Марк анатольевич сорокин биография


Марк Анатольевич Сорокин | «День опричника» в «Ленкоме» – на фоне «Нации», студенческого спектакля Мастерской Дмитрия Брусникина

Необыкновенная коллаборация режиссерского стиля Марка Захарова с текстами Владимира Сорокина – повод порассуждать не столько о том, как театр реагирует на современную общественно-политическую ситуацию, сколько о сценическом языке, которым эта реакция выражается. Сразу скажу, что с многочасовым исполином «Нация» в Мастерской Брусникина спектакль «Ленкома» не связывает ничего – кроме необъятной темы: Россия. И раскрывают её великий старик и молодежь диаметрально противоположными способами.

«Антиутопия по романам Владимира Сорокина «День опричника» и «Теллурия». Действие происходит через сто лет после премьеры». Так обстоятельно определен жанр нового ленкомовского спектакля в программке. Житие опричника Комяги (Виктор Раков) разворачивается в России, точнее, Москве: прежней страны нет, она, как в «Теллурии», распалась на десятки царств-государств, непробиваемой стеной отгородившихся и друг от друга, и от злокозненного Запада; и выхода из этого клаустрофобического ада в кокошнике (именно в нем выходит на сцену горланящая «Хаву нагилу» государыня-нимфоманка Арина Абрамовна – ее в очередь играют Екатерина Мигицко и Анастасия Марчук) не предвидится. Государь Платон Николаевич (Дмитрий Певцов) привлекает опричнину к расследованию одного нехорошего дела: ходит среди черни в самиздатовских списках пародия на государева зятя Урусова (Александр Сирин) и его возбуждающийся исключительно при пожарах фаллос. Нужно опричникам найти и обезвредить пасквилянта. Но и задание это – часть иезуитских политических интриг упивающегося вседозволенностью диктатора...

Подозреваю, что опасность в «Дне опричника» углядят, как ни парадоксально, антигосударственники, сторонники радикальных социальных перемен – он странным образом примиряет с властью, которой на сцене достается больше, чем в передачах сорокинского «Голоса Америки», что «бормочет программу «Русский мат в изгнании» (в спектакле так называется книга, которой торгует вдова не выстоявшего супротив наезда опричнины столбового Куницына; эпизодическая героиня романа у Захарова избегает группового изнасилования и становится главным женским персонажем в исполнении Александры Захаровой). Ну а как же?!

Такого сквернословия в адрес главы государства нет даже в «Берлуспутине», и не важно, что в «Дне» это вымышленный герой Дмитрия Певцова, – очевидные аналогии неизбежны.

Всё то мракобесие, что так пугает и так мазохистски живописуется активными гражданами социальных сетей, тут грубо и зримо: опричный Приказ возглавляет богобоязненный (даже слово «жопа» вослед «свечке» не произнесет) упырь Батя (Сергей Степанченко), сиротскими приютами для детей казненных заправляет «пидагог» Аверьян (Дмитрий Гизбрехт), союз с Востоком оборачивается включением котов в домашнюю кухню хабалки-провидицы Прасковьи Мамонтовны (Татьяна Кравченко), пылают костры из книг, драматургов уже годы как извели. И про медведей, сбивающихся в стадо, есть. И по спущенному с самого верха ханжескому запрету мата проходятся нещадно; тошнотворно лицемерное благолепие, накрывшее новую Россию, – один из генеральных мотивов спектакля, не брезгующего крепким словом (лучший и, кажется, даже не Сорокину принадлежащий неологизм – «злоебонство»). И сочится построенный на сцене мир похотью, что, по мне, так смелее иных политических иносказаний.

И попадает Захаров в болевые точки, которых до вчерашнего дня и не существовало: вот государь, замысливший взрыв ракеты с Комягой, формулирует «слез не будет – выдавим» – тут сразу и про катастрофу, и про реакцию агрессивного большинства на одиночек, сторонящихся нарочитой публичной скорби.

А «Не до круговухи, когда верховная власть ходуном пошла» – чем не максима, годящаяся на все случаи российской жизни, когда ощущение, что всё висит «на говняном волоске», не уходит даже в тучные годы?

Короче, никаким «несогласным» не снилось, «Театр.doc» отдыхает. Однако же, обходится без скандалов; и лютую сатиру на самих себя представители беспощадно заклейменной в спектакле власти проглатывают, не поперхнувшись; ходят в «Ленком», как миленькие, и уважительно хлопают.

И это, в определенном смысле, загадка – каким образом Марк Захаров обращает нонконформистский по сути материал в более, чем конкорфмное представление. В этакую ласковую фронду.

Антиутопию, адресованную тем, кто любит на выходных пересмотреть «Обыкновенное чудо» и «Мюнхгаузена». И сам «Ленком» – образец уютной стабильности, театр, в котором даже дизайн програмок не меняется с 1991-го года (а может, и того раньше, просто я впервые оказался на спектакле «Ленкома» только в 1991-м).

Что зацепило Захарова в текстах Сорокина? Вряд ли заковыристые формотворческие и лингвистические игры.

Хотя начинается спектакль с вполне радикального жеста, практически не уступающего «Князю», так раздражавшему посетителей «Ленкома»: Иван Агапов в роли священнослужителя Демьяна Златоустовича читает длиннющий монолог на «новоязе» – изуверскую молитву из третьей главы «Теллурии».

Если и несколько переиначенную, то в сторону радикализации ассоциаций: так самое её начало «Аще взыщет Государев топ-менеджер во славу КПСС...» звучит «Аще взыщет Государев топ-менеджер во славу СС, КПСС...» и далее (почти) по тексту. Скорее, Захаров почувствовал и нашёл своё в сорокинском драйве, в лихости сатиры и голливудской динамике (об этом в связи с текстами Сорокина вспоминают редко, акцентируя внимание на языке, но это там тоже есть, иначе не были бы его интеллектуальные провокации в списках бестселлеров): этот спектакль именно что интересно смотреть (и дело не только в том, что сюжет «Дня опричника» я с 2006-го года, естественно, подзабыл). У Захарова дар, явленный еще во времена сотрудничества с Григорием Гориным, не то, чтобы подслащать пилюлю, но как-то органично (талантом, мудростью и отсутствием высокомерия по отношению к честно жаждущему развлечения зрителю) превращать любую злобу дня в трагикомическую романтическую притчу. И совестливый коренной опричник Комяга, конечно, наследник по прямой и Мюнхгаузена, и Ланцелота (из вольной киноэкранизации Шварца «Убить дракона»), и недавних театральных героев – Пера Гюнта (в новом спектакле Антон Шагин играет небольшую, но сильную роль денщика Федьки), Дымова (героя Александра Балуева в «Небесных странниках», уже после премьеры переименованных в «Попрыгунью») или Венички (Ерофеева, героя Игоря Миркурбанова в «Вальпургиевой ночи»).

Не меняются в «Ленкоме» не только программки и бутерброды в буфете (очень их люблю), но и уникальное умение облекать предельно острые темы в формат доступного и добротного зрелища.

И, кажется, только здесь публика встречает выход любимых артистов аплодисментами (может, потому и пострадал богомоловский «Князь», отменивший вообще любые аплодисменты).

