Виктор кузнецов священник биография


Священник Виктор Кузнецов

Дата рождения: июнь 1945День ангела: 29 сентября (мученика Виктора)Священническая хиротония: 7 апреля 1999Юрисдикция: Русская Православная Церковь

Священник Виктор Кузнецов родился в Москве в 1945. После окончания школы и тех. училища работал на подшипниковом заводе.

1964-1967 – нес службу в армии. Перед армией работал в театре на Таганке, а после — в студенческом театре Московского государственного унив-та. Учился на фак-те режиссуры Университета театрального искусства (ГИТИС), который закончил с отличием.  Режиссер высш. категории. Работал в театре им. Станиславского.

В 1990 стал депутатом Московского городского совета. Был участником августовских событий 1991, о которых написал две документальные повести.

Далее Виктор оставляет режиссерскую работу и переходит на церковное служение. Поначалу был пономарем в одном из московских храмом, а в 1999 принимает сан священника. Хиротонию совершил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. Духовное образование получил в Коломенской семинарии.

Издает ряд книг, например, о мучениках нашего времени, о воине-мученике Евгение Родионове, об архимандрите Кирилле (Павлове), о Николае Гоголе и многие другие.

Отец Виктор — член Союза театральных деятелей и Союза писателей. В 2008 становится лауреатом Имперской премии Союза писателей.

Женат.

batushka.org

Грабитель в «рясе» священник Виктор Кузнецов

«Се восходим во Иерусалим,

и предастся Сын Человеческий, якоже есть писано о Нем»

Мы входим в Страстную Седмицу Великого Поста. Уже сегодня наполняет сердце дивная стихира Великого Страстного Понедельника: «Грядый Господь к вольной страсти, апостолом глаголаше на пути: се восходим во Иерусалим, и предастся Сын Человеческий, якоже есть писано о Нем. Приидите убо и мы, очищенными смыслы, сшествуим Ему, и сраспнемся, и умертвимся Его ради житейским сластем, да и оживем с Ним, и услышим вопиюща Его: не ктому в земный Иерусалим, за еже страдати, но восхожду ко Отцу Моему, и Отцу вашему, и Богу Моему, и Богу вашему, и совозвышу вас в Горний Иерусалим, в Царство Небесное».

«Иерусалим, в духовном смысле, - говорил преподобный Никон Оптинский, - означает Царство Небесное. Восхождение в Него есть земная жизнь каждого верующего человека, содевающего свое спасение… На жизненном пути неизбежно встречают его скорби и искушения. К ним необходимо быть готовым»…

И вот Господь послал нам очередное испытание от недоброжелателей. От священника: ложь, клевета, пересуды, и откровенное циничное воровство – духовное и материальное.В виде недобросовестной и злой публикации о нашем духовном отце Батюшке Николае (Гурьянове) в книге: 

Как свидетельствует эта странная «пятиконечная» картинка, сюда «попал» и наш незабвенной памяти Батюшка Николай (Гурьянов), ведший меня, как и многих, в Духовный Иерусалим…

В части компилятивного издания, посвященной Старцу Николаю, с 337 по 407 страницу (всего 70 страниц) - 27 полных страниц текста цинично и безжалостно выдраны составителем (священником Виктором Кузнецовым) из моих воспоминаний о дорогом Батюшке. Естественно, без единой ссылки на мои книги: «Царственная Птица взывает к Богу» (2009 год), «Русская Свеча» (2014 год), «Царский Архиерей» (2004 год), «Жемчужины Духа. Святые слова о спасении Старца Николая (Гурьянова)» (2007), и прочие мои статьи, публиковавшиеся в газете «Русский Вестник» в разные годы. Более того, мои воспоминания предприимчивым членом Союза Писателей Виктором Кузнецовым «приписаны» или «вложены» в уста неизвестным лицам под разными именами: «Галина», «отец Сергий», Тамара и прочие.

Одним словом, речь идет о примитивном и беззастенчивом воровстве или плагиате. Словарь это объясняет так: «Плагиат выражается в публикации под своим именем чужого произведения, а также в заимствовании фрагментов чужих произведений без указания источника заимствования. Обязательным признаком плагиата является присвоение авторства, так как неправомерное использование, опубликование, копирование ит.п. произведения, охраняемого авторским правом, само по себе является не плагиатом, а другим видом нарушения авторского права, часто называемым «пиратством». «Пиратство» становится плагиатом при неправомерном использовании результатов интеллектуального труда и присвоении публикующим лицом авторства».

«В нынешнем значении в европейских языках слово «плагиат» стали употреблять в XVII веке.В римском праве plagium(букв. похищение) обозначалась преступная продажа в рабство свободного человека, которое наказывалось бичеванием (ad plagas).В этом значении оно упоминается в романе «Человек, который смеется» по отношению к краже ребенка. Первоначально кража литературной собственности получила название plagium litterarium, ср. также лат.plagiator— «литературный вор».

Таким образом, Господь нам послал испытание в виде «литературного вора» священника Виктора Кузнецова, еще таковых именуют «пираты», естественно, «литературные»…

А вот если задуматься, то - сколько воров и пиратов духовных бороздит по жизненному морю каждого из нас?! Всегда готовые красть, лгать, убивать и лжесвидетельствовать… Хищники и грабители в рясах…

Наша немощь человеческая всегда забывает о них, о духовных грабителях, благодушествуем мы все, полагая, что от человека в «рясе» не может исходить что-либо недоброе…

Но вместо этого – чаша страданий от них… И мы ее приемлем: «посему, если видим жизнь нашу исполненную скорбей – да не унываем, - утешает нас преподобный отче Никон Оптинский. - Так должно быть… Жизнь Христианиа должна быть подобна жизни Христа».

Схимонахиня Николая (Гроян)

Великий Понедельник Страстной Седмицы. 2016 год

     Голосуем 0 0

-616

Если Вы заметили ошибку, выделите, пожалуйста, необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору. Спасибо!

zaweru.ru

Поприще отца Виктора Кузнецова

 Священнику Виктору Кузнецову   нашему постоянному автору  исполнилось 70 лет.  Поздравляя юбиляра, духовные чада отца Виктора, многочисленные читатели и Движение «Сопротивление Новому Мировому Порядку» желают ему здравия духовного и телесного, новых успехов на многообразном  поприще его деятельности.         Мало кто знал, что в предыдущие годы отец Виктор жил совсем иной жизнью.

