Степашин сергей вадимович биография


Сергей Степашин

Сергей Вадимович Степашин – государственный деятель, бывший министр юстиции РФ (1997-1998), министр МВД РФ (1998-1999), председатель Счетной Палаты (2000-2013), председатель Императорского Православного Палестинского Общества, председатель наблюдательного совета госкорпорации «Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства».

Детство и юность

Сергей родился 2 марта 1952 года в китайском городе Порт-Артуре в семье советского офицера военно-морского флота и врача психиатрической клиники. В 1955 году отца перевели с военной базы в Тихом океане в Ленинград.

Сергей Степашин в детстве

После окончания общеобразовательной школы в 1969 году Сергей поступил в Высшее политическое училище МВД СССР. С 1973 на протяжении 19 лет служил в специальных войсках МВД. В 1977 году поступил в Военно-политическую академию им. Ленина, где в 1986 году окончил также аспирантуру и получил звание кандидата исторических наук, защитив диссертацию «Партийное руководство противопожарными формированиями Ленинграда в годы Великой Отечественной войны».

Сергей Степашин с родителями и бабушкой

В 1980 году Сергей Вадимович устроился преподавателем в Высшее политучилище Ленинграда, где проработал вплоть до 1992 года. Начиная со второй половины 80-х годов в составе внутренних войск МВД регулярно выезжал в командировки на Северный Кавказ, в Армению, Фергану, Сухум, Баку. В 1991 году принят на службу начальником Управления АФБ РСФСР по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Политика

С 1990 года началась политическая биография Сергея Степашина. Военный был избран на службу народным депутатом РСФСР. В Верховном Совете Сергей Вадимович возглавил Комитет по делам инвалидов, ветеранов ВОВ и труда, военнослужащих и их семей. Через год стал руководителем Комитета безопасности Верховного Совета России. Степашин вошел в Президиум ВС России, возглавил совет по расследованию деятельности ГКЧП.

Сергей Степашин в форме

С 1992 года Степашина назначают замминистром по вопросам безопасности РФ по Ленинградской области, через год политик занимает пост замминистра данного подразделения по РФ. С 1993 году Сергей Вадимович работает в ФС контрразведки первым заместителем руководителя, а затем директором ФСБ. В 1995 берет под свое руководство административный департамент правительства России.

Сергей Степашин и Борис Ельцин

В 1997 году Сергея Степашина назначают министром юстиции России, в 1998 году – главой МВД. С 1999 года выполняет обязанности первого зампреда правительства РФ, а затем и премьер-министра. В мае 1999 года после отставки кабинета Евгения Примакова на три месяца получает должность председателя правительства. В декабре 1999 года приступает к депутатским обязанностям от фракции «Яблоко», возглавляет в Госдуме антикоррупционный комитет.

С 2000 года выполнял обязанности председателя Счетной палаты РФ, где с самого начала деятельности приступил к реструктуризации и оптимизации ведомства. Счетная палата при Степашине взаимодействует с ФСБ, МВД, Генеральной прокуратурой и налоговой. Сергей Вадимович выстраивал единую ведомственную вертикаль подотчетности.

Сергей Степашин в 1999 году

Одним из первых дел СП стало расследование финансовой деятельности руководства «Газпрома» в лице Рема Вяхирева, после чего тот вынужден был уволиться. Проверки прошли также по министерствам и по регионам. В результате выявленных нарушений были смещены министр Николай Аксененко и глава Якутии.

В 2002 году на три года Степашин заступил на пост руководителя ЕВРОСАИ. В этом же году Сергей Вадимович пытается вывести Счетную палату на международный уровень, заручившись поддержкой швейцарской прокуратуры в деле о пропавшем накануне кризиса 1998 года кредите от МВФ в размере $ 4,8 млрд.

Сергей Степашин и Владимир Путин

Но президент В. Путин отвергает инициативу председателя СП и прекращает расследование громкого дела. Сергей Вадимович, разобравшись в деле, объясняет недоразумение проведением сделки на территории США, что первоначально было не учтено российской Счетной палатой.

В 2005 году Сергей Степашин избирается на новый срок председателя Счетной палаты. В 2007 году разгорается внутриведомственный скандал по факту обнаружения взяточничества руководителями подведомственных департаментов СП Василием Корягиным, Сергеем Климантовым и Сергеем Дубовицким. Была доказана причастность этих лиц к получению взятки в особо крупных размерах.

Политик Сергей Степашин

В том же году было заведено дело на сотрудников Счетной палаты Зарину Фарниеву и Юрия Гайдукова, которым вменялось превышение должностных полномочий и незаконное получение денежного вознаграждения в размере € 7 млн. Оба фигуранта были освобождены из-под стражи под залог.

В 2008 году Сергей Степашин после проверки бывшего президента «Транснефти» Семена Вайнштока вскрыл нецелевое применение $ 4 млрд. В том же году Сергей Степашин сам засветился в деле о пропаже $ 150 млн, которые были вложены организацией «Связь-банк» в компанию Eclipse Aviation, после чего предприятие объявило о банкротстве без возврата займа.

Председатель Счетной палаты Сергей Степашин

При содействии Сергея Степашина было создано некоммерческое предприятие «Российский благотворительный фонд имени великой княгини Елизаветы Федоровны». Государственный деятель с 2007 года занимает пост председателя «Императорского Православного Палестинского Общества».

Благодаря стараниям Сергея Вадимовича в 2011 году ИППО заручилось поддержкой администрации президента РФ в сфере облагораживания Сергиевского подворья в центре Иерусалима. В целях освещения деятельности Фонда Елизаветы и Императорского Общества были созданы официальные сайты для каждого из них.

В 2013 году на посту председателя Счетной палаты Сергея Степашина сменила Татьяна Голикова. В январе 2014 года Сергея Вадимовича назначают руководителем наблюдательного совета Фонда содействия реформированию ЖКХ при Минстрое. В компетенцию фонда входит внедрение энергосберегающих технологий в систему ЖКХ, освещение вопросов переселения граждан из ветхого жилья, контроль за проведением капитального ремонта, улучшение инвестиционного фона в системе ЖКХ.

Личная жизнь

Сергей Степашин женат на Тамаре Владимировне Степашиной. Супруга государственного деятеля занимается банковским делом, ей принадлежал пятипроцентный пакет акций «Промстройбанка» на сумму $ 30 млн, который в 2005 году перешел в руки владельцев ВТБ. Тамара Степашина, в свою очередь, получила должность старшего вице-президента банка ВТБ. Жена Сергея Степашина также владела контрольными пакетами акций предприятий ООО «Норд-Сервис Со» и ООО «РусЭкономИнвест».

Сергей Степашин с женой

Сын Сергея Степашина Владимир родился в 1975 году, в 1998 году окончил Финансовый институт Санкт-Петербурга. Владимир руководит семейным бизнесом – корпорациями «РусЭкономИнвест», «Недвижимость СВ», «Проект ВС», «Недвижимость СТ», финансирует агрохолдинг ОАО «Парнас-М». У Владимира Степашина подрастает дочь.

Сергей Степашин сейчас

Сейчас Сергей Степашин большое внимание уделяет общественной деятельности. Фото политика появляются в СМИ в связи с работой Российского книжного союза, Императорского Православного Палестинского Общества и Благотворительного фонда Елизаветы Федоровны.

Сергей Степашин в 2017 году

Сергей Вадимович занимается вопросами возвращения России Александровского подворья в Иерусалиме. В 2017 году ИППО столкнулось с претензией Украины на территорию подворья.

Достижения

  • Орден Мужества - 1998
  • Императорский Военный Орден Святителя Николая Чудотворца - 2002
  • Орден преподобного Серафима Саровского - 2006
  • Почетная грамота Правительства Российской Федерации - 2006
  • Почетный доктор Дипломатической академии МИД России - 2011
  • Императорский орден Святой Анны - 2012
  • Орден Славы и Чести I степени - 2012
  • Орден «За заслуги перед Отечеством» - 2012
  • Орден Александра Невского - 2014
  • Орден Почета - 2017
  • Медаль Столыпина П. А. - 2017
  • Орден святого благоверного князя Даниила Московского - 2017
Page 2
военачальник Валерий Герасимов общественный деятель, государственный деятель Николай Булакин экономист, политик Евгений Бушмин террорист, участник Порохового заговора против английского короля Гай Фокс революционер, военный и политический деятель Григорий Котовский политик, 47-й Вице-президент США Джо Байден дипломат, посол Сергей Кирпиченко государственный и политический деятель Сергей Неверов королева Англии, Ирландии и Испании Мария Тюдор политик, депутат Андрей Метельский общественный и политический деятель Валерия Касамара юрист, политик, премьер-министр Украины Алексей Гончарук политический и общественный деятель Руслан Аушев государственный деятель, бизнесмен Максим Ликсутов политик, бизнесмен, общественный деятель Ренато Усатый политик, министр Улоф Пальме политик, общественный деятель Ирина Фарион политик, Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков

24smi.org

Сергей Степашин биография, фото, личная жизнь 2019

Сергей Степашин появился на свет весной 1952 в Порт-Артуре, где в то время располагалась военная база СССР – его отец служил на Тихоокеанском флоте. Однако вскоре, после расформирования базы в 1955 году, семья переехала в Ленинград. После окончания школы и обучения в Высшем политучилище Министерства внутренних дел будущий политик проходил службу в специальных войсках МВД. В 1977 году он принял решение продолжить обучение в Военно-политической академии им. Ленина, а через 6 лет там же стал аспирантом.

В течение 12 лет, с 1980 по 1992 год, Сергей работал в качестве преподавателя в хорошо знакомом со времён юности учреждении - Ленинградском Высшем политучилище. Кроме того, будучи служащим внутренних войск МВД, он неоднократно принимал участие в миротворческих операциях в неспокойных регионах Союза - Нагорном Карабахе, Фергане и многих других.

Первые шаги по политической лестнице Сергей Степашин предпринял ещё во время существования СССР: 8 марта 1990 года он стал нардепом РСФСР от одного из округов Ленинграда. Карьера Сергея Вадимовича развивалась более чем стремительно – в 1991 он занимал пост руководителя Комитета РСФСР (впоследствии – РФ) по обороне. Практически до момента распада Союза Степашин оставался членом КПСС, отказавшись от партийного билета только в августе девяносто первого. Это не помешало ему ещё в декабре 1990 стать вместе с Д. Волконоговым и С. Шахраем одним из сопредседателей проельцинской фракции «Левый центр». В то время «Левый центр», под знаменем которого объединилось значительное количество депутатов, стал серьезной политической силой в парламенте. В дни путча 1991 года Сергей присутствовал в Белом доме, а непосредственно в момент штурма здания принимал участие в оказании сопротивления протестующим.

После неудачной попытки госпереворота Сергей Степашин получил назначение на должность руководителя группы, занимавшейся расследованием деятельности участников восстания. После этого политик получил назначение на должность заместителя министра безопасности. Деятельность Степашина на этом посту запомнилась раскрытием ряда громких дел, связанных с теневой экономикой и оргпреступностью, процветавшей тогда в стране.

Во время Чеченских конфликтов Степашин активно пытался урегулировать ситуацию в «горячей точке». В декабре 1994 года получил назначение на должность руководителя контрразведки по кавказскому региону. Деятельностью вверенной ему структуры Степашин руководил непосредственно из полевого штаба в Моздоке. С 1997 года Сергей Вадимович стал бессменным членом комиссии по решению чеченского конфликта, проявив себя в качестве опытного специалиста по урегулированию подобных вопросов. С конца 90-х Сергей Степашин занимал самые разнообразные должности в правительстве. В июле 1997 года указом президента России Бориса Ельцина Степашин был назначен министром юстиции России, а меньше, чем через год он получил место начальника МВД в правительстве Сергея Кириенко. При этом даже после отставки кабинета Кириенко остался на прежней должности исполняющим обязанности. Во вновь сформированном кабинете министров Евгения Примакова Сергей Степашин был восстановлен в должности министра внутренних дел.

В марте 1999 года Сергей Степашин появился во всех газетах в связи с громким заявлением по поводу генерала Шпигуна, без вести пропавшего в Чечне. Степашин заявил, что дает слово офицера: Шпигуна освободят, а виновные понесут наказание. Тем не менее, Шпигуна, несмотря на данное Степашиным обещание, так и не удалось спасти. Тело генерала было найдено через год, в марте двухтысячного.

В мае 1999 года правительство Евгения Примакова было отправлено в отставку указом Президента, по указанию Бориса Ельцина назначил новым председателем правительства Сергея Степашина. Вскоре, однако, Степашин повторил судьбу своих предшественников: его кабинет был отстранен от управления страной в полном составе девятого августа. В апреле двухтысячного года Сергей Вадимович по итогам голосования в Государственной Думе был назначен руководителем Счетной палаты России. В этой должности Степашин пробыл рекордный для российского политика срок: более тринадцати лет до тех пор, пока в сентябре 2013 года преемником Сергея на этой должности стала Татьяна Голикова.

После назначения на должность Степашин выступил с рядом инициатив, направленных на обеспечение финансовой независимости ведомства. В 2002 году Степашин вновь засветился в прессе благодаря заявлению о том, что вещание радио «Свобода» необходимо запретить в России или, как минимум, в Чечне. При этом Степашин отметил, что его слова стоит расценивать, как мнение гражданина России, а не официальную позицию председателя Счетной палаты.

