Татьяна пельтцер биография личная жизнь


Биография Татьяны Пельтцер

Пельтцер Татьяна Ивановна (1904-1992) – советская актриса кино и театра. У неё практически не было главных ролей, в основном второстепенные, но зрители запоминали фильмы именно благодаря персонажам Татьяны Ивановны. Она была одарённой, мудрой и по-настоящему народной, её называли «любимой бабушкой Советского Союза». Великая Пельтцер могла одновременно вызывать у зрителя доброту, улыбку и сострадание. Когда она появлялась на сцене – все смеялись, а когда уходила – смахивали слезу. В 1972 году ей присвоили звание Народной артистки Советского Союза.

Рождение и семья

Татьяна появилась на свет в Москве 6 июня 1904 года. Предки по папиной линии были немцами. Основателя династии Пельтцер звали Наполеоном, ему было всего девятнадцать лет, когда пешком из Рейнланда (историческая область в Германии по среднему течению реки Рейн) он добрался в Россию. Здесь Наполеон обосновал портняжную мастерскую, начал шить шубы, которые в народе назывались «пельтцы», отсюда и взяла начало фамилия.

Отца Татьяны по-настоящему звали Иоганн Робертович, но он предпочитал русский вариант своего имени – Иван Романович. Родился Пельтцер в 1871 году, он прервал наследственное швейное занятие, потому что очень увлекался искусством, окончил в Москве театральное училище, после чего работал в театре Корша. Начал сниматься в кино накануне Октябрьской революции в 1916 году. В период Великой Отечественной войны служил в театре имени Моссовета. На его счету десятки киноролей, самые известные из которых в картинах «Белеет парус одинокий», «Медведь», «Человек в футляре», «Приключения Корзинкиной», «Васёк Трубачёв и его товарищи». Иван Романович имел потрясающее чувство юмора и невероятное жизнелюбие.

Предки по линии матери были евреями, дедушка в Киеве служил главным раввином. До замужества маму звали Ройзен Эсфирь Боруховна, после бракосочетания она поменяла не только фамилию, но и имя на Евгению Сергеевну Пельтцер.

В 1906 году у Татьяны появился младший брат Александр, который в будущем стал известным конструктором в области автомобилестроения. Он работал главным инженером на заводе имени Лихачёва, в послевоенное время занимался разработкой гоночных автомобилей.

Первый сценический опыт

Татьяна по темпераменту очень была похожа на отца – решительная, резкая, упорная, поэтому не удивительно, что маленькая девочка уже с детских лет мечтала о сцене. Иван Романович стал для дочери первым и единственным преподавателем актёрского мастерства. Он был не только одним из первых Заслуженных артистов РСФСР и лауреатов Сталинской премии, но и замечательным учителем, ещё до революции организовал небольшую театральную школу. Отец научил Таню видеть мир живым, а саму жизнь воспринимать всегда необычно и неожиданно.

Свою первую роль Пельтцер сыграла в девятилетнем возрасте. Причём это был не какой-нибудь детский утренник, а настоящий взрослый спектакль по произведению польского писателя Генриха Сенкевича «Камо грядеши». Важное событие в жизни ребёнка случилось в 1913 году в Екатеринославле в театральной труппе режиссёра Н. Н. Синельникова. Таня играла Авгия – брата главной героини Литтии. Она хорошо запомнила, какое настроение праздничности охватило её, когда впервые вышла на сцену перед зрителями.

Её следующей работой стала постановка романа И. С. Тургенева «Дворянское гнездо», за этот спектакль в 1914 году Татьяна уже получила небольшой гонорар. В одиннадцать лет в частной антрепризной постановке «Анны Карениной» Пельтцер отлично справилась с ролью Серёжи – сына главной героини. Она так хорошо сыграла сцену прощания мальчика со своей матерью, что особенно впечатлительные дамы теряли в зале сознание от нахлынувших чувств.

В сезоне 1915-1916 годов её отец организовал в Харькове театр миниатюр. Дела шли не совсем благополучно, и, чтобы поднять сборы, Иван Романович поставил «Красную Шапочку» и «Белоснежку». Таня была задействована в этих спектаклях, будучи ученицей гимназии.

Многие предлагали ей продолжить обучение актёрскому мастерству на курсах или в училище, но подобные советы Татьяна воспринимала как оскорбление. Она считала, что её отец – замечательный актёр и способен научить дочь всему, что нужно для этой профессии.

Долгий путь к своему театру

Настоящий путь в актёрской профессии начался у Татьяны в 1920 году, когда родители отпустили её на гастроли с передвижным театром Политуправления. Новая страна иначе смотрела на искусство, поэтому приходилось подстраиваться. Пельтцер постоянно находилась в творческом поиске, хваталась за любую предложенную роль. В её трудовой книжке появился целый список театров, которые она меняла каждый год, – Нахичевани, Ейска, Военно-Морского флота, Комедии; МСГПС (сейчас театр имени Моссовета).

Затем в театральной карьере актрисы наступил пробел, она вышла замуж и уехала в Германию. Вернулась в 1931 году и продолжила работу в труппе театра имени Моссовета. В 1934 году её уволили за профнепригодность (специального образования актриса так и не получила). Тане пришлось устроиться машинисткой на завод, где её младший брат трудился на должности главного инженера. С 1936 года в её жизни снова началась череда театральных заведений:

  • Ярославский драматический театр имени Волкова Ф. Г.;
  • Московский областной колхозно-совхозный театр;
  • театр имени Моссовета;
  • Московский театр миниатюр;
  • театр-студия киноактёра.

Театр Сатиры

В 1947 году Пельтцер была принята в труппу московского театра Сатиры, где проработала тридцать лет. Первые постановки и роли принесли Татьяне Ивановне популярность в театральной среде, её лёгкая и жизненная игра была понятна и близка зрителям.

Всех своих героинь актриса очень любила за сердечную доброту и крепость рук. Чаще всего ей доставались острохарактерные, бытовые роли:

  • дежурная по этажу в постановке «Вас вызывает Таймыр»;
  • Манефа в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты»;
  • няня Гинесс в «Доме, где разбиваются сердца»;
  • мадам Ксидиас в «Интервенции»;
  • Фрекен Бок в «Малыше и Карлсоне, который живёт на крыше»;
  • Марселина в «Безумном дне или женитьбе Фигаро»;
  • тётя Тони в постановке «Проснись и пой»;
  • мамаша Кураж в спектакле «Мамаша Кураж и её дети».

Кино

В кино Татьяна дебютировала в 1943 году, но почти в течение десяти лет все её роли были мизерными и незаметными. Пока в 1953 году она не сыграла в «Свадьбе с приданым». Её Лукерья Васильевна Похлёбкина влюбила в себя всю страну. А настоящая всесоюзная любовь и бешеная популярность обрушились на неё после выхода комедий «Максим Перепелица» и «Солдат Иван Бровкин».

Слава пришла к ней, когда актриса уже отметила полувековой юбилей, поэтому чаще всего Татьяне Ивановне доставались роли мам или бабушек главных героев:

  • тётя Лиза в «Большой семье»;
  • прабабушка в «Карантине»;
  • Феодосья Ивановна в «Формуле любви»;
  • мама жениха в «Морозко»;
  • Глафира Анискина в «Деревенском детективе»;
  • бабушка Томы в «Приключениях жёлтого чемоданчика»;
  • гофмейстерина в «Двенадцати месяцах»;
  • бабушка Нины в «Чудаке из 5-Б»;
  • Берта в «Царевиче Проше»;
  • тёща Кисы Воробьянинова в «12 стульях»;
  • баба Варвара в сказке «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил»;
  • миссис Поппетс в «Трое в лодке, не считая собаки»;
  • бабушка Ромы в фильме «Вам и не снилось».

В 1972 году «любимой бабушке Советского союза» было присвоено звание Народной артистки СССР.

Театр «Ленком»

В 1977 году в театре Сатиры у актрисы начались разногласия с режиссёром Валентином Плучеком. Татьяна Ивановна перешла в театр имени Ленинского комсомола (Ленком), которым руководил Марк Захаров. Здесь она выходила на сцену в течение пятнадцати лет, почти до самой смерти. Пельтцер вошла в театр как «комедийная старуха» и стала в нём царицей. Бенефисом была роль старушки Фёдоровны в постановке произведения Людмилы Петрушевской «Три девушки в голубом». Зрители порою шли только на эту актрису.

Последним спектаклем в её жизни была «Поминальная молитва». Татьяна Ивановна уже плохо передвигалась, забывала текст, но Марк Захаров всё равно сделал эту постановку, специально под неё. Персонаж старой еврейки Берты придумал для Пельтцер Григорий Горин. Роль её сына играл Александр Абдулов. Он настолько бережно водил Татьяну Ивановну по сцене, будто она была фарфоровой кружечкой тонкой ручной работы. Именно такой хрупкой драгоценностью её считали все актёры театра Ленком.

