Патриарх пимен биография его семья и дети


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен: к столетию со дня его рождения и двадцатилетию со дня блаженной кончины

Актовая речь, прозвучавшая на торжественном акте в день памяти святителя Филарета митрополита Московского.

В настоящем 2010 году исполнилось сто лет со дня рождения и двадцать лет со дня блаженной кончины Святейшего Патриарха Пимена – четырнадцатого Патриарха Московского и всея Руси.

«От Господа стопы человеку исправляются» (Пс. 36, 23), - говорит пророк Божий царь Давид. То же мог бы о себе сказать Патриарх Пимен. В истории его необычной и многотрудной жизни виден особенный путь Божьего о нем и о Церкви нашей Промышления. Жизнь Патриарха Пимена может научить нас вере в ту великую истину христианской жизни, что Господь направляет пути человека, научить беспрекословной покорности святой Его воле во всех обстоятельствах нашей жизни.

Следует сказать, что жизнь Патриарха Пимена изучена еще недостаточно. Его официальные биографии полны пробелов. Однако в настоящее время многие пробелы уже можно восполнить благодаря данным, введенным в оборот писателем Алексеем Григоренко, архимандритом Дионисием (Шишигиным), преподавателем нашей Духовной Академии Дмитрием Владимировичем Сафоновым.

Семья. Школьные годы

Будущий патриарх Пимен (в миру Сергей Михайлович Извеков) родился 10 июля по старому (23 по новому стилю) 1910 года в семье благочестивых родителей. Отец Сергея, Михаил Карпович Извеков, работал механиком на Глуховской фабрике Арсения Морозова под Богородском, Московской губернии. В Богородске и жила семья Извековых. Мать Патриарха звалась Пелагея Афанасьевна. В девичестве она носила фамилию Иванова.

После рождения старшей дочери Марии все дети Извековых – Анна, Владимир, Михаил, Людмила – умирали в младенчестве. Когда родился сын Сергей, его мать Пелагея Афанасьевна дала обет посвятить дитя Богу. 28 июля ребенка крестили в Троицкой церкви села Глухова Богородского уезда. Крестной матерью стала сестра будущего Патриарха Мария Михайловна. Ко времени рождения Сергея Извекова его матери было 39 лет, а отцу 43 года.

Официальные биографии Патриарха Пимена называют местом его рождения город Богородск (ныне Ногинск) Московской губернии. По воспоминаниям епископа Сергия (Соколова) Патриарх Пимен своей родиной считал село Воскресенское вблизи Богородска. Однако, как указывает преподаватель нашей Духовной Академии Дмитрий Владимирович Сафонов, место рождения будущего Патриарха точно указано в хранящемся в музее Московского Свято-Даниилова монастыря студенческом билете Сергея Михайловича Извекова, выданном в 1940 году и заверенном его подписью, - село Кобылино Бабичевской волости Малоярославского уезда, Калужской губернии. Это родина его отца, именно здесь в 1867 году родился Михаил Карпович Извеков. Как полагает Дмитрий Владимирович: «Очевидно Пелагея Афанасьевна уехала на летние месяцы на родину мужа в деревню, там и родился будущий Патриарх».

Вместе со своей благочестивой матерью Сергей Извеков совершал паломничества по святым местам. Особенно часто они бывали в Троице-Сергиевой лавре. Вспоминая в речи при наречении в епископа свое первое паломничество в Троице-Сергиеву Лавру, будущий Патриарх говорил: «Привезенный своей роди­тельницей в святую Лавру Сергиеву, когда мне исполнилось восемь лет, я впервые исповедовался и причащался Святых Тайн в Зосимо-Савватиевской церкви Лавры». Бывали они также и в Зосимовой пустыни. Пелагея Афанасьевна исповедовалась у старца  преподобного Алексия (Соловьева).

Подросши, Сергей Извеков стал ездить по  православным монастырям один или в сопровождении друзей. Он побывал в Николо-Угрешском монастыре, где в это время пребывал на покое  бывший Московский митрополит святитель Макарий (Невский), Святитель сказал ему: «Помолись за меня, у тебя великий, но тяжелый путь». Был и у блаженной Марии Ивановны Дивеевской, которая, увидев юношу, вскочила со словами: «Смотрите, смотрите, владыка к нам пришел, владыка. Поставьте его калоши отдельно. Владыка, владыка пришел».

В богородской средней школе имени В.Г. Короленко Сергей Извеков был одним из лучших учеников. Мальчик рос творчески  одаренным, музыкальным, брал уроки вокала у профессора Александра Воронцова. В годы учебы проявился интерес Сергея к изобразительному искусству и поэзии. Он сам писал стихи.

Очень рано при помощи опытных наставников овладев регентским и певческим искусствами, Сергей Извеков пел на клиросе в Богоявленском кафедральном соборе Богородска и руководил хором, исполнял также иподиаконские обязанности при Богородских епископах Никаноре (Кудрявцеве) и Платоне (Рудневе). Уже в школьные годы он находил время для чтения Священного Писания и духовно-назидательных книг, особенно ему полюбились сочинения архиепископа Иннокентия (Борисова). «Я с детства увлекался творениями «русского златоуста» – архиепископа Херсонского Иннокентия», – вспоминал в 1970-е годы Святейший Патриарх Пимен.

Ко времени окончания школы в 1925 году Сергей Извеков имел твердое желание стать монахом. В этом стремлении его не останавливало то, что Церковь переживала период гонения, что религиозные верования были объявлены пережитками. В августе 1925 года Сергей приехал в Саровскую пустынь, желая принять монашеский постриг. Один из старцев пустыни благословил будущему Патриарху ехать в Москву, сказав: «Тебя ждут там».

Первые годы иноческого пути

В Москву Сергей Извеков приехал к празднику Сретения Владимирской иконы Божией Матери. Его друг М.Е. Губонин познакомил его с настоятелем Сретенского монастыря епископом Можайским  Борисом (Рукиным), который принял юношу в число братии. 4 декабря 1925 года Сергий Извеков принял от руки епископа Бориса постриг в рясофор с именем Платон. В это время ему было всего лишь пятнадцать лет.

В Сретенском монастыре инок Платон пробыл очень недолго. Сразу после ареста Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского) 9 декабря 1925 года образовался григорианский раскол, одним из лидеров которого был епископ Борис, так что сам раскол в народе получил название Борисовщины. Видимо поэтому инок Платон (Извеков) ушел из Сретенского монастыря. Живший в то время в Москве брат святителя Илариона (Троицкого) епископ Даниил (Троицкий) пригласил Платона стать регентом храма Спаса Преображения в Пушкарях. Затем инок Платон руководил хором в храме в честь Флора и Лавра у Мясницких ворот, в храме преподобного Максима Исповедника на Варварке, храме преподобного Пимена в Новых Воротниках (в Сущеве). 

Приблизительно в это время Промысел Божий свел Извекова с протоиереем Александром Александровичем Зверевым. Именно под духовным руководством этого замечательного московского священника, праведника, молитвенника, подвижника, впоследствии принявшего мученическую кончину и прославленного Церковью в лике святых, Извеков готовился к монашескому подвигу. Поэтому на личности протоиерея Александра следует остановиться подробнее.

Отец Александр – сын священника Московской епархии, окончил Московскую Духовную семинарию и (в 1909 году) Московскую Духовную академию. Александр Александрович Зверев был одним из наиболее близких духовных чад преподобного Алексия Зосимовского. Со старцем Алексием он познакомился, когда тот был еще священником Феодором Соловьевым и служил в Успенском соборе Московского кремля. В 1909-1912 годах Александр Зверев являлся преподавателем Вифанской Духовной семинарии, а в 1912-1917 годах – преподавателем Московской Духовной семинарии. В 1913 году Александр Александрович принял рукоположение в сан диакона и пресвитера. По некоторым данным он являлся последним ректором Вифанской Духовной семинарии. Начиная с 1918 года, отец Александр руководил Пастырско-богословскими «Вифанскими» курсами в Москве и преподавал на них пастырское богословие. История курсов почти не изучена. Можно предположить, что в виде Пастырско-богословских курсов пыталась продолжить свое существование Вифанская Духовная семинария.

С 1918 года отец Александр служил в московском храме святителя Николая Чудотворца в Звонарях, где ранее настоятельствовал его тесть протоиерей Алексий Лебедев, к тому времени скончавшийся. С 1919 по 1933 год отец Александр Зверев являлся настоятелем этого храма, став одним из наиболее известных и почитаемых московских священников и духовников. В 1922-1923 годах в течение семи месяцев  он находился в заключении по делу об изъятии церковных ценностей. В конце 20-х – начале 30-х годов служил также благочинным храмов Сретенского сорока (благочиния) Москвы. В конце 20-х – начале 30-х годов он являлся и духовником Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Таким образом, Господь судил отцу Александру быть духовником двух будущих Патриархов. Когда в апреле 1927 года Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий был освобожден из заключения и получил возможность поселиться в Москве. Позднее Патриарх Пимен вспоминал, что в 1920-е-начале 1930-х годах, вместе с другими клириками, не имевшими своего угла в Москве, порой находил ночлег в доме митрополита Сергия в Бауманском переулке.

Сам отец Александр Зверев с семьей жил в конце 20-х – начале 30-х годов в очень стесненных условиях. Вся семья ютилась в небольшой комнатке, в которой отец Александр принимал многочисленных своих посетителей. В шутку он говорил, что у него пятикомнатная квартира: «Вот кабинет, - указывал на стол и книжные шкафы. – Вот спальня, - показывал на кровати. – Вот детская, - указывал на сундучок, на котором спала его маленькая дочка. – Вот, - обеденный стол. И гостиная», - гостиной было единственное кресло, в котором, как позже говорил сын отца Александра, сиживали три Патриарха – Патриарх Тихон и два будущих – Сергий и Пимен.  

В 1928 году протоиерей Александр Зверев участвовал в отпевании и погребении своего старца преподобного Алексия Зосимовского. В феврале 1933 года о. Александр был вторично арестован, сидел в Бутырской тюрьме, Затем он был сослан в город Каргополь, где вынужден был заниматься тяжелым физическим трудом. В 1936 году ему разрешили вернуться из ссылки, но без права проживания в Москве и стокилометровой зоне вокруг нее. Поэтому последним местом служения отца Александра стало село Возмище Волоколамского района, где он служил в храме Рождества Пресвятой Богородицы. В 1937 году он был арестован по обвинению в антисоветской агитации и 16 ноября того же года расстрелян на Бутовском полигоне. Причислен к лику святых как священномученик постановлением Священного Синода от 6 октября 2001 года. Память его празднуется 3/16 ноября.

В ближайшее духовное окружение священномученика Александра Зверева входил также известный художник Павел Дмитриевич Корин. Интересно, что после второго ареста отца Александра его сын, спасаясь от ареста, скрывался на чердаке в доме Павла Корина. Возможно, что именно протоиерей Александр Зверев познакомил Павла Корина и Пимена Извекова. По свидетельству вдовы Павла Дмитриевича Корина Прасковьи Тихоновны рисунок Корина, подписанный «Молодой монах. Регент. Церковь св. блаж. Максима чудотворца, на Варварке. Всенощная. 10/23 ноября 1926 года», написан с будущего Патриарха Пимена. Впоследствии, уже в тридцатые годы, Пимен Извеков нередко бывал в мастерской Павла Корина на Пироговке.

К середине 30-х годов относится работа иеромонаха Пимена с Павлом Дмитриевичем Кориным. Тогда художник начал писать свое знаменитое полотно «Реквием» (или «Русь уходящая»). В центре композиции – три патриарха: Тихон, Сергий, Алексий. А справа, в первом ряду, в полный рост фигура иеромонаха Пимена (Извекова).  

4 октября 1927 года в день памяти святителя Димитрия Ростовского по распоряжению управляющего Московской епархии архиепископа Звенигородского Филиппа (Гумилевского) в пустыни Святого Духа Параклита вблизи Свято-Троицкой Сергиевой Лавры семнадцатилетний инок Платон был пострижен в мантию. Постриг совершил игумен Агафодор (Лазарев) с наречением имени Пи­мен – в честь подвижника Египетской пустыни преподобного Пимена Великого. «Мое имя Пимен, в переводе с греческого «пастырь», – говорил впоследствии Святейший Патриарх, – дано мне в монашестве не случайно и обязывает ко многому. Господь судил мне быть пастырем. Но Он же заповедал в Евангелии: «Пастырь Добрый полагает душу свою за овец своих».

Известно, что отец Пимен в это время находился в духовном общении с последним перед закрытием наместником Троице-Сергиевой Лавры архимандритом Кронидом (Любимовым), впоследствии в 1937 году расстрелянным на Бутовском полигоне и прославленным в лике святых как преподобномученик. Об отце Крониде архимандрит Пимен с любовью впоследствии вспоминал в своей речи при наречении в епископа.    

После пострига будущий первосвятитель управлял хором в московских храмах. После этого, 16 июля 1931 года, то есть накануне двадцатилетия, архиепископ Звенигородский Филипп (Гумилевский) рукоположил его в иеродиакона, а 25 января 1932 года — в иеромонаха. Пресвитерская хиротония состоялась в Богоявленском Дорогомиловском соборе. Перед рукоположением отец Пимен сдал экзамены за курс Духовной семинарии комиссии, председателем которой являлся его духовник протоиерей Александр Зверев. Молодой иеромонах стал нести послушание регента Дорогомиловского Богоявленского собора — в ту пору кафедрального храма Москвы. Там он начал свою проповедническую деятельность. Впоследствии на встрече с профессорами и преподавателями Московской Духовной Академии, Патриарх Пимен вспоминал: «Мое благовестничество началось с того времени, как я принял сан иеромонаха».

9 сентября 1931 года иеромонах Пимен был награжден набедренником. В 1932 году к празднику преподобного Пимена Великого управляющий Московской епархией архиепископ Дмитровский Питирим (Крылов) возложил на отца Пимена наперсный крест.

В апреле 1932 года иеромонаха Пимена, которому то время не было еще и 21 года, в первый раз арестовали. Арест его состоялся в рамках дела о церковно-монархической организации. Иеромонах Пимен обвинялся в «разговорах о восстановлении монархии», ведении «антисоветской агитации», совершении треб на дому. В своих показаниях на допросе он говорил: «Я человек глубоко верующий, с самых малых лет я воспитывался в духовном духе. Имею письменную связь с сосланным, с Варнавой иеромонахом, которому иногда помогаю материально. Антисоветской агитацией я никогда не занимался и не занимаюсь. Ни в какой антисоветской группировке не состою, никогда не распространял провокационных слухов, что в СССР идет гонение на религию и духовенство. Воспитанием молодежи в антисоветском духе я не занимался. Состоя регентом при церковном хоре, после окончания богослужений и до ко мне приходили на квартиру певчие хора, но антисоветских разговоров я с ними не вел». Из 71 человека, проходившего по делу о церковно-монархической организации, было освобождено 19 человек, в том числе иеромонах Пимен. В заключении он пробыл в тот раз не более месяца.

В октябре 1932 году отец Пимен был призван в ряды Красной армии. Воинскую службу будущий Патриарх проходил в Белоруссии, в городе Лепель Витебской области, где он прослужил до декабря 1934 года. Служил в конной части, получил фельдшерское и ветеринарное образование. После демобилизации иеромонах Пимен вернулся в Москву и продолжил служение в храме Богоявления в Дорогомилово.

В лагере и в ссылке

В начале 1937 года, когда шли массовые аресты духовенства, иеромонах Пимен вновь был арестован. Особое совещание при коллегии НКВД приговорило его к принудительным работам на строительстве канала Москва-Волга. Он был направлен в Дмитровский исправительно-трудовой лагерь, находившийся на территории Московской области. Непосредственно на строительных работах отец Пимен, видимо не трудился. Будучи ветеринаром, он следил за здоровьем работавших на строительстве лошадей. Известно, что отбывать срок ему пришлось на участке лагеря, который находился на территории нынешнего города Химки. Во время заключения в лагерь отец Пимен был вторично осужден, по статье: «утрата, умышленная порча... патронов и лошади». Видимо, гибель лошади стала причиной этого осуждения. В январе 1938 года Дмитровский лагерь, в связи с завершением строительства канала,  был ликвидирован. Часть заключенных выслали в Узбекистан, в том числе и отца Пимена.

В Узбекистане отец Пимен жил в городе Андижане, работал на светской работе. Известно, что в начале 1939 года он являлся санитарным инспектором, проверял качество питания в местах общественного питания. В начале августа 1939 года получил назначение заведующим областным Домом санитарного просвещения отдела здравоохранения Ферганской области в городе Андижане. Там он работал до июля 1940 года. В августе 1939 года он побывал в Москве на конференции работников санитарного просвещения. Следует сказать, что в те годы многие священнослужители, даже некоторые епископы, не имея возможности служить Церкви в священном сане, вынуждены были работать на светской работе.

Летом 1940 года отец Пимен поступил на литературный факультет Андижанского вечернего педагогического института. Сохранился его студенческий билет. 25 октября 1940 года Сергей Михайлович Извеков был назначен преподавателем и завучем Андижанской школы № 1. К началу Великой Отечественной войны отец Пимен успел закончить только первый курс института. В Андижане жили и другие священнослужители, отбывавшие ссылку в Средней Азии, но храма в городе не было. Иеромонах Пимен, подобно многим другим священнослужителем в эти годы, лишен был возможности участвовать в богослужениях.

Участие в Великой Отечественной войне

10 августа 1941 года Пимен был призван в ряды Красной Армии. Его направили для обучения в пехотное училище. Ускоренное обучение закончились в январе 1942 года. 18 января 1942 года он был назначен командиром пулеметного взвода, однако на фронт отправлен не был. 20 марта 1942 года он был назначен помощником начальника штаба по тылу 519 Стрелкового полка, который находился в резерве Ставки Верховного Главнокомандующего.

В мае 1942 года полк начал сражаться в составе Южного фронта. В это время началась Харьковская операция, ставшей одной из наиболее неудачных для Красной Армии в ходе Великой Отечественной Войны. Харьковское сражение закончилось 29 мая 1942 года поражением Красной Армии. Подразделение, к которому принадлежал отец Пимен, попало в окружение. Спасение пришло, как думал будущий Патриарх, от Самой Божией Матери: он увидел на тропе неожиданно появившуюся плачущую женщину, подошел спросить о причине слез и услышал: «Идите прямо по этой тропе и спасетесь». Войсковой командир, которому отец Пимен передал сказанное, внял совету, и воины действительно вышли из окружения.

29 июля 1942 года отец Пимен был контужен. Почти четыре месяца он лечился в военном госпитале. После излечения был назначен заместителем командира роты 702 Стрелкового полка. Этот полк в  марте-апреле 1943 года принял участие в кровопролитных сражениях под Харьковом. Сергей Михайлович Извеков (иеромонах Пимен) участвовал в боях в качестве заместителя командира по строевой части. 16 апреля 1943 года отец Пимен был вновь контужен. Недалеко от укрытия, в котором он находился  со своими солдатами, разорвалась бомба. Отца Пимена и солдат засыпало грудой кирпича. Позднее Патриарх вспоминал, что когда очнулся и открыл глаза, то поразила гробовая тишина. Только где-то далеко-далеко звенел звонок. Солдаты пострадали меньше, отец Пимен буквально прикрыл их своей широкой спиной. Нашли их и откопали только через три дня.    

После контузии старший лейтенант Извеков был назначен адъютантом командира дивизии генерал-майора Ф.И. Шевченко. Впоследствии Патриарх Пимен рассказывал о своем командире – генерале Шевченко Прасковье Тихоновне Кориной: «Командир у меня был добрый. Под пули меня не посылал. Но, однажды, пришлось переправляться через реку...». Во время боев за город Мерефа, недалеко от Харькова, части Красной Армии под обстрелом врага переправлялись через реку Уду, приток Северного Донца. Во время переправы отец Пимен был ранен. Командованию его судьба оказалась неизвестной. В штатно-должностной книге офицерского состава полка 30 сентября 1943 г. была сделана запись: «старший лейтенант Извеков Сергей Михайлович пропал без вести 26.8.43 Мерефск[ий] р[айо]н Харьк[овской] обл[асти]».

В действительности отец Пимен был направлен в госпиталь в Москву. Согласно послужному списку, о. Пимен (Сергей Михайлович Извеков) прошел лечение в госпитале после ранения и был комиссован из армии. Он поселился в Москве на Сущевском валу у двух монахинь. Вероятно отец Пимен надеялся вернуться к священническому служению. 24 ноября 1943 года на встрече с архиереями участниками Архиерейского собора, прошедшего в Москве 21-23 ноября, председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карпов заявил, что «все священнослужители, состоящие на службе в церковных приходах, освобождаются от призыва по мобилизации, независимо от возраста».

29 ноября 1944 года отец Пимен был задержан милицией в Москве за нарушение паспортного режима. В результате разбирательства его обвинили в уклонении от воинской службы, в том, что он «скрывался от ответственности под видом служителя религиозного культа». Незадолго до этого, 18 ноября 1944 года, Берия направил записку Сталину о том, что работники госпиталей выдают справки об освобождении от военной службы без достаточных оснований. 15 января 1945 года военный трибунал приговорил Сергея Михайловича Извекова к заключению в Исправительно-трудовой лагерь сроком на десять лет и лишению звания «старший лейтенант». Этот приговор нельзя назвать справедливым. На момент ареста, он не мог быть назван дезертиром, так как подлежал освобождению от службы как священнослужитель. Следует сказать, что впоследствии Патриарх Пимен получил памятные юбилейные медали в ознаменование победы в Великой Отечественной войне. Эти медали вручались ему в торжественной обстановке.

4 марта 1945 года иеромонах Пимен по этапу был доставлен в Воркуто-Печорский лагерь за полярным кругом. Условия этого лагеря были суровыми. Жгучие морозы, отсутствие санитарных условий и нормальной пищи обрекало на смерть большинство заключенных. Медицинская специальность вновь пригодилась отцу Пимену, в лагере он работал санинструктором. 18 сентября 1945 года иеромонах Пимен был освобожден по амнистии для участников войны. К этому времени он был уже очень плох – страдал сильными болями в позвоночнике. После освобождения он вернулся в Москву и обследовался. Медицинское обследование выявило туберкулез позвоночника. До февраля 1946 года отец Пимен находился на стационарном лечении в Московском областном туберкулезном институте.

Служение в Муроме, Одессе, Рязани и Ростове-на-Дону

После выхода из больницы иеромонах Пимен возвратился к пастырскому служению. Епископ Владимирский и Суздальский Онисим (Фестинантов) 20 марта 1946 года назначил его в клир Благовещенского собора города Мурома. Епископу Онисиму Пимена рекомендовал служивший в этом соборе схиигумен Савватий (Крутень). С отцом Савватием (тогда еще иеромонахом Серафимом) инок Платон (Извеков) познакомился в 1925 году в Сретенском монастыре. Иеромонах Пимен служил в соборе, препоясав позвоночник жестким кожаным корсетом, так как проблемы с позвоночником постоянно давали о себе знать. В Муроме познакомился с послушницами закрытого Серафимо-Дивеевского монастыря и совершил над ними монашеский постриг. До конца своей жизни Патриарх Пимен имел попечение о дивеевских монахинях. Дивеевским монахиням посвящено одно из его стихотворений – «Серафимовские сиротки». Он написал также, будучи уже в Ростове, стихотворение, посвященное жителям Мурома – «Муромлянам».

