Мария юрьева депутат мать 7 детей биография фото


Светлый вечер с Марией Юрьевой (эфир от 06.05.2015) - Радио ВЕРА

У нас в гостях была эксперт комитета Государственной Думы Российской Федерации по вопросам семьи, женщин и детей Мария Юрьева. Разговор шел о государственных программах поддержки семьи, о том, как сами люди могут участвовать в принятии государственных законов и программ, и о необходимости такого участия.

Ведущие: Алексей Пичугин, Алла Митрофанова

А.Пичугин

— Здравствуйте, друзья. Алла Митрофанова и я, Алексей Пичугин, здесь приветствуем вас в студии радио «Вера».

А.Митрофанова

— Добрый, светлый вечер.

А.Пичугин

— В гостях у нас сегодня Мария Юрьева -  эксперт, член комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, здравствуйте!

М.Юрьева

— Здравствуйте!

Наше досье:

Мария Юрьева, родилась в Москве, окончила Свято-Тихоновский богословский институт, Славянский университет и Московский архитектурный институт. С 1999 работает в компании Руссобалт руководителем строительных проектов. В начале 2000-х сопредседатель благотворительного фонда многодетным семьям «Не горюй». Занималась катехизацией и психологической помощью в реабилитационном центре во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского на Крутицом подворье. С 2011 член попечительского совета фонда помощи детям-сиротам «Берега». Эксперт комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя патриаршей комиссии по вопросам материнства и детства протоиерея Димитрия Смирнова, председатель ассоциации «Новая семейная политика». Замужем, семеро детей.

А.Митрофанова

— Мария мама семерых детей, об этом хотелось бы поговорить отдельно. И я бы даже, пожалуй, с этого бы начала, потому что общественная работа, работа в Госдуме в сфере политики, законотворчества – это такая стезя, это скажем так, это призвание, а быть мамой семерых детей –это призвание-призвание.

М.Юрьева

—  Это профессия.

А.Пичугин

— А что в данном случае профессия?

А.Митрофанова

— Кстати говоря.

М.Юрьева

—  А мне кажется наоборот, может быть, все-таки…

А.Пичугин

— Мама семерых детей – это профессия?

М.Юрьева

—  Нет, наоборот как раз, мама семерых детей, может быть, это призвание, которое становится потом профессией и так потихонечку как-то переходит уже в общественно-политическую деятельность в нашей стране.

А.Пичугин

— Ну мы привыкли, что мамы семерых детей обычно сидят дома.

А.Митрофанова

— И не занимаются общественными делами, потому что у них на это не хватает сил, времени, ресурсов физических, эмоциональных, никаких.

М.Юрьева

—  А у меня вопрос к ведущим, а вы знаете много мам семерых детей?

А.Митрофанова

— Я знаю маму четверых детей, троих детей, четырнадцати детей, семерых, нет.

А.Пичугин

— Девятерых знаю, семерых не было, да.

М.Юрьева

—  Мне, наверное, больше повезло, потому что я знаю побольше мам и семерых, и восьмерых, и девятерых, и шестерых, и пятерых… я должна сказать, что мало кто из этих мам сидит дома. То есть, обычно, это такие женщины очень активные, которые даже при такой внешней…

А.Пичугин

— Патриархальности, раз уж семь детей.

М.Юрьева

—  Да, раз уж семь детей, обычно они успевают и дома сидеть, и какими-то важными делами заниматься, но обычно энергию сложно удержать.

А.Митрофанова

— Тогда, как это происходит. Если, к примеру, рождается в семье второй ребенок, женщина, выходят в декретный отпуск все свое время посвящает этому чаду и плюс еще старший, они уже отнимают у нее все силы и время. А здесь Вы говорите, что семеро детей, там, или восемь, или девять и при этом время и силы на общественную работу, они откуда берутся? Это как? Это женщины с разных планет?

М.Юрьева

—  Нет, это, наверное, женщины разной возрастной категории, все-таки. Потому что, я конечно не имею в виду тот возраст детей, когда дети только рождаются, когда они еще младенцы и когда они, конечно, требуют присутствия мамы и ухода. Мои все-таки дети уже достаточно взрослые, моему младшему сыну уже 7,5 лет, он ходит…

А.Митрофанова

— Какой взрослый человек.

М.Юрьева

—  Ну, да, он ходит в первый класс, у него помимо общеобразовательной школы еще спортивная и музыкальная школы, поэтому он такой человечек очень занятой.

А.Митрофанова

— Вы не делаете с ним уроки, Вы не объясняете ему математику?

М.Юрьева

—  Нет, я не делаю с ним уроки, я не объясняю ему математику, потому что это все происходит в рамках школы. Для этого есть группа продленного дня, там совершенно прекрасно делают с ними уроки, объясняют математику. В этом смысле, как-то, слава Богу, все устроено. Я не могу сказать, что так происходит каждый день и всегда, наверное, моя ситуация, она, может быть, более исключительная, чем у многих многодетных мам – у меня есть помощники, у меня есть бабушки, поэтому мне проще в этом смысле как-то распоряжаться своим временем. Все-таки, надо тут, мне надо быть честной, если мы говорим о мамочках, которые самостоятельно в одиночку воспитывают при работающем папе семерых детей, то, ну, тут, наверное, да, те женщины не имеют, наверное, возможности, не то что там политической и общественной деятельностью заниматься, по крайней мере, пока их всех дети, наверное, школу не закончат и не устроят свою жизнь. Им вообще не хватает 24 часов в сутки по определению. Потому что я не представляю себе, как может одна женщина быть и мамой, которая должна общаться со своими детьми, которая должна заниматься их воспитанием, и хозяйкой, при, допустим 5-6-7 человечках маленьких в доме, то есть готовить, убираться, стирать, гладить, еще и делать математику, уроки и успевать водить детей на какие-то секции, то есть, это… для меня это фантастика.

А.Митрофанова

— Вы знаете, какая картинка в голове, сразу возникла. А Вы знаете, Вы, наверное, уже поняли, я громко подумала.

М.Юрьева

—  Индийской богини.

А.Митрофанова

— Нет, у меня другая тема, я вспомнила советский мультфильм про маму обезьянку.

М.Юрьева

—  Да, да, или так.

А.Митрофанова

— Понимаете, я то знаю откуда у меня представление такое о многодетных мамах и почему однажды, когда я Вас увидела по телевидению, у Вас по-моему, тогда было пятеро, или шестеро детей, не семеро, да, я смотрела, я никак не могла поверить, надо же, женщина с активной жизненной позицией и причем огромное количество детей еще при этом. Вернее наоборот, огромное количество детей и при этом еще жизненная позиция активная. В этом то мультфильме, там как раз образ многодетной мамы, такая замученная, замотанная, забеганная, запрыганная, всегда с половником в руках и с мелким в другой руке, которая все время достает своих детей обезьянок из каких-нибудь углов.

М.Юрьева

—  Приключений.

А.Митрофанова

— Да, и поэтому и непонятно, откуда берется время.

А.Пичугин

— Ну, наша героиня может заниматься этим на федеральном уровне.

М.Юрьева

—  Чем, воспитанием детей? Да, но я все-таки хотела бы вернуться к предыдущему вашему высказыванию, на самом деле, при всем моем желании, распирающем меня все время говорить о том, что я многодетная мама. Конечно же я очень хорошо понимаю, что я не являюсь лицом многодетных матерей именно по той самой причине, что я не обезьянка, которая вытаскивает своих, в хорошем смысле слова, своих детишек из всяких там кастрюль и приключений, а меня все-таки ситуация не рядовая. А если говорить, конечно, о нормальной среднестатистической женщине, которая решила так вот вдруг в условиях нашей современности родить много детей, то, наверное, это такой целый ряд проблем будет обсуждаться, с которыми она столкнется, целый ряд препятствий и я считаю, что таким женщинам, которые действительно все-таки это как-то преодолевают и идут по этому пути, при жизни точно надо ставить памятник.

