Юрий богатиков биография личная жизнь нетрадиционная


Юрий Богатиков — биография, личная жизнь, лучшие песни

  • Юрий Богатиков: биография
  • Карьера
  • Личная жизнь
  • Фото

Юрий Богатиков: биография

Юрий Богатиков родился 29 февраля 1932 года в городе Рыково Донецкой области Украины. В настоящее время этот город носит название Енакиево. Детство будущий прославленный певец провел в родной Донецкой области, в городе Славянске, а в годы Второй мировой войны Юрий вместе с матерью, братьями и сестрами был эвакуирован в узбекский город Бухару. Его отец, Иосиф Богатиков, ушел на фронт, с которого так и не вернулся.

С ранних лет Юра любил петь: эту привычку ему привил отец. Тот нередко исполнял что-то дома, а дети принимались с удовольствием ему подпевать. Однако голодные послевоенные годы не оставляли юному Богатикову надежды на построение успешной музыкальной карьеры. Нужно было помогать матери, оставшейся без мужа, поднимать на ноги детей.

Юрий Богатиков в молодости

По окончании войны семейство переехало в Харьков. Чтобы хоть немного улучшить материальное положение родных, Юра устроился работать на Харьковский велозавод. Кроме того, он поступил в Харьковское ремесленное училище связи. По завершении обучения юноша получил работу механика по ремонту аппаратуры на местном телеграфе, и практически все свое свободное время он посвящал пению в различных кружках самодеятельности.

Юрий Богатиков

Директор Харьковского телеграфа заметил юное дарование и отправил Юрия Богатикова в Харьковское музыкальное училище. Певец успешно окончил это образовательное учреждение в 1959 году, прервав обучение с 1951 по 1955 годы на службу на Тихоокеанском флоте. Во время службы Юра выступал в Ансамбле песни и пляски Тихоокеанского флота.

Карьера

Наконец получив свое законное музыкальное образование, Богатиков начал работать в Харьковском театре музыкальной комедии. Специалисты по достоинству оценили бархатный баритон певца, и впоследствии он выступал также в Государственном ансамбле песни и танца «Донбасс», в Харьковской, Луганской, Крымской филармониях, работал худруком ансамбля «Крым» и худруком по организации спецмероприятий и фестивалей в родной филармонии.

Юрий Богатиков на сцене

Свою нишу певец постепенно занял и на эстраде. Его первые эстрадные песни – «С чего начинается Родина», «Спят курганы темные…», «Не плачь, девчонка», «На безымянной высоте», «Давно не бывал я в Донбассе» — пришлись по вкусу советским людям. Это были песни на темы, близкие простому народу. При этом артист никогда не стеснялся говорить то, что думает, и критиковать некоторых эстрадных исполнителей. К примеру, в начале 2000-ых годов его беспощадной критике подверглась Алла Пугачева.

В 1967 году Юрий Богатиков стал победителем Конкурса молодых исполнителей Украины, затем он получил гран-при берлинского фестиваля, а вскоре после этого – награду «Золотой Орфей». Певец одним из первых получил звание Народного артиста СССР.

Юрий Богатиков никогда не позволял себе выступать под фонограмму, а в перерывах между песнями на концертах вдохновенно зачитывал слушателям стихи. В 1980-ых годах музыкант также выступал в роли гитариста отечественной рок-группы «Урфин Джюс».

Юрий Богатиков в последние годы

Распад Советского Союза больно ударил по успешной творческой карьере артиста: он потерял работу, деньги, начал выпивать. Тогда его друг Леонид Грач отвез Юрия Иосифовича на могилу талантливой поэтессы Юлии Друниной, совершившей суицид из-за распада СССР. Постепенно артист избавился от пагубного пристрастия и снова начал выступать, практически до самой своей смерти без устали исполняя все песни репертуара на многочисленных концертах.

Личная жизнь

Юрий Богатиков был харизматиным и обаятельным мужчиной, в чем можно убедиться на многочисленных фото актера. Его рост и вес, мужественная осанка и открытое лицо всегда привлекали внимание противоположного пола.

Поэтому неудивительно, что за все свои годы жизни певец женился трижды.

Жена Юрия Богатикова у его могилы

Его первой супругой стала Людмила Богатикова, выступавшая в роли вокалистки в Харьковском драматическом театре им. Шевченко, где будущие супруги и познакомились. Жена подарила музыканту дочь Викторию Щелкунову.

Памятник Юрию Богатикову в Крыму

Во второй раз Юрий женился на Ирине Максимовне, а в третий – на режиссере музыкальных программ Татьяне Анатольевне. Именно Татьяна всеми силами поддерживала супруга, когда в 1990-ых годах у него диагностировали рак.

Артист скончался 8 декабря 2002 года из-за онкологии лимфосистемы, после нескольких операций и курсов химиотерапии. Его могила расположена на кладбище «Абдал».

Фото

udivim.net

Ю.Богатиков: «Какую красивую жизнь я прожил»

12:13 10 Декабря 2015 г. 1857

Тринадцать лет нет рядом с нами великого Человека, всенародного Любимца, народного артиста СССР Юрия Иосифовича Богатикова. Он ушел из жизни 8 декабря 2002 года, оставив богатое песенное наследие, теплые воспоминания о своих щедрых богатиковских делах.

Его имя увековечено в Крыму в названиях улиц, скверов, комплексов, музыкальных школ, других учреждений культуры. По инициативе Леонида Ивановича Грача в Симферополе установлен памятник Ю.И.Богатикову. А на месте захоронения – мемориал с надписью: «Остаюсь с обманутым народом» -  словами из его песни, ставшие символом жизни настоящего патриота, обладающего мужественным и чистым сердцем.

Активисты КРЫМСКОГО РЕСПУБЛИКАНСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КОММУНИСТЫ РОССИИ почтили светлую памятьМаршала Советской Песни. Вместе с Л.И.Грачом они возложили красные гвоздики к памятнику народному артисту СССР Ю.И.Богатикову, почтили место его захоронения.

Пресс-центр КРО КПКР

ОТ ТИХОГО ОКЕАНА ДО АЗОВСКОГО МОРЯ

О выдающемся певце Юрии Иосифовиче Богатикове написано немало статей, в которых отражена его деятельность как Народного артиста СССР. О нем и его творчестве еще будут написаны и книги. Мне же хочется рассказать о малоизвестных эпизодах его жизни в период службы на Тихоокеанском флоте и о наших встречах в Мариуполе.

..В тот, теперь уже далекий 1952 год, Японское море встретило нас, будущих матросов, холодными порывами ветра, вздыбленными свинцовыми волнами, заросшими лесом сопками. Флотский «экипаж» находился в городе Владивостоке, у Черной речки. Здесь я вместе с таким же, как и я новобранцем Юрием Богатиковым проходил курс молодого матроса, а в свободное время (которого было очень немного) мы участвовали как вокалисты в коллективе матросской художественной самодеятельности при Доме офицеров флота. Здесь мы познакомились с общительным и жизнерадостным матросом Анатолием Ромашиным – будущим известным киноактером и Народным артистом России: в то далекое время он ходил в «чтецах».

С неразлучным баяном скрашивали мы дни службы задушевными песнями. Искусство в трудную пору службы объединяло нас, множило силы. Нередко приходилось выступать в самых неподходящих помещениях, а то и вовсе под открытым небом, на палубе корабля, зато наша концертная группа пользовалась успехом. И хотя выступали мы перед разными аудиториями, и офицеры, и матросы, и местное население душевно приветствовали самодеятельных артистов.

Тогда мы, молодые певцы-ровесники, соревновались в мастерстве, красоте и силе своих голосов. Юра Богатиков старался петь как можно чаще. Он владел необыкновенно красивым, не побежденным, как оказалось, годами голосом, врожденным артистизмом. Тем артистизмом, который позволял ему еще в молодости творить на сцене чудо, завораживая зрительный зал. Не случайно на одном из концертов Юра обратил на себя внимание руководителя ансамбля песни и пляски Тихоокеанского флота. Тогда-то и стал Юра солистом.

Конечно, он отличался силой своего дарования, лучше нас умел управлять своим голосом. Однажды, уступая нашим настойчивым просьбам открыть тайну своего необыкновенно красивого тембра голоса, Богатиков, смеясь, ответил: «Все это гораздо проще, чем вы думаете. Это просто природный дар, и поэтому я не «делаю» голос, а пою так, как умею...».

Возвращаясь памятью к далекому прошлому, думаю, что именно в пору наших концертов и вспыхнула зарница вокальной одаренности двадцатилетнего Юрия Богатикова. Как-то зашла речь об известных вокалистах прошлого, искусство которых Юра ценил очень высоко. Размышляя, как в исполнении одаренного певца произведение композитора приобретает неожиданно новое звучание и окраску, он, помню, восторженно воскликнул: «Вот так пел Шаляпин. Ах, как пел!..».

Это вырвалось у Богатикова как-то вдруг, словно вспыхнуло радостное воспоминание, будто он действительно слышал живой голос своего кумира.

Окончив курс молодого матроса, Богатиков получил направление в ансамбль Тихоокеанского флота, я – в школу боцманов, Ромашин – в бригаду торпедных катеров. Виделись нечасто, лишь в дни увольнения встречались во Владивостоке и вместе проводили время. А после увольнения в запас разъехались в разные стороны: Юра в Харьков, я в Мариуполь, Ромашин в Москву. На новую встречу было трудно надеяться.

...Прошло десять лет. И вот однажды, в 1965 году, во Дворце культуры завода «Азов-сталь» состоялся концерт артистов Луганской (тогда – Ворошиловградской) филармонии.

Я сидел в партере, помнится, не дальше третьего ряда. Программа концерта начиналась песней «Давно не бывал я в Донбассе», и конферансье объявил исполнителя: «Юрий Богатиков!»

И надо же было такому случиться, чтобы я от неожиданности вдруг привстал и крикнул: «Юра?!» И Богатиков настолько растерялся, что не мог вымолвить ни слова. Пауза затянулась. Затем он вышел на авансцену, улыбнулся, а потом спустился в зал и мы с ним обнялись под гром аплодисментов растроганных зрителей. И, преодолев смущение, Юра, обращаясь к залу, запел: «И вот, наконец, я в Донбассе...». И слова этой песни Юра обращал к своим землякам, сидящим в зале...

