Николай иванович костомаров биография


Историк Николай Иванович Костомаров: биография, деятельность, научные изыскания

202 года назад, 16 мая 1817 года родился выдающийся русский историк, известный сторонник панславизма и основатель Кирилло-Мефодиевского общества Николай Иванович Костомаров

«Чудо-ребёнок»

У Николая Ивановича Костомарова весьма интересная семейная история. Отец Иван Петрович был помещиком в Воронежской губернии, а мать Татьяна Петровна – его крепостной. Задумав жениться на ней, Костомаров-старший озаботился её образованием, которое та получила в одном из московских пансионов. Они сочетались браком осенью 1817 года, тогда как ребёнок появился на свет немного раньше – 16 мая (по закону того времени это означало, что сын был крепостным у собственного отца).

Отец много времени уделял воспитанию, привил сыну интерес к литературе, сам Иван Петрович был поклонником французской литературы. Но через девять лет Иван Петрович погиб, оставив семью в тяжелом с юридической точки зрения положении.

Юный Коля поступил на учебу в пансион в Москве, где показал себя блестящим учеником, заслужив прозвище «Чудо-ребёнок». Однако вскоре матушка перевела его поближе к себе в Воронеж, где качество образования заметно отличалось от столичного и навевало скуку. В 1833 году юноша окончил местную гимназию и поступил в ближайший к дому Харьковский университет на историко-филологический факультет.

Михаил Лунин. Источник: https://dic.academic.ru

Большую часть времени обладавший живым умом и жаждой знаний студент занимался самостоятельно, однако бессистемно. Ситуация поменялась с приходом в университет специалиста по средним векам Михаила Михайловича Лунина, заразившего молодого Костомарова любовью к истории.

Интерес к «живому народу»

Некоторое время после выпуска из университета молодой человек служил в армии, однако и здесь он показывал увлечение наукой о прошлом – изучал историю слободских казачьих полков. В 1837 году он возвратился в Харьков и полностью переключился на занятия любимой наукой.

Собрание Кирилло-Мефодиевского общества. Источник: https://homsk.com

Здесь начало складываться его собственное видение истории как жизни народа с его языком, обычаями и культурой. Костомаров принялся штудировать книги украинских народных сказаний и песен, одновременно изучая украинский язык и совершая поездки по селам и деревням. Более того, в 1830-е годы он издавал под именем Иеремии Галки художественные произведения на украинском языке.

В 1840 году Костомаров успешно сдал экзамен на магистра, а через два года из-под его пера вышла диссертация, посвященная православно-католической унии. Она была отвергнута из-за придирок харьковского архиепископа. В 1844 году молодой историк всё же смог защитить другую диссертационную работу – о русской народной поэзии.

«Взаимность славянских народов»

Увлеченный историей украинской земли, Костомаров решил создать историю Богдана Хмельницкого. Сбору необходимых данных способствовало его нахождение на месте основных событий в середине 1840-х годов в качестве гимназического учителя в Ровно, а затем в Киеве. Вскоре учёный стал преподавать в Киевском университете, привлекая своими идеями о народной истории многих слушателей.

Костомаров, увлеченный историей украинской земли, решил создать историю Богдана Хмельницкого. Чтобы заниматься сбором необходимых данных, он решил обосноваться в местах, где происходили основные описываемые им события. В середине 1840-х годов Костомаров работал в качестве гимназического учителя в Ровно, а затем в Киеве. Вскоре учёный стал преподавать в Киевском университете, привлекая своими идеями о народной истории многих слушателей.

Николай Костомаров. Источник: https://www.culture.ru

Одновременно с этим у Николая Ивановича зрели идеи общеславянского единства, которые разделяли единомышленники: поэт Тарас Шевченко, писатель и этнограф Пантелеймон Кулиш, журналист Василий Белозерский, педагог и публицист Николай Гулак и другие. Молодые люди мечтали о создании славянской федерации, объединяющей братские народы на основе демократических прав и свобод, однако со своей внутренней автономией. Эти идеи привели друзей к созданию Кирилло-Мефодиевского общества, которое должно было помогать воплощению их в жизнь. Однако в 1847 году один из членов общества донёс в полицию. Тотчас же последовали аресты и обвинения.

Зрелые годы трудов

Наказанием для Николая Костомарова стал год в стенах Петропавловской крепости, а затем надзор полиции в Саратове, куда он был переведён. Мечтательности после таких событий у историка поубавилось, но идей своих он не оставил. Он совершал этнографические экспедиции, где собирал местный фольклор, в том числе и среди староверов, при этом не оставляя свой труд о Хмельницком и новую книгу о русском быте XVI-XVII веков.

В 1856 году вскоре после вступления на престол Александра II Николай Иванович получил свободу от надзора и снятие запрета на публикации. Посетив столицу и побывав за границей, он вернулся в тот же Саратов, где выпустил монографию о бунте Степана Разина. Не остался он в стороне и от подготовки важнейшего преобразования эпохи – отмены крепостного права, трудясь в комиссии по улучшения крестьянского быта. Через три года Костомаров получил разрешение вновь преподавать, встав во главе кафедры русской истории Петербургского университета.

Экспонат Черниговского музея. Источник: www.topnews.cn

Обладая живой манерой изложения материала, Костомаров стал невероятно популярным среди студентов. Он излагал свою концепцию народной истории со всеми ее особенностями. Однако профессор не абсолютизировал роль народа в складывании русской государственной жизни, как не абсолютизировал и роль самой власти. Он рассматривал эти явления в совокупности, пытаясь определить сам характер строя и его влияние на жизнь общества. Николай Иванович рассматривал историю Государства Российского более критично, чем многие до него и при нём, чем часто вызывал недовольство и критику, особенно со стороны славянофилов.

Войдя в состав археографической комиссии, Костомаров изучал и публиковал акты по истории Малороссии, задумав тогда же составить ее полную историю. Над этим трудом он работал до последних своих дней. Говоря о великороссах и малороссах, историк писал о двух русских народностях, которые при этом были едины.

Сборник трудов Н. Костомарова. Источник: https://homsk.com

В 1861 году из-за беспорядков был временно закрыт Петербургский университет, после чего Николай Иванович с другими профессорами стал читать публичные лекции, но и они затем были запрещены. В следующем году учёный совершил этнографическое путешествие, открыл захоронение новгородских воинов, погибших в 1471 году в битве при Шелони.

История едина

Затем для Николая Ивановича опять настал перерыв в преподавании в силу его «неблагонадежности». Он сосредоточился на архивной работе, публикуя труды по украинской, русской и польской истории («Севернорусские народоправства», «Смутное время московского государства», «Последние годы Речи Посполитой»). В 1870-е годы Костомаров создавал знаменитую «Русскую историю в жизнеописании её главнейших деятелей».

С 1875 года историка стало подводить здоровье, причиной чему был перенесённый сыпной тиф. Тогда же он женился на давно любимой Алине Кисель. Неустанно работая до самой смерти, ученый скончался через 10 лет, 19 апреля (по н. ст.) 1885 года.

Главный труд Н. Костомарова. Источник: https://rg.ru

Костомаров не переставал говорить о единой русской истории. Он провозгласил идею народной истории с её вниманием к культуре, быту, языку и духовности народа, который играл очень важную роль в строительстве государства. После его смерти это направление получило развитие, его представители не всегда и не во всем соглашались с Костомаровым, но всегда отталкивались от его идей как от основы. Николай Иванович был талантливым популяризатором исторической науки, умевшим ярко, живо и художественно описать жизнь давно ушедших эпох и заинтересовать этим молодое поколение. Происходит это и до сих пор: читать Костомарова полезно и интересно.

Обложка: Портрет историка Н. И. Костомарова. Автор Николай Ге. Источник: http://www.art-catalog.ru

histrf.ru

Костомаров, Николай Иванович - это... Что такое Костомаров, Николай Иванович?

Никола́й Ива́нович Костома́ров (4 [16] мая 1817, Юрасовка Воронежской губернии — 7 [19] апреля 1885), Санкт-Петербург — общественный деятель, историк, публицист и поэт, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук. Автор многотомного издания «Русская история в жизнеописаниях её деятелей», исследователь социально-политической и экономической истории России, в особенности территории современной Украины, называемой Костомаровым южною Русью и южным краем[1].

Ранние годы

Николай Костомаров появился на свет до вступления в брак местного помещика Ивана Петровича Костомарова с крепостной и по законам Российской империи стал крепостным своего собственного отца.

Николай Костомаров родился 4 (16) мая 1817 года в слободе Юрасовке Острогожского уезда Воронежской губернии (ныне село Юрасовка).

Отставной военный Иван Костомаров уже в возрасте выбрал себе в жены девушку Татьяну Петровну Мельникову и отправил ее в Москву для обучения в частном пансионе - с намерением потом на ней жениться. Обвенчались родители Николая Костомарова в сентябре 1817 года, уже после рождения сына. Отец собирался усыновить Николая, но не успел этого сделать.

Иван Костомаров, поклонник французской литературы XVIII века, идеи которой он пытался прививать и малолетнему сыну, и своей дворне. 14 июля 1828 года он был убит своими дворовыми людьми, похитившими при этом скопленный им капитал. Смерть отца поставила его семью в тяжелое юридическое положение. Рожденный вне брака, Николай Костомаров как крепостной отца в наследство переходил теперь его ближайшим родственникам - Ровневым, которые были не прочь отвести душу, издеваясь над ребёнком. Когда Ровневы предложили Татьяне Петровне за 14 тысяч десятин плодородной земли вдовью долю - 50 тыс. рублей ассигнациями, а также свободу сыну, она согласилась без проволочек.

Оставшись с очень скромным достатком, мать перевела Николая из московского пансиона (где он, только начав учиться, за блестящие способности получил прозвище фр. Enfant miraculeux - чудесная ребенок) в пансион в Воронеже, ближе к дому. Обучение в нем обходилось дешевле, но уровень преподавания был очень низким, и мальчик едва высиживал скучные уроки, которые практически ничего ему не давали. Пробыв там около двух лет, он был отчислен за «шалости» из этого пансиона и перешел в Воронежскую гимназию. Окончив здесь курс в 1833 году, Николай стал студентом Харьковского университета историко-филологического факультета.