Я смотрел «День опричника» сразу за «Нацией», студенческим спектаклем Мастерской Дмитрия Брусникина в Школе-студии МХАТ. Уверен, что эта постановка, сыгранная всего три раза в музейных залах усадьбы Голицыных (это новый филиал ГМИИ им. А.С. Пушкина, где в обычное время вплоть до марта идет отличная выставка видеоарта и инсталляций «Прогулка с трубадуром») и Музея Москвы, станет театральной легендой новейшего времени. Общего с «Днем опричника», вроде бы, и ничего, кроме глобальной задачи: оба высказывания – про Россию.

Ориентируются брусникинцы не на фантастику, а на документальный театр, «Нация» – результат их многодневного путешествия из Москвы во Владивосток. В сентябре на фестивале «Арт-миграция» ребята играли в Боярских палатах двухчасовой эскиз «Транссиб», серию сценок, выросших из интервью с реальными людьми, апофеоз вербатима (наподобие хита «Это тоже я», что сделали в «Практике» брусникинцы предыдущего курса).

Теперь «Нация» преобразилась в сложноустроенный (в том числе, и логистически) эпос в четырех частях.

Сначала в лекционном зале усадьбы Голицыных (она же – бывший Институт философии и нынешний Дом впечатлений) показывают неигровой фильм Ольги Привольновой «Насквозь», динамичную, лаконичную и с блеском смонтированную хронику работы над спектаклем: люди в поезде и за его окном. Потом ведут в пространство, где Юрий Квятковский устраивает «Бал железнодорожников», волне ослепительное музыкально-драматическое шоу. Документальные тексты становятся песнями и танцами. От рэпа до фолка, от торжественного вальса (когда под музыку Шостаковича из «Широко открытых глаз» стали кружить пары, изображающие современных проводниц, полицейских и пассажиров всех мастей, я почувствовал себя внутри сокуровского «Русского ковчега», так же уничтожавшего границы между «здесь и сейчас» и вековой российской историей) до изнурительной биомеханики.

С «Бала» – на обычно закрытый четвертый этаж, в неосвещенные (каждому зрителю выдается фонарик) заброшенные аудитории, где молодые актеры играют часть, поставленную самим Брусникиным, единственный фрагмент «Нации», что сохранил черты документального театра. Кодой, уже во втором корпусе Провиантских складов Музея Москвы – полуторачасовой перформанс Андрея Стадникова, режиссера-беспредельщика. В «Слоне» он брал зрителей в заложники, заставляя физически ощутить несвободу. Новое испытание, по мне, еще более сурово.

Эту часть «Нации» играют в длиннющем ангаре, где зрители сидят вдоль многометровой инсталляции. Актеры, начинающие перформанс гипнотическим маршем, вскоре рассредотачиваются вдоль всего пространства и почти до самого финала выполняют монотонные действия, у каждого – свои. Прерываются лишь на время монолога, у каждого – по одному (за самоотверженное участие в таком эксперименте им, считаю, надо не то, что пятерки на экзамене по мастерству, а памятник поставить). Начинается очередной монолог, когда у ног останавливается медленно пересекающий ангар игрушечный поезд с микрофоном. Хорошо расслышать можно только те тексты, что произносят тот артист, который оказался напротив тебя, и еще один-два исполнителя справа и слева; и только их можно хорошо рассмотреть.

Передвигаться по залу – чтобы расслышать и рассмотреть всё и всех – запрещено: сиди, пригвожденный к стулу, наблюдая лишь за страдальцами напротив и мучительно вслушиваясь в истории, доносящиеся издалека (в мой вечер запрет был нарушен, иначе лично я вряд ли бы выдержал).

В эту истязающую и наблюдателей, и исполнителей конструкцию заложено много достаточно внятных смыслов: потерянность в безразмерном и бесприютном русском пространстве, безысходность и беспросветность, остановившееся время, оно же – судорожное безвременье, обитатели которого сохранили лишь способность к зацикленным до бесконечности физическим актам.

Отправляя в этот вселенский тупик, Стадников не то, что не хочет быть доступным – наоборот, стремится к созданию почти невозможных для зрительского выживания условий. Действует ровно наоборот Захарову, у которого даже из ада в финале находится, пусть иллюзорный, но выход.

Какой способ высказывания нужнее и важнее, я не знаю, хотя ответ, кажется, напрашивается сам собой.

Вроде, по всему, выигрывает доходчивый, демократичный, броский, но не слишком сложный технически «День опричника». Но о трудновыносимом экзистенциальном ужасе, который исследует Стадников, не получится говорить в терминах Бродвея.

В «Дне опричника» – скромное музыкальное формление Сергея Рудницкого, такой среднестатистический, иллюстративный score, easy come – easy go, в четвертой части «Нации» – изощренные саунд-партитуры Дмитрия Власика, использующего вместо обычных нот стук ног, дыхание, звон колокольчиков, крик (кульминационный эпизод The Same – из тех, что вряд ли когда-нибудь забудешь). Интересно, кстати, будет ли Стадников в возрасте Захарова также пессимистичен, или вера в надежду и любовь приходит с годами? Так или иначе, как бы ни был тяжел этот опыт, само существование и «Ленкома», и Мастерской Брусникина дарит совсем не иллюзорную радость.

© Кадры из «Дня опричника» – пресс-служба театра, кадры из «Нации» – Дмитрий Лисин.

www.coolconnections.ru

Марк Анатольевич Сорокин | «День опричника» в «Ленкоме» – на фоне «Нации», студенческого спектакля Мастерской Дмитрия Брусникина

Необыкновенная коллаборация режиссерского стиля Марка Захарова с текстами Владимира Сорокина – повод порассуждать не столько о том, как театр реагирует на современную общественно-политическую ситуацию, сколько о сценическом языке, которым эта реакция выражается. Сразу скажу, что с многочасовым исполином «Нация» в Мастерской Брусникина спектакль «Ленкома» не связывает ничего – кроме необъятной темы: Россия. И раскрывают её великий старик и молодежь диаметрально противоположными способами.

«Антиутопия по романам Владимира Сорокина «День опричника» и «Теллурия». Действие происходит через сто лет после премьеры». Так обстоятельно определен жанр нового ленкомовского спектакля в программке. Житие опричника Комяги (Виктор Раков) разворачивается в России, точнее, Москве: прежней страны нет, она, как в «Теллурии», распалась на десятки царств-государств, непробиваемой стеной отгородившихся и друг от друга, и от злокозненного Запада; и выхода из этого клаустрофобического ада в кокошнике (именно в нем выходит на сцену горланящая «Хаву нагилу» государыня-нимфоманка Арина Абрамовна – ее в очередь играют Екатерина Мигицко и Анастасия Марчук) не предвидится. Государь Платон Николаевич (Дмитрий Певцов) привлекает опричнину к расследованию одного нехорошего дела: ходит среди черни в самиздатовских списках пародия на государева зятя Урусова (Александр Сирин) и его возбуждающийся исключительно при пожарах фаллос. Нужно опричникам найти и обезвредить пасквилянта. Но и задание это – часть иезуитских политических интриг упивающегося вседозволенностью диктатора...