А зал обратился в слух, и я видел только Юру. Голос его то рокотал характерным богатиковским тембром, то лился свободной волной... Зал взволнованно слушал, и каждый, наверное, думал о чем-то глубоко личном, сокровенном.

С того памятного дня и на протяжении тридцати восьми лет мы с Юрой поддерживали дружеские отношения и еще не раз встречались. Случалось и мне бывать у него в городе Ялте, а он навещал меня в Мариуполе.

...Я писал, что Богатиков любил петь. Но его отношение к песне было исполнено не только любви, но и нежности, жажды передать свое чувство каждому слушателю. Ведь у нашего народа - чудесные песни, удивительная поэзия, непревзойденная по красоте песенно-романсовая классика. И отрадно, что Юрий Богатиков щедро знакомил все новые и новые аудитории с этим бесценным богатством.

И мы благодарны бывшему матросу за проникновенное исполнение радующих душу песен, отдаем дань его природной одарённости и высочайшему профессиональному мастерству. Юрий Иосифович навсегда вошел в историю вокального искусства, и теперь имеет особое значение каждая подробность его жизни, каждое впечатление от знакомства с ним. Вот почему я написал о том немногом, что знал и запомнил.

А. Проценко, 

бывший старшина 1 статьи Тихоокеанского флота, директор Дворца культуры комбината «Азовсталь» 

 (г. Мариуполь)

www.lgrach.ru

Вдова Юрия Богатикова Татьяна: «В любви мне Юра объяснился только один раз — в день своей смерти»

10 лет назад ушел из жизни народный артист СССР

Певец Юрий Богатиков просто поражал окружающих своим жизнелюбием и оптимизмом. Не раз народный артист СССР принимал нас в своей симферопольской квартире запросто, по-домашнему, в халате и тапочках. Во время последнего интервью в 2002 году он много шутил, пел, рассказывал анекдоты. Тогда на вопрос: «Боитесь ли вы смерти?» Юрий Иосифович, подумав минуту, ответил: «Смерти — нет! Боюсь не успеть. Очень много планов...»

Еще певец признавался: «Жалею только о том, что, как говорят, „не вышел ростом“ и не использовал по-настоящему свои вокальные данные, доставшиеся мне от родителей и Бога. Всегда хотел быть профессиональным оперным певцом, посвятить себя музыке, а приходилось заниматься всякой ерундой...» Дебютировав на телевидении в далеком 1969-м с песней «Спят курганы темные», Богатиков сразу же поднялся на эстрадный олимп. У него было все: слава, успех, карьера, поклонницы, любовь.

Весть о смерти Богатикова стала внезапной для всех. Ровно десять лет назад перестало биться его сердце. Последние годы певец прожил со своей любимой Ташейа- так он называл третью жену Татьяну. Накануне памятной даты «ФАКТЫ» позвонили Татьяне Богатиковой, которая в последнее время живет в Москве, работает режиссером музыкальных программ на телеканале «ТВ-центр». Она подняла трубку, как выяснилось, Татьяна сейчас в Крыму.

— Седьмой год живу в Москве, но 29 февраля, в день рождения Юрия Иосифовича, и 8 декабря, в день его памяти, обязательно приезжаю в Крым, — признается Татьяна Богатикова. — Стараюсь в эти дни быть с ним здесь, в Симферополе. В этом году исполняется 10 лет, как нет Юрия Иосифовича.

*Татьяна прожила с Юрием Богатиковым десять счастливых лет

— Последний год жизни Богатикова был юбилейным. 70-летие с размахом отмечали?

— Праздновали в Киеве, в ресторане гостиницы «Салют». Были многие друзья Юрия Иосифовича — секретарь ЦК КПУ Юрий Ельченко с супругой Альбиной, Виктор Степанович Черномырдин, Валентина Шевченко, премьер-министр Украины Витольд Фокин. Именно он организовал этот юбилей, собрав артистическо-политический бомонд. Специально из Москвы прилетел Иосиф Кобзон.

— Между Богатиковым и Кобзоном не было конкуренции?

— Представьте себе, нет. И это несмотря на то, что Юра раньше Кобзона получил звание народного артиста СССР. Он стал третьим народным СССР на эстраде. Тогда министерство культуры считало, что эстрада легкий жанр и нечего эстрадным исполнителям раздавать звания. А потом, когда все-таки решили присваивать звания, первыми в списке оказались Клавдия Шульженко и Леонид Утесов. Третьим был Богатиков.

Что касается Кобзона, то они с Иосифом Давидовичем просто старались не сталкиваться на одной сцене, потому что оба талантливы, баритоны, у обоих тематика песен схожая — гражданская. Так что никто никого не подсиживал. Артисты обходили острые углы, никогда у них не было никаких конфликтов, слава Богу. Вспомнилось, как на праздновании 70-летия Юра подвыпил и стал петь вместе с Кобзоном.

— Что пели и пили?

— Юра любил водку. Ни коньяка, ни других экзотических напитков не признавал. Только водку, как истинно русский человек. Так вот, они с Иосифом Давидовичем стали петь комсомольские песни. На весь ресторан. Как затянули! Какой был дуэт! Все работники кухни сбежались слушать, как поют Кобзон с Богатиковым. Такой дуэт вы не услышали бы нигде.

— Юрий Иосифович был членом партии?

— Да, причем оставался им до последнего дня. Не рвал партбилет, не выходил демонстративно из партии, когда это стало модно в начале 90-х. Юра всегда помнил библейские слова: единожды предавший... Он говорил, что является советским гражданином, не признавал границ, называл себя русским сыном украинского народа и очень тяжело переживал распад СССР. Все повторял: я целую жизнь трудился, создавал хрустальный сосуд, а теперь его взяли и вдребезги разбили об пол.

— Если не ошибаюсь, теперь, после смерти певца, ему установили памятник в Крыму?

— Богатиков весь в бронзе у рояля из черного мрамора. Памятник стоит в самом центре Симферополя возле здания Верховного Совета Крыма, прямо за Кукольным театром. Низкий поклон за это Леониду Грачу, без него я бы это все не осилила — физически.

— Муж где хотел быть похороненным?

— Только в Крыму, который любил безумно. Муж часто шутил: «Жизнь дается человеку один раз и прожить ее надо в Крыму». Юре много раз предлагали переехать и в Киев, и в Москву, но он отказывался. Когда я говорила: «Давай и правда в Киев или Москву», он отвечал: «А чего тебе не хватает? Вот мы все лето в Крыму, люди, наоборот, сюда съезжаются, здесь концерты, фестивали «Крымские зори», «Песни моря».

Сначала Юрий Иосифович жил в Ялте, а потом так получилось, что мы сошлись, и он переехал в Симферополь. А вообще мы знакомы еще с 1976 года. Я тогда работала помощником режиссера в редакции музыкальных программ на Крымском телевидении. Так что работа нас сблизила.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Конечно. Такой человек, как Юрий Иосифович, с его энергетикой, темпераментом, сумасшедшим обаянием никого не мог оставить равнодушным. У Юры всегда была огромнейшая армия поклонниц.

— Не ревновали мужа?

— Сначала ревновала очень, особенно, когда стали жить вместе. А потом поняла: такова жизнь артиста и никуда от этого не денешься. Он принадлежит мне дома, но когда мы выходим куда-то, или он идет к зрителям, естественно, поклонницы уже не отпускают его. Он был истинным джентльменом. Благородство у Юры било через край. Бывало, поможет женщине выйти из машины и руку поцелует ей. Или знакомят его с какой-то красивой женщиной, он ей тоже руку целует. А мы, женщины, что? Нам только повод дай, мы ж нафантазируем сразу столько. И когда я поняла, что это просто манера его поведения как настоящего мужчины, успокоилась, перестала ревновать и воспринимала все как должное.

— Богатиков красиво ухаживал?

— Очень. Дарил цветы, делал подарки, с которыми всегда угадывал. А еще Юра меня одевал. В магазине среди обилия товаров, одежды я терялась и не могла определиться. Он же заходил, окидывал взглядом все, что развешено, подходил и говорил: «Так, берем вот это, это и то». Я надевала выбранное им и удивлялась. Было красиво и элегантно, мне удивительно шло и нравилось. Потрясающе, но мы очень чувствовали друг друга. Давно с ним рядом были, а последние 10 лет вообще жили вместе. Самое интересное, что не чувствовали разницы в возрасте, хотя я младше Юрия Иосифовича на 25 лет.

— В любви вам часто признавался?

— Нет, лишь однажды. В день своего ухода. Ему уже плохо было, терял сознание. Это случилось дома, я стояла на коленях у его кровати, плакала и молила Бога: «Господи, забери часть моей жизни и отдай ему, только чтобы не уходил, был рядом с нами». Сейчас опять заплачу. (Пауза. — Авт.) И в тот момент, уже теряя последние силы, Юра признался: «Боже мой, я никогда не мог подумать, что буду тебя так любить!» Вот таким было его признание. Мы настолько были близки друг другу, что, наверное, не было надобности объясняться в любви. Некоторые удивлялись, даже проскакивали косые взгляды со стороны его друзей, что мы постоянно вместе. Допустим, ему надо идти куда-то, он меня с собой тащит. Я бы с удовольствием дома посидела, приготовила ужин, ожидая его. Но Юра говорил: «Нет, бросай все, поедешь со мной». Не отпускал меня от себя ни на шаг.

— Мужа как баловали? Вкусными обедами кормили?

— Юра был гурман, понимал толк в еде. Любил простую русско-украинскую кухню: голубцы, котлетки, борщи, супы, грибы тушеные, жареные, холодец. Лагман (азиатское блюдо) специально научилась делать ради него, жаркое в горшочке в духовке запекала, вареники, пельмени лепила. Когда мы бывали в гостях или на банкетах, где столы ломились, он никогда толком ничего не ел. Я говорю: «Ну ешь же». Он поклюет и отвечает: «Я дома поем». После банкетов, часто за полночь, приезжали домой, и я начинала доставать из холодильника продукты. Ночами готовила. Муж был гостеприимным человеком. У меня днем работа, а ночью стою у плиты, готовлю по три-четыре блюда каждый раз. На следующий день Юра принимал гостей, и обед полностью съедали.

