Ресторатор александр рапопорт биография


Александр Раппопорт: «Главное — это произвести впечатление»

Адвокат — о том, как начал открывать рестораны, об акмеизме и морских ежах

Александр Раппопорт — успешный российский адвокат и не менее успешный ресторатор: у него более десятка заведений в обеих столицах, а в октябре он открыл еще два новых в «Зарядье», главном парке страны. Гастроцентр и «Восход» объединили в себе идеи русской кухни, в первом все завязано на локальных продуктах: даже устрицы здесь отечественные, во втором тема империи отыгрывается иначе — с очевидной ностальгией по гагаринской эпохе и блюдам народов СССР в их самом парадном варианте.

The Village договорился о встрече в «Восходе», который к тому моменту только-только открылся. Можно сказать, что интервью с основателем ресторана стало тяжелой артиллерией, которая помогла попасть внутрь и сфотографировать пространство и еду на законных основаниях: до этого даже съемки на телефон администраторы пресекали на корню.

На интервью Раппопорт приехал прямо с вокзала, вернувшись из Петербурга, где лично получал премию журнала «Собака» в номинации «Лучший новый ресторан» Петербурга — победила его «Китайская грамота». На нем костюм и рубашка без галстука — уважительная, но расслабленная униформа. Говорит он спокойно, даже тихо, тщательно выбирает слова. Он часто говорил, что основная его работа — это адвокатура, а рестораны — для души. Именно отсюда особенная ревность: он с пристрастием предлагает попробовать каждую позицию меню, которое полностью придумал сам. Сам подробно рассказывает о каждом блюде, показывает, откуда в ресторане появилась та или иная деталь.

— У вас в ресторанах всегда очень большое меню, почему? Ведь это гораздо сложнее содержать, это дополнительная логистика…

— Я очень люблю русскую поэзию начала XX века, символизм, акмеизм. Тогда было важно, как слово звучит. И для меня это очень важно и в меню. У нас есть какие-то блюда, которые я изначально придумывал как словосочетание, а потом это уже срабатывало. «Пшенная каша с ракушенькой» — вкусно же звучит? «Голубцы с лангустинами» — это красиво. В ресторанном бизнесе главное — произвести впечатление. Это можно сделать разными способами: красивым дизайном, вкусной едой, недорогой едой — но при этом первое впечатление о еде у человека возникает вместе с меню. Важно то, что написано в меню и как оно написано.

Если вы спросите меня, может ли маленькое меню быть хорошим, интересным, секси, я отвечу: конечно, да. Правильно сделанное маленькое меню — это очень тонко, изысканно, сложно. Умею ли это делать я? Нет, не умею. А каждый должен делать то, что он умеет. Мне кажется, у нас получается, и это часть концепта. Сложно ли это логистически? Нет, не сложно. У нас все-таки выстроенная система бизнеса. В маленьком ресторане, в семейном это было бы почти невозможно. А нам с большими меню комфортно.

— И вы все меню пишете сами?

— Все меню, начиная с «Имбиря» и заканчивая последним рестораном, я всегда пишу сам. Мне так проще. Дальше повар может делать с этим все что угодно. Вместо того, чтобы долго объяснять, мне кажется, гораздо удобнее просто написать и показать. Это как тема, а дальше внутри нее может находиться любая импровизация.

— Во многие рестораны идут за шефом, а у вас все рестораны держатся в первую очередь на вашем имени.

— Смотрите, в любом ресторане должен быть руководитель бизнеса, у любого хорошего актера должен быть менеджер — талант не может без импресарио. Может ли шеф-повар сам быть менеджером? Да, может. Но тогда он перестает быть шеф-поваром и становится ресторатором — это другая профессия. Что касается знаменитого шефа, которого берут в ресторан из-за имени, я не знаю ни одного успешного такого проекта в России. Взять того же Мухина, его не назначали уже известным, он и Зарьков делали проект вместе и вместе все это создавали.

— А как вы ищете шефа под такое большое меню, еще и придуманное вами?

— Шефа мы ищем так же, как и генерального директора, официанта и любое другое лицо. Используя все возможные способы: знакомства, связи, рынок, хедхантеров. Ну и в индустрии есть один способ, который очень активно используется: мы стараемся на все должности, включая шеф-повара, присматриваться к людям, которые растут у нас в системе. Которые работали поварами, су-шефами — как правило, это первые люди, на которых мы обращаем внимание. Единственное, мы стараемся не красть у других, пока получается.

— Вот построили главный парк страны, парк «Зарядье», а получилось так, что все связанное с едой в парке досталось вам. Как это вышло?

— У нас есть партнеры — девелоперы «Киевская площадь», они выиграли конкурс на оперативное управление рестораном в парке и пригласили нас. А мы хорошо понимали, что здесь надо делать. Это очень непростой проект, но очень амбициозный и интересный, поэтому мы это приглашение приняли.

В принципе, такой жанр, как ресторан в парке, — это очень специфическая форма. Здесь есть свои правила, свои условности, свои ограничения, поэтому при кажущемся «вау» очень непросто найти те тонкости, при которых из простого общепита можно сделать успешный ресторан.

— В одном из своих интервью журналу Interview вы сказали, что мечтали бы о «большом модном азиатском кластере Громадное помещение, где будут переплетаться кухни Азии. Это может быть и вкусно, и одновременно интересно. Причем это не фуд-корт, не место, где есть несколько ресторанов-рестораторов. Один хозяин, одна концепция и идеология». Это частично то, что у вас получилось реализовать в гастрономическом центре в «Зарядье», только на базе русской кухни?

— То, что мы сделали в гастроцентре, называется фуд-маркетом. Вы не можете то, что находится в Harrods или в KaDeWe в Берлине, назвать фуд-кортом. Гастроцентр «Зарядье» — это некий симбиоз и сочетание нескольких точек с точной и жесткой концепцией. И магазины, которые мы для себя назвали продуктовыми сувенирами. Наша концепция в гастроцентре — современная российская кухня, но не рецептурная. Мы не брали русские рецепты, мы взяли российские продукты: все устрицы, которые у нас есть, — российские. Это российский продукт? Да. Являются ли устрицы традиционными для русской кухни? Пока что нет.

Самые вкусные морские ежи — у нас, в этом нет какого-то патриотизма, просто морской продукт чем севернее, тем вкуснее. Любая рыба, которая обитает в холодном море, выживает за счет жира, а жир — это концентрация вкуса. В гастроцентре у нас восемь точек — восемь кругов Российской Федерации, это нельзя назвать монопродуктом: в точке «МясоМясо» — несколько видов мяса, в «Вертельне» — гуси, утки, перепелки, в «Лепильне» — десяток видов пельменей. Там все построено вокруг продуктов из разных регионов России. То же самое касается и того, что мы называем продуктовыми сувенирами. Идея гастроцентра возникла, когда мы стали думать уже о «Зарядье», и мне показалось, что это подходящая концепция — сделать два ресторана, с одной стороны, чем-то похожих, с другой — совершенно разных. «Восход» и гастроцентр. В «Восходе» мы говорим уже о рецептурном меню, о кухне народов СССР. Потому что у нас произошла уникальная ситуация: возьмем, например, Францию и Италию, между которыми формально нет границы, но с точки зрения гастрономии это два разных мира. А в российской гастрономии плов, шашлык и чебурек совершенно не являются инородными продуктами или диковинкой. И наше кулинарное пространство гораздо более единое, чем политическое.

— А перед тем как вы начинаете работу над проектом, у вас уже есть концепция ресторана?

— Бывает, концепция много лет живет в голове и только потом осуществляется. Так было, например, с «Китайской грамотой» и с названием, которое появилось за восемь лет до ресторана. Или с «Доктором Живаго», идея которого возникла за пять или шесть лет, мы пересмотрели несколько разных помещений, где-то даже уже рисовали проект, пытались входить, а потом нашли то, что искали. А бывает совсем от обратного, как в «Восходе». Концепция кухни народов СССР возникла после того, как я увидел помещение и понял, что эта идея может лечь только в это место. Во всяком случае, ни мысли, ни идеи подобной у нас изначально не было.

— Санкции повлияли на развитие русской кухни? Потому что ресторанам пришлось работать с российскими, локальными продуктами, которые они ранее не использовали.

— Вопрос сложный, и однозначного ответа на него нет. Еще до санкций был общий тренд, как мне казалось, появлялся интерес и к российской кухне, и к локальным продуктам. «Живаго» мы открыли за год до запретов, и уже тогда мы понимали, что три ресторана русской кухни в пределах Садового — это нонсенс. А дальше это все уже стало совпадать. Было ли это каким-то бустом, чтобы развивать какие-то отрасли? Наверное, да. Мне трудно назвать это импортозамещением, а скорее — восстановлением исторического сдвига, который у нас произошел. Россия, в которой начали выращивать нормальное мясо, это просто нормальный исторический процесс. В такой стране не могло не появиться нормального мясного производства. Другое дело, обязаны ли мы исторически делать буррату и моцареллу? Наверное, все-таки нет, но при этом уже сейчас я не смогу отличить российскую буррату от итальянской. А так как в России любой профессионализм становится одержимостью, то очень часто наш продукт средний становится лучше и интереснее, чем тот же аналог. Хорошо ли это? Конечно, хорошо. Еще очень много возможностей, чтобы развивать разные отрасли. На такую большую страну, как наша, два-три хороших мясных производителя недостаточно.

— Зимой будет проходить второй фестиваль IKRA, и основным его тезисом стало то, что современная русская кухня, возможно, станет новым мировым трендом. Как вы на это смотрите?

— Если это произойдет, я буду только счастлив. Но я не вижу к этому прямых предпосылок. В России вообще произошла достаточно странная ситуация: если вы приезжаете в Италию, то, наверное, 90 % ресторанов будут итальянскими, то же самое во Франции, Греции, Португалии… В Москве ситуация совершенно иная. Для России это действительно закономерное продолжение, но есть ли у нас на сегодняшний день достаточная концентрация нашей уникальности, чтобы все в мире начали готовить нашу кухню, я не уверен. Но может ли во всех столицах находиться популярный русский ресторан? Да, может. Но что такое тренд? Тренд — это когда русские рестораны будут открываться где-нибудь в глубинке в Англии, я думаю, что до этого еще пройдет какое-то время.

— Вы отучились на адвоката в России, служили в армии, в военной прокуратуре, а потом уехали в Америку и стали работать на Уолл-стрит. Это очень неожиданная карьера. Всегда было интересно, как это получилось?

— Это был конец 80-х, много людей уезжало тогда. Я был достаточно молод, у меня была бурная карьера и некая иллюзия, что можно попробовать все сначала. Если все получилось здесь, то должно получиться и там. Все советские штампы с точки зрения успеха здесь уже были выполнены: я ездил за границу, был адвокатом «Мосфильма», защищал известных людей. Мне казалось, что потолок здесь уже достигнут и перепрыгнуть его будет сложно, поэтому можно попробовать что-то новое. Сначала, до Америки, мы уехали в Израиль, где я продолжил занимался адвокатской деятельностью. В тот момент началось активное взаимодействие с Россией, начали открываться возможности, и мы стали заниматься правовым обеспечением российского бизнеса на Западе. Потом я уже получил приглашение в Америку, где я активно делал карьеру на Уолл-стрит все десять лет, которые там находился.

— А когда вы увлеклись едой?

— Называйте это как угодно, есть такой точный термин — «мечта идиота», вот она существовала с самого начала. Все, что касалось еды, всегда было интересно, это меня манило. Еще в ранние годы, когда мне было около 20, командировки в Грузию меня будоражили. Потому что при наличии жесткого дефицита я вдруг понял, что, обладая знаниями и техникой, можно совершать абсолютно неожиданные вещи и тем самым производить впечатление на окружающих. Потом, когда я уже оказался в Америке, эта страсть приняла более запущенную форму: я стал ездить по кулинарным школам и активно погружаться в этот мир.

— Вы даже работали на кухне в ресторане в Гонконге — как вы туда попали и, главное, зачем?

— У нас была сделка, и мы три недели жили в Гонконге. Я договорился с нашими партнерами, у которых были там знакомые повара, и каждый вечер после деловых встреч стоял на кухне.

Там совсем другая философия, другое мышление, кухня китайского ресторана сильно отличается от нашей — как китайская медицина отличается от традиционной. Чтобы просто было какое-то понимание: на китайской кухне — 12 станций, это 12 стадий развития повара; на небольших кухнях их может быть восемь или шесть. Каждый цикл человек проходит за три года, то есть потенциально ты можешь стать шеф-поваром только через 36 лет. Что поразило меня больше всего, это то, что первый вок, фактически подмастерье, выполняет основную часть работы — нарезает все продукты. То есть в нашем представлении он фактически закончил готовку, а у них это только первая станция, первый этап.

— Как вы все-таки открыли первый ресторан в Москве?

— Все мои друзья знали о моем помешательстве на еде. Поэтому, когда появилось место, мне предложили партнерство. Это было легендарное помещение, где раньше находилось кафе «Охотник». Тогда я для этого специально приезжал из Нью-Йорка, потому что тогда еще активно вел дела там.

— Первый ваш ресторан вы открыли в 2002 году, это был ресторан «Имбирь» как раз с паназиатской кухней...

— Да, после нас еще «Вертинский» открылся. Тогда паназиатская кухня как таковая была чем-то совсем новым, такие рестораны только начинали открываться в мире, в Нью-Йорке, еще, кажется, даже в Лондоне их не было. «Имбирь» был не просто паназиатским, а мы придумали такую историю: путешествие французской девушки, которая приезжает на каникулы в Ханой. То есть Вьетнам, оккупированный Францией, вот эта вся смесь, это была история еще более нишевая, чем просто паназиатская кухня.

— Второй ваш проект был уже с Новиковым?

— «Имбирь» просуществовал полтора года, а второй проект появился значительно позже, только через семь лет. С Аркадием мы вместе работали, я был его адвокатом, а он знал о моей этой психиатрической неустойчивости, связанной с едой. Когда закрылся ресторан «Бисквит», Новиков как раз искал новую идею и предложил мне партнерство. Я согласился, и мы открыли «Мясной клуб», который просуществовал шесть лет. Здесь я тоже придумал концепцию, написал меню.

— Новиков, наверное, не знал, что сам себе создает главного конкурента.