А зрители на этом спектакле улыбались и плакали. Улыбка была от счастья, что им выпала честь видеть на сцене великую актрису. А слёзы от того, что все понимали – они прощались с Татьяной Ивановной Пельтцер.

Личная жизнь

Первая любовь настигла Татьяну, когда она была юной девушкой семнадцати лет. В 1921 году с труппой передвижного театра Таня работала в разных городах. В Ейске произошло её знакомство с белокурым красавцем, статным и высоким актёром Александром Яковлевым. Он был старше Тани на четыре года, имел героическое прошлое – воевал в Гражданской войне в конной армии Семёна Будённого. Жизненного опыта в отношениях с женщинами у Яковлева было гораздо больше, чем сценического, ухаживать он умел красиво и настойчиво. Татьяна потеряла голову от такого кавалера. Однако их роман оказался бурным, но не долгим.

Был период, когда она подрабатывала в драматическом кружке на Московской карандашной фабрике. Там многие парни пытались завязать с Таней отношения. Но она не находила общего языка с фабричными работягами, ей нужен был муж с глубоким внутренним миром.

Со своим будущим супругом – немецким коммунистом Гансом Тейблером – Пельтцер познакомилась в 1926 году на демонстрации 7 ноября. Он тогда находился на обучении в московской школе Коминтерна. Его готовили для нелегальной работы, но Тане Ганс сначала сказал, что он – философ, занимается изучением марксизма. Всю правду она узнала лишь накануне свадьбы.

Спустя год после знакомства, 7 ноября 1927 года, в десятую годовщину революции, Таня и Ганс расписались. Они уехали в Берлин, где Тейблер помог молодой жене устроиться в советское торговое представительство машинисткой. Так как работа была связана с секретными бумагами, обстановка с каждым днём становилась всё напряжённей – постоянная бдительность, подозрения друг на друга, обыски охраны.

Работа не приносила ей радости, к тому же не всё удачно складывалось и в семейной жизни. С супругом они недопонимали друг друга и стали отдаляться. Да ещё и немецкие врачи, на которых Пельтцер очень надеялась, подтвердили диагноз московских коллег – Татьяна бесплодна и никогда не сможет иметь детей. Всё это в итоге привело к разводу и возвращению Тани в СССР.

Впоследствии Ганс часто приезжал по работе в Москву, каждый раз звонил Татьяне, приглашал в ресторан на встречу. Она тяготилась этим, но уклоняться считала невежливым. Единственное коротенькое замужество оставило в душе актрисы глубокий след.

Во время войны Пельтцер была эвакуирована в Киргизию. Там она познакомилась с инструктором авиационной школы Андреем Мельником. Между ними завязались романтические отношения. После ранения в Испании в 1937 году у Андрея были неподвижными пальцы левой руки, но майор постоянно их разрабатывал и просился на фронт. В 1943 году его просьбу удовлетворили, но вскоре он погиб.

Ещё один роман был у Татьяны уже после войны, когда она устроилась работать в театр Сатиры. Отношения между Пельтцер и её женатым коллегой актёром Иваном Бодровым длились почти десять лет. Расстались они друзьями, и после этого в жизни актрисы бывали лишь совсем короткие курортные интрижки.

Так что замужем актриса больше не была, детей и внуков у неё нет. Долгое время проживала вместе с отцом, который много раз женился, потом оставлял жилплощадь молодым жёнам, уходил ни с чем в комнатку к любимой дочери. В 1959 году отец Татьяны ушёл из жизни, и актриса осталась совсем одна.

Болезнь и смерть

До 85 лет Татьяна Ивановна делала по утрам зарядку, и, несмотря на рекомендации врачей, много курила и пила кофе. Но в 1991 году от нервного перенапряжения актриса стала терять память. Она прошла курс лечения в психиатрической клинике и ещё вернулась на сцену. Но в следующем 1992 году упала и получила перелом шейки бедра, оказавшись прикованной к постели. Потом добавились пневмония и инфаркт.

16 июля 1992 года поздно вечером на больничной кровати Татьяна Ивановна тихо ушла из жизни, выкурив за несколько часов до этого свою последнюю сигарету, которую, несмотря на запреты врачей, ей принесла домработница Аня.

Актрису похоронили на столичном Введенском кладбище рядом с братом и отцом.

stories-of-success.ru

Татьяна Ивановна Пельтцер

Татьяна Пельтцер — народная актриса СССР, удостоившаяся Сталинской премии. Трудилась в театре Ленкома, Сатиры, им. Моссовета, в Ярославском драмтеатре.

Татьяна Пельтцер — талантливая актриса театра и кино, которая вопреки отсутствию профильного образования смогла стать известной и получить гордое звание народной артистки СССР. Играла простые и понятные зрителю роли, которых требовала советская эпоха.

Родилась Татьяна Пельтцер 6 июня 1904 года в Москве. По материнской линии предками были известные евреи. Дед — представитель духовенства, главный раввин в Киеве. Предки по отцу — чистокровные немцы. В семье чтили немецкую культуру и обычаи, вплоть до начала Великой Отечественной Войны разговаривали только на немецком языке.

Отец Татьяны был известным актером и режиссером, снявшим несколько фильмов. Также он часто играл в театрах. Папа для девочки всегда являлся объектом для подражания. Глядя на него, Таня твердо решила стать известной на всю страну актрисой. Отец научил дочку оптимистичному взгляду на жизнь, воспринимать мир многогранно, видеть разные стороны одного и того же события.

Фото: Татьяна Пельтцер в юности

Беря пример с папы, Таня потихоньку осваивала премудрости актерского ремесла. Первые роли Татьяны Ивановны были сыграны именно в отцовских спектаклях. В девять лет Таня заработала свой первый гонорар, она получила его за игру в пьесе под названием «Дворянское гнездо».

Профессиональное образование актрисы театра Татьяна Пельтцер нигде не получала. Это мешало ее карьере, ведь без профильного диплома даже очень талантливую актрису практически нигде не воспринимали всерьез. Признание пришло к Татьяне Пельтцер довольно поздно, уже когда ей было за 50. Татьяне Ивановне пришлось сменить много театров из-за отсутствия профессионального признания в глазах начальства и коллектива.

Профессиональный путь Татьяны Пельтцер начался в 1920 году, когда девушке только-только исполнилось 16 лет. Она поступила на службу в Передвижной театр Политуправления. Но здесь Татьяна долго не задержалась. Она меняла театры чуть ли не каждый год. В 1923 году Татьяну Пельтцер исключили из Театра Моссовета за профнепригодность. После этого ей пришлось подрабатывать машинисткой, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Живя в Москве и имея духовную близость к немецкой культуре, Татьяна Пельтцер знакомится с немецким коммунистом и подающим хорошие надежды философом Гансом Тейблером. Отношения закончились свадьбой в 1927 году, а спустя несколько лет Татьяна Пельтцер переезжает вместе с мужем в Берлин. Там Татьяна трудилась машинисткой при торговом представительстве СССР. Эрвин Пискатор, известный немецкий режиссер того времени, узнал о Татьяне и пригласил ее на игру в свою постановку «Инга».

Но благополучная жизнь российской эмигрантки оказалась не по нраву Татьяне. У нее не было проблем с языком, а с культурой Германии Татьяна знакома с детства благодаря своему отцу. Тоска по Родине и портящиеся на этой почве отношения с мужем привели к разводу. Девушка вновь возвращается в СССР. Татьяна меняет фамилию на Пельтцер, но с бывшим супругом Гансом дружеские отношения поддерживались на протяжении десятилетий после развода.

В 1931 году актриса восстановилась на работе в Театре им. Моссовета. Но в 1934 году Татьяна вновь возвращается к ремеслу машинистки на заводе АМО. Здесь главным инженером трудился ее брат Александр. Из театра Татьяну уволили с уже знакомой ей формулировкой «по причине профессиональной непригодности».

В 1936 году разочарованная предвзятым отношением московских театралов Татьяна Пельтцер решила переехать в Ярославль. Здесь актрису приняли на службу в старейший драматический театр России. Но больше двух лет в провинциальном городе Татьяна Пельтцер проработать не смогла. Актрису тянуло в родную Москву, куда она и вернулась как раз к открытию нового Театра миниатюр.

На сцене нового Театра миниатюр Татьяна Пельтцер отработала семь лет. Играть ей приходилось обычные пролетарские роли: банщиц, молочниц, продавщиц, гардеробщиц. Имея аристократическое происхождение и высокую самооценку, Татьяна немного посмеивалась над своими ролями. Но работа есть работа, тем более, что актерское ремесло Татьяна действительно любила всей душой. Карьерный рост шел крайне медленно, в основном из-за отсутствия профильного образования. Уже через несколько месяцев после начала выступлений в Театре миниатюр у Пельтцер появились первые поклонники ее актерской игры.

Расцвет карьеры Пельтцер связывают с работой в Московском академическом театре сатиры, в котором она начала работать с 1947 году. Работа в театре так сильно увлекла актрису, что он стал ее вторым домом. Игре на сцене актриса отдавалась очень самозабвенно, поэтому вполне закономерным результатом стал приход к Татьяне всесоюзной известности. Это произошло после игры роли Лукерьи в постановке «Свадьбе с приданным». Постановка была снята на пленку, начали показывать в кинотеатрах по всей стране.