Подозреваю, что опасность в «Дне опричника» углядят, как ни парадоксально, антигосударственники, сторонники радикальных социальных перемен – он странным образом примиряет с властью, которой на сцене достается больше, чем в передачах сорокинского «Голоса Америки», что «бормочет программу «Русский мат в изгнании» (в спектакле так называется книга, которой торгует вдова не выстоявшего супротив наезда опричнины столбового Куницына; эпизодическая героиня романа у Захарова избегает группового изнасилования и становится главным женским персонажем в исполнении Александры Захаровой). Ну а как же?!

Такого сквернословия в адрес главы государства нет даже в «Берлуспутине», и не важно, что в «Дне» это вымышленный герой Дмитрия Певцова, – очевидные аналогии неизбежны.

Всё то мракобесие, что так пугает и так мазохистски живописуется активными гражданами социальных сетей, тут грубо и зримо: опричный Приказ возглавляет богобоязненный (даже слово «жопа» вослед «свечке» не произнесет) упырь Батя (Сергей Степанченко), сиротскими приютами для детей казненных заправляет «пидагог» Аверьян (Дмитрий Гизбрехт), союз с Востоком оборачивается включением котов в домашнюю кухню хабалки-провидицы Прасковьи Мамонтовны (Татьяна Кравченко), пылают костры из книг, драматургов уже годы как извели. И про медведей, сбивающихся в стадо, есть. И по спущенному с самого верха ханжескому запрету мата проходятся нещадно; тошнотворно лицемерное благолепие, накрывшее новую Россию, – один из генеральных мотивов спектакля, не брезгующего крепким словом (лучший и, кажется, даже не Сорокину принадлежащий неологизм – «злоебонство»). И сочится построенный на сцене мир похотью, что, по мне, так смелее иных политических иносказаний.

И попадает Захаров в болевые точки, которых до вчерашнего дня и не существовало: вот государь, замысливший взрыв ракеты с Комягой, формулирует «слез не будет – выдавим» – тут сразу и про катастрофу, и про реакцию агрессивного большинства на одиночек, сторонящихся нарочитой публичной скорби.

А «Не до круговухи, когда верховная власть ходуном пошла» – чем не максима, годящаяся на все случаи российской жизни, когда ощущение, что всё висит «на говняном волоске», не уходит даже в тучные годы?

Короче, никаким «несогласным» не снилось, «Театр.doc» отдыхает. Однако же, обходится без скандалов; и лютую сатиру на самих себя представители беспощадно заклейменной в спектакле власти проглатывают, не поперхнувшись; ходят в «Ленком», как миленькие, и уважительно хлопают.

И это, в определенном смысле, загадка – каким образом Марк Захаров обращает нонконформистский по сути материал в более, чем конкорфмное представление. В этакую ласковую фронду.

Антиутопию, адресованную тем, кто любит на выходных пересмотреть «Обыкновенное чудо» и «Мюнхгаузена». И сам «Ленком» – образец уютной стабильности, театр, в котором даже дизайн програмок не меняется с 1991-го года (а может, и того раньше, просто я впервые оказался на спектакле «Ленкома» только в 1991-м).

Что зацепило Захарова в текстах Сорокина? Вряд ли заковыристые формотворческие и лингвистические игры.

Хотя начинается спектакль с вполне радикального жеста, практически не уступающего «Князю», так раздражавшему посетителей «Ленкома»: Иван Агапов в роли священнослужителя Демьяна Златоустовича читает длиннющий монолог на «новоязе» – изуверскую молитву из третьей главы «Теллурии».

Если и несколько переиначенную, то в сторону радикализации ассоциаций: так самое её начало «Аще взыщет Государев топ-менеджер во славу КПСС...» звучит «Аще взыщет Государев топ-менеджер во славу СС, КПСС...» и далее (почти) по тексту. Скорее, Захаров почувствовал и нашёл своё в сорокинском драйве, в лихости сатиры и голливудской динамике (об этом в связи с текстами Сорокина вспоминают редко, акцентируя внимание на языке, но это там тоже есть, иначе не были бы его интеллектуальные провокации в списках бестселлеров): этот спектакль именно что интересно смотреть (и дело не только в том, что сюжет «Дня опричника» я с 2006-го года, естественно, подзабыл). У Захарова дар, явленный еще во времена сотрудничества с Григорием Гориным, не то, чтобы подслащать пилюлю, но как-то органично (талантом, мудростью и отсутствием высокомерия по отношению к честно жаждущему развлечения зрителю) превращать любую злобу дня в трагикомическую романтическую притчу. И совестливый коренной опричник Комяга, конечно, наследник по прямой и Мюнхгаузена, и Ланцелота (из вольной киноэкранизации Шварца «Убить дракона»), и недавних театральных героев – Пера Гюнта (в новом спектакле Антон Шагин играет небольшую, но сильную роль денщика Федьки), Дымова (героя Александра Балуева в «Небесных странниках», уже после премьеры переименованных в «Попрыгунью») или Венички (Ерофеева, героя Игоря Миркурбанова в «Вальпургиевой ночи»).

Не меняются в «Ленкоме» не только программки и бутерброды в буфете (очень их люблю), но и уникальное умение облекать предельно острые темы в формат доступного и добротного зрелища.

И, кажется, только здесь публика встречает выход любимых артистов аплодисментами (может, потому и пострадал богомоловский «Князь», отменивший вообще любые аплодисменты).

Я смотрел «День опричника» сразу за «Нацией», студенческим спектаклем Мастерской Дмитрия Брусникина в Школе-студии МХАТ. Уверен, что эта постановка, сыгранная всего три раза в музейных залах усадьбы Голицыных (это новый филиал ГМИИ им. А.С. Пушкина, где в обычное время вплоть до марта идет отличная выставка видеоарта и инсталляций «Прогулка с трубадуром») и Музея Москвы, станет театральной легендой новейшего времени. Общего с «Днем опричника», вроде бы, и ничего, кроме глобальной задачи: оба высказывания – про Россию.

Ориентируются брусникинцы не на фантастику, а на документальный театр, «Нация» – результат их многодневного путешествия из Москвы во Владивосток. В сентябре на фестивале «Арт-миграция» ребята играли в Боярских палатах двухчасовой эскиз «Транссиб», серию сценок, выросших из интервью с реальными людьми, апофеоз вербатима (наподобие хита «Это тоже я», что сделали в «Практике» брусникинцы предыдущего курса).

Теперь «Нация» преобразилась в сложноустроенный (в том числе, и логистически) эпос в четырех частях.

Сначала в лекционном зале усадьбы Голицыных (она же – бывший Институт философии и нынешний Дом впечатлений) показывают неигровой фильм Ольги Привольновой «Насквозь», динамичную, лаконичную и с блеском смонтированную хронику работы над спектаклем: люди в поезде и за его окном. Потом ведут в пространство, где Юрий Квятковский устраивает «Бал железнодорожников», волне ослепительное музыкально-драматическое шоу. Документальные тексты становятся песнями и танцами. От рэпа до фолка, от торжественного вальса (когда под музыку Шостаковича из «Широко открытых глаз» стали кружить пары, изображающие современных проводниц, полицейских и пассажиров всех мастей, я почувствовал себя внутри сокуровского «Русского ковчега», так же уничтожавшего границы между «здесь и сейчас» и вековой российской историей) до изнурительной биомеханики.