— За главного конкурента спасибо, но, знаете, ресторанный бизнес очень специфический. Это бизнес, который сам по себе, в вакууме, не может существовать. Именно поэтому везде в мире есть ресторанные улицы, ресторанные районы. В Москве тоже уже есть такие улицы, знаменитая улица Рубинштейна в Питере… Ресторанам комфортно находиться рядом друг с другом. Конкуренция в любой другой отрасли может восприниматься как негатив, а в ресторанной — совсем по-другому. Поэтому я не думаю, что это плохо или хорошо, это просто среда, без которой невозможно существовать.

— Но у нас достаточно молодая индустрия, агрессивная среда, и ресторанная публика еще не настолько велика.

— Мне бы не хотелось с вами спорить, но я с вами поспорю. Вы правы, здесь все еще только зарождается. Но вы же не можете сравнить людей, которые ходят в рестораны сегодня, с теми, кто ходил десять лет назад. Хотя сегодня бушует кризис, а тогда казалось, что деньги никогда не кончатся. Потребительское отношение к ресторанам становится совсем другим. Если 20 лет назад рестораны были местом для праздника, какого-то события, то сегодня все больше и больше людей ходят в рестораны, чтобы просто поесть. Молодежь все чаще ходит в рестораны: зачем готовить, если ты можешь пойти в заведение.

Все мы знаем про соотношение доллара, про кризис, но ресторан стал неким заповедником цен. Если вы посмотрите на меню ресторана восьмилетней давности, то 80 % блюд будут точно ниже шкалы в тысячу рублей, сегодня в общей массе диапазон тот же. В Москве открывается очень много ресторанов, и большая часть из них забита людьми. В этом есть еще одна сторона кризиса: человеку все равно нужно что-то, чтобы себя расслабить, что-то, что он может себе позволить. Вещи становятся недоступными, сложнее выезжать за границу, покупать дорогие машины, а поход в ресторан остается общедоступной роскошью.

— Вы говорите, что раньше, когда люди ходили в рестораны, это всегда было по какому-то поводу, но при этом ваши рестораны всегда очень нарядные, в них всегда ощущается какой-то праздник.

— В ресторане самое главное — это концепт. Он должен быть точным, жестким, актуальным, желательно находиться в нише, в которой никого нет. Мы же не делаем просто дизайн, мы стараемся соблюдать общую концепцию. Это касается музыки, формы официантов, меню, посуды и еще сотни вещей, которых вы, возможно, не замечаете. Та же «Китайская грамота» — это не место, куда вы приходите отмечать день рождения или лунный Новый год. Если это так, значит, что-то мы сделали неправильно. Почти все наши места сделаны, чтобы в них можно приходить в casual. «Доктор Живаго», в котором можно что-то отмечать, сделан так, что в него можно прийти вечером выпить водки, съесть 20 сортов селедки. Его концепция в том, чтобы вытащить наш генный код и показать, что для нас является настоящим праздником, и это не фуа-гра и суши.

— А сами вы в какие рестораны ходите?

— Не буду называть. Ресторанный бизнес — это конкурентный бизнес. Сегодня очень много ярких, цельных, интересных проектов открывается в России, и я стараюсь посещать все новое, что представляет интерес, чтобы делать свои выводы, понять тренды, понять, что хорошо, что плохо, где белое, где черное. Со стороны всегда виднее. За границей я всегда стараюсь специально ходить есть, смотреть, потому что мы — часть глобального пространства. Мы достаточно уникальное сообщество, но важно тоже понимать, что происходит за пределами.

— Вы всегда говорили, что вы в первую очередь адвокат и только потом уже ресторатор. Но ресторанов у вас становится все больше, на это должно уходить все больше времени. Сейчас вы в первую очередь адвокат или ресторатор?

— Преимущественно адвокат. И размер бизнеса на самом деле никак на это не влияет. Если вы собираете марки, пять у вас марок или пятьсот, это все равно хобби. То же самое касается ресторанов. Трачу ли я больше времени? Да, но у нас так структурирован бизнес, что я трачу все свое время на ресторан, когда мы только его запускаем. Я не занимаюсь оперативным руководством ресторана, только точечными доработками: корректирую меню, устраняю шероховатости. Если ресторан работает хорошо, я не бываю там каждый день. Поэтому в первую очередь я все-таки адвокат.

www.the-village.ru

Из адвокатов — в рестораторы: тайная кухня Александра Раппопорта

ГероиКаким колдовством он держит в своих ресторанах всех светских, красивых, богатых и высокопоставленных людей Москвы?

Адвокат и ресторатор Александр Раппопорт и светская дама Анна Брострем в ресторане «Erwin. РекаМореОкеан»

C Александром Раппопортом, адвокатом и ресторатором, мы договариваемся встретиться за завтраком. В «Dr. Живаго», конечно. Где, если не в ресторане Раппопорта, встречаться с Раппопортом? К тому же завтраки в «Живаго» хороши, и они такой же элемент сегодняшнего светского хоровода, что и суаре у Миранды, документальное кино у Софьи Капковой или премьеры богомоловских драм. За утренним кофе у него такого насмотришься и наслушаешься, что впору книгу писать.

Я прихожу первым, и меня провожают за стол Александра Леонидовича — тот самый, что у входа в «палехскую шкатулку», со стороны окна. По соседству девушки пьют Bollinger (ну а что, на часах уже десять утра), отмечая наступление трудовой недели. Девушки вообще любят Раппопорта и его рестораны, чуть что — к нему, к Александру Леонидовичу, на шампанское. И примерный семьянин Раппопорт их любит; по-отечески, как кормилец. А вот фотографироваться с ними — этого он категорически не переносит. И на съемке для Tatler нелюбовь позировать, пусть даже и с такой красоткой, как Анна Брострем, верной поклонницей его ресторанов, весьма заметна. Во взоре адвоката читается некоторое, скажем так, недоверие к фотографу, а в позе — скованность от осознания того, что он в этот конкретный момент занимается не совсем своим делом. Но проходит минута-другая, ощипанная ресторатором птичка вылетает из объектива камеры, наш герой развязывает бабочку и превращается в самого себя — хлебосольного ресторатора и заботливого поверенного.

Зато работать с девушками Раппопорт умеет: смотрю на фото в GQ, на котором Александр Леонидович в «Китайской грамоте» сразу с пятью сотрудницами позирует в «смокинге из тонкой шерсти с атласными лацканами, хлопковой рубашке, галстуке-бабочке из шелка, все Giorgio Armani» — и, грешным делом, завидую. На том фото крайняя слева — Маша, или, как зовет ее босс, Мария Павловна Горелова. В семнадцать ушла из семьи, в восемнадцать стала помощником официанта в Vogue cafe, сейчас работает правой рукой ресторатора Раппопорта. Мы ее встретим в едва открывшемся «Erwin. РекаМореОкеан»»: девушка с рожками мороженого в ушах — это серьги такие — на седьмой скорости носилась по залу, успевая предотвращать локальные конфликты и техногенные катастрофы. Но это вечером, а пока я осматриваюсь в «Живаго», и на часах все еще десять утра.

Александр Раппопорт с друзьями Марком Гарбером (GHP Group) и Борисом Белоцерковским (Uvenco) у себя дома (2015)

Чуть дальше от девушек с шампанским обитатели казенного дома (который через дорогу) обмывают законопроект водочкой, по-утреннему свежие официантки безропотно исполняют пожелания ранних самодуров. Мне приносят зеленого чаю и набранное мелким шрифтом меню, и я, отвлекшись от соседей, углубляюсь в изучение партитуры утреннего концерта.

Про ресторатора Раппопорта известно, что меню он пишет сам. Еще и ресторана нет, а меню — все эти битые огурцы, раковые шейки с пшенкой, стейки-мачете, в общем все, за чем потом народ встает в очередь, — уже расписано. Повару остается лишь взять и исполнить. Остается ли шефу хоть какая-то свобода? А пианисту, играющему концерт Петра Ильича Чайковского? Вот и у повара есть право интерпретации. Но Чайковский по поводу темпа у победителя конкурса имени себя уже ничего не скажет, а живой и здравствующий автор ресторанных меню сказать может. Даже не может, а точно скажет, и если с точки зрения композитора Раппопорта у повара окажется неабсолютный слух, то «Давай, до свидания!». Как, кстати, случилось с шефом, который Раппопорту достался в наследство от «Композитора» (он был там, где сейчас «Живаго»). Своим интерпретаторам Александр Леонидович настолько не оставляет свободы, что наиболее строптивые представители цеха посвящают ему монологи вроде «Господин Раппопорт... специально искал повара безликого и поэтому нашел господина Тарусина, который работал в отеле с пропускной способностью три-пять тысяч человек в день. То есть ему нужны были быстрые рабочие руки, поскольку меню и все блюда господин Раппопорт придумал сам и написал еще до открытия ресторана. Он хотел только одного: чтобы шеф четко и неукоснительно исполнял то, что придумал ресторатор». Это Анатолий Комм по поводу «Живаго», причем не за глаза, а во время парного — с Раппопортом — интервью Ксении Соколовой. И хотя Раппопорт оправдывается: «Уничтожение шеф-повара — вещь ровно противоположная тому, к чему стремится любой нормальный ресторатор. Если он уничтожает шеф-повара, то он бездарен», партия остается за Коммом. Который, конечно же, с ресторатором Раппопортом никогда не сработался бы — слишком уж вольная птица, а вольной птице трудовой договор, в котором только под дефиниции отведены десятки страниц, пострашнее сломавшегося в выходной холодильника будет.

Александр Раппопорт с женой Мариной в Юрмале (2013)

Александр Раппопорт на кухне тайского ресторана (2000-е)

А я все читаю меню. В разделе «Молочное и творожное» подмечаю «Теплый сулугуни с винегретом из томатов», в «Яйцах» — «Бенедикт с тамбовским окороком», из «Блинов» выделяю те, что с потрошками и гречневой кашей. Симпатичны мне и «Похмельные щи из кислой капусты», и «Пирог с телячьими щечками». Будь я чиновником, заказал бы вот этого всего, а к этому всему — грамм сто. Для начала. Но, боюсь, Александр Леонидович с утра меня бы не поддержал, а жаль — разговор стал бы куда более душевным. Хотя, чего жаловаться, он и без ста грамм со щами оказался душевным. Мы давно друг друга знаем: я его — так с прошлого тысячелетия, с тех самых пор, когда имя Раппопорта стало часто упоминаться в Москве в одном ряду с Леном Блаватником, Алексом Окунем, Игорем Фуксманом и другими «бывшими нашими», которые активно взялись вкладываться в российские проекты. Раппопорт, в то время нью-йоркский финансист, сначала всего лишь оказывался в Москве — на одних с ними спектаклях, концертах, в одних компаниях, на развеселых праздниках, которые они друг другу устраивали. А потом втянулся, стал не только прилетать на одесские юбилеи, но превратился в поверенного, открыл юридическую контору, завяз. Друзья после кризиса 2008-го из Москвы пропали, а ему деваться было некуда, у «Раппопорта и партнеров» уже полсотни юристов работало.

Ресторатором Александра Леонидовича долго никто не называл. В нулевых блистательно открылся и громко, со взрывом, закрылся первый и, как тогда казалось, последний его проект — паназиатский «Имбирь» в шестнадцатом доме по 1-й Тверской-Ямской. Объединенная компания «Рестораны Раппопорта» с изящным логотипом, лишь слегка напоминающим о Rolls-Royce, — это все десятилетием позже «Имбиря» и начиненного пластидом рюкзака Заремы Мужахоевой. Уже после того, как Александр Леонидович Мамут предложил Александру Леонидовичу Раппопорту «убрать артикль из названия The Most». Раппопорт стал партнером Мамута в ресторане на Кузнецком Мосту. Написал меню, заменив французскую haute cuisine на французскую же cuisine regional. Приучил народ к сарделькам, заячьим паштетам и недорогому шампанскому. И вот именно тогда адвокатская шкура с Раппопорта слезла, а та, что выросла, оказалась шкурой рестораторской.

Забавно, но в их — Мамута и Раппопорта — общей молодости (а они родились с разницей в год в семьях известных московских юристов) тезки друг друга недолюбливали. Вернее, Мамут недолюбливал Раппопорта — уж очень адвокат Цецилия Людвиговна, мама Александра Мамута, нахваливала своего молодого коллегу, приводя его в пример сыну. Как было одному Саше другого любить? Кстати, Цецилия Людвиговна с Александром Леонидовичем (не сыном, а коллегой) в конце восьмидесятых участвовали в одном и том же, как сказали бы сейчас, резонансном деле. Помните «Дело Чурбанова»? Вернее, «Хлопковое дело», раскрученное и доведенное до Верховного суда следователями Тельманом Гдляном и Николаем Ивановым, пламенными борцами с коррупцией и звездами перестроечных трибун? Тогда в результате громкого процесса, завершившегося накануне нового 1989 года, зятя Брежнева осудили на двенадцать лет, всю узбекскую партийную верхушку рассадили по тюрьмам, и лишь одного подсудимого — бывшего министра внутренних дел УзССР, генерала Хайдара Яхъяева — в зале суда освободили.

Три четверти вмененных Яхъяеву эпизодов взяточничества благодаря адвокатам судом вообще не были приняты к рассмотрению, а те, что остались, к тефлоновому министру не прилипли по причине истечения срока давности, переквалификации и прочих юридических фокусов. Так вот, защищал Яхъяева Александр Раппопорт — именно он убедил суд в том, что доказательства вины подсудимого собраны следователями с нарушениями закона, а потому должны быть исключены из дела. Про такое, вообще-то, в Голливуде снимается кино. Может, и у нас когда-нибудь снимут — материал-то благодатный.