Студенчество

Уже в первые годы учения сказались блестящие способности Костомарова, доставившие ему, от учителей московского пансиона, в котором он при жизни отца недолго учился, прозвище «enfant miraculeux» (фр. «чудо-ребёнок»). Природная живость характера Костомарова с одной стороны, низкий уровень учителей того времени — с другой не давали ему возможности серьёзно увлечься занятиями. Первые годы пребывания в Харьковском университете, историко-филологический факультет которого не блистал в ту пору профессорскими дарованиями, мало отличались в этом отношении для Костомарова от гимназии. Сам Костомаров много работал, увлекаясь то классической древностью, то новой французской литературой, но работы эти велись без надлежащего руководства и системы, и позднее Костомаров называл свою студенческую жизнь «беспорядочной». Лишь в 1835 году, когда на кафедре всеобщей истории в Харькове появился М. М. Лунин, занятия Костомарова приобрели бо́льшую системность. Лекции Лунина оказали на него сильное влияние, и он с жаром отдался изучению истории. Тем не менее, он так ещё смутно сознавал свое настоящее призвание, что по окончании университета поступил было на военную службу. Неспособность его к последней скоро стала, однако, ясна и начальству его, и ему самому.

Увлекшись изучением сохранившегося в городе Острогожске, где стоял его полк, архива местного уездного суда, Костомаров задумал писать историю слободских казачьих полков. По совету начальства он оставил полк и осенью 1837 года вновь явился в Харьков с намерением пополнить своё историческое образование.

В это время усиленных занятий у Костомарова, отчасти под влиянием Лунина, стал складываться взгляд на историю, в котором были оригинальные черты сравнительно с господствовавшими тогда среди русских историков воззрениями. По позднейшим словам самого Костомарова, он «читал много всякого рода исторических книг, вдумывался в науку и пришёл к такому вопросу: отчего это во всех историях толкуют о выдающихся государственных деятелях, иногда о законах и учреждениях, но как будто пренебрегают жизнью народной массы? Бедный мужик-земледелец-труженик как будто не существует для истории; отчего история не говорит нам ничего о его быте, о его духовной жизни, о его чувствованиях, способе его радостей и печалей»? Мысль об истории народа и его духовной жизни, в противоположность истории государства, стала с этой поры основной идеей в кругу исторических воззрений Костомарова. Видоизменяя понятие о содержании истории, он раздвигал и круг её источников. «Скоро, говорит он, я пришёл к убеждению, что историю нужно изучать не только по мертвым летописям и запискам, а и в живом народе». Он научился украинскому языку, перечитал изданные народные украинские песни и печатную литературу на украинском языке, тогда очень небольшую, предпринимал «этнографические экскурсии из Харькова по соседним сёлам, по шинкам». Весну 1838 года он провёл в Москве, где слушание лекций Шевырёва ещё более укрепило в нём романтическое отношение к народности.

Интересно, что до 16 лет Костомаров не имел понятия об Украине и украинском языке. Что такое Украина и украинсий язык он узнал в Харьковском университете и стал кое-что писать по-украински. «Любовь к малорусскому слову более и более увлекала меня, — писал Костомаров, — мне было досадно, что такой прекрасный язык, остается без всякой литературной обработки и, сверх того, подвергается совершенно незаслуженному презрению». Со второй половины 30-х годов XIX века он начал писать по-украински, под псевдонимом Иеремии Галки, и в 1839—1841 годах выпустил в свет две драмы и несколько сборников стихотворений, оригинальных и переводных.

Быстро продвигались вперед и его занятия по истории. В 1840 году Костомаров выдержал магистерский экзамен.

В 1842 году он напечатал диссертацию «О значении унии в западной России». Назначенный уже диспут не состоялся вследствие сообщения архиепископа харьковского Иннокентия Борисова о возмутительном содержании книги. Хотя речь шла лишь о нескольких неудачных выражениях, но профессор Н. Г. Устрялов, по поручению министерства народного просвещения разбиравший труд Костомарова, дал о нём такой отзыв, что книгу велено было сжечь.

Костомарову дозволено было написать другую диссертацию, и в конце 1843 году он представил в факультет работу под названием «Об историческом значении русской народной поэзии», которую и защитил в начале следующего года. В этом труде нашли яркое выражение этнографические стремления Костомарова, принявшие более определенный вид благодаря сближению его с кружком молодых украинцев (Корсун, Кореницкий, Бецкий и др.), подобно ему мечтавших о возрождении украинской литературы.

Народничество

Почтовая марка Украины, посвящённая Н. И. Костомарову, 1992 (Михель 74)

Немедленно по окончании своей второй диссертации Костомаров предпринял новую работу по истории Богдана Хмельницкого и, желая побывать в местностях, где происходили описываемые им события, стал учителем гимназии сперва в Ровно, затем (1845) в Первой киевской гимназии. В 1846 году совет Киевского университета избрал Костомарова преподавателем русской истории, и с осени этого года он начал свои лекции, вызвавшие сразу глубокий интерес слушателей.

В Киеве, как и в Харькове, около него составился кружок лиц, преданных идее народности и намеревавшихся проводить эту идею в жизнь. В кружок этот входили П. А. Кулиш, Аф. Маркевич, Н. И. Гулак, В. М. Белозерский, Т. Г. Шевченко. Интересы киевского кружка не ограничивались, однако, пределами украинской национальности. Члены его, увлеченные романтическим пониманием народности, мечтали об общеславянской взаимности, соединяя с последней пожелания внутреннего прогресса в собственном отечестве.

Взаимность славянских народов — в нашем воображении не ограничивалась уже сферой науки и поэзии, но стала представляться в образах, в которых, как нам казалось, она должна была воплотиться для будущей истории. Помимо нашей воли стал нам представляться федеративный строй, как самое счастливое течение общественной жизни славянских наций… Во всех частях федерации предполагались одинаковые основные законы и права, равенство веса, мер и монеты, отсутствие таможен и свобода торговли, всеобщее уничтожение крепостного права и рабства в каком бы то ни было виде, единая центральная власть, заведующая сношениями вне союза, войском и флотом, но полная автономия каждой части по отношению к внутренним учреждениям, внутреннему управлению, судопроизводству и народному образованию.

С целью распространения этих идей дружеский кружок преобразовался в общество, получившее название Кирилло-мефодиевского братства.

Панславистские мечтания юных энтузиастов скоро были оборваны. Студент Петров, подслушавший их беседы, донес на них; они были арестованы весной 1847 года, обвинены в государственном преступлении и подвергнуты различным наказаниям.

Расцвет деятельности

Николай Ге. Портрет историка Н. И. Костомарова (1878)

Костомаров, просидев год в Петропавловской крепости, был «переведён на службу» в Саратов и отдан под надзор местной полиции, причём ему на будущее время воспрещалось как преподавание, так и печатание его произведений. Ссылка указала Костомарову настоящие размеры пропасти, лежавшей между его идеалами и действительностью, но она не убила в нём ни идеализма, ни энергии и способности к работе. В Саратове он продолжал писать своего «Богдана Хмельницкого», начал новую работу о внутреннем быте московского государства XVI—XVII веков, совершал этнографические экскурсии, собирая песни и предания, как прежде на Украине, знакомился с раскольниками и сектантами. В 1855 году ему дозволен был отпуск в Петербург, которым он воспользовался для окончания своего труда о Хмельницком; в 1856 году отменено было запрещение печатать его сочинения и затем снят с него надзор. Совершив поездку за границу, Костомаров опять поселился в Саратове, где написал «Бунт Стеньки Разина» и принимал участие, в качестве делопроизводителя губернского комитета по улучшению быта крестьян, в подготовке крестьянской реформы. Весной 1859 года он был приглашен петербургским университетом занять кафедру русской истории, освободившуюся с выходом в отставку Устрялова. Тяготевшее ещё над Костомаровым запрещение педагогической деятельности было снято по ходатайству министра Б. П. Ковалевского, и в ноябре 1859 года он открыл свои лекции в университете. Это была пора наиболее интенсивной работы в жизни Костомарова и наибольшей его популярности.

Известный уже русской публике, как талантливый писатель, он выступил теперь в качестве профессора, обладающего могучим и оригинальным талантом изложения и проводящего самостоятельные и новые воззрения на задачи и сущность истории. Эти воззрения находились в тесной связи с теми взглядами, какие выработались у него ещё в Харькове. Сам Костомаров так формулировал основную идею своих лекций:

Вступая на кафедру, я задался мыслью в своих лекциях выдвинуть на первый план народную жизнь во всех её частных проявлениях… Русское государство складывалось из частей, которые прежде жили собственной независимой жизнью, и долго после того жизнь частей высказывалась отличными стремлениями в общем государственном строе. Найти и уловить эти особенности народной жизни частей русского государства составляло для меня задачу моих занятий историей.

Под влиянием этой идеи у Костомарова сложился особый взгляд на историю образования московского государства, резко противоречивший тем воззрениям, какие высказывались славянофильской школой и С. М. Соловьёвым. Одинаково далёкий от мистического преклонения перед народом и от одностороннего увлечения идеей государственности, Костомаров старался не только вскрыть условия, приведшие к образованию московского государственного строя, но и определить ближе сам характер этого строя, его отношение к предшествовавшей ему жизни и его влияние на народные массы. Рассматриваемая с этой точки зрения, история московского государства рисовалась в более мрачных красках, чем в изображениях её другими историками, тем более, что усвоенное Костомаровым критическое отношение к её источникам очень скоро привело его к мысли о необходимости признать недостоверными отдельные блестящие её эпизоды, считавшиеся до тех пор прочно установленными. Некоторые свои выводы Костомаров излагал и в печати, и они навлекали на него сильные нападки; но в университете его лекции пользовались неслыханным успехом, привлекая массу как студентов, так и посторонних слушателей.