А.Митрофанова

— Я согласна.

М.Юрьева

—  Потому что они делают совершенно невозможное. Это технически невозможно, я несколько раз пробовала оставаться со своими детьми абсолютно одна, я должна сказать, даже мне стыдно говорить, на сколько времени меня хватало, потому что совсем на мало. И я понимала, что еще чуть-чуть, если сейчас ко мне кто-то не придет на помощь, я просто что-нибудь с ними сделаю  не то – это действительно очень тяжело. Это тяжело даже не только с моральной точки зрения, когда тебя много-много маленьких человечков, глядя на которых твое сердце естественным образом разрывается, задают бесконечное количество вопросов, у них энергии гораздо больше, чем у тебя, они требуют внимания, любви, разговоров, какого-то участия. И помимо всего прочего ты понимаешь, что в нашем XXI веке ты должен им давать образование, делать с ними уроки, учиться вместе с ними в школе по какой-то совершенно нечеловеческой программе. И каждый год эти сумасшедшие нечеловеческие программы нашими законодателями и законотворцами в той же сфере образования, совершенствуются в сторону минуса. То есть, ну, творится что-то ужасное. Все, что творится, оно абсолютно все против многодетных – это можно говорить с абсолютной уверенностью. То есть, тот, кто встал на этот путь, ну только Господь и чудо Божье его может как-то вести по жизни и спасать. Вот только его вера и упование на Бога ему может вообще помогать вот так шаг за шагом каждый день идти, потому что любой здравомыслящий человек понимает, что это путь в пропасть с точки зрения логики вообще, с точки зрения современности. И тут, конечно, мне очень легко рассуждать, опять-таки, потому что я знаю, что придет моя мама, придет моя няня, придут родственники, мне все помогают, все со мной вместе, поэтому я много чего могу себе позволить. Когда я вижу маму, настоящую маму многодетную, я просто преклоняюсь перед ней. Это подвиг, это труд, это неподъемно и почему я собственно начала два года назад заниматься общественной деятельностью, да, в этом направлении, я бы сказала даже общественно-политической деятельностью – потому что, ну, мне все-таки понятно, о чем я говорю, потому что я как-то с этим столкнулась, это попробовала и я подумала, если я имею возможность и свободное время этим заниматься, то я должна просто этим заниматься, я должна как-то информацию об этом нести. В те же наши законодательные органы, нашим замечательным руководителям на разных уровнях, просто рассказывать и говорить, что России нужно помогать, Россия вымирает. Многодетные семьи, конечно, это наш такой, наверное, последний оплот и если у нас не будет кардинально меняться политика в отношении многодетных семей, то через 20-30 лет мы будем такими египетскими пирамидами, которые будут посещать туристы с разных концов света. Причем, наверное, это будут китайские туристы и индийские туристы, скорее всего.

А.Митрофанова

— Скорее всего, если они будут туристами на этой территории.

А.Пичугин

— А что входит в сферу Ваших обязанностей прямых в комитете?

М.Юрьева

—  Ой, вы знаете, очень много всего, в общем-то, скажем так, должность эксперта комитета подразумевает следующую работу, следующую деятельность – сбор материалов по различным вопросам, которыми занимается комитет Государственной думы, так как мой основной профиль – это многодетные, то, соответственно, различные материалы, которые нужны для законотворчества в этой области, в том числе, конечно, мне очень небезразличны, например, сироты. Я тоже собираю различные материалы на эту тему, довожу до первых лиц, какая ситуация в детских домах, в православных детских домах. И дальше уже законотворцы начинают думать. что с этим делать, какие прописывать законы.

А.Пичугин

— Вы сами выезжаете в детские дома, на места, смотрите, оцениваете ситуацию?

М.Юрьева

—  Да, и такая тоже ситуация да, бывает. Я, или мои коллеги, я не одна, нас много.

А.Пичугин

— Потом производится какой-то мониторинг ситуации и что дальше? Это ложится на стол кому все?

М.Юрьева

—  У нас проходят регулярно заседания экспертных групп, экспертной группы экспертов, заседание депутатов комитета, на которых присутствуют и эксперты в том числе, ведутся дискуссии, составляется соответственно план действий. То есть, все люди, с которыми я сталкиваюсь в Государственной думе в нашем комитете, я должна сказать, что люди очень вменяемые, очень умные, разумные, но до них нужно как бы доносить информацию, потому что когда человек сидит и работает с бумагами, он подчас не всегда может знать, что происходит…

А.Митрофанова

— В реальной жизни.

М.Юрьева

—  В реальной жизни,  не потому, что он плохой, а потому что у него просто физически нет на это времени. Для этого собственно и существуют эксперты, которые приходят, показывают, рассказывают, собирают материалы, видео-, фотосъемки, записи, которые инициируют работу различных телеканалов, радиостанций и так далее. Потому что, ну, в обществе должны быть посылы для того, чтобы Государственная дума работала, реагировала, совершенствовалась в различных областях. Кстати, у нас, к сожалению, такая грустная действительность есть, у нас видимо люди за последние годы настолько устали от того, что они не услышаны, от того, что они никуда не могут достучаться, докричаться, что как-то дождаться этой активной гражданской позиции от кого-то иногда очень сложно.

А.Пичугин

— Ну, это такое традиционное – там наверху все без нас знают и разберутся.

А.Митрофанова

— Надо либо до ручки довести людей.

А.Пичугин

— А когда не разбираются, уже начинается революция.

М.Юрьева

—  Да, совершенно верно, но мне кажется, что надо как-то не думать, что кто-то там наверху узнает и разберется. Там такие же люди, которые заняты своей какой-то работой.

А.Митрофанова

— Не то что  узнает и разберется, а наоборот, пиши, не пиши – это бесполезно, мне кажется, скорее такой подход. Потому что ты можешь там, я не знаю, постучаться в сто дверей, получить отказ на свое прошение. В 101 дверь ты уже просто не пойдешь, потому что, ну а какой смысл?

М.Юрьева

—  Ну, такое тоже бывает, все, наверное, еще зависит от того с чем в какую дверь стучаться и как стучаться. Тут тоже надо понимать. Потому что в том же комитете я очень часто сталкиваюсь с какой-то просто горой совершенно, простите меня, обращений и заявлений, и как вот тот человек, который сто раз стучался, и в 101 раз он не пойдет стучаться, здесь то же самое, когда ты сто раз читаешь какой-то бредовый текст, в 101 раз ты уже можешь выбросить его в помойку.

А.Пичугин

— Текст, Вы имеете в виду снизу который приходит от людей?

М.Юрьева

—  Которые приходят письма и обращения, то есть, очень часто люди обращаются, например, в организацию, но совершенно не по адресу, тут надо точно понимать, что если вы, мы обращаемся в законодательную власть – мы должны говорить об изменении законов, о наших желаниях, что мы хотим. Но, например, не рассказывать, что соседка у меня украла что-то.

А.Пичугин

— Ну, а что Вы хотите, это же нормальная ситуация – люди пишут во власть, люди пишут наверх, они уже не разбираются, кто из них законодательная, кто исполнительная власть…

А.Митрофанова

— А кто судебная.

А.Пичугин

— Главное, фактически мы пишем царю.

М.Юрьева

—  У нас тогда получается очень много царей.

А.Пичугин

— Работая в информационном жанре на радиостанциях разных…

А.Митрофанова

— Даже не знаю, что лучше, когда много царей, или когда без царя.

А.Митрофанова

— Напомню, Мария Юрьева – эксперт и член комитета Государственной думы по вопросам семьи, женщин и детей сегодня в программе «Светлый вечер» на радио «Вера». Мария, если говорить о том, чем занимается ваш комитет и о том, какие профильные вопросы вы решаете. С чем писать к вам? С какими инициативами выступаете вы, может быть есть уже какие-то вещи, которые за два года вашей работы, удалось пробить, расскажите об этом.