Александр Раппопорт и Анна Брострем

После столь оглушительного успеха блистательному защитнику и президенту Союза молодых адвокатов СССР (сменившему на общественном посту адвоката Михаила Барщевского) надо было бы делать карьеру и миллионы, благо кооперативный процесс создал невероятный спрос на хороших адвокатов. Но Раппопорт, напротив, с юридической практикой завязывает, из коллегии выходит, берет свою жену-пианистку Марину, полугодовалого сына, тещу и уезжает в Израиль. Для чего? А чтобы... пол в синагоге мыть. В прямом смысле. Достигший всего в СССР тридцатилетний адвокат в другой стране был никому не нужен. Впрочем, даже в грязной, выжатой из половых тряпок воде Раппопорт намывает золото: нового репатрианта, весьма артистично шуровавшего шваброй, замечает — после статьи в местной газете — харизматичный мэтр Бен-Исраэль, популярный в Тель-Авиве адвокат. Пообщавшись пару раз с уборщиком, юрист велит ему на работу в синагогу больше не ходить и предлагает место в своей конторе. На вопрос нового сотрудника, что, собственно, надо будет делать, Бен-Исраэль отвечает: «Что-нибудь придумаем». Ну и придумывает: Раппопорт начинает консультировать бывших соотечественников на предмет того, как им делать бизнес за пределами СССР. Он сеял разумное до конца первого срока президента Ельцина, а потом Александру Леонидовичу стало неуютно в тесных рамках «советчика для своих». Он перебирается в Нью-Йорк (вернее, в Нью-Джерси), где успешно примеряет еще одну маску — волка Уолл-стрит. За пять лет отмечается в Auerbach Grayson, Robert Fleming, Chase Securities и JP Morgan Chase. В качестве вице-президента, да не простого, а старшего! В конце девяностых снова начинает скучать — большой бизнес в то время делается на бывшей родине. И он возвращается, не сжигая мостов: сын и поныне в Штатах, а Марина живет на два дома и две страны. Открывает в Москве — сразу в Камергерском, над «Педагогической книгой» — контору «Раппопорт и партнеры». И заодно «Имбирь», тот самый, на 1-й Тверской-Ямской.

Ресторан, кстати, был неплохим. И не брось поздним вечером 9 июля 2003 года «черная вдова» Зарема Мужахоева свой рюкзак с бомбой, работал бы намного дольше. Помните? Шла террористка по Тверской, хотела взорвать Mon Cafe, но там было малолюдно, и двадцатитрехлетняя шахидка двинулась дальше, в сторону «Белорусской». Обнаружила заполненное клиентами заведение, хотела зайти внутрь, но испугалась охранников и просто кинула рюкзак. Потом — разминирование, взрыв, гибель офицера Георгия Трофимова, выбитые стекла во всем квартале, развороченное нутро «Имбиря». Ни один из посетителей не пострадал, но на долгие десять лет Александру Раппопорту становиться ресторатором расхотелось. До тех пор, пока полный тезка не предложил переиначить «Мост».

Александр Раппопорт с сыном Борисом в Корнелльском университете (2010)

Александр Раппопорт во время службы в армии (1982)

А дальше Новиков позвал в «Бисквит» — попросил подумать о том, что можно сделать с запрятанным в глубинах пассажа на Кузнецком Мосту и отжившим свой век рестораном. В планах было превращение «Бисквита» в покерный клуб, но игры в стране резко запретили. Новиков предложил партнерство. И вместе они — главный и самый опытный русский ресторатор и самый на тот момент неопытный — придумали «Мясной клуб», сделавшийся главным мясным рестораном Москвы. Кстати, «Клуб» стал и первым своим проектом Раппопорта. В какой-то момент Александр выкупил у Аркадия долю, переписал меню, поменял интерьер. Ни с кем полновластному хозяину ничего согласовывать не было нужды — и он расправил плечи. Раппопорт-ресторатор одолел начальный уровень — с тех пор он «настоящий сварщик».

Интерьер — один из пунктиков этого человека. Если хорошенько рассмотреть офис «Раппопорта и партнеров» — тот самый, что над «Педкнигой», — в кабинетах и переговорных можно увидеть и «Dr. Живаго», и «Воронеж», и «Китайскую грамоту», и все остальные рестораны Александра Леонидовича. Во-первых, разлитый обильно по стенам и мебели красный цвет. Во-вторых, агитфарфор и вообще искусство первой четверти ХХ века. В-третьих, блеск лака. В-четвертых, эклектику разномастных, но со вкусом подобранных вещиц. В его личном кабинете — том, что в угловой комнате с круглым эркером, — центром композиции служит Rood-blauwe stoel, классическое красно-синее деревянное кресло голландца Геррита Ритвельда, сочиненное им в 1918 году и пятью годами позже раскрашенное в мондриановские цвета. В этом кресле — наследнике китайских жестких стульев — присутствуют все любимые элементы адвоката-ресторатора: лак, дерево, красный, черный. Это вам и стенные панели «Китайской грамоты», и палехский зал «Живаго» — двух самых «раппопортовских» проектов, тех самых, где иных декораторов, кроме Александра Леонидовича, кажется, и не было. Что в-пятых? Фарфоровые матросы, они же Мао.

Родители Александра Раппопорта: мама Людмила Семеновна и папа Леонид Семенович

В новых заведениях хозяйской эстетики тоже много, но владелец хватку чуть ослабил. В «Эрвине» декоратор Анастасия Землянская исхитрилась проявить себя — в светильниках-осьминогах, смешных картинках на стенах и потолках, в организации гигантского пространства. Это вам не шкатулки «Китайской грамоты», старого «Мясного клуба» или «Живаго». Какие еще пунктики у Александра Леонидыча? Название места. Это яйцо, из которого вылупляется любое будущее заведение Раппопорта. Вот вы слышите «Мясной клуб» и понимаете, чей, собственно, это ресторан. И, бьюсь об заклад, это название (которое мне, кстати, решительно не нравится, потому что слишком животное) было заготовлено задолго до того, как Аркадий позвал Александра в совместный поход в недра пассажа на Кузнецком Мосту.

То же и с «Китайской грамотой». Раппопорт рассказывает мне, что имя придумалось еще в нью-йоркский его период, во второй половине девяностых. После работы Александр часто заходил в греческую таверну Greek to Me, а выражение greek to me на русский переводится именно как «китайская грамота» — в смысле «ничего не понятно». Вы смогли бы держать в себе двадцать лет название для своего будущего ресторана? То-то же!

Критики считают раппопортовские придумки, скажем так, дурацкими. Особенно достается «Живаго», но тут все понятно. Любое присваивание нашего всего, любые игры со святыми для каждого пользователя Facebook словами, любое культурное амикошонство преследуются и караются диванной сотней по всей строгости революционного времени. Вот Деллос свой «Пушкинъ» святым именем окрестил еще в дофейсбучную эпоху — и пронесло, а Раппопорту с его литературными видениями (сначала герой Пастернака, а теперь еще и поэт Блок в питерском Таврическом саду) спуску не дают. Впрочем, на то Александр Леонидович и адвокат, на то и держит у себя в конторе полсотни юристов, чтобы угрызений совести — настоящих или мнимых — не испытывать. Во всяком случае, перед законом. Остальное — лирика. Но обижаться Раппопорт умеет и любую критику читает по-своему. Все в том же парном интервью Раппопорт сказал Комму: «В вашей рецензии, Анатолий, вы умудрились раз пять назвать меня гением, но при этом сделать так, что я почувствовал себя оплеванным с ног до головы». Да и мне при встрече рассказывает, как расстроила его вышедшая накануне рецензия: «Они как будто куски от моей печени отрезают». Хотя, признаться, я рецензию на следующий день перечитал и ничего такого обидного в адрес Александра Леонидовича в ней не уловил. Впрочем, оставим герою право быть обидчивым. Как юрист он знает, что обида — чувство контрпродуктивное, но как человек творческий чувства волен отпускать.

Насколько Раппопорт творец? Про юриспруденцию я плохо понимаю, хотя защита Яхъяева, уверен, была поэмой в прозе отточенных формулировок. А вот в ресторанном деле Александр очень артистичен. Собственно, он и готовкой когда-то занялся потому, что не видел в себе других талантов: «Другу моему Марку Гарберу было достаточно взять гитару в руки, и все девушки были его, а мне крыть нечем, душой компании я стать не мог в силу отсутствия слуха и неумения танцевать. А потому решил готовить. Тридцать минут у плиты — и я душа коллектива».

Фото на память по случаю приема в члены Московской городской коллегии адвокатов (1984)

Ему понравилось это занятие. Он стал брать уроки во всевозможных школах, от Cordon Bleu до тайского института при бангкокском отеле Mandarin Oriental. Подрабатывал на кухнях во время длительных поездок — как-то потратил драгоценные вечера трехнедельной командировки в Гонконг на кухне кантонского ресторана. Ну и талант открылся. Хотя я не понимаю, зачем адвокату, победившему Верховный суд и Военную коллегию, скромничать по поводу своих способностей. Кстати, он выиграл дело без фундаментального юридического образования. Учился Раппопорт на вечернем (днем работал плотником в Курчатовском институте) отделении Всесоюзного заочного (sic!) юридического института. А практиковался в армии — следователем военной прокуратуры в Иваново. Чему там на вечерних отделениях заочных институтов учить могли? Все сам, все сам. Так что я не стал бы сомневаться в гастрономических знаниях ресторатора Раппопорта, у него для самообразования есть и способности, и воля.

Вот вам пример про волю: выбирать из меню «Живаго» я мог сколь угодно долго, но появляется хозяин заведения, и я превращаюсь в человека без собственной точки зрения. Себе ресторатор берет сосиски с зеленым горошком (есть за ним такой грешок), мне императивно заказывает творожную бабку и ряженку. И я ем творог, опостылевший еще в детстве, пью ряженку, которую не люблю, а сам смотрю голодным глазом на раппопортовские сосиски. Говорят, он им, сосискам, такой кастинг устраивал — никаким моделям на парижских показах не снился. И выбрал те, которые в меню длиной с «Евгения Онегина» единолично, под именем «сосиски отварные», смогут представлять все сосисочное царство, все его виды и подвиды. Зато уж именно этими, проверенными, отборными Раппопорт может гордиться. Как и мурманскими морскими ежами в Erwin или стейком «Дельмонико» в «Воронеже».

Александр Леонидович вообще всем может гордиться. В стране кризис, рубль пикирует, а у него — очередь из инвесторов, желающих отдать свои заведения на санацию. Тот же Erwin стоял пустым при прежнем режиме, а потом сдался со всеми рыбьими потрохами Раппопорту. И вот мы со спасателем сидим (уже вечером!) в открывшемся накануне после пластической операции двенадцатом заведении объединенной компании, и в зале — не протолкнуться. Даже всегда в русских ресторанах пустующие коммунальные столы — и те заняты. Блюда с крабами и креветками летают, как НЛО, знакомые вперемежку с незнакомыми подходят к нашему столу поздороваться и засвидетельствовать. Instagram с Facebook полны охов и вздохов по поводу отличных дешевых ежей, камчатских крабов и четырех видов строганины. Все это похоже на успех даже не московского, а нью-йоркского розлива. Ну так Раппопорт и привез Нью-Йорк в Москву — пятнадцать лет назад.

Сати Казанова, Александр Раппопорт и Екатерина Мцитуридзе на открытии ресторана «Воронеж»

23 Июля 2016

Фото:Алексей Колпаков, Архив Tatler

Нашли ошибку? Сообщите нам

www.tatler.ru

Александр Раппопорт: «Российский потребитель капризный, но консервативный»

Александр Раппопорт — адвокат, ресторатор, владелец и создатель объединенной компании «Рестораны Раппопорта», за пять лет работы превративший ее в ресторанную империю c двумя десятками успешных проектов. Он шеф не только в своей компании, но и на своих кухнях: каждая позиция меню утверждается им лично.

И хотя Раппопорта иногда упрекают в слишком коммерческом подходе, он внедряет в гастрономическое пространство Москвы новые неожиданные концепции — например, необистро Geraldine или эклектичные «КрабыКутабы», где подают хинкали и шаурму с крабами. В конце октября он официально открывает «Пифагор» — заведение с модной и современной греческой кухней, где обещают большие порции и разумный средний чек. А следом грядет еще одна премьера — итальянская.

— У ваших ресторанов всегда обширное меню. Насколько это целесообразно сейчас? Большинство рестораторов, наоборот, стараются максимально урезать фудкост, минимизировать списания, оптимизировать логистику и так далее.

— Хороший вопрос. И он намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Дело в том, что ресторанный бизнес — это бизнес, в котором за успех отвечает огромное количество составляющих. И чтобы им заниматься, необходимо иметь шестое чувство. Главное — это внутреннее ощущение, понимание того, что ты делаешь, для чего ты это делаешь и так далее. Мне часто припоминают мою же фразу: «Рестораны — это хобби, а не основной бизнес». С одной стороны, многие видят в этом кокетство, тем более сейчас, когда у меня достаточное количество успешных ресторанов. С другой, это отражает мой подход: я должен создать ресторан, который будет нравиться мне. И для меня очень важно первое впечатление гостя: он должен ахнуть, открыв меню.

Нравится ли мне маленькие меню в ресторанах? Очень нравятся. Сейчас модно пойти в место, где предлагают всего десять позиций. Это прямо изящная штучка. Но умею ли я создавать подобные проекты? Нет, не умею. Зато я могу сделать великолепное большое меню. Почему большое? Мне кажется, что во всех нас глубоко в подсознании засела мечта об изобилии. И за эти годы она никуда не делась. Поэтому, например, в магазинах на Брайтон-Бич воплощена мечта советского человека об изобилии — сотня видов колбасы. И ни в одном магазине на Западе такого не встретишь.

Если я что-то делаю, то делаю по максимуму. Например, ввожу в меню десять видов селедки. Если мы делаем плов, то у нас восемь видов плова. Шашлык? Двадцать видов шашлыка. В чем плюс? Как минимум в том, что до нас так никто не делал. И если человек приходит на это блюдо, то мы обеспечиваем ему возможность максимального выбора. Да, с точки зрения оптимизации расходов с маленьким меню проще работать, но мы стараемся оптимизировать расходы на других составляющих бизнеса.

— Это такое русское хлебосольство?

— В России всю жизнь «накрывали поляны» — и в XIX веке, и в середине XX. Достаточно открыть книгу «О вкусной и здоровой пище» Микояна, как на первой же странице вы увидите заставленный тарелками стол. Мне кажется, что ничего прекраснее быть не может. Хлеб-соль, гостеприимство — все это в наших традициях. И даже в самые голодные годы перестройки, когда продукты купить было невозможно, к приходу гостей хозяйка заставляла тарелками весь стол. Да, обычно это были довольно простые блюда. Например, в детстве мне казалось, что нет ничего вкуснее плавленого сырка с чесноком.