В эту же пору Костомаров был избран членом археографической комиссии и предпринял издание актов по истории Украины XVII века. Подготавливая эти документы к изданию, он начал писать по ним ряд монографий, которые должны были в результате составить историю Украины со времени Хмельницкого; эту работу он продолжал до конца жизни. Кроме того, Костомаров принимал участие в некоторых журналах («Русское слово», «Современник»), печатая в них отрывки своих лекций и исторические статьи. В эту эпоху своей жизни Костомаров стоял довольно близко к прогрессивным кружкам петербургского университета и журналистики, но полному слиянию его с ними мешало их увлечение экономическими вопросами, тогда как он сохранял романтическое отношение к народности и украинофильские идеи. Наиболее близким для него журналом явился учреждённый собравшимися в Петербурге некоторыми из бывших членов Кирилло-мефодиевского общества «Основа», где он поместил ряд статей, посвященных по преимуществу выяснению существования двух русских народностей и полемике с отрицавшими такое значение польскими и великорусскими писателями. Как писал сам Николай Иванович:

Оказывается, что русская народность не едина; их две, а кто знает, может быть их откроется и более, и тем не менее оне — русския… Очень может быть, что я во многом ошибся, представляя такия понятия о различии двух русских народностей, составившияся из наблюдений над историей и настоящей их жизнию. Дело других будет обличить меня и исправить. Но разумея таким образом это различие, я думаю, что задачею вашей Основы будет: выразить в литературе то влияние, какое должны иметь на общее наше образование своеобразные признаки южнорусской народности. Это влияние должно не разрушать, а дополнять и умерять то коренное начало великорусское, которое ведет к сплочению, к слитию, к строгой государственной и общинной форме, поглощающей личность, и стремление к практической деятельности, впадающей в материальность, лишенную поэзии. Южнорусский элемент должен давать нашей общей жизни растворяющее, оживляющее, одухотворяющее начало. Южнорусское племя, в прошедшей истории, доказало неспособность свою к государственной жизни. Оно справедливо должно было уступить именно великорусскому, примкнуть к нему, когда задачею общей русской истории было составление государства. Но государственная жизнь сформировалась, развилась и окрепла. Теперь естественно, если народность с другим противоположным основанием и характером вступит в сферу самобытнаго развития и окажет воздействие на великорусскую.

— [2]

Н. И. Костомаров, 1869 год.

По словам историка Ивана Лаппо:

Костомаров, сторонник федерализма, всегда верный малороссийской народности своей матери, без всяких оговорок признавал эту народность органическою частью единого русского народа, которого «народная стихия общерусская», по его определению, «в первой половине нашей истории» является «в совокупности шести главных народностей, именно: 1) Южнорусской, 2) Северской, 3) Великорусской, 4) Белорусской, 5) Псковской и 6) Новгородской». При этом Костомаров считал своим долгом и «указать на те начала, которые условливали между ними связь и служили поводом, что все они вместе носили и должны были носить название общей Русской Земли, принадлежали к одному общему составу и сознавали эту связь, несмотря на обстоятельства, склонившие к уничтожению этого сознания. Эти начала: 1) происхождение, быт и языки, 2) единый княжеский род, 3) христианская вера и единая Церковь».

— Происхождение украинской идеологии Новейшего времени

После вызванного студенческими беспорядками (1861) закрытия петербургского университета, несколько профессоров, и в числе их Костомаров, устроили (в городской думе) систематические публичные лекции, известные в тогдашней печати под именем вольного или подвижного университета: Костомаров читал лекции по древней русской истории. Когда профессор Павлов, после публичного чтения о тысячелетии России, был выслан из Санкт-Петербурга, комитет по устройству думских лекций решил, в виде протеста, прекратить их. Костомаров отказался подчиниться этому решению, но на следующей его лекции (8 марта 1862) поднятый публикой шум принудил его прекратить чтение, а дальнейшие лекции были воспрещены администрацией.

Выйдя в 1862 году из состава профессоров петербургского университета, Костомаров уже не мог более вернуться на кафедру, так как его политическая благонадежность вновь была заподозрена, главным образом, вследствие усилий московской «охранительной» печати. В 1863 году его приглашал на кафедру Киевский университет, в 1864 году — Харьковский, в 1869 году — опять Киевский, но Костомаров, по указаниям министерства народного просвещения, должен был отклонить все эти приглашения и ограничиться одной литературной деятельностью, которая, с прекращением «Основы», также замкнулась в более тесные рамки. После всех этих тяжелых ударов Костомаров как бы охладел к современности и перестал интересоваться ею, окончательно уйдя в изучение прошлого и в архивные работы. Один за другим появлялись в свет его труды, посвященные крупным вопросам по истории Украины, московского государства и Польши. В 1863 году были напечатаны «Севернорусские народоправства», представлявшие собой обработку одного из читанных Костомаровым в петербургском университете курсов; в 1866 году в «Вестнике Европы» появилось «Смутное время московского государства», затем «Последние годы Речи Посполитой». В начале 1870-х годов Костомаров начал работу «Об историческом значении русского песенного народного творчества». Вызванный ослаблением зрения перерыв архивных занятий в 1872 году дал Костомарову повод к составлению «Русской истории в жизнеописаниях главнейших её деятелей».

Последние годы

Н. И. Костомаров в гробу. Портрет работы И. Репина

В 1875 году Костомаров перенес тяжёлую болезнь, сильно подорвавшую его здоровье. В этом же году он женился на Ал. Л. Кисель, урождённой Крагельской, которая была его невестой ещё до ареста его в 1847 году, но после его ссылки вышла замуж за другого. Работы последних годов жизни Костомарова, при всех их крупных достоинствах, носили на себе, однако, некоторые следы пошатнувшейся силы таланта: в них меньше обобщений, менее живости в изложении, место блестящих характеристик заменяет иногда сухой перечень фактов, несколько напоминающий манеру Соловьёва. В эти годы Костомаров высказывал даже такую точку зрения, что вся задача историка сводится к передаче найденных им в источниках и проверенных фактов. С неутомимой энергией работал он до самой смерти. Умер 7 (19) апреля 1885 года, после долгой и мучительной болезни. Николай Иванович похоронен в Санкт-Петербурге на Литераторских мостках Волковского кладбища[3].

Оценка деятельности

Репутация Костомарова, как историка, и при жизни, и после смерти его неоднократно подвергалась сильным нападкам. Его упрекали в поверхностном пользовании источниками и проистекавших отсюда ошибках, в односторонности взглядов, в партийности. В этих упреках заключается доля истины, весьма, впрочем, небольшая. Неизбежные у всякого учёного мелкие промахи и ошибки, быть может, несколько чаще встречаются в сочинениях Костомарова, но это легко объясняется необыкновенным разнообразием его занятий и привычкой полагаться на свою богатую память. В тех немногих случаях, когда партийность действительно проявлялась у Костомарова — а именно в некоторых трудах его по украинской истории, — это было лишь естественной реакцией против ещё более партийных взглядов, высказывавшихся в литературе с другой стороны. Не всегда, далее, сам материал, над которым работал Костомаров, давал ему возможность придерживаться своих взглядов на задачу историка. Историк внутренней жизни народа по своим научным взглядам и симпатиям, он именно в своих работах, посвящённых Украине, должен был явиться изобразителем внешней истории.

Во всяком случае, общее значение Костомарова в развитии русской и украинской историографии можно, без всякого преувеличения, назвать громадным. Им была внесена и настойчиво проводилась во всех его трудах идея народной истории. Сам Костомаров понимал и осуществлял её главным образом в виде изучения духовной жизни народа. Позднейшие исследователи раздвинули содержание этой идеи, но заслуга Костомарова этим не уменьшается. В связи с этой основной мыслью работ Костомарова стояла у него другая — о необходимости изучения племенных особенностей каждой части народа и создания областной истории. Если в современной науке установился несколько иной взгляд на народный характер, отрицающий ту неподвижность, какую приписывал ему Костомаров, то именно работы последнего послужили толчком, в зависимости от которого стало развиваться изучение истории областей.

Внося новые и плодотворные идеи в разработку русской истории, исследуя самостоятельно целый ряд вопросов в её области, Костомаров, благодаря особенностям своего таланта, пробуждал, вместе с тем, живой интерес к историческим знаниям и в массе публики. Глубоко вдумываясь, почти вживаясь в изучаемую им старину, он воспроизводил её в своих работах такими яркими красками, в таких выпуклых образах, что она привлекала читателя и неизгладимыми чертами врезывалась в его ум. В лице Костомарова удачно соединялись историк-мыслитель и художник — и это обеспечило ему не только одно из первых мест в ряду русских историков, но и наибольшую популярность среди читающей публики.

Взгляды Костомарова находят свое применение при анализе современных азиатских и африканских обществ. Так, например, современный востоковед С. З. Гафуров указывал в своей статье, посвящённой Третьей мировой теории ливийского лидера М. Каддафи:

Интересно отметить, что семантика слова «Джамахирия» связана с понятиями, которые Кропоткин считал ранними формами анархизма. Например, он отмечал, что русский историк Костомаров использовал понятие «народоправство», что вполне может быть удачным переводом арабского слова — новообразования «Джамахирия» на русский язык

— [4]

Память

Улица Костомаровская в Харькове

Автобиография

  • Костомаров Н. И. Автобиография.

Библиография

  • Костомаров Н. И. Скотской бунт (1917).
  • Костомаров Н. И. Холоп (1878).

Статьи в журналах

Примечания

  • Профиль Костомарова Николая Ивановича на официальном сайте РАН

dic.academic.ru

Краткая биография Николая Костомарова

Костомаров Николай Иванович (1817—1885), историк и писатель.

Родился 16 мая 1817 г. в слободе Юрасовке Воронежской губернии. Внебрачный сын помещика и крепостной крестьянки-украинки. Высшее образование получил на историко-филологическом факультете Харьковского университета (1833— 1836 гг.).

С юности писал стихи на украинском языке, собрал более 500 украинских песен. В 1844 г. защитил магистерскую диссертацию «Об историческом значении русской народной поэзии», после чего преподавал в учебных заведениях Ровно и Киева. В марте 1847 г. Костомаров был арестован по делу оппозиционного к власти Кирилло-Мефодиевского общества, год провёл в Петропавловской крепости, затем отбывал ссылку в Саратове с запрещением «служить по учёной части».

Являясь чиновником различных учреждений, продолжал заниматься историей, собирать фольклор и издавать свои труды.

С 1859 г., после снятия запрета на преподавательскую деятельность, стал профессором русской истории в Петербургском университете, где его лекции пользовались большой популярностью.

Опубликовал ряд материалов из русского и украинского фольклора. Костомаров поддерживал дружеские отношения со многими деятелями славянской культуры. Он являлся последовательным сторонником отмены крепостного права, выступал за предоставление автономии университетам.

В марте 1862 г. Николай Иванович вышел в отставку и посвятил жизнь научной работе и литературному творчеству (писал историческую прозу, драмы, рассказы и др.)

В 1864 г. Костомаров был без защиты диссертации удостоен докторской степени. Круг его интересов включал в себя особенности вечевого строя Древней Руси, историю и культуру украинского народа, русско-польские к русско-украинские связи, судьбу массовых народных движений и т. д.

Основной его труд — «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей» (в трёх томах, вышли в 1873— 1888 гг.).

Скончался 19 апреля 1885 г. в Петербурге.

citaty.su

Костомаров Николай Иванович

Выдающийся историк, этнограф и писатель середины XIX века.