Пик творческой карьеры актрисы выпал на 70-е годы. Особенно понравились зрителям роли Марселины в «Женитьбе Фигаро», Прасковьи в «Старой деве», тети Тони в постановке «Проснись и пой». Татьяна играла простые и понятные роли, которых требовала линия партии. Но актрисе очень сложно давалась подобная игра — она часто забывала слова и начинала импровизировать на сцене.

В 1972 году Татьяна Пельтцер стала народной актрисой СССР. В этом ей во многом помог Марк Захаров. Он поставил Пельтцер в главных ролях в Московском академическом театре в пяти спектаклях. После ухода Захарова в Ленком Пельтцер не смогла сработаться с новым руководством. Поэтому Татьяна Ивановна также переходит в Ленком, чтобы уже в преклонном возрасте начинать все сначала.

В кино Татьяна Пельтцер начала сниматься с эпизодической роли в комедии «Свадьба», фильм вышел в 1943 году. Первую большую роль Татьяна получила в драме «Простые люди», 1945 года. Но кинолента не прошла цензуру, поэтому долгие 11 лет пленка пылилась на полке. Все это время Пельтцер доставались лишь неприметные эпизодические роли.

Настоящую всесоюзную славу Пельтцер получила в 1955 году, когда она сыграла хорошие роли в кинокомедиях «Солдат Иван Бровкин», а также «Максим Перепелица». Татьяне Ивановне удалось блистательно сыграть роль простой сельской женщины. Благодаря этому ее назвали «матерью русского солдата».

Татьяна Ивановна редко играла главные роли в кинофильмах. Режиссеры видели в ней мам, бабушек, уборщиц, гардеробщиц, учительниц, медсестер. Но ее роли по запоминаемости у зрителей и популярности очень часто затмевали главных героинь.

Самым главным событием в личной жизни известной Татьяны Пельтцер стал брак с Гансом Тейблером, являвшимся немецким коммунистом и известным философом. Но отношения не были продолжительными, больше 4 лет вдали от СССР Татьяна прожить не смогла. Германия оказалась для нее чужой. Детей у них не было.

Вскоре Ганс женился еще раз. Татьяна оставалась ему лучшей подругой. Сын Ганса неоднократно останавливался в квартире Татьяны Пельтцер во время своих командировок в СССР.

Семьей и самым близким человеком для Татьяны Пельтцер был ее отец. Последние годы жизни он жил в квартире у Татьяны, так как молодая супруга просто выставила за дверь.

О личной жизни Пельтцер после известно очень мало, скорее всего, что она всецело посвятила себя работе. Детей у актрисы не было.

Вплоть до 85 лет Татьяна Пельтцер была в хорошей форме и следила за собой. Каждое утро начиналось с бодрой зарядки, актриса всегда хорошо причесывалась и модно одевалась. Пила много кофе, не отказывала себе в сигаретке. Предпочитала Marlboro. К рекомендациям врачей Татьяна не прислушивалась. В столовых не питалась, готовила сама. Работать с Татьяной Пельтцер было очень сложно, так она давила своим темпераментом.

Могила Татьянаы Пельтцер

В последние годы жизни Пельтцер страдала шизофренией, болезнью Альцгеймера, попала в клинику с нервным срывом. Там же сломала шейку бедра, такая травма для возраста 88 лет — это катастрофа. Умерла Татьяна Пельтцер в 1992 году, последним желанием стала сигарета Marlboro. Ее актриса с наслаждением выкурила всю.

  • 1943 — Она защищает Родину
  • 1954 — Большая семья
  • 1956 — Медовый месяц
  • 1962 — Яблоко раздора
  • 1971 — Молодые
  • 1974 — Одиножды один
  • 1977 — И снова Анискин
  • 1982 — Ослиная шкура
  • 1985 — Как стать счастливым
  • 1989 — Князь Удача Андреевич
  • Татьяна Пельтцер закончила жизнь в психушке
  • Страница в Викиепедии

Для нас важна актуальность и достоверность информации. Если вы обнаружили ошибку или неточность, пожалуйста, сообщите нам. Выделите ошибку и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

biographe.ru

Кто по национальности Татьяна Пельтцер?

Татьяна Ивановна Пельтцер — любимая зрителями театра и кино истинно народная советская актриса. Её русское имя Татьяна произошло от латинского имени Tatius (так звали царя сабинян) или от греческого слова tatto, что значит «устанавливать, назначать».

На всю жизнь она оставила себе фамилию своего отца, Иоганна Робертовича Пельтцера, актёра, российского немца, который предпочитал называть себя Иваном Романовичем.

Основатель фамилии Пельтцеров занимался шитьём шуб («пельтцев»). Так зародилась фамилия. А положил начало российской династии Пельтцеров молодой человек из Рейнской области по имени Наполеон. Он пешком пришёл в Россию в начале 20-х годов 19 века.

Мать Татьяны Ивановны была украинской еврейкой, дочерью раввина. Её звали Эсфирь Боруховна Ройзен, в русской среде — Евгения Сергеевна. Замечено, что от родителей разных национальностей нередко рождаются одарённые дети. Татьяна Пельтцер тому подтверждение. В кинематографе, в Московском театре миниатюр, в Театре Сатиры, в «Ленкоме» — везде она была украшением фильмов и спектаклей.

Подписывайтесь на канал и ставьте «палец вверх», чтобы вам чаще отображались наши статьи!

zen.yandex.ru

По прозвищу Бабушка. История жизни Татьяны Пельтцер

Себя она называла «счастливой старухой». В этом была правда: в семьдесят пять, играя самых разных старух, она прыгала с забора, танцевала на кровле дома, каталась на крыше троллейбуса. Снималась много, говорила, что иначе ее забудут и она «умрет с голоду». Мам, бабушек, учительниц, уборщиц, медицинских сестер и просто соседок играла так заразительно, что они иногда затмевали главных героев, откровенно перетягивая на себя внимание зрителя. Вихрь чувств, фантастическая энергия, врожденная комедийная жилка и постоянная жажда работы — вот что такое была Татьяна Пельтцер. В ней соединялись все жанры: комедия и драма, цирк и слезы, опереточный темперамент и тонкий психологизм. Однако работать с ней было непросто. Перед тем как выйти на съемочную площадку, она любила довести отношения с режиссером до температуры кипения. Это было необходимо ей как допинг. Но стоило Татьяне Ивановне услышать боевой клич «Mотор!», как все капризы и недовольства куда-то пропадали. В театре перед началом спектакля она кричала на одевальщиц и гримерш: «Развелось вас тут, всяких бездельниц! Куда вы подевались, дармоедки?!» Поорет, поорет — и к выходу на сцену успокаивается, играет, словно ничего и не было: хорошо, собранно. В партнеров своих она влюблялась, однако характер имела вздорный: могла и похвалить, и «задать трепку», наговорить всяких резких замечаний. Как-то в театре на собрании прорабатывали одного актера за появление в нетрезвом виде. После критического выступления Пельтцер он сказал: «А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы. Вас никто не любит... кроме народа!»

Товарищ Пизнер!

А народ действительно ее любил. Как-то труппа Театра сатиры поехала в Германию выступать перед нашими военными. На первом же контрольно-пропускном пункте к ним стали придираться по поводу не так оформленных документов. И тут вдруг строгий майор узнал Татьяну Ивановну. «Кого я вижу! — закричал майор. — Товарищ Пизнер!»

Знаменитой она стала после сорока, сыграв Лукерью Похлебкину в спектакле «Свадьба с приданым». Спектакль настолько удался, что его сняли на пленку и пустили в кинопрокат. Вскоре вышел «Солдат Иван Бровкин». Сценарий уже писался с расчетом на нее. После этого Пельтцер окрестили «матерью русского солдата» (как она сама говорила: «За мной утвердилось амплуа «колхозной мамаши») и начали снимать беспрестанно. Фильмов с ее участием не меньше ста, сколько точно — никому не известно. А до того, до этой всесоюзной славы, до Театра сатиры — где только она не работала. Играла в провинциальных театрах: в Ейске, Нахичевани. Ездила как актриса Передвижного театра Политуправления. Работала в Академическом театре имени Федора Волкова в Ярославле и в Колхозном театре в Москве, в Театре путей сообщения, ставшем потом Театром имени Моссовета. В Московском театре миниатюр — вместе с Марией Мироновой и Риной Зеленой. В перерывах между театрами зарабатывала машинописью. В тридцать четвертом, когда ее уволили из театра «за профнепригодность», пошла на машиностроительный завод АМО (который позже стал заводом им. Лихачева).