В 1986 году Сергей Степашин защитил кандидатскую диссертацию на соискание звания кандидат исторических наук. В 1994 году стал доктором юридических наук. Тема докторской диссертации Сергея Степашина – «Теоретические и правовые аспекты обеспечения госбезопасности России». Имеет звание доцента. Сергей Степашин хорошо знает английский язык, что позволяет ему в первоисточнике читать английскую и американскую литературу, кроме того обладает классическим хобби русского интеллектуала – увлекается театром и старается не пропускать новых спектаклей. В детстве Сергей, как и большая часть советских подростков, увлечённо играл в футбол и шахматы. Сейчас спорт - часть его работы, ведь Степашин кроме всего прочего является председателем совета уважаемого спортивного сообщества «Динамо». По словам соратников, он, хорошо понимая процессы, происходящие в современном футболе, принимал ключевые решения для развития российского спорта.

Личная жизнь Степашина не даёт поводов для жёлтой прессы. Он много лет женат на работнице банка Тамаре Владимировне Степашиной. Летом 1999 года Тамара Степашина стала заместителем председателя правления ПСБ. В 1976 году у пары родился сын Владимир. Он выбрал профессию финансиста, окончив Экономический институт в Санкт-Петербурге.

uznayvse.ru

Сергей Степашин: Я сказал охране – стреляйте мне в затылок сразу

«Не так сели!» – однажды Борис Ельцин обратил внимание, что министр внутренних дел и первый вице-премьер Сергей Степашин сидит «не по чину», и заставил того пересесть ближе. Фраза тут же стала крылатой, а на Степашина стали смотреть как на преемника президента. Пока не появился Владимир Путин. Сергей Степашин в президентское кресло так и не сел, но остался в большой политике. Многие даже не представляют, насколько. Судя по всему, рамки его полномочий гораздо шире обязанностей председателя Императорского православного палестинского общества, которое он возглавляет сейчас.

Что Сергей Степашин делает в Сирии, как, сидя с Клинтоном на лавочке, он убедил американского президента списать долг России в 34 миллиарда долларов, кого генерал спас в Чечне, а кого нет, и можно ли остаться верующим христианином и принципиальным человеком во власти – бывший глава Счетной палаты рассказал «Правмиру» многое о себе и своей жизни.

«Мы первыми назвали события в Сирии геноцидом против христиан»

– Когда вы начали заниматься Сирией, вас обвинили в том, что вы лезете не в свое дело. Почему вы считаете, что это дело ваше?

– Меня, во-первых, никто не обвинял, это был разговор в стенах нашего общества. Ни Патриарх, ни МИД, ни администрация президента меня в этом не обвиняли. Наше, потому что мы – Императорское православное палестинское общество. А Сирия, как и Византия – это одна из ветвей родины христианства на Руси. В Маалуле (город в Сирии, где говорят на арамейском. – Прим. ред.) вообще христианский язык, точнее язык Иисуса Христа, сегодня жив. Это единственное место.

Во-вторых, тема защиты христианства касается не только Палестины. У нас многие путают биографию и географию. Палестинское общество территориально охватывает все земли, которые входили в понятие «Святая Земля». В первую очередь – это, кстати, Сирия, Палестина, Израиль, Иордания. Поэтому, когда мы начали эту работу, я встречался с Асадом, это было уже больше четырех лет назад, и с представителями Антиохийского Патриарха. С которым, кстати, недавно встречался Владимир Владимирович. Почему-то никто не говорит, что это не его дело. Нет, это наше дело, сегодня это все прекрасно понимают. А стоять в стороне, размышлять, рассуждать, пописывать статейки – пускай этим занимаются другие.

– В чем заключается ваше дело?

– Мы первыми в нашей стране отправили 14 гуманитарных грузов тогда по линии МЧС. Кстати, собирал их весь народ, почти на 2 миллиона евро, как мы подсчитали, без бюджетной копейки. Это защита интересов сирийского народа и христиан в Организации Объединенных Наций и других международных организациях. У нас есть Центр защиты христианства, это постоянно действующая площадка, уже признанная, кстати, международным сообществом. Мы вместе с Сергеем Лавровым впервые провели конференцию в Организации Объединенных Наций, это было 2 года назад, тема так и называлась – «Защита христианства на Ближнем Востоке».

Плюс медицинский центр в Алеппо, плюс строительство в следующем году школы, земля нам уже выделена в Дамаске. Вы знаете, этим же занималось наше общество еще при царе-батюшке. При царе Россия построила до 1 августа 1914 года, до начала Первой мировой войны, порядка 100 с лишним школ на Ближнем Востоке, в Палестине тогда это называлось. Из них более 80 – собственно в Сирии. Так что, опять же, мы ничего нового здесь не придумываем. Мы этим занимались, занимаемся и будем заниматься.

– А в современных условиях что это значит? Насколько нужна русскоязычная школа в Дамаске?

– А вы съездите и спросите у них, они вам ответят сразу. Асад своим решением русский язык 2 года назад объявил главным иностранным языком. Не английский, а русский. У нас огромное количество сирийцев, ливанцев, иорданцев, палестинцев учились в советских вузах. Там очень много людей, особенно женщин, которые вышли замуж за сирийцев и живут и работают в Сирии, говорят на русском языке. Поэтому понятие «русский язык» – это не просто, знаете, мода, это нужно еще и для жизни.

Русская школа – это не только русский язык, это наша история, это наша культура. Почему там работают американские, – Бог мой, где Америка, – японские, китайские, итальянские, немецкие школы. Россия всегда была на Ближнем Востоке, мы туда и возвращаемся.

– Мы видим в интернете и по телевидению ужасающие кадры растерзанных христиан, есть какое-то у вас решение этого вопроса, помимо школы и гуманитарной программы?

– Вместе с Министерством иностранных дел сейчас активно работает и РПЦ в этом плане. Мы просто должны людям показать и рассказать, что там происходит на самом деле. Давайте откровенно говорить, что 4-5 лет назад на Асаде поставили крест. У меня как раз поездка была, собиралось эвакуироваться наше посольство, на всякий случай, из Дамаска. Тогда часть граждан, в нашей стране в меньшей степени, в других в большей, считала, что воюют там между собой, есть некая демократическая оппозиция. Как у нас в 94-м году, когда я воевал в Чечне, Робин Гудами наши СМИ называли Басаева и эту банду. Мы сумели показать правду.

По сути дела, сейчас формируется новая Белая книга, и сегодня даже американцы, с которыми у нас не очень хорошие отношения, вынуждены были признать роль России в уничтожении ИГИЛ (организация, запрещенная в РФ. – Прим. ред.). И ведь я знаю, что я говорю. Готовился по сути дела второй трибунал против России и против Асада за то, что мы поддерживаем кровавый режим Асада, а ИГИЛ – это борцы за демократию.

Вы помните, кто поддержал Ирак, вы помните, как смеялась и радовалась Хиллари Клинтон, когда ей показали фотографию истерзанного Муаммара Каддафи, они за демократию свою боролись.

А теперь еще и надавала им как следует, силами ракетно-космических сил, слава Богу. Военная составляющая сегодня практически завершилась в Сирии. Я считаю, что это вообще одна из главных побед моей страны после развала Советского Союза.

– Вообще, мы сейчас ушли в политику.

– Это не политика – это жизнь.

– Хорошо – это жизнь, и в этой жизни люди умирали и продолжают умирать.

– Сейчас в меньшей степени. Сейчас намного меньше, ну что вы. Сравните, что было год, два, три назад. ИГИЛ практически прекратил свое существование. Этих массовых убийств, захватов, помните, как сжигали людей, ужас, что творилось на самом деле, сегодня это прекратилось.

– Можете рассказать о людях, с которыми вы там встречаетесь? Я знаю, что есть такая монахиня, Мама Сирии, с которой вы хорошо знакомы…

– Я знаю там многих людей, начиная с президента Асада, естественно, правительство, чиновников. Что касается матушки, то это святой человек, смелый и отважный, в отличие от так называемых Белых касок (гуманитарная организация «Сирийская гражданская оборона». – Прим. ред.), которые просто-напросто подыгрывали террористам. Она, конечно, спасла десятки людей, в том числе сестер, которые были захвачены в Маалуле. Она возит огромное количество гуманитарных грузов, самое главное – она не боится говорить правду. В Европе, а если брать ООН, то это в Америке, она говорит, и ее слышат, ее слушают. Потрясающий человек! Матушка, кстати, представлена 4 года назад к Нобелевской премии, но, увы, выбор пал не на нее.

Сергей Степашин и монахиня Агнесс Мариам дель Круа (Ас-Салиб). Фото: ippo.ru

Католическая монахиня Агнесс Мариам дель Круа (Ас-Салиб). Настоятельница монастыря Святого Иакова. Собирает документальные свидетельства кровавых событий в зоне сирийского конфликта. Вела переговоры о прекращении огня, доставляла гуманитарную помощь, не раз рисковала своей жизнью во имя спасения других.

У меня прекрасные отношения с муфтием Сирии. У него, кстати, погиб сын, и он попросил не казнить тех, кто его убил. Почти как Елизавета Федоровна просила простить убийц ее мужа. Муфтий – смелый и отважный человек, я ему даже командирские часы там подарил. Он мотается везде, особенно когда была война, я помню, 4 года назад, не боится бывать там, где только спецназ может побывать.

Таких очень много. Мне очень понравилась школа, где мы бывали, ее курирует, кстати, супруга Асада, она много вложила туда своих средств. Это тоже показатель. Я вспоминаю, когда приехал из Дамаска, когда активная фаза боевых действий началась, я вложил тогда в свой доклад одну главную мысль, что, по-моему, президента и тронуло, в хорошем смысле слова. Асад мне сказал следующее: передать Владимиру Владимировичу, что я не Янукович, и никуда из Дамаска не убегу и не уйду, я был и буду здесь со своим сирийским народом. Вы знаете, тогда так ведь шаталось, в Йемене сейчас же убили Салеха, бывшего президента. Там не то что убили бы, там ничего бы не осталось, потому что ИГИЛ – вы знаете, что это такое, это не хуситы йеменские – это в тысячу раз хуже.

«В Переделкино мы посидели с Патриархом Алексием по-русски»

– Что самое важное произошло за 10 лет, за то время, что вы возглавляете Императорское православное общество?

– То, о чем мы сейчас с вами говорили, это совершенно новая страница деятельности ИППО, раньше этого просто не было. И необходимости в этом не было. Это наш голос в защиту христианства, это больше, чем уставные задачи нашего общества. Второе – это возвращение утерянных объектов Святой Земли, проданных за бесценок Хрущевым в рамках так называемой «апельсиновой сделки» в 64-м году.

Здесь же можно говорить о строительстве русских школ. Мы построили русскую школу на 500 мальчиков в Вифлееме, там же культурный парк, культурный центр ИППО в Вифлееме, рядом большой центр, который Владимир Владимирович построил, там улица Путина, кстати. В Иерихоне – это культурно-парковая зона, где растет удивительное дерево Закхея, мы его вылечили, смоковница, единственный живой свидетель Иисуса Христа. На него взобрался мытарь Закхей, когда увидел Иисуса Христа, и оно живо. Когда мы начали его лечить, ему больше 2000 лет, наши ученые приезжали, специалисты, никто не верил, что оно оживет. Оно не только ожило, но дает плоды.

Мы восстановили паломнический центр, он называется «Святая Земля», и сегодня активно уже направляем паломнические группы. Это не просто туризм. Есть сейчас понятие, оно мне не очень нравится, «религиозный туризм». Либо туризм, либо паломничество, середочка не очень подходит. Это паломнические группы, они вместе с нашими специалистами посещают исторические места в Израиле, в Палестине. До этого в основном люди приезжали в Иерусалим и Вифлеем, всё. Как правило, сходили к Гробу Господню, прошли мимо ларьков, такая почти коммерческая часть, честное слово, вроде модно. Сейчас серьезный маршрут, с серьезной историей изучения. Есть, кстати, что показать не только в Иерусалиме, это и Палестина, Иерихон и другие города.

– Как вы стали руководителем такого общества?

– Достаточно случайно. Когда я возглавлял Счетную палату… Да даже еще до Счетной палаты… Бабушка у меня была очень глубоко верующей, сам я был крещен, да и в церковь мы ходили иногда в Ленинграде тогда еще, праздники отмечали, ну не равнодушен был. И когда сначала стал директором ФСБ, кто знает Лубянку, ну кто ее не знает, – там есть небольшой храм, он и раньше там стоял, в том месте, где Крючков построил второе здание КГБ Советского Союза. Когда я стал директором, мы приняли решение, согласовали с Алексием, и сейчас там стоит храм.

То же самое было, когда я стал министром внутренних дел. Рядом с МВД на Житной, видели тоже, стоит храм, это ваш покорный слуга. В Счетной палате мы уже открывали вместе с Патриархом Кириллом, тоже наш храм Сергия Радонежского. Плюс, конечно, Спасо-Преображенский монастырь – это наша главная заслуга в Муроме. В том месте, где родился Илья Муромец, оттуда он пошел на Киев, часть мощей мы, кстати, тогда успели привезти из Киево-Печерской лавры.

– Орден за это дали или почетного гражданина?

– Почетного гражданина. Орден мне за это не давали, слава Богу, без орденов обойдемся. Я к чему это все рассказываю, Алексий прекрасно знал и видел… Тем более мы с ним лично познакомились еще в Ленинграде, когда он был митрополитом. Это был еще Советский Союз, кстати. Один наш общий товарищ меня с ним познакомил.

– А как это было?

– Пускай это останется за кадром.

– Вы помните вообще день, как эта встреча произошла?

– Помню, но рассказывать не буду.

Все три человека, которых я очень близко знал. Они даже как-то похожи, если в один ряд поставить: мудростью, глазами, мыслями.