В 1946 году схиигумен Савватий (Крутень) стал духовником Одесского архиерейского дома, а в январе 1947 года скончался. И вот, перейдя в Одессу, схиигумен Савватий, рекомендовал иеромонаха Пимена (Извекова) епископу Одесскому Сергию (Ларину). Сергий (Ларин) был одним из главных столпов позднего обновленчества, управлял в сане епископа Московской обновленческой епархией во время эвакуации Александра Введенского. В декабре 1943 года он был принят в Русскую Православную Церковь мирянином и затем рукоположен в священный сан. 15 августа 1944 года он был рукоположен во епископа Кировоградского, викария Одесской епархии, вскоре стал епископом Одесским.[1] В августе 1946 года епископ Сергий назначил иеромонаха Пимена сразу на несколько должностей: казначея Одесского Ильинского монастыря, благочинного монастырей епархии и настоятеля архиерейской крестовой церкви во имя святых Виктора и Виссариона. В Одессе находилась резиденция Патриарха Алексия I, отдыхавшего здесь летом, так что иеромонах Пимен оказался на глазах у Святейшего.

Как писал впоследствии епископ Сергий (Соколов): «В те годы одесситы хорошо узнали и полюбили молодого иеромонаха с открытым лицом и прямым взглядом за его простые, но идущие из глубины сердца поучения и проповеди. В том, что духовные дети не забыли своего пастыря, сохранили привязанность к нему, я убедился однажды лично. Как-то одна древняя старушка со свойственным одесситам темпераментом буквально заставила меня взять от нее для передачи Патриарху письмо и фотографию. Причем она довольно выразительно посмотрела на меня и сказала: «Это для вас он Патриарх, а для нас он был и остается батюшкой, и мы его по-прежнему любим». Было видно, - рассказывает далее епископ Сергий, - как переданные мною Патриарху эти слова с письмом и фотографией от когда-то бывшей его духовной дочери взволновали Святейшего, и он, как обычно, ушел во внутренние апартаменты. Позже, выйдя на веранду в явно хорошем настроении, он показал мне фотографию молодого худощавого иеромонаха и спросил: «Что можешь сказать о нем?» Я не уловил в вопросе подвоха и начал было давать характеристику неизвестному, смело смотрящему с фотографии иеромонаху. Каков же был мой конфуз, когда Патриарх довольно скоро добродушно рассмеялся и сказал: «Да это ж я в сороковые годы. Таким помнят меня сейчас уже немногие оставшиеся в живых одесситы. Тогда мне пришлось здесь много потрудиться».  

В начале 1947 года иеромонах Пимен недолгое время служил в Рязани, куда поехал по просьбе назначенного на Рязанскую кафедру епископа Иеронима (Захарова), своего давнего товарища по Сретенскому монастырю. Одна из рязанских прихожанок так вспоминала об отце Пимене, о его служениях в Рязанском соборе: «Энергичный, необыкновенно собранный и очень красивый. Обладал прекрасным сильным голосом с приятным тембром. Каждое слово, произнесенное в алтаре, или около алтаря, было четко слышно в конце большого собора». Местным властям крайне не понравилось, что отец Пимен произносил проповеди апологетического содержания, послушать которые собиралось много народа. Ему пришлось покинуть Рязань. Впоследствии, провожая на Рязанскую кафедру епископа Симона (Новикова), Патриарх Пимен говорил ему: «Там мне в молодости здорово досталось за проповеди». Из Рязани отец Пимен вернулся в Одессу.

К Пасхе 1947 года по представлению епископа Сергия (Ларина) иеромонах Пимен был возведен в сан игумена с правом ношения креста с украшениями. В ноябре 1947 года епископ Сергий получил назначение на Ростовскую кафедру. Вместе с ним в Ростов-на-Дону переехал игумен Пимен (Извеков). В Ростове он был ключарем кафедрального собора во имя Рождества Пресвятой Богородицы и секретарем епископа Сергия. Ростовский период своей жизни Святейший Патриарх Пимен вспоминал впоследствии с большой теплотой.

Наместник Псково-Печерского монастыря и Троице-Сергиевой Лавры

В 1949 году игумен Пимен получил назначение на должность наместника Псково-Печерского монастыря. В 1950 году он был возведен в сан архимандрита митрополитом Григорием (Чуковым), под управлением которого находилась тогда Псковская епархия. Псково-Печерским монастырем Пимен управлял до 1954 года. Ему пришлось много потрудиться для благоустроения обители. В это время он получил болезнь, от которой страдал до кончины – сахарный диабет.  

В январе 1954 года архимандрит Пимен был назначен наместником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры с правом ношения второго креста с украшениями и служения с жезлом. Архимандрит Пимен запомнился как деятельный наместник. В частности, в  годы его наместничества в Лавре были  устроены два придела в Трапезном храме – во имя святителя Иоасафа Белгородского и преподобного Серафима Саровского. Архимандрит Пимен способствовал также воссозданию Покровского храма Московской Духовной Академии. Будучи наместником, он регулярно проповедовал. Проповедовал, как он сам впоследствии признавался, не без волнения. Когда Покровский храм Московской Духовной Академии еще не был восстановлен ее профессора, преподаватели и учащиеся молились за богослужением в Лавре. «Каждый воскресный и праздничный день я проповедовал, – вспоминал впоследствии Патриарх Пимен. – И всегда я это делал с большим волнением и смотрел на это, как на экзамен, потому что мне приходилось проповедовать в присутствии профессоров и преподавателей наших академии и семинарии».

Архипастырское служение

4 ноября 1954 года, в праздник Казанской иконы Божьей Матери, Священный Синод Русской Православной Церкви под председательством Святейшего Патриарха Алексия I принял решение назначить наместника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Пимена епископом Балтским, викарием Одесской епархии. Правящим архиереем Одесской епархии в это время был митрополит Борис (Вик), управлявший одновременно и Ворошиловградской епархией.

17 ноября 1957 года в Успенском кафедральном соборе Одессы Патриарх Алексий возглавил хиротонию архимандрита Пимена во епископа Балтского. В слове, произнесенном при наречении, ставленник сказал: «Большим утешением для меня является то, что на высоту епископского служения я был призван из дорогой моему сердцу лавры преподобного аввы Сергия, с которой тесно связана вся моя жизнь. Приведенный своей родительницей в святую лавру Сергиеву, когда мне исполнилось восемь лет, я впервые исповедовался и причащался Святых Тайн в Зосимо-Савватиевской церкви лавры, в пустыни Святого Духа Параклита состоялось мое пострижение в монашество, и там проходили первые шаги моего монашеского искуса, вся вменяющего во уметы, да Христа приобрящу (Флп. 3. 8). Здесь же я насыщался от сладостной трапезы бесед и наставлений, исполненных глубокой мудрости, огромного опыта и духовной настроенности, всегда любвеобильного и благостного приснопамятного наместника лавры архимандрита Кронида, много добрых семян посеявшего в мою душу». … «Особенно дорого для меня и то, что мое избрание состоялось в день праздника Казанской иконы Божьей Матери, что является для меня свидетельством покрова «Заступницы Усердной» надо мною на трудном архипастырском пути». Отрадным считал архимандрит Пимен и то, что его епископская хиротония будет совершена в величественном соборе, в котором находится Касперовская икона Божьей Матери. «Касперовская икона, - говорил архимандрит Пимен, - с давних лет любимый и чтимый мною образ, перед которым я с таким умилением и духовным наслаждением преклонял свои колени в дни пастырского служения в городе Одессе. И это  тоже свидетельствует о том, что не отринет меня своим заступлением Божья Матерь». «Светло верю я и в то, что великий авва Сергий, обещавший «посещати чад своих» (тропарь Преподобному), не лишит меня своего предстательства и помощи в предуказанном мне служении».

Вручая архипастырский жезл епископу Пимену, Святейший Патриарх Алексий I говорил: «До сего времени ты нес различные послушания церковные, и последнее послушание твое в обители Преподобного Сергия напитало тебя духом молитвы, навыком к иноческим подвигам, к истовому совершению службы Божией, к точному выполнению правил и уставов церковных.

Мы верим, что и теперь, когда ты будешь вдали от святой обители, Преподобный Сергий продолжит к тебе свое благоволение и благословит на новое служение.

Сохраняй же в своем сердце все приобретенное тобою под кровом Преподобного, не оставляй подвига, ибо только постоянное совершенствование может приблизить нас к Богу и делать нас достойными Его благодатных даров.

Паси стадо твое с кротостью и любовью, дабы видели в тебе твои пасомые благодатные черты истинного пастыря, носящего образ кроткого и смиренного сердцем Пастыреначальника нашего, Господа Иисуса Христа».

Епископу Пимену почти не довелось нести церковное послушание в качестве викария Одесской епархии. Уже в  декабре 1957 года епископ Пимен был назначен викарием Московской епархии с титулом «Дмитровский». С этого времени владыка Пимен становится одним из ближайших помощников Святейшего Патриарха Алексия I. Это произошло перед началом хрущевского гонения на Церковь. Когда в 1958 году начались новые притеснения Церкви, от церковного руководства потребовалось немало мудрости, чтобы, с одной стороны, не усугубить ситуацию, с другой стороны, отстоять возможно большее. Важной мерой, направленной на подрыв финансовой базы Церкви, стало значительное увеличение налогов на свечи. Известно, что епископ Пимен (Извеков) протестовал против увеличения налогов в Совете по делам Русской Православной Церкви.

Иерархическое возвышение владыки Пимена происходило довольно быстро.

В июле 1960 года он назначается Управляющим делами Московской Патриархии и занимает этот пост по 14 ноября 1961 года.

23 ноября 1960 года Святейший Патриарх Алексий  удостоил епископа Пимена сана архиепископа.

16 марта 1961 года архиепископ Пимен получил назначение на самостоятельную Тульскую кафедру.

14 ноября того же года переведен на Ленинградскую митрополичью кафедру.

Наконец, 9 октября 1963 года владыка Пимен был назначен митрополитом Крутицким и Коломенским.

С 25 февраля по 22 декабря 1964, оставаясь на Крутицкой кафедре, он вторично занимал пост Управляющего делами Московской Патриархии.

Будучи митрополитом Крутицким, владыка Пимен в воскресные и праздничные дни совершал богослужения в патриаршем Богоявленском Елоховском соборе, часто проповедовал. Митрополит Пимен исполнял многочисленные церковные послушания, на него возлагаемые. Некоторое время он являлся председателем Хозяйственного управления Московской Патриархии, настоятелем Богоявленского Патриаршего собора, членом комиссии по вопросам христианского единства. В 1959-1962 годах он временно управлял тремя епархиями: Костромской, Луганской и Смоленской. В шестидесятые годы владыка Пимен начинает принимать участие в различных мероприятиях, посвященных борьбе за мир, в том числе и за рубежом – в Женеве, Варшаве, Хельсинки.   

Будучи одним из ближайших помощником Святейшего Патриарха Алексия I, владыка Пимен участвовал в выработке решений по управлению Церковью. В 1960 году он принял участие в сложных переговорах Патриарха с председателями Совета по делам Русской Православной Церкви сначала с Карповым, затем с Куроедовым. На этих переговорах обсуждался вопрос о внесении изменения в «Положение об управлении Русской Православной Церковью». Государство требовало внесения такого изменения, которое полностью бы устранило настоятелей храмов и епископов от хозяйственной деятельности приходов. Церковному руководству пришлось пойти на уступки. 18 апреля состоялось заседание Священного Синода, на котором было принято решение о разграничении обязанностей настоятеля и клира, с одной стороны, и исполнительного органа (двадцатки), с другой стороны. Духовенство освобождалось от участия в хозяйственной и финансовой деятельности прихода. Это вынужденное решение Синода вызвало немало критики со стороны духовенства и епископата.

Решение Синода необходимо было закрепить авторитетом Архиерейского Собора. Такой Собор состоялся 18 июля 1961 в Троице-Сергиевой Лавре. Большинство архиереев прибыло на праздник преподобного Сергия и ничего не знали о решении Синода провести Архиерейский Собор. Архиепископ Пимен (Извеков) выступил на нем с докладом о необходимости внесения изменения в «Положение об управлении Русской Православной Церковью». Архиерейский Собор внес в «Положение» требуемое изменение. Решение Собора было воспринято в Русской Православной Церкви неоднозначно.

Хрущевские гонения тяжело отразились на состоянии Русской Православной Церкви. Усилилась антирелигиозная пропаганда, стали в массовом порядке закрываться храмы и монастыри. Только за один 1961 год в стране было насильственно закрыто почти полторы тысячи приходов. Некоторые священнослужители и миряне подверглись репрессиям. В местах лишения свободы оказались архиепископ Казанский Иов (Кресович) и архиепископ Черниговский Андрей (Сухенко). Под суд попал также епископ Иркутский Вениамин (Новицкий), противодействовавший закрытию храмов, но его оставили на свободе. Было закрыто большинство монастырей, духовные семинарии в Киеве, Луцке, Жировицком монастыре, Саратове и Ставрополе. Количество насельников монастырей уменьшилось в четыре раза. Особенно тяжелым для Церкви событием стало закрытие в 1963 году древней Киево-Печерской Лавры.

Пытались закрыть и Успенскую Почаевскую Лавру. Некоторые ее насельники подверглись репрессиям. Патриарх Алексий I, обеспокоенный судьбой обители, попросил владыку Пимена съездить в Почаев, чтобы узнать точное положение дел. Митрополит Пимен поехал в Почаев ночью из Одессы на машине, предоставленной Патриархом. «Неожиданное появление митрополита в Почаева, - рассказывал впоследствии со слов самого Патриарха Пимена епископ Сергий (Соколов), - вызвало сильный переполох среди изолгавшихся безбожников. По двору еще действующего монастыря бегали городские чиновники и срывали красные полотна с оскорбительными для верующих текстами. Митрополит в тот же день вернулся к Патриарху, предоставив ему правдивую информацию, ставшую предметом серьезного разговора с правительством». Почаевскую Лавру удалось уберечь от закрытия. Конечно Патриарх Алексий I, митрополит Пимен и многие другие церковные иерархи делали что могли, дабы отстоять храмы и монастыри, отстоять людей. 

Отстранение Н.С.Хрущева от власти, происшедшее 14 октября 1964 года, в день Покрова Пресвятой Богородицы, положило конец прямому гонению на Церковь. Однако приходы продолжали закрываться, хотя и гораздо реже, чем при Хрущеве.  

Избрание на Патриарший Престол

17 апреля 1970 года на 93-м году жизни скончался Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I. 16 апреля, накануне своей кончины, он возложил на митрополита Пимена вторую панагию. В соответствии с действовавшим тогда «Положением об управлении Русской Православной Церкви» после кончины Патриарха обязанности Местоблюстителя Патриаршего Престола возлагались на старейшего по хиротонии постоянного члена Священного Синода. Таковым в это время и был митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков). Обязанности Местоблюстителя он исполнял более года.

После смерти Патриарха Алексия I не было полной ясности, кто станет его преемником. Часть епископата желала видеть на Патриаршем Престоле митрополита Ленинградского Никодима (Ротова). Помимо митрополитов Пимена и Никодима постоянными членами Священного Синода ко времени кончины Патриарха Алексия I являлись митрополит Киевский, Патриарший экзарх Украины, Филарет (Денисенко), и митрополит Таллинский Алексий (Ридигер; будущий Патриарх Алексий II). В то время в силу возраста (оба они родились в 1929 году, как и митрополит Никодим) и в силу малой тогда известности в широких церковных кругах не могли быть реальными кандидатами на Патриарший Престол.  

Сам Патриарх Алексий I желал, видимо, иметь своим преемником митрополита Пимена. О митрополите Никодиме Патриарх Алексий отозвался в своей беседе с председателем Совета по делам религий при Совете Министров СССР В. А. Куроедовым так: «Но он еще молод. Пожалуй, это не поймут. Пимен на пост патриарха больше подходит. Патриарху совсем не нужно быть активным путешественником по другим странам. Он может быть как бы в стороне, а выступать Патриарху следует тогда, когда это нужно».    

Архиепископ Брюссельский и Бельгийский Василий (Кривошеин) рассказывает в своих мемуарах о царивших перед выборами нового Патриарха настроениях: «В эти же дни моего посещения СССР, … мне пришлось видеться и разговаривать с митрополитом Таллинским и Эстонским Алексием, постоянным членом Св. Синода и управляющим делами Московской Патриархии. Он принял меня в своем рабочем кабинете в Чистом переулке. Но в отличие от других собеседников, он сам обратился ко мне с вопросом:

      - «Вы, Владыко, сейчас уже некоторое время в Москве и видели, конечно, много народу. Скажите, пожалуйста, что говорят о выборах Патриарха? Кого желают и кого предвидят?»

Я удивился такому вопросу.

     - «Владыко, это я должен Вас спрашивать об этом! Ведь это Вы здесь постоянно живете, а я приезжий».

     - «Нет, именно поэтому, что Вы не здешний... и Вы можете больше видеть и свободнее разговаривать с людьми, Вам много рассказывают. А мы, особенно синодальные архиереи, очень оторваны. Целый день на работе, с народом встречаемся только на богослужениях, но и там не поговоришь. Что Вы слыхали?»

       Мне пришлось ответить, что большинство людей, с которыми мне пришлось разговаривать, считают и хотят видеть Патриархом митрополита Пимена и думают, что он будет избран. Есть сторонники и у митрополита Никодима, но их меньше, большинство считает, что он слишком молод, а некоторые резко против него.

        Митрополит Алексий был явно доволен моим сообщением.

- «Да, это, правда, - сказал он, - такого молодого Патриарха народ не хочет, а кроме того, митрополит Пимен пользуется всеобщим доверием за благочестие и любовь к богослужению. Ценно также, что он монах старой школы, в нем жива монашеская традиция, а таких сейчас очень мало».

У меня, - вспоминал владыка Василий, - осталось общее впечатление от беседы с митрополитом Алексием, что он будет всецело поддерживать кандидатуру Пимена».

К началу работы Поместного Собора 1971 года было уже ясно, что к возможному избранию митрополита Пимена Патриархом одобрительно относится большая часть епископата, духовенства и мирян. Кандидатуру митрополита Пимена поддержала и государственная власть.

26 мая 1971 года в Успенском соборе бывшего Новодевичьего монастыря в Москве состоялось Архиерейское совещание. На нем от имени Предсоборной комиссии была выдвинута и поддержана участниками совещания единственная кандидатура на Патриарший Престол – митрополита Пимена, и определен порядок избрания – открытым голосованием.

Поместный Собор открылся 30 мая 1971 года в Троице-Сергиевой лавре. Среди 236 членов Собора было 75 архиереев, 85 клириков и 78 мирян. Гостями Поместного Собора были Патриархи Александрийский, Грузинский, Румынский; наместник-председатель Священного Синода Болгарской Церкви, митрополиты Варшавский, Пражский.

Важнейшим деянием Собора стало избрание нового Патриарха. С предложением об избрании патриарха выступил  митрополит Ленинградский Никодим (Ротов). Он, в частности, сказал: «Предсоборная комиссия внесла рекомендацию, чтобы для избрания на престол Патриарха Московского и всея Руси был предложен один кандидат. Осуществление этого предложения выразит братское единомыслие наше в очень важном для Русской Православной Церкви вопросе, тем более что в отношении имени кандидата среди нас не может быть значительного разномыслия». Митрополит Никодим предложил избрать на Патриарший Престол митрополита Крутицкого и Коломенского Пимена.

2 июня состоялось избрание Патриарха. Избрание проходило путем открытого голосования. Право избрания предоставлялось епархиальным архиереям. Сначала, в порядке от младших по хиротонии к старшим, должны были высказаться епископы, затем архиепископы, затем митрополиты, потом постоянные члены Священного Синода, предстоятель Японской автономной Православной Церкви митрополит Владимир, и, наконец, Патриарший Местоблюститель митрополит Пимен. Митрополит Таллинский и Эстонский Алексий обратился к младшему по хиротонии епископу Самаркандскому Платону (Лобанкову), временно управляющему Ташкентской епархией: «Преосвященный епископ Самаркандский Платон, кого избираете Вы с клиром и паствой вверенной Вашему управлению Ташкентской епархии Патриархом Московским и всея Руси?» Епископ Платон ответил: «Я, клир и паства Ташкентской епархии избираем Патриархом Московским и всея Руси Высокопреосвященного Пимена, Митрополита Крутицкого и Коломенского». Затем митрополит Алексий обратился к каждому из  епархиальных архиереев. Самому митрополиту Алексию задал аналогичный вопрос митрополит Ленинградский Никодим. Поскольку все архиереи единодушно высказались за избрание Патриархом митрополита Пимена, митрополит Никодим, дабы это единодушие не нарушилось, выступил с предложением освободить митрополита Пимена от голосования. От имени Московской епархии имя митрополита Пимена назвал старший по хиротонии из викариев Московской епархии епископ Волоколамский Питирим (Нечаев).

Затем митрополит Никодим от лица Собора задал вопрос митрополиту Пимену: «Принимаешь ли ты это избрание?» Владыка Пимен ответил полагающимися при этом словами: «Избрание меня Освященным Собором Русской Православной Церкви Патриархом Московским и всея Руси приемлю, благодарю и нимало вопреки глаголю».

Помимо избрания Патриарха Собор принял еще ряд важных решений. Были отменены клятвы и прещения с придерживающихся старых обрядов, утверждены решения Архиерейского Собора 1961 года, утверждено дарование автокефалии Чехословацкой и Американской Православным Церквам, дарование автономии Японской Православной Церкви. 

3 июня 1971 года  в Богоявленском патриаршем соборе Москвы состоялась интронизация нового Патриарха. Речь при вручении жезла новоизбранному Патриарху произнес старейший по хиротонии архиерей Русской Православной Церкви митрополит Орловский и Брянский Палладий (Шерстенников). При преподнесении Патриарху Пимену Владимирской иконы Божией Матери приветственное слово произнес митрополит Таллинский и Эстонский Алексий: «Господь и Спаситель наш, иже Святую Свою Церковь неизреченною премудростию основавый», - говорил он, - ныне всеблагим Промыслом Своим через избрание наше положил начало новому продолжению твоего архипастырского служения. Возведенный десницею Божией на Московский и всея Руси Патриарший Престол, ты облечен ныне первосвятительской властью и силой как достойный преемник святителей Московских, которые укрепляли нашу Церковь многими трудами, подвигами и благочестием и много послужили объединению, просвещению и славе нашего Отечества. Не того ли ожидает теперь и от тебя Русская Православная Церковь, изволением Святого Духа и своим поставившая тебя на церковной свещнице, подобно светильнику? Не с твоим ли именем связаны все надежды на дальнейшее укрепление жизни церковной и на объединение всех православных русских людей, в рассеянии сущих, в ограде нашей Матери Церкви? Да, все мы, твои сослужители и соработники, как и все члены Поместного Собора, актом единодушного избрания выразили свою уверенность в том, что на престоле Московских и всея Руси Патриархов тебе предстоит быть не только «хранителем апостольских преданий, столпом непоколебимым и православия наставником», но и постоянным молитвенником за нашу великую Родину и ее народ, быть ее христианской совестью и правилом веры для наших пастырей и пасомых». 

Патриарх Пимен и Московская Духовная Академия

Говоря о первосвятительском служении Святейшего Патриарха Пимена, нельзя не сказать об его отношении к духовному образованию и к Московской Духовной Академии.

21 мая 1971 года Святейший Патриарх Пимен возглавил выпускной акт Московской Духовной Академии. Патриарх обратился к ректору и всем собравшимся с кратким первосвятительским словом.  

«Я благодарю Вас и преподавательский состав за труды по подготовке пастырей.

Выпускников поздравляю с началом пастырского пути и новой деятельностью.

Если в течение многих лет вы совершенствовались в богословии, то теперь вы должны возрастать в богословии жизни, в пастырском служении. Богословские знания надо не только получить, но в продолжении всей жизни возгревать их и пополнять. Все полученные знания вы должны использовать для себя и для верующих.

Каждый священнослужитель обязан твердо знать Священное Писание. Несмотря на частое общение с Евангелием в богослужениях, никогда не расставайтесь с ним и в личной жизни. Каждый из вас должен ежедневно прочитывать хотя бы несколько евангельских стихов; читая их, надо серьезно задумываться над каждым словом.