Главным конструктором на заводе был ее брат Александр. В тридцать шестом Александр неизвестно по какой причине ушел со своего поста и вообще покинул столицу. Возможно, загадка объясняется временем, которое стояло на дворе. Тем более у Александра уже был страшный жизненный опыт: еще когда он учился в Автодорожном институте, его взяли по самой популярной в то время статье, 58-й — «контрреволюционная деятельность». Но тогда еще не давали всем без разбора, как поется в песне, «срока огромные», и через два года его выпустили. Он доучился, дослужился до высокой должности, стал трижды рекордсменом Советского Союза по автогонкам — и исчез...

Жена немецкого коммуниста

Да, в биографии артистки Пельтцер были, с точки зрения Первого отдела, некоторые минусы. «Минусом» можно считать и ее брак с Гансом Тейблером, немецким коммунистом и философом. Он приехал в Москву учиться в Школе Коминтерна. В тридцатом году Тейблер привез ее в Германию. Там она вступила в Коммунистическую партию Германии и устроилась машинисткой в наше торговое представительство. В Берлине в то время работал крупный режиссер Эрвин Пискатор. Пискатор сам был членом КПГ и на театральное искусство смотрел как на инструмент воспитания масс. Он периодически открывал свои театры, обращенные в первую очередь к рабочим, — а власти их закрывали. Как раз в 1930-м в рабочем районе Берлина, в помещении «Вальнертеатра», он открыл свой третий театр. Прослышав, что фрау Тейблер — профессиональная актриса, он предложил ей роль в советской пьесе «Инга» Глебова.

Татьяна Пельтцер в молодости. Фото: РИА Новости/ Василий Малышев

После прихода к власти Гитлера Пискатор вынужден был оставить страну. Вскоре вернулась в Россию и Татьяна Ивановна. Видно, не сумела, несмотря на свою немецкую кровь, обрести там вторую Родину. Со своим бывшим мужем они оставались друзьями всю жизнь. Ганс женился на другой женщине, родил с нею сына, и, когда мальчик приехал в Москву учиться, он бывал у Татьяны Ивановны, даже жил у нее какое-то время. Вторая жена Ганса ревновала мужа к Пельтцер, выражала недовольство их перепиской, но совсем оборвать отношения между бывшими супругами не смогла. Когда спустя почти полвека Татьяна Ивановна отдыхала в Карловых Варах, Тейблер приехал повидаться с нею, и они шумно выясняли, по чьей вине произошел разрыв. Представьте себе: два пожилых человека (ей семьдесят, ему чуть больше) шумно спорят, писала ли Татьяна Ивановна записку, в которой назначала свидание другу Ганса.

— Что ты врешь! — кричит Пельтцер. — Никаких свиданий я не назначала и писем не писала! Твой приятель мне не нравился!

— Ты вспомни, я записку на столе в книге нашел.

В общем, любовная сцена для комической актрисы...

Из всех семейных связей самыми прочными оказались отношения с отцом. Иван Романович Пельтцер был актером и режиссером, учеником М. П. Садовского. В начале прошлого века играл в Театре Корша, позже — в крупнейших провинциальных театрах. В 1925 году даже получил звание заслуженного. Вернувшись в Москву, работал в разных театрах — от «Комедии» до Моссовета и Киноактера. Снимался в кино. Иван Романович был единственным учителем дочери. «Университетами» Татьяны Пельтцер стали театральные подмостки. Она рассказывала, что когда ребенком впервые вышла на сцену, то испытала полное счастье. Но стоило занавесу опуститься, как отец объяснил ей, что если бы она не так радовалась, то играла бы лучше.

В каком возрасте она дебютировала, точно сказать нельзя: все говорят разное. Первая ее роль — Аня в пьесе Найденова «Дети Ванюшина». В «Анне Карениной» она играла Сережу. По воспоминаниям, сцена свидания Анны с сыном доводила многих дам до слез.

Как Захаров «отбил» Пельтцер у Плучека

Когда отмечали в Театре сатиры ее семидесятилетие, пытались подсчитать, сколько лет она на сцене. Цифры выглядели абсолютно нереальными: 55? 60? По моему подсчету, на тот момент ее актерский стаж составлял 63 года. Но то был «еще не вечер»: она играла еще лет ...дцать. А самое любопытное — в семьдесят три она бежала из своего Театра сатиры, где прослужила тридцать лет. Бежала в одночасье. История скандала была недлинной и энергичной. Шла последняя, предпремьерная репетиция «Горя от ума». Татьяна Ивановна репетировала старуху Хлестову. Чацкого играл Андрей Миронов, Софью — Татьяна Васильева, выступавшая тогда под фамилией Ицыкович... Любой театральный человек знает, что перед выпуском спектакля все особенно нервничают (слезы и валокордин — без счету). Когда Пельтцер задала обычный для актера вопрос: «Куда мне идти?» — Плучек раздраженно ответил: «Куда хотите!» А когда она, не удовлетворившись, поинтересовалась, куда ей сесть, он взорвался: «Ну конечно, вы должны быть в центре, а остальные — вокруг!» Дальше — больше: крик, крепкие выражения. Пельтцер выбежала из зала и побежала к выходу из театра, оборачиваясь и выкрикивая то, что еще не успела сказать разъяренному Плучеку. Продолжать репетицию было невозможно, и Плучек потребовал, чтобы срочно нашли не занятую в спектакле Ольгу Аросеву, близкую подругу Пельтцер. Он хотел передать ей роль. Аросева же в это время уводила из театра Татьяну Ивановну, еще не выпустившую пар, на ходу доругивающуюся. Аросева понимала: если она сыграет Хлестову, Пельтцер больше не появится в Сатире. «Скажите, что меня нету!» — замахала она руками на посланного за ней актера, вталкивая Татьяну Ивановну в такси. А та кричала: «Я к Марку Захарову пойду! К Марку Захарову!»

Марк Захаров к тому времени успел поставить несколько спектаклей в Театре сатиры и только что получил свой театр — Театр имени Ленинского комсомола. Свое начало в Театре сатиры Захаров вспоминал потом с большой иронией. Он пришел в Сатиру молодым режиссером из художественной самодеятельности. Татьяна Ивановна работать с ним согласилась, но однажды в сердцах сказала: «И чего это вы в режиссуру подались?! Чего ради? Писали бы лучше свои рассказы!» (Марк Захаров в юности сочинял рассказы и сам читал их на радио.) Первой их совместной работой была роль Кукушкиной в легендарном спектакле «Доходное место». Репетировала она замечательно. До того момента, пока не уронила на ногу тяжелую чугунную сковородку. Захаров попросил ее с силой бросить на пол две сковороды. Одна упала ей на ногу, тут-то Татьяна Ивановна и высказала все, что она думает о «современной режиссуре». Однако быстро успокоилась и дальше работала во всех спектаклях, которые Марк Анатольевич делал в Сатире, а потом и перебежала в «Ленком». По поводу ее перехода друзья разразились эпиграммой:

Она легка, как Айседора, Хотя теперь уже седа, По комсомольскому задору

Давно пора бы ей сюда.

Она была заядлой преферансисткой. Играла весело, азартно. Чаще проигрывала, чем выигрывала: ее увлекал сам процесс, вечер в приятной компании. Компания была действительно приятной, а главное — постоянной: актрисы Ольга Аросева и Валентина Токарская и главный администратор Театра сатиры Гена Зельман. Играли обычно у Токарской, у нее был специальный карточный столик, обитый сукном. После смерти Токарской памятный столик перешел к Аросевой. Но это произошло в 1996-м, когда Пельтцер уже не было в живых.

Татьяна Пельтцер и Евгений Леонов в спектакле «Поминальная молитва», Ленком. Фото: www.globallookpress.com

«Пельтцер, мать твою!»

За несколько лет до ее смерти я пыталась познакомиться с Татьяной Ивановной. Жили мы с ней в соседних домах у метро

«Аэропорт». Дома были «киношные», кооперативные, там обитало множество известных людей: артисты Алла Ларионова, Николай Рыбников, Любовь Соколова, режиссеры Леонид Гайдай и Александр Алов, сценарист Эмиль Брагинский... Все жители знали друг друга, бегали занимать по-соседски деньги, а встречаясь в лифте, обменивались новостями и впечатлениями о последней премьере в Доме кино. Пельтцер переехала туда в пятидесятых, еще был жив ее отец. Каждое утро Иван Романович выходил со своим попугаем. Весь двор ждал этого утреннего выхода — это был «цирковой номер». Стоило Ивану Романовичу вступить с кем-нибудь из соседей в разговор, как попугай начинал ревновать. Он раскачивался из стороны в сторону и звал его: «Ваня! Ваня!» Если Иван Романович не реагировал — попугай сердился и свойски орал: «Пельтцер, мать твою!»

Но потом Иван Романович всех удивил: хорошо за восемьдесят женился на молодой женщине. Тут они с Татьяной Ивановной разделились. Он был крепкий старик и любил зайти в ресторан Дома актера — пропустить рюмочку, а главное — поговорить. Часто он встречал в ресторане свою дочь, прибегавшую вместе с подругой Ольгой Аросевой после спектакля. Иван Романович отчитывал их:

— Ну что вы в ресторан пришли, две бабы, без мужиков? Пить пришли?