С «Бала» – на обычно закрытый четвертый этаж, в неосвещенные (каждому зрителю выдается фонарик) заброшенные аудитории, где молодые актеры играют часть, поставленную самим Брусникиным, единственный фрагмент «Нации», что сохранил черты документального театра. Кодой, уже во втором корпусе Провиантских складов Музея Москвы – полуторачасовой перформанс Андрея Стадникова, режиссера-беспредельщика. В «Слоне» он брал зрителей в заложники, заставляя физически ощутить несвободу. Новое испытание, по мне, еще более сурово.

Эту часть «Нации» играют в длиннющем ангаре, где зрители сидят вдоль многометровой инсталляции. Актеры, начинающие перформанс гипнотическим маршем, вскоре рассредотачиваются вдоль всего пространства и почти до самого финала выполняют монотонные действия, у каждого – свои. Прерываются лишь на время монолога, у каждого – по одному (за самоотверженное участие в таком эксперименте им, считаю, надо не то, что пятерки на экзамене по мастерству, а памятник поставить). Начинается очередной монолог, когда у ног останавливается медленно пересекающий ангар игрушечный поезд с микрофоном. Хорошо расслышать можно только те тексты, что произносят тот артист, который оказался напротив тебя, и еще один-два исполнителя справа и слева; и только их можно хорошо рассмотреть.

Передвигаться по залу – чтобы расслышать и рассмотреть всё и всех – запрещено: сиди, пригвожденный к стулу, наблюдая лишь за страдальцами напротив и мучительно вслушиваясь в истории, доносящиеся издалека (в мой вечер запрет был нарушен, иначе лично я вряд ли бы выдержал).

В эту истязающую и наблюдателей, и исполнителей конструкцию заложено много достаточно внятных смыслов: потерянность в безразмерном и бесприютном русском пространстве, безысходность и беспросветность, остановившееся время, оно же – судорожное безвременье, обитатели которого сохранили лишь способность к зацикленным до бесконечности физическим актам.

Отправляя в этот вселенский тупик, Стадников не то, что не хочет быть доступным – наоборот, стремится к созданию почти невозможных для зрительского выживания условий. Действует ровно наоборот Захарову, у которого даже из ада в финале находится, пусть иллюзорный, но выход.

Какой способ высказывания нужнее и важнее, я не знаю, хотя ответ, кажется, напрашивается сам собой.

Вроде, по всему, выигрывает доходчивый, демократичный, броский, но не слишком сложный технически «День опричника». Но о трудновыносимом экзистенциальном ужасе, который исследует Стадников, не получится говорить в терминах Бродвея.

В «Дне опричника» – скромное музыкальное формление Сергея Рудницкого, такой среднестатистический, иллюстративный score, easy come – easy go, в четвертой части «Нации» – изощренные саунд-партитуры Дмитрия Власика, использующего вместо обычных нот стук ног, дыхание, звон колокольчиков, крик (кульминационный эпизод The Same – из тех, что вряд ли когда-нибудь забудешь). Интересно, кстати, будет ли Стадников в возрасте Захарова также пессимистичен, или вера в надежду и любовь приходит с годами? Так или иначе, как бы ни был тяжел этот опыт, само существование и «Ленкома», и Мастерской Брусникина дарит совсем не иллюзорную радость.

© Кадры из «Дня опричника» – пресс-служба театра, кадры из «Нации» – Дмитрий Лисин.

www.coolconnections.ru

Красный пролетарий

  В видеорубрике нашего  сайта достойный гость: член Оргбюро «Союза коммунистов» и главный редактор его информагенства «Ледокол» Марк Анатольевич Соркин, о котором ранее сайт уже рассказывал здесь.  Марк Анатольевич в прямом эфире дает ответы на вопросы, присланные в вышеуказанное информагенство  его посетителями. У Марка Соркина всегда в запасе имеются интересные идеи о том, как усилить классовую борьбу пролетариата и его диктатуру против буржуазии. И сегодня товарищ Соркин в своем более чем двухчасовом интервью расскажет нам о том, какими он видит действия российских наемных работников по их объединению в класс пролетариата. Смотрите, слушайте, соглашайтесь, спорьте, но не пропускайте дальнейших встреч с Марком Соркиным, т.к. его выступления всегда интересны.

ЧАСТЬ 1

ЧАСТЬ 2

  P.S. Товарищи! Если у вас появились вопросы в связи с прочтением данной публикации, напишите мне через мои контакты. Также я всегда с большим интересом читаю все ваши комментарии к моим статьям. Если статья вам понравилась, оставьте, пожалуйста, ниже свой отзыв — комментарий. Ваше мнение очень важно. Оно позволит сделать сайт еще более интересным и полезным для наших соратников по борьбе за права трудового народа. И поддержите «Красный пролетарий», чтобы таких материалов было еще больше!

     А понравившуюся статью не забудьте добавить в закладки.

     С пролетарским приветом, Автор сайта.

tovarishch-proletariy.ru

Марк Захаров: Сорокин дал мне право распоряжаться «Днем опричника» и «Теллурией»

- Марк Анатольевич, вы не пишете скандальных сообщений в соцсетях, не постите котиков в инстаграме, но как-то само собой оказываетесь актуальнее всех — на передовой нашего времени. Вот пример. Вы знаете, сколько за последнее время кликов в Интернете на ваши фильмы? Сколько цитат из «Убить дракона»? Немыслимое количество.

- Я немножко удивлен тем, что очень часто фильмы своего времени, которые как-то запоминались тогда, теперь возвращаются на телеэкраны, а вот «Убить дракона» - нет. Очевидно, он кого-то обижает, не знаю кого и не знаю почему. Но его как-то не очень пускают на федеральные каналы, хотя несколько лет назад фракция КПРФ, как мне рассказывали, специально сделала партийный просмотр этого фильма, вооружаясь, вероятно, какими-то идеями, размышлениями, которые там есть.

- Помимо КПРФ, «Убить дракона» - это любимый фильм Горбачева.

- Да. Горбачев и Раиса Максимовна, когда я однажды ездил с ними в Нью-Йорк, говорили мне, что он им очень нравится: «Вы знаете, мы даже два раза его смотрели!». Вот это меня ошеломило, потому что «Убить дракона» все-таки достаточно протяженный фильм и, чтобы руководитель государства смотрел его два раза, это как-то не очень укладывалось у меня в голове. Но я был рад.

- И в то же время к каждому из ваших знаменитых фильмов были какие-то претензии.

- Даже к «Обыкновенному чуду». Придрались к эпизоду, где дура-бабочка крылышками бяк-бяк, а за ней воробушек прыг-прыг-прыг. Мосфильмовская редакция очень болезненно реагировала, усмотрев там зарю сексуальной революции. А что касается «Убить дракона», это все-таки было великое сочинение Шварца, с философско-историческим прогнозом, неожиданным для 1942 и 1943 года, когда эта пьеса была создана. Там есть две очень царапающие вещи. Радость народа после того, как камень попадает в голову полицейскому и разбивает ее в кровь - эта вещь сегодня актуальна не только для нас, а вообще для многих европейских государств. И еще – как понимать свободу. В фильме, когда началась свобода, стали переворачивать тачки с капустой, громить, хватать женщин, чинить какое-то насилие - конечно, в комедийном плане, но это очень горькая комедия.