— Ведь Юрий Иосифович был на хорошем счету у властей, дружил с сильными мира сего. Как-то рассказывал, что Зюганова котлетами кормил.

— Когда ему говорили: «Юрий Иосифович, вы дружили с сильными мира сего», он отвечал: «Это не я дружил с ними, а они со мной». На самом деле, Юра был в теплых отношениях с Леонидом Грачом и Геннадием Зюгановым. Помню, как однажды Геннадий Андреевич останавливался у нас. Я приготовила ужин, сделала голубцы, стол накрыла. А у нас был пудель Атос — достаточно нахальная собака. На кухне стоял уголок, где рассаживались гости. Атос себя вольготно чувствовал, пытаясь то и дело дотянуться до еды на столе. И вот, пока Леонид Иванович с Геннадием Андреевичем и моим мужем спорили про партию, политику, Атос залез мордой в тарелку Геннадия Андреевича и стащил оттуда голубец. Так было неудобно. Я, конечно, тарелку поменяла, поставила новую, положила еды.

— Говорят, лучшие повара мужчины. А сам Богатиков мог что-то приготовить?

— Вообще нет. Однажды я на работе задерживалась, и он попробовал пожарить картошку. Лучше бы не пытался. На этом его кулинарные изыски закончились, больше никогда не подходил к плите. Вот чай заваривал потрясающе. Это его конек. Так как это делал он, ни у кого не получалось. Чай был вкусный, ароматный.

— Праздники Юрий Иосифович любил?

— Особенно дни рождения и Новый год. Однажды мы встретили его очень необычно. В 1998-м или 1999-м я с Юрой была на гастролях. У него 30 декабря был концерт в Кировограде. Мы ездили туда на машине и вернулись 31-го уже под вечер.

— Богатиков водил авто?

— Нет, за руль не садился. У нас был водитель Саша. Так вот, вернулись мы в Симферополь, Саша поставил нам елку и умчался к себе домой. Сидим мы, а елочные игрушки у мамы, за ними надо ехать. Но Новый год вот-вот, через несколько часов. И тут Юра говорит: «Чего мы с тобой мучаемся? Давай нарядим елку моими орденами и медалями. Вон их сколько!» И мы взяли все его награды и украсили елку. А еще у нас был гипсовый бюст Чехова, который Юрию подарили в Ялте. Поставили его под елку в качестве Деда Мороза. Вот такой у нас был веселый Новый год!

— Последнее годы жизни Юрий Иосифович болел?

— И в больнице лежал, и две операции ему делали. Диагноз неутешительный: онкология лимфосистемы. Но мы боролись за его жизнь до последнего. Особенно мучительными стали последние полгода, когда болезнь стала прогрессировать.

— Нехорошие предчувствия накануне смерти были?

— Предчувствий не было, но после того, как уехала вторая за день скорая помощь, Юра сказал: «Ты знаешь, я умираю...» Я возмутилась: «Да что ты глупости говоришь? Сделали укол, ты сейчас поспишь, и мы снова будем лечиться».

— Он был прикован к постели?

— Нет, ходил, хотя и с трудом. «Я очень рад, что именно ты рядом со мной, — повторял Юра. — Не хочу, чтобы кто-то видел, как мне плохо и тяжело».

Говорят, со временем все забывается, уходит. Но я хочу вам сказать, что боль не исчезает. Даже по прошествии 10 лет. Может, забывается ужас от произошедшего, кошмар, который меня преследовал первые годы. Даже казалось, что Юра не умер. Думала, мы его похоронили, а вдруг он живой? Я просыпалась ночью с мыслью: Боже, неужели его действительно больше нет?

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

fakty.ua

Богатиков Юрий Иосифович - воспоминания дочери

28 февраля 2012 года народному артисту СССР Юрию Иосифовичу Багатикову исполнилось бы 80 лет

Юрий Богатиков стал легендой советской эстрады еще при жизни. Он был одним из самых высокооплачиваемых артистов и любимцем высоких чиновников. Всенародную любовь Юрий Богатиков снискал, исполняя хиты «Если бы парни всей земли», «На безымянной высоте», «Не остуди свое сердце, сынок», «С чего начинается Родина»… Родившись в Енакиево, окончив школу в Харькове, поработав в филармонии в Ворошиловграде, Юрий Иосифович завершил свой жизненный путь в Симферополе. Он любил говорить: «Жизнь дается один раз и прожить ее надо в Крыму».

Интервью с дочерью народного артиста СССР Юрием Иосифовичем Богатиковым 

— В последние годы жизни папы мы часто выступали вместе, — вспоминает дочь Юрия Богатикова, заслуженная артистка Украины Виктория Щелкунова. — Он называл это семейным подрядом. Сначала выступал сам, потом выходила я, мы пели «Мамину вишню», затем была внучка Оксана с песней «Руки мамы» и в конце мы втроем исполняли хит Евгения Мартынова «Посидим по-хорошему». Это был наш коронный номер. Мы гастролировали почти все 90-е годы.

- Известно, что Юрий Иосифович тяжело перенес распад Советского Союза.

— Он совершенно его не воспринял. Все время говорил, что является человеком, не меняющим своих убеждений. Он так и не вышел из компартии. Союз распался, когда папа работал в Крыму. Ему тяжело было справиться в одиночку с такой информацией, слава Богу, рядом оказался друг отца Леонид Грач. Папа рассказывал, что однажды Грач приехал к нему домой и буквально вытащил в Старый Крым на могилу известной поэтессы Юлии Друниной. Папа тяжело пережил уход поэтессы из жизни. Она повесилась, не в состоянии смириться с распадом страны. Грач, привезя отца на кладбище, сказал: «Ты видишь, как Друнина закончила свою жизнь, но ведь у тебя еще все впереди. Ты должен быть вместе с нами». После этой встряски отец стал возвращаться к работе. Когда рухнул Союз, папа в одночасье оказался за бортом. Концерты прекратились, его никуда не приглашали. Тогда и организовали наш семейный подряд. Сначала ездили по заводам, потом по домам культуры, филармониям, в общем, жизнь наладилась.

— Правда, что Юрий Богатиков начинал свою карьеру, выступая в кинотеатре перед сеансом фильма?

— Бывало и такое. Причем выступал не из-за копеечного гонорара, а потому, что ему очень хотелось петь. Желающих выступить перед сеансом было не так уж много. Когда папа приезжал к нам в Харьков, обычно с поезда его встречал мой супруг Юра и сразу вез по «боевым местам». Отец любил пройтись по деревянным ступенькам ремесленного училища, в котором учился после школы, потом отправлялся к музыкальному училищу, от него, правда, ничего не осталось. И, конечно же, посещал кинотеатр «Первый комсомольский». Именно там он пел перед сеансами.

— Юрий Иосифович ведь имел еще и историческое образование.

— Закончил исторический факультет вуза в Симферополе. Историю обожал! О чем бы ни заходила речь, у него была на этот счет «справка». Я шутила: «Папа, тебе пора уже книжки писать». Очень любила бывать у него в Симферополе. Помню, как-то приехала в разгар сбора черной смородины. Мы пошли с папой на базар, купили целую корзинку, а потом дома вдвоем перекручивали ее с сахаром на специальной машинке. Папа ел наши заготовки всю зиму. Его большой друг Михаил Пуговкин жил тогда в Ялте и каждый раз по дороге в Москву непременно заезжал к Богатикову. Папа жил возле вокзала, в самом центре Симферополя. Пуговкин предупреждал о своем приезде, и специально для него готовили вареники со смородиной. В серванте стояла маленькая хрустальная рюмочка. «Это для Михаила Ивановича», — всегда говорил папа.

— Народный артист сам лепил вареники?

— Когда было вдохновение. И пельмени делал. Папа был очень светлым и веселым человеком. Мне казалось, что для него нет ничего невозможного. К тому же был потрясающим рассказчиком, хотя его любовь к острому словцу иногда доставляла неприятности. Помню, перед выступлением в Харькове мой супруг подошел к нему со словами: «Юрий Иосифович, прошу вас, только ничего не говорите». Папа вроде согласился, исполнил свой номер, а когда возникла пауза в концерте, вдруг со сцены произнес: «Вот у вас в Харькове все хорошо, жаль, с руководителями никогда не везло». А в зале сидело все начальство города. Еле избежали скандала.

— Среди эстрадных исполнителей ваш отец одним из первых получил звание народного артиста СССР.

— До него народными стали лишь Клавдия Шульженко и Леонид Утесов. Уже после отца пошли София Ротару, Иосиф Кобзон. Папа рассказывал, что получение звания отпраздновал очень пышно. Снял несколько номеров в гостинице «Украина» в Киеве и закатил шикарный банкет, пригласив огромное количество друзей. Он любил застолья, большие компании. Почитало его и руководство страны. Отец принимал участие во всех концертах государственного уровня. А вот петь на банкетах даже у высокого руководства не любил. Говорил, что не может выступать, когда народ чавкает.

— Вы отца с какого возраста помните?

— Да, наверное, лет с двух. Он тогда жил с нами в Харькове. Мама работала в Театре имени Шевченко, и папа часто оставался дома со мной. А потом все чаще стал уезжать на гастроли. Когда у меня в школе спрашивали, где твой отец, я гордо отвечала: «Он уехал с концертами по стране». Возвращаясь с гастролей, папа прямо с поезда мог прийти ко мне в школу и вручить огромный кулек с моими любимыми конфетами — шоколадными дедами морозами, завернутыми в пеструю обертку.

— Мама рассказывала, как они познакомились с отцом?

— Это случилось, когда им обоим было по 17 лет, они работали на Харьковском телеграфе. Мама рассказывала, что папа первый обратил на нее внимание и часто оставался в ее ночную смену, развлекал маму разговорами. А потом она ждала его из армии долгих четыре года — папа служил на флоте. Писали друг другу трогательные письма, а когда он вернулся, сразу же расписались. Мы и сейчас живем в квартире, куда папа привел первый раз свою молодую жену. Я родилась через пять лет после их свадьбы. Родители жили какое-то время вместе, а затем папа уехал в Ворошиловград, а мама осталась в Харькове со мной и моей больной бабушкой. Папа, безусловно, был интересным мужчиной, производившим впечатление на женщин. Как бы там ни было, мама навсегда сохранила с ним хорошие отношения. Ведь она даже не развелась с отцом, до сих пор носит обручальное кольцо.