— Говорят, что во всех ресторанах меню составляете именно вы, а не шеф. Почему не доверяете это команде?

— Да, всегда пишу его сам. Именно я отвечаю за концепцию ресторана и ее воплощение, поэтому мне составить меню значительно проще, чем любому шефу. Это совершенно не означает того, что я жду от шефа, что он возьмет мое меню и просто воплотит его в жизнь. Он — творческая личность, которую надо всячески развивать и поощрять. Меню — это тема нашего с ним разговора. Если шеф говорит «все здорово, ок» и начинает работать, то хорошо. Если он считает, что можно сделать по-другому, то он должен сделать это в рамках заданной темы. Импровизация — очень сложный жанр, в котором главное — понять тональность и не ошибиться. Если шеф поймал тональность и следует ей, то все получается гениально. Когда мы запускали ресторан «КрабыКутабы», то шеф переработал мое меню примерно на 60%, но при этом осталась та главная тема, которую я задал и хотел получить на выходе.

— Как вы ухитряетесь находить шеф-поваров под такие непростые задачи и какие у вас к ним требования?

— Любая современная гастрономия — это в классическом виде импровизация. Поэтому мы выбираем шефов, как все: ищем на рынке, спрашиваем у знакомых, пользуемся услугами рекрутеров. Это же абсолютно обоюдный процесс — всегда сложно найти хорошую работу и всегда сложно найти хорошего работника. Я знаю много прекрасных специалистов, которые не могут найти работу, потому что не хотят выбирать абы что. Мне необходимо, чтобы шеф разбирался во вкусовых качествах еды и владел различными техниками. И самое главное — чтобы он умел слушать и понимать, о чем я говорю. Мы должны говорить на одном языке.

— Насколько сильно российские повара отличаются от западных коллег, по вашему мнению?

— Глобальная проблема с отечественными поварами связана с российской системой профессионального образования. Ты не можешь сказать «я готовлю русскую кухню» и при этом не знать досконально, что происходит в мире, какие существуют актуальные тренды и технологии. А у нас в стране многие талантливые ребята не знают иностранных языков. Посмотрите — все, кто чего-то добился в ресторанном деле, — это те единицы, которые либо сели на пятую точку и вызубрили язык, либо хорошо учили его в детстве. Ты можешь быть бесконечно талантливым поваром, но если ты не знаешь языков в сегодняшнем поварском мире — когда все общаются и обмениваются новыми идеями, — тебе крайне сложно состояться как профессионалу...

— Как у вас обычно рождается концепция нового ресторана? Чем вдохновляетесь?

— Это вопрос, на который не существует ответа. (Смеется.) В 90% новый концепт должен возникнуть как нарыв. Мне необходимо понимать, что это круто или что этого еще не было. Лет 5–10 назад в Москве не было ни одного перуанского ресторана, ни одного современного китайского ресторана. В то время я говорил, что «мне нравится занимать пустующие ниши», но сейчас ситуация изменилась радикальным образом и практически все ниши уже заняты.

При этом нужно понимать, в какой среде мы находимся. Российский потребитель очень капризный и требовательный, но при этом безумно консервативный. И если в Лондоне и Нью-Йорке существует тренд на перуанскую и мексиканскую кухни и рестораны подобных концепций забиты битком, то у нас, увы, так и не привыкли к перуанской еде. Новый греческий ресторан — это в некоторой степени вызов. Сегодня на рынке существует несколько неплохих классических греческих таверн, а вот модного современного греческого ресторана, на мой взгляд, нет ни одного. Таких как Estiatorio Milos в Нью-Йорке или Avra, которые сейчас открываются в разных городах мира. Греческий ресторан — это тренд, способный сработать. Вы знаете, когда в fashion-индустрии хотят подчеркнуть важность какого-то цвета, дизайнеры говорят: «Green is a new black». А для меня «Greek is a new Italian». Греческая кухня — простая, понятная и при этом полезная еда. Свежие овощи, фрукты, фета, рыба...

Несмотря на то что итальянская кухня сейчас захватила весь мир, я считаю, что греческая может стать ей отличной альтернативой. И для меня это самый большой вызов, потому что параллельно греческому я открываю в Москве еще и итальянский ресторан на 140 посадочных мест. В городе, где работает порядка 400–600 итальянских ресторанов! У нас на первом месте держатся именно итальянские заведения, второе место — у японских, а всех остальных в разы меньше. Разумеется, мы будем делать итальянский ресторан другим, чем те, что работают на рынке. Добавим чуть-чуть иронии, сделаем его современным, обогатим новейшими кулинарными методиками, но тем не менее оставим итальянским.

— И все-таки чем, кроме иронии и «новейших кулинарных методик», он будет отличаться от остальных?

— Как я уже говорил, мне сложно описывать концепции, гораздо проще сесть и написать меню. Оно лучше любых слов расскажет о замысле. Мы стараемся сделать то, чего никогда не делали другие. Например, хотим показать гостям итальянское изобилие, хотим на входе в ресторан сделать дорогой буфет, которого никогда не было в Москве. Буфеты бывают в самых дешевых заведениях, мы же хотим сделать самый изысканный и дорогой буфет. То есть довести идею до абсурда. Если мы делаем вителло тоннато, то включаем в меню шесть вителло тоннато. А, например, карпаччо у нас — целая страница. Мы хотим сделать ресторан современным и чуть ироничным, взглянуть на итальянскую кухню с иного угла. Да, конечно, в меню будет определенное количество блюд итальянской «классики», но мы постараемся сделать что-то, чего раньше не было в итальянских ресторанах. В итальянской кухне мы привыкли к 2–3 шаблонным блюдам (пицца, паста и т.д.), а мне больше всего импонирует разнообразие...

— Какие ваши любимые блюда итальянской кухни?

— Вы знаете, для меня итальянская кухня хороша тем, что в ней нет одного любимого блюда, а есть масса всего вкусного. Далеко не всегда то, что не в тренде, — непременно плохо. Например, возьмите очень вкусное блюдо — креветка васаби. Сейчас его так растиражировали, что уважающему себя шефу подавать креветку васаби просто неприлично. И когда я вижу это блюдо в меню ресторана, то сразу думаю, что он старомодный, хотя это неправильно. Возможно, это настоящий шедевр мастера и изумительно вкусно… Также со словом «фьюжн». В ресторанном мире сегодня оно прямо-таки неприличное. А ведь это абсолютно неотработанная у нас в стране тема — блестящая и глубокая. Поэтому блюд в моем ресторане будет очень много. Мне безумно нравится руккола с креветками — это одно из моих любимых сочетаний. Но делать сейчас в ресторане это блюдо — дурной тон. А начинать импровизировать на эту тему — очень легко скатиться в пошлость. Так что я сделаю все по-своему!

— Открывать итальянский ресторан в условиях продуктовых санкций не сложно? Мне кажется, что локальные продукты пока не дотягивают до уровня итальянских.

— Это вот наше российское снобство, только в обратную сторону. Что такое продукт — рыба, мясо, зелень, сыры? Рыбу мы можем получать из многих точек Средиземного моря. Можно привозить рыбу из Марокко, Туниса, Алжира, Турции и других стран. И она будет ничуть не хуже, чем в Италии. Конечно, мы не можем получить в ресторане рыбу, которую выловили сегодня утром. И это для меня очень важный вопрос, потому что одно из любимейших моих итальянских блюд — это крудо. К сожалению, крудо в Москве не может быть таким же, как в Италии. Они берут свежевыловленную рыбу, режут и добавляют немного оливкового масла. Все! А у нас даже если рыба охлажденная, то ее все равно выловили 3–4 дня назад. Если вы обратите внимание, то в Париже в понедельник закрыты практически все рыбные рестораны, потому что в воскресенье рыбаки не ходят в море и рестораны не могут закупить свежий улов.

Но вернемся к санкциям. С мясом за эти годы мы вполне разобрались. Пасту в ресторанах стараемся делать сами, но паста итальянская и так не запрещена. Многие фермеры сейчас выращивают отличную зелень. Единственная проблема — это сыры. Хотя буратту и страчателлу уже научились делать не хуже, чем в Италии. С моцареллой пока получается похуже. С выдержанными сырами типа пармезана существует проблема, но его в основном используют для готовки, а при воздействии температуры вкусы наших пармезанов выравниваются и слабо отличаются от оригинального. Опять же Швейцария для нас открыта и мы можем получать пармезан из итальянской части страны, который почти не отличается от итальянского.

— С итальянским проектом стало понятнее. Расскажите подробнее о греческом — о «Пифагоре».

— Это будет большой (на 170 посадок) и дорогой ресторан со стильной и модной греческой кухней. Точнее с твистами вокруг греческой кухни. У нас в меню будет достаточно мало аутентичных блюд. Как оказалось, греческие повара до невозможности ортодоксальные люди и они не понимают, зачем нужно менять классические рецепты. Например, одно из главных блюд греческой кухни — это мусака. У нас была прекрасная идея, как ее изменить (использовать не рубленое мясо, а томленное в духовке), и дело дошло с греками чуть ли не до драки. «Нет, это не мусака. Нельзя так готовить!» Такая зашоренность, конечно, несколько мешает совместной работе.

Как я уже говорил, есть три-четыре классных греческих ресторана, которые открылись в крупнейших городах мира и вызвали настоящий бум греческой кухни. Подобный проект я хотел открыть еще два-три года назад, но он должен был «созреть». Поэтому я запускаю его только сейчас. Меня многие отговаривали, в том числе мой бизнес-партнер, аргументируя это тем, что у нас греческий ресторан ассоциируют с дешевой едой. Но я идею греческой кухни разворачиваю немного в другую сторону и уверен, что проект состоится. Как получились «КрабыКутабы», вокруг которых тоже было немало споров...

— Скажите, как вам на все хватает времени? Вы ведь еще и адвокат.

— Мне часто задают такой вопрос, поэтому есть уже сформулированный ответ. Для меня всегда странно звучит фраза «у меня нет времени». Ведь это вопрос твоих приоритетов и интересов. В любом случае я оставляю себе время на личную жизнь, и если все выстроить по приоритетам правильно, то времени хватит на все. В ресторанах я не занимаюсь операционном руководством. Моя задача — придумать концепцию и выставить реперные точки. А затем я уже подкручиваю концепцию и делаю более точные настройки «на ходу». Я не бываю в ресторанах каждый день. Да, если запускается новый проект, то я там нахожусь ежедневно на протяжении месяца-полутора, пока все не настроится так, как мне хотелось бы. Если в старом ресторане возникают проблемы, то я там, разумеется, буду находиться каждый день, пока все не нормализуется.

— Как вы считаете, сильно изменилось поведение гостей за последние годы?

— Да, и оно меняется с учетом общемировых трендов. Рестораны из мест отмечания получки и дня рождения становятся местами потребления пищи. В Нью-Йорке у обеспеченных людей в доме может даже не быть холодильника, потому что они ничего не готовят дома. При этом на кухне к стене прикреплена пачка меню любимых ресторанов. Еда из праздничной превращается в хорошем смысле этого слова в рутинную, давая человеку возможность вкусно и правильно питаться каждый день. В моде — здоровая еда, правильные продукты, разумное потребление.

— Что еще вам интересно, помимо гастрономии и юриспруденции?

— Вы знаете, я очень увлекающийся человек. Мне нравится музыка, я регулярно хожу в театры. В Большом бываю два-три раза в неделю. Летом мы всегда ездим в Зальцбург на концерты классической музыки. Нравится и качественная рок-музыка, но на рок-концерт я, конечно, не пойду. (Смеется.) Правда, немного разочаровался в драматическом театре. Если вы пойдете на балет, то может быть кто-то чуть лучше танцевал, кто-то чуть хуже, но общий уровень очень высок. А на театр иногда просто жалко тратить время. Из двадцати спектаклей, что смотришь за год, с пятнадцати хочется уйти, что я обычно и делаю. Из оставшихся пяти — два-три талантливых, а остальные просто неплохие. 

style.rbc.ru

Раппопорт Александр

Раппопорт Александр – Известный московский адвокат и ресторатор, один из крупнейших российских специалистов в области корпоративного права. владеет брендом сети ресторанов Рестораны Раппапорта.

В настоящее время является консультантом ряд правительственных организаций РФ.

Постоянный комментатор и автор колонок ведущих российских бизнес - изданий.

Выступает с лекциями для молодых адвокатов по вопросам корпоративного права.

http://rappoport.restaurant/about.html

Раппопорт Александр Родился в 1959 году.

Образование

В 1981 году окончил Московскую Юридическую Академию В 1999 году - Образовательная программа NASD (Нью-Йорк США), спец. курс В 1995 году - Инвестиционный институт NАСН (Нью-Йорк США), спец. курс

Обладатель 4 квалификационных лицензий Секьюрити Дилерз NASD.

Карьера

С 1990 по 1995 год работал в международных адвокатских компаниях.

С 1987 по 1989 год занимал пост президента Союза молодых адвокатов СССР.

С 1995 по 2003 год занимал руководящие должности в ведущих инвестиционных банках США. В частности, работал в инвестиционных банках Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Занимался правовым сопровождением сделок по слиянию и поглощению в Восточной Европе. 

C 2003 года по настоящее время – управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры».

В 2013 году Раппопорт Александр ЗАПУСТИЛ ПЕРВЫЙ СОБСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ - РЕСТОРАН КАНТОНСКОЙ КУХНИ «КИТАЙСКАЯ ГРАМОТА».

В 2014 году открыл:

  • ресторан тайской кухни «BLACK THAI» с GINZA PROJECT.
  • «DR.ЖИВАГО»
  • ресторан «LAVIAS», латышская кухня
  •  «COOK’KAREKU» Кафе с круглосуточными завтраками
  • ресторан «ПАБ ЛО ПИКАССО» с GINZA PROJECT
  • ресторан «ЛАТИНСКИЙ КВАРТАЛ», панамериканская кухня
  • ресторан «БЛОК», Санкт-петербург
  • ресторанный комплекс «ВОРОНЕЖ»
  • ресторан «МАНДАРИН.ЛАПША И УТКИ»
  • кафе «ГРАНД ЕВРОПЕЙСКИЙ ЭКСПРЕСС»

Контакты

Телефон: +7 495 787 33 22

Факс: +7 495 725 43 25

E-mail: [email protected]

Рестораны:

PR-СЛУЖБА В МОСКВЕ: [email protected]

www.dk.ru

Ресторатор года 2018: Александр Раппопорт

Впервые получая премию «Ресторатор года» в 2014 году, Александр Раппопорт без всякого стеснения сказал со сцены: «Сбылась мечта идиота». Судя по биографии лауреата, его второй триумф точно не станет последним.