М.Юрьева

—  Ну, обращаться можно со всеми вопросами, которые касаются вопросов семьи, женщин и детей, потому что комитет называется Комитет по вопросам семьи, женщин и детей. Но надо четко понимать, что запросы, вопросы и обращения все-таки должны быть в сфере законодательства, либо содействия, например, в каких-то нарушениях. То есть, комитет может, глава комитета может как-то лично курировать какую-то частную ситуацию, где идут какие-то правонарушения.

А.Митрофанова

— Например?

М.Юрьева

—  Ну, вот например, недавно было обращение к нам в комитет, я буду без названий говорить. Одна совершенно замечательная детская школа, кстати православная школа, школа дополнительного образования, которая на протяжении очень многих лет обеспечивает детишкам досуг, ну вы знаете, что дополнительное образование – это очень важная вещь, потому что, если наши дети пребывают в праздности, то они попадают в различные пороки и приключения.

А.Митрофанова

— Да, и сейчас с дополнительным образованием совершенно…

М.Юрьева

—  Очень у нас все плохо, да, и когда есть какие-то инициативные группы, которые готовы на себя брать этот подвиг, да, как-то облегчать труд тех же многодетных матерей, во второй половине дня за какую-то там умеренную плату, то я считаю, что их всегда нужно поддерживать и поощрять.

А.Пичугин

— Вы сказали ключевое слово «за умеренную плату», но ведь у нас в России меньшинство родителей готово за это платить. Не в Москве, в России.

М.Юрьева

—  Дело все в том, что мы сейчас говорим не о государственных учреждениях дополнительного образования, я подчеркиваю, это частная организация, которая занимается дополнительным образованием.

А.Митрофанова

— Частная православная школа?

М.Юрьева

—  Да, совершенно верно, про государственные, если захотите поговорим отдельно. Они, кстати, слава Богу, еще есть у нас бесплатные. И вот такая организация существовала много лет, арендовала замечательное помещение, которое всем было удобно, прекрасно, нужно и замечательно. И вдруг, это помещение приглянулось коммерческой организации, которое открывает магазины интим. Очень хорошее помещение, очень большое, просторное, подходящее под магазин интим. И в особо циничной форме эта организация под названием интим, стала просто вышвыривать на улицу вот эту школу дополнительного образования. И когда они начали понимать, что абсолютно невозможно ни на каком местном уровне – это не в Москве происходило все – вообще противостоять.

А.Пичугин

— Если это не в Москве, то там…

М.Юрьева

—  Да, там очень сложно, потому что, вы понимаете, что такого рода магазинчик может сделать много чего просто с хорошими добрыми людьми. И они обратились к главе комитета с просьбой защитить, помочь. Она сама немедленно выехала, он совершенно на всех уровнях решила этот вопрос и школа, слава Богу, до сих пор существует. Но то такая исключительная, да, ситуация, когда просят в общем-то законодательную власть.

А.Митрофанова

— Грамотно обратились, кстати говоря.

М.Юрьева

—  У них просто был крик, такой глас вопиющего в пустыне. Потому что они понимали, что именно надо идти уже к царю, вопреки всему, писать, прилагать какие-то фото-видео материалы, обращения родителей, которые кричали – ну куда нам деваться. И главное, понимаете, ну это беспредел какой-то, дети приходят много лет в одну и ту же школу, они там занимаются и вдруг в этом месте удобном для всех просто будет какой-то магазин интим, которые вообще, кстати говоря пока закрывать и этим сейчас собирается между прочим наш комитет тоже заниматься, вот Вы задали вопрос – чем, например. Сейчас мы ждем обращения граждан на эту тему, потому что сам по себе комитет не может взять и по желанию депутатов, или экспертов, или членов комитета вдруг начать писать какие-то запрещающие меры и законы, должны быть обращения граждан. Я, кстати, обращаюсь к нашим радиослушателям, которые неравнодушны к теме этих ужасных магазинов, пишите, пожалуйста на Комитет Государственной думы ваши обращения, ваши желания, если вы хотите, чтобы, например, в городе Москва, или во всех других городах не было вот этого ужасающего количества этих магазинчиков, которых, обратите внимание, на каждой станции метро больше, чем булочных.

А.Митрофанова

— Я как-то не обращала внимания. Честно говоря, не замечала вообще.

М.Юрьева

—  Обратите внимание, мое внимание на это обратили дети мои и друзья моих детей, а чем вообще вы занимаетесь, посмотрите, что творится везде. Я тоже стала смотреть, действительно, это что-то ужасное.

А.Пичугин

— И все-таки, я бы с Вами хотел поговорить еще, обсудить тему государственных учреждений. У нас же во главе государственных учреждений стоят люди, которые зачастую считают, что к чиновникам лучше не обращаться, чтобы было спокойнее и тише, оно как есть, так оно и будет. У этих учреждений, в том числе образовательного характера, дополнительного образования, групп продленного дня, есть свои какие-то беды, свои проблемы, трудности, которые, ну, в том числе в ведении вашего комитета.

М.Юрьева

—  Нет, совсем нет. Если мы говорим с вами о дополнительном образовании – это Комитет образования. То есть, наш комитет может содействовать, но это совершенно не прямой вопрос. И государственные учебные заведения, они все подчиняются министерству образования, это ведомства, если о Госдуме говорить, Комитет по вопросам образования – это чисто их монополия. Мы можем, лишь рекомендовать, писать, просить, содействовать, если к нам будут поступать обращения, бить тревогу.

А.Пичугин

— А история с православной школой и интим магазином, это тоже ведь получается в ведении комитета по образованию?

М.Юрьева

—  Нет, они обратились в комитет за помощью и поддержкой, просто, как группа частных лиц. Вот вы спросили как в каких случаях и мы заговорили о том, что когда простым людям некуда бежать, они бегут просто во власть – это та самая иллюстрация к тому, что мы с вами обсуждали.

А.Пичугин

— Хорошо, а какие государственные учреждения имеют непосредственное к вам отношение?

М.Юрьева

—  К нам имеют отношения детские дома, и государственные, и негосударственные, ну в общем-то к нам в целом имеют отношение и образовательные учебные заведения, но не напрямую. Да, услышьте, мы можем содействовать, мы можем рекомендовать.

А.Пичугин

— Но с детскими домами у нас еще хуже ситуация.

М.Юрьева

—  Детские дома, дома приюты, образовательные различные учреждения для поддержки, или образовательные для будущих родителей, роддома, больницы детские.

А.Пичугин

— Ведь детские дома, как мне кажется – это настолько закрытые учреждения сейчас, обычные государственные детские дома, что очень редко в СМИ просачивается информация, что в том, или ином детском доме произошла какая-то очередная, еще одна вопиющая история. Вот, существует ли какой-то мониторинг постоянный всех этих учреждений? Комиссии, проверки, которые реально имеют какую-то силу и власть?

М.Юрьева

—  Но это не комитет Госдумы, опять-таки, это не их компетенция.

А.Пичугин

— Это на региональном уровне происходит?

М.Юрьева

—  Да. и на региональном уровне, и это все-таки ведомство министерств, это Госдума, Госдума пишет законы – это надо понимать. И дополнительно, также сопровождает какие-то ситуации, доводит их до непосредственно.

А.Пичугин

— Ну, Вы сами говорили, что вы частенько выезжаете, по мере возможности, выезжаете на места, в поля, в детские учреждения, в социальные учреждения.