Из практики известно, что молодые священнослужители иногда по-своему объясняют текст Священного Писания. Нельзя толковать его по своему разумению. Священнослужитель должен толковать Священное Писание в духе святоотеческого толкования, так, как учили святые отцы.

Пастырь также должен быть хранителем богослужебных традиций Русской Православной Церкви.

Бывают случаи, когда священники за Божественной литургией опускают ектению об оглашенных, ссылаясь при этом на пример служения Святейшего Патриарха Алексия. Да, Святейший Патриарх по большим праздникам опускал ектению об оглашенных. Но делал он некоторые сокращения только в последние годы своей жизни, и то лишь по немощи. Некоторые выпускники говорят, что сейчас нет у нас оглашенных. Их нет, потому, что мы не делаем, как в древности, специально учрежденного оглашения; и в наши дни весь мир «оглашен» евангельской проповедью, и молитву об оглашенных опускать не следует. Это значит, что недопустимо опускать и ектению.

Каждый священнослужитель в первую очередь должен быть устроителем мира, идущим в ногу со всеми борцами за мир. Он обязан устраивать мир, начиная с своей семьи и кончая приходом и миром между народами. Это его прямая обязанность. Пастырь должен стать духовным руководителем прихода и устроителем мира. Он несет духовную ответственность за всех прихожан, хороших и плохих. Он обязан быть чутким к людским скорбям и печалям. Один старец говорил, что церковь – это «врачебница духовная», поэтому нельзя требовать, чтобы во врачебнице все были здоровыми. С терпением и любовью пусть несет пастырь свою службу».

5 июня 1971 года Московская Духовная академия решением своего Совета присвоила Святейшему Патриарху Пимену ученую степень доктора богословия honoris causa. Вручение докторского креста и диплома состоялось в Патриарших покоях в Троице-Сергиевой Лавре в присутствии членов Святейшего Синода, профессоров и преподавателей Московской Духовной Академии. Ректор Академии епископ Дмитровский Филарет (Вахромеев), обращаясь к Патриарху, сказал: «Мы приносим вам в дар от духовных школ то, чем обладают духовные школы, и то, на что они имеют право: Совет Московской Духовной академии в заседании 5 июня 1971 года постановил увенчать Ваше Святейшество высшей ученой степенью доктора богословия honoris causa в ознаменование избрания Вас Поместным Собором на высокое служение Предстоятеля Русской Православной Церкви и признание Вашей многолетней церковно-общественной деятельности на благо Святой Церкви и мира между народами. Эта высшая ученая степень является свидетельством всей нашей Церкви и дела мира между народами. Эта высшая ученая степень является свидетельством всей нашей Церкви, что Вы, Ваше Святейшество, стали учителем, наставником и Первосвятителем Русской Православной Церкви». Поблагодарив епископа Филарета и корпорацию академии за проявленную к нему любовь, Патриарх Пимен сказал, «что принимает столь высокую ученую степень и докторский крест, поскольку эта честь относится к престижу Русской Православной Церкви и к тому высокому служению, на которое он избран». Епископ Филарет возложил на Патриарха докторский крест. Члены Священного Синода и академическая корпорация пропели: «Аксиос!»

30 ноября 1971 года в знак своей признательности за присуждение ему степени доктора богословия. Патриарх Пимен дал прием для профессоров и преподавателей Московской Духовной Академии. На этом приеме Патриарх произнес слово, в котором обратил внимание на важнейшие задачи духовного образования и богословской науки:

«Я хочу, чтобы наше богословие было всегда сугубо ортодоксальным. Это зависит во многом от вас, от ваших трудов, от ваших богословских воззрений. Мне хотелось бы, … чтобы традиции Русской Православной Церкви неукоснительно сохранялись и чтобы вы в учебных программах уделяли больше внимания укреплению в слушателях сознания, что необходимо традиции Русской Православной Церкви соблюдать и хранить.

Одно из моих пожеланий относится к практике церковно-богослужебной. У нас имеются недостатки, которые можно было бы, по моему мнению устранить, если на них обратить серьезное внимание профессоров и преподавателей и обсуждать возможности их преодоления со слушателями в аудиториях. Например, в практике священнослужителей приходится сталкиваться с сокращениями (не всегда оправданными) некоторых чинопоследований. Хорошо было бы устраивать соответствующие консультации, на которых будущий священнослужитель мог бы узнать, как он может, если уж возникнет необходимость, сократить, предположим, чин той или иной требы. У нас иногда произвольно сокращают то, что совершенно нельзя сокращать. Может быть, следовало бы разработать бы определенные схемы, которые могли быть даны будущим пастырям Церкви, чтобы они знали, как можно сократить то или иное чинопоследование, - если повторяю возникнет такая необходимость, - чтобы это было грамотно и правильно и не противоречило бы духу и смыслу нашего богослужебного устава».

В своем слове Святейший Патриарх затронул также вопрос брака и семьи, в особенности просил преподавателей обратить внимание на разъяснение того, какой должна быть семья священника. «Нужно стремиться к тому, чтобы у священника семья всегда была образцовой. … Ведь это пример для прихода, пример для пасомых.  Если у священника не все благополучно в семье, он никогда не сможет со спокойной совестью прививать основы евангельского учения своим пасомым».

Затронул Патриарх и вопрос о нравственном облике священнослужителя и церковного работника, особенно указав на такое явление, как стяжательство. «Например, стяжательство. Этот страшный грех, который к прискорбию, у нас встречается, должен искореняться. Так же, как и другие нежелательные явления в жизни и верующих, и в особенности жизни пастыря».

Наконец, Патриарх Пимен затронул в своем слове вопрос, который всегда его волновал, - вопрос о богослужебном языке. «Студентам и воспитанникам необходимо прививать любовь к церковно-славянскому языку, объяснять им, что церковнославянский язык – язык богослужебный, язык красоты особой, чистой. А это вопрос либо обходится молчанием, либо предпринимаются попытки дать ему превратное нежелательное толкование». 

Преемник Святейшего Патриарха Пимена на Патриаршем Престоле Патриарх Алексий II впоследствии говорил, что «мы должны прежде всего отметить … верность, уважение и любовь к церковным традициям, проявляемые Святейшим Владыкой Пименом на протяжении всего его церковного служения». Действительно, «верность, уважение и любовь к церковным традициям» всегда являлись важнейшими чертами Патриарха Пимена как архиерея и как Предстоятеля Русской Православной Церкви. Очень отчетливо это прослеживается в вышеприведенных словах Патриарха Пимена.

В последующие годы Патриарх Пимен неоднократно посещал Московскую Духовную Академию, совершал богослужения в Покровском храме, посещал занятия и экзамены. Последний раз он посетил Московскую Духовную академию 14 октября 1988 года, в день Покрова Пресвятой Богородицы, приняв участие в годичном академическом акте.

Церковь в 70-е-начале 80-х годов

При Патриархе Пимене по-прежнему ключевой фигурой церковной иерархии являлся митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим. 5 сентября 1978 года митрополит Никодим (Ротов) скоропостижно скончался. Произошло это в Ватикане во время  его  аудиенции у новоизбранного папы Иоанна-Павла I. Его преемником на Ленинградской кафедре стал митрополит Антоний (Мельников), а затем Ленинградскую кафедру занял митрополит Алексий (Ридигер).  

Митрополитом Киевским и Галицким, Патриаршим экзархом Украины, все годы патриаршества Святейшего Патриарха Пимена являлся митрополит Филарет (Денисенко).

Крутицкую и Коломенскую кафедру занимали митрополит Серафим (Никитин) и митрополит Ювеналий (Поярков).

Управляющим делами Московской Патриархии до 1986 года оставался митрополит Таллинский и Эстонский Алексий (Ридигер). Затем этот пост занимали митрополит Одесский Сергий (Петров) и митрополит Ростовский Владимир (Сабодан).

Пост председателя Отдела внешних церковных сношений при Патриархе Пимене занимали последовательно: митрополит Никодим (Ротов), митрополит Ювеналий (Поярков), митрополит Филарет (Вахромеев) и архиепископ Кирилл (Гундяев; ныне Святейший Патриарх).

Имея немало способных и деятельных помощников, Патриарх Пимен все же чувствовал себя одиноким. Ответственность за принимаемые решения, сомнения как правильно поступить в той или иной ситуации тяготили его. По воспоминаниям митрополита Питирима (Нечаева) Патриарх Пимен жаловался ему: «Мне очень трудно, владыка. Мне не с кем посоветоваться».     

В 70-е годы продолжались притеснения Церкви, по-прежнему закрывались приходы. Если в 1971 году число приходов Русской Православной Церкви составляло 7274, то в 1976 году насчитывалось уже только 7038 приходов. В среднем закрывалось по 50 приходов в год. В последующие годы снижение численности приходов замедлилось. Закрывалось около 6 приходов ежегодно, и в 1981 году Русская Православная Церковь насчитывала 7007 приходов.

Очень серьезной для Церкви оставалась в 70-х годах кадровая проблема: число священников и диаконов неуклонно сокращалось. Светские власти всячески препятствовали новым рукоположениям. Некоторые священники, особенно в западно-украинских и прибалтийских епархиях, окормляли по два, три и даже по четыре прихода.

Патриарх Пимен и высшее церковное руководство предпринимало шаги для увеличения количества кандидатов для принятия священного сана. В 70-е-80-е годы значительно возросло количество учащихся в Духовных семинариях и академиях. В духовные учебные заведения стали принимать абитуриентов, имевших высшее светское образование. Было обращено также внимание на подготовку регентов церковных хоров. При Ленинградской Духовной академии открылись регентские курсы, а при Московской Духовной академии – регентский класс, преобразованный затем в регентскую школу.

Успешная деятельность Духовных академий позволяла Русской Православной Церкви безболезненно обновлять архиерейские кадры. Место умерших или ушедших на покой по старости архипастырей занимали молодые епископы. При Патриархе Пимене в епископский сан рукоположены были многие такие известные иерархи, как Симон (Новиков), Хризостом (Мартишкин), Антоний (Завгородний), Платон (Удовенко),  Иов (Тывонюк), Агафангел (Саввин), Кирилл (Гундяев; ныне Святейший Патриарх), Климент (Капалин), Александр (Тимофеев), Сергий (Фомин) и другие.

Число монастырей, принадлежавших Русской Православной Церкви, в 70-х годах оставалось неизменным, но в крайне стесненном состоянии оставалась Успенская Почаевская лавра. В середине 70-х годов над ней вновь нависла угроза закрытия. Патриарху Пимену и руководству Русской Православной Церкви удалось отстоять Лавру.  

15 сентября 1980 года открылся завод Художественно-производственного предприятия «Софрино» в Московской области, построенный на территории, выделенной правительством в 1972 году по просьбе Патриарха Пимена. Расширилась деятельность Издательского отдела Московской Патриархии, который бессменно возглавлял владыка Питирим (Нечаев). Увеличилось издание церковной литературы.

Большим событием церковной жизни 70-х годов явилась совершенная 6 октября 1977 года канонизация просветителя Америки, Сибири и Дальнего Востока митрополита Московского Иннокентия (Вениаминова). Канонизация стала возможной, потому что с просьбой о ней обратился Священный Синод Американской Православной Церкви. По благословению Святейшего Патриарха Пимена к лику общерусских святых был причислен святитель Харьковский Мелетий (Леонтович). Начиная с конца 70-х годов, в жизнь нашей Церкви вошло такое явление, как включение в богослужебный календарь дней памяти местных Соборов святых. По благословению Патриарха Пимена установлено было празднование Соборов святых: Тверских, Новгородских, Радонежских, Владимирских, Смоленских, Белорусских, Сибирских, Костромских, Рязанских и Крымских.

Святейший Патриарх Пимен до середины 80-х годов часто выезжал за границу, посещая Поместные Православные Церкви и даже Древние Церкви Востока (нехалкидонсике). Выезжал он также за границу для участия в миротворческих форумах. Патриарх Пимен стал первым Патриархом Московским, посетившим США. В Нью-Йорке он выступал в Организации Объединенных Наций. Подобные поездки Святейшего Патриарха соответствовали видам советского руководства. Часто посещая разные страны, Патриарх был лишен возможности посещать епархии Русской Православной Церкви на территории Советского Союза. Он выезжал из Москвы практически лишь в Троице-Сергиеву Лавру и в Одессу. Другие города ему не разрешалось посещать. Епископ Сергий (Соколов) писал в своих воспоминаниях о Патриархе Пимене: «По бывшему Советскому Союзу Патриарх путешествовал только по одному выверенному маршруту: Москва-Одесса. Я много раз наблюдал, как рано утром, проезжая Киево-Печерскую Лавру, Патриарх подходил к окну вагона и молился на проплывавшие вдали золотые купола монастырей. Иногда он подзывал меня с игуменом Никитой…, и начинал вспоминать многочисленные эпизоды из Киево-Печерского патерика, называл имена преподобных, чьи святые мощи по сей день сохраняются нетленными в многочисленных пещерах». Проезжая мимо Киева, Патриарх мог молиться на купола киевских церквей, мог осенить город благословением, но и только. Посетить Киев, как и другие города, ему не дозволяли светские власти. Они понимали, что поездки Патриарха по стране неизбежно вызовут подъем религиозных чувств в народе.

Будучи крайне стеснен в своей Первосвятительской деятельности, Патриарх Пимен черпал утешение в молитве и в совершении богослужений. Совершаемые им богослужения привлекали огромное количество молящихся. Патриарх обладал величественной внешностью, сильным, прекрасным голосом, любил совершать богослужения, служил истово, молитвенно. До 1985 года он служил очень часто. Особенно сильное впечатление на молящихся производило проникновенное чтение Патриархом Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Иногда Патриарх солировал за богослужением. Епископ Сергий (Соколов) вспоминал, что «последний раз особенно проникновенно звучал голос Святейшего, когда он на Благовещение в 1988 году пропел в Богоявленском соборе «Архангельский глас…». Был случай, когда перед Великим постом он также солировал в алтаре «Да исправится молитва моя…».  Любил Патриарх и проповедовать. Проповеди его были краткими и доступными по содержанию.

Начало перемен

80-е годы начались для Русской Православной Церкви под знаком подготовки празднованию 1000-летия Крещения Руси. 23 декабря 1980 года Священный Синод постановил «начать подготовку к празднованию Русской Православной Церковью предстоящего великого юбилея». Вскоре Священный Синод образовал юбилейную Комиссию под председательством Патриарха Пимена для координации церковной деятельности, связанной с подготовкой празднования 1000-летия Крещения.

В связи с предстоящим 1000-летием Крещения Руси Патриарх и Священный Синод просили правительство передать Церкви один из московских монастырей  для устройства в нем и на примыкающих к нему участках церковного административного центра. Решение передать Церкви Свято-Данилов монастырь было принято еще при Леониде Ильиче Брежневе, в 1982 году, но официальная передача состоялась уже во время правления Андропова - 17 мая 1983 года. Монастырские храмы и строения находились в ужасном состоянии.  Наместником монастыря был назначен эконом Свято-Троицкой Сергиевой Лавры и Московской Духовной Академии архимандрит Евлогий (Смирнов). Средства на восстановление святой обители жертвовала вся Церковь. Вскоре монастырь восстал из руин.

В начале и в середине 80-х годов происходит открытие новых приходов. С сентября 1987 года началось уже заметное увеличение числа приходов. За первые пять месяцев 1988 года открылись более 60 новых приходов. Церкви были переданы святыни, хранившиеся в музеях, в том числе мощи святителя Феодосия Черниговского, преподобного Феодосия Тотемского, гробница святителя Питирима Тамбовского. Незадолго до юбилейных торжеств советское руководство приняло решение возвратить Церкви Оптину пустынь и Толгский монастырь в Ярославле.

Празднование Тысячелетия Крещения Руси

29 апреля 1988 года состоялась встреча Святейшего Патриарха Пимена и постоянных членов Священного Синода с Михаилом Сергеевичем Горбачевым. Протоиерей Владислав Цыпин сравнивает эту встречу по ее последствиям «со встречей Сталина с митрополитами Сергием, Алексием и Николаем», но отмечает, что  «в отличие от кремлевской встречи 1943 года, в 1988 году прием происходил перед телекамерами разных стран мира».  «Горбачев сказал, что трагические события периода культа личности затронули и религиозные организации, но ошибки исправляются и разрабатывается закон о свободе совести, где будут отражены интересы религиозных организаций. С ответным словом выступил Патриарх Пимен. Он напомнил собравшимся о грядущем великом празднике 1000-летия Крещения Руси, о том, что Церковь всегда соединяла свое служение с заботой о целостности Отечества». В состоявшейся затем беседе, был поставлен ряд конкретных вопросов, связанных с обеспечением нормальной деятельности Православной Церкви.

Юбилейные торжества продолжались с 5 по 12 июня. Во время юбилейных торжеств состоялся Поместный Собор Русской Православной Церкви.  На празднование 1000-летия Крещения Руси в Москву съехались члены Поместного Собора и многочисленные гости, в том числе предстоятели некоторых Православных Церквей. Во время юбилейных торжеств руководством СССР было принято решение передать Русской Православной Церкви часть Киево-Печерской Лавры.

Поместный Собор прославил в лике святых: благоверного великого князя Димитрий Донского, преподобного Андрея Рублева, преподобного Максима Грека, святителя Макария митрополита Московского и всея Руси, преподобного Паисия Величковского, преподобного Амвросия Оптинского, блаженную Ксению Петербургскую, святителя Игнатия Брянчанинова, святителя Феофана Затворника.

Другим важным деянием поместного Собора стало принятие нового устава Русской Православной Церкви. Проект устава был представлен Собору архиепископом Смоленским и Вяземским Кириллом (ныне Святейший Патриарх). «Церковные уставы,— сказал он,— являются своего рода комментариями к канонам. При этом они сами обладают высоким каноническим авторитетом, поскольку принимаются Поместными Соборами. «Положение об управлении Русской Православной Церковью», принятое на Поместном Соборе 1945 г., устарело. Изменения, внесенные в него в 1961 г., продиктованные сложной ситуацией, в которой оказалась Церковь на рубеже 50–60-х гг., привели к тому, что духовенство оказалось фактически отстраненным от руководства приходами, а юридически — и вообще от самих приходов».

Согласно принятому Поместным Собором Уставу, клирики были включены в состав приходского собрания, а председательство в приходском собрании Устав предоставил настоятелю прихода. Председателем приходского совета отныне мог быть как мирянин, так и клирик, в том числе и настоятель прихода.

Собор принял «Обращение к чадам, не имеющим канонического общения с Матерью Церковью»: «Мы с вами знаем, что в основе существующих разделений лежат не вопросы веры, но внешние исторические обстоятельства, в обстановке которых между нами выросла стена отчужденности. Но мы должны верить, что общими благими усилиями эта стена может быть разрушена... Некоторые наши братья, находящиеся в разделении, имеют желание вступить с нами в диалог. Мы приветствуем это и надеемся, что такой диалог, милостью Божией, мог бы привести нас к столь желаемому восстановлению церковного общения, помог бы разрушить разъединяющие ныне нас преграды. Заверяем вам, что никоим образом мы не хотим ни стеснить вашу свободу, ни получить господство над наследием Божиим (1 Пет. 5. 3), но всем сердцем стремимся к тому, чтобы прекратился соблазн разделения между единокровными и единоверными братьями и сестрами, чтобы мы все могли в единомыслии единым сердцем возблагодарить Бога у единой Трапезы Господней... Поместный Собор призывает вас, дорогие братья и сестры, внять голосу этой любви, обращенному к вам в дни празднования 1000-летия Крещения Руси. Мы не перестаем надеяться на то, что средостение недоверия будет упразднено благоразумием, и восторжествует между нами мир Божий (Кол. 3. 15)». Таким образом, был сделан шаг к последовавшему уже в XXI веке воссоединению Русской Зарубежной Церкви и Московского Патриархата.

В своих «Определениях» Поместный Собор указал на необходимость увеличения издания книг Священного Писания, творений святых отцов и молитвословов, а также катехизической, назидательной, богословской, церковно-исторической и другой литературы, на необходимость увеличения наименований и тиражей церковных периодических изданий, а также учебных пособий для духовных школ. Собор отметил необходимость открытия новых учебных заведений, организации подготовки псаломщиков в епархиях, а также совершенствования учебного и воспитательного процесса в духовных школах, развития научно-богословской мысли в духе лучших традиций отечественной богословской науки. В соборных постановлениях отмечалась необходимость «изыскать возможные внебогослужебные формы для катехизации и духовного просвещения верующего народа, отметить важное значение подготовки собственных церковных кадров художников-реставраторов, признал необходимым развития служения Церкви в области милосердия и церковной благотворительности».

На Поместном Соборе 1988 года в отличие от двух предшествующих Соборов (1945 и 1971 гг.) обсуждение некоторых тем приобретало острый, полемический характер. Патриарх Пимен, уже тяжело болевший, не мог принимать активного участия в этой дискуссии. Он открыл Собор и произнес заключительное слово.

10 июня в Большом театре состоялся торжественный акт, посвященный 1000-летию Крещения Руси. В тот же день в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца группа архипастырей во главе со Святейшим Патриархом Пименом была награждена государственными орденами. Святейший Патриарх Пимен в третий раз был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

После празднования юбилея перемены во взаимоотношениях Церкви и государства приобретают реальные черты. Церкви стали повсеместно возвращаться отнятые у нее храмы. Если за пять первых месяцев 1988 года открыто было более 60 храмов, то в оставшиеся месяцы года Церкви возвратили около 1000 храмов. После празднования юбилея до конца 1989 года было возобновлено также 29 монастырей.

В 1988–1989 годах Священный Синод заместил правящими архиереями кафедры, в долгое время управлявшиеся архиереями соседних епархий: Ижевскую, Хабаровскую, Ульяновскую, Челябинскую, Сумскую. Учреждена была новая — Тернопольская епархия, выделенная из состава Львовской епархии.

Осенью 1989 года обострилась ситуация в церковной жизни Западной Украины. Начался массовый захват униатами православных храмов. В конце 1989 года в юрисдикцию Украинской Автокефальной Православной Церкви во главе с лжемитрополитом Мстиславом (Скрыпником) перешел бывший епископ Житомирский Иоанн (Боднарчук). За внесение раскола Священный Синод Русской Православной Церкви, лишил епископа Иоанна сана и объявил безблагодатными священнослужения, совершаемые им и находящимся в общении с ним духовенством.

1-го декабря 1989 года на встрече М. С. Горбачева с папой Иоанном-Павлом II в Ватикане был  решен вопрос о легализации унии, что еще более обострило обстановку на Западной Украине.

Архиерейский Собор 1989 года

В 1989 году  Русская  Православная Церковь отметила  400-летие учреждения Патриаршества. 8 октября 1989 года Патриарх Пимен последний раз в земной жизни посетил Троице-Сергиеву Лавру и преподал благословение народу с балкона патриарших покоев. В конце года Патриарх обратился к народу по радио и телевидению с новогодним и рождественским поздравлением. В своем обращении к народу Патриарх особенно обратился с призывом хранить мир в нашем многонациональном Отечестве.

В связи с празднованием 400-летия учреждения Патриаршества с 9 по 11 октября в Даниловском монастыре прошел Архиерейский Собор. На Соборе были причислены к лику святых патриархи  Московские Иов и Тихон. Канонизация Святейшего Патриарха Тихона стала первым шагом к прославлению новомучеников и исповедников Российских.