Детство и юность

Николай Иванович Костомаров родился в 1817 году в семье русского помещика Ивана Петровича Костомарова и Татьяны Петровны Мельниковой в слободе Юрасовка Острогожского уезда (Воронежская губерния). Интересно, что мать Костомарова прежде была украинской крепостной, поэтому ее брак с Костомаровым считался неравным. Будущий выдающийся публицист родился вне брака: родители поженились уже после его рождения, причем законы Российской империи сделали Костомарова крепостным своего собственного отца. И хотя Костомаров-старший искренне хотел усыновить и освободить своего собственного ребенка, сделать этого он уже не успел. По воле рока в 1828 году Николай Костомаров стал сиротой, когда отец был убит своими же дворовыми людьми, которые перед убийством успели ограбить Костомарова.

Семья до потери кормильца была достаточно благополучной. Иван Петрович, вознамерившись жениться на Татьяне Петровне, предварительно отправил ее на обучение в частный пансион. Венчание Костомаровых состоялось в сентябре 1817 года – через четыре месяца после рождения сына. Отец, любитель французской литературы, успел дать сыну зачатки блестящего воспитания и эрудиции. Это принесло свои плоды. Так, во время обучения в московском пансионе, юный Костомаров был прозван «чудо-ребенком» за свою потрясающую память и сообразительность. Смерть Костомарова-старшего поставила семью в крайне затруднительное положение – как с финансовой, так и с юридической точки зрения. Сын не мог наследовать имущество родного отца, так как тот не успел усыновить ребенка. Более того, отныне судьбой мальчика распоряжались его ближайшие родственники – племянники Ровневы, которые, судя по скупым воспоминаниям Костомарова, были крайне мелочными и жестокими в обращении людьми. В конце концов, Татьяна Петровна отдала всю землю, оставшуюся в ее распоряжении после смерти супруга, и выкупила свободу своего ребенка.

Оплачивать обучение сына в московском пансионе Татьяна Петровна уже не могла: наследства, оставленного мужем, на это явно не хватало. Дело было в том, что львиная часть имущества была присвоена себе убийцами Костомарова, которые впоследствии успели поживиться даже тем немногим, что осталось у неполной семьи. Единственной доступной на тот момент возможностью дать сыну хоть какое-то образование был пансион в Воронеже, поближе к дому. Сам Костомаров вспоминал, что мучился от тоски на занятиях в этом пансионе и едва высиживал скучнейшие уроки, которые по сути ничего ему не давали. Увы, денег, которыми располагала Татьяна Петровна, было недостаточно для оплаты элитного учебного заведения, а уровень преподавания в Воронеже был действительно низким. Мальчик едва продержался там два года, после чего был отчислен за дурное поведение. Проучившись некоторое время в местной гимназии, Костомаров поступил на историко-филологический факультет Харьковского университета.

Требовательность Костомарова и здесь очень часто приводила его в недовольство. Так, манера чтения некоторых лекторов вводила его в тоску, а кое-кто, напротив, казался ему чересчур напыщенным. Тем не менее, Костомаров вскоре нашел отдушину в напряженной самостоятельной работе. В это время обнаружился его потрясающий талант к иностранным языкам. Он поочередно изучил латынь, французский и итальянский языки, увлекался классическими сочинениями, потом обратился к музыке. У себя в деревне Костомаров активно занимался катанием на лодке, охотой, верховой ездой. 1835 год был в биографии Костомарова поворотным: в Харьковском университете в это время появились новые профессора. Валицкий преподавал греческую литературу, а Лунин читал лекции по всеобщей истории. Костомаров, прежде с предубеждением относившийся к большинству лекторов, неожиданно нашел их манеру чтения очень захватывающей. Особенно ему полюбились лекции Лунина, под влиянием которых он стал активно заниматься историей. Костомаров теперь дни и ночи проводил за чтением всевозможных исторических пособий и монографий. Всегда известный своей закрытостью, он практически полностью ограничил и без того редкое общение с друзьями и приятелями. Можно сказать, что история полностью поглотила его. Было ли это обусловлено тем, что он признавал Лунина своим авторитетом? Скорее всего, роль сыграла и врожденная склонность к истории. Тогда же, проводя дни и ночи за неустанным чтением, Костомаров стал задаваться вопросом, который впоследствии обусловит всю его будущую карьеру. Его задевало, что он, прочтя сотни книг, знал немало имен высших государственных деятелей, а люди в своей массе всегда были абстрактным «народом» – без прав на собственное место в истории. Именно в живом народе, как впоследствии писал сам Костомаров, нужно изучать историю.Между прочим, в университете Костомаров открыл для себя украинский язык. Выражение это отнюдь не фигуральное: до Харькова он не знал, ни что из себя представляет Украина, ни на каком языке она говорит. Научившись писать по-украински, Костомаров даже выпустил несколько книг, печатаясь под псевдонимом Иеремия Галка.

В 1840 году он сдал магистерский экзамен по истории. Спустя два года вышла его диссертация «О причинах и характере унии в западной России», с которой был связан довольно крупный по тем временам скандал. Харьковский архиепископ Иннокентий счел содержание книги достойным возмущения, и Министерство народного просвещения велело ее сжечь. Но уже в 1843 году Костомаров написал другую работу, посвященную русской народной поэзии. В этот раз все обошлось без происшествий. А Костомаров, тем временем, активно сближался с кружком юных украинцев, которые мечтали о возрождении украинской литературы.

Расцвет жизненных сил и идея народничества

Успех второй диссертации буквально окрылил Костомарова. Ученый немедленно начал работу над историей Богдана Хмельницкого. Исследовательский энтузиазм и желание непременно увидеть места, где когда-то вершилась история, привели его в Ровно, где он преподавал в гимназии, а потом и в Киев. Киевляне высоко оценили профессионализм молодого ученого и дали ему место преподавателя русской истории. С 1846 года Костомаров стал вести лекции в Киевском университете, причем, по отзывам слушателей, Николай Иванович пылко отдавался своему делу, стараясь каждое занятие сделать уникальным. Экспрессивная манера повествования позволила его лекциям пользоваться большим спросом среди студентов.В Киеве Костомаров не только не забыл прежде волновавшие его идеи народности, но и нашел многих своих единомышленников. Среди них оказались впоследствии столь известные деятели, как Шевченко, Маркевич, Кулиш и многие другие. Впоследствии идея об украинской народности получила дальнейшее развитие. Костомаров и его сподвижники стали мечтать о так называемой взаимности славянских народов. Сторонников этой идеи становилось все больше и больше. Очень скоро количество желающих претворить ее в жизнь оказалось столь значительным, что был образован кружок, известный как Кирилло-мефодиевское братство. Тем нее менее, юным энтузиастам пришлось дорого заплатить за открытость своих идей и желание принять в клуб любого проходящего мимо. Один из студентов, оказавшийся шпионом, донес на организацию, все члены которой были арестованы в 1847 году.

Так, деятельность Костомарова привела его в Петропавловскую крепость, где он просидел целый год. В заключении Костомаров понял, что в реальности его идеям пока не прижиться. Но даже тюрьма не отвергла в нем взращенные в юности идеалы и убеждения. В Саратове, куда Костомаров был направлен после своего годичного заключения, ему категорически запрещалось заниматься преподавательской и публицистической деятельностью. Николай Петрович продолжил писать «Хмельницкого» и временно затих, не контактируя с прежними знакомыми и сподвижниками: полицейские, под надзором которых он вскоре оказался, пристально и постоянно следили за деятельностью «опасного элемента».

Затишье Николая Ивановича продолжалось до 1855 года, когда ему было разрешено вернуться в Петербург. Эту возможность он использовал для того, чтобы окончить свой многолетний литературный труд. Полицейский надзор, как и запрет на публикации, был наконец снят. В 1859 году Костомаров вернулся к преподаванию в университете.

Это время, бесспорно, считается самым плодотворным периодом в жизни Николая Ивановича Костомарова. В ученых кругах его имя уже имело определенный вес. Его работы и исследования пользовались авторитетом в ученых кругах. Можно сказать, что к началу 1860-ых гг. окончательно сформировались его историко-политические взгляды, которые, надо заметить, шли вразрез с известной в то время концепцией историка Соловьева и школы славянофилов. Костомаров по-прежнему горел идеей, согласно которой историю надлежало изучать при помощи и через мнение народа, который, к слову, медиевист Арон Гуревич, однажды назовет «безмолвствующим большинством». Целью Костомарова как исследователя стало не только изучение характера русского государственного строя, но и условий, которые привели к его образованию. Как следствие, история становления русского государства в работах Костомарова рисовалась в гораздо более мрачных красках, нежели в работах других, современных ему исследователей. Несмотря на то, что Костомаров неоднократно подвергался критике за свои смелые рассуждения, «простой народ» проникся к нему огромной симпатией. Интересно, что его университетские лекции посещали не только сами студенты, но и слушатели с улицы, которых завораживала «живая» манера чтения Костомарова.В 1861 году петербургский университет был закрыт из-за студенческих волнений. В ответ на эту меру Костомаров вместе с другими профессорами организовал публичные лекции. Подобные мероприятия проходили около года, пока один из профессоров, также принимавший участие в чтении, не был выслан из Петербурга. Вскоре после этого администрация города запретила чтение лекций.По сути, преподавательская деятельность была на этом для Костомарова окончена. Несмотря на то, что впоследствии его неоднократно приглашали преподавать в Киев и в Харьков, ученый отныне решил сосредоточиться на написании литературных трудов. Во многом это было продиктованным извне – министерство народного просвещения снова стало подозревать Костомарова в политической неблагонадежности. Костомаров, разочарованный ударами судьбы, полностью ушел в публицистику. Казалось, он и забыл про то, что когда-то было смыслом его жизни. В лекциях Костомарову отныне было отказано. Возможно, поэтому он с таким успехом взялся за работы, посвященные древнему периоду истории: слишком неприятными для него оказались события современности.В 1860-е – 1870-е гг. из-под его руки выходят «Смутное время московского государства», «Севернорусские народоправства», а также «Русская история в жизнеописаниях главнейших ее деятелей».