— Известно, что в последние годы жизни Богатикова у него появилась молодая спутница Татьяна.

— Сначала у папы была гражданская супруга Ирина, но я ее не знаю, она уже умерла. Потом появилась Татьяна, которая на 27 лет моложе отца. С ней я хорошо знакома, мы и сейчас общаемся. Никаких выяснений отношений между мной и папой не было, я всегда принимала его выбор. Сейчас Татьяна живет в Москве. В последние годы жизни отца она находилась рядом с ним, но любви там, по-моему, не было. В любом случае, спасибо ей, что поддержала папу. Скорее, она была домработницей, чем женой. Вообще, папа был творческим человеком во всех отношениях.

— Все вспоминают, что, несмотря на свой невысокий рост, Богатиков нравился женщинам.

— Это было что-то феноменальное. Папа покорял женщин своей неудержимой энергией. Он замечал: «Мой голос от Бога, а я лишь сосуд, в котором он находится». Папе стоило только заговорить, как первые красавицы были у его ног. Помню, он лежал в больнице, измученный тремя курсами химиотерапии, но все время сыпал анекдотами. Медсестры обожали его. Возвращаясь со сцены за кулисы, просил меня: «Померяй давление». Оно у него всегда зашкаливало. «А я ничего не чувствую», — говорил папа.

— Правда, что Богатиков не пел под фонограмму?

— Никогда. В 1995 году он давал концерт в Харьковском оперном театре, и вдруг отказал микрофон. Папа, ничуть не смутившись, убрал его и продолжил петь «Давно не бывал я в Донбассе». Зал плакал.

— Рассказывают историю о том, как первый секретарь Крымского обкома партии Украины Николай Кириченко сманил Богатикова из Ворошиловграда в Крым.

— На самом деле папа давно хотел переехать в Крым. И друзей у него там было много. К тому же ему предложили прекрасные условия: квартиры в Ялте и Симферополе. Правда, в Ялте папа бывал редко. Климат не очень подходил, сразу подскакивало давление. Однажды прямо во время выступления у него случился гипертонический криз. А вот в Симферополе чувствовал себя отлично. Его в Крыму обожали. Как-то, расчувствовавшись, он отдал свой новенький «Крайслер» керченскому загсу. Машина была очень красивая, представительского класса, отцу ее тоже кто-то подарил.

— Любил сам садиться за руль?

— Терпеть не мог. Говорил, что это ему совершенно не надо, тем более, что был водитель. Легко расставался с деньгами. Мне с дочкой постоянно делал какие-то подарки. Конечно, сам всегда отлично выглядел. На сцену не выходил без фрака и бабочки. Любил изысканность. Обожал устраивать чаепитие. Все у него должно быть красиво, церемонно. К чаю непременно подавался мед и любимый папин сыр с плесенью — «Рокфор». Помню, на фестивале «Песни моря» я в папиной гримерной разбирала его кофр — коробку для концертного костюма. Слышу, что-то неприятно пахнет. Достаю какой-то пакет и не глядя выбрасываю в мусорник. На следующее утро приезжает директор филармонии, и отец говорит: «Сейчас я тебя побалую сырком». Обращается ко мне: «Вика, достань из кофра «Рокфор». Боже, какой был скандал, когда выяснилось, что я его выбросила. Зато потом каждый раз, приезжая в Симферополь, я везла из Харькова любимый папин шоколадный вафельный торт и кусок сыра. Отец же, встречая нас, непременно заготавливал батон «Докторской» колбасы. Говорил, что нет ничего вкуснее, чем кусок черного хлеба и кружочек свежей вареной колбаски.

— Незадолго до своей смерти Юрий Иосифович еще выступал на сцене.

— Сцена — это его жизнь. Он продолжал петь, будучи уже тяжело больным. С трудом натягивал ботинок на распухшую ногу и шел. У папы был рак крови. Последний раз он появился перед зрителями в Киеве, на концерте, посвященном своему 70-летию. Организатором юбилейного вечера был Борис Шарварко. Папа умер в больнице в Симферополе. Я всегда думала, если с ним что-нибудь произойдет, то только из-за давления. Но вот судьба… Несмотря на то что папа всю жизнь был коммунистом и атеистом, буквально перед смертью покрестился, поэтому его отпевали в соборе. Когда траурная процессия направилась к могиле, звучала песня «Ничто не вечно под луной, друзья прощаются со мной, до новой встречи. Совсем я не тому виной, что жизнь так быстротечна…»

Источник: http://fakty.ua/146671-doch-yuriya-bogatikova-viktoriya-papa-ne-lyubil-pet-na-banketah-govoril-chto-ne-mozhet-vystupat-k

enakievets.info

Юрий Богатиков- народный артист СССР | ИХ ИМЕНАМИ ГОРДИТСЯ НАШ НАРОД !!!

admin Рубрика: Известные люди, Музыка,Метки: Крым, Музыка, советская эстрада, советский певец, советское, Украина, Юрий Богатиков

Юрий Богатиков

Статья из украинского еженедельника о замечательном певце Юрии Богатикове…

На одной из центральных улиц Симферополя есть памятник, возле которого любит назначать свидания местная молодежь: рояль из черного мрамора, а рядом — скульптура знаменитого певца, застывшего в бронзе. Хороший памятник, красивая идея, достойное воплощение народной любви к кумиру. Вот только не «монтируется» в сознании монумент со своим прототипом. И память отказывается принимать его забронзовевшим даже спустя пять лет после ухода в мир иной. Уж слишком живым, земным и грешным был этот человек. Неслучайно, договариваясь о встрече у памятника, крымчане говорят друг другу: «Встретимся у Юры».

При жизни он был обласкан почестями и славой: народный артист Советского Союза, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», кавалер ордена «Шахтерской славы» и ордена Дружбы народов, почетный гражданин Славянска, Ялты, почетный крымчанин… Конкуренцию в отношении регалий ему мог составить разве что Кобзон, но и тот свое главное и самое престижное звание получил позднее.

На Олимпе советской эстрады до 1983 года находились два человека — Клавдия Шульженко и Леонид Утесов. Третьим певцом, удостоенным звания народного артиста СССР, стал Юрий Богатиков. Этот феномен долгое время не давал покоя злопыхателям, ведь в те годы на советской эстраде зажглось целое созвездие баритонов: Муслим Магомаев, Юрий Гуляев, Сергей Захаров, Дмитрий Гнатюк, Иосиф Кобзон, Эдуард Хиль, Николай Кондратюк… «Золотое» поколение вокалистов, кого ни возьми — не человек, а целая эпоха.

Почему же Богатикова признали первым? Почему, не обладая ни импозантностью Муслима, ни голливудской красотой Захарова, ни номенклатурными связями могущественного Иосифа, Юрий Богатиков сумел покорить эстраду, достигнув вершин карьеры и популярности? Каким образом этот маленького росточка человек с заурядной внешностью, азиатским прищуром и солнечной улыбкой «зажигал» пятитысячные стадионы, заставляя публику петь вместе с ним дружным хором или замирать, как на сеансе массового гипноза?

Юрий Богатиков обладал тем, что сегодня называют модным словом «харизма» (в переводе с греческого «милость», «божественный дар»), проще говоря, тем магнетическим обаянием, за которым, как правило, скрывается личность, талант и судьба…

«Нас мало, но мы в тельняшках!»

Он называл себя «русским сыном украинского народа», а на вопрос о том, гражданином какой страны себя считает, неизменно отвечал: «Я — человек Советского Союза. С этим родился и с этим умру».

Вот в этой фразе — весь Богатиков. Он был до мозга костей советским и никогда не испытывал по этому поводу никаких комплексов, напротив, гордился своей закваской. Да и Страну Советов сложно было представить без Богатикова — под его песни варили сталь, давали стране угля, строили БАМ, уходили в море. Без них не обходился ни один правительственный концерт и ни одно домашнее застолье.

Отмеренные ему семьдесят земных лет «ротный запевала страны» прошагал вместе с ней, приняв и пережив все, что выпало на ее долю с тех самых пор, когда в шахтерском городке Енакиево вышел в жизнь, как «в степь донецкую парень молодой»…

Его угораздило родиться 29 февраля, в 1932-м високосном году, и он часто шутил по этому поводу, мол, даже в таком вопросе удалось отличиться — день рождения и тот раз в четыре года. О своей малой родине говорил с нескрываемой гордостью: «Лучшие люди вышли с Донбасса!» Мало кто знает, что по материнской линии Юрий Богатиков принадлежал к дворянскому роду Рылеевых. Наверное, от них и унаследовал внутреннее благородство, а от отца — взрывной темперамент потомственного казака. Есть под Ельцом станица Казаки, где половина сельчан носит фамилию Богатиковы. Там, в российской глубинке корни его предков, а пуповина — в украинских степях Донбасса.

Юра рос четвертым ребенком в простой многодетной семье, где знали цену куску шахтерского хлеба и отдыхать умели весело, шумно и непременно с песней. Отужинав после смены, отец обычно сажал любимца Юрку к себе на колени и запевал: «По Дону гуляет…» Сын подхватывал, за ним остальные… Лет в семь будущий певец уже определился с профессией. Но идти собирался не «в певцы», а «в артисты».

Уже тогда он полюбил поэзию и сохранил эту привязанность на всю жизнь. Те, кто бывал на концертах Богатикова, помнят, как он читал стихи! В эти минуты казалось, что читает он даже лучше, чем поет. Думаю, мало кто из маститых профессиональных чтецов мог сравниться с ним в этом искусстве.