«Прессингу подвергался даже Ансамбль Моисеева»

- Скажите, а когда для театра началась свобода?

- С перестройки. Когда ушла цензура, которая учила, как надо ставить спектакли, вплоть до цвета кулис… Как-то раз от меня потребовали их перекрасить: мрачновато, давайте сделаем поярче, поприятнее. До перестройки цензурному давлению подвергался даже ансамбль народного танца Моисеева. Каждый новый танец принимался строгой комиссией: можно ли это показать в Кремле и не огорчит ли это Сталина? Жестокий прессинг прекратился с первыми шагами Горбачева, потом Ельцин поддержал это уничтожение дурной цензуры, которая ломала позвоночники очень многим художникам, особенно в кинематографе. Кинорежиссеры мне рассказывали, как начинались их разговоры с чиновниками: как дела, может, тебе вообще отдохнуть поехать куда-нибудь? Старались отодвинуть известных режиссеров подальше от главного дела. И в 90-е годы это прекратилось, было ощущение эйфории, но очень недолгое, потому что возникла новая проблема — экономическая зависимость. У многих стали останавливаться съемки, почему я, собственно, и воздержался от дальнейшей кинокарьеры. Но дело было не только в экономике. Если раньше мы конкурировали внутри себя, внутри России и Советского Союза, то в 90-е мы вышли на конкуренцию со всем миром и к этому были, по-моему, не готовы. Поэты очень обижались, что они не собирают больше стадионы по 10 тысяч человек. А это очень закономерно, это то, что мы имеем в развитых государствах, там никому не нужна среднестатистическая беллетристика и там не ценятся посредственные стихи. Надо находиться на очень высокой орбите раздумий и поэтического мастерства, только тогда это становится достоянием общества и человек получает популярность. В общем, очень многое изменилось, и сейчас я, думая о новом проекте, как теперь торжественно говорят, должен понять, как завоевать внимание зрителя, что в Москве, полной развлечений, стало, по-моему, очень сложно.

«Будущее наступило сегодня»

- Вы говорите о спектакле по Сорокину? А знаете, какой в фейсбуке ходит анекдот про него? «Плохие новости из Лондона. Ходорковский встречался с Сорокиным и просил его больше ничего не писать, потому что оно все время сбывается. Предлагал отступные. Сорокин торговался, описывал замысел нового романа. Не договорились. Так что Сорокин пишет – прячьтесь». И вот то, что вы беретесь за Сорокина – значит, вы опять на передовой.

- Да, я говорю о Сорокине. Я, собственно, интересовался только «Днем опричника». Мы довольно долго дискутировали, ему в какой-то момент казалось, что это устарело уже. Так он мне прямо и говорил, пока я не написал ему длинное послание по электронной почте, где я вспоминал Гоголя с «Мертвыми душами». В 1842 году, когда появился первый том «Мертвых душ», Гоголь был, по-вашему, актуален, - писал я Сорокину, - А вот в 1852 году он уже устарел? Этого не может быть. Пожалуйста, подумайте, прислушайтесь к моим словам. И постепенно мы договорились, он попросил, чтобы я еще обязательно что-то взял из «Теллурии», и я ему это пообещал. Дальше он дал мне полное право распоряжаться «Днем опричника» и «Теллурией» так, как я сочту нужным.

- Говорят, что вы этот замысел обдумывали уже несколько лет, но все никак не могли подойти. Почему сейчас?

- Действительно, лет 9 назад я даже начал репетировать. А потом вдруг я понял, что мне не хватает какой-то убедительности, что-то начинает рассыпаться в той инсценировке, которая была, и я это дело законсервировал. Я объяснил автору, что сейчас у меня не получается, отложим на будущее. И будущее наступило сегодня. Я считаю, что и труппа созрела, и есть новый режиссерский сценарий, который может стать основой для интересного спектакля.

«Зайцев поцеловал меня как Брежнев Хонеккера»

- Вы всегда были театральным бомбометателем, и абсолютное большинство ваших спектаклей встречали какие-то препятствия...

- Было-было. Меня раза два-три собирались снимать с должности. Но поскольку порядка нет и в высших сферах, то документы как-то откладывались... Однажды был и анекдотический случай. Решили мы ставить «Оптимистическую трагедию», с Леоновым, Янковским, Абдуловым, - хороший спектакль, не придерешься. Но тут мне наш знаменитый кутюрье Зайцев удружил. Он вошел ко мне в кабинет и в присутствии представителей министерства культуры, крепко обнял, поцеловал, как Брежнев Хонеккера, и сказал: «Ну, Маркуля, ты им всем и врезал!» И это очень насторожило руководство. И постановку затормозили. Этот спектакль мне еще памятен бунтом на корабле – единственным за всю нашу ленкомовскую историю. Збруев Саша поднялся и сказал, что вообще мы в ваших экспериментах сомнительных участвовать не собираемся. Я сказал – Саша, я сделаю сценарий, как в кино, вы посмотрите, если будет очень противно, не будете, но давайте пока не торопиться. И в результате он сыграл замечательную роль пленного белого офицера, которого ведут на расстрел...

«Фейсбук меня утомил»

- Скажите, при какой власти в России, в Советском Союзе, вас любили больше всего? И любят ли вас сейчас?

- Сейчас, я думаю, любят меня за то, что я уже не свежий, так сказать, что мне 80 с лишним лет. Ну и очень меня «возлюбили» за мой дебют в театре Сатиры в 1967 году, «Доходное место» Островского. Знаменитый спектакль, запрещенный Фурцевой, но он прошел около 40 раз и я стал более-менее известным человеком в пределах Садового кольца, и даже за его пределами. Сейчас, конечно, время другое, я думаю, это просто другая цивилизацией по сравнению с тем, что было в 70-80-е годы…

- У вас правда есть такое ощущение другой цивилизации?

- Есть. Да. Потому что вот мы сидим и нас пронизывают радиоволны, есть интернет, время убыстряется и бежит галопом. И знаете, самое новое и неожиданное – то, что я всегда думал, что с каждым годом будет что-то лучшее в мире происходить. А оказывается это не так. Оказывается, со временем жизнь может ухудшаться. Может ухудшаться экология, прогнозы в нашей экономики и других аспектов жизни, прогнозы в отношении нашей планеты вообще. Вот это было для меня неприятным открытием. Но во мне сидит такой дурной романтизм, какая-то ни на чем иногда не основанная оптимистическая нота. Ну, все равно хорошо, по крайней мере, в ближайшее время. Дальше – трудно сказать, а вот завтра-послезавтра, наверное, будет неплохо.

- А почему вы не пользуетесь соцсетями, Фейсбуком? Ведь это жутко любопытно.

- Да, это любопытно. Но я там как-то нахватался столько сомнительной информации в свое время, и как-то меня немножко это дело утомило и разочаровало. Тем более, я понимаю, что на соцсети можно подсесть… и жить в какой-то другой реальности. Это касается не только детей, но и людей зрелого возраста.

«Жить за пределами России мне в голову не приходило»

- Марк Анатольевич, что дает вам уверенность в том, что вот это все – театр, фестивали, «Золотая маска», симфонии - что это все важно для страны, для народа. Ведь очень многие говорят, что это вообще никому не нужно, кроме какой-то тонкой прослойки странных людей, живущих этими интересами?