Закат

В середине 1870-х гг. здоровье Костомарова сильно пошатнулось. К сожалению, это отразилось и на творческом наследии Николая Ивановича. Критики последних его работ сообщали, что им не хватало живости и легкости, присущей стилю Костомарова. Его исследования превратились в сухие, скупые очерки, больше напоминающие отчеты. Костомаров и сам понимал, что лучшее было позади, но остановиться не мог: Костомаров слишком привык долго и напряженно работать. До самой своей смерти 7 апреля 1885 года он каждый день с утра до ночи проводил за рабочим столом. Похоронен Николай Иванович в Санкт-Петербурге на Волковском кладбище.

www.bankgorodov.ru

Биография и книги автора Костомаров Николай Иванович

Об авторе

Никола́й Ива́нович Костома́ров (5 [17] мая 1817, Юрасовка Воронежской губернии — 7 [19] апреля 1885, Санкт-Петербург) — общественный деятель, историк, публицист и поэт, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук, один из руководителей Кирилло-Мефодиевского общества. Автор многотомного издания «Русская история в жизнеописаниях её деятелей», исследователь социально-политической и экономической истории России, в особенности территории современной Украины.

Ранние годы,

Николай Костомаров появился на свет до вступления в брак местного помещика Ивана Петровича Костомарова с крепостной и по законам Российской империи стал крепостным своего собственного отца.

Николай Костомаров родился 5 (17) мая 1817 года[1] в слободе Юрасовке Острогожского уезда Воронежской губернии (ныне село Юрасовка).

Отставной военный Иван Костомаров уже в возрасте выбрал себе в жены девушку Татьяну Петровну Мельникову и отправил ее в Москву для обучения в частном пансионе — с намерением потом на ней жениться. Обвенчались родители Николая Костомарова в сентябре 1817 года, уже после рождения сына. Отец собирался усыновить Николая, но не успел этого сделать.

Иван Костомаров, поклонник французской литературы XVIII века, идеи которой он пытался прививать и малолетнему сыну, и своей дворне. 14 июля 1828 года он был убит своими дворовыми людьми, похитившими при этом скопленный им капитал. Смерть отца поставила его семью в тяжелое юридическое положение. Рожденный вне брака, Николай Костомаров как крепостной отца в наследство переходил теперь его ближайшим родственникам — Ровневым, которые были не прочь отвести душу, издеваясь над ребёнком. Когда Ровневы предложили Татьяне Петровне за 14 тысяч десятин плодородной земли вдовью долю — 50 тыс. рублей ассигнациями, а также свободу сыну, она согласилась без проволочек.

Оставшись с очень скромным достатком, мать перевела Николая из московского пансиона (где он, только начав учиться, за блестящие способности получил прозвище фр. Enfant miraculeux — чудо-ребенок) в пансион в Воронеже, ближе к дому. Обучение в нем обходилось дешевле, но уровень преподавания был очень низким, и мальчик едва высиживал скучные уроки, которые практически ничего ему не давали. Пробыв там около двух лет, он был отчислен за «шалости» из этого пансиона и перешел в Воронежскую гимназию. Окончив здесь курс в 1833 году, Николай стал студентом Харьковского университета историко-филологического факультета.

Студенчество,

Уже в первые годы учения сказались блестящие способности Костомарова, доставившие ему от учителей московского пансиона, в котором он при жизни отца недолго учился, прозвище «enfant miraculeux» (фр. «чудо-ребёнок»). Природная живость характера Костомарова с одной стороны, низкий уровень учителей того времени — с другой не давали ему возможности серьёзно увлечься занятиями. Первые годы пребывания в Харьковском университете, историко-филологический факультет которого не блистал в ту пору профессорскими дарованиями, мало отличались в этом отношении для Костомарова от гимназии. Сам Костомаров много работал, увлекаясь то классической древностью, то новой французской литературой, но работы эти велись без надлежащего руководства и системы, и позднее Костомаров называл свою студенческую жизнь «беспорядочной». Лишь в 1835 году, когда на кафедре всеобщей истории в Харькове появился М. М. Лунин, занятия Костомарова приобрели бо́льшую системность. Лекции Лунина оказали на него сильное влияние, и он с жаром отдался изучению истории. Тем не менее, он так ещё смутно сознавал свое настоящее призвание, что по окончании университета поступил было на военную службу. Неспособность его к последней скоро стала, однако, ясна и начальству его, и ему самому.

Увлёкшись изучением сохранившегося в городе Острогожске, где стоял его полк, архива местного уездного суда, Костомаров задумал писать историю слободских казачьих полков. По совету начальства он оставил полк и осенью 1837 года вновь явился в Харьков с намерением пополнить своё историческое образование.

В это время усиленных занятий у Костомарова, отчасти под влиянием Лунина, стал складываться взгляд на историю, в котором были оригинальные черты сравнительно с господствовавшими тогда среди русских историков воззрениями. По позднейшим словам самого учёного, он «читал много всякого рода исторических книг, вдумывался в науку и пришёл к такому вопросу: отчего это во всех историях толкуют о выдающихся государственных деятелях, иногда о законах и учреждениях, но как будто пренебрегают жизнью народной массы? Бедный мужик-земледелец-труженик как будто не существует для истории; отчего история не говорит нам ничего о его быте, о его духовной жизни, о его чувствованиях, способе его радостей и печалей»? Мысль об истории народа и его духовной жизни, в противоположность истории государства, стала с этой поры основной идеей в кругу исторических воззрений Костомарова. Видоизменяя понятие о содержании истории, он раздвигал и круг её источников. «Скоро, — пишет он, — я пришёл к убеждению, что историю нужно изучать не только по мертвым летописям и запискам, а и в живом народе». Он научился украинскому языку, перечитал изданные народные украинские песни и печатную литературу на украинском языке, тогда очень небольшую, предпринимал «этнографические экскурсии из Харькова по соседним сёлам, по шинкам». Весну 1838 года он провёл в Москве, где слушание лекций С. П. Шевырёва ещё более укрепило в нём романтическое отношение к народности.

Интересно, что до 16 лет Костомаров не имел понятия об Украине и украинском языке. Что такое Украина и украинский язык, он узнал в Харьковском университете и стал кое-что писать по-украински[источник не указан 297 дней]. «Любовь к малорусскому слову более и более увлекала меня, — вспоминал Костомаров, — мне было досадно, что такой прекрасный язык, остается без всякой литературной обработки и, сверх того, подвергается совершенно незаслуженному презрению». Со второй половины 1830-х годов он начал писать по-украински, под псевдонимом Иеремия Галка, и в 1839—1841 годах выпустил в свет две драмы и несколько сборников стихотворений, оригинальных и переводных.

Быстро продвигались вперед и его занятия по истории. В 1840 году Костомаров выдержал магистерский экзамен.

В 1842 году он напечатал диссертацию «О причинах и характере унии в западной России». Назначенный уже диспут не состоялся вследствие сообщения архиепископа ХарьковскогоИннокентия о возмутительном содержании книги. Хотя речь шла лишь о нескольких неудачных выражениях, петербургский профессор Н. Г. Устрялов, по поручению Министерства народного просвещения разбиравший труд Костомарова, дал о нём такой отзыв, что книгу велено было сжечь.

Костомарову дозволено было написать другую магистерскую диссертацию, и в конце 1843 года он представил на факультет работу под названием «Об историческом значении русской народной поэзии», которую и защитил в начале следующего года. В этом труде нашли яркое выражение этнографические стремления исследователя, принявшие более определённый вид благодаря сближению его с кружком молодых украинцев (Корсун, Кореницкий, Бецкий и др.), подобно ему мечтавших о возрождении украинской литературы.

Народничество, Почтовая марка Украины, посвящённая Н. И. Костомарову,1992 (Михель 74)

Немедленно по окончании своей второй диссертации Костомаров предпринял новую работу по истории Богдана Хмельницкого и, желая побывать в местностях, где происходили описываемые им события, стал учителем гимназии сперва в Ровно, затем (1845) в Первой киевской гимназии. В1846 году совет Киевского университета избрал Костомарова преподавателем русской истории, и с осени этого года он начал свои лекции, вызвавшие сразу глубокий интерес слушателей.

В Киеве, как и в Харькове, около него составился кружок лиц, преданных идее народности и намеревавшихся проводить эту идею в жизнь. В кружок этот входили П. А. Кулиш, Аф. Маркевич, Н. И. Гулак, В. М. Белозерский, Т. Г. Шевченко. Интересы киевского кружка не ограничивались, однако, пределами украинской национальности. Члены его, увлеченные романтическим пониманием народности, мечтали об общеславянской взаимности, соединяя с последней пожелания внутреннего прогресса в собственном отечестве.

Взаимность славянских народов — в нашем воображении не ограничивалась уже сферой науки и поэзии, но стала представляться в образах, в которых, как нам казалось, она должна была воплотиться для будущей истории. Помимо нашей воли стал нам представляться федеративный строй, как самое счастливое течение общественной жизни славянских наций… Во всех частях федерации предполагались одинаковые основные законы и права, равенство веса, мер и монеты, отсутствие таможен и свобода торговли, всеобщее уничтожение крепостного права и рабства в каком бы то ни было виде, единая центральная власть, заведующая сношениями вне союза, войском и флотом, но полная автономия каждой части по отношению к внутренним учреждениям, внутреннему управлению, судопроизводству и народному образованию.

С целью распространения этих идей дружеский кружок преобразовался в общество, получившее название Кирилло-мефодиевского братства.

Панславистские мечтания юных энтузиастов скоро были оборваны. Студент Петров, подслушавший их беседы, донес на них; они были арестованы весной 1847 года, обвинены в государственном преступлении и подвергнуты различным наказаниям.

Расцвет деятельности, Николай Ге. Портрет историка Н. И. Костомарова (1878)

Костомаров, просидев год в Петропавловской крепости, был «переведён на службу» в Саратов и отдан под надзор местной полиции, причём ему на будущее время воспрещалось как преподавание, так и печатание его произведений. Ссылка указала Костомарову настоящие размеры пропасти, лежавшей между его идеалами и действительностью, но она не убила в нём ни идеализма, ни энергии и способности к работе. В Саратове он продолжал писать своего «Богдана Хмельницкого», начал новую работу о внутреннем быте Русского государства XVI—XVII веков, совершал этнографические экскурсии, собирая песни и предания, как прежде на Украине, знакомился с раскольниками и сектантами. В 1855 году ему дозволен был отпуск в Петербург, которым он воспользовался для окончания своего труда о Хмельницком; в1856 году отменено было запрещение печатать его сочинения и затем снят с него надзор. Совершив поездку за границу, Костомаров опять поселился в Саратове, где написал «Бунт Стеньки Разина» и принимал участие, в качестве делопроизводителя губернского комитета по улучшению быта крестьян, в подготовке крестьянской реформы. Весной 1859 года он был приглашен петербургским университетом занять кафедру русской истории, освободившуюся с выходом в отставку Устрялова. Тяготевшее ещё над Костомаровым запрещение педагогической деятельности было снято по ходатайству министра Б. П. Ковалевского, и в ноябре 1859 года он открыл свои лекции в университете. Это была пора наиболее интенсивной работы в жизни Костомарова и наибольшей его популярности.