Учился и работал на Подшипниковом заводе. Закончил школу рабочей молодёжи. Работал в театре. Служил в Ракетных войсках. После армии с отличием закончил режиссёрский факультет ГИТИСа (ныне – Театральной академии). Был режиссёром Московского театра им. К.С. Станиславского. Стал режиссёром высшей категории Литературно-драматической редакции Гостелерадио СССР

Избран  депутатом Моссовета 21 созыва  - 1990-1993 гг.     Несколько лет был послушником, чтецом и алтарником, пройдя все ступени церковной службы,  был рукоположен в сан священника по благословению своего духовника архимандрита Кирилла (Павлова). После разного рода перипетий назначен настоятелем церквей Василия Великого и  Покрова Пресвятой Богородицы в  Подмосковном селе Чиркино, где весь приход состоял поначалу из трёх бабушек.Там  начались тяжкие труды по возрождению церковной жизни в селе и восстановлению святынь.     Много полезного сделал о. Виктор. Возродил  святые источники, молитвенное почитание и крестные ходы в дни поминовения царственных страстотерпцев царя Николая 11 с его августейшей семьёй. В Ильин день и на крещение в Чиркино на службы и крестные ходы приезжало множество паломников и жителей из окрестных деревень, сёл, городов и из Москвы. В сельской школе он начал проводить занятия  по  основам  Православной культуры, обучать детей Закону Божию.     С годами пригодился не только его богословский дар, но и писательский. Одна из его первых  книг — «Ближе к Богу!»,посвящена братскому духовнику Троице-Сергиевой лавры архимандриту Кириллу (Павлову). Читатели знают эту книгу и благодарны  за то, что многие православные люди услышали мнение великого старца нашего времени  по насущным вопросам.     Знают читатели и любят обстоятельно и правдиво написанную и изданную отцом Виктором книгу  «Он выбрал крест»   о воине Евгении Родионове.     В настоящее время о.  Виктор собирает, создаёт и издаёт востребованный цикл книг «Мученики нашего времени», где засвидетельствованы  судьбы и гибель православных священников и  мирян за веру Христову и наше Отечество.  Не даёт забыть их подвиг, напоминая нам, что «кровь мучеников — семя Православной Церкви».  Мученики Христовы и после своей кончины освещают нам путь ко спасению.               В 2008 году  о. Виктор выпустил  книгу рассказов, (зарисовки народной жизни) «Знаки времени»,  где  по обстоятельному предисловию известного нашего писателя Владимира Крупина “подметил,  высветил  многие народные черты, события и одновременно вскрыл незаметные для нас ошибки и изъяны препятствующие нашему благочестию”. И сейчас вышла новая книга рассказов отца Виктора “Всюду Бог!”. Эти  книги  помогают православным  в деле спасения.     Юбиляр печатается во многих православных периодических изданиях, часто выступает на радио «Радонеж» и «Народное радио», является членом Союза театральных деятелей и Союза писателей России, лауреатом Имперской премии Союза писателей России.     Особенно интересны события его жизни, относящиеся к страшным 1991 и 1993 годам. Очевидец и участник, бывший в эпицентре этих событий, о. Виктор создал достоверную хронику тех дней, запечатлённую в двухтомнике -  «Так было (Откуда пошёл кризис) о путче августа 1991 года   и «Расстрел» о расстреле восставших в октябре 1993 года.

Как свою личную боль о. Виктор  воспринял трагедию Малороссии и выпустил  книгу  своих  странствий  по  родным местам  Н. В. Гоголя — «Путями Гоголя»,   где среди занимательных сюжетов   приводит слова  самого великого  Гоголя, его боль и размышления   о   предательстве и  трагическом  разделении, происходящем   внутри единого народа, обретшего Православную веру и  крещёного в одной  общей  Днепровской  купели.   После неё   выходит,    наполненная уже открытой болью и состраданием, книга «Мученики Новороссии».

А какой подарок уготовил и преподнёс православным людям о. Виктор, собрав и издав большой фотоальбом посвящённый архимандриту Кириллу (Павлову) к его 90-летию! Затем составил и  отредактировал  две книги рассказов духовных чад отца Кирилла о том, как они окормлялись около великого старца. Для этого отец Виктор целых четыре года выискивал по дальним   городам  и весям  многих людей разного возраста, положения и звания,  записывал их рассказы   о сокровенных встречах со  Старцем. Эти книги —  «Старец» и«Духовник», заслуженно пользуются  спросом у православных читателей. Они часто цитируются в газетах и журналах. На основе их снимаются документальные фильмы о духовнике трёх Патриархов Русской Православной Церкви — архимандрите Кирилле (Павлове).       Духовное окормление и самого отца Виктора Кузнецова отличается строгостью и прямотой. Некоторые прихожане ищут себе других наставников, более покладистых, мягких, снисходительных к прегрешениям. Проповеди о. Виктора отличает необычайная глубина и содержательность. Его, с  четырьмя  высшими образованиями, по натуре, по характеру  можно отнести к ревностным  подвижникам Православия. В большом и в малом, он умеет скрупулёзно собрать  информацию и  почувствовать всей душой Божий промысел в случившемся. Он умеет удержать уклоняющихся, доверчивых людей на настоящего пути спасения.  Даёт порой нелицеприятные оценки, как правило, оказывающиеся  верными. В отличие от некоторых, заигравшихся в «младостарчестве», о. Виктор умеет критически воспринимать свои действия, и  с иронией относиться к   своим  заслугам, уточнить при необходимости, исправить свою точку зрения.      Он и сам затруднился бы подсчитать, сколько душ обратил  своими неустанными трудами и проповедями  ко Христу. Его паства (особенно читательская, исчисляющаяся десятками тысяч почитателей его искреннего, правдивого слова, наполненного, горящей неотступной верой) быстро увеличивается и воцерковляется,  укрепляется в Православной вере. Это особенно важно в нынешней непростой обстановке, когда ради захвата общественного мнения, враг тратит немалые силы и средства на расхищение стада Христова.

Твёрдая позиция священника Виктора Кузнецова снискала ему глубокое уважение и любовь верующих. Он никогда не позволяет себе небрежности в Богослужении. Интересуется и  познаёт всё происходящее, с чем сталкиваются, среди чего живут его собратья и сестры во Христе. Знает обо всех важных событиях и новостях, обо всех знаковых публикациях и публичных выступлениях, так или иначе затрагивающих церковную жизнь. Своей  Православной  гражданской позиции он не изменяет никогда,  избрав  для себя путеводным единственный страх на земле — страх потерять путь Божий и оскорбить  Господа  своими прегрешениями.

Священнику Виктору Кузнецову, от лица многих православных людей, мы хотим пожелать здравия духовного и телесного!

 Многая  и  благая ему лета!..    

Андрей Васильев

Слово, предпосланное известным русским писателем Владимиром Крупиным, к книге отца Виктора «Знаки времени»:

 ЯВЛЕНИЕ  ВРЕМЕНИ

 Приход в русскую словесность священников был ожидаем и спасителен для современной литературы. Как бы мы ни прикрывались фразами о том, что можно и не говорить о Боге, но чувствовать Его, жизнь показывает, что воцерковление скорее проходят те, кто знает хотя бы основы Священного Писания и особенно те, кто имеетпримеры переступания через церковный порог. Да, хорошая проза, хорошие стихи облагораживают человека, размягчают душу, но дальше этого чаще не идет. Душевность — это не духовность, и разговор по душам — это не исповедь. От любви, которая ожидает взаимности, до любви к своим врагам как от востока до запада. Посему практический опыт священнослужителей, постоянное знакомство с чаще всего несчастными людьми, сострадание к ним приносят нашим батюшкам огромные «писательские капиталы» жизненных впечатлений, а опыт проповедей облегчает работу над текстом.

«Знаки времени» священника Виктора Кузнецова — явление нашего времени, когда Россия, доселе насильственно отторгнутая от храмов Божиих, начала вспоминать дорогу к ним.