Вопреки пословице Раппопорт входил в одну и ту же реку трижды. В начале двухтысячных он открыл на Тверской – и с большим успехом – первый в Москве паназиатский ресторан «Имбирь». Через два месяца на крыльце взорвала себя террористка, которую пыталась задержать милиция. Эхо взрыва так отозвалось на репутации ресторана, что ее не удалось реанимировать никакими усилиями. «Имбирь» проработал меньше года.

Раппопорт взял паузу на шесть лет. Следующую попытку он сделал в компании более­ опытного товарища Аркадия Новикова – вместе­ они открыли на Кузнецком Мосту «Мясной клуб». Шикарный ресторан без намека на ставший сегодня фирменным демократизм проработал до 2015 года. Одновременно Раппопорт взял под крыло и расположенный рядом «Brasserie Мост» – и все же никто не называл его ресторатором.

Иметь свой карманный ресторан в нулевых было рядовым явлением для богатых и успешных москвичей, а Раппопорт был (и остается) весьма успешным адвокатом.

Третья – и уже сольная – попытка пришлась на 2014-й, когда Раппопорт открыл на Сретенке «Китайскую грамоту». Камерное полуподвальное помещение было густо декорировано вазами, драконами и прочим антиквариатом (к не­му Раппопорт питает не меньшую страсть, чем к хорошим ресторанам). Официантки в псевдовоенной маоистской форме – одна красивее другой. Музыка в зале, будто транслировавшаяся из эмигрантского шанхайского бара, была подобрана самим Раппопортом (на первых порах хозяин устраивал в «Грамоте» вечеринки, вставая за вертушки). Каждая деталь, от формы тарелок до расстановки бутылок в баре, была продумана с тщательностью, о которой и сейчас редко кто заботится. Не удивительно, что через несколько месяцев Александр был впервые назван ресторатором года по версии GQ.

Осваиваем искусство быть мужчиной на нашей странице в фейсбуке.

Эти три попытки помогли Раппопорту сформулировать три принципа, которые впоследствии неизменно приводили его к успеху. Первый – всегда брать помещение, в котором до этого уже был ресторан (это снижает затраты на строительство). Второй – детально разрабатывать концепцию, стараясь выбирать пустующую нишу на рынке или представить уже известную кухню в неожиданном свете. Так появились Cook’kareku – круглосуточное кафе, подающее только завтраки, и «Доктор Живаго» – традиционный русский ресторан, оформленный в духе отчаянного постреволюционного авангарда. ­Наконец, третий – подчеркну­тая доступность заведений, в которых по задумке владельца за соседними столами могли бы сидет­ь ­банкиры и хипстеры.

В прошлом году список обязательных московских достопримечательностей пополнился ­парком «Зарядье», в котором заработали сразу два раппопортовских заведения – одноименный фуд-корт и ретрофутуристический ­ресторан «Восход». Знакомиться с современным состоянием российской гастрономии ­москвичи и гости столицы приходят именно сюда. Как вышло, что ресторатор получил практически эксклюзивное право кормить людей в новом парке? Все благодаря тому, что ­«Зарядьем» занимались те же девелоперы, что отвечали за реновацию гостиницы «Украина», а именно у ее подножия расположен, быть может, самый успешный проект Раппопорта – рыбный ресторан «Erwin.РекаМореОкеан­». Первое из трех своих правил ресторатор не смог выполнить по объективным причинам – и ­«Зарядье», и «Восход» строились с нуля. Но с точки зрения концепции оба места безупречны. «Восход» получился советским рестораном из какого-то параллельного, оттепельного измерения, из мира, в котором живут, например, герои сериала «Оптимисты», – ретрофутури­зм в обстановке, национальная кухня всех 15 республик в меню и, конечно, живой ансамбль на сцене. «Зарядье» – исполинских размеров фуд-корт, едва ли не первый в стране настоящий музей ­гастрономических традиций всех ее регионов. Его цель – заинтересовать ­гастрономией куда более широкие массы, чем какие-нибудь полторы сотни московских снобов. А эта миссия ­дорогого стоит.

Вероятно, вам также будет интересно:

Человек года 2018: Артем Дзюба

Первые гости церемонии «GQ Человек года» 2018

Кто еще побеждал в номинации «Продюсер года» на предыдущих церемониях

Все победители «GQ Человек года» 2018

Геннадий Иозефавичус о реконструкции советского меню в ресторане «Восход»

«Жеральдин» – обновленный (и очень красивый) ресторан Познера и Раппопорта

Ресторатор года 2014: Александр Раппопорт

Коллекционный октябрьский номер GQ с результатами премии «GQ Человек года» 2018 и Артемом Дзюбой на обложке в продаже с 12 сентября. Также в этот день его можно будет купить и в версиях для смартфона и планшета в App Store и Google Play.

Фото: Данил Головкин; стиль: Татьяна Лисовская

Часто проверяете почту? Пусть там будет что-то интересное от нас.

www.gq.ru

Александр рапопорт - биография, семья, фото - Библиотека Невероятных Фактов

Ксения Раппопорт сегодня сорока четырехлетняя умница, красавица, одаренная актриса, жена и мать. Нынешний муж Ксении Раппопорт, Дмитрий Борисов, является известным ресторатором. Сама же Ксения еще меценат и основатель фонда для больных детей. Личная жизнь любой красивой женщины, а тем более актрисы, полна событий и интриг. И Ксения не исключение. Но, обо всем по порядку.

Как простая девочка Ксюша превратилась в известную актрису

Ксения Раппопорт родилась и выросла в простой, но интеллигентной семье в Ленинграде. Она была любознательным ребенком. Сфера увлечений Ксении была весьма разносторонней: гимнастика, рисование, занятия в кукольном театре и даже альпинизм!

А еще маленькая Ксюша с удовольствием изучала французский язык и пробовала свои силы в переводах французской поэзии, что еще раз подчеркивает утонченность ее внутреннего мира. Именно это ее увлечение юная Ксения Раппопорт хотела сделать делом ее жизни. Но все изменил его Величество случай. 

Ксению Раппопорт неожиданно пригласили на съемки фильма, где она, работая с именитыми актерами, всерьез увлеклась актерским мастерством. Дальше больше. Ксения поступила в театральную академию, где на талантливую ученицу обратили внимание, и она очутилась в Малом драматическом театре.

Широкому же кругу зрителей Ксения Раппопорт стала известна после съемок в нашумевших телесериалах “Агент национальной безопасности”, “Улицы разбитых фонарей” второй сезон, “Бандитский Петербург”. Даже Голливуд не устоял перед ее талантом и Ксении предложили роль Марии в киноленте “Анна Каренина”, где она бок о бок сыграла с такими звездами как Шон Бин и Софи Марсо.

 Не обошли Ксению своим вниманием и итальянцы. Она успешно снялась у самого Джузеппе Торнаторе в фильме “Незнакомка”.

Муж Ксении Раппопорт — фото

О бывших несостоявшихся мужьях Ксении Раппопорт либо хорошо, либо ничего. Красивая женщина без романов, как роза без лепестков. Перед обворожительной интеллигентной Ксенией с таким глубоким всепонимающим взглядом практически невозможно устоять.

Не стал исключением и режиссер Эдуард Бояков. Все бы ничего, но мужчина был женат. Однако, влюбленную Ксению это не остановило. Их пылкие взгляды были заметны всем! Любовь была яркой, но и короткой.

Как большой ценитель женской красоты, Эдуард, любил не только Ксению Раппопорт.

Оправившись после разрыва отношений с режиссером, Ксения закрутила роман с коллегой по актерскому цеху Юрием Колокольниковым. И опять женат. Правда на этот раз ради возлюбленной, мужчина бросил семью с малолетним ребенком.

У Юрия и Ксении родилась дочь Соня. Все вроде хорошо, но в этих отношениях вся инициатива исходила только от Юрия. Ксения Раппопорт же просто позволяла себя любить. Пара через какое-то время распалась. Не стоит думать, что актриса легкомысленна, каждый раз она очень тяжело переживала личные драмы.

Стоит упомянуть также самое первое серьезное чувство восемнадцатилетней Ксении к будущему отцу ее ныне знаменитой дочери Аглаи (Дарьи). Его зовут Виктор Тарасов. Он бизнесмен. Несмотря на то, что пара давно рассталась, Виктор всячески поддерживает бывшую жену и дочь. 

Ксения Раппопорт сегодня любящая жена и мать. После неудачных романов с женатыми мужчинами актриса все же нашла свое женское счастье в лице именитого ресторатора Дмитрия Борисова, который и стал мужем Ксении Раппопорт.

Он уже был довольно таки известен в московских кругах, но переехав вслед за Ксенией в Питер о нем узнали и питерские гурманы. Их роман протекал бурно, парочку то и дело видели страстно целующимися, что, кстати, наблюдается до сих пор. Свадьбу влюбленные сыграли тайно, будто боясь спугнуть удачу в семейной жизни.

У Ксении Раппопорт и ее мужа получилась прекрасная любящая семья. Где все хорошо. А главное, дети вполне счастливы с такой мамой и новым отцом. Ксения Раппопорт с мужем, будучи состоятельными людьми, всячески помогают детям с тяжелыми заболеваниями. Никогда не стоит терять надежду на счастливую личную жизнь. Ксения Раппорт и ее муж яркое тому подтверждение. 

Возможно интересно: Муж Ольги Кабо, Муж Юлии Пересильд.

Источник:

Александр Рапопорт (Aleksandr Rapoport): фильмография, фото, биография. Актер

Александр Рапопорт появился на свет в семье медиков 1 апреля 1947 года в Болгарии.

Сразу после рождения сына Рапопорт улетели в Ленинград (ныне Санкт-Петербург), где и вырос будущий актер. До того как стать известным актером, Александр Рапопорт прошел длинный путь, на котором были и работа с психами, и тюрьма, и эмиграция.

В юности Александр посещал театральный кружок и выступал в школьных спектаклях. После окончания школы он очень хотел стать актером, но родители настояли, чтобы сын пошел по их стопам и получил медицинское образование. «С детства я видел себя только актером.

Я обожал быть в центре внимания, грезил кино и сценой… развлекал одноклассников пением. Но так как учеба оставляла желать лучшего, после седьмого класса родители заявили, что отдадут в медучилище за такие «успехи».

– При этом, конечно, надеялся, что к тому времени уже все поменяется, и я спокойно пойду учиться на актера. Но отец также давил своим авторитетом, и пришлось подчиниться».

Рапопорт поехал в Пермь, где стал студентом Пермского медицинского института.

Молодой человек изучал психиатрию, а после того, как получил диплом, начал работать по специальности. Сначала он трудился невропатологом в городе Березники, потом переехал в Москву, где стал дежурным психиатром. В восьмидесятых годах Рапопорт загремел за решетку, где провел целых 4 года.

«У меня были существенные различия во взглядах с представителями власти на показание к неотложной, принудительной госпитализации в психиатрическую больницу, а также на целесообразность службы в армии людей, которые туда идти категорически не хотят.

Поэтому я попал по политической статье, хотя диссидентом никогда не был», – объясняет причину своего заключения Рапопорт.

После освобождения Александр Рапопорт переехал в Америку. Русский эмигрант подрабатывал таксистом, но озаботился и о своем образовании.

Александр окончил американский курс в университете, который подтвердил его диплом психотерапевта. Рапопорт устроился на работу в агентство социальной психологической помощи русскоязычным эмигрантам, а немного позднее открыл собственный психотерапевтический кабинет.

Прямиком из докторского кресла Рапопорт катапультировался на телеэкран. Актерские амбиции все-таки взяли свое: и Рапопорт создал на русскоязычном американском телеканале передачу «Зеркало», посвященную психологическим проблемам.

Освоившись в Америке и поправив свое финансовое состояние Александр пошел учиться в одну из самых престижных актерских школ США – студию Ли Страсберга в Нью-Йорке. Одновременно Рапопорт начал петь и записывать свои диски.

После 2000-х он стал периодически посещать родину.

В 2005 году 58-летний актер Рапопорт дебютировал на российском телевидении, сыграв начальника госпиталя в мини-сериале «Звезда эпохи». Затем стал периодически появляться на экранах во второплановых ролях.

Так, сыграл профессора Дженнингса в мини-сериале «Казус Кукоцкого» (2005), полковника Куприна в сериале «Горыныч и Виктория» (2005), омского журналиста в сериале «Адмиралъ» (2009), директора театра в «Белом ринге» (2012).

Одновременно он стал завоевывать российские телеэкраны в образе телеведущего –мудрого доктора.

Александр постоянно живет в Америке с супругой Людмилой, имеет двух сыновей – Вячеслава и Кирилла, и уже успел стать дедушкой.

Источник:

Ксения Раппопорт: биография, личная жизнь, семья, муж, дети — фото

Ксении Раппопорт очень востребована и популярна не только в нашей стране, но и в далёкой Италии. Её приглашают сниматься самые известные режиссёры мира. Но занимаясь творчеством на съёмочной площадке, актриса не забывает и театральное искусства, которое очень любит.

Талантливая артистка старается скрывать свою личную жизнь, но иногда она рассказывает о некоторых её моментах.

Женщина буквально светится счастьем. Хотя она и занята профессиональной деятельностью, но не забывает о своей семье. Ксения Раппопорт очень хорошо рисует, помогая младшей дочке Сонечке в развитии её таланта.

Рост, вес, возраст. Сколько лет Ксении Раппопорт

Она привлекает внимание всех мужчин, которые, как завороженные, не могут от неё своих глаз. Их интригует необычное сочетание лёгкости походки, смело вперёд глядящих глаз и прекрасных волнистых волос тёмного оттенка.

Почему-то интерес вызывает национальность актрисы, о чём у неё не раз спрашивали в различных интервью.

Внешне она похожа на женщину еврейской нации – утверждают одни, другие же видят в ней черты типичной итальянки, хотя сама Ксения Раппопорт утверждает, что по национальности она русская, коренная жительница второй столицы Российской Федерации, которой является город Санкт-Петербург.