- Есть хороший пример. После ухода империи с исторической сцены, ну, как было в Древнем мире, что остается? Только культура, как ни странно. Остается Аристофан, остаются еще какие-то античные авторы – Гомер, Одиссей. И вот эти памятники культуры становятся очень важными для духовного развития человечества, я бы так сказал. А все остальное, что казалось важным людям, когда они существовали, это ушло в забвение.

- Скажите, а не хотели ли вы плюнуть на все и уехать? В Германию. Вы там часто бываете.

- Нет, нет. Вы знаете, я любуюсь некоторыми домами, некоторым порядком, который я вижу в Германии, в Мюнхене, как паркуются автомобили, как люди стоят и ждут зеленого светофора, но подумать, что жить здесь, в другой языковой и культурной среде, я бы не смог. Я думаю, что можно приспособиться к другой культуре только в очень раннем возрасте. Ребенком. Или подростком. Любопытно, может быть, во время отпуска поехать куда-нибудь съездить, где ты еще не был, но жить за пределами России мне никогда в голову не приходило. Каким бы я ни подвергался критическим ударам со стороны нашего цензурного и идеологического аппарата.

- Марк Анатольевич, у вас год траура был… (в сентябре 2014 года ушла из жизни Нина Тихоновна Лапшинова, супруга Захарова — прим. КП) Как вам сейчас живется?

- Мне живется все равно хорошо, потому что выхода нет, надо стремиться к тому, чтобы было комфортно. У меня есть любимая дочь, которая рядом, она хорошая актриса. Есть две собаки с разными характерами – эрдельтерьер и фокстерьер. Когда гремит гром или когда вот особенно фейерверк где-то рядом запускается, то фокстерьер убегает под ванну, прячется, а эрдель идет смотреть, какая там у них программа, какие ракеты, как запускают. Совершенно противоположные характеры.

www.kp.ru

Марк Захаров: биография и личная жизнь режиссера

В этом году Президент В. В. Путин лично поздравил с 85-летием Марка Захарова, о биографии, личной жизни и детях которого в канун его юбилея стали писать активно все ведущие СМИ. Это человек-эпоха, создавший свой уникальный театр, собравший в труппу ведущих народных артистов и вложивший в развитие российской культуры огромный вклад.

Его фильмы разошлись на цитаты, зрители все время пересматривают его культовые ленты, а легендарная рок-опера «Юнона и Авось» ставится с неизменным успехом вот уже более 20 лет.

Биография

Марк Анатольевич Ширинкин (именно такую фамилию он получил при рождении) появился на свет 13 октября 1933 года в семье Галины Сергеевны Бардиной и Анатолия Ширинкина. Оба его родителя имеют дворянское происхождение. Дед матери воевал за белых у Колчака и эмигрировал после Гражданской войны в Австралию. yandex_ad_1 В советской России осталась его жена Софья Николаевна, бабушка Марка Захарова со стороны мамы, которая в советское время стала директором детского дома.

Не менее удивительная биография и у родственников по отцовской линии. Дед был дворянином, женившимся на караимке еврейского происхождения. Он участвовал в революционном движении в царское время, активно занимался журналистикой и погиб на Первой мировой войне. Отец обучался в Кадетском корпусе, потом поступил на службу в Красную армию.

С Галиной он знакомится в 1931 году, через два года у молодой пары появился сын, еще через год Анатолия судили по ст. 58 и выслали из Москвы.

Читайте также: Кокорин и Мамаев: решение суда

В 1941 году он уходит добровольцем на фронт, после войны продолжает служить в гарнизоне столицы. В 1949 г. его снова отправляют в ссылку из-за его дворянского происхождения и наличия судимости.

Любовь к театру маленькому Марку привила его мать Галина Сергеевна, которая сама училась в театральной школе знаменитого Юрия Завадского и потом преподавала в детских театральных кружках. Она ушла из жизни — в 54 года, скоропостижно скончавшись от разрыва сердца. Она водила маленького сына в театральную студию при Москворецком доме пионеров, в которой вместе с Марком занимался будущий знаменитый кинорежиссер и сценарист Андрей Тарковский.

В своих воспоминаниях о детстве Марк Анатольевич говорит о том, что в школе ему было неинтересно, и учился он плохо. Смог подтянуть оценки только в старших классах, чтобы получить хороший аттестат.

Ему больше всего нравилось общаться с отцом во время общих прогулок и занятий, когда он рассказывал о Москве и о разных местных легендах тех городов, где семья жила во время двух ссылок.

include_poll2214

Несмотря на увлечение театром, после школы юноша попытался приобрести более земную профессию, подав документы в инженерно-строительный институт им. Куйбышева. Но он не набрал необходимого количества баллов и по настоянию своей мамы поступил в 1951 году в ГИТИС на актерский факультет. Он закончил обучение в 1955 г. и был направлен в Пермский драмтеатр.

Творческая карьера театрального и кинематографического режиссера

Свои первые занятия режиссурой Захаров начал в Пермском университете в 1956 г., где вел театральную студию для студентов. После возвращения в столицу, он продолжает ставить любительские спектакли, устроившись с помощью своей молодой жены — актрисы Нины Лапшиновой на должность руководителя драмкружка Станкостроительного института.

yandex_ad_2 Также он в 1959 г. поступает на службу в театр им. Гоголя. В 1960 г. он переходит в Московский театр миниатюр, где в это время главным режиссером был писатель Владимир Поляков.

Общение с ним дало необходимый толчок для литературного творчества Марка Захарова, успевшего за свою насыщенную творческую жизнь написать немало сценариев и несколько книг, посвященных театральной жизни Москвы.

В 1964 г. он уходит из театра миниатюр, в котором работала его жена. Уход был рискованным мероприятием, так как Захаров окончательно порывал с профессией актера, решив посвятить свою жизнь режиссерской работе. Его первой творческой лабораторией стал знаменитый студенческий театр МГУ. Супруга и здесь полностью поддержала решение мужа.

Успешная работа в любительском театре привлекла внимание театральной общественности столицы.

Его приглашают в театр сатиры в 1965 г., где он ставит в 1967 г. свой первый спектакль с профессиональными актерским составом — «Доходное место» А. Н. Островского.

Уже через два года вместе с молодыми писателями-сатириками А. Аркановым и Г. Гориным они ставят комедию «Банкет».

Именно после этого спектакля сложился прочный творческий союз режиссера Захарова и писателя Горина, который просуществовал до самой смерти последнего.

Несмотря на огромный успех, обе постановки очень скоро были сняты из репертуара театра из-за идеологического подтекста. Это был сложный период для молодого режиссера, но ему оказал поддержку маститый коллега по цеху — главный режиссер театра Маяковского — Гончаров. Он пригласил опального постановщика к себе для постановки пьесы «Разгром» по одноименному роману А. Фадеева.

В 1973 году он стал художественным руководителем театра им. Ленинского комсомола, который стал его главным детищем. Именно в нем он собрал невероятное количество блистательных советских актеров, на которых держался весь репертуар Ленкома.

Здесь были поставлены в 70-х, 80-х и 90-х гг. знаменитые аншлаговые спектакли Захарова.