Известный уже русской публике, как талантливый писатель, он выступил теперь в качестве профессора, обладающего могучим и оригинальным талантом изложения и проводящего самостоятельные и новые воззрения на задачи и сущность истории. Эти воззрения находились в тесной связи с теми взглядами, какие выработались у него ещё в Харькове. Сам Костомаров так формулировал основную идею своих лекций:

Вступая на кафедру, я задался мыслью в своих лекциях выдвинуть на первый план народную жизнь во всех её частных проявлениях… Русское государство складывалось из частей, которые прежде жили собственной независимой жизнью, и долго после того жизнь частей высказывалась отличными стремлениями в общем государственном строе. Найти и уловить эти особенности народной жизни частей русского государства составляло для меня задачу моих занятий историей.

Под влиянием этой идеи у Костомарова сложился особый взгляд на историю образования Русского государства, резко противоречивший тем воззрениям, какие высказывались славянофильской школой и С. М. Соловьёвым. Одинаково далёкий от мистического преклонения перед народом и от одностороннего увлечения идеей государственности, Костомаров старался не только вскрыть условия, приведшие к образованию русского государственного строя, но и определить ближе сам характер этого строя, его отношение к предшествовавшей ему жизни и его влияние на народные массы. Рассматриваемая с этой точки зрения, история Русского государства рисовалась в более мрачных красках, чем в изображениях её другими историками, тем более, что усвоенное Костомаровым критическое отношение к её источникам очень скоро привело его к мысли о необходимости признать недостоверными отдельные блестящие её эпизоды, считавшиеся до тех пор прочно установленными. Некоторые свои выводы Костомаров излагал и в печати, и они навлекали на него сильные нападки; но в университете его лекции пользовались неслыханным успехом, привлекая массу как студентов, так и посторонних слушателей.

В эту же пору Костомаров был избран членом археографической комиссии и предпринял издание актов по истории Украины XVII века. Подготавливая эти документы к изданию, он начал писать по ним ряд монографий, которые должны были в результате составить историю Украины со времени Хмельницкого; эту работу он продолжал до конца жизни. Кроме того, Костомаров принимал участие в некоторых журналах («Русское слово», «Современник»), печатая в них отрывки своих лекций и исторические статьи. В эту эпоху своей жизни Костомаров стоял довольно близко к прогрессивным кружкам петербургского университета и журналистики, но полному слиянию его с ними мешало их увлечение экономическими вопросами, тогда как он сохранял романтическое отношение к народности и украинофильские идеи. Наиболее близким для него журналом явился учреждённый собравшимися в Петербурге некоторыми из бывших членов Кирилло-мефодиевского общества «Основа», где он поместил ряд статей, посвященных по преимуществу выяснению существования двух русских народностей и полемике с отрицавшими такое значение польскими («Правда полякам о Руси») и великорусскими писателями. Как писал сам Николай Иванович:

Оказывается, что русская народность не едина; их две, а кто знает, может быть их откроется и более, и тем не менее оне — русския… Очень может быть, что я во многом ошибся, представляя такия понятия о различии двух русских народностей, составившияся из наблюдений над историей и настоящей их жизнию. Дело других будет обличить меня и исправить. Но разумея таким образом это различие, я думаю, что задачею вашей Основы будет: выразить в литературе то влияние, какое должны иметь на общее наше образование своеобразные признаки южнорусской народности. Это влияние должно не разрушать, а дополнять и умерять то коренное начало великорусское, которое ведет к сплочению, к слитию, к строгой государственной и общинной форме, поглощающей личность, и стремление к практической деятельности, впадающей в материальность, лишенную поэзии. Южнорусский элемент должен давать нашей общей жизни растворяющее, оживляющее, одухотворяющее начало. Южнорусское племя, в прошедшей истории, доказало неспособность свою к государственной жизни. Оно справедливо должно было уступить именно великорусскому, примкнуть к нему, когда задачею общей русской истории было составление государства. Но государственная жизнь сформировалась, развилась и окрепла. Теперь естественно, если народность с другим противоположным основанием и характером вступит в сферу самобытнаго развития и окажет воздействие на великорусскую.

— [2]

Н. И. Костомаров, 1869 год.

По словам историка Ивана Лаппо:

Костомаров, сторонник федерализма, всегда верный малороссийской народности своей матери, без всяких оговорок признавал эту народность органическою частью единого русского народа, которого «народная стихия общерусская», по его определению, «в первой половине нашей истории» является «в совокупности шести главных народностей, именно: 1) Южнорусской, 2) Северской, 3) Великорусской, 4) Белорусской, 5) Псковской и 6) Новгородской». При этом Костомаров считал своим долгом и «указать на те начала, которые условливали между ними связь и служили поводом, что все они вместе носили и должны были носить название общей Русской Земли, принадлежали к одному общему составу и сознавали эту связь, несмотря на обстоятельства, склонившие к уничтожению этого сознания. Эти начала: 1) происхождение, быт и языки, 2) единый княжеский род, 3) христианская вера и единая Церковь».

— Происхождение украинской идеологии Новейшего времени

После вызванного студенческими беспорядками (1861) закрытия петербургского университета, несколько профессоров, и в числе их Костомаров, устроили (в городской думе) систематические публичные лекции, известные в тогдашней печати под именем вольного или подвижного университета: Костомаров читал лекции по древней русской истории. Когда профессор Павлов, после публичного чтения о тысячелетии России, был выслан из Санкт-Петербурга, комитет по устройству думских лекций решил, в виде протеста, прекратить их. Костомаров отказался подчиниться этому решению, но на следующей его лекции (8 марта 1862) поднятый публикой шум принудил его прекратить чтение, а дальнейшие лекции были воспрещены администрацией.

Выйдя в 1862 году из состава профессоров петербургского университета, Костомаров уже не мог более вернуться на кафедру, так как его политическая благонадежность вновь была заподозрена, главным образом, вследствие усилий московской «охранительной» печати. В 1863 году его приглашал на кафедру Киевский университет, в 1864 году — Харьковский, в1869 году — опять Киевский, но Костомаров, по указаниям министерства народного просвещения, должен был отклонить все эти приглашения и ограничиться одной литературной деятельностью, которая, с прекращением «Основы», также замкнулась в более тесные рамки. После всех этих тяжелых ударов Костомаров как бы охладел к современности и перестал интересоваться ею, окончательно уйдя в изучение прошлого и в архивные работы. Один за другим появлялись в свет его труды, посвященные крупным вопросам по истории Украины, Русского государства и Польши. В 1863 году были напечатаны «Севернорусские народоправства», представлявшие собой обработку одного из читанных Костомаровым в петербургском университете курсов; в 1866 году в «Вестнике Европы» появилось «Смутное время московского государства», затем «Последние годы Речи Посполитой». В начале1870-х годов Костомаров начал работу «Об историческом значении русского песенного народного творчества». Вызванный ослаблением зрения перерыв архивных занятий в 1872 году дал Костомарову повод к составлению «Русской истории в жизнеописаниях главнейших её деятелей».

Последние годы, Н. И. Костомаров в гробу. Портрет работы И. Репина

В 1875 году Костомаров перенес тяжёлую болезнь, сильно подорвавшую его здоровье. В этом же году он женился на Ал. Л. Кисель, урождённой Крагельской, которая была его невестой ещё до ареста его в 1847 году, но после его ссылки вышла замуж за другого. Работы последних годов жизни Костомарова, при всех их крупных достоинствах, носили на себе, однако, некоторые следы пошатнувшейся силы таланта: в них меньше обобщений, менее живости в изложении, место блестящих характеристик заменяет иногда сухой перечень фактов, несколько напоминающий манеру Соловьёва. В эти годы Костомаров высказывал даже такую точку зрения, что вся задача историка сводится к передаче найденных им в источниках и проверенных фактов. С неутомимой энергией работал он до самой смерти. Умер 7 (19) апреля 1885 года, после долгой и мучительной болезни. Николай Иванович похоронен в Санкт-Петербурге на Литераторских мостках Волковского кладбища[3].

Оценка деятельности,

Репутация Костомарова, как историка, и при жизни, и после смерти его неоднократно подвергалась сильным нападкам. Его упрекали в поверхностном пользовании источниками и проистекавших отсюда ошибках, в односторонности взглядов, в партийности. В этих упреках заключается доля истины, весьма, впрочем, небольшая. Неизбежные у всякого учёного мелкие промахи и ошибки, быть может, несколько чаще встречаются в сочинениях Костомарова, но это легко объясняется необыкновенным разнообразием его занятий и привычкой полагаться на свою богатую память. В тех немногих случаях, когда партийность действительно проявлялась у Костомарова — а именно в некоторых трудах его по украинской истории, — это было лишь естественной реакцией против ещё более партийных взглядов, высказывавшихся в литературе с другой стороны. Не всегда, далее, сам материал, над которым работал Костомаров, давал ему возможность придерживаться своих взглядов на задачу историка. Историк внутренней жизни народа по своим научным взглядам и симпатиям, он именно в своих работах, посвящённых Украине, должен был явиться изобразителем внешней истории.

Во всяком случае, общее значение Костомарова в развитии русской и украинской историографии можно, без всякого преувеличения, назвать громадным. Им была внесена и настойчиво проводилась во всех его трудах идея народной истории. Сам Костомаров понимал и осуществлял её главным образом в виде изучения духовной жизни народа. Позднейшие исследователи раздвинули содержание этой идеи, но заслуга Костомарова этим не уменьшается. В связи с этой основной мыслью работ Костомарова стояла у него другая — о необходимости изучения племенных особенностей каждой части народа и создания областной истории. Если в современной науке установился несколько иной взгляд на народный характер, отрицающий ту неподвижность, какую приписывал ему Костомаров, то именно работы последнего послужили толчком, в зависимости от которого стало развиваться изучение истории областей.

Внося новые и плодотворные идеи в разработку русской истории, исследуя самостоятельно целый ряд вопросов в её области, Костомаров, благодаря особенностям своего таланта, пробуждал, вместе с тем, живой интерес к историческим знаниям и в массе публики. Глубоко вдумываясь, почти вживаясь в изучаемую им старину, он воспроизводил её в своих работах такими яркими красками, в таких выпуклых образах, что она привлекала читателя и неизгладимыми чертами врезывалась в его ум. В лице Костомарова удачно соединялись историк-мыслитель и художник — и это обеспечило ему не только одно из первых мест в ряду русских историков, но и наибольшую популярность среди читающей публики.