— Но ведь и вы тоже сюда ходите, — делала попытку защититься Аросева.

— Я — другое дело... И актеры прежде были другие. Вы кого играете — Валек, Машек, Танек? Чего о них говорить! А мы — Гамлета и Макбета играли! После таких ролей не отправишься домой жрать макароны в одиночестве...

По тексту это очень напоминало сцену из «Леса» Островского, где Несчастливцев объясняет Аркашке разницу между трагиками и комиками.

Пельтцер в фильме «Карантин», 1983 г. Кадр из фильма

Роль, написанная специально для Пельтцер

И вот я решила позвонить Татьяне Ивановне, так сказать, по-соседски, познакомиться. Был конец восьмидесятых. Мне очень хотелось сделать с нею интервью. Она отказала. Как я ни упрашивала, она отвечала: «Не могу. Старая стала, сил нет — ни с кем не встречаюсь». Она и вправду болела, лежала в больнице — как раззвонила одна из московских газет — с «психами», которые ее обижали. После газетной статьи «Ленком» засуетился, Татьяну Ивановну перевели в больницу поприличнее, в отдельную палату (вначале она лежала вместе с пятнадцатью «сокамерниками»). Ее подлечили как сумели, но играть ей становилось все труднее. Однако на сцену она все-таки выходила. Театр «Ленком» присылал за ней машину, ее привозили на спектакли и отвозили домой.

Последними ее ролями были Федоровна в пьесе «Три девушки в голубом» Людмилы Петрушевской и «Поминальная молитва» Григория Горина. Оба спектакля поставил обожавший ее Марк Захаров. В «Поминальной молитве» Пельтцер играла старую Берту, а Александр Абдулов — ее сына, Менахема, комичного свата, постоянно попадающего впросак. Татьяна Ивановна уже не могла запоминать текст, да и ходила с трудом. Но Захаров и вся труппа хотели, чтобы Пельтцер была занята в спектакле: она была талисманом театра. Роль Берты Горин писал специально для нее. Она играла старую еврейку, которую сын привозит к дальним родственникам, в деревню Анатовку, погостить. А родственников вместе со всем еврейским населением как раз в это время выселяют из Анатовки: власти передвинули так называемую «черту оседлости»... Менахем дрожал над своей мамой, как настоящий еврейский сын. Берта плохо понимала, куда ее привезли. Абдулов выводил Пельтцер на сцену так бережно, словно она была хрупкой драгоценностью, фарфоровой чашечкой тонкой китайской работы. В доме главного героя, домашнего философа Тевье-молочника (Евгения Леонова), был патетический момент. Уже были собраны чемоданы и узлы. Женщины плакали, мужчины угрюмо молчали. При виде Менахема и его мамы все столбенели. Оказывается, пару дней назад Менахем отправил Тевье телеграмму: «Приезжаем пожить», а Тевье получил: «Приезжайте пожить» — и обрадовался, что есть куда приткнуться хотя бы на первое время с детьми и внуками. Но теперь — ехать некуда. Что делать?! «Господи, милосердный, — говорил Леонов, вздымая руки к небу, — и ты хочешь, чтобы я молчал?» И все начинали смеяться. Одна старая Берта не понимала, что происходит. «Меня в поезде так трясло, — жаловалась она, вызывая взрыв смеха. — Почему смех, Тевье, почему смех?» «А что нам остается еще в этой жизни, Берта?» — отвечал Тевье, утирая слезы. И на скрипочку со скрипачом, на весь этот гвалт, смех и плач — опускался занавес.

Мне кажется, лучшей последней роли для артиста не придумаешь.

Александр Абдулов и Татьяна Пельтцер. Фото: www.globallookpress.com

К работе — как юный пионер — Татьяна Ивановна была «всегда готова!». Даже в свои восемьдесят, лишь позовут, мчалась Бог знает куда на съемки. Часто снималась у неизвестных режиссеров, объясняя друзьям, мол, надо помочь. На такой случай у нее всегда была наготове «командировочная» сумка с обязательным ковриком для утренней зарядки. А однажды в театре, на репетиции, услышав от молодых жалобы на неустроенность, в сердцах сказала: «Да что вы плачетесь! Живите и тому радуйтесь — ведь какое это благо — жить!»

aif.ru

ПЕЛЬТЦЕР Татьяна Ивановна (часть 1)

chtoby_pomnili[andrey_g]

Народная артистка РСФСР (1960)

Народная артистка СССР (1972)

Татьяна Пельтцер родилась 6 июня 1904 года в Москве.  

Основателем династии Пельтцеров в России был Наполеон Пельтцер, пришедший в 1821 году пешком девятнадцатилетним юношей в Россию из Рейнской области. Предки Пельтцеров были портными, шили шубы – «пельтцы», отсюда и пошла фамилия. Вплоть до августа 1914 года, пока не началась Первая мировая война, в семье говорили исключительно по-немецки. Мать Татьяны была еврейкой, дочерью главного раввина из Киева. 

Пельтцер – старинная, дворянская фамилия, история которой хорошо известна в Германии. «Древо восстановлено по кусочкам, много было утеряно во время войны и во время репрессий, – вспоминала внучатая племянница Татьяны Пельтцер Анастасия Степанова. – Несмотря на то, что ее отец был актером, бабушкин брат Константин и Татьяна Ивановна – единственные актеры в нашем роду. И, наверное, это воспринималось как легкомысленное увлечение». 

Настоящее имя отца Татьяны Пельтцер - Иоганн Робертович.  Но он предпочитал называть себя Иваном. Иван Пельтцер был одним из первых заслуженных артистов республики, лауреатом Сталинской премии и много снимался в кино – в картинах «Белеет парус одинокий», «Медведь», «Большая жизнь»… Он был не только прекрасным актером, но и отличным педагогом, до революции им была организована небольшая театральная школа. 

Татьяна Пельтцер позже рассказывала: «Насколько я помню, в первый раз вышла я на сцену в спектакле «Камо грядеши», был сезон 1913 года, играли мы в труппе Николая Николаевича Синельникова в Екатеринославле. Мне было девять лет, и я играла Авгия - брата главной героини Сенкевича Литии, роль которой исполняла Шатрова, замечательная актриса. Помню настроение праздничности, охватившее меня». 

Вместе со своим отцом подрастающая Татьяна сыграла много ролей.  Марк Захаров рассказывал: «Татьяна Ивановна Пельтцер театрального образования не получила и очень этим гордилась. Училась она у отца - замечательного артиста Ивана Романовича Пельтцера. Впервые выступила на сцене в 1914 году в частной антрепризе города Екатеринославля. Успешно сыграла мальчика - Сережу Каренина».  

Впервые девятилетняя Татьяна получила гонорар за работу в постановке «Дворянское гнездо».  Талант девочки был бесспорным - впечатлительных дам могли выводить из зала без чувств после сцены прощания Анны Карениной с сыном, которого играла юная Пельтцер. 

Татьяна Пельтцер писала: «Отец мой, Иван Романович Пельтцер - обрусевший немец, человек бешенного темперамента, неугасимой творческой активности, деятельной фантазии. Он служил у Корша, держал антрепризы в разных городах, организовал в Москве частную школу. У него учились многие, ставшие потом известными, артисты, например В.Н.Попова и В.С.Володин - известный комик кинематографа и оперетты. Он учился втайне от своего отца, содержателя Ивановского трактира, и расплачивался с Иваном Романовичем медяками, которые приносил в мешочке... Помню, на сезон 1915-16 года папаша стал держать театр миниатюр в Харькове. Были в труппе молодой Утёсов, Смирнов-Сокольский. Дела шли не блестяще. Для поднятия сборов папаша поставил «Белоснежку» и «Красную Шапочку». В этих спектаклях я играла и уже училась в 1 классе гимназии...» 

Свою профессиональную актерскую деятельность Татьяна Пельтцер начала в 1920 году,  когда родители в первый раз отпустили дочь одну в Ейск, в Передвижной театр Красной Армии. Вскоре в трудовой книжке Пельтцер появился длинный список театров, в которых она работала – к Передвижному театру политуправления добавились труппы Нахичевани, Ейска и Колхозный театр. В 1923 году она вступила в труппу театра МГСПС (сейчас - Театр имени Моссовета).

 

В 26 лет Татьяна Пельтцер вышла замуж за немецкого коммуниста Ганса Тейблера, сменила фамилию, и уехала с ним в 1930 году в Берлин. Муж с удовольствием представил её своим друзьям и соратникам, помог устроиться на должность машинистки в советском торгпредстве и похлопотал о принятии жены в компартию Германии. Немецкие товарищи одобрили выбор коллеги - у Пельтцер была отличная фигура, шарм, и она была не по-советски открыта и свободна. Узнав, что Татьяна Тейблер - в прошлом театральная актриса, режиссёр Эрвин Пискатор пригласил её в свою постановку «Инта» по пьесе Глебова. По вечерам молодожены гуляли по городу. В один из таких тихих летних вечеров Пельтцер услышала выступление Гитлера. Позже она рассказывала, что он очень не понравился как очень несимпатичный мужчина. Будучи замужем, Татьяна влюбилась в русского, который приехал в Германию учиться кораблестроению. Ее муж Ганс, узнав о романе, отправил Татьяну обратно в Россию. Прожив в Германии четыре года, Татьяна вернулась в 1934 году в СССР, и вновь взяла фамилию отца – Пельтцер, несмотря на то, что папа Татьяны часто влюблялся, женился, оставлял квартиры молодым женам и даже жил в общежитии театра, в комнате дочери.  