Архиерейский Собор принял решение о реорганизации системы духовного образования, признав целесообразным преобразовать духовные семинарии в высшие учебные заведения. По решению Архиерейского Собора, должны быть возрождены печатные органы духовных академий, дана рекомендация епархиальным архиереям возобновить издание «Епархиальных ведомостей». Собор высказал свою точку зрения на содержание подготавливаемого «Закона о свободе совести»: «Мы считаем необходимым,— говорится в его «Определениях»,— внесение в него следующих положений: 1) юридическое признание Церкви как единой религиозной организации и уравнение ее в правах с другими общественными организациями; 2) предоставление равных прав для религиозного и атеистического обучения, воспитания и пропаганды; 3) предоставление возможности широко и многообразно осуществлять дела милосердия и благотворительности; 4) свободное издание и распространение религиозной литературы; 5) доступ Церкви к средствам массовой информации; 6) отмена дискриминационного налогообложения и уравнение в этом отношении духовенства и церковных работников со всеми советскими гражданами».

 Архиерейский Собор образовал Белорусский экзархат Московского Патриархата. Экзархом Белоруссии стал митрополит Минский Филарет. В связи с этим Священный Синод освободил его от обязанностей председателя Отдела Внешних Церковных Сношений. Новым председателем ОВЦС был назначен архиепископ Смоленский Кирилл (ныне Святейший Патриарх).

Святейший Патриарх Пимен присутствовал на Соборе, но не мог принимать в его работе активное участие. Участники Собора во главе с Патриархом посетили Успенский собор московского Кремля. Там был отслужен молебен новопрославленным святым – патриархам Московским и всея Руси Иову и Тихону. После молебна Патриарх Пимен поздравил всех с великим торжеством и приложился к раке с мощами святителя митрополита Петра. Некоторое время Патриарх молился в алтаре перед престолом. Затем иподиаконы пронесли его в кресле вдоль стен собора, останавливаясь у рак святителей Московских. На Соборной площади Кремля Патриарх преподал благословение богомольцам.

В том же 1989 году Патриарх Пимен, митрополит Ленинградский Алексий и митрополит Волоколамский Питирим были избраны народными депутатами СССР от общественных организаций. Патриарх не имел уже физической возможности участвовать в работе Съезда народных депутатов, но счел своим долгом посетить Кремль и получить депутатское удостоверение.

Архиерейский Собор 30-31 января 1990 года

Уже 30 и 31 января 1990 года в Свято-Даниловом монастыре в Москве состоялся новый Архиерейский Собор. Собор открыл краткой речью Святейший Патриарх Пимен: «Со всей остротой перед нами стоит, - говорил он, - вопрос о взаимоотношениях между православными и католиками восточного обряда на Западной Украине. С болью мы воспринимаем раскол, учиненный сторонниками так называемой Украинской Автокефальной Православной Церкви. Эти горестные события потребовали их срочного обсуждения на настоящем Соборе епископов Русской Православной Церкви. На Соборе мы предполагаем также обсудить некоторые вопросы дальнейшего церковного строительства».

Собор, обсудив положение на Западной Украине, принял специальное постановление по униатской проблеме, призвав «немедленно прекратить акты насилия и беззакония со стороны униатских экстремистов». Собор подтвердил определение Священного Синода относительно бывшего епископа Иоанна (Бондарчука) и заявил о полной неканоничности провозглашенной им Украинской Автокефальной Православной Церкви, призвав всех священнослужителей и мирян, уклонившихся в раскол, вернуться в ограду Матери Церкви.

Собор принял также «Положение об экзархатах Русской Православной Церкви».

Кончина и погребение Святейшего Патриарха Пимена

В конце 80-х годов всем уже было видно, что силы Патриарха Пимена на исходе. Значительное ухудшение его здоровья произошло в 1985 году. Он с трудом стал ходить. В октябре 1988 года врачи обнаружили у Патриарха опухоль кишечника. Ему была предложена операция, на что Патриарх ответил категорическим отказом.

17 марта 1990 года здоровье Патриарха еще более ухудшилось. С этого дня он уже не мог вставать и ходить, стал явственно угасать. Ухаживали за Патриархом его келейники и две монахини Мукачевского монастыря – Зинаида и Ирина. Одним из последних утешений в земной жизни Патриарха Пимена стало участие за богослужениями в Крестовой Патриаршей церкви детей из воскресной школы при Богоявленском Патриаршем соборе. Еще одной радостью стало известие об окончании подготовки к канонизации любимого и очень почитаемого Патриархом отца Иоанна Кронштадского. Надо сказать, что Патриарх Пимен еще до официальной канонизации в день памяти отца Иоанна совершал келейно богослужения, прославляя его как святого.  

3  мая, по благословению Святейшего Патриарха, на заседание собрался Священный Синод. Синод заседал без участия Патриарха. Возглавлять Синод и даже присутствовать на нем Святейший по состоянию здоровья уже не мог. О кончине Патриарха Пимена подробно рассказывает епископ Сергий (Соколов), в то время игумен и келейник Святейшего.

«В пятнадцать часов было назначено начало обеда Священного Синода. Столы были готовы. Но вот меня зовет матушка Ирина и говорит, что надо поправить подушки у Святейшего, требуется его приподнять. Я подошел к нему, предложил немного посидеть, на что он глазами дал согласие. Поправили постель. Учитывая, что Святейший сидит, я вновь предложил ему попить и послал матушку Зинаиду за чаем или бульоном. Я приподнял Святейшего и посадил в стоящее рядом кресло. Мне помогала матушка Ирина.

Я еще держал его, как вдруг лицо его побледнело, и глаза остановились. Матушка Ирина, почуяв беду, кинулась за доктором. Лечащий врач Святейшего Лариса Николаевна была в соседней комнате. Еще не сознавая случившегося, я попытался успокоить Святейшего, держа его в своих руках. Он трижды глубоко вздохнул и затих.

Так мирно отошел ко Господу 14-ый Патриарх Московский и всея Руси Пимен на девятнадцатом году своего первосвятительского служения. Здесь же в соседней комнате был архиепископ Алексий,[2] который сразу же надел епитрахиль и прочел разрешительную молитву над головой почившего. Он же прочел последование на исход души.

Приехавшая через десять минут специальная реанимационная бригада констатировала смерть.

Вместе с отцом Петром я уложил Святейшего на его одр, и пришедшие члены Священного Синода отслужили первую заупокойную литию над телом почившего, предваряя его гимном Воскресшему Христу. Многие плакали…».

6 мая 1990 года, в праздник святого Великомученика и Победоносца Георгия, Святейший Патриарх Пимен был погребен в крипте Успенского собора Свято-Троицкой Сергиевой лавры, возле могилы его предшественника, Патриарха Алексия I.

Взирая на жизнь Святейшего Патриарха Пимена, можно сказать, что воистину «стопы его устроялись от Господа». Многими непростыми и тернистыми путями вел его Господь, много скорбей ему пришлось претерпеть и в юности и в старости, неисповедимыми путями привел его Господь на престол Московских святителей. Но в конце жизни Патриарху Пимену суждено было увидеть исполнение самых, может быть, лучших его желаний, увидеть начавшееся возрождение церковной жизни. Кончина его была мирной, сопровождавшейся пением Пасхального тропаря «Христос Воскресе из мертвых».  Память его всегда будет чтить Церковь, а Господь, как пастырю подвигом добрым подвизающемуся, да воздаст ему венец правды (2 Тим. 4, 8). Будем помнить Святейшего Патриарха Пимена, и молить Господа об упокоении его души.

[1] Скончался в 1967 году в сане архиепископа Ярославского.

[2] Архиепископ Зарайский Алексий (Кутепов), председатель Хозяйственного Управления, ныне митрополит Тульский.

old.mpda.ru

Кто такой пимен

Пимен (Патриарх Московский) — Биография

Патриарх Пи́мен (в миру Серге́й Миха́йлович Изве́ков; 10 июля 1910, село Кобылино, Малоярославский уезд, Калужская губерния — 3 мая 1990, Москва) — епископ Русской Православной Церкви; с 3 июня 1971 года Патриарх Московский и всея Руси.

Был последним «советским» патриархом, то есть избрание и деятельность которого полностью контролировалось руководством СССР.

Тезоименитство — 27 августа по юлианскому календарю (преподобного Пимена Великого).

Родился 10 июля 1910 года селе Кобылино Бабичевской волости Малоярославского уезда Калужской губернии (но часто ошибочно указывают Богородск (ныне Ногинск)) в семье Михаила Карповича Извекова, который родился здесь же в 1867 году и работал механиком на фабрике Арсения Морозова в пос. Глухово. Мать — Пелагея Афанасьевна — была верующей женщиной, совершала паломничества в монастыри.

Учась в средней школе, в начале 1920-х годов уже пел на клиросе, иподиаконствовал у епископов Богородских Никанора (Кудрявцева) и Платона (Руднева).

В 1923 году приглашён в архиерейский хор Богоявленского собора Богородска, где проходил обучение вокалу у профессора Александра Воронцова.

В 1925 году, по окончании школы, переехал в Москву и вскоре принял постриг в рясофор с именем Платон в Сретенском монастыре на ул. Большая Лубянка.

Нёс послушание регента в храме Пимена Великого, в кафедральном Богоявленском соборе в Дорогомилове и в других храмах Москвы.

4 октября 1927 года, семнадцати лет, принял монашеский постриг с именем Пимен, в честь преподобного Пимена Великого в Пустыни Св. Духа Параклита, скита Троице-Сергиевой Лавры.

16 июля 1930 года рукоположён во иеродиакона архиепископом Звенигородским Филиппом (Гумилевским), управлявшим тогда Московской епархией; 12 января 1931 года — во иеромонаха в Богоявленском соборе в Дорогомилове (храм был разрушен в 1938 году).

Вдова художника Павла Корина Прасковья Корина подтверждала, что один из этюдов к его картине Реквием (Русь уходящая), который сам мастер называл «басы-профундо» (Двое) в лице молодого монаха изображает о. Пимена. Этюд был написан в начале 1930-х годов. По её свидетельству, рисунок Корина, подписанный «Молодой монах. Регент. Церковь св. блаж. Максима чудотворца, на Варварке. Всенощная. 10/23 ноября 1926 года», также написан с будущего Патриарха Пимена.

Официальные прижизненные биографии не содержат никаких сведений о последующих годах вплоть до 1945 года, к которому переходят стереотипной фразой: «Окончание войны застало иеромонаха Пимена священником Благовещенского собора в городе Муроме Владимирской области».

Согласно одной из версий его биографии, в тот период иеромонах Пимен не принял «Декларации» митрополита Сергия (Страгородского) и до 1945 года не состоял в общении со структурами в юрисдикции митрополита Сергия (Страгородского).

В 1932 году году был призван на 2 года для несения срочной службы в РККА в одной из частей в Белоруссии.

М. И. Одинцов приводит две версии биографии Пимена.

В первом случае, дезертировал, жил по подложным документам в Москве, был осуждён по обвинению в дезертирстве и до осени 1941 года отбывал наказание на строительстве канала Москва—Волга и в ссылке в Узбекской ССР. в 1944 был осуждён на 10 лет, отбывал ссылку в Воркуте; в 1945 амнистирован в связи с победой над Германией.

Согласно второй версии, в 1934 году был арестован за нарушение закона об отделении церкви от государства; был осуждён на три года лишения свободы; отбывал срок на строительстве канала Москва—Волга в городе Химки Московской области; в 1937 году, после окончания срока, был подвергнут административной высылке в город Андижан Узбекской ССР, где до начала Великой Отечественной войны заведовал домом санитарного просвещения; в июне 1941 года был призван в действующую армию и воевал в составе 702-го стрелкового полка на Южном и Степном фронтах.

Согласно документам, обнаруженным писателем Алексеем Григоренко, в Центральном архиве Министерства обороны (Подольск), был мобилизован в 1941 году, служил на должностях помощника по тылу начальника штаба 519-го стрелкового полка, заместителем командира роты 702-го стрелкового полка 213-й стрелковой дивизии, «28 июня 1943 года пропал без вести, исключён приказом ГУК НВС № 01464 от 17 июня 1946 года». В открытом банке данных Минобороны (ОБД Мемориал) в приказе значится, что ст.л-т Извеков С. М. осуждён (ЦАМО № фонда 33; опись 746923; № дела 97).

По сведениям архимандрита Дионисия (Шишигина), с сентября 1945 года по февраль 1946 года проходил лечение в Московском областном туберкулёзном институте от туберкулёза позвоночника; 20 марта 1946 года епископом Владимирским и Суздальским Онисимом (Фестинатовым) был назначен штатным священником Благовещенского собора бывшего Благовещенского монастыря в городе Муроме.

В августе 1946 года переехал в Одессу, став сначала настоятелем крестового архиерейского храма, а затем казначеем Ильинского монастыря. В Одессе оказался под началом и покровительством епископа Сергия (Ларина) (в недавнем прошлом обновленческого архиерея, рукоположённого Александром Введенским), с которым перебрался в 1947 году в Ростов-на-Дону. В начале 1947 года в течение нескольких месяцев, по просьбе Рязанского епископа Иеронима (Захарова), нёс послушание ключаря Борисоглебского собора в Рязани, но был вынужден уехать в связи с недовольством его деятельностью местных органов власти.

2 декабря 1947 года указом епископа Сергия игумен Пимен был назначен секретарём Ростовского епархиального управления; 9 марта 1948 года — ключарём Ростовского кафедрального Рождествобогородичного собора.

С 12 августа 1949 года — наместник Псково-Печерского монастыря; 13 апреля 1950 года митрополитом Ленинградским Григорием возведён в сан архимандрита.

С 1954 года наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Епископ

17 ноября 1957 года хиротонисан в Одессе во епископа Балтского (титул от города Балта), викария Одесской епархии.

С 26 декабря 1957 года епископ Дмитровский, викарий Московской епархии.

С июля 1960 по 14 ноября 1961 года управляющий делами Московской Патриархии.

23 ноября 1960 года возведён в сан архиепископа.

С 16 марта 1961 года — архиепископ Тульский и Белёвский.

По его докладу Архиерейский Собор 18 июля 1961 внёс изменение в «Положение об управлении РПЦ», полностью устранив настоятелей храмов и епископов от хозяйственной деятельности (что фактически противоречит канонам).

С 14 ноября 1961 года — митрополит Ленинградский и Ладожский.

С 9 октября 1963 года — Крутицкий и Коломенский.

С 25 февраля по 22 декабря 1964 года — вновь управляющий делами Московской Патриархии.

В последние годы жизни Патриарха Алексия I встал вопрос о его преемнике. В консервативной части Церкви были распространены опасения, что им может стать едва достигший 40-летия митрополит Ленинградский Никодим (Ротов), имевший репутацию крайне властного человека и симпатизирующего католицизму. По ряду свидетельств, сам Патриарх желал видеть своим преемником Преосвященного Пимена; а о Никодиме отзывался в своих беседах с Председателем Совета по делам религий при СМ СССР В. А. Куроедовым: «Но он ещё молод. Пожалуй, это не поймут. Пимен на пост патриарха больше подходит. Патриарху совсем не нужно быть активным путешественником по другим странам. Он может быть как бы в стороне, а выступать патриарху следует тогда, когда это нужно».

Местоблюстительство и Поместный Собор 1971 года

После смерти Патриарха Алексия I 17 апреля 1970 года, в соответствии с Положением об управлении Русской Православной Церковью, как старейший по хиротонии постоянный член Синода, вступил в должность Местоблюстителя Патриаршего Престола.

Однако Поместный Собор, избравший митрополита Пимена Патриархом, удалось провести только через год, так как власти не позволили провести Собор в год столетия «вождя мирового пролетариата». Собор открылся 30 мая 1971 года, и митрополит Пимен, по должности Патриаршего местоблюстителя, председательствовал на нём.

Важнейшее деяние Собора — отмена «клятв» на старые обряды Большого Московского Собора 1667 года. С пространным докладом («Об отмене клятв на старые обряды»), посвящённым теме отношения к старым обрядам в Российской Церкви выступил митрополит Никодим. Он также прочёл содоклад об экуменической деятельности РПЦ.

2 июня 1971 года в заключительный день собора единогласно, открытым голосованием, митрополит Пимен был избран Патриархом Московским и всея Руси. Настолован 3 июня того же года.

Патриаршество

С точки зрения государственной политики в отношении религии и Церкви, период патриаршества Пимена распадается на два неравных периода: до празднования 1000-летия Крещения Руси (1988 год) и последние два года.

В первый период государство проводило политику жёсткого контроля над деятельностью Церкви. Количество открытых храмов уменьшалось, всякая внехрамовая деятельность духовенства преследовалась. В частности, Патриарх Пимен был лишён возможности совершать первосвятительские визиты в епархии. Кроме Одессы, куда он регулярно выезжал на отдых в Успенский монастырь, ему было позволено лишь один раз посетить Киев и несколько раз — Ленинград. В тех условиях Патриарх, чтобы не обострять ещё больше отношения с властью, проводил лояльную политику в сфере общественной жизни страны: например, не ответил на «Великопостное письмо» Александра Солженицына с призывом открыто противостоять государственной политике атеизма. В сфере, прямо касавшейся церковной жизни, нередко твёрдо обозначал свою позицию: например, он поддержал епископа Феодосия (Дикуна), обратившегося к Леониду Брежневу с письмом о вопиющем бесправии Церкви, демонстративно возведя его в 1978 году в архиепископский сан.

В дни проведения в Москве игр XXII Олимпиады 29 июля 1980 года посетил Олимпийский стадион, 1 августа — Олимпийскую деревню и часовню в ней, 4 августа присутствовал на закрытии игр.

15 сентября 1980 года открылся завод Художественно-производственного предприятия «Софрино» в посёлке Софрине Московской области, построенный на территории, выделенной правительством СССР в 1972 году по просьбе Патриарха Пимена. Строителем и первым директором предприятия был Павел Иванович Булычёв († 27 января 2000).

Первым из Московских Патриархов посетил Святую Гору Афон (1972) и выступил с речью в Организации Объединенных Наций — на Второй специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению (Нью-Йорк, июнь 1982).

С приходом 12 ноября 1982 года к власти Юрия Андропова ужесточилось преследование религиозных диссидентов.

Второй важнейший, хотя и кратковременный, период 1988—1990 годов — разгар перестройки, время отказа руководством СССР во главе с Михаилом Горбачёвым от политики государственного атеизма, когда начали массово открываться новые приходы, возобновлялась монашеская жизнь некоторых закрытых прежде монастырей, создавались новые духовно-учебные заведения. Этот отрезок времени совпал с крайне тяжёлым состоянием здоровья Патриарха, когда он не был в состоянии активно заниматься неотложными делами; тем не менее, он находил силы для встреч с Михаилом Горбачёвым, что было чрезвычайно значимыми событиями для того времени.

В 1986 году Русская Православная Церковь имела 6794 прихода; с 1981 по 1986 год их число уменьшилось на 213, но в 1987 году впервые после середины 50-х годов количество их начало возрастать, а в 1988 году было открыто уже более тысячи приходов; этот процесс продолжался и в 1989 году, в конце которого число православных приходов приблизилось к десяти тысячам.

Поместный Собор 1988 и празднование 1000-летия Крещения Руси

23 декабря 1980 года Священный Синод постановил «начать подготовку к празднованию Русской Православной Церковью предстоящего великого юбилея», для чего образовал Юбилейную комиссию под председательством Патриарха. Первоначально предполагалось, что празднование Юбилея Крещения Руси будет строго внутренним церковным торжеством.

17 мая 1983 года состоялась официальная передача комплекса строений московского бывшего Данилова монастыря для создания на его территории «Духовно-административного центра» Московского Патриархата. Решение было воспринято не только православными Москвы, но и всего СССР как событие чрезвычайной важности, как первый знак, возможно, меняющегося отношения руководства страны к нуждам Церкви. Восстановление первой после 1930 года монашеской обители в столице коммунистического государства стало широко известно в обществе, что привлекло интерес как к предстоящему Юбилею, так и православию вообще. В 1984 году была предпринята попытка не допустить создания в Данилове монастыре монашеской общины. Но после смерти К. У. Черненко возражения со стороны властей отпали. Некоторые опасения в руководящей среде Московской Патриархии вызвало назначение в ноябре 1984 года на должность Председателя Совета по делам религии К. М. Харчева, сменившего В. А. Куроедова. Но начавшийся в 1986 году пересмотр государственной политики в отношении религии и прав верующих граждан развеял те страхи: в СМИ начали появляться материалы о репрессиях в СССР, о Русской Церкви как хранительнице народной культуры и духовности, об Оптиной Пустыни, судьбе Храма Христа Спасителя, других уничтоженных святынях.

1988 год стал переломным в общественном восприятии Церкви и её роли в истории России. 29 апреля 1988 года состоялась встреча Патриарха и постоянных членов Синода с Михаилом Горбачёвым «в связи с 1000-летием введения христианства на Руси», которая послужила сигналом для партийных и советских органов, дозволяющим освещение празднования Юбилея как общенационального мероприятия. Одно из официальных изданий Московской Патриархии того времени писало: «29 апреля 1988 года в Кремле состоялась историческая встреча Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва с Патриархом Московским и всея Руси Пименом и членами Священного Синода Русской Православной Церкви. В беседе М. С. Горбачёв отметил, что в условиях перестройки стало возможным более активное участие религиозных деятелей в жизни общества.

Святейший Патриарх Пимен

И поэтому не случайно, что в 1989 году Патриарх Пимен был избран народным депутатом СССР.» Состоявшееся 28—31 марта 1988 года в бывшем Новодевичьем монастыре Архиерейское Предсоборное Совещание в коммюнике, среди прочего, отмечало: «Участники Архиерейского Предсоборного Совещания с благодарностью считают необходимым отметить положительное отношение Советского правительства к вопросам, выдвигаемым Священноначалием нашей Церкви.»

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1988 года «за активную миротворческую деятельность и в связи с 1000-летием Крещения Руси» Патриарх Пимен, митрополит Киевский Филарет (Денисенко), митрополит Ленинградский Алексий (Ридигер), архиепископ Горьковский Николай (Кутепов), архиепископ Дмитровский Александр (Тимофеев) (ректор МДА) были награждены орденом Трудового Красного Знамени; ряд других иерархов — орденом Дружбы народов.

Основные юбилейные торжества проходили 5 — 12 июля 1988 года в Загорске и Москве.

6 июня открылся Поместный Собор в Троице-Сергиевой Лавре, совершивший прославление в лике святых ряда подвижников: Димитрия Донского, Андрея Рублёва, Максима Грека, святителей Макария Московского, Игнатия Брянчанинова и Феофана Затворника, преподобных Паисия Величковского и Амвросия Оптинского, Ксении Блаженной.

12 июня, в Неделю всех святых, в земле Российской просиявших, на площади восстановленного из полуразрушенного состояния Данилова монастыря Божественную литургию совершали: Патриарх Антиохийский Игнатий IV, Патриарх Иерусалимский Диодор I, Патриарх Московский Пимен, Католикос-Патриарх всей Грузии Илия II, Патриарх Румынский Феоктист, Патриарх Болгарский Максим, Архиепископ Кипрский Хризостом I.

Вселенский Патриарх Димитрий I не прибыл вследствие некоторых разногласий протокольного характера. Торжества в Константинопольской Патриархии, в которых принимала участие делегация от РПЦ во главе с архиепископом Смоленским и Вяземским Кириллом, состоялись раньше и были приурочены к Неделе Православия, 28 февраля 1988.

Последние годы. Кончина

9 октября 1989 года состоялась канонизация Патриарха Иова и Патриарха Тихона на приуроченном к торжествам в связи 400-летием учреждения патриаршества в Московской Церкви Архиерейском Соборе, проходившем 9 — 11 октября 1989 года в Даниловом монастыре, что положило начало последующему прославлению Новомучеников и исповедников Российских.

При Патриархе Пимене Московский Патриархат продолжал активно участвовать в экуменической деятельности; однако стал консервативнее в этом вопросе.