Война разрушила мечты и отняла детство. В девять лет он стал взрослым, узнав, что такое голод, бомбежка и смерть близких. Отец не вернулся с фронта, оставив мать и восьмерых ребятишек. Двенадцатилетний Юра был старшим мужчиной в семье, и когда в сорок третьем, после эвакуации, семья приехала в Харьков, принял на себя недетские заботы. Днем наравне со взрослыми вкалывал на Харьковском велосипедном заводе, по вечерам пел для раненых в госпиталях. А дальше понеслось: ремесленное училище связи, Харьковский телеграф, школа рабочей молодежи — хрестоматийная биография поколения. Но рядом с Юрой всегда оставалась песня, помогая «строить и жить»…

Директор Харьковского телеграфа песню тоже любил и, заприметив голосистого монтера, отправил его на учебу в музыкальное училище. Но едва донбасский самородок начал приобретать профессиональную огранку в руках мастеров вокала, Родина приказала ему обуть армейские сапоги. У Богатикова была возможность остаться на гражданке, но он отказался от брони и попросил направить его не куда-нибудь, а в морфлот. Там, на легендарном Тихоокеанском, он прошел настоящую мужскую школу, отслужив не «две весны — две зимы», а долгие пять лет. «Нас мало, но мы в тельняшках!» — он часто повторял эти слова еще пацаном, когда в одиночку защищался от обидчиков. Потому и на флот пошел, чтобы воспитать характер, закалить волю. Море многому его научило — верить в себя, разбираться в людях. Море просвечивало людей, как рентген, отсеивая подлецов, помогая подняться слабым. Морские законы остались с Богатиковым на всю жизнь, и в трудные минуты судьбы он проверял себя морским законодательством.

Флотская форма стала его первым концертным костюмом, а палуба — первой сценой. На Тихоокеанском флоте он получил партбилет, а вместе с ним убеждения, с которыми никогда впоследствии не расставался. Там, в море, он окончательно решил навсегда связать свою судьбу с песней.

«Зачем мне богатство? Я и так Богатиков!»

Природа наградила Юрия Богатикова уникальным по красоте и тембру баритоном — густым, глубоким, бархатным. Когда на вступительных в Харьковский театральный кто-то из комиссии попросил абитуриента Богатикова «что-нибудь спеть», он так выдал свое верхнее раскатистое «соль», что ошарашенный экзаменатор воскликнул: «Молодой человек, вы ошиблись адресом! Вам туда!» — и указал в сторону консерватории.

Поступив в Харьковское музыкальное училище, он постоянно слышал от педагогов, что ему светит карьера оперного певца, и стал готовить себя к академическому вокалу. Подающего серьезные надежды студента стали приглашать в постановки оперной студии. Но судьбу определил случай.

Одна из оперных примадонн, с которой он должен был петь в спектакле, увидев невзрачного партнера, смерила его презрительным взглядом и съязвила, обращаясь к режиссеру: «Где вы откопали этого шмендрика?» «Шмендрика» самолюбивый Богатиков опере не простил и ушел на эстраду.

Но он не ворвался на эстрадный Олимп на белом коне, а шел к признанию шаг за шагом. К тому времени все репертуарные ниши были строго распределены между знаменитыми баритонами, и Богатикову, не желавшему оставаться «гарниром» к «основному блюду», пришлось искать свою, особую вокальную стезю.

Она наметилась еще на флоте — военно-патриотическая песня, комсомольские «нетленки», марши, бравурная музыка эпохи, под которую так ловко чеканили шаг и открывали пафосные концерты. Завистники считали его конъюнктурщиком и карьеристом, но он не расточал себя на интриги, а продолжал петь, и даже откровенное «барахло» в его исполнении становилось песней.

Он никогда не пытался прыгнуть выше своей головы — внимание маститых композиторов еще предстояло заслужить, а просто делал свое дело. И удача заметила певца: в 1967 году Юрий Богатиков побеждает в конкурсе молодых вокалистов Украины, в 1968-м становится обладателем гран-при фестиваля эстрадной песни в Берлине, в 1969-м получает серебряную медаль фестиваля «Золотой Орфей» и в шутку говорит кому-то из коллег: «Помяни мое слово, я стану народным СССР!» Четырнадцать лет спустя Юрий Богатиков «сдержал свое слово».

Друзья и коллеги по цеху до сих пор вспоминают о том, с каким размахом он отмечал это событие. Во всю ширь казачьей души. В этом ему тоже не было равных. В огромном трехкомнатном «люксе» гостиницы «Украина» были накрыты столы, в каждой комнате по ее периметру. «Разорив» один стол, многочисленные гости оставляли его на попечение официантов и переходили к другому, ломящемуся от угощения столу. Там же стоял рояль, звучали песни, стихи и нескончаемые тосты…

В этом искусстве он тоже превзошел многих. Говорить умел красиво, образно, ловко перемежая речь цитатами и афоризмами. Он часто использовал эту свою особенность на эстраде, предваряя песню изящным конферансом. Он любил общаться с публикой, мгновенно находя контакт с любой аудиторией. Это доставляло головную боль режиссерам — разговорчивый певец не вписывался в рамки регламента концерта.

Покойный Борис Шарварко, долгое время возглавлявший художественную часть Киевского дворца «Украина», почти со слезами обращался к нему: «Юра, умоляю, только пой, но ничего не говори!» Тот обещал сдерживать себя, но каждый раз история повторялась. Его невозможно было остановить, как нельзя сдержать стихию.

Богатиков слыл абсолютным бессребреником, презирал скряг, легко расставался с деньгами, чудил с дорогими подарками. Обыгрывая свою фамилию, шутил: «Зачем мне богатство, я и так Богатиков!» Мог презентованную ему антикварную вещь тут же отдать детскому дому. А однажды просто шокировал публику, подарив свой шикарный «крайслер» Керченскому дворцу бракосочетаний: «Зачем он мне? Пусть молодежь катается и вспоминает Юру!»

Открытый, общительный, заводной, он легко сходился с людьми и так же легко наживал себе врагов. Не терпел «фанерщиков» ни на эстраде, ни в жизни. Это создавало ему проблемы — вспыльчивого и острого на язык Богатикова любили далеко не все. Закаленный морскими законами совести и чести, он остро чувствовал фальшь, человеческую «гнильцу». За словом в карман не лез, правду всегда говорил в лицо, мог открыто загнуть «трехэтажным», невзирая на лица и регалии.

Когда уже в новые времена его избрали депутатом крымского парламента, Богатиков пришел на первое заседание, посидел, послушал… А потом встал и выдал громко, на весь зал: «Ребята, вы хоть раз в зеркало-то на себя смотрели?» Хлопнул дверью и больше не вернулся.

«Всесоюзный бомж»

Он любил рассказывать о том, как оказался в Крыму. Вообще «крымский период» — отдельная история и целая эпоха в его жизни. Его часто звали в Москву, в Киев, но он всегда отшучивался: «Жизнь человеку дается один раз, и прожить ее надо в Крыму».

После первого фестиваля «Крымские зори» тогдашний партийный лидер Крыма Николай Кириченко загорелся идеей переманить к себе лучших певцов страны. Уговорить Софию Ротару не составило особого труда — по состоянию здоровья ей тогда был показан крымский воздух.

С Богатиковым оказалось сложнее. Донбасс не хотел расставаться со своим Юрой. «Заслуженного шахтера» и любимца публики здесь просто носили на руках с его знаменитыми «Курганами» и «Давно не бывал я в Донбассе». Ворошиловградская филармония, где он работал десять лет и получил звание заслуженного, а потом народного, тоже не собиралась лишаться ведущего солиста.

Но Кириченко был человеком с железной хваткой и отличной смекалкой, личностью неординарной и харизматичной. Он по-настоящему болел за Крым и крымчане помнят это. Осознав бесперспективность затеи заполучить Богатикова официально, он просто его украл. Ночью к подъезду дома, где жил певец, подогнали грузовик, погрузили вещи. Хозяину вручили ключи от новой трехкомнатной квартиры в Ялте и увезли в Крым.

Он бросился в новую жизнь, как в море с разбегу. Неугомонная морская душа попала в свою стихию. И понеслось: Крымская филармония, концерты, фестивали, «Песни моря», «Крымские зори»… Богатиков прожил в Крыму без малого тридцать лет, самых счастливых и самых горьких. Он был обеспеченным по советским меркам человеком и хотя состояния не сколотил, мог рассчитывать на спокойную безбедную старость…

Все рухнуло в одночасье. Лихие девяностые разрушительным смерчем ворвались в его жизнь, не оставив в ней камня на камне. Юрий Богатиков потерял все: могучую и несокрушимую Родину, работу и все свои сбережения. У народного артиста страны, которой уже не было на карте, осталась только служебная квартира в Симферополе, и мэр этого города, шутя, называл его «всесоюзным бомжем».

Но больнее всего он воспринял то, как изменились люди. Как легко они обменяли вчерашние идеалы на политические дивиденды, как запросто отреклись от всего, чему обязаны были самим фактом своего существования. Как ловко «перестроились» и «ускорились» в новую жизнь.

Он сравнивал себя с сосудом, может, не шибко красивым, но прочным, который со всей дури грохнули об пол. Сосуд разлетелся вдребезги — не собрать и не склеить.

В отличие от многих своих коллег, он никогда не предавал убеждений, не перекрашивал знамен и не сжигал партбилетов. И, не стесняясь, говорил, что был и остается коммунистом. Бывшие друзья покидали его с проворностью крыс, бегущих с тонущего корабля.

А вскоре Юрия Богатикова накрыло новой страшной волной. Ему сообщили о смерти известной русской поэтессы, фронтовички Юлии Друниной — человека, близкого ему по духу и убеждениям. Выжившая в пекле войны Друнина не смогла пережить «мирное» время начала девяностых. Это случилось 21 ноября 1991 года в подмосковном поселке. Поэтесса вошла в гараж, где стояли ее старенькие «жигули», включила зажигание и легла под выхлопную трубу… Эта жуткая смерть окончательно выбила его из седла. Богатиков запил. По-черному, заглушая боль «народным средством». Он не знал, сколько дней или недель провел в беспамятстве, но в один из таких черных дней раздался звонок в дверь. На пороге стоял его друг Леонид Грач — опальный коммунист, безработный и преданный анафеме «демократами». Переступив порог богатиковской квартиры, он увидел голые стены и армейскую железную кровать с панцирной сеткой. На кровати лежал матрас, а вдоль стены стояло сотни две пустых бутылок… Молча оценив ситуацию, Грач предложил другу: «Юра, собирайся. Поехали в Старый Крым». «Зачем?» — не понял тот. «Зайдем на старое кладбище. Могилу Грина проведаем, «Бегущую по волнам»…

Богатиков не знал тогда, что Юлия Друнина завещала похоронить себя на старокрымском кладбище, рядом с мужем, кинодраматургом Алексеем Каплером. Когда подошли к могиле поэтессы, он понял, зачем друг привез его сюда. Понял вдруг, что может быть именно сейчас он нужен своей поруганной стране и народу… Позже Александра Пахмутова напишет для него песню «Остаюсь с обманутым народом», которую он будет петь на всех своих концертах, а через десять лет эти же слова высекут на памятнике над его могилой.