Свои заметки о жизни, отец Виктор начал писать в 90-х — начале двухтысячных годов. Они составлялись в колонку «Знаки времени», в газете «Русь Державная». Печатались во многих изданиях периодической печати. В «Знаках» кроме несомненных, точно подмеченных, примет меняющихся времён в России, есть впечатляющие нравственные ориентиры для читателей.

Лучше других зная средства исцеления душ и сердец, священник видит в нашей обычной повседневности тех, кто нуждается в таком исцелении. Множество житейских встреч, радости и горести старых и молодых, бытовые и общественные ситуации интересны не сами по себе, а их глубинным смыслом. Автор книги — не сторонний наблюдатель, а активный участник описываемых случаев. Особенность священнического служения — его постоянная учительность, и это ценно в книге. Отец Виктор выходит на пастырское служение из храма к погибающей от пороков молодежи, к заблудшим старикам, к закосневшей в гордыне интеллигенции, ведёт с людьми прямые разговоры. Анализируя несчастные судьбы, автор четко разграничивает степень вины и самого человека, и общества. Как человек пользуется данной ему Богом свободой воли и как государство исполняет свой долг заботы о своих гражданах — вот два постоянных вопроса, подспудно задаваемых в книге.

Но ни поучительность, ни естественная назидательность прозы отца Виктора не заслоняют главного :книга интересна сама по себе как художественное произведение, читать ее интересно и легко.

Пожелаем ей добрых встреч с внимательным читателем, а читателям душеполезного чтения.

Сопредседатель Правления Союза писателей России.

Лауреат первой Патриаршей премии

Писатель Владимир Николаевич Крупин.

“Покупка и пересылка по почте книг священника Виктора Кузнецова производится через магазин “Риза”  (тел.  8 (499) 372-00-30)  и магазин “Кириллица”  (тел. 8 (495) 953-01-68.

Для оптовых закупок звонить по тел.  8 (495) 670-99-92″

dsnmp.ru

НАСТУПАЮЩИЙ 2019 ГОД... Столетие со дня рождения великого Старца современности, духовника всея Руси — архимандрита Кирилла (Павлова). Священник Виктор Кузнецов

В честь этого события, журналистка Екатерина Троицкая взяла интервью у создателя пяти книг и фотоальбома, посвящённых архимандриту Кириллу (Павлову) — священника Виктора Кузнецова.

—  Отец Виктор, прошло два года, как нет с нами Батюшки. Как без него живётся русскому народу?

—  Без отца Кирилла стало ощутимо труднее жить и превозмогать тяжесть существующей жизни. Нет всероссийского старца такой величины, такого народного приятия и доверия. Это сказывается на всём обществе. Когда есть святой или большой подвижник, тогда Небо притянуто к этому месту, к этой земле, к этой стране. Когда отца Кирилла не стало, Небо поднялось обратно вверх. И помощь нам приходит уже не такая значительная, какая была, когда он жил рядом с нами. Он притягивал милость Божию к нашей стране и к каждому из нас, нуждающихся. Все трудности мы переживали легче. Сейчас мы — безотцовщина. Есть, конечно, опытные духовники, но это не то, такого нет.

—  Что нас ожидает в будущем без духовных водителей такого масштаба, как старец Кирилл?

—  Россию ожидает большое рассеяние. Больше будет как сверху, извне, так и снизу, в самой массе верующих. Ещё более размножится орава обманщиков, лжестарцев. И сегодня служат некоторые, к примеру, на дачах у богатых людей, по домам, по квартирам. К ним, «особым», едут доверчивые люди. Кто они на самом деле? Может изгнанные за грехи, за преступления? Один Бог ведает...

Когда я работал в литдрамредакции Гостелерадио, к нам зашёл как то один посредственный поэт. Ему говорят: «Мы смотрим, ты издаваться стал?» Он отвечает: «Твардовского теперь нет, Тарковского и Рубцова тоже. Теперь и мне можно».

Когда нет высокой точки отсчета, можно всё и всем. Нет Распутина, Шукшина, Белова, Ф. Абрамова — можно и графоманам безбоязненно вылезать . Так и в духовном деле — должен быть эталон. Архимандрит Кирилл (Павлов) был таким высочайшим духовным авторитетом. Недаром он был духовником трёх патриархов! 

Сейчас появились «старцы», к которым возят людей целыми рейсовыми автобусами. Если бы к отцу Кириллу пришёл такой автобус, он не принял бы таких посетителей. А на периферии что сегодня творится?!.. Особенно в южных краях. Кудесник на кудеснике и кудесником погоняет.

—  Сегодня боязно за молодежь, которая пребывает в депрессии, не видит будущего нашей страны…

—  Человек, который пришёл к такому самозаключению, это больной человек. От предельного эгоизма. Он любит и жалеет только себя. Не видит ничего другого вокруг. А человек, который любит Бога и других людей, всегда будет радостен. Мы читаем в житиях святых, что даже детей вели на страдание с радостью. Вот как они были осияны светом божественной любви! Как они жертвенно служили, помогали друг другу! От этого они имели невероятную силу. Стойко, и даже с радостью выдерживали любые испытания. 

К сожалению, мы сейчас — немощные, а наши дети и того слабее. Не горим мы, не пламенеем верою, молитвой неустанной. Потому и ослабеваем. Ещё и потому что нет призыва к действию, стимуляции на общее дело... Молодых легче отвлекать на разные авантюры, зрелища, сомнения, искушения. Кошмарить всякими страшилками, добивать и плясать на них. Хочется сказать им: «Пойди в церковь, посмотри на старушек, которые там трудятся. Они бедно одеты, немощы физически, но они живые, открытые всем. Радостные, сострадательные. Свои скорби не замечающие, а всячески готовые на помощь другим. Вот — настоящие люди, Божии люди!.. ». 

—  Когда случилось это всеобщее разочарование?

—  В 1980-х гг. произошел страшный переворот, не столько экономический и социальный, но — нам подменили духовные приоритеты. Если раньше люди думали о душе — мечтали стать летчиками, моряками... то их желания резко перенаправили на материальные ценности. В считанные годы они поменялись и уже мечтали стать банкирами, коммерсантами, поп-звёздами, моделями... С этого времени стало мерещиться одно: «Деньги, деньги...» А ради этого возможно любое преступление.

Об этом тревожился и предупреждал нас наш великий Старец:

«Разве допустимо, чтобы в нашей стране, на Руси Святой, сейчас дали свободу бесовщине. Колдуны, маги, экстрасенсы, секты различные... Это, естественно, подвигает Божию правду на гнев. Господь с этим не может мириться. У апостола Павла сказано: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою». (Рим. 1, 18).

Господь даёт испытание: образумьтесь! Обратитесь ко Мне! А то, что бесовщину допустили, — это страшное дело! И я не знаю, что и ожидать?!..

Потому что, согласно библейскому сказанию, семь ханаанских народов были истреблены только за то, что они допустили поклонение бесам. Грехи человеческие — это по немощи. Но когда люди стали обращаться к тёмной бесовской силе, тогда Господь этого не потерпел. А у нас открыли им дорогу. Раньше колдунов сжигали на костре. И совсем ещё недавно в нашем Уголовном кодексе за чёрную магию подвергали наказанию. А сейчас экстрасенсы кодируют людей. Это страшное дело. Мы стоим на грани жизни!»