Актрисе потребовалось более тридцати лет упорной работы, чтобы, быть услышанной в мире театра и кино. Карьере Татьяны Пельтцер мешало и нескрываемое купеческое происхождение, и необычное замужество, и судьба брата Татьяны – Александра, который учился в МАДИ, но во время учебы был осуждён за несуществующую контрреволюционную деятельность, и провел в тюрьме два года. После освобождения Александр Пельтцер занимался разработкой первых советских гоночных автомобилей «Звезда», сам их испытывал, стал трижды рекордсменом Советского Союза, но в 1936 году оставил пост главного инженера АМО (ныне - завод имени Лихачёва), как написано в архивах, «по причине выезда из Москвы». Это случилось в 1936 году - время говорит само за себя. Вместе с ним ушла с завода и Татьяна Ивановна, куда она устроилась после того, как в театре имени Моссовета её признали профессионально непригодной. Татьяна Пельтцер уехала в Ярославль и устроилась на работу в старейший российский драмтеатр имени Волкова, где проработала с 1936-го по 1937 год.

 

Спустя некоторое время, Татьяна с отцом перебралась в Москву, где поселилась на улице Черняховского, недалеко от станции метро «Аэропорт». Их соседями были Рыбников и Ларионова, Гайдай и Гребешкова, Булгакова, Румянцева и Кубацкий. Позже каждое утро Иван Романович Пельцер спускался во двор со своим любимцем – огромным попугаем. Актер чинно заводил беседу с кем-нибудь из соседей, а попугай, нетерпеливо раскачиваясь у него на плече, пытался переключить внимание на себя: «Ваня! Ваня! Ваня!» И, не находя ответа, негодующе взрывался: «Пельтцер, мать твою!!!» Попугай, как и его хозяева, пользовался огромной популярностью. 

Актриса Ольга Аросева рассказывала: «Мы много вместе играли, и был у нас такой обычай — найти 25 рублей на двоих, чтобы поужинать после спектакля в ресторане ВТО. Небогатая закуска — рубленая сельдь, капуста, горячее, по 100 граммов водки. И вот иногда ее папаша там нас засекал. Это было так смешно, когда он делал дочке выговор. Один раз я не выдержала и сказала: «Папаша, простите, вы тоже сюда ходите». «Настоящий актер, — ответил он, — после спектакля не может прийти домой, нажраться пельменей и лечь спать. Он идет с товарищами в ресторан обсудить, как играл. А вы здесь жрете винегрет и говорите, кто с кем живет». «Ладно ханжить, папаша. Мы тоже о творчестве говорим», — сказала ему Татьяна. Но очень уважительно, она была с ним только на «вы». 

С 1937 года Пельтцер - актриса Колхозного театра в Москве, с 1938-го по 1940-й год она снова работала в театре имени Моссовета, с 1940 года - в Московском театре миниатюр, в котором она проработала семь лет. Именно там она проявила себя как «бытовая», острохарактерная актриса, играя банщиц, молочниц, управдомш, нянек. Этих героинь актриса искренне любила за «крепкие руки и доброе сердце». У нее появились первые поклонники, ее заметили и стали приглашать в кино на эпизодические роли. Пельтцер так же пробовала свои силы в жанре миниатюры и занималась конферансом.  

В кино Татьяна Пельтцер дебютировала в 1943 году в комедии «Свадьба», где главные роли исполнили Эраст Гарин и Фаина Раневская. Потом актриса появилась в драме «Она защищает Родину». Первую большую роль - Плаксину в мелодраме «Простые люди» - Татьяна Ивановна сыграла в 1945 году. Правда, этот фильм 11 лет пролежал «на полке».

 

В 1947 году Пельтцер перешла в Московский театр Сатиры, где в дальнейшем проработала 30 лет. В театре Сатиры режиссер Борис Равенских дал ей сыграть роль, которая сделала Пельтцер знаменитой. Речь идет об уникальном спектакле «Свадьба с приданым» 1950 года. В нем сыграли главные роли Вера Васильева, Виталий Доронин и Татьяна Пельтцер, которой достается отрицательный персонаж — роль деревенской тунеядки-картежницы Лукерьи Похлебкиной. Постановка театра Сатиры была удостоена Государственной премии. После того, как эта постановка в 1953 году была экранизирована, зрители еще долгое время писали артистке  письма с советами, как избавиться от алкоголизма. Всесоюзная известность пришла к актрисе, когда ей было 49 лет. 

Экранный образ, создаваемый Пельтцер, полностью не совпадал с жизненным. Пенсионерка-растеряха, непоседа в кино и чистоплюйка, была аккуратисткой с немецкой организованностью в жизни. В театре все знали, что на гастроли Татьяна Ивановна возила с собой в чемодане плитку, кастрюльки и все, что к ним полагается. Никогда не ела в столовой, все готовила в номере. 

Ольга Аросева рассказывала: «Она актриса очень индивидуальная. С ней было тяжело только в том смысле, что она подавляла своей мощью, но никогда не изображала звезду. Наоборот, когда на целине она увидела, что у меня маленькая концертная ставка, сказала: «Ну, как же это, Ольга, я пойду, скажу. Тебя ведь лучше меня принимают, а ты получаешь в два раза меньше моего». 

Кроме работы в театре и кино Пельтцер вела бурную общественную жизнь – она была выбрана депутатом, и добросовестно выполняла свой гражданский долг, выбивала квартиры и путевки для всех нуждающихся. В частности, для своей гримерши Полины выхлопотала очень хорошую квартиру. 

Ольга Аросева рассказывала: «Очень собранная, очень хозяйственная, разборчивая и в еде, и в одежде была. Кофе готовый она никогда не покупала. Брала в зернах, но белый, и сама жарила, причем столько, чтобы хватило на утреннюю порцию. Ее домработница пекла такие ромбики, а к ним полагалась икра черная, масло. Звонила мне: «Ну что, ты встала? Кофе не пей, беги ко мне». Всегда такой завтрак у нее был. Еще — овсянка, сваренная в пароварке. Замечательно она солянку рыбную делала, чему меня и научила. А как она собирала чемоданы — этому надо было поучиться! Он у нее был как маленький шкаф, где все по отдельности — костюмы, обувь. Чистюля в любой ситуации. На целине вшивая грязная гостиница, а у нее всегда плитка, салфетки, серебряная ложечка для чая». 

Конец 60-х и начало 70-х были для Татьяны Пельтцер победными и радостными. Именно тогда она часто повторяла сказанную на своем 70-летнем юбилее фразу: «Я – счастливая старуха!» В театре она играла Прасковью в «Старой деве», мадам Ксидиас в «Интервенции», Марселину в «Безумном дне, или Женитьбе Фигаро», мамашу Кураж, Фрекен Бок, блистала в «Маленьких комедиях большого дома»… Зрителям казалось, что такой, какой она была на сцене, она оставалась и в жизни – близкой, понятной, что все ей давалось легко и просто. А это шло от мастерства. Именно мастерство, отточенное, отшлифованное годами, создавало ощущение ее пребывания на сцене сплошной импровизацией. На самом деле она всегда опиралась на партнеров, сразу же в них «влюбляясь». 

И, тем не менее, она всегда была остра на язык. Насмешливый взгляд, неприязнь к фальши и прямолинейность многим не нравились. Пельтцер откровенно недолюбливали за прямоту, бескомпромиссность и своенравный характер. Как-то на собрании труппы, после выступления Пельтцер Борис Новиков сказал: «А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы! Вас вообще никто не любит, кроме народа!»

 

Те же, кому она покровительствовала, не чаяли в ней души. Пельтцер боготворила Андрея Миронова, которого считала своим сыном, любила произносить тосты за здоровье любимца и часто рассказывала о его рождении 8 марта. Она умела дружить и ценить дружбу, с радостью спешила в гости и на спектакли к Фаине Раневской, часто принимала у себя дома молодых и «безнадежных» артистов и ночи напролет играла в преферанс с Валентиной Токарской, с удовольствием вспоминая, как на гастролях в Париже они убегали от приставленных к труппе комитетчиков и «шатались» по ночным кабакам и клубам.  

Актриса Нина Корниенко рассказывала: «Я помню, что на гастролях у меня поднялась температура и я не смогла прийти утром на репетицию. Плучек стал ругаться, требовать, чтобы я пришла, а Татьяна Ивановна вдруг выбежала на сцену, раскинула руки, как птица, и закричала: «Не трогайте ее!» И меня оставили в покое». 