Он не желал заканчивать концерт

О Богатикове говорят, что он был настоящим мужиком и на сцене, и вне нее. Если уходил от жен, то по-мужски — в брюках и тельняшке. Из вещей забирал только зубную щетку. Кажется, Людмила Гурченко назвала его самым «мужчинистым мужчиной».

Несмотря на непрезентабельную внешность, он пользовался успехом у женщин. Был трижды женат, нежно любил свою единственную дочь Викторию и внучку Оксану. Обеим передал свою любовь к песне.

В начале девяностых, когда Богатикова, говоря его же языком, «выключили из телеящика», как оказалось, на долгие годы, маленький «семейный подряд» Богатиковых колесил с концертами по городам и весям Украины, Белоруссии и России.

В последние годы его талант раскрылся новой, неожиданной гранью. Он не изменял своим старым шлягерам, военно-патриотическим песням, но те, кто был на его концертах последних лет, помнят, как он исполнял русские романсы! И как звучал его незабываемый баритон, не утративший ни своей силы, ни глубины, ни страсти…

Он мечтал о собственной вокальной школе, где могли бы учиться одаренные ребята. И собирался создать ее в Крыму. Когда в конце девяностых в Симферополь прилетел его друг, легендарный русский бас Борис Штоколов, они решили объединить усилия. В высоких инстанциях сочли этот проект подозрительно пророссийским и ненужным Украине, но Богатиков верил, что добьется своего, и в Крыму будет вокальная школа…

Когда ему сообщили страшный диагноз, он не поверил — этого просто не могло быть. Впереди целая жизнь — новые проекты, песни, любимая Танюха (Татьяна, последняя жена Юрия Богатикова, была моложе его на 27 лет). Коварный недуг все чаще напоминал о себе предательской болью. Все труднее было выходить на сцену…

Но он выходил, по-прежнему «взрывая» зал ностальгическими шлягерами и по-прежнему нарушая отведенный регламент, не желал заканчивать концерт…

На похороны Юрия Богатикова не приехал ни один официальный представитель Киева, никто из чиновников высокого ранга не счел необходимым побывать в этот день в Крыму.

Но к Свято-Троицкому собору, где отпевали народного артиста, нескончаемым потоком шли люди. Казалось, весь Крым пришел, чтобы проститься со своим Юрой, человеком, чьи песни помогали жить.

К годовщине смерти певца решила снять документальный фильм о нем. Я знала, что Юрий Иосифович был дружен со многими сильными мира сего, и была уверена, что среди них найдутся люди, которые поддержат идею и не откажут в помощи. Отказали все.

Числившиеся в друзьях банкиры и бизнесмены заявили, что «отдали ему все при жизни». Последним во внушительном списке друзей, который передала мне Татьяна Богатикова, стояла фамилия крымского коммуниста Леонида Грача.

Когда я позвонила ему, он, не раздумывая, сказал: «Приезжайте!» Документальный фильм «Я вновь объясняюсь в любви» крымское телевидение показывает каждый год в день рождения Юрия Богатикова.

Ежегодно в Крыму проходит Международный фестиваль юных вокалистов имени певца. Его имя носят крымские улицы, скверы и музыкальные школы, малая планета и хризантема Никитского ботанического сада.

Потому что дружба и память — это понятия, не ограниченные временем, отпущенным человеку на земле.

Елена ВАВИЛОВАwww.2000.net.ua

maxpark.com

Леонид Грач: «В моей жизни был лишь один настоящий друг - Юрий Богатиков»

11:21 16 Февраля 2017 г. 1136

Знаменитый лидер крымских коммунистов Леонид Иванович Грач — человек в «униформе». Так он называет свой строгий, обычно тёмный костюм и галстук классической расцветки. Их подбирает жена, потому что, объясняет, «сам я в «лэйбах» не разбираюсь». По начальственной осанке и годами выработанной манере артикулировать фразы так, чтобы не повторять дважды, в нем безошибочно определишь представителя партноменклатурной гвардии. Таков он в официальной обстановке. Говорит: «Униформа» стимулирует, чувствую себя спортсменом на беговой дорожке».

Зато,  придя    домой,  спешит   переодеться во что-нибудь простое, лучше всего в джинсы и мягкий свитер. В неформальном общении — хороший рассказчик, его легко представить тамадой за праздничным столом.

В жизни «крымского наместника» было много встреч с первыми лицами государств, известными артистами. С ним искали знакомства, жаждали подружиться. Но сам он признается, что в жизни у него был один-единственный настоящий друг – певец Юрий Богатиков, который 29 февраля (а за неимением такового - 28) отмечал свой день рождения. Лучше всего человек раскрывается, когда рассказывает о друге. «Скажи, кто твой друг...».

«ЮРУ МЫ УМЫКНУЛИ ИЗ ВОРОШИЛОВГРАДА»

— Леонид Иванович, в свое время ходили легенды о соперничестве областных руководителей: у кого футбольная команда лучше, у кого больше популярных артистов. До поры до времени был «богат и знатен» Владимир Шевченко, первый секретарь Луганского обкома КПУ. Но в 1973 году разгромили собранные им знаменитые луганские команды: футбольную — «Зарю», волейбольную — «Искру». С треском «разжаловали» и их покровителя Шевченко. А уже на следующий год Юрий Богатиков, который 10 лет был солистом Луганской филармонии, получил там хорошую квартиру, звания Заслуженного и Народного артиста УССР, вдруг переезжает в Крым. Это было бегством с тонущего корабля?

— У нас в Крыму уже до этого поселилась любимица всего Советского Союза Сонечка Ротару. Для крымчан ее приезд стал большим событием. А вскоре первому секретарю Крымского обкома партии Николаю Карповичу Кириченко захотелось ещё больше утвердиться как меценату.

Крым в те годы был одной из главных летних эстрадных площадок Союза. И Юра Богатиков, который активно гастролировал, попал в поле зрения Николая Карповича.

Я познакомился с Юрием в сентябре 1973 года, когда был ещё секретарем комитета комсомола объединения «Керчьрыбром». В Крым приехали сразу два члена Политбюро ЦК КПСС для вручения Звезды Героя городу Керчь. Это были первый секретарь ЦК КПУ Владимир Васильевич Щербицкий и Министр обороны СССР Маршал Андрей Антонович Гречко. А Юрий Иосифович Богатиков тогда только-только получил звание Народного артиста УССР и, конечно, был приглашён на праздничный     концерт.    Юрий    спел «Золотую Керчь» Алексея Экимяна, который, как впоследствии выяснилось, был не только популярным композитором, но и генерал-майором милиции. Никто, даже министр внутренних дел, не знал, что Экимян, руководитель службы уголовного розыска Московской области, и композитор, чьи песни исполняют Анна Герман, Иосиф Кобзон, Вахтанг Кикабидзе, Муслим Магомаев и многие другие известные певцы, — одно и то же лицо. В репертуаре Юры тоже было несколько песен Экимяна. На празднике маэстро сам сидел за фортепиано. А как звучал Юра, я даже не берусь рассказать. Это было потрясающе.

Вот после его выступления в Керчи Николай Карпович, наконец, решился. По его заданию Юру умыкнули из Луганска (тогда он назывался Ворошиловградом). Ведь что такое в те годы первый секретарь обкома партии? Бог и царь! Никто бы не рискнул ослушаться. По властным полномочиям ни один теперешний губернатор в подметки не годится первому секретарю обкома.

Ночью загрузили в машину вещи Юрия Иосифовича и Раечки, его второй супруги. Перевезли и сразу же поселили в новую квартиру в Ялте.

— Без таинственного похищения нельзя было обойтись?

— При «хозяине» Луганщины Владимире Васильевиче Шевченко процветали не только экономика, но и спорт, и культура. Он был мощным руководителем, и у него невозможно было просто так переманить кого-нибудь из звезд.

Но что касается этической стороны дела, то ведь он и сам в свое время умыкнул немало выдающихся спортсменов. Вообще, такова была практика. Сначала соблазняли нужного человека какими-нибудь благами, потом тайно перевозили из одной области в другую, и только постфактум начиналось юридическое и политическое выяснение отношений между руководителями.

— А какими благами соблазнили Богатикова?

— По климатическим и природным условиям Крым — настоящий рай для любого человека, особенно для певца. Это подтвердит София Ротару. Юра называл его своим Рио-де-Жанейро. Ему предлагали переехать то в Киев, то в Москву, но он остался в Крыму. По разным причинам, но, наверное, не в последнюю очередь из-за того, что здесь чувствовал себя комфортно, в том числе душевно.

Юре, как и Соне, дали квартиру не в Симферополе, а в Ялте. Правда, у него была трехкомнатная, а у Сони — четырехкомнатная. Она ее получила в более престижном доме, на улице ведущей, что ведет к гостинице «Ореанда». А Юра жил на улице Кирова, недалеко от мэрии. Соне было метров на 30 ближе к морю, чем Юре.

— Юрий Богатиков — в прошлом моряк, бесшабашный человек, эстрадный певец, Вы — с молодости человек солидный, карьерный партработник, к тому же на 17 лет моложе. Что Вас связывало в течение 30 лет?

— Да не то что связывало, а, я бы сказал, нас спаяло, как сварочным швом.

Я бывал на его концертах несчётное количество раз, и всегда мне было интересно, как впервые. Когда он появлялся на сцене, я буквально впадал в гипнотическое состояние.