М.Юрьева

—  Да, для того, чтобы какую-то составить картину и показать ее, представить ее, рекомендовать что-то делать в этом направлении. То есть, моя функция состоит именно в этом. Например, если я хочу затронуть на заседании комитета вопрос о совершенствовании законодательства в поддержку многодетных семей, я должна все-таки предоставить материалы, да, какие-то, как живут многодетные семьи, какие у них проблемы, с чем они сталкиваются, какие у них доходы, какие у них пособия. Для этого мне нужно выезжать и собирать информацию. То же самое с детскими домами, у нас существует направление в комитете, которое занимается вопросами сирот, но, для того, чтобы поднимать какие-то темы, также приходится выезжать в эти детские дома, причем негосударственные, Вы правильно сказали, в государственные никого не пускают, речь идет, например, о православных детских домах. Я вот лично очень стараюсь их поддерживать и концепция православного детского дома, она, на мой взгляд…

А.Пичугин

— Наиболее близко отвечает идеальной концепции детского дома.

А.Митрофанова

— А чем принципиально отличается такой детский дом от государственного?

М.Юрьева

—  Ну, очень много чем отличается. Государственный детский дом устроен следующим образом, то есть, дети находятся в неких, скажем так, оптимальных условиях жизни, где они едят, пьют, их одевают, их обучают каким-то таким…

А.Митрофанова

— Базовым навыкам.

М.Юрьева

—  Очень базовым навыкам, следят, чтобы они были более, или менее здоровы, но их совершенно не адаптируют к социуму, их совершенно не адаптируют в какую-то будущую жизнь, и, в общем-то, вся система построена на какое-то сохранение, на какую-то безопасность этих детей больше.

А.Пичугин

— А потом еще и положенную квартиру отнимают.

М.Юрьева

—  Ну и такое тоже, к сожалению, есть. Православные детские дома все-таки устроены по другому принципу. Воспитатели православных детских домов стараются подготовить детишек к жизни, к совершеннолетию. Они их обучают, прививают какие-то навыки, самостоятельность. Ну, каждый по мере своих возможностей, способностей, воспитателей и финансирования. Мы же с вами знаем, что православные детские дома не финансируются государством.

А.Митрофанова

— А кто их финансирует?

М.Юрьева

—  Просто частные лица, благодетели, фонды различные, кому как повезет.

А.Пичугин

— Очень важный вопрос в связи с этим, ребенок, ну уже в более, или менее сознательном возрасте, может быть, начиная лет с 12, воспитанник обычного социального приюта государственного может написать куда-нибудь заявление, обратиться, с просьбой перевести его в такое заведение, скажем, православный детский дом?

М.Юрьева

—  В возрасте несовершеннолетия – нет, конечно. Не может, абсолютно бесправное существо, к сожалению. Я вообще считаю, что наша вся система детских домов, интернатов, приютов – это машина по убийству детей-сирот. Я в этом убеждена, и как бы мне не рассказывали, что у кого-то бывает хуже, я считаю, что хуже, чем то, что у нас, вообще ничего не бывает. И вот эта вот непробиваемость, это то, с чем я сталкиваюсь в этом вопросе, она меня просто приводит в состояние полного отчаяния, потому что…

А.Митрофанова

— Непробиваемость в каком смысле?

М.Юрьева

—  Во всех, на всех уровнях, во всех сферах, начиная от того, что совершенно невозможно говорить о том, чтобы например, чтобы вообще правительство пересматривало этот вопрос в такую сторону, смотрите, сейчас у нас в среднем на каждого государственного сироту выделяется где-то 800-1 млн. с чем-то рублей в год.

А.Митрофанова

— Подождите, от 800 рублей?

М.Юрьева

—  От 800 тысяч до миллиона с чем-то, в зависимости от региона рублей в год.

А.Пичугин

— Это на одного человека?

М.Юрьева

—  На одного сироту. Мы понимаем с вами масштаб, то есть, наше правительство не оставляет без финансирования сирот.

А.Пичугин

— А сколько надо?

А.Митрофанова

— Куда деньги то деваются?

М.Юрьева

—  Вот вопрос – куда все девается. А теперь, давайте присмотримся к тому, как устроена система. Пока сумма, собственно, дойдет до ребеночка, она еще должна пройти через руки директоров детских домов, аренда помещений, или там оплата электричества, покупка одежды, оплата того… ну то есть, миллион затрат и в итоге до ребенка доходят какие-то копейки.

А.Пичугин

— Ну сколько до ребенка доходит?

М.Юрьева

—  Этого мы не знаем, это зависит от честности директора детского дома, это зависит от региона, от того, на что тратятся деньги.

А.Пичугин

— Я думаю, что там примерно суммы все…

М.Юрьева

—  Я думаю, что там очень маленькие суммы, хотя, если прийти в государственный детский дом, они как правило все очень хорошо оборудованы, везде такое образцово-показательное выступление.

А.Митрофанова

— Ну, в столицах, в регионах там тоже по-разному бывает. В Москве то точно совершенно все прекрасно внешне.

М.Юрьева

—  Давайте представим себе, если бы, например, правительство объявило программу – каждому желающему усыновить ребенка в России ежегодно будет выплачиваться пособие в размере, скажем, 300 тысяч рублей в год. Не надо 800, не надо миллион двести, 300 тысяч рублей в год. У нас через месяц не было бы ни одного ребенка ни в одном детском доме. Знаете на это что начинают говорить многие политики?

А.Митрофанова

— Что?

М.Юрьева

—  Но, у нас появится коррупция, у нас будет какое-то, у нас будут детей брать, как товар. А сейчас у нас, простите, что происходит, да, кто-то возьмет детей, естественно ради денег, и такие будут истории. А сейчас, когда они находятся в интернатах, они там чем занимаются.

А.Пичугин

— Ну для этого есть исследования, ну по идее.

М.Юрьева

— Конечно, для этого есть люди, органы опеки, которые должны… ну про органы опеки – это еще отдельный разговор.

А.Митрофанова

— Еще одна большая тема.

М.Юрьева

— Да, еще одна большая тема, чем занимаются наши органы опеки – это вообще ужас и катастрофа. То есть, и когда слушаешь выступления наших чиновников на эту тему в защиту детских домов, ты понимаешь, что эти люди просто на этом банально зарабатывают, они просто зарабатывают на этой структуре деньги. То есть понятно, что если у нас не будет детских домов, а просто семьи, замещающие, берущие опекунство, усыновляющие будут получать деньги за сирот – сирот вообще не будет, как явления. Если у нас государство будет поддерживать, например, многодетные семьи, не так, как сейчас оно поддерживает, ну это смешно, то есть, спасибо и за это, но все-таки это смешно.

А.Митрофанова

— А что сейчас есть в плане поддержки, сейчас есть материнский капитал?

А.Пичугин

— Мы об этом через несколько минут поговорим во второй части нашей программы. Я напомню, что Мария Юрьева, эксперт и член Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей сегодня у нас в гостях и мы скоро вернемся.

А.Пичугин

— И еще раз здравствуйте, друзья, Алла Митрофанова и я, Алексей Пичугин. Сегодня вместе с нами этот вечер проводит Мария Юрьева – эксперт, член комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей. В первой части программы, вернее нет, еще до эфира Вы сказали, что Госдума начинает заниматься таким собственным личным законотворчеством, когда есть запрос снизу, то есть когда…

М.Юрьева

— Собственным личным, в смысле?

А.Пичугин

— Когда депутаты выходят с инициативой того, или иного законопроекта, когда есть запрос.

М.Юрьева

— Из общества, да, совершенно верно.

А.Пичугин

— Мы с Вами говорили о детских домах, социальных учреждениях, неужели этот запрос не назрел в данном случае?