Взгляды Костомарова находят свое применение при анализе современных азиатских и африканских обществ. Так, например, современный востоковед С. З. Гафуров указывал в своей статье, посвящённой Третьей мировой теории ливийского лидера М. Каддафи:

Интересно отметить, что семантика слова «Джамахирия» связана с понятиями, которые Кропоткин считал ранними формами анархизма. Например, он отмечал, что русский историк Костомаров использовал понятие «народоправство», что вполне может быть удачным переводом арабского слова — новообразования «Джамахирия» на русский язык

— [4]

Память Улица Костомаровская в Харькове

www.rulit.me

Костомаров Николай Иванович

Костомаров Николай Иванович

(род. в 1817 г. — ум. в 1885 г.)

Классик украинской историографии. Один из основателей Кирилло-Мефодиевского общества.

Среди российских и украинских историков Николай Иванович Костомаров занимает совершенно особое место. Этот человек был влюблен в историю, относился к ней, наверное, даже не как к науке, а как к искусству. Прошлое Николай Иванович не воспринимал отрешенно, со стороны. Возможно, специалисты скажут, что это не лучшая черта для ученого. Но именно увлеченность, влюбленность, азарт, воображение делали Костомарова столь привлекательной для соотечественников фигурой. Именно благодаря его неравнодушному, его субъективному отношению к истории она вызвала интерес у россиян и украинцев. Заслуга Николая Ивановича перед российской, а особенно украинской исторической наукой исключительно велика. В отличие от многих современников Костомаров настаивал на самостоятельном значении украинской истории, языка и культуры. Он заразил многих людей своей любовью к героическому и романтическому прошлому Малороссии, ее народу, ее традициям. Василий Ключевский так писал о своем коллеге: «Все, что было драматичного в нашей истории, особенно в истории нашей юго-западной окраины, все это рассказано Костомаровым, и рассказано с непосредственным мастерством рассказчика, испытывающего глубокое удовольствие от собственного рассказа».

Николай Иванович Костомаров не впитал с детства какую-то особую любовь к Малороссии, хотя мать его и была украинкой, ребенок воспитывался в русле русской культуры. Николай родился 4 (16) мая 1817 года в селе Юрасовка (ныне Ольховатского района Воронежской области). Отец его, отставной капитан Иван Петрович Костомаров был помещиком. В свое время ему приглянулась одна из крепостных девушек — Татьяна Петровна. Иван отправил ее учиться в Петербург, а по возвращении взял в жены. Официально брак был зарегистрирован уже после рождения Коли, и отец так и не успел усыновить мальчика.

Отец Николая был человеком образованным, особенно восхищался французскими просветителями, но в то же время с дворней своей был жесток. Судьба Ивана Костомарова сложилась трагически. Взбунтовавшиеся крестьяне убили барина, ограбили его дом. Это произошло, когда Николаю было 11 лет. Так что заботы о нем взяла на себя Татьяна Петровна. Николай был отдан в воронежский пансион, затем перешел в воронежскую гимназию. Биографы расходятся во мнениях, почему будущему историку не сиделось на месте. Судя по всему, исключали его за шалости. Но вел он себя плохо, в частности, потому, что способности его требовали более серьезного уровня преподавания. В московском пансионе, где Костомаров некоторое время находился еще при жизни отца, талантливого мальчика окрестили enfant miraculeux (волшебный ребенок).

В 16 лет Николай Костомаров отправился в ближайший к его родным местам университет — Харьковский. Он поступил на историкофилологический факультет. Учился Костомаров поначалу ни шатко ни валко. Преподаватели не производили на него большого впечатления, он метался от темы к теме, изучал античность, совершенствовал языки, изучал итальянский. Затем он близко сошелся с двумя педагогами, влияние которых определило его судьбу. Одним из них был описанный в данной книге Измаил Срезневский — пионер украинской этнографии, издатель романтической «Запорожской старины». Костомаров с восторгом отзывался о работе этого ученого, сам был заражен любовью к малороссийской культуре. На него также повлияло личное знакомство с другими корифеями новой украинской культуры — Квиткой, Метлинским.

Большое влияние на Костомарова оказал М. Лунин, начавший преподавать историю Николаю и его однокашникам на третьем курсе. Через некоторое время Николай Иванович уже вполне определился со своими научными пристрастиями, он влюбился в историю.

Формируется кредо Костомарова как историка. Он задался знаковым для себя и всей отечественной историографии вопросом:

«Отчего это во всех историях толкуют о выдающихся государственных деятелях, иногда о законах и учреждениях, но как будто пренебрегают жизнью народной массы? Бедный мужик, земледелец, труженик, как будто не существует для истории».

Мысль об истории народа и его духовной жизни, в противоположность истории государства, сделалась основной идеей Костомарова. В тесной связи с этой идеей ученый предлагает новый подход к изучению прошлого:

«Скоро я пришел к убеждению, что историю нужно изучать не только по мертвым летописям и запискам, а и в живом народе. Не может быть, чтобы века прошедшей жизни не отпечатывались в жизни и воспоминаниях потомков; нужно только приняться, поискать, и верно найдется многое, что до сих пор упущено наукой. Но с чего начать? Конечно, с изучения своего русского народа, а так как я жил тогда в Малороссии, то и начать с малорусской ветви».

Ученый начинает собственные не только архивные, но и в первую очередь этнографические изыски — ходит по деревням, записывает сказания, изучает язык и обычаи украинцев. (Не обходилось и без казусов. На одной из «вечорниць», где с блокнотом сновал и молодой студент, его чуть было не избили местные парни.) Постепенно романтически настроенного юношу захватывают картины героического прошлого — казачества, борьбы с поляками и татарами. Особенно историка привлекало в Запорожском периоде истории Украины общественное устройство Сечи. Костомаров уже стоял на довольно крепких демократически-республиканских позициях, так что выборность власти, ответственность ее перед простым народом не могла не импонировать Николаю Ивановичу. Так формируется его несколько восторженное отношение к украинскому народу как к носителю демократических идеалов.

В 1836 году Костомаров на «отлично» сдает выпускные экзамены [40], уезжает домой и там узнает, что лишен кандидатской степени за то, что еще на первом курсе имел оценку «хорошо» по богословию — пришлось пересдавать этот и некоторые другие предметы. В конце 1837 года Николай Иванович все-таки получил кандидатское свидетельство.

Биография Николая Костомарова пестрит неожиданными поворотами судьбы, какой-то неопределенностью стремлений ученого. Так, например, по окончании университета он решил поступить на службу в армию, некоторое время был юнкером в Кинбурнском драгунском полку. Там начальство очень быстро выяснило, что новичок категорически не годится для военной службы — гораздо больше, чем выполнение прямых обязанностей, Николая Ивановича интересовал богатый местный архив в Острогожске, он написал исследование по истории Острогожского казачьего полка, мечтал о составлении «Истории Слободской Украины». Прослужил он меньше года, начальство по-дружески посоветовало ему оставить военное поприще…

Весну 1838 года Костомаров провел в Москве, где слушал лекции Шевырева. Они еще более поддержали в нем романтическое настроение по отношению к простому народу. Николай Иванович начал писать на украинском языке литературные произведения, пользовался псевдонимами Иеремия Галка и Иван Богучаров. В 1838 году вышла его драма «Сава Чалый», в 1839 и 1840 годах — стихотворные сборники «Украинские баллады» и «Ветка»; в 1841 — драма «Переяславська нiч». Герои Костомарова — казачество, гайдамаки; одна из важнейших тем — борьба с польскими угнетателями. В основу некоторых произведений были положены украинские легенды, народные песни.

В 1841 году Николай Иванович подал на факультет свою магистерскую диссертацию «О причинах и характере унии в Западной России» (речь шла о Брестской церковной унии 1596 года). Через год эта работа была принята к защите, но так и не принесла Костомарову новой степени. Дело в том, что категорически против подобного исследования высказалась церковь и цензура, и в конечном итоге лично министр просвещения Уваров приказал уничтожить все экземпляры первой диссертации Костомарова. В работе было описано слишком много фактов, касающихся безнравственности духовенства, тяжелых поборов с населения, восстаний казаков и крестьян. Пришлось историку обратиться к нейтральной теме. Диссертация «Об историческом значении русской народной поэзии» не вызвала столь резкой реакции, и в 1844 году Костомаров благополучно стал магистром исторических наук. Это была первая в Украине диссертация этнографической тематики.

Уже в Харькове вокруг молодого историка собирается кружок молодых малороссов (Корсун, Кореницкий, Бецкий и другие), которые мечтают о возрождении малорусской литературы, много говорят о судьбах славянского мира, особенностях народной истории Украины. Темой же следующего научного исследования Костомарова становится жизнь и деятельность Богдана Хмельницкого. В частности, для того чтобы побывать в местах, где происходили связанные с этой могучей фигурой украинской истории события, Николай Иванович определяется учителем в Ровенскую гимназию. Затем, в 1845 году, он поступает на работу уже в одну из киевских гимназий.

В следующем году Костомаров становится преподавателем русской истории в Киевском университете, его лекции неизменно вызывают большой интерес. Читал он не только историю, но и славянскую мифологию. Как и в Харькове, на новом месте собирается кружок прогрессивно настроенных украинских интеллигентов, лелеющих мечту о развитии самобытной украинской культуры, совмещая эти национальные стремления с некоторыми политическими — освобождением народа от крепостного, национального, религиозного гнета; изменением строя в сторону республиканского, созданием панславянской федерации [41], в которой Украине будет отведено одно из первых мест. Кружок получил название «Кирилло-Мефодиевское общество». Костомаров играл в нем одну из первых скрипок. Николай Иванович — главный автор программного произведения общества — «Книги бытия украинского народа». Среди других членов — П. Кулиш, А. Маркевич, Н. Гулак, В. Белозерский, Т. Шевченко. Если последний придерживался довольно радикальных взглядов, то Костомарова обычно называют умеренным, либеральным кирилло-мефодиевцем, он подчеркивал необходимость мирного пути преобразования государства и общества. С возрастом его требования стали еще менее радикальны, ограничивались просветительскими идеями.