Пельтцер обожала рассказывать анекдоты и делала это мастерски. На юбилее Георгия Тусузова она сидела на столе, болтая ногами,  откусывала бутерброд с колбасой и всегда оставалась озорной, непредсказуемой и своевольной девчонкой. Но при всей своей кажущейся простоте и «хулиганистости», на сцене и в кино Пельтцер превосходно владела таким искусством актерского мастерства, которое для многих актеров было  недоступно. Актриса точно знала, как держать веер и как им играть, как выставить ножку в реверансе и как повести плечиком… Она могла быть очень элегантной и галантной. Но режиссеры ее побаивались. Яростная перепалка перед съемкой была для нее традиционным допингом, после которого Пельтцер выпархивала на площадку, как ни в чем не бывало, и обезоруживала всех своим неповторимым искусством. Ей почти всегда это прощалось. Окружающие видели уникальную актрису, способную вытянуть любую роль, даже совершенно не выписанную ни драматургически, ни режиссерски. 

В 1970 году фильм «Приключениям желтого чемоданчика», в котором снялась Татьяна Пельтцер, получил приз Венецианского фестиваля. Жюри потрясла эксцентричная бабушка, которая танцевала на крыше, перелезала через заборы и ездила на крыше троллейбуса. 

А в 1972 году Татьяна Пельтцер первой из актеров театра Сатиры получила звание народной артистки СССР. Эта новость стала известна в театре заранее. Заведующая литературной частью театра Марта Линецкая в своих дневниках описывала это событие: «На четвёртом этаже двери лифта с грохотом распахнулись, и оттуда высыпались возбуждённые Марк Захаров, Клеон Протасов и Татьяна Пельтцер - в холщовой юбке, тапочках - прямо с репетиции «Мамаши Кураж». 

- Правда? Или это вы здесь придумали? - спросила Татьяна Ивановна как всегда насмешливо. В голосе - надежда и сомнение. 

- Конечно, правда! - все понеслись в кабинет директора. А на другой день Татьяна Ивановна пригласила всех в «Будапешт» на Петровских линиях. Вот это оперативность! Оказалось, что у неё - день рождения. 68 лет. И она, по традиции, устраивает его в этом ресторане, только на этот раз семейный круг несколько расширился. Тосты, цветы, всеобщая любовь... Потом поехали к ней пить кофе. Набилось много народа в её квартире на «Аэропорту». Татьяна Ивановна с темпераментом готовила стол, развлекала гостей, отчитывала нерасторопную жену брата. В маленькой прихожей тесно. У зеркала - гора телеграмм. И от Ганса - тоже длинная телеграмма на немецком языке. На стенке - множество значков. Кухня настоящей хозяйки с миллионом хитрых приспособлений, машинок, кофеварок, чайничков, самовар, наборы ножей и разной кухонной утвари. В 11 вечера Татьяна Ивановна укатила в Ленинград на пробу в каком-то новом фильме...» 

К своим работам Пельтцер относилась очень трепетно, в списке её киноработ роли в фильмах у таких режиссеров, как Иосиф Хейфиц, Александр Роу, Илья Фрэз, Надежда Кошеверова, Светлана Дружинина, Марк Захаров и Михаил Юзовский. Постановщик «Ивана Бровкина» Иван Лукинский признавался, что роли Евдокии Бровкиной не придавалось особого значения. Лишь когда стало ясно, что фильм получился во многом благодаря актёрам, когда посыпались письма, а критики восхитились работой актрисы Пельтцер, в следующей картине «Иван Бровкин на целине» роль матери писалась уже специально под неё и с большим количеством сцен. 

Комедию «Иван Бровкин» снимали в глубинке, в одной из деревень Ярославской области. В селе старушки полюбили Пельтцер, принимали ее за свою. А она могла сражаться в преферанс ночи напролет, при этом не любила проигрывать. Александр Абдулов вспоминал о том, что однажды Татьяна Ивановна проиграла ему в карты девять копеек и ворчала по этому поводу целый месяц. 

В середине 60-х режиссер Театра сатиры пригласил к себе молодого, никому не известного Марка Захарова. Когда Захаров объяснил труппе замысел своего спектакля «Доходное место», в зале раздался громкий возмущенный голос Татьяны Пельтцер. Но спектакль у Захарова получился, и Пельтцер изменила мнение о молодом режиссере. До ухода режиссера в «Ленком», в театре Сатиры он поставил пять спектаклей - и все с Пельтцер в главной роли. 

Позже Марк Захаров рассказывал: «Вначале она меня не приняла. Когда я в театре Сатиры сделал экспликацию спектакля, воцарилась пауза, я решил, что поразил всех. И вдруг голос Татьяны Ивановны: «Что же это такое — как человек ничего не умеет делать, так в режиссуру лезет?!» Знаете, в ней была фантастическая особенность — она никогда не фальшивила. Могла что-то неправильно делать, но никогда не кривлялась. И относилась с уважением к режиссерской профессии. Когда она переходила в «Ленком», сказала мне: «Я у вас буду играть все, что вы мне скажете. Кроме одного...» И показала пантомимой авангард и современную режиссуру. Но показала блестяще. Если ворчала, то весело. И конечно, ее фразы: «Ни один спектакль от репетиции лучше не становится». Или: «Вот вы, Марк Анатольевич, все сидите, подолгу репетируете, а вот у Корша каждую пятницу была премьера». Татьяна Пельтцер укрепила труппу «Ленкома» веселой и мудрой обстоятельностью. Всю жизнь, имея дело с комедией, с этим крайне опасным жанром, который нередко с годами превращает актера в безжизненную маску, которая штампует набор привычных интонаций, Пельтцер только оттачивала свое мастерство и усиливала тонкое психологическое построение роли. Когда в театр приходит сложившийся актер, зрелый мастер, он непременно приносит накопленный опыт. Для Пельтцер каждая роль – начало. Она, как школьница, внимает учителю и готова сидеть до утра, чтобы выучить урок. И при этом она способна казнить и винить себя, ей неловко перед партнерами, если из-за нее останавливают репетицию, если у нее что-то не получается. Ей абсолютно чуждо «профессорство», она за более чем полувековую жизнь в театре не стала «академиком».  

Инна Чурикова рассказывала: «Мы познакомились на фильме «Морозко». Татьяна Ивановна играла мать жениха Настеньки. И вот я помню ее за кадром: в руке сигарета, а вокруг — постоянно люди из театра со всякими делами. И она их так серьезно слушает, решает, что делать. Очень деловая женщина, а входит в кадр, и — веселая, беззаботная бабулька. Она становится первой народной артисткой СССР в Театре сатиры, подтверждая свою народность в шумных спектаклях — «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Мамаша Кураж», «Проснись и пой» в постановке Марка Захарова. Ее тетю Тонни, что поет, танцует и соединяет влюбленных, обожают. Слава растет. Она — прима Театра сатиры. И вдруг... Идет репетиция «Горя от ума». В зале — главный режиссер Валентин Плучек, на сцене — почти весь состав театра. Однако за кулисами, где слышна репетиция по трансляции, все в недоумении: идет текст явно не по Грибоедову. «Не буду это делать», «Безумная старуха», «Идиот, дурак»... 

Из-за разгоревшегося на репетиции конфликта между Пельцер и Плучеком актриса ушла из театра Сатиры. Актер Анатолий Гузенко рассказывал: «Нет, никакого «идиота» и «дурака» не было. Ситуация была такая: на сцене хореограф, его пригласили поставить движение, и Плучек хотел, чтобы Татьяна Ивановна тоже повторяла все с артистками. А она: «Эту ерунду делать не буду». Слово за слово. Мы все следили, как слова летели в зал и из зала на сцену. В конце концов, она закричала: «Вы сумасшедший старик», а он ей: «Безумная старуха».

Михаил Державин в костюме Скалозуба спустился на первый этаж и сказал Ольге Аросевой: «Быстро уходите из театра, вас Плучек зовет на сцену». Ольга Аросева вспоминала о том драматичном моменте: «Я выбежала из театра, Татьяна Ивановна тут же выбежала за мной, ругая Плучека: «Я пойду, я скажу ему все»... Я ее удерживала, увезла домой, хотя та требовала, чтобы я ее отвезла к Марку. После всего случившегося я не ходила неделю в театр. Плучек вызвал меня и сказал, что назначает меня на ее роль в «Горе». «Это неправильно, — сказала я, — если Пельтцер уйдет, это будет большая потеря для театра. Опомнитесь оба». Но они не опомнились. Она ушла к Марку, а я стала играть ее роли».