После 1984 года Патриарх тяжело болел и надолго отходил от управления повседневными делами Церкви. Следствием данного обстоятельства стала борьба за власть вокруг него: прежде всего за должности Управляющего делами Московской Патриархии и Председателя хозяйственного управления. На последней должности с 1988 вплоть до 1990 года находился епископ (впоследствии архиепископ) Зарайский Алексий (Кутепов), имевший репутацию любимца Патриарха.

Архиерейский Собор, проходивший 30 — 31 января 1990 года, принял «Положение об экзархатах», которое предоставляло им в СССР (на Украине и в Белоруссии) бо́льшие права в самоуправлении; зарубежные экзархаты РПЦ упразднялись, а образованные ранее в рамках экзархатов епархии Русской Церкви приобрели самостоятельность.

Скончался на 80-м году жизни в своей рабочей резиденции в Чистом переулке 3 мая 1990 года; погребён 6 мая в крипте Успенского собора Троице-Сергиевой лавры, возле могилы его предшественника, Патриарха Алексия I.

Митрополит Пимен Грек (XIV век — 11 сентября 1389, Халкидон) — епископ Русской церкви, митрополит Киевский и всея Руси.

Биография

Был игуменом Горицкого монастыря в Переяславле-Залесском.

В 1380 году в числе трёх архимандритов сопровождал в Царьград Митяя для поставления последнего в сан митрополита. Когда ставленник великого князя Дмитрия, Михаил-Митяй, пересёк Чёрное море и уже приближался к виднеющемуся вдали Царьграду, он прямо на корабле заболел и внезапно умер. Сопровождающая его свита с изрядной митрополичьей казной пребывала в полной растерянности.

Однако, посовещавшись, они решили не возвращаться в Москву без митрополита, а избрать из сопровождавших Митяя клириков другого кандидата. После бурных дебатов был избран переяславский архимандрит Пимен. Воспользовавшись незаполненными княжескими грамотами, которые были у Митяя, они самовольно написали послание греческому императору и патриарху, прося поставить на русскую митрополию архимандрита Пимена.

Патриарх Кирилл – биография: кто его семья и дети

Император и патриарх отказались ставить на Русь второго митрополита, так как уже был назначен митрополит Киприан. Тем не менее, представители Константинопольской патриархии, видимо, щедро подкупленные, всё же решили так выйти из положения: патриарх объявил, что рукоположит Пимена в митрополита Киевского и Великой Руси, а Киприана — в митрополита Литвы и Малороссии. Святитель Киприан не стал дожидаться акта поставления Пимена и уехал в Литву.

Великий князь не захотел признать Пимена митрополитом. Когда Пимен со своей свитой приблизился к Коломне, великий князь приказал его схватить и отправить в Чухлому, где Пимен пробыл в заточении целый год, затем его перевели в Тверь. Константинопольский патриарх не раз писал великому князю и убеждал его принять Пимена на Москву, а Киприана удалить.

В 1382 году произошла ссора великого князя с Киприаном, князь удалил его от митрополии, а призвал Пимена. Но через несколько месяцев он избрал нового кандидата на митрополию суздальского епископа Дионисия. Посылая последнего в Царьград, князь своими грамотами просил патриарха поставить Дионисия на русскую митрополию, а на Пимена написал многие обвинения. Патриарх исполнил просьбу великого князя, поставив Дионисия митрополитом Киевским и всея Руси, а для суда над Пименом отправил в Россию двух своих митрополитов, которые прибыли в Москву зимой 1384 года. Разобрав дело Пимена, они нашли его виновным и объявили низверженным.

Пимен, однако, продолжал служить и успел рукоположить нескольких епископов. После вмешательства великого князя в 1389 году Пимен вынужден был тайно снова поехать в столицу Византии. На Чёрном море он был схвачен и заключен в оковы своими кредиторами. Уплатив им значительную сумму, он с трудом освободился от них. В Лицевом летописном своде содержится обширное описание этого путешествия.

11 сентября 1389 года он скончался в Халкидоне. Погребён в церкви святого Иоанна Предтечи.

У церковных стен

Православная церковь в советское время

К 100-летию со дня рождения Патриарха Московского и всея Руси Пимена

Памяти Святейшего Патриарха ПИМЕНА

Воспоминание о Святейшем

Усопшего Первосвятителя России Патриарха Пимена и замечательного русского художника Павла Дмитриевича Корина связывала многолетняя и добрая дружба. И неудивительно. Тот и другой жили духом, храмом, оба понимали жизнь как духовный подвиг. Хотя поприще у каждого было свое, но одна нива — Господня; оба были добрыми сеятелями на ней. Будучи ревностным церковным христианином, Павел Корин, как и подобает одаренному русскому человеку, считал свой талант живописца даром Божиим, а само творчество воспринимал как служение, требующее в наш нелегкий век подвига.

Среди наиболее духоносных образов знаменитого Коринского «Реквиемам» (известного еще под названием «Русь уходящая») особо выделяется один из двух громадных этюдов, которые сам художник называл «басы-профундо». Этюд называется «Двое»; изображены — молодой иеромонах и епископ.

Войти на сайт

Однако внимание зрителей неизменно приковывается к образу иеромонаха, вдохновенно взирающего на нас с полотна. Духовная сила, источаемая этим образом, очевидна; фигура епископа служит лишь фоном для него. В облике рядового в те дни иеромонаха легко угадываются черты будущего Патриарха Пимена (Извекова). Идейными композиционным центром всей огромной картины является триумвират Патриархов — это столпы русского Православия XX века: Святейшие Тихон, Сергий, Алексий, окормлявшие паству России с 1917 по 1970 год. Нужно было быть Павлом Кориным, чтобы в 1935 году в образе 25-летнего тогда иеромонаха Пимена прозреть четвертого Патриарха, поставив его фактически на передний план грандиозной многофигурной композиции.

Ныне здравствующая Прасковья Тихоновна Корина, вдова художника, отлично помнит те дни. Иеромонах Пимен приезжал в мастерскую на Пироговку. Всецело подчиняясь воле художника, он замирал, позируя. Писать эту необычную, тогда весьма эмоциональную натуру было непросто; этюд потребовал многих сеансов. Сейчас трудно представить условия жизни православного духовенства в России тех дней, тем более монашествующего. Жизнь, вернее, житие будущего Патриарха не составляло исключения — оно было нелегальным. Однако плод многотрудного творчества художника оправдал все усилия — образ молодого иеромонаха Пимена стал одной из самых крупных жемчужин в галерее образов «Руси».

К сожалению, точно неизвестно, когда и как произошло знакомство художника с будущим Патриархом. В одной из записных книжек Павла Дмитриевича Корина сохранился уникальный рисунок 1920-х годов: изображение юного монаха, дирижирующего хором. Рисунок подписан самим художником: «Молодой монах. Регент. Церковь св. блаж. Максима Московского, чудотворца, на Варварке. Всенощная. 10/23 ноября 1926 года. Павел Корин». Рукой вдовы художника в аннотации сделана надпись: «Будущий митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен», а еще позднее добавлено: «затем Патриарх Московский и всея Руси…»

С годами дружба художника и будущего Первосвятителя и взаимная привязанность возрастали. Встречи, во всяком случае домашние, не были часты, но потому и не становились обыденными. Встречались в Переделкине, на даче у общих знакомых Георгиевских. Несколько раз, уже в бытность митрополитом Крутицким и Коломенским, Владыка Пимен навещал друга-художника в его мастерской на Пироговке, и супруги Корины бывали в резиденции митрополита Пимена в Лопухинских палатах Новодевичьего монастыря. В огромной коллекции пасхальных яиц, ежегодно выставляемой Прасковьей Тихоновной на Красной неделе, есть и несколько яиц от Пимена. В последние годы жизни П. Корин на праздничные всенощные ездил в Елохово и, подходя к Владыке Пимену под елеопомазание, неизменно слышал от слегка склоняющегося к нему святителя: «С праздником, Павел Дмитриевич. Машина ждет Вас у алтаря».

Промыслом Божиим славный художник и гражданин России Павел Корин удостоился царственного архиерейского отпевания в Успенском соборе Новодевичьего монастыря. Возглавил это отпевание митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен в сослужении тогда еще епископа (ныне митрополит) Волоколамского Питирима. Над телом усопшего митрополит Пимен произнес незабываемое «Слово похвальное» художнику-подвижнику и доброму русскому христианину рабу Божию Павлу. Владыка Пимен прочитал и возложил тогда в руки новопреставленного Павла разрешительную молитву.

Прошли годы. Дом народного художника Павла Корина превратился во всемирно известный музей, один из ярких духовных очагов современной Москвы и России. Автору этих строк выпало счастье служить в Коринском доме с первых дней создания музея. Соблюдая добрую традицию, на праздничные всенощные я частенько приезжал в Елохово и, подобно тысячам других, стремился подойти под елеопомазание к Святейшему Патриарху Пимену. Друзья мои часто замечали, как вдруг лицо Святейшего озарялось мгновенной улыбкой. На их вопрос: «Что ты ему сказал?» — я уклончиво отвечал: «Поздравил с праздником». Ныне можно открыть секрет: поздравляя с праздником, я передавал поклон от Прасковьи Тихоновны, от дома Кориных…

В. НАРЦИССОВ

ПИМЕН (в миру Сергей Михайлович Извеков) (1910–1990), патриарх Московский и всея Руси, церковный деятель, православный иерарх, первосвятительское служение которого совпало с периодом т.н. застоя и началом перестройки.

Родился 10 (23) июля 1910 в Богородске (ныне Ногинск). Окончив в 1925 среднюю школу, переехал в Москву, где принял монашеский постриг в Сретенском монастыре. В 1931 сдал экзамены за курс духовной школы и был рукоположен в иеродиакона, а затем – в иеромонаха. В 1930-е годы – регент Дорогомиловского Богоявленского собора, который был тогда кафедральным храмом Москвы. Призванный в армию во время войны, к концу ее священствовал в Благовещенском соборе Мурома. Нес служение в Одессе (Ильинский монастырь), Ростове (куда его перевели в сане игумена), Псково-Печерском монастыре, где внес большой вклад в реставрацию обители.

Архимандрит с 1950, переведен наместником в Троице-Сергиеву лавру; там также уделял значительное внимание восстановлению храмов. Возведенный в епископский сан в 1957 и в архиепископский сан в 1960, занимал Дмитровскую, Тульскую и Ленинградскую (митрополичью) кафедры. Митрополит Крутицкий и Коломенский (с 1963), избран патриархом Московским и всея Руси на Поместном соборе 1971.

Терпимость – без прежних массовых репрессивных кампаний, но при строжайшем контроле, – с этой политикой властей Пимен вынужден был считаться всю первую половину своего первосвятительского служения. Избегая, как и его предшественники, конфронтаций, патриарх не терял возможности высказать свои позиции достаточно дипломатичным путем (в частности, он поддержал епископа Феодосия (Дикуна), обратившегося к Л.И.Брежневу с письмом о вопиющем бесправии церкви, демонстративно возведя его в 1978 в архиепископский сан). В вопросах вероучения и обряда всегда ревностно соблюдал незыблемость традиции. По-прежнему принимая участие в экуменическом движении и деятельности Всемирного совета церквей, Русская православная церковь в этом отношении стала в 1970-е годы занимать более осторожно-консервативную позицию.

В 1980-е годы Пимену суждено было открыть совершенно новую главу в отношениях церкви и государства. На встрече патриарха и постоянных членов Священного Синода с М.С.Горбачевым (1988) последний объявил о начале разработки закона о свободе совести, призванного вернуть церкви ее юридические и духовно-просветительские права. Реальным началом новой главы стало вскоре торжественное празднование тысячелетия Крещения Руси, отмеченное при активном сотрудничестве светской власти.

Любовь земная

Рост числа приходов (1987), начало постепенного возвращения церкви ее святынь, причисление к лику святых патриарха Тихона (1989), открывшее процесс канонизации православных новомучеников и исповедников 20 в., – это вехи истории Русской православной церкви, равно как и вехи биографии Пимена-патриарха. В последние годы все более отходя от дел в силу тяжелой болезни, первосвятитель скончался 3 мая 1990.

Литература:

Пимен, патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, посланияи обращения. 1957–1977. М., 1977 Пимен (Извеков), патриарх. Воспоминания, письма. Нижний Новгород, 1998

Проверь себя! Ответь на вопросы викторины «Новый Год и Рождество»

Сколько дней после праздника Рождества называют святками?

Пройти тест

День памяти: 3() сентября

Священномученик Пимен, епископ Семиреченский и Верненский (в миру Пётр Захарьевич Белоликов) родился 5 ноября 1879 года в селе Васильевское Череповецкого уезда Новгородской губернии в большой благочестивой семье священника Захария Ивановича и его супруги Марии Ивановны Орнатской — дочери священника Иоанна Орнатского. Известные санкт-петербургские священники Философ и Иоанн Орнатские приходились ему двоюродными братьями. Через отца Иоанна Пётр Белоликов находился в свойском родстве с великим кронштадтским пастырем — святым праведным Иоанном Кронштадтским.

Окружение святого батюшки, жившее яркой церковно-общественной жизнью, и сам он были той средой, в которой духовно формировался будущий священномученик. Митрополит Новгородский Арсений говорил о Петре как о воспитаннике Кронштадтского пастыря.

В 1900 году по окончании Новгородской Духовной семинарии, Пётр продолжил обучение в Киевской Духовной Академии, которую закончил в числе лучших в 1904 году. В его дипломном сочинении «Отношенье Вселенских Соборов к творениям Церковных Писателей» исследовался догматический вклад святоотеческой литературы в деятельности семи Вселенских Соборов.

Ещё студентом 7 августа 1903 года он принял монашеский постриг с именем Пимен в честь Киево-Печерского преподобного Пимена Многоболезненного, что в Ближних пещерах.

Духовный отец — митрополит Киевский и Галицкий Флавиан (Городецкий) — благословил его на миссионерские труды. 3 июня 1904 года иеродиакона Пимена рукополагают в иеромонаха с назначением в Урмийскую Православную Духовную миссию на Северо-Западе Персии (в городе Урмия). Перед отъездом в Урмию отец Пимен познакомился в Санкт-Петербурге с бывшим начальником миссии епископом Гдовским Кириллом (Смирновым, память 7 ноября), который пользовался особой любовью и уважением святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Миссионерскому служению было отдано в общей сложности девять лет из недолгой жизни епископа. Миссионер по призванию, он скоро овладел древнесирийским и новосирийским языками, тюркскими наречиями и проповедовал среди сирийских несториан, перешедших в Православие, защищал их интересы перед персидскими властями, преподавал в училище при миссии, находя время и для научных трудов, переводов раннехристианских сирийских текстов, издавал миссийский журнал «Православная Урмия».

В 1911 году игумен Пимен назначается на должность ректора Ардонской Духовной семинарии Владикавказской епархии с возведением по должности в сан архимандрита. В Ардоне в течении года он трудился над духовным просвещением осетин. Однако сожаление об уходе из Урмийской миссии побуждает отца Петра просить начальство вернуть его обратно. В это время отец Пимен начинает свою переписку с известным миссионером, Святителем Николаем (Касаткиным, память 3 февраля), трудившимся в далёкой Японии. Просьба была удовлетворена, и два последующих года служения в должности помощника начальника миссии были отмечены расцветом его миссионерского таланта. Начало Первой мировой войны остановило дело дальнейшего присоединения к Православию сирийцев.

С 1914 года отец Пимен служит в Перми в должности ректора Пермской Духовной семинарии, где становится сподвижником и надёжной опорой во всех начинаниях пламенного поборника Православия, будущего священномученика архиепископа Пермского Андроника (память 7 июня), который надеялся видеть отца Пимена своим викарием.

В одном из пермских выступлений архимандрит Пимен прозорливо предостерегал: «Берегите своё драгоценное достояние — веру Православную и ея священныя воспоминания… Иначе вы воспитаете в народе не душу кроткую и терпеливую, а душу зверя, который принесёт неисчислимые беды и себе и вам». Отец Пимен также руководил трезвенническим движением в городе.

6 августа 1916 года в Петрограде состоялась его епископская хиротония с назначением на приграничную Салмасскую кафедру в Персии. Преосвященный Андроник подарил ему свою панагию, с которой епископ Пимен не расставался последующие два года жизни.

В хронике проводов Владыки Пимена из Перми, на которые пришла вся православная Пермь, указывалось: «Он был истинным пастырем, был безсребреником, помогал направо и налево». Когда Владыка поднялся в поезд, народ, стоявший на перроне, обнажил головы. В оставшиеся минуты люди пели церковные песнопения.

Третий приезд в Урмию уже в качестве епископа принёс много скорбей: обнищание миссии, её вынужденное бездействие в помощи голодающим от неурожая, интриги инославных миссий. Это положение вызывало скорбь в сердце Владыки. Тем не менее командующий Урмийским отрядом отмечал благотворное воздействие епископа на дух русских воинов.

Через год Владыку по его просьбе отозвали из Персии. Последовало его назначение викарием Туркестанским в город Верный (ныне Алма-Ата) на вновь созданную кафедру Семиреченскую и Верненскую. В свой кафедральный город Верный, центр Семиреченской области, Владыка прибыл 11 октября 1917 года.

Там 38-летний епископ возобновил народные чтения и беседы, объясняя присутствующим на них современное положение в России.

Патриарх-воин. Фронтовая судьба патриарха Пимена

Владыка давал весьма сдержанные оценки Февральской революции, а с приходом к власти большевиков деятельный, умный, промонархически настроенный архипастырь был обречён на гибель. По воспоминаниям самих большевиков народ шёл к нему с утра до вечера. Его авторитет был так велик, что «соввласть» серьёзно опасалась «двоевластия» в Семиреченске. Миротворческими усилиями он мешал политике разжигания классовой розни между казачеством и крестьянством, осудил декрет о гражданском браке, добивался сохранения преподавания в школах Закона Божия. Часто он занимался в своём доме с детьми, организовал детский духовный кружок. Летом 1918 года Владыка воспрепятствовал изъятию церковных ценностей из кафедрального собора.

Неся ответственность перед Богом за весь народ Семиречья, Святитель утешал и напутствовал раненых и той, и другой стороны в начавшейся гражданской войне. Но на страницах издававшейся в Китае, в Кульдже, и нелегально распространявшейся по Семиречью газеты «Свободное слово» он давал христианскую оценку творившемуся новыми властями беззаконию, поддерживал Белое движение и призывал к участию в его рядах. Об этом же он говорил и в открытых проповедях, призывая народ молиться «об избавлении от супостата».

Уже в августе 1918 года ему стало известно о расстреле Государя и он с амвона Архиерейской церкви осудил это злодеяние. При этом он оставался в Верном в фактическом одиночестве в своём противлении разгулу зла. Цельность и чистота его натуры, твёрдая воля, интеллект ученого, соседствовавшие с привычкой к физическому труду и восприимчивостью к прекрасному, талант оратора при полном отсутствии притязания на внешнее самоутверждение, аскетический образ жизни человека, привыкшего к походной жизни рядом с офицерами Кавказского фронта — всё это говорило о глубине духа Святителя.

Обстоятельства гибели Владыки таковы. Накануне ареста он вёл в своём доме занятия детского духовного кружка. Вечером, 3 (16 н. ст.) сентября 1918 года, в его покои ворвались красноармейцы из карательного отряда Мамонтова, отозванного с Семиреченского фронта специально для ареста Владыки. Оскорбляя и унижая Святителя, они потребовали ехать с ними. После раздумий Владыка подчинился. Его посадили на тачанку и увезли в загородную рощу Баума. Даже бойцы карательного отряда, вызванного в Верный для «наведения революционного порядка», долго не решались выстрелить в Святителя. Убил же Владыку выстрелом в упор известный в городе бандит, служивший в городской милиции, и, упав с лошади, здесь же сломал ногу.

Духовенство, которому Владыка велел звонить в колокола в случае долгого своего отсутствия, чтобы поднять народ — не выполнило просьбы своего Архипастыря. Согласившись ехать с красноармейцами, Владыка сознательно пошёл на великую жертву: он отдавал свою жизнь для того, чтобы расправа над ним стала сигналом православному народу явить свою сплочённость и силу. Только напрасно слух его ловил звуки набата: духовенство приняло решение не звонить, приводя один довод малодушнее другого…

Но известно то, что в городе был митинг с требованием выдать тело убитого и демонстрация протеста, которую разогнали с помощью оружия. Только на следующий день дети, ходившие в рощу за орехами, увидели на поляне убитого епископа. Тело Владыки верующими было глубокой ночью тайно погребено в парке рядом с кафедральным собором в старом семейном склепе Семиреченского генерал-губернатора. На месте, где после расстрела лежало тело Владыки, ещё недавно был виден ровный прямоугольник — размером с человека — красного мха. Такого нигде больше нет во всей старинной роще. Теперь здесь стоит гранитный обелиск.

Рядом с кафедральным собором, недалеко от тайного захоронения святых останков, в 1999 году заложен храм-крестильня имени священномученика Пимена.

Канонизован как местночтимый святой Алма-Атинской епархии Русской Православной Церкви 12 октября 1997 года. Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

kanal21.ru

Пимен, Патриарх Московский и всея Руси (Извеков Сергей Михайлович) / Персоналии / Патриархия.ru

Будущий Патриарх Пимен (в миру Сергей Михайлович Извеков) родился 10 июля 1910 г. в городе Богородске Московской губернии (по другим данным, в селе Кобылино Бабичевской волости Малоярославецкого уезда Калужской губернии) в семье служащего.

В отроческие годы в праздничные и свободные от учебы дни любил бывать в храме, где часто читал и пел на клиросе, а также иподиаконствовал у епископов Богородских Никанора и Платона. В 1923 г. Сергея, обладавшего прекрасным голосом, пригласили в архиерейский хор собора.

В 1925 г. после окончания школы переехал в Москву и в конце того же года в Сретенском монастыре принял постриг в рясофор с именем Платон. В этот период жизни инок Платон управлял церковными хорами в московских храмах.

4 октября 1927 г. в пустыни Параклит (Святого Духа) близ Троице-Сергиевой лавры 17-летний инок Платон был пострижен в монашество с именем Пимен в честь преподобного Пимена Великого.

16 июля 1931 г. архиепископом Звенигородским Филиппом (Гумилевским) монах Пимен был рукоположен во иеродиакона, в январе 1932 г. — во иеромонаха. В течение нескольких лет проходил пастырское служение в Москве.

В 1932 г. был призван на два года для несения срочной службы в РККА в одной из частей в Белоруссии.

По некоторым сведениям, иеромонах Пимен не принял «Декларацию» митрополита Сергия (Страгородского) и до 1945 г. не состоял в общении со структурами в юрисдикции митрополита Сергия.

Точных сведений о жизни иеромонаха Пимена в 1932-45 гг. нет, существуют различные версии его биографии. Согласно одной из них, дезертировал, жил по подложным документам в Москве, был осужден по обвинению в дезертирстве и до осени 1941 г. отбывал наказание на строительстве канала Москва-Волга и в ссылке в Узбекской ССР. В 1944 г. был осужден на 10 лет, отбывал ссылку в Воркуте; в 1945 г. амнистирован в связи с победой над Германией. Согласно другой версии, в 1934 г. был арестован за нарушение закона об отделении Церкви от государства и осужден на три года лишения свободы; отбывал срок на строительстве канала Москва-Волга в городе Химки Московской области. После окончания срока в 1937 г. был выслан в город Андижан Узбекской ССР, где до начала Великой Отечественной войны заведовал домом санитарного просвещения. В июне 1941 г. был призван в действующую армию.

Окончание Великой Отечественной войны застало иеромонаха Пимена священником Благовещенского собора в Муроме. В соборе он служил до 1946 г. Затем продолжал свое служение в Одесской епархии в должности казначея Одесского Ильинского монастыря, помощника благочинного монастырей епархии, преподавал в Одесской духовной семинарии, исполнял другие послушания.