—  Отец Виктор, что Вам чаще всего вспоминается об отце Кирилле?

—  Отец Кирилл — это неохватный океан. Он вспоминается всегда. Его образ, как зрак Божий не покидает, тех кто воспринял его уроки и живёт согласно с ними — не покидает никогда. Те, кто верен его наставлениям, ходят под Богом, и под ним, под Батюшкой. Всегда чувствуем его не только помощь, но и наблюдение за нами. Когда я сделаю что-то негожее, то тут же вспоминаю его и думаю: «А Батюшка так бы не сказал, так не поступил бы...» Бывает, устал, неусердно молишься, и опять мысль: «А отец Кирилл в любое время, часто по ночам, вычитывал всё монашеское правило...» И мне легче при этом себя контролировать, исправляться. Он был как увеличительное стекло на все твои поступки и действия. 

Он не был надменным теоретиком, а трудами своими, тяжёлыми испытаниями добывал Истину. Примером своей жизни учил нас. 

Когда в Лавре спрашивали, кто пойдет на трудное послушание, — первым вызывался отец Кирилл. Он «своим хребтом» достигал выстраданную мудрость.

Многие тысячи верующих людей в России помнят, и будут помнить архимандрита Кирилла всегда! Обращаться к нему за помощью, независимо от того, когда его канонизируют. В Греции, к примеру, это происходит намного быстрее. Достаточно вспомнить пример канонизации прп. Паисия святогорца. Священноархимандрит Кирилл (Павлов) безусловно не менее значимый, великий Старец. Недаром, именно у него окормлялись три Патриарха! И он был в течении полувека братским духовником главного монастыря России — Свято Троице-Сергиевой лавры. 

Значимость его в том, что он преподал нам, как бы обновил сам метод и приёмы духовного делания сейчас, в новых, более трудных условиях. Когда мир выдвинул против человека неожиданные, невиданные доселе препятствия для этого. Более изощрённые искушения комфорта, электроники, слежки и контроля за каждым человеком. Глобальные изменения во всём. Начиная от климата, экономики, устройства государств, постоянных опасностей природных, техногенных и военных катастроф... 

Отец Кирилл не устранился, а смело откликнулся на нужды паствы. Пошёл на решение, а часто и участие в решении проблем, иногда сопряжённые с большими конфликтами. Отважный защитник Сталинграда, шёл против непреодолимых, опасных врагов и препятствий. Он показал нам новый тип христианина, монаха, священника, духовника. Он — само дыхание многих, утверждение в вере.

Его проповеди тоже — вечны. Потому что они не расчитаны на сиюминутную позу, на эффект, похвалу. Сама манера произнесения их, как и поведение Старца всегда были скромными, доступными всем. Поучения его просты и безыскусны, а потому не тленны. Восприняты от Самого Духа Святаго, когда произносящий их является настолько чистым и незамутнённым, что через него ярко, без потерь отражается свет Небесный.  

Значимость архимандрита Кирилла будет со временем не умаляться, а расти. Потому что он смело шёл навстречу невиданного доселе бедствия — предконечной глобализации, которая привела в страх, замешательство и растерянность большинство мудрейших проповедников.

—  Как согласуется любовь к Богу и любовь к Родине? Как на эту тему рассуждал отец Кирилл? Он соглашался с мыслью митрополита Филарета, сказавшего: «Люби своих врагов, гнушайся врагов Божиих, побивай врагов Отечества»?

—  В своей книге «Помним», я напомнил, что  Батюшка не раз говорил и на эту тему, что надо давать отпор, ответ злому, а доброго держаться. «Мы в пагубном миру живём, и врага надо знать «в лицо».

О возрождении России отец Кирилл говорил: «Если в России будет покаяние, то Россия поднимется с колен, а если нет, — то она сама себя отдаст на порабощение». Он очень расстраивался, что спаивают людей. Идёт беспредельная продажа алкоголя и беспрецедентная. Никогда такого не было. Он говорил, что после войны винно-водочные изделия стояли на прилавках, а пьяных не было. Не пили так никогда. Такого разгула и разброда не было.

О России ещё говорил: «Самая правильная власть — та, что Богом установлена – это монархия. Но всё зависит от нас, от людей. Будут люди каяться, будет самодисциплина и порядок в людях, то будет возрождение». Часто повторял Евангельскую фразу: «Блюдите, яко опасно ходите»!

Когда храмы открывались, то Батюшка очень радовался. Но напоминал о главном: «Души золотите, души». 

Отец Кирилл не раз говорил: «Время сейчас сложное и опасное. Надо бодрствовать и трезвиться. Враг тонко, хитро наступает. Чувствуется приближение и дыхание антихриста... Поэтому как никогда сейчас надо нам облечься в броню веры и любви христианской.

Сейчас война продолжается. Для человека верующего, она происходит всю жизнь. Жестокая, безпощадная, видимая и невидимая брань. У неё есть свои особенности. Теперь средства уничтожения, применяемые врагом, другие, – более скрытые и поражающие. В первую очередь, через средства массовой информации; газеты, телевидение, кино. Средства погубления умножились и стали для нас привычными и незаметными. И это очень повысило их опасность.

Помните слова Евангелия. Пусть это вас укрепит: «Да не смущается сердце ваше: веруйте в Бога, и в Меня веруйте» (Ин. 14. 1).

3rm.info

Зарисовки из церковной жизни - ОдигитриЯ

БОМЖ 

«Кто из вас меньше всех, тот будет велик» (Лк. 9, 48).

Заезжий провинциал, в столице с девяностых годов, подошёл к старому храму в центре города.

У высоких дверей стоял плохо одетый человек, просил подаяния. Вид его был необычен. Поза и в этом его печальном состоянии сохраняла неброское достоинство, неожиданные, благородные черты.

Приезжий спросил его о церкви, около которой он находился. На удивление, тот подробнейшим образом рассказал ему о ней и о других окружающих храмах. С такими подробностями, особенностями, что гость столицы от удивления даже растерялся. Потом поинтересовался у стоящего, почему тот так осведомлен. На что просящий, улыбнувшись, назидательно посоветовал:

— Историю Отечества, мой хороший, надо знать, изучать. Ну, а кроме того, постой здесь с моё и ты будешь знать многое.

Помолчали. Неизвестно от чего, но провинциальному человеку не хотелось отходить от знатока. Он долго оглядывался, восхищался на ещё сохранившиеся красоты старого уголка столицы. Хотел расспросить и о других окружающих достопримечательностях, но заметил, что он уже вне внимания просителя. Тот время от времени оборачивался и смотрел на окна дома, стоящего невдалеке. Приезжий осторожно полюбопытствовал у него:

— Что вы там так пристально рассматриваете?

Не сразу, внимательно вглядевшись в вопрошающего, просящий вздохнув тяжело, поделился:

— Это дом мой. Там я родился. Вырос. Там всё… Вся моя жизнь…

— И что же вы не там?.. — растерялся от удивления провинциал-простец.

Чуть усмехнувшись на непосредственную, детскую реакцию приезжего, проситель продолжил:

— Вон те три окна, на третьем этаже. Моя мастерская.

— Мастерская?