Как о самом заметном театральном событии той эпохи до сих пор говорят о:

«Тиле»;

«Звезде и смерти Хоакина Мурьетты»;

спектакле «В списках не значился»;

пьесе «Автоград ХХI», поставленной с участием Юрия Визбора;

«Жестоких играх»;

«Юноне и Авось»;

«Поминальной молитве».

Захаров собрал в своей труппе лучших актеров советской театральной и кинематографической школы:

Николая Караченцева;

Евгения Леонова;

Александра Абдулова;

Александра Ракина.

Все спектакли Ленкома того времени стали настоящими шедеврами советского театрального искусства.

Работа в кино и на телевиденье

Захаров смог создать не только театральные шедевры, но также ставшие культовыми кинематографические и телевизионные ленты. Уже несколько поколений зрителей восхищаются такими фильмами как:

«12 стульев»

«Обыкновенные чудо»;

«Формула любви»;

«Тот самый Мюнхгаузен».

Ко многим фильмам Захаров сам написал сценарий — не только к своим работам, но и к лентам, снятым другими режиссерами.

Педагогическая и общественная работа

Захаров не только активно занимается режиссерской работой. Он преподает студентам в ГИТИСе мастерство режиссуры, являясь профессором этого вуза.

В 1989 г. Захаров был избран государственным депутатом. В 1996 г. стал членом Совета по культуре при Президенте Б. Н. Ельцине.

Несмотря на то что он не вошел в состав нового аналогичного органа, созданного во времена президентства В. В. Путина, он согласился быть доверенным лицом партии «Единая Россия» на последних выборах в ГосДуму. Интересно: Виталий Калоев: новая семья, фото 2018

Семья и личная жизнь

В личной жизни мастер оказался очень счастливым. Свою будущую супругу он встретил еще в период учебы в ГИТИСе во время работы над студенческой стенгазетой. Сначала отношения не выходили за пределы дружбы.

Но после того как Марк увидел Нину с другим молодым человеком, он сразу же сделал ей предложение.

Молодые супруги долго ждали детей, единственная их дочь Александра родилась только на пятом году совместной жизни.

Жена Марка Захарова всегда во всем поддерживала мужа и была его музой. Именно поэтому тяжелой утратой для самого Марка Анатольевича и его дочери Александры стала смерть Нины Тихоновны в 2014 г. в результате тяжелой и продолжительной болезни на 83 году жизни.

На публичных фото Марк Анатольевич Захаров нечасто был запечатлен со своей женой Ниной Тихоновной, так как она была театральной актрисой, которую практически не снимали. Зрители могут увидеть ее только в одном фильме ее мужа — «12 стульев», где она талантливо сыграла эпизодическую роль жены отца Федора.

У дочери Александры детей нет, так как брак оказался не очень удачным. Супруги разошлись, не заведя ребенка. Александра полностью посвящает себя сцене. Она уже имеет звание Народной актрисы России и работает в театре своего отца.

Отметив свой 85 день рождения именитый российский режиссер, не собирается на покой. У него много творческих планов, он спешит поделиться секретами своего искусства режиссуры со студентами своей творческой мастерской.

news.rambler.ru

Захаров Марк Анатольевич: фото, биография, личная жизнь и творчество режиссера :

Мрак Анатольевич. Именно так называют в шутку бессменного худрука «Ленкома» Марка Анатольевича Захарова. Сколько лет ему сейчас? Уже 84. На его спектакли до сих пор приезжают ценители Мельпомены из разных российских городов. Его работы – результат кропотливого труда. Как режиссер, он дебютировал в Перми. Он с первого взгляда нашел свою любимую и единственную женщину. А еще он стал легендой…

Корни

Марк Захаров появился на свет в середине осени 1933-го в столице Советского Союза. Один из его дедов был журналистом и приятельствовал с великим Гиляровским. Также он поддерживал революционеров и, в результате, оказался в Петропавловском бастионе. Когда началась Первая мировая, он отправился на фронт. Он погиб смертью храбрых.

Другой дед Марка Захарова был колчаковским офицером. Когда белые неминуемо отступали, он вместе с семьей пытался эмигрировать в Австралию. Но его жена решила остаться в молодом советском государстве.

Отец будущего режиссера учился в Воронежском кадетском корпусе. Но после событий 1917-го перешел на сторону Советской власти и вступил в ряды Красной Армии. Когда гражданская война закончилась, он трудился в военно-физкультурной сфере.

Мама Марка Захарова всегда грезила о сцене. Она даже посещала занятия у самого Завадского.

Когда маленькому Марку было всего лишь один год, папу будущего режиссера арестовали. По 58 статье Уголовного кодекса он получил три года. Его жена отправилась за ним. Поэтому за воспитание будущего режиссера взялась бабушка. В те времена она руководила одним из детских столичных домов.

Когда ее не стало, семейство Захаровых воссоединилось. Но отца в очередной раз выслали, и мать режиссера воспитывала сына только одна. Она устроилась педагогом в детском драмкружке. К этим занятиям она смогла приобщить и своего отпрыска.

Школьные годы

В те времена юный Марк был увлечен Кукольным театром Образцова, и продолжал заниматься в кружке. Немногим позднее он начал учиться в Москворецком доме пионеров. Именно там он познакомился с Андреем Тарковским.

В школе же ему было неинтересно и, соответственно, учился очень неважно. Лишь в старших классах он смог исправить ситуацию и получил неплохой аттестат.

После выпускных экзаменов, несмотря на желание стать актером, Марк подал документы в инженерно-строительный вуз. Однако он не набрал баллов. Именно поэтому будущий режиссер решил все-таки поступать в театральный институт.

В стенах ГИТИСа

Марк стал студентом легендарного ГИТИСа. Когда он учился на II курсе, начал играть на профессиональной сцене. Разумеется, режиссеры доверяли ему лишь эпизодические роли. Правда, сам Захаров понимал, что является очень посредственным актером, а его истинное призвание - рядом.

Немногим позднее на занятиях о мастерстве будущий режиссер, наконец-то, окончательно понял, как управлять труппой, коллективом и, в конце концов, глобально мыслить. Одним словом, талант Захарова в полной мере начал раскрываться...

Дебют режиссера

Став дипломированным актером, Захаров начал работать в драматическом театре Перми.

В этом городе он проработал 3 года. Как актер, он талантливо воплощал комические образы. Кроме того, он взялся за художественное творчество. Он рисовал для молодежных изданий, создавал карикатуры, организовывал театральные вечера и пытался работать на радио.

Именно тогда его пригласили руководить студенческим актерским коллективом. Ему удалось поставить спектакль под названием «Аристократы». Эта постановка стала настоящим режиссерским дебютом. Ведь теперь он уже понял, что сможет руководить всем постановочным процессом.

Возвращение в столицу

В конце 50-х Захаров вернулся в столицу. На протяжении непродолжительного времени он проработал в театре им. Н. В. Гоголя. А в 1960-м он стал трудиться в Театре миниатюр.

Честно говоря, он и сам сочинял миниатюры. Он писал юмористические рассказы, диалоги к пьесам и даже сценарии («Белое солнце пустыни», «Земля Санникова», «Звезда пленительного счастья» и пр.)