Так вот, я к чему это все рассказываю. Когда пришло время укреплять ИППО, как решил Алексий, сначала мне позвонил тогда министр иностранных дел, уже Сергей Лавров был, с которым мы дружны. Сказал: «Серега, подумай». Я говорю: «Да ну, кончай, мне заниматься нечем, я председатель Счетной палаты, консультация юристов, «Динамо» бедолажное футбольное, я измучился с ним». И затем позвонил Патриарх Алексий, просил заехать и поговорить. В Переделкино мы посидели немного по-русски, и он говорит: знаю, от министра к вам поступило такое предложение. Я отвечаю: Ваше Святейшество, ну времени нет. «Я вас попрошу, посмотрите, вы же много делаете». Отказать я не мог, так меня и избрали, меня не назначают, а избирают.

– Вы являетесь главой очень разных объединений, опишите ваш типичный день.

– Отличается только тем, что если раньше я занимался спортом вечером, что, в общем-то, не очень полезно, потому что плохо засыпаешь, то сейчас я это делаю с восьми до полдесятого, полтора часа. А потом фонд ЖКХ, где я возглавляю наблюдательный совет, занимаюсь переселением из аварийного жилья, ИППО, книжный союз, АЮР (Ассоциация юристов России. – Прим. ред.). Я член совета директоров РЖД, возглавляю комитет по аудитам и рискам – это профессиональнейшая работа, железные дороги – это страна в стране, два миллиона человек, на всякий случай. Так что если брать по нагрузке, то она у меня намного больше, чем в Счетной палате.

Книжный союз, потому что книжки читаю по сей день, потому что я их люблю. Это была инициатива покойного Лесина (министр печати РФ в 1999-2004 годах. – Прим. ред.). Как только я ушел в отставку с поста премьер-министра, они все вспомнили, 200 лет Александру Сергеевичу Пушкину, я возглавлял тогда оргкомитет как премьер-министр, и вместо докладов я читал стихи. И в Михайловском и здесь. Они говорят: ну, слушай. Согласился, а чего отказываться, тем более Книжный союз, действительно интересная организация.

– А какие вы читали?

– Конечно, мое любимое «Первый друг – мой друг бесценный», я читал, естественно, в Михайловском.

– Можете прочитать?

Давайте первое четверостишие.

Мой первый друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный, Твой колокольчик огласил.

Молю святое провиденье: Да голос мой душе твоей Дарует то же утешенье, Да озарит он заточенье Лучом лицейских ясных дней!

«Есть люди, которым я руки не подам никогда»

– А какая встреча на высшем уровне вам больше всего запомнилась? Асад, Нетаньяху, Вселенский Патриарх, Папа Римский?

– Наверное, Клинтон все-таки, как ни странно, потому что я был тогда премьер-министр и мы почти на равных говорили. Они посчитали, что я будущий президент, относились ко мне с пиететом, это было в Кельне в 1999 году. Но встреча была сложная, очень тяжелая, потому что это был пик югославского кризиса, как мы его тогда называли.

Надо отдать должное, он мне тогда помог, мы списали 34 миллиарда долларов внешних долгов России, вот за это можно было, конечно, орден дать. Все-таки 34 миллиарда долларов, поверьте, это очень серьезно. А если наших брать, то первая встреча с Борисом Николаевичем – это было 8 мая 1990 года в Ленинграде.

Я только стал народным депутатом, он прилетел из Португалии или Испании, у него спина еще болела, так прихрамывал, встретился с нашей депутацией, народных депутатов, она называлась демократической и была немного отвязанной. А я единственный был в форме полковничьей, я только полковника получил. Когда ему начали говорить то, то, другое, он немножко растерялся. Вдруг увидел знакомое лицо с точки зрения формы, и он тогда меня заметил.

Обратился, спросил, кто такой, так мы с ним и познакомились. Он тогда был намного моложе, чем я сегодняшний, кстати. Вот, думаю, Господи, как время летит, я сегодня уже намного старше Ельцина, того, с кем встретился в 90-м году. Вы, наверное, не помните, еще молодая барышня, он был тогда еще очень красивый, яркий, высокий, в него влюбился весь Советский Союз, в Ельцина. Кстати, голосовали за него в Москве, дай Бог каждому, сейчас так не голосуют.

Сергей Степашин и Борис Ельцин

– И потом через какое-то время вы стали руководителем ФСК, а потом ФСБ.

– Сначала я стал руководителем комитета Верховного Совета по обороне и безопасности. Затем начальником питерского управления – 91-й год, почему ФСК-то (Федеральная служба контрразведки. – Прим. ред.), оно же не с дури получилось. Потом был замминистра безопасности, потом первым замом, потом уже директором ФСК.

– А вы сейчас рады тому, что это недолго продлилось?

– Не от меня это зависело, я вынужден был уйти после Буденновска, но я не собирался уходить, я считал, что я должен еще поработать, еще совершенно молодым человеком только пришел. Время было такое, динамичное, кто-то выходил к власти, кто-то пропадал из власти, кого-то власть портила, кого-то просто уничтожала даже физически, это жизнь.

Виктор Ерин. В 1992-1995 годах – министр внутренних дел Российской Федерации. Один из основных участников событий 1993 года. После захвата заложников в Буденновске освобожден указом Ельцина от должности министра с формулировкой «по собственной просьбе».

Министр внутренних дел РФ Виктор Ерин. 1993 год. Фото: РИА Новости

– Как вы оцениваете события в Буденновске, говорят, что вы единственный политик, который ушел после теракта в отставку, но там же был еще и Ерин…

– Нет, мы ушли вместе с Ериным, это неправда.

– Это было личное решение или вас попросили?

– Уходили мы втроем, все забыли, почему-то запомнился я. Может, потому, что Госдума проголосовала единственно против отставки из всех, кто был тогда в Буденновске – это Степашин. Сложилось впечатление, что я ушел сам и один. Нет, сразу после того, как ушел Басаев… хотя потери у нас были намного меньше, чем в «Норд-Осте», на всякий случай, коль вы эту тему подняли, у нас погибло в 3 раза меньше…

– Давайте тогда вспомним те дни.

– Не надо вспоминать, не хочу, не хочу. Был захват, все это известно. Басаев ушел, и мы не смогли его уничтожить. Кто-то струсил, кто-то не сработал, кто-то видел себя уже большим начальником, кто-то президентом, кто-то министром внутренних дел после Ерина. Нет, как только ушел Басаев, мы собрались с Виктором Федоровичем, Коля Егоров покойный тогда уже летел в Москву, у него обострился рак, тогдашний вице-премьер в тяжелом состоянии.

Как прилетели, позвонили Борис Николаевичу, заехали к нему, он сказал, это я буду решать. Затем был Совет безопасности, где я выступал с главным докладом. Сказал тогда, что так и так. Хотя к ФСК (Федеральная служба контрразведки, будущая ФСБ. – Прим. ред.) вопросов было меньше всего. У нас не было спецподразделений, «Альфа» нам не подчинялась, нас только-только шестой раз подряд Борис Николаевич кастрировал, прошу прощения, рожки да ножки остались.

Но в этой ситуации оправдываться, говорить, что я не мог, потому что ничего не было, – это было смешно. Я сказал, что полагаю необходимым уйти в отставку. Он спросил у Ерина: вы как? Он ответил: я так же считаю, это наше с Сергеем консолидированное мнение. Вот и всё, никакого подвига не было. В этой ситуации – как можно оставаться. Почему некоторые сегодняшние остаются – это на их совести.

– То есть тогда это для вас был конец всего, вы не знали, что вы будете министром юстиции?

– Нет, я ушел, и месяц был безвременья. Кстати, первый, кому я позвонил тогда и приехал в гости в Переделкино, был Алексий. Потом я уехал отдохнуть в Кисловодск, потом мне сказали, что я возглавлю академию ФСБ. Я доктор наук, профессор. Потом сказали, что с академией, наверное, не стоит, потому что тебя будет стесняться новый директор. Я сказал: да пошли вы к такой-то… Один из олигархов, моих друзей, предложил: иди ко мне вице-президентом, заработаешь за год столько, сколько ты за всю жизнь не заработаешь. Да как-то не по мне это.

И потом неожиданно заехал в гости Олег Сосковец, с которым мы дружим, говорит, что ты тут сидишь без работы. Я отвечаю: Олег, а какие предложения. Он, кстати, сам потом в такой ситуации оказался, но ему руку никто особо не протянул. Позвонил ЧВСу, ЧВС пригласил меня (Виктор Степанович Черномырдин, председатель правительства России в 1993-1998 годах. – Прим. ред.), который меня тоже прекрасно знал. Слушай, говорит, начальник департамента освобождается административного. Пойдешь? Ну а что, работать-то надо, тем более он курирует через правительство все силовые структуры, мне это понятно. Сергей, но это же такое понижение, с КГБ куда-то пойдешь. Я говорю, Владимир Степаныч… Вот так назначили.

А с Минюстом вообще интересная история. С Владимиром Владимировичем (Владимир Путин, президент России. – Прим. ред.) мы были еще знакомы по Ленинграду через Собчака, а потом, когда он приехал в Москву, часто очень встречались. Он мне летом позвонил, когда бывший министр юстиции Ковалев попался, помните, на истории банной, заехал, пойдем прогуляемся. Мы пошли прогуляться около Белого Дома, тогда не было заборов никаких, как сейчас. И говорит: вот так-то и так. Я в курсе, какая история. А если ты на министра юстиции? Я говорю: а с кем вопрос согласован? Вот, говорит, есть такое мнение. А он тогда начальник контрольного управления был, зам главы администрации президента. Я говорю: интересно, почему бы и нет. А как Виктор Степанович к этому отнесется? Ну, говорит, он тебя завтра пригласит и тебе скажет об этом. Спасибо. Вот так я стал министром юстиции, а дальше уже поехало.

– Если вернуться к Буденновску, это был первый крупный теракт на постсоветском пространстве, такой значительный, после были «Норд-Ост», Беслан… Должен кто-то был уйти в отставку, что вы об этом думаете?

– Вы знаете, палка о двух концах, на самом деле. Может, они и подавали. Я не спрашивал у Патрушева, подавал он в отставку или нет. Я думаю, что Владимир Путин – ведь он же определяет. Он мог подсказать – подавай в отставку, и все напишут заявления, как сейчас это делают губернаторы, причем с улыбкой на лице, счастливой такой. Шучу, конечно, что они счастливые.

Я думаю, что в этой ситуации президент был прав. Потому что вы же вспомните, какие года были, переходные, сложные, страна еще неуравновешенная, там оппозиция, Кавказ пылает и, если так одного за другим выщелкивать, работать не с кем будет, не на кого будет опираться.

И Путин поступил как хороший оперативник, будучи президентом. Он все-таки оперативный работник, Владимир Владимирович, партайгеноссе и вождь. Президент наш изнутри службу знает. Он прекрасно понимал: вышвырну одного, второго, третьего, четвертый вообще не пойдет никуда. С профессиональной точки зрения – это абсолютно правильно. Что касается морально-этической – это уже право выбора каждого человека, у нас тогда выбора другого не было.

– Вас называют политиком, который может договориться с кем угодно.

– С кем угодно я не могу договариваться, есть люди, которым я руки не подам никогда, условно говоря.

– Кто это?

– Зачем называть, еще не хватало им рекламу делать. Они живы, здоровы, некоторые еще при власти, кстати.

И то надо договариваться, чтобы тебе пас дали. Договариваться надо, но при этом вести свою линию.

Я помню, когда меня освободили от работы премьерской, Валя Юмашев написал свою книжку, которую подписал Борис Николаевич (книга «Президентский марафон». – Прим. ред.). И как он меня снимал с работы, что вот Степашин замечательный такой, но вот ему не хватало чего-то, потом придумали, что мягкий и так далее. Во-первых, я в Китае родился, мне нравится китайская поговорка: «Бамбук гнется, но не ломается». Это разные вещи. Хамить при должности – это слабость, уметь говорить спокойно, не обижать своих подчиненных – вот сила. Так что каждому свое.

– А вы можете вспомнить свою победу, когда удалось договориться о чем-то значительном?

– Победа – то, что нам удалось в 96-м году приостановить войну. Я уже тогда был начальником департамента, ответственным секретарем по урегулированию чеченского кризиса, нам удалось на 3 месяца прекратить активные боевые действия в Чечне. И то, что Борис Николаевич набрал свои 54 во втором туре, 10 процентов наших – это точно, я все три месяца в Чечне сидел. Там могли уже несколько раз за это время, что называется, как говорит Владимир Владимирович, замочить не в сортире, а уже на его подходе.

Наверное, то, что удалось спасти много людей в Чечне, в том числе иностранцев. Я командор ордена Почетного легиона за то, что спас представителя ООН Каштеля и его семью, его жену. Это была личная просьба Жака Ширака, он просил Бориса Николаевича.

В общем, вытащили мы Каштеля, и я стал командором почетного ордена, это было приятно. Знаете, не вселенская, а конкретная акция.

– Вы, к сожалению, не спасли своего коллегу.

– Власова? Гену Шпигуна? Это Березовский, это Береза, 100 процентов, я не смогу это доказать, тем более его нет, это Береза. 12 июня 1999 года Гена Шпигун должен был быть у меня в кабинете председателя правительства России. День независимости страны называется этот праздник, хотя странно – какое отношение к независимости страны имеет этот день, голосовали тогда Бог знает за что 12 декабря.

Все было выстроено, все, не буду раскрывать детали. И это уже Береза. Сорвали эту сделку с бандитами, должна была быть определенная мена, и Геннадия перехватили бандиты во второй раз. Собственно, спрятали, потом убили его там, вот и всё. Кстати, с Геной тоже своя история, ведь я же вернул туда представительство МВД, когда стал министром, договорившись с Масхадовым. И один из моих заместителей тогда разрешил Шпигуну вылет из Грозного на 8 марта без моего разрешения, в Москву: Гена женился недавно, у него вторая жена молодая.