— Да, я художник. В Манеже не раз выставлялся. А теперь вот… — приподняв руки, проситель указал взглядом на «бахромы» манжет ветхого пиджака, добавил откровенно.— Теперь я так называемый «бомж», как ныне выражаются. Всеми презираемый…

— Как это могло случиться?

— Очень просто по нынешним временам. Поехал на этюды, порисовать на Север. Приезжаю через два месяца. Подхожу к своей квартире. Дверь не та. Железная. Пытаюсь вставить ключ — не идёт. Звоню. Открывает дверь какой-то не известный мне мужчина южной наружности. Спрашивает: «Тэбэ чего?». Говорю: «Я здесь живу». Он отвечает: «Ты не живошь, я живу». И закрыл дверь. Звоню снова. Не сразу, но открывает. С досадой и презрением говорит мне: «Тэбэ не понятно?». Отвечаю откровенно:

— Честно говоря, не очень. Это моя квартира. Я приехал домой…

Он оборвал меня, посоветовал как бы:

— Иды атсуда.

— Как это? — растерялся я. — Куда?

— Куда хощищь. Только штобы я тэбя больше нэ видил. Понал?

И захлопнул дверь. Сколько я ни звонил, больше он не открывал.

Пошёл я в милицию. Там выслушали, ухмыляясь. Один из них попросил паспорт мой. Я подал. Тот взял и разорвал его. Потом сказал, чтобы ноги моей у них больше не было, иначе…

Тогда я пошёл в домоуправление. Там тоже мне заявили, что меня не знают. Открыли какую-то книгу, журнал и показали, что там моей фамилии нет, а в моей квартире значится некий «оглы». Начальница и помощницы её доброжелательно вроде бы руками разводили, ахали, сочувствовали, но говорили, как с сумасшедшим.

Толкался я и в другие места. Бесполезно. Как заговор какой-то. Заодно все. Стена!..

Ушёл к друзьям. Пожил у одного неделю. У другого, недолго. У них семьи, своих забот хватает. А дальше… (Махнул рукой). Покатилось… Пробовал и так и сяк… Без паспорта, без прописки, жилья, кто я?.. Бэ мэ жэ. Без места жительства. У нас это стало последним, ругательным, уничижительным словом. Совсем не предполагающим сочувствие, участие и помощь попавшему в беду человеку. Друзья, приятели все куда-то отлетели, некогда им стало. Шарахались от меня, как от прокажённого. Тут и познал я истину жизни. Когда беда, тогда никто никому не нужен. Выпал из гнезда — и всё. Валяйся! Никто не поднимет. По тебе будут ходить, не замечая даже, пока совсем не затопчут. Бомж — не человек для всех.

Помолчав, он значительно закончил:

— Бомжем может нынче стать — любой.

Горько усмехнулся, на другой ноте продолжил:

— Но я не скорблю, не унываю. Значит, и через это надо пройти. Вы знаете, в том мире, куда я погрузился, тоже ведь люди. Тоже — целый мир. В нём всё есть! Мы не однородная масса. Есть меж нас и проигравшийся в пух и прах предприниматель. И пропивший всё известный артист. Даже бывший депутат свой имеется. Полный, так сказать, социальный срез.

Вздохнув, проситель обернулся, вновь вгляделся в дорогие сердцу окна. Стряхивая печаль, взбадривая себя, наигранно бодрым тоном повёл новый разворот темы:

— Когда-то мы, как вы, безмятежно существовали, но возникла та или иная непредвиденная ситуация и… всё резко изменилось. Теперь у нас нет ничего, не только вещественного, но и правового, социального. По отношению к нам все законы отменяются. С нами можно делать, что угодно и кому угодно. Унижать, бить до полусмерти, издеваться, сажать без всякого разбора.

Хрипловато издав смешок, проситель милостыни опечалился:

— Двадцать первый век. Апогей человеческой цивилизации! Помните, мы в школе наизусть выучивали «Человек – это звучит гордо!..» — проситель усмехнулся. — К нам это особенно, более чем к вам, относится. Почему? А потому, что у нас, кроме этого горделивого звучания, ничего другого нет. Да и этого-то никто в нас не признаёт.

— Ну, почему… — попытался польстить обездоленному собеседник.

— Вот этого вот не надо, прошу вас, — поморщился в неприятии просящий. — Я же не для этого, не потому с вами заговорил, чтобы вы потешили меня, наговорили кучу приятных слов… Мы же — взрослые люди.

Меня уже ничуть не пугает моё нынешнее положение. Я с ним свыкся. Кроме того, сказано же, что мы ни с чем, голенькими, в этот мир прибыли. Такими же и уйдем отсюда. И меня не страшит, что мы намного ближе вас находимся к выходу отсюда. Нашего брата и сестру чаще утаскивают вперёд ногами, да ещё волоком по грязи. Похорон, должных отпеваний, проводов, застолий нам не устраивают. Просто закапывают, вы знаете, где и как…

С мягкой улыбкой, извиняясь, он решил закончить свой рассказ:

— Вот и всё. Такая вот, по нынешним временам, простая, душещипательная история. Но скоро таких историй будет намного больше, значительно приумножится, когда народ совсем доведут до нищеты. Будут выселять из домов и квартир массово. Когда прочипуют всех людей. Тех, кто воспротивится этому, будут гнать отовсюду. Вот тогда наши ряды значительно возрастут. Особенно мы обретём силу и смысл, когда тысячи верующих будут вброшены в нашу среду. И это будут настоящие, неподдельные исповедники Веры. Они сохранят свои имена, которыми крещены. У них не будет вместо этого сатанинских «номеров», ИНН, полисов, карточек… Не смогут платить за квартиры, покупать еду… Они, как и мы, будут исторгнуты этим погибающим, разлагающимся миром. Они, как и мы, лишены всего. Придут к нам, но добровольно, отторгнутые «за идею», за Веру. Они дадут, вольют в нас смысл бытия. Жизнь! Радость! Вот будет силища!! Будут две страны, два мира, поделённые мечом не только полного развала экономики, но и двух противоположных идеологий. Не надуманных, а вечных — плоти и духа. Двух, я бы сказал, служений. Одно — полной потере, атрофии даже, понятия стыда и совести. Служение похоти плоти, удовольствиям, что сейчас успешно и происходит, внедряется повсюду. Хищническому выживанию во что бы то ни стало. И другому — человеческому сбережению добра и любви, в этом озлобляющемся и погибающем мире. Служение спасению душ своих безсмертных.

Он вытащил из кармана небольшую, но сильно затёртую книгу и при помощи её, заглядывая туда время от времени, начал перемежать свои слова со словами той книги:

— Сказал же Христос, Спаситель мира: «Я меч, пришедший разделить мать с дочерью, отца с сыном…» Меч духовный. «Не можете работать двум господам» Богу и маммоне. Ещё сказал Иисус Христос: «Кто не со мною, тот против меня; и кто не собирается со Мною, тот расточает» (Мф. 12, 30). И ещё сказано: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 15, 16, 18-20).

— Ну, вы прямо проповедник! Как всё знаете, — похвалил слушатель просителя милостыни.

— Я же не у магазина всё-таки стою, хотя там прибыльнее и сытнее, а у церкви, — пояснил тот, закрывая заветную книжицу. Приподнял её и со значением оценил:

— Книга книг! Евангелие! Тут — всё! С нею я ожил и живу благодаря тому, что в ней написано. Родник живой воды! Без неё бы давно погиб и опустился бы.