М.Юрьева

— Нет, представьте себе, он не назрел. То есть, наш комитет, как раз эксперты нашего комитета и глава нашего комитета, и многие депутаты нашего комитета просто как люди рационально мыслящие понимают, что этот вопрос надо решать. Но мы тоже как бы группа под названием комитет, не может взять и все поменять. Действительно на эту тему, если мы говорим о такой реформе, о которой сейчас я говорила, что, ну например, чисто гипотетически государство просто перераспределяет финансирование в сторону тех людей, которые собираются усыновить детей. Мы с вами понимаем, что сразу разрушится система детских домов. Куда девать все эти здания, этих людей, сотрудников. У меня то есть решение куда – у нас нехватка детских садов, товарищи, и эти здания могут стать прекрасными детскими садами, тем более, они уже оборудованы. У нас в регионах…

А.Пичугин

— Но, у нас многие детские дома вынесены за пределы городов, находятся Бог знает где.

М.Юрьева

— Но за этими пределами есть и много населенных пунктов, где детей просто не рожают, потому что их некуда девать. Людям негде работать и некуда девать детей.

А.Митрофанова

— Это правда, Леш, это правда.

М.Юрьева

— И если бы эти детские дома, стали бы, например, летними лагерями, хорошо, зимними лагерями, или детскими садами, я вас уверяю, что люди бы даже устраивались на работу и возили бы детей в детский сад. Потому что у нас действительно катастрофа с детскими садами.

А.Митрофанова

— Их позакрывали в 1990-е годы, когда у нас была демографическая яма и эти помещения, как правило, были распроданы разным частным компаниям, владельцев у них теперь по нескольку человек на одно помещение, либо один там кто-то поселился вполне успешно и не собирается оттуда выезжать никуда. А когда в 2000-е годы ситуация стала поправляться, количество детей увеличилось, слава Богу, там в 2010-е годы, выяснилось, что в общем, садов то на всех не хватает, их же позакрывали все в свое время.

М.Юрьева

— Но, теперь то все очень кардинально изменилось и очевидно совершенно, ну, посмотрите, в европейских государствах нет сирот, ну потому что государство помогает усыновителям, очень сильно помогает усыновителям. Наше государство не помогает усыновителям, наше государство не помогает многодетным. Вся та помощь, которая осуществляется, ну это просто какая-то фикция, ну это смешно, ну это фикция.

А.Митрофанова

— А что можно сделать? Как Вы считаете, что могло бы сделать государство для того, чтобы эта ситуация изменилась, вот с учетом опыта?

М.Юрьева

— Люди должны об этом говорить на разных уровнях, вот мы с вами сегодня беседуем на эту тему, об этом должны говорить на телеканалах, это должна быть очень такая острая, активная гражданская позиция. Не только со стороны 0, 0001% многодетных мам, которые добираются до микрофонов, или до органов власти и что-то начинают, ботинком стуча по столу, кричать, а это должна быть активная гражданская позиция. Чтобы она появилась и стала, об этом надо много говорить, потому что сейчас, знаете, я например, в Госдуме, столкнулась с таким явлением год назад. Это было, слава тебе Господи, не в нашем комитете, это были совершенно депутаты из другого комитета и я вышла с выступлением и стала говорить о том, что, ну как вы себе представляете, вот президент призывает к тому, чтобы женщины рожали детей, чтобы у нас были многодетные семьи. Ну, хорошо, если у женщины муж олигарх, замечательно, но даже если у нее муж олигарх, он завтра, извините, может стать мужем другой женщины и с чем она останется? Как она, как женщина в нашем государстве защищена? Она получает полторы, где-то две с половиной, где-то пятьсот рублей в месяц на ребенка. Объясните мне, уважаемые депутаты, как можно, допустим, пятерых детей даже на 15 000 рублей в месяц одеть, обуть, купить им учебники, накормить их, напоить, скажите мне просто, как? На что одна уважаемая депутат, не буду называть фамилию, сказала: «А что, это для вас Мария Юрьева 15 000 видимо, не деньги, а для наших людей – это большие деньги».

А.Пичугин

— Для наших людей? Красиво звучит.

М.Юрьева

— То есть для нас, для меня, для наших людей – 15 0000 – это маленькие деньги.

А.Митрофанова

— Есть ваши дети, люди и ее люди.

М.Юрьева

— Я говорю: «Правда, а с чего Вы взяли, что 15 000 рублей – это большие деньги?». Она говорит: «У нас обед в столовой внизу…», -  в Госдуме очень вкусная столовая, - обед можно было тогда купить за 150 рублей. И, понимаете, человек так смотрит на мир, она сидит в своей Госдуме, даже, наверное, не ездит в свой регион и ей искренне кажется, а может быть, кстати, в ее регионе на 15 000 рублей можно воспитать 5-7 детей, но во многих это точно невозможно, технически просто невозможно.

А.Митрофанова

— Невозможно, конечно. Если еще говорить о нормальном образовании.

М.Юрьева

— Поэтому мы говорим о каких-то вообще фантастических явлениях.

А.Пичугин

— С нашим нынешним подорожанием 15 000 – это просто…

М.Юрьева

— Призыв, извините меня, рожать детей, он должен вообще-то чем-то как-то закрепляться.

А.Пичугин

— А Вы единственная многодетная мама в вашем комитете?

М.Юрьева

— Нет, не единственная.

А.Митрофанова

— А сколько вас?

М.Юрьева

— Ой, Вы знаете среди каких должностей, всех, которые есть?

А.Пичугин

— В комитете.

А.Митрофанова

— Разных, да.

М.Юрьева

— Ну, человек, наверное, 20 нас наберется, может быть, даже побольше.

А.Митрофанова

— Ничего себе.

М.Юрьева

— Разных, и депутатов, и экспертов, то есть, да, многодетные есть. Я рада, что я не одна, меня там многие поддерживают и слышат. Но вы понимаете, вот эта черствость такая, с которой сталкиваешься совершенно на всех уровнях. И депутаты, и просто люди, и какие-то чиновники, да и даже просто матери очень часто, с которыми приходится общаться, когда вот делают именно подобные заявления – ну а что, а что это вам должны деньги платить многодетным. На никто ничему ничего не должен.

А.Митрофанова

— Ну, да, наплодили нищету – сами расхлебывайте.

М.Юрьева

— Да, так и начинается… даже знаете, бывает, на какое-нибудь ток-шоу позовут и вот начинают бедную несчастную какую-нибудь мать из деревни Кукуево склонять по всякому по разному – вот нищету наплодила, надо было аборты делать и так далее. Слушайте, друзья, ну если у нас в обществе вообще такое звучит, мы никогда не выберемся из этой ямы, никогда. Ну вот она родила этих пятерых детей, она не выдержала – она спилась, она скурвилась, снаркоманилась, потому что мы же с вами понимаем, что на те копейки, на которые она вообще может рассчитывать при этих пяти детях… вот с чего мы начали – мама, которая с этими обезьянками, где ей взять еще деньги, чтобы их просто накормить? Как она может? Даже взяла она на себя вот этот подвиг, родила она уже этих детей, а что дальше? А кто дальше? А дальше все похлопали в ладоши и ушли по домам. Вот и все, это ужасно. С сиротами то же самое, все – ой, как все ужасно, как все отвратительно, как все замечательно… ой, то есть не замечательно как раз, вот, надо брать сирот, похлопали тоже в ладоши тем людям, которые взяли сирот домой, есть такие, очень многие ведь возвращают их обратно по той же причине. Во-первых, не хватает катастрофически денег, во-вторых, взять сироту в семью – это очень сложно, очень сложно адаптировать его, адаптироваться к нему, как правило…

А.Митрофанова

— Нужна серьезная психологическая подготовка.

М.Юрьева

— Очень серьезная, конечно. И ничего нигде не осуществляется. Хотя при этом мы понимаем, мы не бедное государство, наше государство уже тратит на это огромные деньги, но оно уже тратит.