В 1964-м он стал режиссером Студенческого театра при Московском университете. На этой сцене он поставил спектакли «Дракон» и «Карьера Артура Уи, которой могло и не быть». А на следующий год его пригласили в Театр сатиры. Его постановки «Доходное место», в котором блистали А. Папанов, А. Миронов, Т. Пельтцер, Г. Менглет, и «Банкет» получили лестные отклики. Но, несмотря на это, эти спектакли были запрещены. По словам Захарова, его профессия буквально «повисла на волоске». Но благодаря учителям и наставникам режиссер остался на сцене. Именно тогда ему предложили поставить в театре Маяковского фадеевский «Разгром». Главную роль исполнил Армен Джигарханян. Этот спектакль пользовался заслуженным успехом.

Подмостки «Ленкома»

В 1973-м режиссер Захаров Марк Анатольевич был приглашен на работу в театр «Ленком». В этом же году в соавторстве с поэтом и бардом Ю. Визбором он поставил спектакль «Автоград-XXI». А немногим позднее Захаров представил и новую постановку. Она называлась «Тиль» и имела оглушительный успех.

На сцене «Ленкома» Захаров уделял большое внимание музыке. К примеру, после триумфального спектакля о Хоакине Мурьетте режиссер с композитором А. Рыбниковым занялись поисками драматической основы для очередной работы в таком же жанре. С этой идеей они обратились к известному поэту А. Вознесенскому. Тот вручил им 2 сборника своих стихотворений. Среди них была и поэма под названием «Авось»... Так появился новый спектакль, в котором были задействованы Н. Караченцов, А. Абдулов, Е. Шанина, П. Смеян. А в 1983-м театр отправился на гастроли по европейским странам и в Соединенные Штаты. Почитатели Мельпомены горячо приняли эту музыкальную постановку.

По большому счету, художественная идеология блистательного режиссера окончательно оформилась именно в эти времена, в 80-х. В этот период заметными спектаклями были «Женитьба», «Чайка», «Школа для эмигрантов», «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Королевские игры», «Поминальная молитва», «Шут Балакирев». Успех «ленкомовских» работ, по словам Захарова, заключался не только в следовании заветам мхатовских наставников, но и в присутствии на сцене таких актеров, как Е. Леонов, О. Янковский, И. Чурикова, Л. Броневой, А. Збруев, Д. Певцов, С. Чонишвили и многих других.

На съемочной площадке

В 1976-м Марк Анатольевич Захаров, фото которого вы имеете возможность увидеть в статье, дебютировал и в кинорежиссуре. Он приглашал только тех актеров, которых прекрасно знал и сотрудничал с ними на подмостках «Ленкома». Первым фильмом стала картина «Двенадцать стульев». Главную роль исполнил Андрей Миронов.

Вторая киноработа – «Обыкновенное чудо» с участием А. Абдулова и О. Янковского. Затем друг за другом последовали ленты «Формула любви», «Дом, который построил Свифт», «Тот самый Мюнхгаузен». А через пять лет появилась и картина «Убить дракона». На данный момент этот фильм является последней киноработой этого великолепного режиссера.

Новейшая история

Одной из последних успешных постановок художественного руководителя «Ленкома» считается «День опричника». Она создана по мотивам произведений известного прозаика В. Сорокина. Премьера спектакля состоялась в 2016-м.

В этом же году постановка «Князь» по мотивам романа Ф. Достоевского «Идиот» вызвала серьезный скандал среди театралов. Дело в том, что режиссер решил снять ее с репертуара. Комментируя это, он сообщил, что причина снятия заключается, в первую очередь, в недостаточной посещаемости. Художественный руководитель также добавил, что постановка, быть может, еще вернется в репертуар.

И последнее. В 2017-м Захаров снялся в документальном фильме. Картина называется «Его Величество Актер».

Единственная

Пришло время поговорить о семье Захарова Марка Анатольевича. С единственной супругой Ниной Лапшиновой худрук познакомился очень давно. Они вместе выпускали студенческую стенгазету. Молодой Захаров, в основном, создавал там карикатуры, которые имели большой успех. Впрочем, об этом уже говорилось выше.

Их личные отношения еще не выходили за рамками работы. Но как-то будущий режиссер увидел Нину с другим молодым человеком. После этого он моментально предложил ей стать его супругой. Лапшинова ответила согласием, и вскоре влюбленные сыграли свадьбу.

Жена Захарова Марка Анатольевич всегда поддерживала все его начинания. Вместе они отправились в Пермь и через три года вернулись в столицу.

Молодожены жили в квартире жены. К этому времени супруга работала в одном из театров, а Захаров – в другом, где играл второстепенных персонажей.

Теща будущего мэтра была удивлена, откуда он брал денежные средства на содержание. Как стало известно, он продолжал подрабатывать карикатуристом в «Огоньке» и в «Советском цирке». Причем, деньги за эти смешные картинки платили очень хорошие.

…Любимой супруги не стало в 2014-м…

Наследница

Есть ли дети у Захарова Марка Анатольевича? Да. Захаров и Лапшина ждали появления в семействе ребенка целых пять лет. И в начале лета 1962-го появилась, наконец-то, наследница. Девочку назвали Александрой. Уже с давних пор она работает вместе с отцом, в театре. Многие называют ее «принцессой «Ленкома»,

В кинематографе она дебютировала довольно ярко, исполнив роль в картине отца «Формула любви». Немногим позднее она приняла участие в съемках таких картин, как «Криминальный талант», «Убить дракона», «Серые волки», «Заложница» и во многих других.

Когда ей было почти тридцать, она вышла замуж за известного актера Владимира Стеклова. По ее словам, она заметила его еще в институте и видела его игру на сцене Театра Станиславского. Она признавалась, что избранник напоминал ей Высоцкого в молодости.

Этот брак просуществовал практически 9 лет. После развода она больше никогда не выходила замуж. Всю жизнь она посвятила и посвящает любимому театру.

Когда у нее появляется свободное время, читает серьезную литературу и гуляет с любимой собакой.

Детей у этой великолепной актрисы нет.

Интересные факты

  1. На протяжении многих лет Марк Захаров занимается преподавательской деятельностью. Ведь еще в 1983-м глава театра Маяковского предложил ему преподавать режиссуру в ГИТИСе.
  2. Художественный руководитель «Ленкома» периодически пишет статьи для некоторых изданий. Как правило, он рассказывает о проблемах театра и даже о политике. Кроме того, Захаров является автором двух книг. Эти произведения посвящены вопросам современной режиссуры.
  3. В свое время режиссер был и главным ведущим популярной телевизионной программы. Она называлась «Киносерпантин».
  4. Марк Захаров очень любит читать. Его любимые книги – произведения Пола Джонсона и Николая Бердяева.
  5. В 1989-м он стал народным избранником Советского Союза. Также он был членом КПСС, но однажды публично сжег свой партбилет.
  6. Много споров есть о национальности Захарова Марка Анатольевича. Его бабушка – еврейка-караимка. Также в его роду были и татары, и, конечно же, русские, к которым он себя причисляет, прежде всего. Настоящая фамилия Захарова Марка Анатольевича – Ширинкин.
  7. Своим назначением в «Ленком» режиссер обязан, в первую очередь, главе столицы В. Гришину. Министр культуры Е. Фурцева категорически была настроена против кандидатуры Захарова. Однако Гришин настоял на своем и единолично смог все-таки назначить его худруком.

www.syl.ru


Смотрите также