Геннадий Шпигун. Генерал-майор милиции, полномочный представитель МВД РФ в Чеченской Республике. В 1999 году был похищен в аэропорту Грозного. Похитители потребовали многомиллионный выкуп. Будучи министром внутренних дел, Сергей Степашин дал слово офицера, что освободит Шпигуна. 31 марта 2000 года в районе села Итум-Кали было обнаружено тело заложника. По словам местных жителей, Шпигун бежал от боевиков и замерз в лесу.

Все это утекло, и его прямо в самолете взяли в аэропорту. Если б он не дернулся, то ничего бы не случилось, но это уже вопрос, не кто виноват и зачем. Если бы я не был премьер-министром, сейчас вам скажу, а просто министром внутренних дел, Гену бы я вытащил. Тут уже была большая политика, мы шли на президентские выборы. Степашин Березе и его компании был не нужен. Так что я почти никому об этом не говорил, я говорю это вам. Береза это знает прекрасно, я, кстати, ему пару раз ему об этом сказал, скотине этой.

– До сих пор не можете об этом спокойно говорить.

– Ну конечно, человек погиб! Жена потом приехала ко мне, я ее пригласил, когда все стало известно, мы похоронили его, естественно, останки нашли, квартиру дали, но разве это спасет. Но я не слышал от нее ни одного слова упрека, честное слово, все-таки она понимала, что не все от меня зависит. А если бы я тогда не сказал, наверное, по инерции могли бы забыть. Мне все тогда говорили: зачем ты сказал, промолчал бы, и никто бы тебя не пинал. Ничего подобного, я своим словом заставил всех оживиться и включить все, что можно как потенциал. Это абсолютно правильно.

– Он был не единственным, кого вы пытались спасти, были же еще истории?

– Со священниками, да. Одного мы спасли, мы вместе с Алексием его встречали, когда я был премьер-министром. Второго я спас, он уехал, а двое так и пропали. Потом мы нашли их. Они не отреклись от веры. Это удивительные люди, они просто остались там, хотя можно было уходить, они боролись за людей.

– Можете подробнее, где остались и что это за священники?

– Они остались в Грозном уже захваченном и потом, собственно говоря, работали с брошенными горожанами, брошенными семьями. Смотрите, что такое был Грозный в 94-95-м годах – это город, в котором жили почти 350 тысяч русских людей. Грозный всегда был русским городом, там чеченцев жило процентов 10-15, даже при Дудаеве.

Если бы вы спросили, какое твое самое печальное событие, где ты не смог ничего сделать, это вот это. Хотя я выступал против ввода войск в декабре 94-го года, когда мы были у Ельцина на совещании. Но дело не в этом. И священники остались с людьми, они не уехали, их можно было вывезти.

Мы, кстати, знаете кого вывезли тогда, руководитель группы ДДТ – Юра Шевчук, можно у него спросить, и он вам расскажет всю эту историю. Я приехал в начале января в Грозный к Лёве Рохлину. Он тогда командовал группировкой, кстати, блестящий военный человек, жалко, что его Госдума немного испортила, и погиб он трагически, конечно.

И он говорит, слушай, там какой-то хрипатый поет с гитарой. Я спрашиваю, какой хрипатый? И мне один парень говорит, полковник, да это Юрий Шевчук с ДДТ прилетел. Наши ребята тогда пошли, спецгруппа была ФСК, привезли его, помыли, почистили и отправили в Ленинград. Правда, по дороге его обокрали из Москвы в Ленинград в поезде, но я уже позвонил в Питер, там быстро нашли жуликов и вернули даже больше, чем у него украли.

А вот они (священники. – Прим. ред.) не ушли, я почему о Шевчуке, ну Юра правильно уехал, нечего ему было там делать, они не ушли, остались. К сожалению, двоих мы так и не смогли спасти, но двоих спасли. Один уехал за границу и там сейчас живет, фамилию не буду называть, а второй – он такой настоящий был православный человек, верующий.

«Охране я сказал: стреляйте, если что, сразу в затылок»

– Расскажите о своем пути к вере, до этого вы сказали, что была бабушка, потом восстанавливали храм. Где был тот момент, когда вы действительно поверили?

– Что значит, поверил – не поверил, действительно, я крещеный человек, у нас все праздники отмечались в семье в Ленинграде, хотя отец у меня был членом партии, мама и бабушка нет. У нас как-то не запрещено это было, я ходил и на службу с бабушкой, тем более Ленинград, иконы были всегда. Потом, бабушка меня всегда водила по гостям, у нее подруги были серьезные причем, кто-то юрист и прочее, серьезная публика. Все они были люди верующие, но не неистовые.

– У вас момент личной встречи с Богом был?

– Конечно. Я думаю, что это, конечно, горячие точки, еще Советский Союз, Фергана, Карабах, Сумгаит, Нагорный Карабах, Ереван, Сухуми. Все это мне пришлось пройти с 87-го по 89-й год. Со всем своим училищем прошел. Когда ты увидишь кровь… Тебе говорили одно, я уже был преподавателем, ты учил другому, а жизнь третья. Когда на твоих глазах гибнут люди, совершенно несправедливо, начинаешь задумываться, что же это такое, почему эта несправедливость. Наверное, это так и повернуло, философски, я бы сказал. Потом встреча с Алексием в Ленинграде.

– Вы говорили о том, что вы дважды спаслись благодаря Богу, что это было?

– Это уже Чечня.

– Может, это и был ваш личный момент встречи?

– Уже после, там я ни о чем не думал. Один раз с Шамановым – это 96-й год, накануне выборов Ельцина, когда выборы как раз в Чечне. Я тогда возглавлял комиссию и поехал на переговоры в Ведено, это вотчина Басаева тогда была. Шаманов тогда командовал дивизией, группировкой, генерал-майором был, молодой, еще героя не получил, говорит, я вас не брошу, поехали вместе. И мы поехали человек 5-6, попали, по сути дела, в засаду. И не убили!

Там с нами был и Доку Завгаев.

Аслан Масхадов и Сергей Степашин. 1999 год. Фото: EPA

И такой же примерно случай, когда я был директором ФСК, остановили поезд. Мы в Гудермес пытались на поезде поехать, тоже на переговоры.

Когда меня окружила огромная толпа чеченцев, сначала мирные люди, а сзади уже смотрю, такие… тогда я думал: ну все, точно… У них такая традиция есть, окружают, окружают, а потом тебя на куски порвут, камней там не было, обычно камнями закидывают. У меня там сзади охрана стояла, я сказал: стреляйте, если что, сразу в затылок, еще не хватало, чтоб в плен попался.

И единственное подумал: если убьют тебя сейчас, изуродуют и не узнают тебя в могиле. Представляете, вот о чем человек подумал. Но это надо попасть в эту ситуацию, у каждого свое. Потом уже вернулся в поезд.

– А как разрешилась ситуация, сама по себе?

– Там старейшина стоял один в повязочке такой белой, он на меня посмотрел внимательно, подошел, обнял. Сам вышел из этой толпы, обнял меня, меня многие чеченцы знали и сейчас неплохо относятся. Он тогда сказал: аккуратненько уходи, спокойно уходи, и все. Я думаю, что этот шаг со стороны дедушки сыграл свою роль, тоже случай. Мы называем случаем, а я называю провидением Бога, на самом деле. Так что на судьбу и на Бога полагался.

– А можете рассказать, в какой храм ходите, как часто?

– В командировках, сейчас полечу, обязательно в любой. Заезжаю в Усово, это рядом с нами, у меня туда внучка ходит причащаться. Владимир Владимирович к этому храму имеет непосредственное отношение. Люблю ездить к Феогносту в Сергиев Посад, ну это под Сергия, когда на праздники везет. Мы с ним дружим, митрополит Феогност, умничка, красивейший человек. А так, чтобы был какой-то постоянный, наверное, нет, но, скорее всего, то, что ближе к дому. В Питере во Владимирский захаживаю, потому что я жил на Загородном проспекте, туда мы с бабушкой ходили, слава Богу, он остался.

Кстати, осталась и небольшая церковь в Шувалово, недалеко от Северного кладбища, где похоронены все наши родные и близкие. В этом храме меня как раз крестили, когда мне был годик, это был 53-й год. Я, конечно, не помню. Естественно, крестила бабушка и моя тетя, сестра моего отца.

Отцу, правда, доложили об этом, что крестили. Спокойно отнесся. Храм остался, удивительно, что не был разрушен ни во время Великой Отечественной войны, ни во время блокады не пострадал, Хрущев до него как-то не добрался. Ленинграду с храмами не повезло после войны.

Я помню, что мы жили на Загородном проспекте, пяти углов, недалеко от БДТ, а рядом стоит Лениздат из стекла и бетона, такой уродище на Фонтанке. Так вот, на этом месте стоял удивительно красивый храм, потрясающий, и в 62-м году его взорвали. Откуда мы узнали – не знаю, это было рано утром, мы еще до школы прибежали смотреть, как он будет взрываться. Потом собирали там мозаику, я нашел частичку иконы, к сожалению, изуродованную, домой ее бабушке принес, она ее протирала, даже всплакнула.

– Вам удается ходить незаметно в храм, как простой прихожанин?

– Да не, а что… Когда с премьера ушел, еще узнаваем был, а сейчас ходит и ходит мужик, кто его знает. Спокойно прихожу, никто особо не обращает внимания. Кто знает – тот знает, нормально.

– Политиков и чиновников часто подсвечниками называют.

– Это раньше, сейчас уже нет. Подсвечники уже не ходят, а остались те, кто идет на самом деле. Путин же не подсвечник, он действительно верующий человек, я знаю это не понаслышке. Действительно, он много делает. Обратите внимание, сколько сейчас делается, один Кронштадтский собор чего стоит в Петербурге. Нет, какой он подсвечник. А остальные уже не ходят, раньше это модно было. Бандиты даже храмы строили, помните, но те отмывались просто.

– А можно Патриарха Алексия назвать вашим духовником?

– Можно, смело. Я назвал трех человек, которые мне близки по духу. Они, кстати, очень похожи друг на друга, абсолютно можно.

Указ № 1400. Этим указом «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» Борис Ельцин распускал Верховный Совет и Съезд народных депутатов. Это была точка в разгоравшемся конституционном кризисе и начало трагических событий 1993 года: расстрел Белого дома, штурм телецентра «Останкино» и здания мэрии. В результате вооруженного противостояния на улицах Москвы погибло не менее 158 человек, были ранены 423 человека.

– Можете какой-то его совет вспомнить?

– Я помню, как он спасал мою страну, для меня это была моя история. В 93-м году после указа №1400, когда был расстрел Белого дома. Я тогда был в Верховном Совете председатель Комитета по обороне и безопасности. Два дня находился там, потом был звонок от Ельцина, меня назначили первым замминистра по безопасности. Пешком, помню, на Лубянку пришел. Тогда же связался с Алексием, и он сделал колоссальнейшую работу и сказал, что власть ничего не стоит, если будет кровь.

Патриарх Алексий II

– Я скорее о личных встречах. Был такой момент, когда вы приходите к нему или звоните и говорите: я не знаю, что делать?

– Нет, ну у меня это было после отставки, после Буденновска, не потому что я не знал, что делать, а потому что настроение было плохое. Собственно, мы ни о чем и не говорили. Вы знаете, в быту он абсолютно нормальный человек, спокойный, удивительный, с этой улыбкой своей. И никакой фанаберии, вот никакой совершенно. Ну, это от Бога, это Ридигер, потому что прадед его, генерал Ридигер, похоронен на Бородинском поле, это, извините меня, своя история.

– Какую-то встречу вы с ним можете вспомнить, знаковую для вас?

– Знаковая, я еще раз говорю, после Буденновска, и, наверное, когда я стал премьер-министром. Он уже понимал, что ситуация вокруг меня складывается не очень простая, мы с ним тогда в кабинете Белого дома посидели, поговорили. Он говорит: ну как сложится, так сложится, себя, говорит, не сломай только, и все, не сломай. Что, собственно, и получилось, никто никого не сломал.

«У меня есть любимое выражение – не надо моросить»

– А вы когда отвечаете себе на вопросы о жизни и смерти, о добре и зле, на что опираетесь, на библейские представления, заповеди Христовы?

– Есть поговорка, я ее с детства помню: все в руках Божьих. И вообще есть такое понятие справедливости, и для меня это главное всегда было в голове. Справедливость – это ведь одна из заповедей Божиих на самом деле.

Когда уже жизнь прожил – совершенно очевидно, не только в возрастном плане, и политическом и жизненном, понимаешь, что главный самооценщик – это ты. Сам! Даже не родные и близкие, даже не друзья, а сам. А сам – это значит создатель.

– А папа ваш, офицер, он имел отношение к тому, как вы представляете мир и живете?

– Да, безусловно. Отец у меня тоже был крещеный. Он ушел из жизни 2 года назад в возрасте 88 лет, мама еще жива, ей 90, кстати, дай Бог ей здоровья, отметим в следующем году. Батюшку я помню, когда лет 10-12 назад свозил его на Валаам. Мы прошли с ним по святыням, зашли в храм, он тогда еще ремонтировался, я смотрю, он так раз, к иконе подошел, что-то говорил, говорил, я не знаю, молитву вряд ли он знал, но что-то говорил, что-то его тронуло. Отец для меня был и остается настоящим примером, он удивительный был человек. Я думаю, понятия «справедливый», «честь», «достоинство» – это, конечно, отец, в первую очередь.

– Вы можете вспомнить какие-то слова, наставления его, которые остаются у вас в голове и до сих пор всплывают?  