По доносу студента Петрова «Кирилло-Мефодиевское общество» было разгромлено в 1847 году. Естественно, ни о каком продолжении работы историка в университете и речи быть не могло. Костомарова отправили в Петропавловскую крепость. Там он отсидел год, после чего был направлен в административную ссылку в Саратов, где прожил до 1852 года. В Киеве Костомаров оставил невесту — Алину Крагельскую. Она была выпускницей пансиона госпожи Де Мельян, где Николай Иванович некоторое время преподавал. Крагельская была талантливой пианисткой, ее приглашал в Венскую консерваторию сам Ференц Лист. Несмотря на протесты родителей, которые считали, что Костомаров ей не ровня, Алина твердо решила выйти замуж за историка. Тот снял деревянный особняк возле знаменитой Андреевской церкви. Там-то его и взяла полиция 29 марта 1847 года, накануне свадьбы. (Кстати, Тарас Григорьевич Шевченко тоже в тот момент очутился в Киеве именно по поводу предстоящей свадьбы своего друга — Костомарова.)

В Саратове Костомаров трудился в уголовном столе и статистическом комитете. Он свел тесное знакомство с Пыпиным и Чернышевским. Одновременно не прекращал работать над сочинением исторических произведений, хотя на издание их и существовал запрет, снятый лишь во второй половине 50-х годов.

Любопытно отношение Н. И. Костомарова к задачам историка, к методам его работы. С одной стороны, Николай Иванович подчеркивал, что труды должны иметь целью «строгую, неумолимую истину» и не потакать «застарелым предубеждениям национального чванства». С другой стороны, Костомарова, как мало кого еще, упрекают в недостаточном владении фактическим материалом. Нет, безусловно, он много работал в архивах, обладал потрясающей памятью. Но слишком часто полагался только на память, отчего допускал многочисленные неточности и просто ошибки. Более того, относительно замечаний в его адрес о свободном обращении с источниками и сочинительстве истории, то именно в этом ученый видел призвание историка, ибо «сочинять» историю, по его понятию, значит «уразумевать» смысл событий, давать им разумную связь и стройный вид, не ограничиваясь переписыванием документов. Вот типичное рассуждение Костомарова: «Если бы до нас не дошло никакого известия о том, что на Переяславской раде читались условия, на которых Малороссия приступила к соединению с Московским государством, то я и тогда был бы убежден, что они там читались. Как же могло быть иначе?» Такие идеи не всегда поддерживаются серьезными историками, зато Костомаров, пользуясь «здравым смыслом», выстраивал стройную картину происшедшего, и не поэтому ли исторические труды его всегда красочны, интересны, захватывают читателя, что, собственно, служит делу популяризации исторических знаний, подталкивает дальнейшее развитие науки (раз уж она вызывает любопытство читающей публики).

Уже было сказано, что Николай Костомаров особое внимание уделял народной истории в противовес военно-административному направлению в этой науке. Он искал ту «сквозную идею», которая соединяет прошлое, настоящее и будущее, дает событиям «разумную связь и стройный вид». Костомаров углублялся в историческое бытие человека, подчас делая это иррационально, пытался осознать ментальность народа. «Дух народа» мыслился этим ученым как реальная первооснова исторического процесса, глубинный смысл народной жизни. Все это привело к тому, что некоторые исследователи упрекают Николая Ивановича в определенном мистицизме.

Основная идея Костомарова насчет украинского народа заключается в подчеркивании его отличий от народности русской [42]. Историк полагал, что украинскому народу присущ демократизм, он сохраняет и тяготеет к удельно-вечевому началу, которое в ходе истории было на Руси побеждено началом «единодержавия», выразителем которых является народ русский. Сам Костомаров, естественно, больше симпатизирует удельно-вечевому укладу. Его продолжение он видит в казацкой республике, период гетманата в Украине представляется ему наиболее светлым, величественным в истории Украины. В то же время к постоянному стремлению Москвы объединить, подчинить воле одного человека огромные территории и массы людей Николай Костомаров относится крайне негативно, описывает таких деятелей, как Иван Грозный, в самых мрачных тонах, осуждает действия Екатерины Великой по ликвидации запорожской вольницы. Помимо Юго-Западной Руси, долго хранившей традиции федеративности, другим идеалом Костомарова являются вечевые республики Новгород и Псков [43].

Явно переоценивая политическое влияние народа в обоих городах, Николай Иванович выводит историю этих политических образований из Юго-Западной Руси. Якобы выходцы именно с юга Руси внедрили в северных купеческих республиках свои демократические порядки — теория, которая никак не подтверждается современными данными истории и археологии Новгорода и Пскова. Свои воззрения по данному поводу Костомаров подробно изложил в работах «Новгород», «Псков», «Северорусские народоуправства».

Костомаров в Саратове продолжал писать своего «Богдана Хмельницкого», начал новую работу о внутреннем быте Московского государства XVI–XVII веков, совершал этнографические экскурсии, собирал песни и предания, знакомился с раскольниками и сектантами, писал историю саратовского края (краеведение — один из коньков историка. Где бы он ни находился — в Харькове, на Волыни, на Волге, — он неизменно самым внимательным образом изучал историю и обычаи местного населения). В 1855 году ученому дозволен был отпуск в Петербург, которым он воспользовался для окончания своего труда о Хмельницком. В 1856 году был отменен запрет на публикацию его сочинений и снят с него полицейский надзор. Совершив поездку за границу, Костомаров опять поселился в Саратове, где написал «Бунт Стеньки Разина» и принимал участие в качестве делопроизводителя губернского комитета по улучшению быта крестьян, в подготовке крестьянской реформы. Весной 1859 года он был приглашен Петербургским университетом на кафедру русской истории. Запрет на педагогическую деятельность был снят по ходатайству министра Е. П. Ковалевского, и в ноябре 1859 года Костомаров приступил к чтению лекций в университете. Это было время наиболее интенсивной работы в жизни Костомарова и наибольшей его популярности.

Лекции Николая Костомарова (курс назывался «История Южной, Западной, Северной и Восточной Руси в удельный период»), как всегда, прекрасно воспринимались прогрессивно настроенной молодежью. Историю Московского государства в допетровское время он характеризовал гораздо резче, нежели его коллеги, что объективно способствовало большей правдивости в оценках. Костомаров в полном соответствии со своим научным кредо представлял историю в виде жизни простых людей, истории настроений, стремлений, культуры отдельных народов огромного Российского государства, уделяя особое внимание Малороссии. Вскоре после начала работы в университете Николай Иванович был избран членом археографической комиссии, редактировал многотомное издание «Актов, относящихся к истории Южной и Западной России». Найденными документами он пользовался при написании новых монографий, с помощью которых хотел дать новую полную историю Украины со времен Хмельницкого. В «Русском слове» и «Современнике» постоянно появлялись отрывки лекций Костомарова, его исторические статьи. С 1865 года вместе с М. Стасюлевичем он издавал литературно-исторический журнал «Вестник Европы».

Костомаров стал одним из организаторов и авторов основанного в Петербурге украинского журнала «Основа». В журнале работы историка занимали одно из центральных мест. В них Николай Иванович отстаивал самостоятельное значение малорусского племени, полемизировал с отрицавшими это польскими и русскими авторами. Он даже лично беседовал с министром Валуевым после того, как последний издал свой знаменитый циркуляр о запрещении издания книг на украинском языке. Убедить высокопоставленного сановника в необходимости смягчения правил не удалось. Впрочем, Костомаров уже растерял значительную долю своего былого радикализма, экономические вопросы — столь интересные другим демократам — его волновали крайне слабо. Он вообще, к неудовольствию революционеров, доказывал «бесклассовость» и «безбуржуазность» украинского народа. К любым резким протестам Костомаров относился отрицательно.

В 1861 году в связи со студенческими беспорядками временно был закрыт Петербургский университет. Несколько профессоров, и в их числе Костомаров, организовали чтение публичных лекций при городской думе (Вольный университет). После одной из таких лекций профессор Павлов был выслан из столицы, и в знак протеста многие коллеги приняли решение не выходить на кафедры. Но среди этих «протестантов» не было Николая Ивановича. Он не присоединился к акции и 8 марта 1862 года попытался прочитать очередную лекцию. Слушатели освистали его, лекция так и не началась. Костомаров вышел из состава профессоров Петербургского университета. В течение следующих семи лет его приглашали к себе дважды Киевский и один раз Харьковский университеты, но Николай Иванович отказывался — по некоторым данным, по прямому указанию министерства народного просвещения. Ему пришлось полностью уйти в архивную и сочинительскую деятельность.

В 60-е годы из-под пера историка выходят такие работы, как «Мысли о федеративном начале в Древней Руси», «Черты народной южнорусской истории», «Куликовская битва», «Украйна». В 1866 году в «Вестнике Европы» появилось «Смутное время Московского государства», позднее там же печатались «Последние годы Речи Посполитой». В начале 70-х годов Костомаров начал работу «Об историческом значении русского песенного народного творчества». Вызванный ослаблением зрения перерыв в архивных занятиях в 1872 году был использован Костомаровым для составления «Русской истории в жизнеописаниях главнейших ее деятелей». Это одна из главнейших работ историка. В трех томах приведены яркие биографии князей, царей, советников, митрополитов, конечно, гетманов [44], но также и народных лидеров — Минина, Разина, Матвея Башкина.

В 1875 году Костомаров перенес тяжелую болезнь, которая, собственно, не оставила его до конца жизни. И в том же году он женился на той самой Алине Крагельской, с которой расстался подобно Эдмону Дантесу много лет назад. К этому времени Алина уже носила фамилию Кисель, имела трех детей от покойного мужа — Марка Киселя.

Историк продолжал писать художественную прозу, в том числе на исторические темы — роман «Кудеяр», повести «Сын», «Черниговка», «Холуй». В 1880 году Костомаров написал удивительный очерк «Скотский бунт», который не только по названию, но и по тематике предшествовал знаменитой антиутопии Оруэлла. В очерке в аллегорической форме осуждались революционные программы народовольцев.

Взгляды Костомарова на историю вообще и историю Малороссии в частности в конце жизни несколько изменились. Все чаще он сухо пересказывал найденные факты. Вероятно, он несколько разочаровался и в героях прошлого Украины. (А в свое время даже так называемую Руину [45] называл героическим периодом.) Хотя, может быть, историк просто устал бороться с официальной точкой зрения. Но в работе «Украинофильство», напечатанной в «Русской старине» в 1881 году, Костомаров продолжал с прежней убежденностью выступать в защиту украинского языка и литературы. При этом историк всячески открещивался от идей политического сепаратизма.

7(19) апреля 1885 года после долгой и мучительной болезни Николай Иванович скончался.

Следующая глава

info.wikireading.ru


Смотрите также