А.Митрофанова

— А что, Мария, что можно сделать, чтобы… вот смотрите, Вы сказали о пособиях для многодетных на одного ребенка. Какими должны быть ваши действия, чтобы вас услышали, чтобы ситуация изменилась? Ваши действия, действия наши… ну, журналисты, понятно, да, мы здесь говорим-говорим и чем больше говорим, тем лучше. Что касается… желательно не говорить, а еще какую-то активность…

М.Юрьева

— Вот активность, на сегодняшний день очень эффективная – это все-таки писать письма. Только не просто какие-то непонятные с вольным текстом, а, например, зайти на тот же сайт Государственной думы, посмотреть, как выглядят типовые обращения, зайти просто в интернете посмотреть, как выглядят обращения и писать эти обращения. Не только по электронной почте их отправлять, а письма с уведомлением, на каждое письмо с уведомлением обязательно будет приходить ответ. Ни какие органы власти сейчас не имеют права игнорировать такие письма, чем больше их приходит, тем больше зреет вопрос – отвечать придется, действовать придется. Ну вот, например, наверное, вы знаете ситуация с абортами, или ситуация с суррогатным материнством, как происходит – это тоже такие отдельные темы. Если бы не активная гражданская позиция людей, которые против этих двух явлений, ничего бы не происходило. Невозможно было бы сдвинуть вообще ни одной запятой в законах, ни одной буковки никуда переставить. Вот только благодаря тому, что есть люди, которые пишут обращения, есть такие замечательные журналисты, которые поднимают эту тему, которые пишут не только, кстати говоря в Госдуму, а пишут в администрацию президента, которые пишут в органы местной власти, в законодательные собрания местной власти, ну, то есть, буквально по всем фронтам. Вот они все-таки и есть та самая вода, которая камень точит. И не избежать этого цунами все равно, как бы не сопротивлялись наши враги, как я говорю, но никуда не деться. У меня иногда тоже бывают такие моменты отчаяния, я думаю, ну зачем это все, ну это ведь все ни к чему не приведет, ну ведь есть такая вот эта вот масса, масса каких-то злых гениев, которым совершенно невозможно противостоять. А вот нет, все-таки, Царствие Небесное силою нудится и терпение и труд все перетрут. И если каждый человек в какой-то момент не опустит руки, а действительно, зайдет на тот же сайт, сделает свое личное обращение. Я уверена, если наших радиослушателей спросить, какая аудитория нас слушает – а много раз вы писали обращения в Госдуму по какому-то вопросу, я думаю, что, ну максимум найдется несколько человек, по пальцам пересчитать. А вот представьте, если после нашего эфира, например, о тех же пособиях для многодетных матерей, или даже ту же ситуацию с сиротами, вдруг поступит тысяча обращений, две тысячи обращений.

А.Митрофанова

— Логично, чтобы их писали люди, которые непосредственно соприкасаются с этой проблемой – многодетные мамы, многодетные папы, или…

М.Юрьева

— Почему? А почему это не могут быть просто сочувствующие люди?

А.Митрофанова

— Могут? А как они обоснуют свою причастность?

А.Пичугин

— Гражданин Российской Федерации.

М.Юрьева

— А они не должны ничего обосновывать, любой гражданин имеет право высказываться, конечно, и он должен быть услышан. А есть еще очень много всяких общественных организаций.

А.Митрофанова

— Общественные организации, да, понятно – это юридическое лицо.

М.Юрьева

— Но в них же тоже можно вступать, в них же можно прийти в своем городе, в своем регионе, найти в интернете, допустим, общественную организацию, которая занимается вопросами многодетных семей, там, как правило, находятся очень активные люди, к которым ты можешь прийти, задать все тебя интересующие вопросы и сказать – вы знаете, я хочу что-то изменить вообще, пока я здесь жив, пока я на этой земле, давайте с вами вместе. Вот каждый такой активный человек, пришедший – это уже не все мы где-то у себя на кухнях сидящие и рассуждающие, как у нас все плохо, а это уже сила.

А.Митрофанова

— Да, это правда.

А.Пичугин

— Мария Юрьева – эксперт и член Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей сегодня вместе с нами на радио «Вера».

А.Митрофанова

— Мария, что удалось сделать вашему комитету?

М.Юрьева

— Очень много всего удалось сделать.

А.Митрофанова

— Расскажите, приведите примеры, чтобы… ну как сказать, мы сейчас такую картинку нарисовали мрачную…

М.Юрьева

— Ну, давайте о последнем, что, например, меня очень сильно радует, что удалось сделать нашему комитету.

А.Митрофанова

— Давайте, вот что радует, да.

М.Юрьева

— Меня и очень многих моих коллег радует, что нашему комитету удалось свернуть мертвую точку зрения о суррогатном материнстве в России. Это было практически неподъемно и невозможно год назад еще.

А.Митрофанова

— А что такое «мертвая точка зрения»?

М.Юрьева

— Мертвая точка зрения – это такая моя формулировка, которую я сама придумала.

А.Митрофанова

— Авторская?

М.Юрьева

— Авторская, да, то есть, когда… частное богословское мнение, абсолютно авторское – это когда люди, принимая решения по данному вопросу, не то что не слушают тебя и не слышат, они даже не вступают с тобой в разговор по этому вопросу. То есть, тема закрытая, тема решена и никакой дискуссии на эту тему быть не может. Это мертвая точка зрения и ее удалось не просто расшевелить, а сейчас удалось, в общем-то, достичь того предела за год, что Государственная дума начала всерьез работать над изменением законов в этой области. Ну, как вы знаете, суррогатное материнство – это страшное явление в России. Это не детишки Филиппа Киркорова и Аллы Борисовны – это средство поставки детей на черном рынке, это работорговля, это торговля органами, это поставка детей…

А.Митрофанова

— Это еще отношение к женщине, как к конвейеру, это тоже такой момент.

М.Юрьева

— Это вторая тема, я даже сейчас говорю про обороты.

А.Пичугин

— Давайте про первую тему подробнее немного, потому что обычно даже в православных кругах все это рассматривалось с точки зрения детишек Киркорова и детишек Пугачевой.

М.Юрьева

— Об этом надо делать отдельную передачу на самом деле.

А.Пичугин

— Ну, в двух словах.

М.Юрьева

— В двух словах я уже сказала, что детишки Филиппа Киркорова и детишки Аллы Борисовны Пугачевой – это та самая реклама, прикрытие, за кулисами которой скрывается совершенно страшный теневой рынок. Если вы зайдете просто в интернет, например, в социальные сети, или даже просто в Гугл и забьете: «Ищу суррогатную мать», - вы увидите, какое количество предложений женщин, которые, так как у нас сейчас никак не урегулирован этот вопрос, предлагают свои услуги в качестве суррогатной матери – за 200 000 рублей, за 300 000 рублей по всей Российской Федерации и страны – Украина, Белоруссия, Молдавия и так далее. Если есть такое количество предложений, значит, вы же понимаете, там миллионы, что спрос огромен на эту услугу. Если вы почитаете, кто является заказчиком, просто в интернете посидите, день потратите на это, в социальных сетях посмотрите, на фотографии, на лица, кто-то выставляет свои фотографии, кто-то нет, кто это такие – это в основном одинокие люди, это в основном люди с непонятной ориентацией, это в основном иностранцы, которым сейчас запрещено усыновлять наших детей, они пользуются услугой еще лучше – суррогатные матери. И вот эти масштабы бедствия, они настолько велики, что любой здравомыслящий человек понимает, что это не массовое бесплодие лечится таким путем. Понимаете, с помощью этой услуги закрываются такие вопросы, как, например, органы детские, они просто закрываются за 200-300 тысяч рублей. Этим вопросом закрывается такой вопрос, как поставка людей в рабство в страны Саудовской Аравии и так далее, мы же с вами это тоже понимаем, это явление есть.