Рост, вес, возраст, сколько лет Ксении Раппопорт – вызывают интерес эти вопросы для всех. Официально известно, что рост артистки составляет 171 см, хотя некоторые источники немного его увеличивают, доводя до 173. Вес актрисы составляет 58 кг.

Она поддерживает форму с помощью разнообразных ежедневных упражнений, которые выполняет ежедневно в любой ситуации.

Ксении Раппопорт исполнилось 43 года, о чём она без стеснения говорит, считая, что настоящая красота к женщине приходит после 40 лет, с чем согласны многочисленные её поклонники.

Биография актрисы Ксении Раппопорт

Ксения Александровна Раппопорт появилась на свет в Ленинграде в 1974 году. В детстве и юности увлекалась французским языком, даже хотела стать переводчиком. С 5 класса школы стала профессионально заниматься гимнастикой.

При всём этом девочка отлично училась в школе.

Но биография Ксении Раппопорт стала развиваться в области киноискусства с 15-летнего возраста, когда она блестяще исполнила роль еврейской девочки Симы в трагикомедийном кинофильме «Изыди», снятом режиссёром Дмитрием Астраханом.

Окончив школу, девушка решила стать профессиональной актрисой. Она получала образование в Ленинградской (Санкт-петербургской) государственной академии театрального искусства, обучаясь у самого В.М.Фильштинского.

В студенческие годы Ксения показала себя уже полностью сформировавшейся актрисой, отлично играя в разнообразных театральных постановках.

Фильмография: фильмы с участием Ксении Раппопорт в главной роли

Параллельно с учёбой активно пополняется её фильмография. Она играла в «Улицах разбитых фонарей», «Цветах календулы» и других. Талантливую девушку пригласили даже сыграть в американской версии «Анны Карениний», после которой она становится известной за пределами родной страны.

Окончив обучения, молодая актриса стала работать в Малом драматическом театре родного города. Фильмографическая коллекция стала пополняться после роли в культовом кинофильме «Незнакомка», снятом Джузеппе Торнаторе. Роль стала по-настоящему триумфальной. Ей была вручена премия итальянского кинематографа, до неё эту награду получила лишь одна актриса неитальянка – Роми Шнайдер.

Ксения Раппопорт неимоверно востребована. Она каждый год снимается в нескольких кинофильмах, отдаваясь каждой роли самоотверженно.

Личная жизнь Ксении Раппопорт

В первый раз молодая девушка влюбилась в студенческие годы в бизнесмена Виктора Тарасова.

Ксения потеряла голову от любви, закрыв глаза на то, что Виктор совсем не собирается становиться её официальным мужем.

Вскоре она забеременела, а её возлюбленный перестал к ней проявлять интерес и мило исчез, правда, дав дочери свою фамилию и отчество. Родилась дочь, которую актриса назвала Дашей.

Потом Ксения была возлюбленной театрального режиссёра Эдуарда Боякова. Она закрывала глаза на его несвободу, но вскоре рассталась с ним, поняв, что тот и не думает покинуть жену.

Вскоре девушка влюбилась в испанского режиссёра Хосе Луиса Герина, но и в этот раз личная жизнь Ксении Раппопорт потерпела крах.

На какое-то время актрису сделал счастливым российский актёр и режиссёр Юрий Колокольцев, подарив ей дочь. Но роман закончился в 2015 году.

Вскоре Ксения познакомилась с ресторатором Дмитрием Борисовым, за которого вышла замуж.

Семья Ксении Раппопорт

Семья Ксении Раппопорт – интеллигентная. Её родители были коренными жителями Ленинграда (Санкт-Петербурга), не одно поколение и мамы, и папы проживали в северной столице России. Мама была очень знаменитым инженером, папа – архитектором.

Читайте также:  Зачем нужен маленький карман на джинсах?

Девочка с детских лет развивалась как типичная интеллигентка, что сказалось на её пристрастиях. Она полюбила французский язык, считая его родным. Это и не удивительно, ведь она на профессиональном уровне его изучала несколько лет.

Произношение её поражает многих настоящих французов, которые считают, что Ксения родилась именно во Франции.

Сейчас Ксения счастлива в семейной жизни. Она считает, что именно Дмитрий Борисов смог стать тем мужчиной, который был уготован ей свыше.

Дети Ксении Раппопорт

У актрисы Ксении Раппопорт есть две дочери, которые были рождены от разных её отношений. В первый раз артистка стала мамой очень рано, в 19-летнем возрасте.

Она абсолютно не думала об аборте, на котором настаивал её первый возлюбленный.

Ксения даже на время оставляет учёбу ради рождения старшей дочери, а потом снова поступает в театральный вуз на общих основаниях, оставив дочь своим родителям.

После знакомства с Колокольцевым актриса решила, что это тот человек, от которого и могут родиться дети Ксении Раппопорт. Родилась младшая дочь, которую назвали Соней.

Артистка с давних, ещё студенческих, пор участвует в работе фонда, который курирует работу по заботе за детьми-бабочками, помогая им морально и финансово.

Дочь Ксении Раппопорт – Соня Колокольцева

Девочка появилась на свет в 2011 году, Ксения была очень рада этому. Она на некоторое время даже оставила профессию, чтобы полностью посвятить себя заботе за дочерью. Девочка любит свою мамочку, она с ранних лет находится рядом с Ксенией во время её выступления на театральных подмостках и съёмочной площадке.

Дочь Ксении Раппопорт – Соня Колокольцева сейчас учится во втором классе престижной школы в Санкт-Петербурге. Она любит рисовать, танцевать, занимается спортом. Ксения поощряет все увлечения дочки, считая, что жизнь расставит всё по местам. Соня вырастет и решит, кем стать, а  Ксения примет решения дочери и поможет в их реализации.

Аглая Тарасова — дочь Ксении Раппопорт

Ксения назвала дочь Дарья, но когда девушка подросла, то она решила стать именно Аглаей в виду редкости этого имени. В детские годы Аглая Тарасова — дочь Ксении Раппопорт занималась музыкой, танцевала, играла в теннис и занималась изучением иностранных языков. Девочка с раннего возраста считала себя взрослой, что и являлось причиной частых ссор с матерью.

После школы девочка хотела стать политологом, затем профессиональным переводчиком, но, в конце концов, пошла по стопам матери, став актрисой. Ксения Раппопорт и её дочь Аглая сейчас дружат, советуясь по любому поводу.

Аглая долгое время встречалась с коллегой по сериалу «Интерны», но в 2016 году они расстались. Сейчас девушка активно снимается у самых известных режиссёров РФ. Она стала знаменитой после роли в сериале  «Гетеры майора Соколова».

Бывший муж Ксении Раппопорт – Юрий Колокольцев

Появился на свет в столице Советского Союза в середине 1980 года. После развода родителей Юра с матерью в силу её профессии переехал жить в Америку.

Здесь мальчик становится типичным американским подростком, убегая из дома и устраивая скандалы на ровном месте. Мать решила, что мальчику нужен авторитет отца, отправляет сына в Россию. Юрий был шокирован экономической ситуацией в стране.

Окончив школу экстерном в 15-летнем возрасте, в середине 90-х Колокольцев поступает в один из театральных вузов Москвы.

Получает известность, снявшись в таких фильмах, как «Ретро втроём» Тодоровского и «Зависти богов» Меньшикова.

Решив покорить Америку, актёр едет в Штаты, но получить «Оскар», о котором он мечтал, не удалось. Юрий приехал обратно в РФ, где стал востребованным актёром. Но мировая известность всё-таки настигла Колокольцева после роли в киносериале «Игра престолов».

В силу профессиональной востребованности Юрий и Ксения стали часто ссориться, а потом решили и вовсе расстаться. Их не остановило даже рождение совместной дочери Софии.

Сейчас бывший муж Ксении Раппопорт – Юрий Колокольцев живёт в Америке, активно снимается и возвращаться в Россию пока не собирается.

Муж Ксении Раппопорт – Дмитрий Борисов

Родным городом для Дмитрия Вадимовича Борисова стала столица РФ – Москва. Здесь он родился и провёл большую часть своей жизни.

Только, влюбившись в актрису Ксению Раппопорт, Борисов покинул свою родину и переехал поближе к любимой. Получил историческое образование. В 20-летнем возрасте стал совладельцем продюсерского центра.

Он продюсировал творческую деятельность таких групп, как «Ленинград»,  «АукцыонЪ», «Вопли Видоплясова».

С 2007  года работал в журнале «Большой город» по должности креативного директора. Являлся основателем ресторанной компании «Буффо». Позже он открыл ресторан «Жан-Жак», а спустя несколько лет стал открывать рестораны с подобным названием, в которых можно покушать блюда из французской кухни.

Муж Ксении Раппопорт – Дмитрий Борисов старается свою жену Ксению окружить заботой. Актриса выглядит счастливой, говоря всем, что именно своего нынешнего упруга она ждала всю жизнь.

Инстаграм и Википедия Ксении Раппопорт

Странички в различных социальных сетях у Ксении Раппопорт имеются. Она в силу занятости не очень часто пополняет информацию на страничке в Инстаграм.

У неё не очень много подписчиков, но те пользователи, которые здесь зарегистрированы, являются настоящими почитателями таланта актрисы.

Они желают счастья популярной артистке, желая, чтобы её личная и кинематографическая жизнь были счастливыми.

На страничке в Инстаграм и Википедии Ксении Раппопорт можно увидеть фотографии, снятые в процессе работы над различными кинопроектами, но в последнее время актриса иногда делится со своими фанатами секретами личного счастья. Она представила ряд фотографий, на которых представлены члены её семьи.

Кое-какую информацию о жизни Ксении Раппопорт можно узнать на страничке в Инстаграм её дочери Аглаи.

Источник:

Ксения Раппопорт: биография, личная жизнь

Итальянка или еврейка – многие задаются этим вопросом, когда видят на телеэкранах жгучую брюнетку Ксению Раппопорт. Кроме как съемок, актриса не имеет ничего общего с зарубежными странами. Она родилась в России, живет и работает здесь, лишь изредка играя роли в итальянских кинофильмах.

Раппопорт предана своему театру, она очень сильно любит свое дело. Биография актрисы насчитывает массу успешных ролей как театральных, так и в кино. К тому же Ксения успевает воспитывать двоих детей. Старшая дочь пошла по стопам талантливой матери. Вот только в личной жизни актрисы пока не все налажено.

Интеллигентная семья

Ксения родилась в 1974 году в культурной столице России – Ленинграде. Росла девочка в интеллигентной семье, поэтому и сама получила очень хорошее воспитание. Ксюша с малых лет увлекалась французским языком, ее даже посещали мысли стать переводчиком в будущем, но судьба сложилась иначе.

Детское фото актрисы

С пятого класса Ксюша серьезно начала заниматься художественной гимнастикой. А уже с пятнадцатилетнего возраста юная леди связала свою жизнь с киноиндустрией. Тогда она сыграла роль еврейской девочки в фильме «Изыди». С этих съемок в биографии Ксении Раппопорт был дан старт долгой и успешной карьере актрисы. Всю свою личную жизнь женщина посвятила работе в кино и театре, а также детям.

Интересно: Вера Сотникова: биография, личная жизнь

Начало большой карьеры

Первые съемки произвели неизгладимое впечатление на юную артистку и после школы девушка решила стать настоящей актрисой. Она выучилась у Фильштинского в Ленинградской государственной академии театрального искусства. Еще будучи студенткой, Ксения отлично справлялась с поставленными для нее ролями на театральной сцене.

Будучи студентской театрального вуза, Ксения Раппопорт прекрасно играла на сцене

После окончания академии, Раппопорт осталась работать в театре, с удовольствием играя на радость зрителю. Вскоре Ксению стали приглашать на съемки фильмов. Были в фильмографии актрисы и популярные сериалы. К примеру, «Улицы разбитых фонарей», «Агент национальной безопасности», «Бандитский Петербург».

Весьма неожиданным для российской актрисы было предложение итальянского режиссера Джузеппе Торнаторе снятся в его фильме. Пройдя пробы, Раппопорт получила сценарий на итальянском языке. Но это не стало препятствием для профессиональной актрисы. Она играла беженку-украинку, которая попала в Италию.

Ксения учила чужой язык в процессе съемок, было много сложностей, но российская звезда справилась. Она настолько хорошо сыграла свою роль, что ее даже наградили премией итальянского кинематографа. Но и это еще не все. Раппопорт была приглашена на роль ведущей открытие всемирно известного Венецианского кинофестиваля.

Кадр из фильма «Юрьев день»

После этого в Италии Раппорпорт стала словно народной актрисой. Ее продолжали приглашать на съемки телекартин. Ксюша сыграла в итальянских «Человек, который любит», «Двойной час» и «Итальянцы». Ей посчастливилось поработать с такими мировыми звездами, как Моника Беллучи и Пьером Франческо Фавино!

Первая любовь

Такая девушка, как Раппопорт не могла не нравиться мужчинам. Ее пленительный взгляд, курчавая копна волос и элегантная походка всегда привлекали мужчин. Поэтому вниманием Ксения не была обделена. В первый раз девушка влюбилась, когда училась в академии. Избранником студентки стал бизнесмен Виктор Тарасов.

Ксения Раппопорт и Виктор Тарасов

Ксюша с головой окунулась в свои первые отношения, она сильно любила Виктора. Но тот не торопился брать в жены молодую избранницу.

Зная об этом, Ксюша все же продолжала любить и вскоре родила дочку от Тарасова. Как и стоило предполагать, гражданский муж быстро ретировался, успев оставить новорожденной малышке свою фамилию и отчество.

Дочь актриса воспитывала сама, назвала она девочку двойным именем Даша-Аглая.

Сейчас девочка уже совсем взрослая. Она пошла по стопам матери и связал свою личную жизнь с кино. Дочь Ксени Раппопорт уже снялась в сериале «Интерны», где сыграла одну из главных ролей. В биографии девушки числится и еще несколько знаковых съемок. Говорят, что звездные дети с молоком впитывают таланты своих родителей.

Эпизод со спектакля «Вишневый сад»

Возлюбленная режиссера

В биографии актрисы был опыт отношений с женатым мужчиной. Ксения Раппопорт стала встречаться с режиссером Эдуардом Бояковым. Мужчины не был свободен, его личная жизнь уже принадлежала другой женщине.