В те времена было принято, чтобы певцы пели, а чтецы читали. Юра один позволял себе и петь, и стихи читать. Перед исполнением песни Вениамина Баснера «На безымянной высоте»  он читал свои любимые стихи Иосифа Уткина: «Если я не вернусь, дорогая, нежным письмам твоим не внемля, не подумай, что это — другая, это значит... сырая земля». И как читал! Завораживал. Была такая магия Богатикова.

Правда, умение держать в руках (его слова «брать за глотку») огромные залы и стадионы ему дорого обходилось. Вообще, Юрий Иосифович, как воспитанник Тихоокеанского флота, был крепким человеком, но перед концертом у него всегда резко поднималось давление. Говорил мне: «Пока не сброшу адреналин, давление не нормализуется». Он был подвержен таким перепадам всю жизнь, несмотря на то, что рано стал большим мастером и, казалось бы, мог не волноваться.

— В одном из интервью «Бульвару» Юрий Богатиков (а он любил наш еженедельник и был его частым гостем) вспомнил нелицеприятную характеристику, данную ему Иваном Козловским: «Такой голос и на такое г... потратил». К Юрию Иосифовичу навсегда приклеился  ярлык  солиста  флотского   ансамбля песни и пляски, он пожизненно был исполнителем советской песни в основном военно-патриотического содержания. И не всегда это были хиты, попадались и проходные сочинения. Иногда их исполнение производило впечатление чего-то простоватого и конъюнктурного.

— А для Юры не существовало ничего конъюнктурного. Его отец не вернулся с фронта, и с детства Юра пел «Землянку», «Соловьи», «В лесу прифронтовом». Он не отделял лирику от патриотизма. Хотя умел критически оценить и что поет, и как поет.

Но, верно, из-за репертуара многие считали Юру... простаком что ли. Это обманчивое впечатление. На самом деле, он был величайшим эстетом, эрудитом, интеллигентом. По маминой линии он — потомок поэта-декабриста Кондратия Рылеева. Так что в жилах у Юры текла, что называется, «голубая» кровь.

У него был настоящий большой оперный голос и высокая культура пения. Но он ушел с какого-то курса Харьковской консерватории, потому что однажды посмотрел на себя в зеркало излишне критически и решил, что при его наполеоновском росте ему нечего делать на оперной сцене и что герой-любовник должен обладать совершенными физическими данными, коими он обделён. Так что у него был только диплом музучилища. Но, уже будучи Народным артистом СССР, Юра окончил исторический факультет Симферопольского университета. С ним часами можно было разговаривать на самые сложные исторические и философские, темы.

В то же время Юра был очень прост в манере поведения, добросердечен, открыт, щедр. Так было всегда — и когда только начал петь, и когда стал «народным», и даже когда прогорел, будучи акционером злополучного банка «Украина».

С «легким хлебом» у него не получалось, но на сцене он был работягой и хорошо зарабатывал. Но никогда не жадничал. Бывало, получит гонорар и сразу раздает — кому десятку, кому двадцатку, зовет приятелей: «Так, ребята, пошли посидим». Он жил широко, красиво. Не скажу, что как прожигатель, а — красиво. Чего только стоит его поступок, когда в дни празднования 2600-летия Керчи он подарил городскому загсу свой автомобиль. Вот каким он парнем был.

«ОН ПОПРОСИЛ: «СКАЖИ СВОИМ, ЧТО Я НЕ ДАРИЛ

ПЫЖИКОВУЮ ШАПКУ,У МЕНЯ ЕЕ СПЁРЛИ

В ВЕРХОВНОМ СОВЕТЕ»

— У Юры вещи надолго не задерживались. Был случай, когда в 75-м году по предложению Гречко и Щербицкого его представили к званию Народного артиста СССР. Тогда к эстрадникам, как артистам легкого жанра, и относились свысока, так что до Юры среди артистов эстрады было всего два Народных — Утесов и Шульженко. А после Юры успели стать Народными СССР только Иосиф Кобзон, Эдита Пьеха, София Ротару и последняя, благодаря Горбачеву, Алла Пугачева — перечесть всех хватит пальцев одной руки.

На вручение звания Юру пригласили в Киев, в Верховный Совет УССР. Возник вопрос: в чем ехать? У него же ничего нет, никакой приличной одежды, он всё раздарил.

К тому времени я был уже заведующим отделом пропаганды и агитации обкома и воспользовался своими возможностями приодеть его на базе. В обкоме к этому отнеслись с пониманием. Справили ему «прикид» — дублёный полушубок и пыжиковую шапку. Приезжаем, в фойе Верховного Совета повесили одежду в гардероб. Процедура вручения закончилась, одеваемся. Глядь — а пыжиковой шапки нет. Юра не так огорчился из-за пропажи, как из-за предстоящего объяснения со «спонсорами». Попросил меня: «Передай своим, что я не дарил шапку. Сам видишь, спёрли».

— Друзья любят щедрых, а жёны любить перестают.

— С женой Раей Юра прожил дольше, чем с другими женщинами. Исколесил с ней весь Советский Союз. Но где-то перед августовскими событиями 91-го, кажется, в июне, пришел ко мне с одной спортивной сумкой и сказал: «Я с Раей больше жить не буду». Детей у них не было. У Юры от первой жены дочь и внучка, живут в Харькове. Я ему сказал: «Сегодня заночуешь у меня».

Несколько дней он пожил в моей маломерной квартире. Хоть я уже был первым секретарем обкома, но жил в «распашонке»: 12, 13 и 18 метров. А у меня семья — шесть душ плюс собака. Мы потеснились, но надо было искать выход.

Тогда я вызвал управделами: «Срочно найди свободную квартиру». Вместе с председателем горисполкома они все перешерстили, ничего нет. Через месяц-два будет, а сейчас как назло ничего. Тогда я решил отдать Юре симферопольскую служебную квартиру, которую готовили для меня. Раньше в ней жили два первых секретаря, мои предшественники. Сами понимаете, квартира улучшенной планировки, квадратов под 300. Ее срочно поделили на две, но все равно Юре достались хоромы. Осталось купить мебель, он пообещал сделать все быстро. На какое-то время я упустил его из виду, потому что лето 91-го выдалось хлопотное: казалось, одновременно вся Москва переселилась в Крым, в санаториях яблоку негде упасть. А потом наступил август, и все перевернулось вверх дном.

— Это Вы о путче? У Вас ведь были большие неприятности из-за ГКЧП. Две уединенные встречи — сначала с Евгением Примаковым, советником президента Горбачева, и Борисом Пуго, Министром внутренних дел СССР, а вскоре с одним Пуго — Вам инкриминировали  участие в подготовке государственного переворота. Дело прошлое, скажите положа руку на сердце: неужели Вы ничего не знали о том, что готовится?

— Встреча с Евгением Максимовичем Примаковым и Борисом Карловичем Пуго проходила не уединённо, а в компании с Женей Сандро, внуком Примакова, теперь он — известный тележурналист, работает на Ближнем Востоке для НТВ, и с женой Пуго, красивой, умной, тактичной латышкой, которую окружала какая-то удивительно светлая аура.

Все они отдыхали в Крыму в санатории. Примаков, с которым я  тогда, в хороших отношениях, попросил меня организовать вылазку на шашлыки. Мы отлично отдохнули, а о том, что готовится, никто ничего не говорил.

А буквально за день до объявления ГКЧП Борис Карлович улетал в Москву. Я поехал его провожать, и мы действительно провели наедине минут 30-40 в самолете на военном аэродроме «Гвардейское». Пили «Каберне».

Он приглашал заехать в гости, когда буду в Москве, но ни словом ни о чем не обмолвился. Я, как и все, узнал о ГКЧП по телевизору.

А потом меня отстранили от должности, и я свалился с инфарктом. Так что по делу об измене Родине бригада московских следователей допрашивала меня в больнице.

От них я узнал, что Пуго покончил с собой. Впоследствии стало известно, что сначала он застрелил жену.

— Юрий Богатиков знал о тогдашних перипетиях Вашей жизни?

— Он и сам был близко знаком с высокопоставленными москвичами, многих из которых в том августе стали называть «путчистами». Юра был очень общительным человеком, его любила семья Брежнева. Певца Богатикова приглашали на гала-концерты в Кремль. Отсюда — его обширные знакомства с сильными мира сего, вернее, того, доавгустовского.

Последние дни августа мы были неразлучны, он то и дело приезжал ко мне в обком, домой. Мы тогда жили как в лихорадке: чья возьмет? И думали мы с Юрой одинаково, и надеялись, что в стране будет наведён порядок, страна сохранится и что при этом не будет кровопролития. Но, как известно, Горбачев поддался Ельцину, и всё произошло с точностью до наоборот. Потом последовал запрет Компартии.

Когда я остался без работы, мои небольшие денежные запасы быстро истощились. Дети были еще маленькие, семья большая. Я безрезультатно ходил на биржу труда. Юра придумал, как помочь. Покупал на рынке кур, приносил моей Валентине и просил: «Ты мне свари, я потом поем». Жена наварит, а он не забирает, съест крылышко, а к остальному не прикоснется. Это повторялось не раз.

«ИЗ ДЕПРЕССИИ Я ВЫВЕЛ ЕГО НА МОГИЛЕ ДРУНИНОЙ И КАПЛЕРА»

— А как Богатиков пережил то время?

— Ему тоже было несладко. Он не скрывал своих взглядов, и от него отвернулись. Юра жаловался: «Меня из ящика (так он называл телевизор) выкинули, и всё, человека как не бывало». У него началась жесточайшая депрессия, запил по-чёрному.

Так случилось, что с инфарктом я попал в сельскую больницу, более чем на месяц наши встречи с Юрой оборвались. Когда мне стало легче, я забеспокоился: куда это он запропастился? Позвонил. Никто не берет трубку. На следующий день, а я еще только начал ходить, но потихоньку, потихоньку пошел к Юре. Звоню, стучу, не открывает. Зато выглянул сосед, недавно назначенный в Крыму руководитель КГБ. Это ему отдали вторую часть той квартиры. Раньше, когда я был первым секретарем обкома, он бы встал передо мной навытяжку, а тут так недовольно ворчит: «Вы чего здесь шумите?». Говорю: «Я — к Богатикову, что-то не просыпается». А сосед: «Он вообще уже давно не просыпается».