— Когда же всё это будет? Многие попадут к вам? Про что вы говорили?

— Господь сказал, что сроки и Он не знает, но будет! И они, то малое этим миром гонимое стадо верных Ему, не убоявшихся бед и лишений, пойдут за Ним, — он снова достал драгоценную книжицу, раскрыл на знакомом ему месте и зачитал: «Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего сотворить; но скажу вам, кого убойтеся, того, кто по убиении, может ввергнуть душу вашу в геену огненную; и того убойтеся» (Лк 12.4-5). — Вот, — сказал он, закрывая и бережно возвращая книгу в карман на груди. — Вот, такие пойдут за Господом до конца. Даже через смерть, как он Сам, апостолы Его. «Кто не берет креста своего и вслед Меня не грядет, тот не достоин Меня». А они пойдут! Их будет много, армия! Они — малое стадо Его, пойдут за Ним, до конца. Представляете, какой подъём будет?! Как у первых христиан-мучеников! Больше! Сильнее!.. Вот будет время! Оно уже близко, рядом.

— Да, это многие ощущают, что какие-то события вот-вот нагрянут, — согласился благодарный собеседник.

После поддержки с большим энтузиазмом художник продолжил:

— Вы же видите, как на глазах всё поляризуется. Ускоряется. Скоро всех проштампуют усреднят, опустят и всё… и поехали! В Преисподнюю… Вы чувствуете, что сейчас как раз и настало то время полного дозревания? Одних в мерзости, других в благости. Стремительно убыстряется процесс явного разделения пшеницы и чёрных плевел. Скоро, значит — жатва!

Много бед, скорбей сейчас. Ой, как много, повсюду!.. Подавляющее преобладание чёрных плевел давит, душит немногочисленную пшеницу. И она будет вытеснена, изгнана, эта Божья пшеница, как и мы, станет «бомжом», не будет иметь «определенного места жительства». Потому что нельзя и здесь хорошо устраиваться, наслаждаться, и Там, на Небе, на что-то благое рассчитывать. Поэтому и погонят отовсюду несогласных с дьявольским путём развития мира сего.

— И что же, никакой надежды пожить нормально, по-людски у хорошего человека нет? — огорчённо спросил приезжий.

— Нет, — безжалостно отрезал просящий милостыню. — Потому, что жительство их не здесь, а Там, в Вечном Царстве. Сказал же Христос последователям Своим: «Если мир вас ненавидит, знайте, что он Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы от мира этого были, мир свое любил бы, если же вы не от мира сего, но Я избрал вас, потому и ненавидит вас мир… Если Меня изгнали, то и вас изгонят… Это все творят вам за Имя Мое…» Сказано ещё: «Если не умрет семя, то не даст плода». Так?

— Вроде бы… — неопределённо согласился приезжий, почтительно оглядев собеседника, дивясь и этим его познаниям, не соответствующим нынешнему виду бездомного.

Проситель продолжал:

— Мы настолько обленились, разнежились, деградировали, что только «многими скорбями» и можем надеяться получить благое. Те, которые найдут в себе силы отвергнуть не только блага этого мира, но, по существу, сами средства существования, ради спасения душ своих, только и получат должную награду. Они и смогут, станут Божьей пшеницей. Это будет последний цвет, красота уходящего, исчезающего мира. Они и будут мучениками, — те, которых убьют, сгноят в казематах, и те, которые не вкусят сладости мученического венца, но нахлынут к нам, будучи гонимы за Веру, за Истину Христову. Они-то и станут по-настоящему последователями Его. В них-то и останется, сохранится Церковь. Оправдают они звание «воина Христова», которым священники называют всех нас при крещении, но как правило, мы этого не оправдываем в своей жизни. А тут… Они оправдают это звание, уподобятся Ему в страданиях своих.

— Да, что правда, то правда. Сколько крещёных!.. А церковных из нас мало, — согласился собеседник.

Не отвлекаясь на обширную тему, проситель продолжал своё рассуждение:

— Их отделят указами продажных чинуш, дубинками стражей порядка, как в октябре 93-го, от тех «паинек»-плевел, что примут всё и вся ради нерушимости комфорта существования своего. Выволокут непокорных «князю мира сего» из разверзшегося моря мерзостей и разврата, откуда и выйдет «долгожданный» самый чёрный плевел. Бросят верных на муки, на потеху всем, вытолкнут из их жилищ, под торжествующий визг и свист пирующих при чуме червей. На зрелище, потеху их, и таких, как мы, «ни то ни сё», теплохладных, которых изблюет Господь. Швырнут всем и даже нам под ноги. И они — достойнейшие из достойных будут всеми попираемы.

— Жалко. Как помочь им? — опечалился провинциал.

— Им помочь ничем нельзя, — сурово пояснил художник. — Они отвергнут всякое снисхождение, как их Учитель сочувствие ученика Петра, и пойдут, как агнцы, за Ним, на свою Голгофу. Они, эти изгои развращённого общества, как алмазы, вытолкнутые из нечистот, напоследок ярко просияют светом душ своих безсмертных. Как последний, резкий луч солнца перед закатом…

Эх, выпить бы хоть за них! За этих счастливцев, за грядущие к нам полки их, страстотерпцев, истинных воинов Распятого за нас Христа. За новую, горячую энергию отверженных от мира сего, которая оживит всех нас, отчаявшихся, втоптанных в грязь, униженных, опустошённых.

Скорее бы приходили они и силой своей веры, духа укрепили нас. Дали смысл всем страданиям нашим. За ними и многие из нас пойдут с радостью! Мы так устали от безцельности, безплодности наших страданий, среди примитивного, пустого нашего выживания, не понятно, для чего и зачем. Даже скорби наши, от множества беззаконий по отношению к нам — пусты, так как они не направлены никуда. Иссяк в нас импульс жизни. Нужен толчок. Его дадут они, не подчинившиеся воле дьявола. Своими муками они значительно превзойдут наши страдания. Скорби их будут не «в силу обстоятельств», как у нас, а добровольными. Не для выживания тела, но жизни безсмертного духа. А это намного более трудный, более значительный подвиг…

После небольшой паузы просящий устало, грустно добавил:

— Эх, брат, поглядеть бы хоть на них, грядущих исповедников и страстотерпцев! Снять перед ними шапку. Дождусь ли? Вряд ли… Наша ведь жизнь — не то что ваша, мы находимся в среде большего риска.

Он оглянулся. Поспешно, чуть склонившись, попросил:

— Всё, братец. Теперь прости, пора делом заниматься. О хлебе насущном позаботиться. Сейчас, после панихиды, прихожане выходить будут. Денежку, может, какую дадут. Такая вот у меня нынче работа. Не обезсудьте, простите.

— И вы меня простите, — едва успел вставить приезжий и почтительно отступил в сторону.

«Бомж» развернулся к выходу из храма, со слегка помятой шапкой в руке, смиренно склонил голову. Худая, высокая фигура его не потеряла и тут величия своего и достоинства.

Чем ночь темней,

Тем ярче звёзды,

Чем глубже скорбь,

Тем ближе Бог.