Более того, у него были дети. Разрывать свой брак он не собирался, хотя и обещал Ксюше.

Эдуарду очевидно было удобно иметь под рукой симпатичную, успешную и молодую актрису, которая на самом деле очень похожа на итальянку или испанку.

Театральный режиссер Эдуард Бояков не захотел бросать семью ради Ксении Раппопорт

Испанская мечта и русский весельчак

После театрального режиссера в биографии Ксении Раппопорт нашлось место и испанской истории любви.

В свою личную жизнь она впустила режиссера Хосе Луисом Герина, роман с которым был краткосрочным, но запоминающимся. Детей они завести не успели, сыграть свадьбу тоже.

Все же, Ксения более спокойна и покладиста. Испанец же, оказался чересчур темпераментом мужчиной, поэтому этот союз быстро распался.

На смену испанцу пришел русский весельчак, как его называют в тесных кругах киноиндустрии, Юрий Колокольников.

Мальчик, который большую часть своего детства провел в Америке, получил театральное образование все же в России. США покорить не удалось, Юрий играл на сцене российского театра.

Справлялся с ролями он довольно успешно, публика его быстро полюбила и приняла. А в миру узнали о Колокольникове после съемок в «Игре престолов».

Ксения Раппопорт и Юрий Колокольников

Колокольников на шесть лет младше Ксении, но они все-таки нашли что-то друг в друге. Как новый глоток воздуха, роман с молодым мужчиной вихрем ворвался в личную жизнь Ксении Раппопорт. Биография актрисы заиграла яркими красками. Юрий души не чаял в детях, подружился с Агнией, а через некоторые время Ксения забеременела от актера.

Читайте также:  Когнитивный диссонанс - значение и примеры

Соня Колокольникова

Девочка учится в хорошей школе – об этом позаботилась ее мама. Ксюша даже отодвинула на второй план все свои съемки после рождения второй дочки, чтобы больше времени проводить с малышкой. Агния же, безумно обрадовалась рождению своей младшей сестренки. Она с удовольствием нянчится с девочкой.

Актриса с детьми

Насчет того, кем станет Соня еще рано думать. Раппопорт поощряет все увлечения своего дитя, и не настаивает, чтобы та в будущем стала артисткой.

В своих интервью журналистам, актриса отмечает, что характеры у обоих девочек очень разные. Одна – амбициозная и темпераментная, вторая – поспокойнее, скорее в маму.

Отцы по возможности помогают своим детям на расстоянии, хотя те, скорее нуждаются в отцовском внимании, нежели в финансовой составляющей.

Источник:

Из адвокатов — в рестораторы: тайная кухня Александра Раппопорта

Адвокат и ресторатор Александр Раппопорт и светская дама Анна Брострем в ресторане «Erwin. РекаМореОкеан»

C Александром Раппопортом, адвокатом и ресторатором, мы договариваемся встретиться за завтраком. В «Dr. Живаго», конечно.

Где, если не в ресторане Раппопорта, встречаться с Раппопортом? К тому же завтраки в «Живаго» хороши, и они такой же элемент сегодняшнего светского хоровода, что и суаре у Миранды, документальное кино у Софьи Капковой или премьеры богомоловских драм. За утренним кофе у него такого насмотришься и наслушаешься, что впору книгу писать.

Я прихожу первым, и меня провожают за стол Александра Леонидовича — тот самый, что у входа в «палехскую шкатулку», со стороны окна. По соседству девушки пьют Bollinger (ну а что, на часах уже десять утра), отмечая наступление трудовой недели.

Девушки вообще любят Раппопорта и его рестораны, чуть что — к нему, к Александру Леонидовичу, на шампанское. И примерный семьянин Раппопорт их любит; по-отечески, как кормилец. А вот фотографироваться с ними — этого он категорически не переносит.

И на съемке для Tatler нелюбовь позировать, пусть даже и с такой красоткой, как Анна Брострем, верной поклонницей его ресторанов, весьма заметна. Во взоре адвоката читается некоторое, скажем так, недоверие к фотографу, а в позе — скованность от осознания того, что он в этот конкретный момент занимается не совсем своим делом.

Но проходит минута-другая, ощипанная ресторатором птичка вылетает из объектива камеры, наш герой развязывает бабочку и превращается в самого себя — хлебосольного ресторатора и заботливого поверенного.

Зато работать с девушками Раппопорт умеет: смотрю на фото в GQ, на котором Александр Леонидович в «Китайской грамоте» сразу с пятью сотрудницами позирует в «смокинге из тонкой шерсти с атласными лацканами, хлопковой рубашке, галстуке-бабочке из шелка, все Giorgio Armani» — и, грешным делом, завидую. На том фото крайняя слева — Маша, или, как зовет ее босс, Мария Павловна Горелова. В семнадцать ушла из семьи, в восемнадцать стала помощником официанта в Vogue cafe, сейчас работает правой рукой ресторатора Раппопорта. Мы ее встретим в едва открывшемся «Erwin. РекаМореОкеан»»: девушка с рожками мороженого в ушах — это серьги такие — на седьмой скорости носилась по залу, успевая предотвращать локальные конфликты и техногенные катастрофы. Но это вечером, а пока я осматриваюсь в «Живаго», и на часах все еще десять утра.

Александр Раппопорт с друзьями Марком Гарбером (GHP Group) и Борисом Белоцерковским (Uvenco) у себя дома (2015)

Чуть дальше от девушек с шампанским обитатели казенного дома (который через дорогу) обмывают законопроект водочкой, по-утреннему свежие официантки безропотно исполняют пожелания ранних самодуров. Мне приносят зеленого чаю и набранное мелким шрифтом меню, и я, отвлекшись от соседей, углубляюсь в изучение партитуры утреннего концерта.

Про ресторатора Раппопорта известно, что меню он пишет сам. Еще и ресторана нет, а меню — все эти битые огурцы, раковые шейки с пшенкой, стейки-мачете, в общем все, за чем потом народ встает в очередь, — уже расписано. Повару остается лишь взять и исполнить.

Остается ли шефу хоть какая-то свобода? А пианисту, играющему концерт Петра Ильича Чайковского? Вот и у повара есть право интерпретации. Но Чайковский по поводу темпа у победителя конкурса имени себя уже ничего не скажет, а живой и здравствующий автор ресторанных меню сказать может.

Даже не может, а точно скажет, и если с точки зрения композитора Раппопорта у повара окажется неабсолютный слух, то «Давай, до свидания!». Как, кстати, случилось с шефом, который Раппопорту достался в наследство от «Композитора» (он был там, где сейчас «Живаго»).

Своим интерпретаторам Александр Леонидович настолько не оставляет свободы, что наиболее строптивые представители цеха посвящают ему монологи вроде «Господин Раппопорт… специально искал повара безликого и поэтому нашел господина Тарусина, который работал в отеле с пропускной способностью три-пять тысяч человек в день.

То есть ему нужны были быстрые рабочие руки, поскольку меню и все блюда господин Раппопорт придумал сам и написал еще до открытия ресторана. Он хотел только одного: чтобы шеф четко и неукоснительно исполнял то, что придумал ресторатор». Это Анатолий Комм по поводу «Живаго», причем не за глаза, а во время парного — с Раппопортом — интервью Ксении Соколовой.

Александр Раппопорт с женой Мариной в Юрмале (2013)

Александр Раппопорт на кухне тайского ресторана (2000-е)

А я все читаю меню. В разделе «Молочное и творожное» подмечаю «Теплый сулугуни с винегретом из томатов», в «Яйцах» — «Бенедикт с тамбовским окороком», из «Блинов» выделяю те, что с потрошками и гречневой кашей. Симпатичны мне и «Похмельные щи из кислой капусты», и «Пирог с телячьими щечками».

Будь я чиновником, заказал бы вот этого всего, а к этому всему — грамм сто. Для начала. Но, боюсь, Александр Леонидович с утра меня бы не поддержал, а жаль — разговор стал бы куда более душевным. Хотя, чего жаловаться, он и без ста грамм со щами оказался душевным.

Мы давно друг друга знаем: я его — так с прошлого тысячелетия, с тех самых пор, когда имя Раппопорта стало часто упоминаться в Москве в одном ряду с Леном Блаватником, Алексом Окунем, Игорем Фуксманом и другими «бывшими нашими», которые активно взялись вкладываться в российские проекты.

Раппопорт, в то время нью-йоркский финансист, сначала всего лишь оказывался в Москве — на одних с ними спектаклях, концертах, в одних компаниях, на развеселых праздниках, которые они друг другу устраивали.

А потом втянулся, стал не только прилетать на одесские юбилеи, но превратился в поверенного, открыл юридическую контору, завяз. Друзья после кризиса 2008-го из Москвы пропали, а ему деваться было некуда, у «Раппопорта и партнеров» уже полсотни юристов работало.

Ресторатором Александра Леонидовича долго никто не называл. В нулевых блистательно открылся и громко, со взрывом, закрылся первый и, как тогда казалось, последний его проект — паназиатский «Имбирь» в шестнадцатом доме по 1-й Тверской-Ямской.

Объединенная компания «Рестораны Раппопорта» с изящным логотипом, лишь слегка напоминающим о Rolls-Royce, — это все десятилетием позже «Имбиря» и начиненного пластидом рюкзака Заремы Мужахоевой.

Уже после того, как Александр Леонидович Мамут предложил Александру Леонидовичу Раппопорту «убрать артикль из названия The Most». Раппопорт стал партнером Мамута в ресторане на Кузнецком Мосту. Написал меню, заменив французскую haute cuisine на французскую же cuisine regional.

Приучил народ к сарделькам, заячьим паштетам и недорогому шампанскому. И вот именно тогда адвокатская шкура с Раппопорта слезла, а та, что выросла, оказалась шкурой рестораторской.

Забавно, но в их — Мамута и Раппопорта — общей молодости (а они родились с разницей в год в семьях известных московских юристов) тезки друг друга недолюбливали. Вернее, Мамут недолюбливал Раппопорта — уж очень адвокат Цецилия Людвиговна, мама Александра Мамута, нахваливала своего молодого коллегу, приводя его в пример сыну.

Как было одному Саше другого любить? Кстати, Цецилия Людвиговна с Александром Леонидовичем (не сыном, а коллегой) в конце восьмидесятых участвовали в одном и том же, как сказали бы сейчас, резонансном деле.

Помните «Дело Чурбанова»? Вернее, «Хлопковое дело», раскрученное и доведенное до Верховного суда следователями Тельманом Гдляном и Николаем Ивановым, пламенными борцами с коррупцией и звездами перестроечных трибун? Тогда в результате громкого процесса, завершившегося накануне нового 1989 года, зятя Брежнева осудили на двенадцать лет, всю узбекскую партийную верхушку рассадили по тюрьмам, и лишь одного подсудимого — бывшего министра внутренних дел УзССР, генерала Хайдара Яхъяева — в зале суда освободили.

Три четверти вмененных Яхъяеву эпизодов взяточничества благодаря адвокатам судом вообще не были приняты к рассмотрению, а те, что остались, к тефлоновому министру не прилипли по причине истечения срока давности, переквалификации и прочих юридических фокусов.

Так вот, защищал Яхъяева Александр Раппопорт — именно он убедил суд в том, что доказательства вины подсудимого собраны следователями с нарушениями закона, а потому должны быть исключены из дела. Про такое, вообще-то, в Голливуде снимается кино.

Может, и у нас когда-нибудь снимут — материал-то благодатный.

Александр Раппопорт и Анна Брострем

После столь оглушительного успеха блистательному защитнику и президенту Союза молодых адвокатов СССР (сменившему на общественном посту адвоката Михаила Барщевского) надо было бы делать карьеру и миллионы, благо кооперативный процесс создал невероятный спрос на хороших адвокатов.

Но Раппопорт, напротив, с юридической практикой завязывает, из коллегии выходит, берет свою жену-пианистку Марину, полугодовалого сына, тещу и уезжает в Израиль. Для чего? А чтобы… пол в синагоге мыть. В прямом смысле. Достигший всего в СССР тридцатилетний адвокат в другой стране был никому не нужен.

Впрочем, даже в грязной, выжатой из половых тряпок воде Раппопорт намывает золото: нового репатрианта, весьма артистично шуровавшего шваброй, замечает — после статьи в местной газете — харизматичный мэтр Бен-Исраэль, популярный в Тель-Авиве адвокат. Пообщавшись пару раз с уборщиком, юрист велит ему на работу в синагогу больше не ходить и предлагает место в своей конторе.

На вопрос нового сотрудника, что, собственно, надо будет делать, Бен-Исраэль отвечает: «Что-нибудь придумаем». Ну и придумывает: Раппопорт начинает консультировать бывших соотечественников на предмет того, как им делать бизнес за пределами СССР. Он сеял разумное до конца первого срока президента Ельцина, а потом Александру Леонидовичу стало неуютно в тесных рамках «советчика для своих».

Он перебирается в Нью-Йорк (вернее, в Нью-Джерси), где успешно примеряет еще одну маску — волка Уолл-стрит. За пять лет отмечается в Auerbach Grayson, Robert Fleming, Chase Securities и JP Morgan Chase. В качестве вице-президента, да не простого, а старшего! В конце девяностых снова начинает скучать — большой бизнес в то время делается на бывшей родине.

И он возвращается, не сжигая мостов: сын и поныне в Штатах, а Марина живет на два дома и две страны. Открывает в Москве — сразу в Камергерском, над «Педагогической книгой» — контору «Раппопорт и партнеры». И заодно «Имбирь», тот самый, на 1-й Тверской-Ямской.

Ресторан, кстати, был неплохим. И не брось поздним вечером 9 июля 2003 года «черная вдова» Зарема Мужахоева свой рюкзак с бомбой, работал бы намного дольше. Помните? Шла террористка по Тверской, хотела взорвать Mon Cafe, но там было малолюдно, и двадцатитрехлетняя шахидка двинулась дальше, в сторону «Белорусской».

Обнаружила заполненное клиентами заведение, хотела зайти внутрь, но испугалась охранников и просто кинула рюкзак. Потом — разминирование, взрыв, гибель офицера Георгия Трофимова, выбитые стекла во всем квартале, развороченное нутро «Имбиря». Ни один из посетителей не пострадал, но на долгие десять лет Александру Раппопорту становиться ресторатором расхотелось.