А.Митрофанова

— А это удавалось как-то зафиксировать то, что люди так…

М.Юрьева

— Над этим должны работать наши следственные органы, оперативники, просто есть люди, которые тоже умеют это делать, умеют распознавать, видят это и говорят об этом. Если наши органы правоохранения не фиксируют это, это не означает, что этого нет. У нас, например, сейчас все говорят, что у нас уже нет наркоманов – зайдите на наши кладбища, посмотрите средний возраст людей, которые там похоронены. Во Вторую  мировую войну не было такое количество молодых людей, о чем мы вообще говорим. То же самое и здесь, это не просто какое-то, как многие говорят – ну вот, православные, совсем сошли с ума, придираются, суррогатное материнство – крайняя мера, к которой прибегают в исключительных случаях. Нет, друзья мои, это не крайняя мера, если бы это была крайняя мера, никто бы, наверное, о ней бы не вспомнил, это совсем даже, это все превратилось просто, действительно, Россия становится таким рынком поставки инкубаторов в виде женских тел.

А.Митрофанова

— Мария, что удалось изменить?

М.Юрьева

— Вот я и сказала, удалось изменить эту точку зрения, расшатать, спасибо нашему патриарху Кириллу, который впервые за всю историю в январе 2015 года выступил в Государственной думе в рамках Рождественских чтений с выступлением, где он сказал совершенно четко позицию церкви о суррогатном материнстве. Если до его выступления одним из главным аргументов депутатов, которые были против пересмотра законов о суррогатном материнстве, обычно была формулировка – ну у церкви нет точной позиции, никто нигде ее никогда не выражал. Вы же понимаете, что никто из них не будет читать социальную концепцию Русской православной церкви и так далее. То есть, дискуссия очень усложнялась, то теперь вопросов нет ни у кого. Теперь понятно, либо ты человек православный христианин, а большинство депутатов в Госдуме у нас себя таковыми называют, либо ты не православный и не христианин. То есть, тут все, черное – черное, белое – белое, все остальное стало от лукавого. Представляете, как это облегчило вообще труд? Но до того момента, как патриарх оказался в Госдуме, нужно было проделать просто огромную работу, чем, кстати и занимался наш комитет и патриаршая комиссия по вопросам семьи, женщин и детей, то есть, там много было пролито крови. И как раз мы, в основном… вот Вы задали вопрос – что можно сделать, чтобы изменить, вот мы как раз и делали это – мы привлекали людей, мы делали передачи, собирали круглые столы, создавали информационные поводы и вот как-то потихоньку, я надеюсь, сейчас очень многие  люди будут к нам присоединяться, поддерживать и мы будем дальше все-таки раскачивать-раскачивать эту глыбу, это вот одно из, да, вы спросили, что удалось. Аборты, сейчас ведется очень такая, как сказать, горячая дискуссия на тему того, чтобы аборты были выведены из платной услуги медицинской, потому что многие…

А.Митрофанова

— Из бесплатной, наоборот?

М.Юрьева

— Из бесплатной медицинской услуги, потому что многие граждане Российской Федерации почему из их налогов должно осуществляться убийство детей. Ну, многие все-таки называют аборт убийством, кто-то считает это средством контрацепции и тем не менее.

А.Митрофанова

— Чтобы женщина не приходила в женскую консультацию и ей не говорили: «Ну что, аборт делать будем:?», - это первый вопрос с которым встречают иногда мамочку.

А.Пичугин

— А медицинские показания?

М.Юрьева

— Ну, медицинские показания, это когда ребенок умирает внутри, это не аборт уже, это называется... есть другие названия этому всему. Нет, это все классифицируется, там это все очень прописывается, регулируется, но это было очень важно для многих людей. И действительно… нет, но когда вы говорите, что… то есть многие говорят: «Ну, вот если вы запретите бесплатные аборты, появятся подпольные аборты», - скажите, пожалуйста, подпольные аборты когда-нибудь были бесплатными? Кто-нибудь бесплатно делал кому-нибудь подпольный аборт – это всегда была платная услуга и тут речь идет о том, чтобы просто ограничить, то есть, сделать эту услугу платной, она не будет стоить каких-то запредельных денег, но что даст этот шаг – во-первых, будет статистика, потому что сейчас статистики нет, вообще непонятно, сколько абортов ежегодно совершается в России, как только он станет платный, появится статистика – раз. Во-вторых, у женщины ну хоть какая-то, ну малейшая может быть появится мотивация, ну…

А.Митрофанова

— Ну, что это не все так просто, это условно говоря, не как руки помыть.

М.Юрьева

— Какой-то маленький шаг задуматься об этом.

А.Митрофанова

— Иными словами, есть очень такие серьезные подвижки в работе.

М.Юрьева

— Да.

А.Митрофанова

— Что у вас из ближайших планов, какие вы видите проблемные точки на которые обращаете внимание, чем будете заниматься? Потому что, если люди, к примеру, нас слушают, может быть и хотели бы написать, поддержать вас, работу вашего комитета, но надо же понимать, в каких направлениях эта поддержка нужна.

М.Юрьева

— Ну, давайте тогда вернемся к сиротам. Вот как раз в законодательстве в этой сфере нужна очень поддержка и активная позиция граждан, потому что очень много людей, очень много законопроектов, которые даже невозможно довести до первого чтения, потому что нет поддержки в обществе, потому что невозможно подкрепить это тем, что гражданам это надо. Всех все устраивает и все молчат. И какая-то там группа активистов говорит, что, давайте позакрываем, ну например, детские дома. Вообще, в принципе, даже если люди имеют какие-то идеи на эту тему, об этом же тоже можно писать, если в этом есть здравый смысл, пожалуйста.

А.Митрофанова

— А кто читает все эти письма?

М.Юрьева

— Комитет, там целый аппарат, они действительно читаются, они раздаются, на каждое письмо идет обязательно письменный ответ, то есть, не бывает такого, что… даже кто-то написал какую-то глупость, о которой я вам говорила, но даже на эту глупость будет…

А.Пичугин

— На эту глупость обязательно будет дан ответ.

М.Юрьева

— Обязательно будет дан ответ все равно, что, например, этот вопрос обсуждается там-то, там-то, он не по адресу, ну я сейчас интерпретирую в очень вольной форме отвечаю, но ответ будет дан обязательно. Поэтому, люди могут высказываться просто по всем направлениям, даже, наверное, в любой форме. Хотя, формы изложения, они есть в интернете их можно найти. Например, еще ведется активная работа, где тоже нуждается комитет в поддержке граждан, в вопросе фильтрации интернета. Мы с вами понимаем, что у нас интернет имеет такой вообще информационный ресурс, такая доступность всех тем для детей.

А.Митрофанова

— Сложная тема.

М.Юрьева

— И многие родители, будучи не продвинутыми пользователями, не понимают, что, например, они дома детям не показывают телевизор, а у них дети через интернет знают и видят абсолютно все 24 часа в сутки. И вот как раз в этой сфере мы тоже сейчас ведем очень активную работу и имеем колоссальное сопротивление. Речь идет о фильтрах по умолчанию, то есть… надо говорить об этом, или не надо, что такое фильтры по умолчанию?

А.Митрофанова

— Скажите, чтобы было понятно, потому что у многих же ведь какое представление об ограничении доступа детей, что вот сейчас ограничим детям, завтра ограничат всем остальным, а у нас и так со свободой слова все плохо, а теперь еще и в интернете мы не все найдем…

М.Юрьева

— Это не имеет ничего общего со свободой слова.

А.Митрофанова

— Маша, Вы же понимаете, я в данном случае озвучиваю поток сознания, который… Мы же, как сказать, мы же… у нас очень богатая история взаимодействия с властью, мы все прекрасно помним, как у нас…

М.Юрьева

— Как все было.