(А. Майков)

МОКРЫЙ ПРОЦЕСС

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Прит. 3, 34).

Осень. Серое, низкое небо. Весь день моросит дождь.

У выхода из метро стоит женщина в иноческой одежде. Собирает подаяние в ящичек.

Подхожу, вкладываю деньги в прорезь ящичка, спрашиваю:

— Замерзли?

Просительница через силу улыбается:

— Ничего. Не первый раз. Привыкла.

— Из каких краёв, сестра?

— Из северных. Из В… епархии.

— В монастыре?

— Можно сказать, что да. Мы только ещё образовываемся.

— Сколько вас?

— Пять нас всего. Я — за настоятельницу. Со мной две послушницы да ещё две женщины и всё.

— Как с устройством у вас?

— Трудно. Полдома нам отвели, вот и всё.

— А храм есть? Где службы проводите?

— Храм как бы и есть… Собственно говоря, одна колокольня от него осталась. Мы в подвале её расчистили и служим там.

— Подвижники.

— Да ну… так, стараемся.

— Священник есть?

— Из соседнего села, приписали нам временно. Приходит, служит. И то так… Когда придёт, когда нет. Свой приход у него. Там отслужить надо, там заботы есть. А когда и непогода. Он уж довольно немолодой.

— Своего, монастырского пока нет?

— Да нет. Не скоро наверное дадут. Когда обустроимся хоть немного.

— Слышал от многих. Боятся священники в женские монастыри идти.

— Почему?

— Сильно своевольничают, лютуют там настоятельницы.

Порядком вымокшая новоиспечённая настоятельница уверенно берёт низы своего голоса, с металлом в нём произносит решительно:

— Пусть они не сочиняют. Их тоже надо воспитывать. Хорошо зажать… — она сжимает посиневший кулачок так, что кожа на суставах побелела от напряжения. Продолжает. — Зажать и держать крепко, в ежовых рукавицах.

— Зачем? Вот к вам пришлют священника, да ещё если в возрасте, заслуженного и как? Вы его «зажмёте?»…

— Ещё как! По одной досочке ходить будет.

— Зачем?

Властно сверкая глазами, она победоносно закончила:

— Чтобы знал своё место. Хозяин в доме — один должен быть!

Огорчившись, отошёл я от неё, смятенно рассуждая сам с собой: «Боже мой! Что творится? Сколько неразберихи, зла, смуты, искушений порождает такое всевластие. Наносит невосполнимый вред, урон бедным сестрам, послушницам женских монастырей…».

Глядя на стоящую под дождём монахиню, я огорчался, что даже при таком трудном начале, когда ещё ничего, кроме неустройства и невзгод нет, а у неё уже такой настрой. Только зарождается, образовывается прообраз женского монастыря, а семя властной, занесённой в них тли уже обрелось. Поселилось в головке у ещё простой, трудолюбивой настоятельницы. Ждут своего вызревания, и разлёта.

Представляете, что будет, когда всё у них образуется? Настоятельница эта войдет в полные «права», оставит свои подвиги собирания денег, бытового обустройства… С чувством заработанного права воссядет на воздвигнутый общими трудами трон.

Настоятельница должна быть даже не как мать насельницам, а ближе, как родная, старшая сестра сестричкам-сироткам. Вместе с ними трудиться, молиться как все, как равная, но озабоченная неусыпном попечением о сестрицах своих меньших. Быть примером для подражания им во всём, любить и жалеть не себя, а только их — деточек своих, и главнейшая забота — блюсти и вести их души ко спасению. Только для этого существуют монастыри. Только для такого стоит принимать на себя тяжелейший крест настоятельский.

К примеру. В предреволюционном веке безвестных монахов Серафима, или Амвросия «зажали» бы настоятельницы, «съели», выгнали. И что было бы?.. Не было бы тогда ни Дивеева, ни Шамордина, которыми в основном и прославлено у нас женское монашество. Лишились бы мы тогда целого пласта в Истории нашей духовности, истории Русской Православной церкви.

Напрасно я скорблю и печалюсь о духовном устроении сестёр в женских обителях? Глас вопиющего в пустыне, под унылым дождём?..

НАБАТ

Светлая седмица совпала с буйными многими «выходными» для всех.

С колокольни церкви в центре села зазвонили благовест к утренней службе. Звонарь звонил громко, зазывным набатом.

Из ближнего дачного дома, где накануне который уже день до утра «гудели» на веранде с водкой, песнями и пьяными разговорами, выбежал нетвердой трусцой заспанный мужчина. Подбежал к стоящей у дома иномарке. Открыл дверцу, включил магнитолу с долбильной рок-«музыкой». Отвернул регулятор до предельной мощности. Оставив для большей слышимости дверцу машины открытой, уковылял обратно в дом досыпать.

Так вот бесу надо «ответить» на колокольный благовест, зовущий на радостную пасхальную службу, на встречу с Творцом всего. Такого вот накала сейчас борьба.

У каждого мира, горнего и падшего, свой набат. На предельной ныне силе звука.

Куда, на какой из них пойдёте?

НЕЗВАНЫЕ ПОПУТЧИКИ

Первым летом наступившего тысячелетия автобус с паломниками отправился от церкви одного из больших областных городов центральной России.

Посетив близлежащие святыни, паломники двинулись дальше. Автобус вырулил на южное направление… Конечным местом осмотра и поклонения православных паломников были места, связанные с недавно прославленным Феодосием Кавказским.

Осмотрев достопримечательности города, храмы, приложившись к мощам святого, паломники вернулись в свой комфортабельный автобус. На лобовом стекле крупно выделялись большая икона Спасителя в терновом венце, Крест и надпись «Православные паломники».

Все находились в благодатном настроении. Как только автобус тронулся, все разом, как и до этого в пути, запели тропари, молитвы и акафист святому преподобному Феодосию Кавказскому.

Пели хором, вдохновенно.

Вдали от станиц, в одном из лесистых предгорий, автобус неожиданно остановился.

Поперёк дороги стояли двое явно кавказских субъектов. Другие трое подскочили к автобусу с обочины, застучали сильно в переднюю дверцу. Водитель открыл дверь. Все пятеро ввалились в автобус. Один из них небрежно вынул икону Спасителя, крест и табличку с надписью «Православные паломники». Икону и Крест бросил небрежно на панель перед водителем. Табличку стал разглядывать, усмехаясь. Затем, выдвинувшись в проход салона автобуса, спросил всех с сильным кавказским акцентом:

— Ви, значыт, праваславныи паломныки?..

Зависла тишина. Ему никто не отвечал. Он торжествующе переглянулся с приятелями. Все они заухмылялись. Вопрошавший с вызовом продолжил:

— Ну, и хто у вас тут праваславный?..

Опять напряжённая тишина была ему ответом.

Он обернулся к дружкам, объявил им:

— Здэс нэт ны паломнык, ны праваславных.

Все они вместе открыто, презрительно и нагло заржали.

Тот, что вопрошал, бросил табличку на пол, сплюнул на неё. После этого потерял интерес к испуганно сидящим в автобусе. Шагнул к водителю, дал команду, куда ехать.

Автобус тронулся. Ехали довольно долго.

Незваные попутчики вели себя, как ни странно, по-мирному. Для них просто как бы не существовало в автобусе никого, кроме них и водителя. Согнав с передних кресел пассажиров, трое развалились на сидениях и подрёмывали.