Вскоре переведен в Ростовскую епархию, где до 1949 г. занимал должность секретаря епископа, члена епархиального совета, ключаря кафедрального собора Рождества Пресвятой Богородицы.

Указом Святейшего Патриарха Алексия I в 1949 г. назначен наместником Псково-Печерского монастыря; весной 1950 г. митрополитом Ленинградским Григорием возведен в сан архимандрита.

В 1954-1957 гг. — наместник Троице-Сергиевой лавры. Так же, как и в Печерском монастыре, провел здесь крупные реставрационные работы в соборах, заботился о благоустройстве лавры.

17 ноября 1957 г. в Успенском кафедральном соборе г. Одессы хиротонисан во епископа Балтского, викария Херсонской епархии. В конце того же года назначен епископом Дмитровским, викарием Московской епархии.

В июле 1960 г. епископ Пимен был назначен управляющим делами Московской Патриархии, в ноябре возведен в сан архиепископа и введен в состав Священного Синода.

16 марта 1961 г. назначен на Тульскую кафедру с оставлением за ним должности управляющего делами Московской Патриархии. 14 ноября того же года назначен митрополитом Ленинградским и Ладожским.

За период с 1959 по 1962 гг. владыке Пимену наряду с основными обязанностями поручалось временное управление Луганской, Смоленской, Костромской и Тамбовской епархиями. Архиепископ Пимен состоял председателем Хозяйственного управления Московского Патриархата, настоятелем московского Богоявленского кафедрального собора. В октябре 1963 г. стал митрополитом Крутицким и Коломенским.

После кончины Патриарха Алексия I в 1970 г. митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен в соответствии с «Положением об управлении Русской Православной Церковью» вступил в должность Патриаршего местоблюстителя.

30 мая 1971 г. открылся Поместный Собор. 2 июня, в заключительный день работы Собора, открытым голосованием митрополит Пимен был единогласно избран Патриархом Московским и всея Руси. Интронизация сосотоялась на следующий день, 3 июня, в Богоявленском кафедральном соборе в Елохове г. Москвы.

Патриарх Пимен проявлял неустанную заботу о духовных школах, церковной издательской деятельности. Благоустраивались и открывались храмы и монастыри. Служение Первоиерарха было посвящено защите Церкви Христовой, древних традиций монашеской жизни, расширению влияния православной культуры в России и в мире. Одной из важнейших сторон деятельности Патриарха Пимена, начатой с первых же дней Патриаршества, было укрепление отношений между Православными Церквами разных стран. Многочисленные визиты Святейшего Патриарха Пимена и его братские встречи как за рубежом, так и на родине с Предстоятелями Православных и других христианских Церквей, а также с видными государственными и общественными деятелями различных стран послужили на благо Святого Православия.

В годы Первосвятительского служения Святейшего Патриарха Пимена Россия переживала серьезные исторические перемены. В июне 1988 г. Святейший Патриарх Пимен возглавил торжества, посвященные 1000-летию Крещения Руси, и Поместный Собор Русской Православной Церкви. Стало возможным более активное участие религиозных деятелей в жизни общества, и в 1989 г. Патриарх Пимен был избран народным депутатом.

Предстоятель участвовал в праздновании 400-летия установления Патриаршества на Руси, посетив осенью 1989 г. Успенский собор Московского Кремля и совершив панихиду у гробниц Российских Патриархов и молебен новопрославленным святителям Иову и Тихону. После длительного перерыва верующие могли открыто совершить молитву в главном соборе Русской Церкви и приложиться к мощам святителей.

Скончался 3 мая 1990 г. на 80-м году жизни, похоронен в крипте Успенского собора Троице-Сергиевой лавры возле могилы его предшественника, Патриарха Алексия I.

***

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен: к столетию со дня его рождения и двадцатилетию со дня блаженной кончины

www.patriarchia.ru

Тайнвя любовь патриарха

Тайная любовь патриарха

   Строги церковные каноны. Тот, кто хочет занять высокое место среди иерархов, должен забыть обо всем мирском, о любви, о голосе плоти и всего себя посвятить Церкви. Но что делать, если душу рвут сомнения, если любовь слепит разум и наперекор всему не отпускает? Сегодня мы расскажем о тайной любви патриарха РПЦ Пимена, которого сменил в 1990 году Алексий II. Положение обязывало его быть монахом, но сердце не желало прислушаться к голосу разума.    Сергей Михайлович Извеков появился на свет 23 июля 1910 года в городе Богородске (ныне Ногинск). Его отец, потомок обедневших дворян, был служащим, мать - домохозяйкой. Для Михаила Карповича и Пелагеи Афанасьевны сын был желанным ребенком. После рождения старшей дочери все их дети умирали в младенчестве. Во время очередной беременности Пелагея Афанасьевна пообещала: если сын родится, она посвятит его Богу. С детства мать внушала это мальчику, учила его молитвам, водила в церковь, возила на богомолье в Троице-Сергиеву лавру. Сережа ее надежды оправдал - в 15 лет стал иноком московского Сретенского монастыря, через два года принял постриг под именем Пимена.    Чтобы избрать монашеский путь в разгар оголтелой антирелигиозной кампании, во времена невиданного гонения на верующих, надо было обладать мужеством и стойкостью. Только вот вряд ли 17-летний парнишка, совершенно не знавший жизни, в полной мере осознавал, на что он себя обрекает, давая обет безбрачия, отказываясь от родных и близких...    После пострига Пимен, обладавший прекрасными музыкальными способностями, вначале был певчим, затем руководил хорами в московских храмах. Сдав экзамены за курс духовного училища, он был рукоположен в иеродиаконы, через год - в иеромонахи.    Вскоре после этого иеромонах - за отказ служить в армии по религиозным убеждениям - был осужден. Наказание отбывал в Коми-лагерях, а перед войной его отправили на принудительные работы в Среднюю Азию. Оттуда в 1941 году он был отправлен на фронт, предположительно в штрафбат.

   В 1943 году Пимен был ранен. Из-за путаницы в документах (писарь внес его в список пропавших без вести) иеромонаха сочли дезертиром, и он угодил под трибунал, слава богу, выручил генерал Ватутин.    Ранение было настолько тяжелым, что Пимена после лечения в госпитале комиссовали. Патриархия направила его священником Благовещенского собора города Мурома. В дальнейшем ему довелось служить в Одессе и Ростове – на - Дону, быть наместником Псково-Печерского монастыря и Троице-Сергиевой лавры. И везде любили его верующие за простоту и скромность, за отзывчивость и доброжелательность. Его преданность Церкви, трудолюбие, строгость по отношению к себе, отсутствие властолюбия ценили в патриархии. В 1950 году Пимен становится архимандритом, в 1957-м - епископом, в 1960-м - архиепископом и членом Священного синода, в этом же году его назначают управляющим делами Московской патриархии.    Успешной карьере Пимена некоторые завидовали. Но никто не знал, как гнетут его одиночество и болезни, как нуждается он в ласковом участии и добром слове близких...    19 января 1930 года, в светлый праздник Крещения Господа, в крымском поселке Токмак родилась девочка Лида Стрельникова.    Крестным отцом стал архиепископ Петергофский Николай (в миру - Борис Дорофеевич Ярушевич), сыгравший немаловажную роль в судьбе Лиды.    Архиепископ (с 1941 года - митрополит Крутицкий и Коломенский) Николай был личностью незаурядной. Еще до Первой мировой войны он окончил семинарию и Духовную академию. Приняв монашеский постриг, проповедовал слово Божье в питерских трущобах, в санитарном поезде и на фронте, а в 1920-е годы утешал и ободрял товарищей по северной ссылке. Осенью 1941-го Николай, тогда уже экзарх Украины, вместе с другими беженцами ушел пешком из окруженного немцами Киева с одним посохом в руках. Мучительная гибель стариков, женщин, детей, которых фашисты расстреливали с самолетов, страшно потрясла его. Когда он, полубосой, добрался до Москвы, его голова была совсем седой. В войну он оставался в Москве, управляя делами патриархии. Часто выезжал на фронт - в частности, передавал танковую колонну имени Дмитрия Донского, построенную на деньги верующих. Как член Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний захватчиков посещал - порой с риском для жизни - только что освобожденные районы. В 1946-м митрополит Николай возглавил Отдел внешних церковных сношений Московской патриархии и стал членом Всемирного совета мира. Занимая высокие посты, он жил весьма скромно; много занимался благотворительностью, которая всегда была тайной.

    О своей крестнице владыка не забывал никогда. Писал ей письма, передавал с оказией посылочки, приезжая на отдых в Сухуми, куда перебралась семья, много общался с нею, и Лида доверяла крестному все свои секреты. В 1947 году, когда она поступила в Московский областной пединститут (на факультет иностранных языков), они стали видеться чаще. Митрополит крестницей был очень доволен: в письмах к Стрельниковым хвалил Лиду за доброту и отзывчивость, за душевную чуткость, восхищался ее поэтическим талантом: “Радуюсь на родителей, имеющих такую дочь!”

   В 1950 году в пединституте узнали о “вопиющем” факте: Стрельникова верит в Бога, ходит в церковь и дружит с “попами”. Однокурсники советовали Лиде повиниться, мол, попы голову задурили, и пообещать, что в церковь она больше ни ногой. Но отказаться от Бога, предать крестного отца она не могла. Ее от- числили из института.    Лиде очень хотелось учиться, она устроилась на курсы стенографии, но по истечении временной прописки ей пришлось вернуться в Сухуми.    Только осенью 1956 года митрополиту Николаю через своих знакомых удалось прописать Лиду в Подмосковье и устроить на работу в Государственный комитет по делам изобретений и открытий. (В 1960 году она перешла в НИИ государственной патентной экспертизы, где проработала почти до самой пенсии.)    Митрополита Николая печалила несложившаяся личная жизнь крестницы и волновало ее здоровье (та страдала гипертонией).    Весной 1960 года митрополита Николая постигла опала. Владыка был весьма резок в разговоре с Никитой Сергеевичем Хрущевым, обвинив его в массовом закрытии церквей и монастырей и преследовании верующих. И ему предложили уйти с поста председателя Отдела внешних церковных сношений, запретили служить в храме, советовали подать прошение об уходе на покой, потом попытались выслать в отдаленный монастырь. Травля не прошла даром, митрополит тяжело заболел. Незадолго до смерти он попросил архиепископа Пимена позаботиться о его крестнице.    Их первая встреча состоялась в Бауманском переулке, в небольшом деревянном домике, где жил владыка Николай. Ясноглазая, улыбчивая, доброжелательная Лида понравилась Пимену с первого взгляда. А красивый архиепископ ее поначалу испугал своим строгим и неприступным видом. Но потом, во время беседы за чаем, она вдруг поняла, что он добрый и отзывчивый человек, что за напускной строгостью скрывается ранимая душа. И так ей захотелось поддержать его, сказать какие-то ласковые слова...    Вскоре Пимен уехать служить в Тулу, затем стал митрополитом Ленинградским и Ладожским. С Лидой и Александрой Васильевной у него завязалась дружеская переписка. Осенью 1963 года Пимена назначили митрополитом Крутицким и Коломенским, и он перебрался в Москву. При всей своей занятости (а он был еще и членом Советского комитета защиты мира, Комитета по связям с соотечественниками за рубежом, членом Всемирного совета мира) Пимен находил время для того, чтобы позвонить своей подопечной.

   В августе 1966-го Лида в тяжелом состоянии попала в больницу. Только тогда Пимен понял, как дорога ему эта женщина. То и дело он передавал ей через Александру Васильевну нежные, ободряющие записочки: “Мне хотелось бы, чтобы Вы были умницей! Не хандрили, не расстраивались и помнили всегда, что у Вас вся жизнь впереди!.. Вы такая замечательная и добрая, что даже не побоялись умирающей соседки и оказывали ей последние услуги. Я ее обязательно вспомню (в молитвах. - Т.Б.).    Никогда не забываю Вас. Об этом и просить не надо. Я отношусь к разряду людей чутких и сразу, при первом знакомстве с Вами, хорошо понял, что Вы собой представляете как человек, и почувствовал Ваше отношение ко мне. Да будете Вы за все хорошее и доброе вознаграждены здоровьем и всем самым светлым и радостным в Вашей жизни... Еще раз Вас прошу самым усердным образом: берегите себя... Все пройдет, и вы поправитесь. Будете меня вновь утешать Вашим присутствием в Е(лоховском), и... все будет хорошо. С постоянной памятью и уважением +Кр(утицкий)”.

   После больницы Лида уехала в отпуск к родителям. 28 сентября она отправила Пимену письмо с признанием в любви. Долгие годы в этот день он будет поздравлять Лидию: “Сегодня наш дорогой день! День, который принес радость, и в моей осени засветило весеннее солнышко. Я... очень хочу, чтобы ты была самая счастливая на свете в продолжение всей жизни... Так хо- чется еще и еще вспоминать, еще и еще поздравлять...”

   Из письма Пимена от 5 октября 1966 года: “Спасибо за слово “скучаю”, которое дает мне возможность, не стесняясь, писать Вам, когда у меня будет настроение и желание. Такое желание у меня бывает часто, и я боялся (своей) назойливости и недовольства с Вашей стороны тем, что во время отдыха Вас посещают мои письма и доставляют беспокойство... Наверное, Вы, отдыхая, все время чувствуете мою тень, сопровождающую Вас по пятам? Я все время думаю о Вашем отдыхе и предаюсь всевозможным предположениям, может быть, фантастическим, но... мысль всюду следует за Вами!..    Я часто думаю о том, что как хорошо родство душ и как хороша возможность ощущать близкого, дорогого человека, и какое большое наслаждение в жизни дает такое ощущение!..

   Вчера мне подарили собрание сочинений Сергея Есенина, и я в свободное время перечитываю. К сочинениям приложена книга воспоминаний “Встречи с Есениным” Ильи Шнейдера. Очень много интересного. Читаю и стараюсь заглушить скуку и отсутствие возможности слышать любимый голос по телефону, но... все равно ничего не получается! До скорой, радостной встре- чи. С любовью +Кр(утицкий)”.

 

   По возвращении Лидии в Москву у них состоялся серьезный разговор. Пимен мучительно переживал из-за того, что их отношения испортят Лиде жизнь. Что, кроме своей любви, мог предложить этой молодой, интересной женщине Пимен? Ведь они не могли пожениться, завести ребенка; даже показаться на людях вместе не могли без благовидного предлога, встречаться должны были тайно! Но Лиде нужна была только его любовь...

   До 1980 года Лидия каждую осень уезжала на отдых к родителям. Ежедневно в 10 вечера она и Пимен мысленно разговаривали друг с другом. Каждый день они посылали друг другу телеграммы, письма и открыточки. Пимен, часто даривший Лидии розы, и открытки старался выбирать с ее любимыми цветами: “Эти две розы пусть напоминают о тех, которые остались на столе и не хотели увядать”.

   “Сейчас шесть с половиной часов вечера, и я тебя провожаю мысленно. Слышал только сейчас твой голос и... нахожусь под его впечатлением. Через полтора часа поезд унесет тебя к самому синему морю, в тепло и ласку дорогих, родных сердец. Я же тебя не увижу бесконечно долго!.. Буду с терпением и стойкостью дожидаться двух двоек следующего месяца. Если бы ты знала, как грустно, грустно. Я знаю... уверен, что ты чувствуешь...”

   “Дорогая Солношулечка! Сегодня Вы еще в дороге, а я уже пишу в надежде порадовать Вас моей весточкой в день приезда. Вчера было очень грустно на душе. Представлял себе, как неумолимо застучали колеса и унесли дорогое существо в далекие края. Вслед за поездом понеслись и мои мысли и чувства, для которых не существует ни предела, ни расстояния...”

   “Ты знаешь, как мне приятно бывает получить твое письмо. Это единственный источник тепла и радости! ...Я очень сожалею, что не могу быть участником вечерних бесед за чайным столом. А так хотелось бы, и такое было большое стремление. Видимо, такова уж судьба, и обстоятельства бывают сильнее нас...”

   “Я чувствую себя как-то странно в связи с тем, что нарушился мой режим дня, и кажется необычным... по нескольку раз в день не звонить по известному телефону и не слышать тот голос, который является голосом радости и успокоения!”

   “Дорогая Чудесулечка! Большое спасибо тебе за письмо с веточкой из трех листьев, с замечательными родными словами и мыслями! Я очень хочу, чтобы все было именно так и разлуки не было ни в жизни, ни в смерти!.. Жду с нетерпением возвращения. Всегда с любовью +М(итрополит) П(пимен)”.

   А что Лида, спросит читатель, не угасли ли с годами ее чувства? Не угасли. Для Лиды, покоренной преданностью и возвышенностью чувств Пимена, он стал по-настоящему родным человеком.

   Из письма Лидии Васильевны к родителям: “Родные мои, он Вас так любит, так часто вспоминает везде и всюду и все ждет в гости. День рождения, как и Новый год, встречали вместе очень хорошо. Дарили друг другу подарки... Роднулечка меня лелеет, как Вы просили, бережет, любит. Я знаю, что я счастлива, я это хорошо чувствую, и в то же время самой не верится, что все это происходит со мной, что так бывает наяву, что это не сон, а чудесная земная сказка, произошедшая по Вашим мольбам, мои родные. Любите его, как он любит меня и Вас!”    В 1971 году Пимен стал патриархом. Доля ему выпала незавидная. Что греха таить, он возглавил Русскую православную церковь потому, что в верхах его сочли наиболее лояльным. (Лидия Васильевна как-то обмолвилась: “Назначили его, а куда денешься?..”) Его награждали орденами, отправляли в зарубежные командировки, избирали депутатом Верховного Совета СССР и делегатом партийных съездов (ни на одном заседании он не присутствовал, ссылаясь на нездоровье). Но при этом вся его деятельность строго контролировалась Советом по делам религий. Он не имел права свободно посещать епархии и общаться с паствой. Даже лечиться или отдыхать ему дозволялось только в правительственных санаториях либо на патриаршей даче в Одессе. Как-то “светские” помощники Пимена устроили ему секретный круиз по Волге. В Ульяновске, где патриарх хотел посетить церковь, экскурсовод везти его туда отказался, объяснив, что по плану тот должен посетить Музей Ленина и другие памятные ленинские места. Пимен в знак протеста вернулся на теплоход.

   В западной прессе его много критиковали, мол, проводит церковную политику, угодную советской власти, называли “ручным патриархом”. Пимен сокрушенно вздыхал: “Походили бы они хоть пару дней в моих башмаках...”

   Своими проблемами, горестями и печалями он делился с Лидией Васильевной, та успокаивала и утешала его как могла.    Об их отношениях - шила в мешке не утаишь - конечно же знали и келейники патриарха, и присматривавшие за Пименом кагэбэшники. Все они понимали, какое место в жизни Пимена занимает эта женщина. Не зря ведь Олег Калугин, в ту пору полковник КГБ, желая исповедаться патриарху, просил походатайствовать об этом именно Лидию Васильевну.    В 1983 году здоровье Лидии Васильевны ухудшилось настолько, что дали ей инвалидность. Через год после снятия инвалидности она стала работать в Патриархии - числилась в софринских мастерских, а на деле по мере сил старалась помогать Пимену. Зная неплохо английский язык, участвовала в приеме иностранных делегаций, писала приветственные речи, немало сделала для возрождения московского Свято-Данилова монастыря, за что была награждена орденом Святого Владимира 3-й степени.    Временами по нескольку дней Лидия Васильевна гостила в патриаршей резиденции в Серебряном Бору или на даче в подмосковной Перловке, ездила с Пименом отдыхать в Одессу. Она всегда присутствовала на торжественных богослужениях и различных официальных мероприятиях Патриархии. Осенью 1985 года Пимен в сопровождении Лидии Васильевны уехал лечиться в Карловы Вары. Судьба подарила им последние счастливые дни...

   По возвращении в Москву состояние Пимена резко ухудшилось: одолевала слабость, ноги отказывали и порой келейникам приходилось носить его на руках. По настоянию врачей он долго лечился в подмосковном санатории. В это время Лидия Васильевна похоронила в Сухуми отца.

   Из письма Лидии Васильевны к архиерею Николаю от 27 февраля 1987 года: “Боже мой, как все-таки быстро ушли от всех нас радости того хорошего времени, оставив взамен много житейских проблем и трудностей. Вам тяжело, Владыка, я это знаю... боль, о которой нигде не сказано, мне кажется, я ощущаю ее всем своим существом, наверное, потому, что у самой душа ранимая. Я имею в виду не только кончину папы, а много личных разных неприятностей. Так что на всю оставшуюся жизнь мне хватит горя и печали...”

   В октябре 1987 года у Пимена обнаружили рак, но от операции он категорически отказался. Лидия Васильевна с болью в сердце была вынуждена наблюдать со стороны, как угасает любимый человек. С какой нежностью и преданностью она ухаживала бы за ним дни и ночи, но, увы, на это у нее не было никаких прав. Ей оставалось только молиться.    3 мая 1990 года Пимен скончался. Похоронили его в крипте Успенского собора Троице-Сергиевой лавры.    Рассказывают, что сразу после похорон бывшая домоправительница вывезла из резиденции все вещи Пимена, в том числе и шкатулку с письмами Лидии Васильевны...    Из Патриархии Лидия Васильевна ушла. И вообще сильно сдала, старела буквально на глазах. Очень скоро перестали звонить многочисленные церковные знакомые, не так давно уверявшие ее в своей вечной дружбе. По-доброму к ней продолжали относиться митрополит Питирим, бывшие келейники Пимена да настоятельницы монастырей, куда она ездила на богомолье.

   В 1994 году Лидия Васильевна перевезла в Москву маму из разоренного войной Сухуми. Через три года Варвара Алексеевна умерла, успев перед смертью пере числить свои скромные сбережения на восстановление храма Христа Спасителя. А в 1998 году Лидия Васильевна оказалась в онкологическом центре. От операции она, так же как и Пимен, отказалась. Тут же составила завещание: “Все, чем я владею на момент моей смерти, оставляю племяннице...” Племяннице Тамаре запретила рассказывать кому-либо о ее болезни и попросила: “Не отдавай меня в больницу. Хочу умереть дома, в окружении близких. Похороните меня рядом с мамой в Ракитках”.

   Летом 1999 года в “Новых Известиях” появилась статья “Фаворитка из Чистого переулка”. В ней о домоправительнице Пимена говорилось следующее: “Надежда Николаевна появилась в Чистом переулке, где находилась рабочая резиденция московских патриархов, около 1985 года, когда у Пимена резко ухудшилось здоровье... Она, вероятно, ухаживала за больным человеком, а заодно решала свои вопросы и вопросы окружения, которое вокруг нее немедленно возникло. За влиятельность и близость к Пимену ее звали Надежда всея Руси и очень боялись... Многие из ныне действующих епископов привозили Надежде... магарыч за продвижение своих фаворитов в епископы. Говорят, стоило это пять тысяч брежневских рублей... Пимен скончался, отписав в завещании Надежде существенную часть своего имущества”.