Татьяна Ивановна на Аросеву не обиделась. Аросева рассказывала: «Для нее вопрос ухода был решен раньше и нужен был повод. По сути, она конфликт и спровоцировала. Но Татьяна Ивановна себя никогда не сдерживала, говорила, что думает. И никогда не делала исподтишка, назло». В момент перехода из одного театра в другой Пельтцер было 73 года и можно только поразиться ее отчаянному поступку. Но те, кто знал ее, — не удивлялись: всегда веселая и неунывающая Пельтцер умела принимать неожиданные решения, а молодые актеры - не замечать ее возраста. Когда Марк Захаров пригласил Леонида Броневого в Ленком, тот поначалу удивился: «Как я буду выглядеть рядом с комсомольцами?» Но, подумав, сказал: «А с другой стороны, у вас же там служит вечная пионерка Татьяна Пельтцер! Рядом с ней я за октябренка сойду».

Продолжение следует...

chtoby-pomnili.livejournal.com

Амурные тайны Татьяны Пельтцер

После гибели на фронте милого друга и неудачных отношений с женатым коллегой актриса довольствовалась лишь курортными романчиками

Безграничная народная любовь пришла к Татьяне ПЕЛЬТЦЕР, когда ей было за 50. До этого актриса мало снималась в кино, не раз ее признавали «профнепригодной». Татьяну Ивановну глубоко перепахал единственный в ее жизни брак с немцем Гансом ТЕЙБЛЕРОМ, который в середине 30-х увез артистку в Германию.

О судьбе Пельтцер до последнего времени было известно немного. Но не так давно в издательстве «АСТ» вышла интереснейшая книга Андрея Шляхова «Главная бабушка Советского Союза», где автор, пожалуй, впервые подробно рассказал о жизни Татьяны Ивановны. Например, читатели впервые узнают о ее первой любви, случившейся без малого сто лет назад - в 1921 году. Тогда Татьяна работала в разных театрах Нахичевани, Ейска и других городов.

Именно в Ейске 17-летняя девушка потеряла голову от коллеги- Александра Яковлева.

В книге Шляхов, описывая возлюбленного своей героини как «высокого статного белокурого красавца», пишет (курсив далее по тексту - цитаты из «Главной бабушки…»):

«Яковлев на четыре года старше Тани. Сценический опыт у него был не такой большой, но вот жизненный… Яковлев воевал в Первой конной Буденного. Он был единственным участником Гражданской войны в передвижной труппе театра и невероятно гордился как своим героическим прошлым, так и своей ловкостью... Роман был бурным и, как все бурные романы, длился недолго».

Татьяна ПЕЛЬТЦЕР

 Секретная операция

 После переезда в Москву Пельтцер приняли в труппу театра МГСПС (ныне Театр имени Моссовета). Но исключили с формулировкой «за профнепригодность». И уникальная артистка была вынуждена устроиться руководителем драмкружка при карандашной фабрике!

Внимания девушки тогда пытались добиться многие фабричные работяги, но ни с одним из них длительные отношения не сложились. Таня мечтала о кавалере с глубоким внутренним миром.

На демонстрации 7 ноября 1926 года Пельтцер познакомилась с немецким коммунистом Гансом Тейблером, приехавшим учиться в Москву в школу Коминтерна.

«Школа готовила нелегалов для работы за рубежом, но поначалу Ганс представился Татьяне философом, изучающим марксизм. О том, кто он есть на самом деле, Татьяна узнала перед свадьбой. «Это надо же такому случиться, чтобы в центре Москвы на демонстрации немец встретился с немкой!» - удивлялся Ганс».

По отцу Пельтцер действительно была немкой (правда, ее папа давно обрусел и стал самым настоящим русским актером, выпестовав талант дочери). Ровно через год после знакомства - на десятую годовщину победы революции - молодые люди расписались, а спустя еще некоторое время переехали в Берлин.

А до этого московские врачи поставили Тане печальный диагноз - «бесплодие». Она не опускала руки и в надежде родить малыша пробилась на прием к знаменитому в те годы профессору Малиновскому, считавшемуся лучшим специалистам по этому делу. Но и тот не смог помочь. Впрочем, суженый Татьяны не сильно грустил, что потомства у них не предвидится. И даже обидел ее случайно брошенной фразой: «Наверное, так будет лучше».

«Татьяна умела печатать на машинке. Поэтому еще в Москве они с Гансом договорились, что она станет работать машинисткой в советском торгпредстве в Берлине. Туда брали далеко не всех: работа считалась очень ответственной и была связана с секретными документами, но Ганс пользовался определенным весом... Берлин оказался совсем не таким, как виделось из Москвы, и работа оказалась совсем не такой, как ожидала Татьяна. Атмосфера в постпредстве была невероятно напряженной. Все друг друга подозревали, начальство постоянно твердило о бдительности, на выходе Татьяну через день обыскивали, проверяя, не выносит ли она какого-нибудь документа...»

Татьяне с Гансом дышалось нелегко

Увы, дома Пельтцер тоже ждало недопонимание. Они с мужем вдруг стали отдаляться. Особенно Татьяну обидело, когда муж промолчал во время ее жаркого спора с торгпредской немкой Элеонорой, дочерью знаменитого коммуниста Вильгельма Пика, которая в присутствии девушки из СССР заявила, что не видит разницы между актрисами и проститутками. Несмотря на это, Пельтцер в душе оправдывала мужа:

«Она убеждала себя, что надо потерпеть. Но рано или поздно любая чаша терпения переполняется. Последней каплей стала роль Инги в одноименной пьесе драматурга Анатолия Глебова, которую предложил Татьяне немецкий режиссер (и коммунист) Эрвин Пискатор».

Татьяна заявила, что ради сцены уходит из торгпредства. Муж запротестовал. Тогда она стала настаивать на разводе.

«Ганс заявил, что развод возможен лишь в одном случае - чтобы на него не упало ни малейшей тени... Татьяна предложила Гансу вариант, который полностью его устроил: легкомысленная жена изменяет своему вечно занятому работой мужу, и это становится поводом для развода... Объект для «измены» у Татьяны был. Один из командированных на учебу советских инженеров буквально не давал ей проходу: дарил цветы и конфеты, настойчиво приглашал на свидание. Всего и делов-то - разок уйти с работы под руку с новым кавалером, а спустя пару дней поведать «по секрету» посольским сплетницам о своей невероятной любви… Единственную в своей жизни «секретную операцию» Татьяна Пельтцер провернула блестяще. Развод оформили в советском консульстве в Берлине. Татьяна сразу же выехала в Москву».

Приезжая в СССС, Тейблер приглашал свою бывшую в рестораны и рассказывал о новой жизни - молодой супруге, детишках, работе.

«Татьяну эти встречи немного тяготили, но она считала невежливым уклоняться от них. Недолгое замужество, впоследствии казавшееся наваждением, оставило в душе Татьяны Пельтцер глубокий след. Она разочаровалась… в любви. Переболела так сильно, что получила иммунитет.»...

В книге Андрея ШЛЯХОВА приведены потрясающие подробности, проливающие свет на загадки биографии актрисы

Поминальная молитва

К началу Великой Отечественной Пельтцер служила в Московском театре миниатюр, с которым и уехала в эвакуацию в столицу Киргизии. Туда же прислали курсантов Одесской военно-авиационной школы и их преподавателей. С одним из инструкторов, майором Андреем Мельником, у актрисы завязались отношения.

« В инструкторы Мельник попал из-за своей левой руки, подвижность пальцев которой была ограничена после ранения, полученного в Испании в 1937 году. Он постоянно разрабатывал пальцы - ходил с резиновым мячиком в руке - и в начале 1943-го добился того, чтобы его направили на фронт, где он вскоре погиб».

Через два года после окончания войны Пельтцер устроилась в московский Театр сатиры, где прослужила 30 лет. Начало работы в прославленной труппе ознаменовалось романом с женатым коллегой Иваном Бодровым.

«Бодров - сценический псевдоним. Настоящая его фамилия - Иванов. Внешность у Бодрова была простая, как тогда говорили, «рабоче-крестьянская»: крепкий плечистый мужчина с приятным открытым лицом. Женщинам он нравился…Роман между Бодровым и Татьяной Пельтцер длился до середины пятидесятых. Расстались они, как это принято говорить, друзьями».

После этого, утверждает Шляхов, стареющая актриса, возраст которой стремительно подбирался к пенсионному, больше не утруждала себя длительными отношениями с мужчинами. А довольствовалась небольшими, но яркими интрижками во время отпуска.

«Курортные романы были практически непременной составляющей ее отдыха. Знакомые посмеивались над тем, какой таинственностью окружала свои лямуры Татьяна Ивановна, но для нее таинственность была составной частью любовной игры, добавляла романтики».

В последние годы жизни Татьяна Ивановна, которая уже работала в «Ленкоме», стала терять память. У нее вдруг развились подозрительность и мания преследования. Из-за этого ее поместили в психиатрическую клинику.

После лечения народная артистка вернулась на сцену. Специально для нее Марк Захаров поставил проникновенную «Поминальную молитву». Актриса с трудом передвигалась по сцене и не могла запомнить текст, но на подмостках ее трогательно поддерживал любимчик Александр Абдулов. Наблюдая за этим дуэтом, зрители не могли сдержать слез.

www.eg.ru


Смотрите также