У какого-то места незваные гости дали команду, и автобус остановился. Они поднялись с кресел. Напоследок, унизительно погоготав и посвистывая, вывалились из автобуса. Прихватили Икону и Крест. Всё это они забросили далеко в траву. Дали знак водителю. Автобус, закрыв дверцы, тронулся.

Вся дикая компания долго свистела и улюлюкала вслед удаляющемуся автобусу, с не так давно радостными, вдохновенными, а теперь вобравшими головы в плечи пассажирами. В гробовом молчании, испуганно пряча глаза друг от друга, они будто разом вымерли на месте. Песен и молитвословий уже не было слышно, ничего живого, вдохновляющего.

Автобус долго, тяжело, по грунтовой дороге выбирался обратно на трассу. Ехали уже без Иконы, Креста и надписи на ветровом стекле о том, кто здесь едет. Это было справедливо, потому что в креслах продолжали путь уже другие люди, не православные паломники, а просто — пугливые, пекущиеся только о себе попутчики.

«Восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это начало болезней. Но вы смотрите за собою, ибо вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, и перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними. И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие. Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперёд, что вам говорить, не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете говорить, но Дух Снятый. Предаст же брат брата на смерть, и восстанут дети на родителей… Будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется» (Мк. 13,8-13).

www.odigitria.by

Обращение священника Виктора Кузнецова - ОдигитриЯ

«Не слушай безбожников. Они ничего не знают,  от них всё сокрыто, как от слепых».Игумен Никон (Воробьев)

 Уважаемая Светлана!

Несмотря на преклонный свой возраст и сан, я не зная вас, доверившись, по оплошности согласился на ваше предложение съёмок моих бесед. Тем более, что вас познакомила со мной Екатерина В., которую я давно знаю и доверяю ей.

С самого начала вашей деятельности здесь, в Москве, мы договаривались с вами о том, что вы, перед тем как будете публиковать мои беседы, — обязательно будете показывать их мне и согласовывать. Вы не раз об этом пылко заверяли меня, что так непременно и будет, но ни разу этого не сделали. Не ставили меня в известность, что и куда вы поместили. Вводя меня в заблуждение, отвечали, что отснятый вами материал ещё находится в работе. На самом деле, уже после, сообщали неожиданно что разместили тот, или иной видеосюжет в сети Интернет.

29 декабря 2016 года, в зале Славянского фонда письменности и культуры, мы с поэтессой Ниной Васильевной Карташовой проводили Вечер — представление моей новой книги «Батюшка», о всем известном Старце, братском духовнике Троице-Сергиевой лавры, духовнике трёх наших Патриархов — архимандрите Кирилле (Павлове). Разрешил тогда я вам документально зафиксировать, провести видеосъёмку данного Вечера.

В силу многих праздничных служб предновогодних, Рождества и своей занятости на них, у меня не было времени просматривать уже выложенные вами видеосюжеты и был выключен Интернет.

Лишь после того, как я обманным образом был зазван вами на так называемый «Круглый стол» 14 января 2017 года. Под красивым названием «О монархии». Там произошла подстроенная вами пошлая и грубая провокация. Некий человек в форме казачьего генерала стал непристойным образом оскорблять нашу РПЦ МП и Патриарха. Вы помните, что я трижды пытался прервать его и призвать вас, как руководящую данным собранием, чтобы вы вели его в приличествующей форме. В русле названной вами темы. Мои призывы вы проигнорировали. Почти нецензурная, грязная хула на нашу Православную Церковь, в которой я являюсь священником, к вашему явному удовольствию продолжалась. Вы помните, тогда я встал и заявил: «В таком мероприятии, я — не участвую!» Вышел из-за стола. Оделся и покинул помещение.

На следующий же день, Нина Васильевна Карташова сообщила мне ещё неприятную новость. Возникло много негодований от людей, в том числе и от руководителей «Народного радио». Из-за чего были неприятности у Н. В. Карташовой и была снята там запись со мной накануне, в пятницу 13 января. Причиной недовольств и этого события был смонтированный вами грубый агитролик, созданный вами на основе одного из произвольно вырванного из контекста выступления В. Н. Осипова. Вечер был отнюдь не политического характера. Посвящён целиком духовным темам, великому Старцу, архимандриту Кириллу, но вы умудрились в этом коротком и сумбурном видеоролике всё извратить. В фрагмент выступления уважаемого многими В. Н. Осипова, вы вставили совершенно не пригожие, никак не вяжущиеся с его речью видеокадры скандальных митингов, взрывов, атак самолётов и танков… Особенно возмущает с какой стати вы преступно врезали в кадры Вечера посвящённого отцу Кириллу пошлую, политическую агитречугу своего любимца, ряженного «генерала». На каком основании?!.. Так примитивно вы изложили свою «идею», совершенно ничем не обоснованную, никак не подходящую ни к выступлению В. Н. Осипова, ни к теме Вечера. А он был определённо посвящён Старцу, отцу Кириллу, о духовном руководстве которого много интересного, с пользой душевной рассказывали выступающие и собрался полный зал зрителей.

Никак, как сознательная провокация и тут расценить нельзя. Не только по отношению к выступлению всеми уважаемого писателя, общественного деятеля В. Н. Осипова, но и по отношению к нам, организаторам данного Вечера. (Мы, с Н. В. Карташовой показаны в этом скандальном видеоролике на втором плане, обсуждающие в этот момент планы других выступлений). Кроме того, по вашей неконтролируемой воле, в «виноватые» попал и Старец, архимандрит Кирилл. Ибо заставка вашего агитролика была с его именем и фотографией. В конце грубой, провокационной поделки, вы опять же опустились до того, что показали вновь портрет дорогого всем православным людям Старца. То есть, по вашей интерпретации, не только мы, присутствующие на Вечере, но и он!.. Подписывается под показанным бредом; кипящими страстями митингами, взрывами, нападениями… политическим шоу. Это не выдерживает никакой критики! Это — грубейшая, подставная, пошлая провокация!..

Утром 17 января сего года, я позвонил вам и попросил вас удалить все выставленные вами, без моего просмотра и одобрения в Интернете видеоролики. Имеющиеся же у вас, не смнтированные сюжеты и записи связанные со мной — уничтожить. Вы категорически отказались. Обругали меня и бросили трубку.

Напоминаю вам, что такое ваше поведение — недопустимо. Категорический отказ, использование изображения человека, его речи без его письменного согласия —является уголовным преступлением.

Чтобы эта история не дошла до судебного разбирательства, ещё раз предлагаю вам, уже письменно, обращаюсь с требованием. Убрать немедленно из публичного пространства, из Интернет, все опубликованные вами видеоролики с моими, произвольно вами смонтированными, выступлениями. А также уничтожить все имеющиеся и находящиеся у вас неопубликованные видеосюжеты с моими участием.

Если не будут исполнены мои законные требования, я вынужден буду обратиться по этому поводу — в Прокуратуру.

Считайте это моё письменное обращение к вам — уведомительным документом.

С уважением и надеждой на ваше благоразумие.

Священник Виктор Кузнецов.

18 января 2017 г.

www.odigitria.by


Смотрите также