– Да у меня не было наставлений, я же видел, как они живут. Самое главное, что не было наставлений. Наставления всегда вызывают дух противоречия, особенно у ребенка, когда ему лет 13-14. Он, единственное, всегда мне говорил: Сергей, не можешь сказать правду – не ври, промолчи, и все. Главное – не ври, потому что наврешь самому себе, вот и все.

– А ваше детство в Порт-Артуре…

– Да, 3 года в Порт-Артуре.

– …Оно было похоже на советское детство обычного ребенка?

– Навряд ли, потому что мы жили очень хорошо. В то время жили люди неважно в Советском Союзе, я это узнал потом, когда мы приехали во Владивосток, в барак, потом в Хабаровск. В Хабаровске еще дом сохранился, где мы жили, с сестрой, с отцом и мамой.

Порт-Артур я плохо помню, три годика было, когда мы уехали, я фотографии потом видел: у нас была своя фанза (тип дома в Китае. – Прим. ред.), у отца был вестовой. Осталось в памяти, как отец уходит в поход, мать медсестрой работает, и матрос старший, вестовой, войну прошедший, водил меня туда в казарму. Там все взрослые были, войну прошедшие, а тут ребятеночек. Кормили меня кашами и прочим, играли со мной, на корабль брали меня, такое детство сказочное.

Желтое море… Я там плавать научился, как мне говорит отец, в 3 годика. А потом уже нормальное советское детство, бараки, маленькие комнатки, коммуналка в Ленинграде, но воспоминания только хорошие остались. Мне повезло с окружением, с родными, с близкими, с бабушкой, соседями, с первыми учителями, воспитателями, мне просто повезло.

– А с друзьями? Вы были скорее спокойным ребенком, тихим, или хулиганом?

Сергей Степашин в детстве

– Хулиганом я не был, но был самостоятельным, я в комсомол вступил только в 10-м классе. Мог сказать то, что думаю, даже учителю. Но это не хулиганство. Как написали мне в характеристике, когда я выпускался из училища, курсант Степашин – самостоятельный курсант.

– Это прямо редкость, такого я еще не слышала.

– Да, я тоже.

– А если бы вы не пошли по дороге политики, по военной части, вы бы кем стали?

– По военной я и собирался идти, я собирался поступать в военно-морское училище, как и мой отец. Но, к сожалению, у меня в 10-м классе испортилось зрение, много читал просто в детстве, пошел уже в МВД, и так сложилась судьба. А так я мечтал быть военно-морским офицером, им бы и стал, если бы не зрение. Наверное, в 91-м году после развала Союза уволился бы, а что дальше – неизвестно, как со многими офицерами.

– Вы говорите – правда, главное – не врать и так далее. Счетную палату, например, обвиняли в том, что сначала взялись за дело глобально, были истории с Газпромом, компанией «Алроса» и другие, а потом она просто стала подконтрольной президенту, и всё.

– Мы работали вместе с президентом, никогда мы не были подконтрольными – это раз. Второе, все те материалы, о которых вы сказали, я могу вспомнить еще и Оборонсервис, Аэрофлот… Но, извините меня, Счетная палата свое дело сделала, дальше должны работать правоохранительные органы, я за них тогда уже не отвечал.

Мне непонятно, почему не ответил, как положено, Сердюков и другие. Вон Улюкаева сейчас упаковали за эту корзинку, у нас таких улюкаевых было больше по проверкам Счетной палаты, на всякий случай. Это вопрос не к Счетной палате, она, на мой взгляд, занимала свое место достойно тогда, да и сейчас тоже.

– Отец Филипп Симонов говорил, что, вот такие дела сдаем в прокуратуру…

– Правильно, он же начальник департамента у меня был. Поэтому, по крайней мере, мы тогда были более публичны, чем сегодняшние, и не боялись говорить людям. Главный принцип независимых органов финконтроля, коим является Счетная палата, был прописан – гласность. Это потом Горбачев этот термин ввел в наш обиход, в 80-е года.

Налогоплательщик должен знать, куда идут его деньги. И даже если прохвоста за это дело не наказали, не посадили, то по крайней мере будущий избиратель должен понимать, за кого он должен голосовать, кстати. И это немаловажно. Счетная палата – это же не церковь, не оперативно-розыскная деятельность, это не ФСБ, не МВД, это совсем другая задача.

– Я почему этот вопрос задала, хотела узнать, входили ли ваши представления о справедливости в конфликт с работой?

– Нет, ни разу, все, что есть, то и показывали. Одна книга «Итоги приватизации в России 1992-2002» чего стоит, извините меня, мало кто ее бы сегодня попытался показать. Там все эти хлопчики, которые жируют у нас по сей день, прописаны. Я не думаю, что где-то пришлось покривить душой.

Вместе с тем я прекрасно понимал, если не хватит квалификации сотрудников моих, кто со мной работал в Счетной палате, то нечего и посягать. Есть вещи, которые ты просто не знаешь. Вопросы, связанные с Международным валютным фондом, где-то по ЦБ всегда аккуратно работали, это должны быть очень профессиональные люди. Не с наскоку. Мы же не шоу «Маски», прибежал с пистолетом, автоматом, напугал всех, мордой об стол положил и передал дело в уголовный суд, у нас такого не было.

– По идее, человек, который верен своим принципам, правде, справедливости и честности, ему должны угрожать, он должен быть под ударом.

– Да нет, это глупости все, угрожают обычно тому, кому хочется угрожать и на кого угроза эта подействует. Поверьте мне, поверьте мне. А кто мне мог угрожать? Ну кто?

– Кто-нибудь, у кого вы что-нибудь нашли.

– Никто мне не угрожал.

– Хорошо, или приходили договариваться, должны были приходить.

– Ко мне нет, с некоторыми сотрудниками договаривались, поэтому у нас, к сожалению, были задержания, аресты и посадки, в том числе в Счетной палате. У меня была сильная служба внутренней безопасности, при мне 25 сотрудников ФСБ были прикомандированы к Счетной палате, до меня там не было ни одного. Вот этим я воспользовался, конечно, своей старой работой. Люди знали у меня в Счетной палате, если попытаешься где-нибудь – сядешь, и не надо корзинку тащить с сумками с вином.

– У вас есть какая-то фраза, которую вы говорите себе утром или вечером?

– У меня есть любимое выражение, но оно не утром, не вечером, оно к случаю. Не надо моросить.

– Опишите подробнее, это к чему относится?

– Не дергайся, не торопись, подумай, что говоришь, а вообще, напоминает Ленинград, у нас часто моросящий дождик. Это чисто такое ощущение. Не надо моросить – это значит, не дергайся.

– Что значит, я понимаю, но просто в каких случаях вы говорили эту фразу?

– Когда кто-нибудь мне предлагал махнуть шашкой, шугануть или, наоборот, воздержаться от чего-нибудь, я говорил: не надо моросить, все придет. Козьма Прутков говорил несколько по-другому, вы знаете, что это условный образ в литературе: «Не ходи по косогору – сапоги стопчешь». Это то же самое, только у меня короче.

– Можно ли при такой позиции оставаться принципиальным?

– Абсолютно, наоборот, одно другому не мешает.

«Петр I не для того прорубил окно, чтобы мы его закрыли окончательно»

– А расскажите о своей семье, у вас жена заслуженный экономист, тяжело жить с заслуженным экономистом? Кто у вас главный?

– Не, она замечательный человек. Тамара – банкир, с 74-го года в банковской системе, создавала в свое время с товарищем «Промышленно-строительный банк», который потом «ВТБ» приобрело. Они, кстати, были первыми акционерами банка, еще в 1989 году, в Советском Союзе. Сейчас старший президент «ВТБ», она действительно очень образованная. У нас среди банкиров, кто настоящий банкир – раз-два и обчелся, все остальные приходят с разных мест на банковскую систему, вы обратили внимание, наверное.

– А в семейной ситуации, как выглядит ваш вечер? Вот приходит Сергей Степашин, надевает домашние тапочки, у него жена или как-то иначе? Кто все-таки главный?

– Главных нет у нас. Я сейчас раньше приезжаю, она позже, общаемся, встречаемся, я там читаю что-то, смотрю, собственно и все. Мы гуляем вместе, в отпуск ездим, разговариваем, внучка приезжает, слава Богу, постоянно на выходные, это тоже занятие великолепное, в школу пошла сейчас. Как жили, так и живем, 43 года в том году будет, дай Бог каждому столько прожить вместе, сейчас это немодно.

Сергей Степашин с семьей

– Да, а как вам удалось так?

– А как, живем нормально, вы знаете, когда уже столько прожили, у меня отец с мамой 65 лет вместе прожили. Это как вторая половина. Муж есть?

– Да.

– Сколько прожили вместе?

– Полгода, второй.

– Ой, милая, вот проживешь лет 25-30, вернемся к этой теме, если я к этому времени еще буду жив.

– Вот поскольку второй, я и хочу получить совет, как столько прожить?

– Да нет, это совершенно индивидуально. Как это принято говорить, иногда надо уступить.

А так у меня были командировки, ездил, встречались, и потом как-то никогда не пересекались. Она самостоятельный человек, умеющий делать свое дело, я примерно точно так же. У нас и сын такой же самостоятельный человек совершенно. К сожалению, один только. Вот это наша недоработка большая. Это наш прокол, я считаю, надо больше детей, сейчас это понимаю. Но внучка зато есть, компенсация огромная.

– Что является для вас самой большой радостью, почти детской сейчас?

– Наверное, она еще впереди. Когда сборная моей страны по футболу, я очень люблю футбол, выйдет в полуфинал, это будет детская радость, честное слово. Я позвоню Саламычу и скажу: «Саламыч, ты гений!» Очень хочется, а вдруг получится!

– Вы думаете о смерти и как?

– Нет, зачем о ней думать: придет – так придет, смерть ведь понятие относительное. Есть физическая смерть и есть духовная, это очевидно. Я всегда об этом говорю, особенно когда прощаемся с близкими людьми. К сожалению, сейчас в последнее время все чаще и чаще приходится: человек жив, пока мы его помним. Поэтому очень важно, когда ты живешь, думать о том, как о тебе будут помнить, когда тебя не будет. И не только твои родные.

– Вы совсем смерти не боитесь?

– А чего о ней думать, я жив-здоров, несколько раз был на грани фола. Единственное, хотелось бы умереть на ногах, крепким, нормальным человеком, чтобы тебя в туалет не водили под руки, это хотелось бы исключить. Я все-таки военный человек, генерал должен умирать стоя.

– Вы говорите, чтобы вас помнили, а каким бы вам хотелось, чтобы вас запомнили?

– Тем, какой есть на самом деле, ничего придумывать не надо.

– А что бы написали на памятнике?

– Ничего, родился и умер. Как у Виктора Степаныча Черномырдина и Евгения Максимыча Примакова, моих друзей. Старших товарищей моих. Как у Максимыча и Степаныча. Вот у них точно все. Не надо ничего писать, премьер-министр, генерал… Вот пишут… Думаю: что ты пишешь, кому это надо, это визитка, что ли. Родился и умер, кто знает, тот знает. Не знает, и знать не надо. Тем более, сейчас интернет есть, написано все.

В.С.Черномырдин, С.В.Кириенко, Е.М.Примаков, С.В.Степашин. 1999 год

– Что бы вы хотели в стране изменить?

– Первое, с чего я начал, все-таки она должна быть более справедливой. Может, не очень богатой пока, но все-таки более справедливой во всех ее аспектах, в том числе в вопросах права. Новый термин такой изобрел для себя – справедливое право, вещь, может быть, несколько алогичная с точки зрения юридической науки, но все же.

Второе, конечно, чтобы мы все-таки стали промышленно развитой страной, соответствующей нашему интеллектуальному, природному, историческому потенциалу.

– Что бы вам хотелось сказать молодому поколению?

– Хорошее поколение.

– Даже не о нем, а что ему хотелось бы оставить, что хотелось сказать?

– Молодость проходит очень быстро, поэтому старайтесь не растерять ее так просто, время интересное, динамичное. Не потеряйте себя и свою страну, все остальное получится, и любите друг друга, Бог – есть любовь.

www.pravmir.ru

Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН

Глава 21

СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН

Сергей Степашин однажды произнес ключевую фразу: «Я пришел с этим президентом, я с ним и уйду». После ухода Ельцина в отставку Степашин за ним не последовал, политику и государственную службу он, разумеется, не оставил. Но тогда фраза, казавшаяся абсолютно искренней, произвела сильное впечатление. Хотя одна только искренняя преданность Борису Николаевичу Ельцину не помогла бы Степашину сделать столь блистательную карьеру и украсить свой послужной список креслом премьер-министра.

Сергея Вадимовича называют непотопляемым аппаратчиком и беспринципным конформистом, у которого нет собственных взглядов и которому все равно, чем руководить, лишь бы руководить. Степашин отвечает, что он, во-первых, не аппаратчик и не карьерист, а профессиональный государственный служащий; во-вторых, он всегда отстаивает свою точку зрения; в-третьих, после трагических событий в Буденновске в 1995 году он сам подал в отставку с поста директора Федеральной службы безопасности и четыре месяца вообще сидел без работы.

Степашина высокомерно именовали пожарным, и был момент, когда с некоторым испугом говорили, что впервые в России главой правительства стал генерал. Испуг, впрочем, был недолгим. Когда генерала Степашина сменил полковник Путин, это многим в стране понравилось.

Сергей Вадимович Степашин, хотя он большую часть жизни носил форму, не военный человек и не пожарный. Степашин по специальности офицер-политработник, а по профессии преподаватель истории КПСС. Этому предмету он учил будущих офицеров внутренних войск.

Его кандидатская диссертация посвящена принципам партийного руководства, а не пожарному делу, вполне, кстати, уважаемому занятию.