Тут, наконец, слышу: в замке зашарудело, и Юра открыл дверь. Захожу в эту роскошную квартиру, смотрю, а там ничего нет, кроме паутины и батареи пустых бутылок. О своей депрессии Юра говорил словами Есенина: «Тот трюм был русским кабаком». А я, увидев его в таком состоянии, растерялся: что делать?

Но тут вспомнил: когда шел к нему через парк, повстречал одного знакомого. «Знаешь, — говорит, — в Старом Крыму похоронили поэтессу Юлию Друнину?». Она, как и многие в те дни, не смогла смириться с происходящим. Открыла в своем гараже, где у нее стоял «москвич», выхлопную трубу и задохнулась. Нашли ее предсмертную записку, где она просила похоронить ее возле мужа, известного драматурга Алексея Каплера, кстати, киевлянина по рождению. В свое время Друнина и Каплер отдыхали в Коктебеле и ходили по 25 километров в Старый Крым. Наверное, поэтому Друнина похоронила его на Старокрымском кладбище.

Вот я и сказал Юре: «Одевайся, поедем!». Сели в машину. А я не сказал, куда едем. Он подумал, что в ресторан. Говорю водителю: «Едем в Старый Крым». А Юра: «Какого х... ты меня туда тащишь, что, ближе нету?». По дороге пришлось остановиться, чтоб опохмелился, иначе бы не доехали.

— Вы были знакомы с Юлией Друниной?

— Я – нет, а Юра с ней был хорошо знаком, пел песню Пахмутовой «Походная кавалерийская» на ее стихи.

На кладбище с трудом разыскали свежий холмик. Юра был потрясен. Я говорю: «Вот, Юра, или так, как она, или завяжи». Присели на скамейку, помолчали. Он сказал: «Да, жизнь все-таки продолжается».

— И завязал?

— На другой день я пошел к нему. Только позвонил, слышу из-за двери: «Вышел в степь донецкую парень молодой». Вхожу — глазам своим не верю: все блестит, ни одной пустой бутылки. Значит, порядок. Потом еще бывали рецидивы, не сразу все наладилось, но все-таки он снова начал выступать. Правда, репертуар изменил. С военно-патриотической тематики переключился на романсы. Он, кстати, часто бывал на днях рождения «Бульвара». Однажды в составе трио: Юра, дочь и внучка, потрясающе спели «Посидим по-хорошему». Он вообще все свое последнее десятилетие жил, можно сказать, ими. С тех пор, как в 92-м мы поехали в Харьков и он увидел дочь Викторию и внучку Оксану, у него все перевернулось в душе. Понял: роднее-то никого нет и не будет. Они обе пошли в Юру, очень музыкальны, голосисты, лауреаты песенных фестивалей.

«КОГДА МЫ ВРУЧАЛИ КИРКОРОВУ «ЗАСЛУЖЕННОГО»,

ОН ЗАШИПЕЛ: «ПОШЕЛ НА...»

— После кризиса Юрий Иосифович стал еще мудрее, начал пересматривать какие-то из своих прежних взглядов, отсеивать второстепенное, выделять главное. Это не касалось политических взглядов, наоборот, он остался убежденным приверженцем социализма. В основном он изменил свои взгляды на коллег, стал мягче, готов был признать ошибки.

Богатиков был председателем жюри Всесоюзного конкурса молодых исполнителей «Крымские зори» — последний раз он состоялся в 90-м году. И вот через 10 лет Юрий Иосифович говорит мне: «Я чувствую себя нехорошо, поступил по-свински». На одном из конкурсов он «зарезал» Филиппа Киркорова. Юра говорит: «Филипп приезжает на гастроли в Крым. Как раз будет 10-летие его концертной деятельности. Дай ему, пожалуйста, Звание заслуженного деятеля искусств Автономной Республики Крым». Я тогда был председателем Верховного Совета АРК, это было в моих силах, но я сказал: «Ни за что». Еще раньше я вручил такое звание Вале Толкуновой и Эдите Пьехе, так меня даже обвинили в использовании служебного положения.

Но Юра «не слез» с меня, пока не настоял на своем. И вот приезжаем в Ялту на концерт Фили. Аншлаг, все проходы забиты людьми. В финале концерта мы с Юрой вышли на сцену для вручения. А там полно народа: вся труппа Филиппа, устроители, городское руководство. Я начинаю прикалывать Филе нагрудный знак, Юра — рядом, и вдруг Филя зашипел: «Пошел на...». И опять: «Пошел на...». Я оторопел. Поднял на него глаза, а он смотрит поверх моей головы. Оказалось, что из-за кулис с огромным букетом к нему идет Борис Моисеев. В то время в прессе что-то такое писали о его нетрадиционной ориентации и при этом упоминали Филиппа. Потому он испугался.

Потом Киркоров запел «Рiдна мати моя». На втором куплете поднес микрофон мне: мол, продолжи. Я хоть и вырос на Виннитчине и Житомирщине и эту песню не раз слышал, но наизусть ее не знал. И вдруг произошло невероятное: слова сами стали выскакивать. Более того, я даже в тональность попал, хотя мне слон на ухо наступил.

— А сейчас можете спеть?

— Да расстреляйте — не спою. Папа на разных музыкальных инструментах играл, брат тоже, сестричка — певунья, а я вот политиком стал.

Я спел, потом Юра — третий куплет. И все вместе мы запели припев. Представляете трио — Киркоров, Богатиков и Грач? Это был триумф. Конечно, такое событие обмыли шампанским. Филя знал, что звание получил с подачи Юры, и сообщил об этом Алле Борисовне. «Она, — рассказал он, — даже огорчилась. «У тебя, — говорит, — есть крымское звание, а у меня нет».

— Приревновала к Богатикову? Что ж вы так обидели Примадонну?

— Ее обидишь! Как-то Юра пел с Аллой цикл концертов на стадионах. Он — первое отделение, она — второе. Получилось неравное состязание, потому что каждый из них рассчитан на другую аудиторию и потому что Пугачева пела под фанеру, а Юра такого обмана зрителей не признавал. Он бился, как лев, но не выдержал напряжения, и у него случился нервный срыв.

«НА ЕГО ПАМЯТНИКЕ МЫ ВЫБИЛИ СЛОВА ПЕСНИ:

«ОСТАЮСЬ С ОБМАНУТЫМ НАРОДОМ»

— Ему было 70 лет, а по нынешним временам это не такой уж, как говорят врачи, «несовместимый с жизнью» возраст. Многие известные артисты, его ровесники или намного старше, полны сил и энергии. Почему так рано оборвалась жизнь артиста Богатикова?

— В свои последние годы он как будто обрел второе дыхание, выступал, записал десятки песен и романсов, начал строить какие-то планы на преподавательскую работу. Но одновременно производил впечатление человека, словно попавшего не в свое время и не на свое место. Трудно сказать, чего было больше — всплесков прежнего оптимизма или новоприобретенного пессимизма. Он, называвший себя солнечным человеком, страдал от невостребованности. Никому не было дела до того, что его голос по-прежнему звучал во всю силу и никуда не делось его уникальное понимание драматургии музыки и песни. Юра воспринимал трагично, болезненно многое, связанное с наступившими переменами, всегда очень резко отзывался о власти и навязанных ею порядках. В последний его Новый год дома украсил елку своими медалями и орденами. Сколько же в этом было горечи!

Однажды Юра пожаловался мне: что-то вздулись лимфоузлы в паху. Говорю: «Давай сходим к врачу». А он: ни за что. Торговались мы с ним месяцев семь-восемь. А когда я затащил его к нашему лучшему специалисту Владимиру Михайловичу Ефетову, тот ахнул: «Вы почему сразу не пришли?!». Уже невозможно было обойтись без оперативного вмешательства.

Был момент, когда казалось, что он выкарабкается. Прихожу как-то в больницу после операции, ещё издалека слышу — шум-гам, это Юра с профессором дискутируют на музыкальные темы.

Юра сражался с болезнью до последнего. Даже на очередной юбилей «Бульвара» поехал, хотя для этого пришлось пошить специальные брюки, чтобы он влез в штанину своей огромной опухшей ногой.

Но болезнь взяла верх. Накануне Юра сказал мне: «Сделай так, чтобы Атос не видел». Атос — это его любимый большой чёрный пудель. На время похорон Атоса увезли из дома. А когда вернули, он улегся на место Юры на диване, с тех пор никого не подпускает и никто его не сгонят.

И еще Юра рассказал мне мрачный анекдот. Муж, гробокопатель, приходит домой и говорит: «Дорогая, сегодня на меня не рассчитывай, я устал». Жена: «А что, было много покойников?». — «Да нет, — отвечает, — один, но — народный артист, 20 раз на бис закапывали». Рассказал и засмеялся. Я ему: «Юра, перестань, не стоит об этом». — «А к тебе, — сказал Юра серьезно, — у меня просьба. Не надо никаких панихид. Сделай так, чтобы у меня был очень красивый гроб». Мы выполнили и эту просьбу.

На могиле Юры и в Симферополе поставили    два   памятника. Оба — на   добровольные пожертвования и благодаря безвозмездному труду многих и многих, кто знал и любил Всенародного артиста. На гранитной стеле памятника высечены слова Николая Добронравова из песни Александры Пахмутовой, которую она написала специально для Юры: «Остаюсь с обманутым народом». Там есть такая строфа:

«Мы — изгои в собственной стране,

Не поймём, кто мы, откуда родом.

Друг далекий, вспомни обо мне —

Остаюсь с обманутым народом».

Это точно о Юре.

Я потерял своего лучшего друга. Мне его очень не хватает. Я попросил знакомых, и они из телеархивов собрали ленту о Юре. По вечерам смотрю ее на видике, переживаю все заново. Я — умеренный атеист, но если загробная жизнь есть, то я уверен, что встречусь там с Юрой Богатиковым.

Любовь ХАЗАН, 2007,

«Бульвар Гордона»

www.lgrach.ru


Смотрите также