До тех пор, пока полный тезка не предложил переиначить «Мост».

Александр Раппопорт с сыном Борисом в Корнелльском университете (2010)

Александр Раппопорт во время службы в армии (1982)

А дальше Новиков позвал в «Бисквит» — попросил подумать о том, что можно сделать с запрятанным в глубинах пассажа на Кузнецком Мосту и отжившим свой век рестораном. В планах было превращение «Бисквита» в покерный клуб, но игры в стране резко запретили. Новиков предложил партнерство.

Ни с кем полновластному хозяину ничего согласовывать не было нужды — и он расправил плечи. Раппопорт-ресторатор одолел начальный уровень — с тех пор он «настоящий сварщик».

Интерьер — один из пунктиков этого человека. Если хорошенько рассмотреть офис «Раппопорта и партнеров» — тот самый, что над «Педкнигой», — в кабинетах и переговорных можно увидеть и «Dr. Живаго», и «Воронеж», и «Китайскую грамоту», и все остальные рестораны Александра Леонидовича. Во-первых, разлитый обильно по стенам и мебели красный цвет.

Во-вторых, агитфарфор и вообще искусство первой четверти ХХ века. В-третьих, блеск лака. В-четвертых, эклектику разномастных, но со вкусом подобранных вещиц.

В его личном кабинете — том, что в угловой комнате с круглым эркером, — центром композиции служит Rood-blauwe stoel, классическое красно-синее деревянное кресло голландца Геррита Ритвельда, сочиненное им в 1918 году и пятью годами позже раскрашенное в мондриановские цвета.

В этом кресле — наследнике китайских жестких стульев — присутствуют все любимые элементы адвоката-ресторатора: лак, дерево, красный, черный. Это вам и стенные панели «Китайской грамоты», и палехский зал «Живаго» — двух самых «раппопортовских» проектов, тех самых, где иных декораторов, кроме Александра Леонидовича, кажется, и не было. Что в-пятых? Фарфоровые матросы, они же Мао.

Читайте также:  Елена степаненко - биография, факты, фото

Родители Александра Раппопорта: мама Людмила Семеновна и папа Леонид Семенович

В новых заведениях хозяйской эстетики тоже много, но владелец хватку чуть ослабил. В «Эрвине» декоратор Анастасия Землянская исхитрилась проявить себя — в светильниках-осьминогах, смешных картинках на стенах и потолках, в организации гигантского пространства. Это вам не шкатулки «Китайской грамоты», старого «Мясного клуба» или «Живаго».

Какие еще пунктики у Александра Леонидыча? Название места. Это яйцо, из которого вылупляется любое будущее заведение Раппопорта. Вот вы слышите «Мясной клуб» и понимаете, чей, собственно, это ресторан.

И, бьюсь об заклад, это название (которое мне, кстати, решительно не нравится, потому что слишком животное) было заготовлено задолго до того, как Аркадий позвал Александра в совместный поход в недра пассажа на Кузнецком Мосту.

То же и с «Китайской грамотой». Раппопорт рассказывает мне, что имя придумалось еще в нью-йоркский его период, во второй половине девяностых.

После работы Александр часто заходил в греческую таверну Greek to Me, а выражение greek to me на русский переводится именно как «китайская грамота» — в смысле «ничего не понятно».

Вы смогли бы держать в себе двадцать лет название для своего будущего ресторана? То-то же!

Источник:

Александр Раппопорт, Ведущий: фото, биография, фильмография, новости – Вокруг ТВ

Адвокат, управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры», известный кулинар и телеведущий.

Александр Леонидович Раппопорт родился в семье общественного деятеля, адвоката Леонида Раппопорта, знаменитого благодаря громкому делу о защите чести и достоинства поэта Сергея Есенина.

Его мать также окончила юридический факультет МГУ и занимала должность эксперта-криминалиста.

– Меня часто спрашивают, почему я выбрал профессию адвоката? По-другому и быть не могло – расти в юридической семье, слышать разговоры о кодексах и законах, общаться с известными защитниками – все это сделало свое дело.

Александр Раппопорт окончил Московскую юридическую академию. Будучи студентом, он посвящал себя общественной работе: был председателем Союза молодых адвокатов и членом молодежной комиссии.

В 1980-е годы Александр Раппопорт занимался уголовными делами, и его имя попало на страницы газет после «чурбановского процесса». Адвокат смог оправдать Яхъяева, бывшего министра внутренних дел Узбекистана, которого обвиняли в превышении должностных полномочий и получении взяток.

После этого случая Александр Раппопорт не брался за уголовные дела. В 1982 году он начал работать следователем военной прокуратуры, а через два года пришел в Московскую городскую коллегию адвокатов. К тому же юрист занимался правовым сопровождением кинобизнеса и был адвокатом Мосфильма. В 1989 году Раппопорт эмигрировал из СССР в Израиль.

За границей Александр Раппопорт посвящал свое время проектам, связанным с Восточной Европой, помогал первым российским бизнесменам выйти на западные рынки. В 1995 году он переехал в Соединенные Штаты, где занимался инвестбанкингом: сотрудничал с ведущими американскими банками Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Александр Раппопорт окончил два специальных курса в Нью-Йорке: образовательную программу и инвестиционный институт NАСН.

В 2003 году Александр Раппопорт вернулся в Москву и основал адвокатскую контору «Раппопорт и партнеры». Его коллеги – Алла Живина, Светлана Суханова и Ольга Ракитина – ведущие специалисты по гражданскому праву. В общей сложности в конторе «Раппопорт и партнеры» работает около пятидесяти адвокатов.

– Для нас на сегодняшний день важны специалисты, которые в той или иной мере прошли школу работы в западных компаниях. Я думаю, дедовщина в армии ничто по сравнению с работой в западных юридических фирмах.

Любой человек, окончивший Harvard или Princeton и пришедший на работу в крупную международную адвокатскую структуру, первые лет 5 будет работать с шести утра до часу ночи. Другое дело, что он с первого же года станет получать 100-150-200 тыс. долларов.

Но при этом человек, по сути, продает себя в рабство. И либо он выстоит – и добьется успеха, либо сломается.

Александр Раппопорт неоднократно принимал участие в подготовке различных законопроектов и курировал официальное представительство Российского федерального фонда имущества (РФФИ) в Штатах.

Кроме всего прочего, Александр Раппопорт – выдающийся кулинар, ресторатор проекта «Мясной клуб» и знаток кулинарных традиций всего света. Адвокат окончил семь специализированных школ и иногда дает мастер-классы.

В 2011 году Александр Раппопорт стал ведущим программы «Право есть» на телеканале «Дождь. Optimistic Channel».

– У меня нет поварских лицензий и сертификатов на право работы, но готовлю я очень вкусно. Читаю поварские книги, но без фанатизма. Дело в том, что книги о еде делятся на две категории.

Одни написаны поварами, которые из ревности в каждый рецепт закладывают ошибки в пропорциях, чтоб у тебя не получилось. Другие книги написаны кулинарными критиками, которые и рады бы помочь, да готовить не умеют. Я в книгах ищу только идеи, концепции.

В самом деле, не буду же я готовить, отмеряя компоненты мензуркой!

У известного адвоката есть сын Борис, который продолжил семейное дело и получил юридическое образование в университете США.

Источник:

Ксения Раппопорт биография, фото, личная жизнь, ее дочь и муж 2019

Девочка родилась в Ленинграде. Она росла в интеллигентной семье, что повлияло на круг её интересов. Она успешно занималась гимнастикой и альпинизмом, с увлечением играла в кукольном театре, рисовала. Ксения посещала специализированную школу, где углублённо изучала французский язык.

Уже в подростковом возрасте она пробовала заниматься переводом стихов с французского языка. Ей это очень нравилось. В те годы она даже думала связать с французским языком свою жизнь, выбрав соответствующую профессию.

Её планы изменило то, что в пятнадцать её пригласил Дмитрий Астрахан на съёмки в своей картине «Изыди».

Работая на съёмочной площадке бок о бок с актёрами-профессионалами, Раппопорт всерьёз заинтересовалась актёрской профессией. Девушка стала студенткой академии театрального искусства в родном городе. Она попала на курс В. Фильштинского. Проучившись два года, Ксения ушла рожать дочку. Она вновь поступила к тому же преподавателю, когда он набирал другой курс.

Уже во время обучения на талантливую студентку обратили внимание и пригласили в Малый драматический театр в стажёрскую группу. В студенческие годы начинающая актриса выходила на сцену в постановке «Дядя Ваня». Окончив обучение, актриса осталась в том же театре. Это был 2000-ый год. Сегодня этот театр переименован в Театр Европы. Ксения продолжала играть в «Дяде Ване».

Ксения – разноплановая актриса, способная сыграть любой характер. Она редко повторяется в ролях, раскрываясь каждый раз по-новому. В кино она начала сниматься в годы студенчества.

Сериалы, в которых Ксения приняла участие – «Улицы разбитых фонарей-2» и «Агент национальной безопасности». Она появилась в картинах «Прохиндиада 2», «Русская невеста» и «Цветы календулы». Начинающую актрису пригласили на роль в американской кинокартине «Анна Каренина», где Раппопорт сыграла Марию. Вместе с ней снималась Софии Марсо и Шон Бин.

После окончания академии дипломированная актриса блистала на сцене театра, а вот в кино продолжала играть незначительные роли. С 2000-го по 2006-ой год ситуация не менялась. Кинокартины и сериалы, где за эти годы снялась Раппопорт – «Казароза», «Время любить», «Бандитский Петербург-3», «Есенин» и др.

На карьеру актрисы повлияло полученное ею приглашение сняться в Италии у режиссёра Джузеппе Торнаторе. Картина называлась «Незнакомка». Ксении предложили сыграть Ирену. Приехав на кинопробы, она не надеясь, что подойдёт и вновь встретится с режиссёром, объявила, что знает итальянский язык. Когда же её утвердили и прислали сценарий, он оказался на итальянском.

Из-за этого актриса не успела с ним ознакомиться, так как на перевод требовалось время. Роль была непростой. Её героиня – украинка, попавшая в Италию и пытающаяся там выжить. Такая драматическая роль – счастье для любого артиста.

Съёмки продолжались три месяца, её окружали профессионалы. Учить итальянский язык актрисе пришлось по ходу съёмок.

Притом что режиссёр чётко знал, что он хочет, импровизировать актёром не запрещалось. Как каждая российская актриса, Раппопорт любит импровизировать, без этого ей сложно работать. Эта роль стала для Ксении триумфальной. За неё актрису отметили премией итальянского кинематографа. Раппопорт была приглашена в качестве ведущей на открытие Венецианского кинофестиваля.

После такой блестящей роли в «Незнакомке», Ксения стала получать множество предложений, режиссёры обратили внимание на её талантливую игру. Она замечательно сыграла в «Ликвидации», а так же в мелодраме «Суженый-ряженый».

А вот в картину «Юрьев день» актриса напросилась сама. Кирилл Серебренников рассказал ей о своих планах, о сюжете.

Именно сюжет и трагедия главной героини произвели на Раппопорт сильное впечатление. Она захотела сыграть эту героиню и попросилась на главную роль сама. Серебренников согласился не сразу, так как ни внешний вид, ни возраст Ксении не подходил. Однако после проб он утвердил актрису на роль.

В картине рассказывалось о российской певице, выступающей за рубежом, которая поехала в Россию, чтобы показать сыну его родину. Сын в России пропал, и мать кинулась его искать. История была захватывающей. Ксения желала показать переживания матери, как она менялась, что у неё происходило в душе. Съёмки продолжались около трёх месяцев. Параллельно Раппопорт не оставляла сцену.

Жизнь шла в бешеном ритме, но артистке это очень нравилось. Она считает, что подобные роли – большая редкость. Этот фильм стал для Раппопорт ещё одной большой удачей.

В 2008-ом актриса сыграла разлучницу в мелодраме «Качели», которую снимал Антон Сиверс. Она работала вместе с Андреем Мерзликиным и Марией Мироновой. На экране они были участниками любовного треугольника.

В Италии актриса снова принимала участие в съёмках картин «Человек, который любит», «Итальянцы» и «Двойной час». Ей посчастливилось сниматься вместе с Пьером Франческо Фавино и Моникой Беллуччи. У Ксении две дочери. Первого ребёнка она родила в 1994-ом году. Сегодня Даша уже совсем взрослая. Несмотря на то, что у них совершенно разные характеры, они хорошо ладят.

В 2011-ом у актрисы родилась Соня. Первое время пресса об этом не знала. Актриса старается не распространяться о личном. Даша обожает Соню и с удовольствием её нянчит. Она счастлива, что стала старшей сестрой. Кто в данное время является любимым мужчиной Ксении неизвестно. Это информация, которую от самой актрисы узнать невозможно.

Об отношениях своей мамы и Колокольникова старшая дочка актрисы говорить отказывается, уточняя, что это слишком личная тема.

Даша-Аглая родилась, когда Раппопорт училась в академии, девочка в буквальном смысле выросла в аудиториях этого учебного заведения. Отец Даши – Виктор Тарасов.

С ним у актрисы были романтические отношения, к сожалению, появление ребёнка не помешало им расстаться.

В 2003-ем году у Ксении был роман с режиссёром театра Бояковым. Он был женат, но оказался не против дополнительных отношений. Несколько месяцев длившийся роман окончился для актрисы болезненным разрывом. Вскоре она познакомилась с весельчаком Юрием Колокольниковым.

Он был младше на шесть лет, воспитывал в браке дочь. У них постепенно начали развиваться романтические отношения, а через время стало известно, что актриса беременна. Это обнаружилось тогда, когда она отказалась от участия в постановке «Безымянная звезда». Именно Колокольников и стал отцом Сони. Он навещает свою младшую дочь, старается чаще бывать в Питере. Отец Юрия Колокольникова очень обрадовался, узнав, что стал дедушкой маленькой Сони.

Старшая дочь Ксении сыграла в короткометражке, которую снял Юрий Колокольников. Сценарий был написан специально под неё. Фильм называется «Личные отношения». Он посвящён Дню Победы. На съёмках более всего девочку поддерживали дедушка и бабушка.

Источник:

detibib-nevelsk.ru


Смотрите также