   Горько было читать эти строки Лидии Васильевне. Тот, кто рассказал журналисту о Надежде Дьяченко, открыл полуправду. А правда была в том, что ухаживали за патриархом его келейники и две монахини из Мукачевского монастыря - Зинаида и Ирина. Мифического “влияния” и “близости” вообще не существовало. В последние годы Пимен страдал рассеянным склерозом, что тщательно скрывалось его окружением. Патриарх порой даже не узнавал келейников, часто уходил в себя, сидел в одиночестве. В это время ловкачи, обделывавшие свои делишки, могли подсунуть ему на подпись любую бумагу...    Лидия Васильевна умерла 19 мая 2001 года в Белоруссии и там же была похоронена. Далеко от родного дома, от близких людей, которых никто не известил о ее смерти. Ее внезапный отъезд с малознакомыми монахинями, невозможность связаться с ней по телефону, как и ее скоропостижная смерть накануне возвращения в Москву, вызвали у родственников немало подозрений. Но что толку говорить о них сегодня?    Племянница Тамара нашла квартиру Лидии Васильевны разгромленной (видно было, что ее тщательно обыскали) и разграбленной. Исчезли старинные иконы, подаренные Пименом, огромный портрет митрополита Николая работы Александра Шилова, столовое серебро, драгоценности и одежда...

   Целый год Тамаре названивали истеричные тетки: “Теперь все знают, что Лидия была сожительницей патриарха...” Некая шустрая журналистка требовала передать ей фотографии, на которых Лида якобы была снята в купальнике, а Пимен - в халате.

   Не раз звонили с угрозами, с предложением выгодной сделки - этим был нужен архив “любовницы патриарха”. Известно, что Пимен доверял Лидии Васильевне многие церковные секреты, а она никогда никому ничего не рассказывала. Но, возможно, у кого-то закралась мысль: а не вела ли она дневники, не остались ли где-либо в тайнике какие- то записки или письма?

   Остались. В тайнике, до которого, по счастью, так и не добрались чужие руки, хранилась самая ценная часть архива: письма ее крестного отца и Алексия, нынешнего патриарха, с которым Лидия Васильевна была дружна почти полвека. Отдельно, в небольшом портфеле, лежали пожелтевшие от времени письма Пимена и короткая записочка Лидии Васильевны: “Он будет меня ждать там, где все встречаются. Он ждет. А сколько ему еще осталось ждать?..”

Таисия Белоусова

В начало

 Дата создания сайта 11.07.2009 года.

 Последнее обновление страницы 20.04.2015 года.

mordikov.fatal.ru

Святейший Патриарх Пимен

Будущий Патриарх Пимен родился 10/23 июля 1910 года в семье механика Михаила Карповича и Пелагии Афанасьевны Извековых в окрестностях подмосковного уездного города Богородска (в 1930 году переименован в Ногинск). При крещении получил имя в честь преподобного Сергия Радонежского. Имя великого печальника земли Русской для младенца Извекова, как и для его тезки, более чем за тридцать лет до него родившегося в аристократической семье Симанских, стало судьбоносным: обоих родители в детстве привозили в Троице-Сергиеву Лавру, оба в юности ощутили призвание к иночеству и приняли монашеский постриг в лаврских скитах, обоих поставил Господь у кормила церковного корабля, обоим судил сораспинаться Христу на Голгофе патриаршества и обоих удостоил быть соучастниками радости торжества Православия — быть соработниками Богу в восстановлении иноческой жизни в родной стране.

Если будущий Патриарх Алексий (Симанский) сформировался как личность и получил опыт пастырского служения задолго до 1917 года, то вся сознательная жизнь будущего патриарха Пимена протекала уже при советской власти. Духовной закваской, определившей глубокую религиозность Сергия Извекова и выбор им жизненного пути, стала православная традиция провинциального города и родной семьи. В Богоявленский собор г. Богородска, прихожанами которого были Извековы, часто приносили для поклонения чтимые святыни из других мест: из Николаевской Верлюковской пустыни — икону “Лобзание Христа Иудой”, из Троицкой Лавры — образ преподобного Сергия, из Звенигородского Саввина монастыря — икону преподобного Саввы Сторожевского, из Бронниц — Иерусалимскую икону Богоматери. В семье Извековых особо чтился Владимирский образ Божией Матери, перед которым всегда теплилась лампадка и усердно молилась о своем сыне Пелагия Афанасьевна. Благоговение перед святыней и теплую любовь к Божией Матери будущий Патриарх пронес через всю жизнь, и интронизация его совершалась именно в день празднования Владимирской иконы Богоматери 3 июня (н. ст.) 1971 г.

В памяти патриарха Пимена навсегда запечатлелось его первое посещение Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, куда его, восьмилетнего, привезла мать для первой исповеди и первого причастия. Вкус сердца будущего монаха воспитывался чтением духовных книг, любовь к которым привила ему родительница, уроками прекрасного педагога и супруги отца благочинного Анны Андреевны Борисовой и личным общением отрока с духовенством г. Богородска.

В 1923 году школьника Сергия Извекова, обладавшего прекрасным голосом, пригласили петь в архиерейском хоре Богоявленского собора, и здесь он прошел теоретическую подготовку под руководством профессора Александра Воронцова и его помощника Евгения Дягилева, так что вскоре уже сам управлял хором своих сверстников при паломнических поездках по святым местам центральной России. После окончания школы в 1925 году юноша переехал в Москву и вскоре в Сретенском монастыре был пострижен в рясофор с именем Платона1. В 1926 году он уже регент молодежного хора в храме Преподобного Пимена Великого и несет там клиросное послушание вплоть до 1931 года2.

В 1927 году, в день обретения мощей святителя Димитрия Ростовского (4 окт. н. ст.) рясофорный монах Платон станет мантийным монахом в еще не разогнанном тогда скиту Лавры в честь Святого Духа Параклита. Спустя тридцать лет архимандрит Пимен в слове перед своей архиерейской хиротонией 16 ноября 1957 года с сердечным умилением вспомнит это незабываемое для себя событие: «В одном из самых уединенных скитов Лавры, в пустыни Святого Духа Параклита, состоялось мое пострижение в монашество, и там проходили первые шаги моего монашеского искуса, “вся вменяющего во уметы, да Христа при­обрящу”. Здесь же я насыщался от сладостной трапезы бесед и наставлений, исполненных глубокой мудрости, огромного опыта и духовной настроенности, всегда любвеобильного и благостного приснопамятного наместника Лавры архимандрита Кронида, много добрых семян посеявшего а мою душу»3. Вскоре пустынь Параклита прекратила свое существование, братия была разогнана. Монах Пимен продолжает нести клиросное послушание регента в московском храме Преподобного Пимена Великого, а затем — в кафедральном Богоявленском Дорогомиловском соборе. Он сдает экзамены за курс духовной школы. Экзамены принимает авторитетная комиссия под председательством протоиерея Александра Зверева. 16(3) июля 1931 года, в день памяти святителя Московского Филиппа, архиепископ Зве­нигородский Филипп (Гумилевский) рукоположил монаха Пимена во иеродиакона, а через полгода 25(12) января 1932 года — во иеромонаха в том же Богоявленском Дорогомиловском соборе. В течение нескольких лет иеромонах Пимен продолжает руководить церковными хорами в московских храмах4. О своем понимании церковного вокального искусства как выразителя глубинной молитвы патриарх Пимен позднее скажет: «У нас иногда говорят, что песнопения Русской Православной Церкви “намоленные”. Это глубокая правда, ибо молитва и пение проникают друг в друга, и никакая церковная мелодия не существует сама по себе, но только в связи с текстом молитвы. Пение вносит в церковную службу искусство, идущее от сердца, имеющее своими истоками древнюю культуру, религиозную и национальную, понятную нашему верующему народу во всех его поколениях. Мы тщательно сберегаем старинные церковные распевы: знаменный, киевский, греческий, болгарский и другие. Мы с благодарностью храним также произведения Бортнянского, Веделя, протоиерея Петра Турчанинова, Львова, Чайковского и многих других русских композиторов, вложивших свой гений в религиозную музыку»5. “Наши церковные дирижеры должны обязательно очень хорошо понимать тексты священных песнопений с тем, чтобы уметь выделить более важные по смыслу места”6.

К 30-м годам относится и знакомство будущего Патриарха с известным художником Павлом Дмитриевичем Кориным, запечатлевшим иеромонаха Пимена в своем шедевре “Русь уходящая”. Близкий к семье Кориных В. Нарциссов сохранил бесценные воспоминания о процессе создания картины: «Среди наиболее духоносных образов знаменитого Коринского “Рекви­ема” (известного еще под названием “Русь уходящая”) особо выделяется один из двух громадных этюдов, которые сам художник называл “басы-профундо”. Этюд называется “Двое”; изображены — молодой иеромонах и епископ. Однако внимание зрителей неизменно приковывается к образу иеромонаха, вдохновенно взирающего на нас с полотна. Духовная сила, источаемая этим образом, очевидна; фигура епископа служит лишь фоном для него. В облике рядового в те дни иеромонаха легко угадываются черты будущего Патриарха Пимена (Изве­кова). Идейным и композиционным центром всей огромной картины является триумвират Патриархов — это столпы русского Православия XX века: Святейшие Тихон, Сергий, Алексий, окормлявшие паству России с 1917 по 1970 год. Нужно было быть Павлом Кориным, чтобы в 1935 году в образе 25-лет­него иеромонаха Пимена прозреть четвертого Патриарха, поставив его фактически на передний план грандиозной многофигурной композиции Иеромонах Пимен приезжал в мастерскую на Пироговку. Всецело подчиняясь воле художника, он замирал, позируя. Писать эту необычную, тогда весьма эмоциональную натуру было непросто; этюд потребовал многих сеансов. Сейчас трудно представить условия жизни православного духовенства тех дней в России, тем более монашествующего. Жизнь, вернее, житие будущего Патриарха не составляло исключения — оно было нелегальным

К сожалению, точно неизвестно, когда и как произошло знакомство художника с будущим Патриархом. В одной из записных книжек Павла Корина сохранился уникальный рисунок 1920-х годов: изображение юного монаха, дирижирующего хором. Рисунок подписан самим художником: “Молодой монах. Регент. Церковь св. блаж. Максима Московского, чудотворца, на Варварке. Всенощная. 10/23 ноября 1926 года. Павел Корин”. Рукой вдовы художника в аннотации сделана надпись: “Буду­щий митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен”, а еще позд­нее добавлено: “затем Патриарх Московский и всея Руси…”.

С годами дружба художника и будущего Первосвятителя и их взаимная привязанность возрастали. Встречи, во всяком случае домашние, не были часты, но потому и не становились обыденными. Встречались в Переделкине, на даче у общих знакомых Георгиевских и супруги Корины бывали в резиденции Митрополита Пимена в Лопухинских палатах Новодевичьего монастыря»7.

Великая Отечественная война 1941–45 гг. застала иеромонаха Пимена в местах лишения свободы, откуда он по собственному заявлению был направлен на фронт и служил в армии в качестве связиста. Подразделение, к которому он принадлежал, попало в окружение. Спасение пришло, по словам будущего Патриарха, от Самой Божией Матери: он увидел на тропе неожиданно появившуюся плачущую женщину, подошел спросить о причине слез и услышал: “Идите прямо по этой тропе и спасетесь”. Войсковой командир, которому отец Пимен передал сказанное, внял совету и воины действительно вышли из окружения8.

Вскоре после окончания Великой войны началась столь плодотворная для Церкви и столь напряженная и многотрудная для него самого административная и хозяйственная деятельность иеромонаха, игумена, архимандрита, архиерея и, наконец, Патриарха Пимена. Окончание войны застало иеромонаха Пимена священником Благовещенского собора в городе Муроме Владимирской епархии. В 1946 году он был переведен в Одесскую епархию, где нес послушание казначея Одесского Ильинского монастыря, помощника благочинного монастырей епархии, преподавателя Одесской Духовной семинарии и другие. В декабре 1947 года иеромонах Пимен был удостоен сана игумена с возложением креста с украшениями. В том же году он перешел в Ростовскую епархию, где занимал должность секретаря епископа, был членом епархиального совета и ключарем кафедрального Собора в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Талант отца Пимена всюду вносить порядок и благочиние не остался незамеченным высшим священноначалием: в конце 1949 года указом Святейшего Патриарха Алексия (Симанского) игумен Пимен назначен наместником Псково-Печерского монастыря9.

Бывший келейник патриарха Пимена, ныне покойный епископ Новосибирский Сергий (Соколов), в своей книге делится воспоминаниями самого Святейшего о его настоятельстве в Пско­во-Печерском монастыре: «Весть о новом назначении застала его врасплох. Ничего не зная о мужском монастыре в городе Печоры, где-то на границе России и Эстонии, в районе, где совсем недавно шли сражения и было множество разрушений, он тяжело переживал предстоящие перемены в своей жизни. Но вот в один из этих дней ему передали в дар от неизвестных лиц редкую икону. Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой образ “Лобзание Иуды”. “Я воспринял это событие как посылаемое мне Божие благословение, — рассказывал Святейший. — Все мои сомнения и опасения исчезли”. Впереди предстояла большая работа, связанная с налаживанием в монастыре уставной жизни, ведением строительства разрушенных храмов, помещений и стен. Однако то, с чем пришлось встретиться новому игумену монастыря, во много раз превзошло самые худшие его опасения и уж, конечно, без помощи Божией вряд ли можно было добиться каких-либо положительных результатов.

Проблемы были и внутренние и внешние Устав монастыря не позволяет монаху иметь личную собственность. Обещание нестяжания является одним из основных принципов монастырской жизни. Возврат к этим принципам — первое, что с великим трудом смог сделать новый игумен монастыря в ситуации, в которую попал молодой игумен, силой ничего добиться было невозможно и надо было действовать прежде всего собственным примером и напоминанием братии одной из основных евангельских заповедей, что трудно богатому войти в Царство Небесное.

Другой проблемой, которая постоянно стояла на повестке дня, была жгучая ненависть светских властей к монастырю, выливавшаяся как в постоянные мелкие, но досадные конфликты, так и в регулярные попытки закрыть монастырь

…На изнурительных хозяйственных работах на монастырских угодьях наместник Пимен, как сам он сказал, “подорвал здоровье и получил диабет”»10.

Мы имеем сейчас возможность взглянуть на Псково-Печерс­кий монастырь тех лет не только глазами будущего Патриарха, но и глазами бывшего в то время послушником обители прото­­иерея Евгения Пелешева:

«Отец Пимен прибыл к нам из Ростова-на-Дону. Месяца четыре он жил при владыке Владимире, набираясь хозяйственных знаний и опыта. Ведь обитель наша была “по профилю” сельскохозяйственная, а потому настоятелю ее были необходимы крестьянские навыки. Отцу Пимену эта сторона жизни не была знакома, но благодаря пытливому уму и практичности он уже через год освоил азы сельского хозяйства и прекрасно разбирался в нуждах и делах монастыря.

Но главная его заслуга была, конечно, в священнослужении. Он так вдохновенно служил в храме (а особенно — Литургию), что нам, монахам и прихожанам, можно было молиться и молиться без конца. Любую его проповедь можно было слушать, услаждаясь каждой фразой

К отцу Пимену из Ростова сразу поехали паломники. А затем слава о монастыре и его настоятеле разошлась по всей России, и паломники, особенно летом, стали собираться в обитель сотнями, а впоследствии и тысячами

Попасть к новому наместнику было очень просто. Никаких строгостей у нас в то время не существовало. Нужно было — прибежишь в настоятельский корпус, скажешь келейнику отцу Корнилию, что тебе нужно срочно видеть отца наместника, — и через минуту уже берешь благословение у своего начальника и выкладываешь ему все свои заботы

И народ любил его за прекрасные одухотворенные службы, а особенно — за удивительные проповеди. Храмы, когда он служил, всегда были переполнены молящимися, а проповеди его приходили слушать даже совершенно нецерковные, неверующие люди.

Кроме исключительных своих достоинств как священнослужителя, игумен Пимен был хорошим организатором и хозяйственником. Он вникал в каждое дело, его можно было видеть ежедневно на всех рабочих объектах монастыря

Помню, когда мы вручную серпами жали рожь, отец Пимен подходил ко мне и просил: “Женя, научи меня жать!”. Он брал серп и, с моей, конечно, помощью, учился жать серпом, проявляя этим свое великое трудолюбие и смирение. На Пасхе поднимался на колокольню и просил звонарей научить его трезвону.

В то время отец Пимен был еще совсем молодым, ему едва исполнилось сорок лет. Единственным недостатком его здоровья была болезнь позвоночника (следствие фронтового ранения), что, конечно, мешало ему в физической работе. Но, несмотря на это, он старался принимать участие в любом, самом тяжелом монастырском послушании.

В марте пятидесятого года монастырь получил приятную весть: из Москвы, из Совета Министров, пришло разрешение на покупку грузовой машины ГАЗ-51. За машиной надо было ехать на завод в город Горький. И вот отец Пимен вместе с послушником Михаилом, главным монастырским шофером, отправились туда поездом. Их поездка заняла целую неделю.

В этом же году, ко дню Святой Пасхи, патриарх Алексий I даровал игумену Пимену сан архимандрита. На пасхальной неделе отец Пимен поехал в Ленинград, где митрополит Георгий и возвел его в новый сан.

В митре наш отец Пимен стал совсем благолепным. Он был прекрасен и талантлив во всем. Он составил, например, акафист всем преподобным отцам и матери Вассе Псково-Печерским. В монастыре читали этот акафист каждую среду»11.

В 1954 году наместник Псково-Печерского монастыря стал наместником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Здесь, как и на предыдущих послушаниях, в полную меру проявил себя его талант благоустроителя церковной жизни и Богом данный дар молитвы, священнослужения и проповеди Слова Божия. Заботами архимандрита Пимена был восстановлен Покровский храм при Московской Духовной академии, а также возведены два новых придела (в честь преподобного Серафима Саровского и в честь святителя Иоасафа Белгородского) в трапезной Сергиевской церкви Лавры. А за лаврскими богослужениями неленостно звучал голос отца наместника, неутомимого труженика и проповедника.

Через тридцать лет после пострижения в монашество, в ноябре 1957 года архимандрит Пимен стал владыкой Пименом, вступил на свой тридцатилетний святительский путь сначала в сане епископа Балтского, викария Одесской епархии, затем в течение года — епископа, а с 1960-го — архиепископа Дмитровского, викария Московской епархии, управляющего делами Московской Патриархии и постоянного члена Священного Синода архиепископа Тульского и Белевского, митрополита Ленинградского и Ладожского, митрополита Крутицкого, Патриаршего Местоблюстителя, Патриарха Московского и всея Руси. Быстро расширявшееся поле деятельности архиепископа Пимена имело разные аспекты — административный внутри, а внешне — церковный и духовно-пастырский. С первым из них нас знакомят отчеты, доклады, сообщения, выступления на сессиях, конференциях, заседаниях, съездах, совещаниях, на приемах во время официальных поездок; о втором говорят его проповеди и благодарные сердца его пасомых. На всех ступенях церковной иерархии монах Пимен оставался монахом Пименом, верным сыном впитанной с молоком матери традиции православного благочестия, усердным молитвенником и ревностным почитателем Божией Матери. Таким предстает архимандрит Пимен при своем наречении во епископа Балтского 16 ноября 1957 года (н. ст.), мысленным оком взирающий на преподобного Сергия и на чтимые иконы Богоматери: «Большим утешением для меня, — говорит он, — является то, что на высоту епископского служения я был призван из дорогой моему сердцу Лавры Преподобного аввы Сергия, с которой тесно связана вся моя жизнь В Лавре Преподобного судил мне Господь в течение нескольких лет нести высокое и почетное послушание наместника Лавры. За этот прекрасный и содержательный отрезок жизни много получено духовного утешения и неведомой для мира радости — радости, понятной только инокам. Коль многое множество благости Твоея, Господи, юже скрыл еси боящимся Тебе (Пс 30:20).

Особеннодорого для меня и то, что мое избрание состоялось в день праздника Казанской иконы Божией Матери, что является для меня свидетельством покрова “Заступницы усердной” надо мной на трудном архипастырском пути.

Дорого и то, что “хиротония архиерейской благодати” будет совершена в этом величественном соборе, сердцем которого является образ Касперовской иконы Божией Матери, с давних лет любимый и чтимый мною, — тот образ, перед которым я с таким умилением и духовным наслаждением преклонял свои колена в дни пастырского служения в городе Одессе…»12.

А через четыре года, при вступлении на Ленинградскую кафедру митрополит Пимен еще раз засвидетельствовал свое благоговение перед святыней, свое понимание пастырского долга, и ленинградцы услышали его полные смирения слова: “…Огля­дываясь на недавнее свое служение, я, куда ни посмотрю, везде вижу и ощущаю целительный и благодатный дух подвижников Сергиевой Лавры или отверстые для моего сердца врата, ведущие к московским святыням. Я всегда вижу мерцание неугасимых лампад перед мощами преподобного Сергия Радонежского и святителя Алексия Отрадой и утешением служат для меня воспоминания о том, как, бывало, в дни недоумений и печалей я сам искал помощи у гробниц этих святых угодников Божиих. Бывая в московских храмах и совершая иногда в них служения, я постоянно получал большое духовное утешение, и сердце мое наполнялось радостью и миром Прибыв к вам, к своей новой пастве, я не привез вам злата и сребра, не привез блестящих дарований ума или красоты мысли, не привез вам витийства и красоты проповеди, а привез вам в дар только одно, самое необходимое и самое дорогое для верующего человека, я привез вам мир Божий и благословение от московских святынь и обители преподобного Сергия Радонежского и его сподвижников

В чем же должно состоять мое служение среди вас? Чего вправе ожидать от меня вы? Когда я предлагал себе эти вопросы, то вспоминал слова Апостола: Той (Господь) дал есть овы убо Апостолы, овы же пророки, овы же благовестники, овы же пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, в созидание Тела Христова (Еф 4:11–12). Это значит, дорогие братья и сестры, что пастыри Церкви, по свидетельству Апостола, поставляются в Церкви для того, чтобы руководить верующих на пути к вечному спасению, служить делу их духовного возрождения, назидать в вере и любви, врачевать язвы совести, соделовать верующих благодатию Христовою живыми храмами Духа Святого!”13.

Без малого шесть десятилетий после принятия иерейского сана Святейший Патриарх Пимен неустанно звал Богом вверенную ему паству к духовной жизни, к духовному совершенству. Спецслужбы засылали своих работников в храмы для нарушения тишины и порядка во время торжественных богослужений, — голос Святейшего Патриарха звал верующих к благоговению, разъяснял им назначение храма, совершающихся в нем таинств, содержание календаря, которым живет Церковь, напоминал о внутренней храмине сердца человеческого, которая сама должна стать храмом Божиим. Святоотеческая литература тогда не издавалась, Библия и молитвословы печатались малыми тиражами с интервалом в несколько лет, а то и десятилетий. Святейший Патриарх Пимен с амвона излагал православное учение о спасении, ревностной молитвой и усердным почитанием Божией Матери подтверждая искренность своих слов, назидая молящихся в самом главном, раскрывая перед ними смысл и сущность жизни во Христе. Характерным примером такого благовествования служит Слово, сказанное Святейшим после акафиста Касперовской иконе Божией Матери в Успенском кафедральном соборе Одессы 28 июня 1974 года. Поблагодарив верующих за совместную молитву и разъясняя текст акафиста, Патриарх побуждал каждого человека обратить взор на самого себя, увидеть огрубелость своего сердца и искать выхода из греховного состояния: “…Почему же человеческое сердце называется в акафисте жестоким и нераскаянным? — спрашивал архипастырь своих пасомых. — Потому, дорогие братья и сестры, что настолько часто грешим, что уже не замечаем наших грехов и пороков. Часто люди приходят на исповедь, исповедуются и даже не знают, что такое грех, и не знают, в чем каяться. Это и есть жестокая нераскаянность человеческого сердца.