Что касается его личных качеств, то он невозмутимый, выдержанный, умеренный и аккуратный человек. Очень хладнокровен. Способен самостоятельно принимать решения и умеет держать удар. Как выразился один из его коллег, во время событий в Чечне мужество Степашина граничило с безрассудством.

ОН СПАС ЛУБЯНКУ

Он родился в марте 1952 года в Порт-Артуре. Отец военный моряк, мать врач-психиатр. Вырос он в Ленинграде.

В 1973 году окончил Высшее политическое училище МВД (специальность офицер-политработник), в 1981-м Военно-политическую академию имени В. И. Ленина (теперь Гуманитарная военная академия) по специальности «Педагогика» и в 1986-м аспирантуру академии. Семь лет служил во внутренних войсках, затем преподавал в родном училище.

В истории страны был миг, когда практически любой человек, если он наделен какими-то талантами, мог попытать счастья на политическом поприще. И Степашин не упустил своего шанса. В ноябре 1989 года он выступил на одном из первых митингов на Дворцовой площади в Ленинграде. Вот тогда на него и обратили внимание. Кандидатом в народные депутаты РСФСР по Красносельскому территориальному округу № 112 его выдвинул коллектив родного училища. В начале 1990 года он — полковник МВД! — выиграл выборы в Ленинграде и стал народным депутатом РСФСР.

В Верховном Совете были и другие военные, но именно он очень быстро возглавил важнейший парламентский комитет по обороне и безопасности, стал членом президиума Верховного Совета и, следовательно, почти каждый день общался с Ельциным. Он твердо поддерживал Ельцина, и Ельцин обратил на него внимание. При этом Степашин замечательно ладил с людьми разных политических взглядов. Это тоже своего рода талант.

После августовского путча 1991 года он возглавлял комиссию по изучению деятельности КГБ. Ее материалы до сих пор не преданы гласности. Тогда были разные точки зрения на будущность госбезопасности. Многие предлагали вообще ликвидировать это опасное ведомство и создать совершенно новую службу из новых людей и на новых принципах.

Степашин поддержал иную точку зрения: КГБ не уничтожать, а расчленить и модернизировать. Фактически он вместе с Бакатиным спас Лубянку. Тогда же он, сохраняя свой пост в парламенте, получил назначение начальником Ленинградского управления госбезопасности.

Владимир Путин рассказывал потом, что ему не понравилось это решение председателя Ленсовета Анатолия Собчака: Степашин — милиционер, к органам безопасности отношения не имел. Но, признал Путин, «Степашин повел себя совершенно неожиданно. Фактически он своим демократическим авторитетом прикрыл спецслужбы Ленинграда».

Сам Сергей Вадимович старался всеми силами показать, что это уже не старый КГБ.

Когда в октябре 1999 года на кладбище поселка Комарово хоронили академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, Степашин напомнил журналистам, что он разрешил выдать Лихачеву его личное дело из архива КГБ. Выдающийся ученый, которого многие называли совестью народа, всю жизнь находился под присмотром госбезопасности.

Получив свое личное дело, Лихачев с горечью сказал Степашину:

— Лучше бы вы этого не делали. Я узнал, сколько людей, которых я считал своими друзьями, писали на меня доносы…

Когда осенью 1993 года Ельцин своим указом распустил Верховный Совет, Степашин одним из первых депутатов демонстративно подчинился президентскому указу и сложил с себя парламентские полномочия. В награду он немедленно стал первым заместителем главы Федеральной службы контрразведки. А после увольнения Голушко возглавил госбезопасность.

Потом Сергей Степашин рассказывал Олегу Попцову, руководителю Российского телевидения, что последовало за его назначением:

— Меня принял Коржаков. Мы обсудили кое-какие проблемы. Было ясно, что Коржаков прощупывает меня. Его интересовали масштабы моей послушности. Происходил некий ритуал моего посвящения. Еще до того мне уже грозили пальчиком, смотри, мол, чтоб ни-ни… Я многое знал, но ощущение удушливости, которое мне пришлось испытать при этом разговоре, было явственным и противным.

Но Сергей Вадимович стерпел, не возмутился.

ДОКТОРСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ

Степашин провел чистку ведомства, которым президент был недоволен. Переаттестацию не прошел каждый десятый чекист. Численность органов госбезопасности составляла 75 тясяч человек. Зато потом Степашин восстановил утерянные полномочия этой службы, в частности вернул госбезопасности следственный аппарат и в апреле 1995 года добился преобразования контрразведки в Федеральную службу безопасности с куда большими правами и полномочиями.

Параллельно профессиональный педагог Степашин читал лекции в Академии государственной службы и в 1995 году защитил докторскую диссертацию о развитии демократии в стране. Нашел ведь время и силы, находясь на таких ответственных постах в такое сложное время… Значит, думал о будущем, понимал, что должности пожизненно не даются. И был прав.

Степашин участвовал в том самом заседании Совета безопасности, на котором было принято роковое решение о военной операции в Чечне. Цель — устранить генерала Дудаева. Война в Чечне стоила жизни десяткам тысяч людей, а Степашину чуть не погубила карьеру…

В 1994 году стало ясно, что никем не контролируемая Чечня становится питательной почвой для терроризма.

Все, кто мог, вооружились — или с оружием в руках зарабатывать на жизнь, или, напротив, защищаться от бандитов. В худшем положении оказались русские, им неоткуда было взять оружие, и они чаще всего становились жертвами уголовников.

— С самого начала было ясно, что один из субъектов Российской Федерации захвачен бандой, — рассказывал Евгений Савостьянов, который тогда был заместителем Степашина. — Бороться с Дудаевым пытались, но достаточно вспомнить, что представляла собой тогда власть в России, чтобы понять, что сделать что-либо было невозможно.

Зараза поползла по всему Северному Кавказу. Конфедерация народов Северного Кавказа превратилась в агрессивную вооруженную силу. На территории Чечни система государственной власти вообще разрушилась, там власть брали вооруженные отряды, а иногда просто банды, которые занимались похищением людей. Из Чечни потекли фальшивые банковские документы (авизовки). Болезнь стала развиваться по худшему сценарию. То ли как раковая опухоль, которая дала метастазы сначала по всему Кавказу, потом в глубь России. То ли как острый воспалительный очаг, который отравляет весь организм в целом. Но два с лишним года никто чеченскую проблему не замечал. Все шло, как шло. Только в 1994-м стало ясно, что с Чечней надо что-то делать…

НЕИЗВЕСТНЫЕ ТАНКИСТЫ

Во второй половине 1994-го Федеральная служба контрразведки предложила свой вариант решения чеченской проблемы: дать оппозиции оружие и деньги, и она сама свергнет Дудаева. Казалось, что его власть ослабла и его противники могут взять верх. И действительно — авторитет Дудаева упал. Он сумел только провозгласить независимость республики, а наладить жизнь ему было не под силу.

Но Борис Ельцин по-прежнему занимался Северным Кавказом без интереса, «по остаточному принципу». Сергей Филатов, бывший глава президентской администрации, говорил мне:

— В 1994 году можно было многое предвидеть, выработать свое мнение, но центральная власть оставалась пассивной. Инициатива, шла снизу. Даже не от нас — из самой Чечни.

В Москве решили сделать ставку на антидудаевскую оппозицию. Правда, это тоже все были весьма сомнительные люди.

— Когда стали назревать оппозиционные настроения против Дудаева, — рассказывал Вадим Печенев, работавший тогда в администрации президента, — была подготовлена для президента записка, в которой рассматривались варианты выхода из кризиса. Ввод войск мы считали самым опасным вариантом, потому что это неминуемо должно было привести к сплочению вокруг Дудаева, и возникала опасность, что конфликт чисто политический, между федеральным центром и субъектом федерации, перерастет в этно-политический — между чеченцами и русскими, который вообще трудно разрешить. Эмиль Паин придумал тогда вариант двух Чечней.

Эмиль Паин, в то время заместитель руководителя Аналитического центра при президенте России, вспоминает:

— Идея была такая: одна Чечня — две системы. Чеченская Республика остается, но есть некие районы (три северных), куда поступает гуманитарная помощь. Там строятся больницы и детские сады, выдаются пенсии. Подходит время к выборам — выбирайте, что вам больше нравится. Жить без всего в независимой Чечне или жить обеспеченно в составе Федерации…

— Что касается военной помощи антидудаевской оппозиции, то она должна была носить ограниченный характер — для самообороны, а не для наступления на Грозный, — продолжает Вадим Печенев. — Документы были подготовлены и, судя по всему, одобрены президентом. Но в конце концов выбрали худший и самый опасный вариант. Кто принимал решение, я не знаю, хотя работал в то время в администрации президента и в моем подчинении находился будущий глава Чечни Доку Завгаев.

Федеральная служба контрразведки убедила Ельцина, что можно решить чеченскую проблему руками оппозиции, вроде как без вмешательства армии: сами чеченцы наведут порядок в республике и попросят Москву взять их под свое крыло. Люди из спецслужб — мастера уговаривать. Многие политики попадали в глупое положение, поверив в их обещание обделать самое заковыристое дельце без шума и пыли…

Летом 1994 года в гостинице «Пекин» в Москве встретились видные представители чеченской диаспоры, люди, которые давно уехали из республики, но были готовы что-то сделать для сородичей. Речь шла о том, что федеральная власть намерена свергнуть режим Дудаева и призывает всех чеченцев вернуться домой и взяться за оружие, чтобы восстановить порядок на родине.

Но отряды оппозиции терпели поражение в столкновениях с войсками, верными Дудаеву. Тогда оппозиция получила от федеральной армии бронетранспортеры, вертолеты и сорок танков.

Танкистов оперативники Федеральной службы контрразведки нашли в частях Московского военного округа. Солдаты формально увольнялись из рядов Вооруженных сил, и с ними подписывали липовые контракты на «обслуживание боевой техники в экстремальных условиях». Офицерам оформляли отпуск. Контрактников доставляли на Чкаловский аэродром, оттуда они летели в Моздок (аэропорт в Северной Осетии), а дальше на вертолетах или прямо на броне их доставляли в районы, контролируемые оппозицией.

Операция была подготовлена из рук вон плохо и закончилась плачевно. Сорок танков и тысяча пехотинцев — явно недостаточные силы для захвата города.

26 ноября начался штурм Грозного. Танки легко дошли до центра города, где они были уничтожены из гранатометов. Танкисты — несчастные ребята — попали в плен и признались, что их отправила в Чечню Федеральная служба контрразведки. Чеченцы пригласили телевидение, чтобы операторы засняли признания захваченных в плен солдат и офицеров.

Министр обороны Павел Грачев публично отрекся от своих подчиненных, заявив, что такие люди, мол, не числятся в списках личного состава Вооруженных сил России. Он действовал как сговорились: утверждать, что все это работа самой чеченской оппозиции. Но получилось омерзительно: командир не может бросить своих солдат в трудной ситуации…

Солдаты федеральных сил, которых, ничего не объясняя, бросали в Чечню, не могли толком понять, ради чего они воюют на своей собственной земле. Неужели нельзя было договориться? И подозревали, что в неблагоприятной ситуации их тоже могут бросить на произвол судьбы. Это в значительной степени предопределило грядущее поражение в первой чеченской войне.

Директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин — в отличие от других силовых министров — не прятался тогда за чужие спины, а взял на себя ответственность за трагедию в Грозном. Он не побоялся сознаться в том, что в плен захвачены именно российские солдаты и офицеры, и сделал все от него зависящее для освобождения их из плена.

Евгений Савостьянов, который был тогда заместителем Степашина, уверял потом, что он предлагал для этой специальной операции набрать людей из других республик бывшего Советского Союза: там полно бывших военных. Тогда, дескать, не было бы таких неприятностей…

Вся эта история показала, что нельзя доверять спецслужбам и военным решение политических проблем. Они обещают все легко уладить и доводят дело до беды: использовать наемников на собственной территории нельзя, ничего хорошего выйти из этого не может.

ШТУРМ ГРОЗНОГО

А в Москве президент Ельцин испытал чудовищное унижение: ему утер нос какой-то генерал-чеченец, которого он и на порог не пускал! Борис Николаевич требовал немедленно подавить мятеж. Это была еще одна ошибка.

На том этапе можно было найти более здравый выход: расположить войска вдоль Терека, удовлетвориться контролем над теми районами, где находится антидудаевская оппозиция, и пытаться установить санитарный кордон вокруг остальной части Чечни. Это требовало медленной и методичной работы. Но душа Ельцина жаждала мести. И все вокруг уверяли президента, что задавить Дудаева несложно.

Тогда Совет безопасности принял решение о полномасштабной военной операции в Чечне. Операцию планировалось провести в две-три недели. Военные докладывали, что настоящего противника в Чечне нет и быть не может, там есть некоторое количество вооруженных бандитов — они, завидев наступающую армию, быстро разбегутся.

Главную скрипку играл министр обороны. Ведомство госбезопасности помогало военным. В те месяцы Степашин не снимал полевой формы и появлялся в компании с министром обороны Павлом Грачевым.

Грачев предложил принять командование первому заместителю командующего Сухопутными войсками генерал-полковнику Эдуарду Воробьеву. Генерал два дня изучал ситуацию и доложил министру, что операция совершенно не подготовлена. Она рассчитана на устрашение, а не на ведение реальных боевых действий. Воробьев вскоре был отправлен в отставку.

Командовать Объединенной группировкой федеральных сил в Чеченской Республике взялся генерал-лейтенант Анатолий Квашнин, нынешний начальник Генерального штаба.