Но что же нужно делать, чтобы наше сердце не было таким, чтобы наше сердце было умиленным, чтобы мы видели свои грехи, чтобы мы знали, в чем нужно каяться, что нам нельзя делать и что полезно. Нужна прежде всего молитва о том, чтобы Господь открыл нам очи душевные. Это — первое. И второе — чтобы сердце стало раскаянным, нужно провести грань между пороками и грехами, которые имеются у каждого из нас, и теми, может быть малыми, но все же добродетелями, которые присущи каждому человеку. Необходимо каждый день обсуждать прожитые нами часы, — не годы, не месяцы и недели, а часы каждого дня, и думать о том, что наша жизнь сократилась и мы еще на один день стали ближе к смерти. Если мы будем постоянно свои жизнь подвергать глубокому анализу, тогда и наша нераскаянность не будет жестокой

Самое главное, дорогие братья и сестры, чтобы умилить наше сердце, необходимо обращаться к Пресвятой Деве Марии с молитвой, просить Ее предстательства у Сына Ее и Бога, просить так, как говорится в тропаре …К Богородице ныне притецем. Эти слова о многом говорят, прежде всего о том, что молитва к Богоматери должна быть обязательно прилежной, чтобы в молитве участвовала не только рука, налагающая крестное знамение, но и наша душа, наше сердце

Как же это делать? Область нашего припадания к Богоматери — это область нашей души, это область невидимая, это то, что заключено в нашем сердце. Это то, что присуще каждому христианину, что никем не может быть отнято у него и что будет всегда иметь огромную силу. Лишь умиленное сердце сможет стать раскаянным, добрым, влекущимся к добродетели и правде…”14.

Главной особенностью личности Патриарха Пимена была его любовь к молитве. Москвичи хорошо помнят его вдохновенное чтение Великого Канона преподобного Андрей Критского15, дивное пение светильна Чертог Твой вижду Спасе мой…, его почти регулярное чтение по пятницам акафиста перед иконой Божией Матери “Нечаянная Радость” в храме Илии пророка в Обыденском переулке. Недаром “великим молитвенником” назвал Святейшего Пимена схиархимандрит Софроний (Сахаров)16. По свидетельству благочестивой старушки М. Я. Б., вахтера Лопухинских палат в Новодевичьем монастыре, патриарх Пимен, будучи митрополитом Крутицким, поздними вечерами выходил из своих покоев и, весь погруженный в молитву, совершал прогулку по территории монастыря.

Та же старушка так рассказывала о своей последней встрече с митрополитом. Незадолго до своей интронизации Владыка увидел ее и произнес знаменательные слова: “Теперь я… — и пальцами изобразил решетку, — сначала умру я, а потом ты”. Последнее предсказание сбылось в точности: старушка пережила Святейшего менее чем на три месяца. О том, каков был смысл первых слов будущего Патриарха, красноречиво говорится в книге его бывшего келейника епископа Сергия (Соколова), в которой читаем следующее: «Рассказывал он, как еще будучи митрополитом, во время хрущевских гонений на Церковь, однажды выполнял секретное послушание покойного Патриарха Алексия(Симанского). Как известно, тогда были закрыты десятки храмов и монастырей Там, где верующие не хотели уступать атеистам, последние часто применяли грубую силу Так было в Почаевской Лавре, куда однажды и попросил Патриарх Алексий срочно съездить из Одессы владыку Пимена

Слушая эти рассказы Патриарха, я постоянно чувствовал, что он многое не договаривает И самое главное — не говорит о том, что он находится в положении “птицы в золотой клетке”. Конечно же, он переживал это.

Переживал, что не может по своему желанию посещать епархии нашей Церкви. Зная, что встрече с ним будут всегда рады миллионы верующих в самых далеких уголках России, он иногда даже пытался планировать кое-какие поездки, но все это заканчивалось плачевно. Зарубежные же поездки, которые носили чисто протокольный характер, не могли принести удовлетворения его пастырским побуждениям “золотая клетка” за границей становилась более прочной и роскошной»17.

Посетивший с санкции советского правительства более десяти государств от Индии до США Патриарх Московский и всея Руси Пимен у себя на родине был лишен права свободного передвижения по стране и прямого общения со своей всероссийской паствой: для него был узаконен один единственный маршрут “Москва-Одесса”. Но Бог поругаем не бывает, и никакое насилие над личностью Патриарха не могло обессилить Церковь Христову. Восстановление древнейшего в Москве Данилова монастыря, длившееся несколько лет и обусловленное подготовкой к 1000-летнему юбилею крещения Руси (1988 год), всколыхнуло религиозную жизнь православных людей всего Советского Союза. После полувекового запустения монастырь воскресал бескорыстным трудом и усердной молитвой всех верующих нашей страны. Он объединил монахов и мирян, которые шли сюда с горячим желанием “поработать на монастырь”, несли иконы, книги и церковную утварь, слали деньги и письма. Во всех храмах повсеместно шел сбор пожертвований на Данилов и пелся тропарь преподобному князю Даниилу. И невозможное стало реальностью: в цитадели атеизма после хрущевского разгрома монастырей и храмов возродился в небывалой красе не только архитектурный ансамбль обители, не только были построены административные здания Патриархии, но, что гораздо важ­нее — возродился строгий монашеский устав, засиял светильник духовной жизни — ориентир для будущего возрождения православных монастырей и храмов. В осуществлении этого чуда Божия Патриарх Пимен принимал самое непосредственное участие. От имени Патриарха и Священного Синода осенью 1982 года в правительство была направлена просьба о передаче Церкви одного из закрытых московских монастырей для создания духовно-административного центра Русской Православной Церкви. Благоприятный ответ был получен 5 мая 1983 года. И Патриарх остановил свой выбор на Даниловом монастыре, назначив туда наместником эконома Лавры, архимандрита Евлогия (Смирнова), ныне архиепископа Владимирского и Суздальского. Все дальнейшее время своей жизни Святейший Пимен был рядом с Даниловым монастырем. Он приезжал туда в рабочие будни, часто без предупреждения, неожиданно, проверяя ход восстановительных работ, приезжал в большие праздники, разделяя с насельниками пасхальную радость о воскрешении обители18.

Тысячелетний рубеж истории Русской Православной Церкви стал для ее первосвятителя также и рубежом его собственного жития. 8-го октября 1988 года, в день памяти преподобного Сергия Радонежского, медики поставили Святейшему страшный диагноз и предложили операцию, предрекая в противном случае близкую и мучительную смерть. Патриарх наотрез отказался от операции и прожил вопреки медицинским прогнозам еще полтора года. 3 мая 1990 года, причастившись Святых Христовых Таин, он через несколько часов мирно отошел ко Господу на руках у своего келейника архимандрита Сергия (Соколова). Отпевание Святейшего совершалось в Богоявленском кафедральном Елоховском соборе при огромном стечении народа, который заполнил прилегающие к Собору площадь и переулки. Последним местом упокоения почившего Первосвятителя стала крипта Успенского Собора Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Вечная память 14-му Всероссийскому Патриарху Пимену!

www.pravmir.ru

Патриарх Пимен

Тезоименитство — 27 августа по юлианскому календарю (преподобного Пимена Великого).

Биография до патриаршества

Родился 10 [23] июля 1910 года селе Кобылино Бабичевской волости Малоярославского уезда Калужской губернии (но часто ошибочно указывают Богородск (ныне Ногинск)) в семье Михаила Карповича Извекова, который родился здесь же в 1867 году и работал механиком на фабрике Арсения Морозова в пос. Глухово. Мать — Пелагея Афанасьевна — была верующей женщиной, совершала паломничества в монастыри.

Учась в средней школе, в начале 1920-х годов уже пел на клиросе, иподиаконствовал у епископов Богородских Никанора (Кудрявцева) и Платона (Руднева).

В 1923 году приглашён в архиерейский хор Богоявленского собора Богородска, где проходил обучение вокалу у проф. Александра Воронцова.

В 1925 году, по окончании школы, переехал в Москву и вскоре принял постриг в рясофор с именем Платон в Сретенском монастыре на ул. Большая Лубянка.

Нёс послушание регента в храме Пимена Великого, в кафедральном Богоявленском соборе в Дорогомилове и в других храмах Москвы.

4 октября 1927 года, семнадцати лет, принял монашеский постриг с именем Пимен, в честь преподобного Пимена Великого в Пустыни Св. Духа Параклита — скита Троице-Сергиевой Лавры.

16 июля 1930 года рукоположён во иеродиакона архиепископом Звенигородским Филиппом (Гумилевским), управлявшим тогда Московской епархией; 12 января 1931 года — во иеромонаха в Богоявленском соборе в Дорогомилове (храм был разрушен в 1938 году).

Вдова художника Павла Корина Прасковья Корина подтверждала, что один из этюдов к его картине Реквием (Русь уходящая), который сам мастер называл «басы-профундо» (Двое) в лице молодого монаха изображает о. Пимена. Этюд был написан в начале 1930-х годов. По её свидетельству, рисунок Корина, подписанный «Молодой монах. Регент. Церковь св. блаж. Максима чудотворца, на Варварке. Всенощная. 10/23 ноября 1926 года», также написан с будущего Патриарха Пимена.

Официальные прижизненные биографии не содержат никаких сведений о последующих годах вплоть до 1945 года, к которому переходят стереотипной фразой: «Окончание войны застало иеромонаха Пимена священником Благовещенского собора в городе Муроме Владимирской области».

Согласно одной из версий его биографии, в данный период, иеромонах Пимен не принял «Декларации» митрополита Сергия (Страгородского) и до 1945 года не состоял в общении со структурами в юрисдикции митрополита Сергия (Страгородского).

По некоторым источникам, в 1932 году году был призван на 2 года для несения срочной службы в РККА в одной из частей в Белоруссии; по некоторым сведениям, был осуждён по обвинению в дезертирстве и до осени 1941 года отбывал наказание на строительстве канала Москва-Волга и в ссылке в Узбекской ССР. По другим сведениям, в 1934 году был арестован за нарушение закона об отделении церкви от государства; был осуждён на три года лишения свободы; отбывал срок на строительстве канала Москва-Волга в городе Химки Московской области; в 1937 году, после окончания срока, был подвергнут административной высылке в город Андижан Узбекской ССР, где до начала Великой Отечественной войны заведовал домом санитарного просвещения; в июне 1941 года был призван в действующую армию и воевал в составе 702-го стрелкового полка на Южном и Степном фронтах.

Согласно документам, обнаруженным писателем Алексеем Григоренко в Центральном архиве Министерства обороны (г. Подольск), был мобилизован в 1941 году, служил на должностях помощника по тылу начальника штаба 519-го стрелкового полка, заместителем командира роты 702-го стрелкового полка 213-й стрелковой дивизии, «28 июня 1943 года пропал без вести, исключён приказом ГУК НВС № 01464 от 17 июня 1946 года». В открытом банке данных Минобороны (ОБД Мемориал) в приказе значится, что ст.л-т Извеков С.М. осужден (ЦАМО №фонда 33; опись 746923; 3дела 97). По некоторым сведениям, дезертировал и жил по подложным документам в Москве; в 1944 был осуждён на 10 лет, отбывал ссылку в Воркуте; в 1945 амнистирован в связи с победой над Германией.

По сведениям архимандрита Дионисия (Шишигина), с сентября 1945 года по февраль 1946 года проходил лечение в Московском областном туберкулёзном институте от туберкулёза позвоночника; 20 марта 1946 года епископом Владимирским и Суздальским Онисимом (Фестинатовым) был назначен штатным священником Благовещенского собора бывшего Благовещенского монастыря в городе Муроме.

В августе 1946 года переехал в Одессу, став сначала настоятелем крестового архиерейского храма, а затем казначеем Ильинского монастыря. В Одессе оказался под началом и покровительством епископа Сергия (Ларина) (в прошлом обновленческого архиерея, рукоположённого Александром Введенским), с которым перебрался в 1947 году в Ростов-на-Дону. В начале 1947 года в течение нескольких месяцев, по просьбе Рязанского епископа Иеронима (Захарова), нёс послушание ключаря Борисоглебского собора в Рязани, но был вынужден уехать в связи с недовольством его деятельностью местных органов власти.

2 декабря 1947 года указом епископа Сергия игумен Пимен был назначен секретарём Ростовского епархиального управления; 9 марта 1948 года — ключарём Ростовского кафедрального Рождествобогородичного собора.

С 12 августа 1949 года — наместник Псково-Печерского монастыря; 13 апреля 1950 года митрополитом Ленинградским Григорием возведён в сан архимандрита.

С 1954 года наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

17 ноября 1957 года хиротонисан в Одессе во епископа Балтского (титул от города Балта), викария Одесской епархии. С 26 декабря 1957 года епископ Дмитровский, викарий Московской епархии. С июля 1960 по 14 ноября 1961 управляющий делами Московской Патриархии. 23 ноября 1960 года возведен в сан архиепископа. С 16 марта 1961 года архиепископ Тульский и Белёвский. По его докладу Архиерейский Собор 18 июля 1961 внёс изменение в «Положение об управлении РПЦ», полностью устранив настоятелей храмов и епископов от хозяйственной деятельности (что фактически противоречит канонам). С 14 ноября 1961 митрополит Ленинградский и Ладожский, с 9 октября 1963 — Крутицкий и Коломенский. С 25 февраля по 22 декабря 1964 — вновь управляющий делами Московской Патриархии.

После кончины Патриарха Алексия I 17 апреля 1970 года, в соответствии с Положением об управлении Русской Православной Церковью, как старейший по хиротонии постоянный член Синода, вступил в должность Местоблюстителя Патриаршего Престола (1970—1971) и в таковом качестве председательствовал на Поместном Соборе 1971 года.

После смерти Патриарха Алексия не было полной ясности, кто станет его преемником. В консервативной части Церкви были распространены опасения, что им может стать митрополит Никодим (Ротов), человек, имевший репутацию крайне властного и симпатизирующего католицизму. По ряду свидетельств, сам покойный Патриарх желал видеть своим преемником Преосвященного Пимена; а о Никодиме отзывался в своих беседах с Председателем Совета по делам религий при СМ СССР В. А. Куроедовым: «Но он ещё молод. Пожалуй, это не поймут. Пимен на пост патриарха больше подходит. Патриарху совсем не нужно быть активным путешественником по другим странам. Он может быть как бы в стороне, а выступать патриарху следует тогда, когда это нужно».

2 июня 1971 года единогласно, открытым голосованием, избран Поместным Собором Патриархом Московским; настолован 3 июня того же года.

Патриаршество

С точки зрения государственной политики в отношении религии и Церкви, период патриаршества Пимена распадается на два неравных периода: до празднования 1000-летия Крещения Руси (1988 год) и последние два года.

В первый период государство проявляло терпимость к Русской Православной Церкви при сохранении жёсткого контроля над её деятельностью. В тех условиях Патриарх проводил лояльную и конформистскую политику в сфере общественной жизни страны: например, не ответил на «Великопостное письмо» Александра Солженицына с призывом открыто противостоять государственной политике атеизма. В сфере, прямо касавшейся церковной жизни, нередко твёрдо обозначал свою позицию: например, он поддержал епископа Феодосия (Дикуна), обратившегося к Леониду Брежневу с письмом о вопиющем бесправии Церкви, демонстративно возведя его в 1978 году в архиепископский сан.

15 сентября 1980 года открылся завод Художественно-производственного предприятия «Софрино» в посёлке Софрине Московской области, построенный на территории, выделенной правительством СССР в 1972 году по просьбе Патриарха Пимена. Строителем и первым директором предприятия был Павел Иванович Булычёв († 27 января 2000).

С приходом 12 ноября 1982 года к власти Юрия Андропова ужесточилось преследование религиозных диссидентов.

Период 1988—1990 годах — время отказа руководством СССР от политики государственного атеизма, когда начали массово открываться новые приходы, возобновлялась монашеская жизнь некоторых закрытых прежде монастырей, создавались новые духовно-учебные заведения. Этот отрезок времени совпал с крайне тяжёлым состоянием здоровья Патриарха, когда он не был в состоянии активно заниматься неотложными делами; тем не менее, он находил силы для встреч с Михаилом Горбачёвым, что было чрезвычайно значимыми событиями для того времени.

В 1986 году Русская Православная Церковь имела 6794 прихода; с 1981 по 1986 года их число уменьшилось на 213, но в 1987 года впервые после середины 50-х годов количество их начало возрастать, а в 1988 года было открыто уже более тысячи приходов; этот процесс продолжался и в 1989 году, в конце которого число православных приходов приблизилось к десяти тысячам.

Поместный Собор 1971

Поместный Собор, заседавший в Троице-Сергиевой Лавре в мае — июне 1971 года, был созван для избрания нового предстоятеля Церкви, но его труды вышли далеко за рамки процедуры выборов.

Его важнейшее деяние — отмена «клятв» на старые обряды Большого Московского Собора 1667 года. С пространным докладом («Об отмене клятв на старые обряды»), посвящённым теме отношения к старым обрядам в Российской Церкви выступил митрополит Никодим. Он также прочёл содоклад об экуменической деятельности РПЦ, в котором в качестве особого достижения отмечалось решение Священного Синода от 19 декабря 1969 года, допускавшее преподание святых тайн римокатоликам (q.v. в статье «Латинство»).

Поместный Собор 1988 и празднование 1000-летия Крещения Руси

23 декабря 1980 года Священный Синод постановил «начать подготовку к празднованию Русской Православной Церковью предстоящего великого юбилея», для чего образовал Юбилейную комиссию под председательством Патриарха. Первоначально предполагалось, что празднование Юбилея Крещения Руси будет строго внутренним церковным торжеством.

17 мая 1983 года состоялась официальная передача комплекса строений московского бывшего Данилова монастыря для создания на его территории «Духовно-административного центра» Московского Патриархата. Решение было воспринято не только православными Москвы, но и всего СССР как событие чрезвычайной важности, как первый знак, возможно, меняющегося отношения руководства страны к нуждам Церкви. Восстановление первой после 1930 года монашеской обители в столице коммунистического государства стало широко известно в обществе, что привлекло интерес как к предстоящему Юбилею, так и православию вообще. В 1984 году была предпринята попытка не допустить создания в Данилове монастыре монашеской общины. Но после смерти К. У. Черненко возражения со стороны властей отпали. Некоторые опасения в руководящей среде Московской Патриархии вызвало назначение в ноябре 1984 года на должность Председателя Совета по делам религии К. М. Харчева, сменившего В. А. Куроедова. Но начавшийся в 1986 году пересмотр государственной политики в отношении религии и прав верующих граждан развеял те страхи: в СМИ начали появляться материалы о репрессиях в СССР, о Русской Церкви как хранительнице народной культуры и духовности, об Оптиной Пустыни, судьбе Храма Христа Спасителя, других уничтоженных святынях.

1988 год стал переломным в общественном восприятии Церкви и её роли в истории России. 29 апреля 1988 года состоялась встреча Патриарха и постоянных членов Синода с Михаилом Горбачёвым «в связи с 1000-летием введения христианства на Руси», которая послужила сигналом для партийных и советских органов, дозволяющим освещение празднования Юбилея как общенационального мероприятия. Одно из официальных изданий Московской Патриархии того времени писало: «29 апреля 1988 года в Кремле состоялась историческая встреча Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва с Патриархом Московским и всея Руси Пименом и членами Священного Синода Русской Православной Церкви. В беседе М. С. Горбачёв отметил, что в условиях перестройки стало возможным более активное участие религиозных деятелей в жизни общества. И поэтому не случайно, что в 1989 году Патриарх Пимен был избран народным депутатом СССР.» Состоявшееся 28—31 марта 1988 года в бывшем Новодевичьем монастыре Архиерейское Предсоборное Совещание в коммюнике, среди прочего, отмечало: «Участники Архиерейского Предсоборного Совещания с благодарностью считают необходимым отметить положительное отношение Советского правительства к вопросам, выдвигаемым Священноначалием нашей Церкви.»

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1988 года «за активную миротворческую деятельность и в связи с 1000-летием Крещения Руси» Патриарх Пимен, митрополит Киевский Филарет (Денисенко), митрополит Ленинградский Алексий (Ридигер), архиепископ Горьковский Николай (Кутепов), архиепископ Дмитровский Александр (Тимофеев) (ректор МДА) были награждены орденом Трудового Красного Знамени; ряд других иерархов — орденом Дружбы народов.

Основные юбилейные торжества проходили 5 — 12 июля 1988 года в Загорске и Москве.

6 июня открылся Поместный Собор в Троице-Сергиевой Лавре, совершивший прославление в лике святых ряда подвижников: Димитрия Донского, Андрея Рублева, Максима Грека, святителей Макария Московского, Игнатия Брянчанинова и Феофана Затворника, преподобных Паисия Величковского и Амвросия Оптинского, Ксении Блаженной.

12 июня, в Неделю всех святых, в земле Российской просиявших, на площади восстановленного из полуразрушенного состояния Данилова монастыря Божественную литургию совершали: Патриарх Антиохийский Игнатий IV, Патриарх Иерусалимский Диодор I, Патриарх Московский Пимен, Католикос-Патриарх всей Грузии Илия II, Патриарх Румынский Феоктист, Патриарх Болгарский Максим, Архиепископ Кипрский Хризостом I.

Вселенский Патриарх Димитрий I не прибыл вследствие некоторых разногласий протокольного характера. Торжества в Константинопольской Патриархии, в которых принимала участие делегация от РПЦ во главе с архиепископом Смоленским и Вяземским Кириллом, состоялись раньше и были приурочены к Неделе Православия, 28 февраля 1988.

Последние годы. Кончина

9 октября 1989 года состоялась канонизация Патриарха Иова и Патриарха Тихона на приуроченном к торжествам в связи 400-летием учреждения патриаршества в Московской Церкви Архиерейском Соборе, проходившем 9 — 11 октября 1989 года в Даниловом монастыре, что положило начало последующему прославлению Новомучеников и исповедников Российских.

При Патриархе Пимене Московский Патриархат продолжал активно участвовать в экуменической деятельности; однако стал консервативнее в этом вопросе.

После 1984 года Патриарх тяжело болел и надолго отходил от управления повседневными делами Церкви. Следствием данного обстоятельства стала борьба за власть вокруг него: прежде всего за должности Управляющего делами Московской Патриархии и Председателя хозяйственного управления. На последней должности с 1988 вплоть до 1990 года находился епископ (впоследствии архиепископ) Зарайский Алексий (Кутепов), имевший репутацию любимца Патриарха.

Архиерейский Собор РПЦ, проходивший 30 — 31 января 1990 года, принял «Положение об экзархатах», которое предоставляло последним в СССР (на Украине и в Белоруссии) бо?льшие права в самоуправлении; зарубежные экзархаты РПЦ упразднялись, а образованные ранее в рамках экзархатов епархии Русской Церкви приобрели самостоятельность.

Скончался на 80-м году жизни в своей рабочей резиденции в Чистом переулке 3 мая 1990 года; погребён 6 мая в крипте Успенского собора Троице-Сергиевой лавры, возле могилы его предшественника, Патриарха Алексия I.

«Завещание» патриарха Пимена

По свидетельству архимандрита Иоанна (Крестьянкина), Патриарх Пимен сказал ему однажды то, что тот записал для себя как завещание:

Награды

Государственные награды

  • 3 ордена Трудового Красного Знамени
  • Орден Белой розы (Финляндия)
  • Национальный орден Кедра I степени (Ливан)
  • Орден Дружбы (ЧССР, 1985)
  • Большая звезда ордена Дружбы народов (ГДР, 1983)

Церковные награды

  • Орден святого равноапостольного великого князя Владимира I степени
  • Орден преподобного Сергия Радонежского I степени
  • Орден святого апостола Марка (Александрийская православная церковь)
  • Орден святых первоверховных апостолов Петра и Павла (Антиохийская православная церковь)
  • Орден Животворящего Креста Господня (Иерусалимская православная церковь)
  • Орден святой равноапостольной Нины (Грузинская православная церковь)
  • Орден святого Иоанна Рыльского I степени (Болгарская православная церковь)
  • Орден святой Екатерины (Синайская православная церковь)
  • Большой орден Святого Агнца с командорской звездой (Финляндская православная церковь)

people-archive.ru


Смотрите также