Возможно, армия даже и не собиралась воевать по-настоящему. Офицеры были уверены, что, когда чеченские отряды увидят танки, они разбегутся. Именно поэтому Грачев хвастливо заявил, что с этой задачей за два часа справится один воздушно-десантный полк…

26 декабря на заседании Совета безопасности было принято решение штурмовать Грозный. Ельцин рассказал, что «первый этап с участием военных по исполнению решения Совета безопасности по наведению конституционного порядка на территории Чечни заканчивается». Те, кто знал, что там в реальности происходило, слушали президента в недоуменном молчании.

31 декабря начался штурм Грозного.

Войска действовали так, как их учили. Но они имели дело не с регулярной армией, которая должна была отступить под давлением превосходящих сил противника, а с партизанскими отрядами, а им бежать некуда. Танковые колонны прорвались к центру города, но чеченцы не прекратили сопротивления. Они методично уничтожали танк за танком.

Федеральные войска несли огромные потери.

Находившийся в те дни в Грозном Анатолий Шабад, депутат Государственной думы, рассказывал потом: «Ночью 1 января я собственными глазами наблюдал, как большое количество бронетехники в страхе панически металось с погашенными фарами по одному из районов города… 2 января на Вокзальной площади Грозного я насчитал тридцать подбитых единиц бронетехники, которые еще горели…»

Один из руководителей военной разведки потом совершенно серьезно объяснял депутатской комиссии, что штурм Грозного в ночь на 1 января был неудачным потому, что у армии были карты города 1991 года, а за это время дудаевское руководство выстроило новые опорные пункты…

Наступавшие под командованием генерала Константина Пуликовского 131-я (Майкопская) отдельная мотострелковая бригада и 81-й (Самарский) мотострелковый полк были разгромлены. В плен попало больше ста человек.

Депутат Государственной думы Виктор Шейнис был среди тех, кто пытался выручить из плена солдат федеральных войск:

«Сначала привели показать нам ребятишек — захваченных в плен русских солдат. Они были совершенно деморализованы, грязные, завшивленные. Они рассказывали, что их, не говоря о том, куда и зачем они едут, посадили в эшелоны, привезли в Моздок, а из Моздока на неисправной технике (БТРах) отправили к Грозному. Причем многие из них не знали друг друга. Это не были части, где уже каким-то образом люди сработались, — это были собранные с бору по сосенке солдаты…

Я считаю, что это была бойня, учиненная российским командованием. Они бросили необученных, необстрелянных, не готовых к боевым действиям солдат».

ОТКУДА ВЗЯЛСЯ БАСАЕВ?

Для Ельцина это был тяжелый удар. Когда телевидение показало несчастных солдат, взятых в плен чеченцами, президент понял, в какую неприятную историю он попал. Ельцин мог поступить двояко. Либо признать, что совершена ошибка, и приступить к поиску политического решения чеченской проблемы. Но в таком случае пролившаяся кровь, большие жертвы лишали его шансов на переизбрание… Либо сделать вид, что ничего не произошло, и приказать армии немедленно подавить сопротивление в Чечне, рассчитывая на то, что победителей не судят.

Ельцин сразу решил для себя, что он не станет признаваться в своих ошибках. Не бывает ошибающихся президентов… Началась настоящая война.

Президент Ельцин несколько раз заявлял, что военный этап операции по наведению порядка в Чечне закончен. Но бои продолжались. Боевики ушли в горы.

Каждый месяц он подписывал новый указ по Чечне. Спецслужбы пытались создать из числа оппозиционеров дееспособные органы власти, но не получалось. Во-первых, население смотрело на них как на коллаборационистов и не желало опять идти под власть Москвы. Во-вторых, сами лидеры были неудачные. Порядочные люди не располагали собственной базой поддержки в этом клановом обществе. А те, у кого были свои отряды, оказывались уголовниками.

Весной 1995 года, ведя безуспешную борьбу с партизанами, федеральные войска приступили к зачистке чеченских сел — тогда это мерзкое слово вошло в наш лексикон. Гибли мирные жители. Авиация бомбила позиции боевиков, но бомбы попадали в жилые дома. В ответ чеченцы казнили пленных офицеров и контрактников из внутренних войск.

Федеральные силы контролировали 90 процентов территории республики. Но люди из Москвы и их ставленники чувствовали себя в безопасности только на территории аэропорта Северный и в здании Дома правительства в Грозном, оба объекта хорошо охранялись. Даже между ними передвигались только на бронетранспортерах. И это не помогало — во время поездки был тяжело ранен командующий группировкой генерал Анатолий Романов.

К середине июня, через полгода после начала операции, федеральные силы заняли основные горные районы, рассекли позиции боевиков и оттеснили их к грузинской границе. Казалось, до полной победы рукой подать. После праздничного моратория федеральная авиация возобновила бомбардировки.

В ответ Совет полевых командиров потребовал перевести войну на территорию России. Шамиль Басаев заявил, что он займется диверсионно-подрывной деятельностью — такая тактика заставит Москву сесть за стол переговоров.

На слова какого-то Басаева федеральные силы не обратили внимания. И напрасно.

Шамиль Басаев в ноябре 1991-го организовал угон самолета из Минеральных Вод в Турцию. С 1992-го командовал ротой и батальоном чеченского спецназа. Когда Абхазия начала войну против Грузии, Басаев отправился туда во главе отряда Конфедерации народов Кавказа. Он был одним из руководителей обороны Грозного.

Через несколько лет президент Ингушетии Руслан Аушев расскажет, что Шамиль Басаев, у которого руки по локоть в крови, сотрудничал с Главным разведывательным управлением Генерального штаба Российской армии. Тот же факт предал гласности Степашин. Только более осторожный Степашин не называл военную разведку, а говорил об «одной из спецслужб».

Сотрудничество Шамиля Басаева с «одной из наших спецслужб», предположительно военной разведкой, началось несколько лет назад, когда шли бои в Абхазии. Абхазцы подняли восстание против правительства, выбили грузинские войска со своей территории и создали никем не признанную республику.

Тогда многие удивлялись, как это маленькой Абхазии удалось одолеть большую Грузию? Абхазии неофициально помогали российские военные — как минимум, оружием и боевой техникой, хотя никто в этом признаваться не желает. Вот тогда на почве борьбы с общим врагом и объединились российские спецслужбы и мало кому тогда известный Шамиль Басаев.

Очень скоро он станет известен всему миру.

ТРАГЕДИЯ В БУДЕННОВСКЕ

Утром 14 июня глава правительства Виктор Степанович Черномырдин давал интервью Российскому телевидению. Когда корреспондент заговорил о том, что Дудаев обещал серию террористических актов, Черномырдин твердо ответил:

— Эти типичный блеф.

Через четыре часа после этого Шамиль Басаев с полусотней боевиков захватил больницу в Буденновске. Фактически это свидетельствовало о том, пишет Олег Попцов, что руководители МВД, ФСК и Минобороны не знали ситуацию в Чечне и дезинформировали главу правительства.

14 июня 1995 года отряд Басаева захватил в городе Буденновске Ставропольского края больше полутора тысяч заложников и укрылся в здании городской больницы.

Колонна грузовиков с боевиками, которую никто не остановил, направлялась в какой-то другой город, но случайно оказалась в Буденновске. Грузовики остановились перед зданием горотдела внутренних дел и захватили его. Потом со всего города согнали в больницу заложников.

Басаев потребовал прекратить войну, вывести федеральные войска из Чечни и начать переговоры о предоставлении республике независимости. Он сразу расстрелял шесть заложников, чтобы показат серьезность своих намерений. На следующий день Басаев потреб вал пропустить к нему журналистов. Власти отказались. Тогда расстрелял еще пятерых заложников.

Штаб по освобождению заложников возглавили директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин и министр внутренних дел Виктор Ерин.

Спецподразделения контрразведки и МВД пытались штурмом взять здание больницы. Ничего не получилось, погибли около тридцати заложников.

Тогда глава правительства Виктор Черномырдин связался по телефону с Басаевым и обещал ему начать переговоры.

18 июня Черномырдин и Басаев договорились о прекращении боевых действий, Басаев и его боевики смогли уехать под прикрытием ста тридцати заложников. Погибли в общей сложности в Буденновске больше ста мирных жителей. В последний момент спецслужбы предприняли еще одну неудачную попытку остановить, Басаева. Об этом через четыре года рассказал уже бывший глава правительства Виктор Черномырдин.

В автобусах, предоставленных Басаеву, установили баллоны с усыпляющим газом. Но Басаев не был наивным человеком. Он поменял водителей на своих людей. Они обнаружили баллоны. Басаев, торжествуя, вернулся домой.

Все это удалось ему, потому что специальные службы России оказались неподготовленными к серьезным антитеррористическим операциям.

Помощник президента по национальной безопасности Юрий Батурин взял несколько карт этого района и по очереди приглашал к себе главного пограничника, главного военного, главного контрразведчика, главного милиционера и просил каждого на своем экземпляре карты показать маршрут, по которому, по данным его ведомства, шла группа Басаева.

Естественно, оказалось, что все они нарисовали разные маршруты. И у каждого маршрут басаевской группы проходил так, что был вне зоны его ответственности.

Потом Батурин все эти карты положил на стол президенту. За этим последовали отставки силовых министров. К Степашину претензий было меньше всего. Но он сам подал в отставку.

Он возглавлял органы безопасности пятнадцать месяцев, с марта 1994-го по июнь 1995 года.

Степашин пришел на похороны убитых при штурме больницы бойцов, переживал, плакал и производил впечатление искреннего человека.

«Будучи человеком крайне порядочным и ранимым, — пишет Олег Попцов, — Степашин не излучал потребной профессиональной жесткости, чем всегда славилась эта служба… Подавая свой отставочный рапорт первым, Степашин исходил, как мне кажется, из двух, по нынешним временам невероятных, состояний: чести и, как ему казалось, невыполненного долга».

Сергей Вадимович говорил в интервью: «За все надо отвечать… Вот я и ответил… А других механизмов я просто не знаю… Недавно в США из-за мелочи застрелился один из руководителей военного флота… Это своеобразный кодекс чести. И я лично не позволяю себе никаких обид на своих руководителей, на президента… Каждый должен отвечать сам».

К тому времени война шла больше полугода, а все казалось, что она где-то далеко. Захват заложников в Буденновске показал, что война очень близко, что ее пламя может опалить любого из нас. Сначала всех интересовали детали: каким образом Шамиль Басаев и его боевики беспрепятственно проникли в город? Почему наши спецслужбы не смогли им помешать?

И лишь немногие уже поняли одну очень неприятную истину. Жестокая акция в Буденновске была первым действием в террористической войне, которая объявлена России.

А мировой опыт показывает, что террористы — если они действительно готовы погибать за свое дело — часто добиваются своего. Продолжение чеченской войны отныне означало не только все новые и новые похоронки с фронта, но и гибель людей в городах России, далеко отстоящих от Чечни…

ВНОВЬ МИНИСТР

Четыре месяца Степашин сидел без работы и уже думал заняться преподаванием, благо докторская диссертация защищена. Но о нем вспомнил тогдашний первый вице-премьер Олег Сосковец и, заручившись поддержкой Виктора Черномырдина, предложил ему номенклатурную, хотя и невидную должность начальника административного департамента аппарата правительства в ранге первого заместителя министра.

Степашину поручили заниматься Чечней. Но когда Александр Лебедь в 1996 году стал секретарем Совета безопасности и помощником президента, он отставил Степашина от чеченских дел, которыми занялся сам.

В газетном интервью Степашин говорил с уважением о незаменимом опыте работы в аппарате правительства. Есть такие нюансы, тонкости, о которых, даже будучи министром, не узнаешь. Это все еще пригодится, заметил Сергей Вадимович, и не ошибся… Его опыт показывает, что никогда не надо отчаиваться.

Летом 1997 года, когда разразился скандал из-за министра юстиции Валентина Ковалева, который развлекался в бане с милыми девушками, его место отдали Степашину.

Это Путин, который работал тогда в администрации президента, предложил кандидатуру Степашина. Предварительно спросил, конечно, самого Степашина:

— Сергей, ты хочешь? Не знаю, что получится, но я готов тебя поддержать.

Степашин сказал, что хочет стать министром, потому что надоело бумажки носить.

Назначение не всем понравилось. Одна из газет писала так: «Генерал-лейтенант действующего резерва ФСБ Сергей Степашин, человек, по сути дела спровоцировавший бойню в Чечне, вместо скамьи подсудимых занял кресло министра юстиции».

Но очень быстро его деятельность стали оценивать положительно. До него министерство юстиции считалось второразрядным и незаметным. Степашин, с его административным даром и нерастраченной энергией, сразу же стал заметным. Он хотел показать, что справится с любой должностью. Министерство получило большие полномочия. В частности, он сразу добился передачи тюрем и колоний из МВД в министерство юстиции.

Он показал себя настолько деятельным и умелым администратором, что при очередной реорганизации правительства в конце апреля 1998 года стал министром внутренних дел.

Степашин оказался первым министром, которого почти не критиковали. Он вел себя активно и разумно. Расставил на ключевые должности профессионалов с большим опытом оперативной работы. Проводил масштабные операции по очистке отдельных территорий от преступных элементов и нещадно боролся с преступниками в собственном ведомстве. Возможно, это был лучший министр внутренних дел за последние годы.

И тут Ельцин еще раз к нему пригляделся и решил, что надо бы попробовать Степашина в роли премьера.

27 апреля 1999 года он был назначен первым заместителем главы правительства, оставаясь на посту министра внутренних дел. Всем стало ясно, что вскоре он заменит Примакова. Это и произошло 12 мая, когда Степашину было поручено возглавить правительство. В этот день Степашин выступал на Высших академических курсах МВД для руководящих сотрудников местных аппаратов. Он призывал своих подчиненных к смелости: «За каждым из вас стоит и министр, который никогда никого не бросит и никого не предаст».

ПРЕМЬЕР НА ТРИ МЕСЯЦА

Его назначение главой правительства произошло при очень странных обстоятельствах. Ельцин до последнего момента колебался и не знал, кого предпочесть — Степашина или министра путей сообщения Николая Емельяновича Аксененко.

Сначала Ельцин вроде бы остановился на Аксененко и даже назвал его фамилию в телефонном разговоре с председателем Государственной думы Геннадием Селезневым. А потом все-таки прислал в Думу письмо с просьбой одобрить кандидатуру Степашина. Селезневу оставалось только развести руками:

— У нашего президента семь пятниц на неделе.

Аксененко, говорят, чисто внешне приглянулся Ельцину. Он симпатизирует высоким, статным мужикам с рабочей биографией, которые так напоминают его самого в молодости. По этой причине в Кремле пользовались особым расположением Владимир Шумейко, который был вице-премьером и председателем Совета Федерации, Павел Бородин, управляющий делами президента…

Задним числом Ельцин с помощью Валентина Юмашева, написавшего ему книгу «Президентский марафон», уверяет, что взял Степашина на очень короткий срок: «Да, уже внося кандидатуру Степашина, я знал, что сниму его. И это знание тяжким грузом висело на мне. Честно говоря, чувство страшноватое… Я знаю это чувство — когда посреди разговора, посреди обычной встречи вдруг как черная тень по комнате пробежит. Предрешенность того или иного поступка, той или иной политической судьбы дает о себе знать постоянно. И ты вынужден держать эту ношу, не выпускать наружу свои мысли».

Едва ли это было так. Ельцин в ту пору подбирал себе наследника, каждому из возможных кандидатов он давал шанс. Степашин фигурировал в этом списке, и ему тоже дали шанс. Следующим в списке, надо понимать, значился Аксененко. Вот поэтому Сергей Степашин при назначении услышал мало вдохновляющее напутствие: пока побудешь премьер-министром, а потом тебя сменит Аксененко. А может быть, и не сменит, если хорошо себя проявишь… Словом, премьер-министру Степашину дали испытательный срок — три месяца.

Сам Ельцин назидательно сказал Степашину:

— Надо еще посмотреть, как у вас получится…

А в разговоре с Аксененко Ельцин, видно, произнес нечто утешительно-обещающее:

— Вы будете первым заместителем главы правительства, единственным первым замом и будете заниматься всем. Поработайте немного на этой должности, а потом…

Аксененко произвел на публику невыгодное впечатление. Он с трудом формулировал свои мысли, зато громогласно заявлял, что будет заниматься решительно всем, даже тем, что входит в обязанности главы правительства. Николай Емельянович вел себя так, словно не Степашин, а он премьер, и преспокойно отменял распоряжения главы правительства.

Скоро станет ясно, что Николай Емельянович на премьера не тянет. Но Степашин-то оказался в неудачном и неприятном для него положении. Много ли может сделать премьер-министр, если ему в затылок жарко дышит дублер и тикают часы, неумолимо отсчитывая отведенное ему время?

Степашин давно бросил курить, но когда стал главой правительства, как он сам говорит, «сорвался и выкуривал по две пачки в день».

Еще никогда общество не видело, чтобы администрация президента так откровенно командовала правительством, решала, кому быть министром, а кому нет. Именно в тот момент стало понятно, что все важнейшие кадровые решения в стране принимает узкая группа лиц, не наделенная никакими государственными полномочиями. Тогда и возник термин «Семья», обозначавший окружение Ельцина, которое обрело самостоятельность и проводило свою политику.

Да сможет ли Степашин, лишенный даже права подобрать себе, заместителей, нормально работать — многие тогда задавались этим вопросом.

Борис Немцов рассказывал мне:

— Мы, когда работали в правительстве, то вместе с Чубайсом, конечно, спорили с Черномырдиным, но все-таки не претендовали на его кресло. По закону министров предлагает глава правительства. А тут дурацкая история. Если Татьяна Дьяченко хочет работать в правительстве, пусть идет…

Вместе с тем Сергей Степашин с такой легкостью прошел утверждение Думой, что далекие от кремлевских интриг люди задумались о том, каким будет его следующий политический пост. А не станет ли он баллотироваться в президенты, и заранее подсчитывали его шансы на победу…

И даже Борис Березовский заговаривал с ним о будущих президентских выборах. Степашин сказал, что пока перед собой такую задачу не ставит.

Березовский призывал его быть более решительным:

— Чего ты волнуешься? За три месяца я гориллу выберу президентом.

Сергей Степашин попытался сформировать свою партию. Придумал для нее название — «Клуб губернаторов». Почти полсотни губернаторов были готовы его поддержать.

Летом 1999 года восемнадцать губернаторов собрались в кабинете главы президентской администрации Александра Волошина и прямо сказали:

— Мы готовы «выстроиться» под Степашина, но долго ли он пробудет премьером?

Волошин, который уже знал, что вскоре произойдет, им ничего не ответил.

Общество торопилось. Примакову сулили еще более блистательное будущее, а он и года не пробыл на посту премьера. Так что и Степашин, говорили скептики, возможно, не станет последним премьер-министром президента Ельцина.

Сергей Степашин очень старался честно исполнять свои обязанности и в первые же дни успел вызвать симпатии в обществе. Когда все видели, что ему ставят палки в колеса, навязывают не очень достойных министров, это вызывало ненависть к кремлевской администрации.

Со Степашиным, искренне преданным президенту Ельцину, вели себя столь пренебрежительно, будто хотели от него отделаться. Зачем тогда назначали?

Борис Немцов говорил мне:

— Обидно, когда Степашина вынуждают говорить, что он хозяин. Это крик отчаяния. Я не понимаю, почему в Кремле топят честного человека. Можно подумать, у них в резерве есть кто-то еще…

Борис Ефимович как в воду смотрел. Степашина сменили на Владимира Путина.

Степашин продержался в Белом доме три месяца.

«ТВОЕ ВРЕМЯ ЕЩЕ НЕ ПРИШЛО»

5 августа 1999 года Ельцин вызвал к себе главу правительства. Это был, как выяснится позднее, предварительный разговор. У президента уже накопилось много замечаний к работе правительства и самого премьер-министра.

Так чем же Степашин не угодил Ельцину?

«Степашин слишком мягок, — говорится в последней книге Ельцина. — Я не уверен в том, что он будет идти до конца, если потребуется, сможет проявить ту огромную волю, огромную решительность, которая нужна в политической борьбе…»

Вот этого никто, кроме Ельцина, не уловил: Степашину не хватает характера. Властители такой страны, как наша, делаются из другого, куда более жесткого материала.

Степашин говорил:

— Я не Пиночет.

Вот поэтому с ним и расстались.

На беседе президента с премьером присутствовал и Владимир Путин, тогда еще секретарь Совета безопасности и директор Федеральной службы безопасности. Учился? Постигал искусство управления правительством?

В тот день Степашин сумел, как ему показалось, переубедить президента, снять все его замечания и развеять сомнения. Разговор с президентом, по словам самого Степашина, получился «просто замечательный».

После чего Степашин по совету президента отправился в поездку по стране. В эти дни началось вторжение чеченских боевиков под командованием Шамиля Басаева и Хоттаба в соседний Дагестан. Казалось, вот-вот заполыхает весь Северный Кавказ.

В воскресенье премьер-министр прилетел в Махачкалу, оттуда позвонил президенту, получил санкцию на ведение военных действий против боевиков, прорвавшихся в Дагестан. Вернулся в боевом настроении в Москву, а на следующий день, 9 августа, в понедельник рано утром Ельцин отправил его в отставку.

На сей раз разговор был очень коротким. Эта сцена описана в «Президентском марафоне» Ельцина.

Борис Николаевич вызвал в кабинет Степашина и Волошина. Степашин сразу разволновался, покраснел.

— Сергей Вадимович, сегодня я принял решение отправить вас в отставку, — сказал Ельцин. — Буду предлагать Владимира Владимировича Думе в качестве премьер-министра. А пока прошу вас завизировать указ о назначении Путина первым вице-премьером.

— Борис Николаевич, — с трудом выговорил Степашин, — это решение… преждевременное. Я считаю, это ошибка.

— Сергей Вадимович, но президент уже принял решение, — заметил Волошин, желая поскорее избавить Ельцина от неприятных объяснений.

— Борис Николаевич, я очень вас прошу… поговорить со мной наедине.

Ельцин кивнул, и они остались один на один. Степашин говорил в основном о своей верности президенту:

— Я всегда был с вами и никогда вас не предавал.

Но Ельцин уже принял решение. На прощанье Борис Николаевич как всегда многозначительно сказал Степашину:

— Сергей Вадимович, мы с вами остаемся в одной команде.

Президент произносил эту фразу всякий раз, когда с кем-то расставался. Но увольняемый слышал ее впервые и был благодарен. Так и Степашин искренне ответил:

— Борис Николаевич, я ни в какой другой команде не состою, а с вами я остаюсь — это факт. — Добавил, как положено офицеру: — Честь имею!

Приехав в Белый дом, Степашин, прощаясь с министрами, сказал очень достойные слова. Видно было, что он никак не ожидал отставки и потрясен, сильно переживает, чрезвычайно расстроен, что он еле сдерживается, чтобы не дать волю своим эмоциям. Он рассказывал, как рано утром его вызвал президент Ельцин, поблагодарил за работу… и отправил в отставку.

При этом Степашин произнес:

— Я был, есть и буду с президентом — до конца. Я благодарен ему за то, что он меня, мальчишку, ввел в большую политику.

Уже потом разочарованный и обиженный Степашин откровенно скажет журналистам:

— Я никого обслуживать никогда не хотел, меня никто никогда не покупал. Не все же продаются и не всё же покупается в нашей стране… Ошибка это или не ошибка, но меня просто нельзя переделать. Я не стал обслуживать интересы определенной группы, которая посчитала, что в этой ситуации я не надежен.

Степашин признавался, что у него есть одна слабость как у политика:

— Я доверяю людям. За неделю до снятия ко мне в гости приезжала, как говорится, группа товарищей. Жена приготовила ужин. Все было замечательно, а потом они же меня снимали. И ведь они в тот момент уже об этом знали, понимаете? Хотя бы сказали по-дружески!.. Не пришло еще время таких, как я. В очках, да еще и улыбается… Не пришло пока. Березовский так прямо мне и сказал: «Быдлу сейчас нужен Лебедь. А твое время еще не пришло».

Борис Березовский тогда еще не знал, окажется ли Путин удачливее Степашина, и на всякий случай держал в резерве еще и Александра Лебедя.

ТРУДОУСТРОЙСТВО ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА

«Впервые партия заключает союз с физическим лицом». Эту нелепую фразу в августе 1999 года Сергей Степашин произнес гордо, с серьезным лицом, и весь день ее столь же серьезно повторяли дикторы и комментаторы.

Ораторское искусство не принадлежит к числу достоинств Сергея Вадимовича. Назвав себя физическим лицом, Степашин хотел придать себе важности, сказать, что он не просто присоединяется к «Яблоку» и получает место в первой тройке уже давно существующей партии, а как бы заключает союз на равных. С одной стороны, я, Степашин, бывший премьер-министр, с другой — партия «Яблоко» в полном составе. Степашин человек хороший, этим и симпатичен, но немного наивный.

Ясно было, что Сергей Степашин в любом случае получит депутатский мандат. Точно так же было понятно, что сравнительно молодому физическому лицу, побывавшему — хоть и недолго — в роли главы правительства, второго человека в стране, вторым номером в маленькой партии будет тесновато.

Отчего же Степашин согласился на вторые роли?

Своей-то партии у него нет. Он ведь не политик, а государственный чиновник. Так что в приданое он мог принести только свое честное и популярное лицо.

Первыми лицо Степашина оценили в блоке «Правое дело», то есть Чубайс и Кириенко. Но Степашин отказался быть первым номером в коалиции правых партий с очень неясными, как ему тогда казалось, шансами и предпочел более надежное «Яблоко».

Степашин в декабре 1999 года был избран депутатом, но малое число мандатов «Яблока» лишало его шансов на кресло спикера Думы или даже председателя одного из ключевых комитетов. И тогда возникла идея избрать Степашина губернатором Санкт-Петербурга, где у него сильные позиции.

Степашин уже готов был выставить свою кандидатуру и вдруг отказался. Почему?

В те несколько месяцев, когда он был премьер-министром, он проявил себя очень хорошо, завоевал симпатии, прежде всего интеллигенции. И его попытка стать губернатором Петербурга казалась совершенно естественной.

Он сам сказал, что на посту губернатора нужна более компромиссная фигура. То есть кому-то Степашин не понравился. Наверное, он имел в виду не коммунистов. На их поддержку он и не рассчитывал, да и их голос в Питере не так важен. Видимо, он имел в виду и правых, которые готовы были его поддержать. Из этого следует, чт видеть Степашина в кресле губернатора не захотела партия власти, то есть сам Путин. А ссориться с Путиным он не захотел.

Когда Степашин перестал быть главой правительства, он в сердцах сказал, что разговоры о возможности, находясь во власти, оставаться порядочным — это чепуха. Надо быть абсолютно циничным человеком. Возможно, Сергей Вадимович учится на своих ошибках…

Сергей Степашин вполне мог победить на выборах губернатора Санкт-Петербурга и стать одной из влиятельных фигур в стране с прицелом на будущее. Но это был риск, он мог и проиграть Да и участвуя в выборах, он бы пошел против воли президента Путина. А Степашин не хочет ссориться с президентом. И он предпочел рискованной политической жизни надежное кресло председателя Счетной палаты. Это должность в ранге вице-премьера, но вице-премьеров часто меняют, а он будет сидеть в своем кресле шесть лет.

Следующая глава

history.wikireading.ru


Смотрите также