А.Митрофанова

— Что инициатива наказуема, да, и то, что какие-то просьбы, которые мы имеем  в начале, на выходе приобретают совершенно другие очертания, потом удивляешься, неужели мы действительно об этом просили.

М.Юрьева

— Здесь речь идет о следующем, на сегодняшний день как устроен наш интернет и подключение к нему – интернет не имеет никаких ограничений в целом по Российской Федерации, у сотовых операторов, просто у различных операторов. И человек, когда имеет доступ в интернет, он имеет доступ вообще ко всему – ко всем сайтам, которые содержат самые, может быть, разнообразные ресурсы – и запрещенные, и не запрещенные, и порно, и нарко, и так далее, и так далее. О чем идет речь, когда мы говорим о фильтрах по умолчанию? Фильтры ставятся именно на те сайты, которые содержат тот самый запрещенный контент, то есть детская порнография, вообще порнография, сайты, которые содержат информацию о наркотиках, распространение, да, то есть, если в социальных сетях тоже такое содержание, значит эти социальные сети тоже подпадают под фильтры. И если человек все-таки желает иметь с этим дело, ну, по каким-то причинам, он подписывает дополнительное соглашение с оператором, и все, и он опять-таки оказывается в зоне полного доступа в интернете. То есть, что…

А.Пичугин

— А не проще ли сделать наоборот, если человек не желает иметь с этим дело – он подписывает договор с оператором и ему не предоставляется контент?

М.Юрьева

— Сейчас это именно так и устроено и что мы имеем – большинство жителей России не умеют пользоваться интернетом,  родители в том числе. Мы то говорим сейчас не о взрослых людях, не о сознательной части населения, да, которая понимает, что такое хорошо, а что такое плохо. Мы говорим о детишках, которые еще не в состоянии принять решение – смотреть им этот сайт, не смотреть им этот сайт, а их родители, к сожалению, не умеют просто как-то пользоваться, ограничивать. Ну вы же сами знаете, у нас очень многие люди даже смски писать не могут, не то что понимать, что такое запрещенный интернет, что такое не запрещенный интернет, ну в основном, в основном это так.

А.Митрофанова

— Нет, ну многие все-таки умеют.

М.Юрьева

— Поэтому, мы именно с целью защитить этих людей, которые не понимают, как это делать, как ограничивать своих детей, как защищать своих детей, эта услуга, в общем-то предоставляется для них. Те, кто готовы предоставить свободу своим детям, или самостоятельность в принятии решения – пожалуйста, заключайте, делайте дополнительный договор и пользуйтесь всеми ресурсами.

А.Митрофанова

— Но, это, смотрите, это же ведь ограничение оно будет у провайдеров, если, к примеру, ребенок со своим телефоном, или другим гаджетом окажется за пределами дома и подключится там к другому вай-фаю, там получится…

М.Юрьева

— Это единая программа для всех операторов.

А.Митрофанова

— Все будут обязаны, да?

М.Юрьева

— Все будут обязаны,  но собственно так происходит, вообще-то во всех цивилизованных странах. Я, например, год назад, или два года назад, на территории Англии не могла зайти в Вконтакте.

А.Пичугин

— Ну, на территории Англии Вконтакте по известным причинам запрещен.

М.Юрьева

— По тем самым причинам, что Вконтакте содержится запрещенная информация, то есть, там есть и информация о наркотиках, и порнография…

А.Пичугин

— И пиратская…

М.Юрьева

— Фильмы, ну там всякое разное, да. Но это просто как пример, может быть не самый удачный. Я не пыталась на территории Англии зайти на другие сайты, запрещенный контент имеющие…

А.Митрофанова

— Но, если у нас запретят социальные сети, то ох…

М.Юрьева

— Нет, у нас не надо запрещать социальные сети, вот, например, американская социальная сеть Facebook, она так устроена, что вы не можете там разместить порнографию, или распространить информацию о наркотиках – вас заблокируют сразу же, потому что это запрещено, потому что это американская социальная сеть, посмотрите, сколько у нее пользователей, она прекрасно работает. И почему бы то же самое не сделать с нашими социальными сетями? Но, на самом деле, это делается, в первую очередь, для той части населения, она к сожалению, преобладающая, которая не знает, как делать фильтры дома, как делать дополнительные договора и так далее.

А.Митрофанова

— Как это сделать самостоятельно.

М.Юрьева

— Это действительно для них очень непросто и запросов, кстати, в комитет на эту тему было много и когда я сказала, что нам сейчас оказывают сопротивление, по понятным причинам нам оказывают сопротивление и понятно, какие структуры и организации, конечно поддержка людей нужна, поддержка в этом проекте. Прежде всего можно прочитать о нем, о нем очень много всего, и в интернете информации очень много, различные форумы, рассуждения, обсуждения, но, по-моему, это правильный проект.

А.Пичугин

— Мария Юрьева – эксперт и член Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей была сегодня в программе «Светлый вечер». Алла Митрофанова и я, Алексей Пичугин, спасибо большое!

А.Митрофанова

— Спасибо!

М.Юрьева

— Спасибо, Алла! Спасибо, Алексей! Очень приятно было с вами пообщаться, спасибо нашим радиослушателям.

А.Пичугин

— Спасибо, всего доброго!

А.Митрофанова

— Взаимно!

М.Юрьева

— До свидания!

radiovera.ru

Папа, мама, я, я, я, я -- дружная семья

22-летняя Мария Юрьева, супруга президента инвестиционной компании «Атон» Евгения Юрьева — мама четверых детей. И на достигнутом семья останавливаться не собирается.Мария Юрьева: К тому, что у меня будет большая семья и много детей, я была готова. Мои родители с детства говорили, что главное назначение женщины — быть хранительницей домашнего очага.Наталья Щербаненко: Интересно, в каких же семья в наше время так правильно воспитывают девочек?М.Ю.: Моя мама закончила Богословский институт, сейчас воспитывает мою младшую сестренку, ей 13 лет, а папа — международный экономист. Мы долгое время жили в Германии, и мама все свободное время посвящала моему воспитанию: я закончила художественную и музыкальную школы, школу танца, студию фотографии.Н.Щ.: И как родители отнеслись к тому, что их не достигшая совершеннолетия дочь-школьница познакомилась с взрослым мужчиной?М.Ю.: С Женей мы познакомились в День всех влюбленных на дискотеке.Н.Щ.: А что президент солидной компании делал на молодежной дискотеке?М.Ю.: Ну, во-первых, президенту «солидной компании» было тогда 25 лет. А во-вторых, бизнесмены обычно проводят время в светском обществе, с фотомоделями, и Жене просто для разнообразия захотелось посмотреть, как развлекается обычная молодежь.Н.Щ.: Вас не смущало, что бизнесмены общаются с фотомоделями и не особенно постоянны в своих пристрастиях?М.Ю.: Женя не сказал мне, кем он работает. Он представился студентом экономического вуза и на мой вопрос, откуда у студента такая роскошная машина и телохранители, ответил, что его старший брат — крутой бизнесмен и он попросил у него автомобиль, чтобы произвести на меня впечатление.Н.Щ.: А почему Женя не сказал вам, кто он есть на самом деле?М.Ю.: Может быть, потому, что состоятельные люди вынуждены опасаться того, что влюбляются не в них, а в их деньги.Н.Щ.: Евгений понравился вашим родителям?М.Ю.: Женя приехал ко мне домой на следующий день после нашей встречи. Я была в шоке — до сих пор не знаю, где он узнал мой адрес, я ведь давала только телефон. Они с мамой уединились на кухне, долго пили чай, а я в соседней комнате читала книжку. Он еще много раз приходил, причем общался с моими родителями даже больше, чем со мной. Через три месяца Женя сделал мне предложение.Н.Щ.: А родственникам мужа вы понравились?М.Ю.: Мама Жени умерла, а у его папы — военного — подход к невестам своеобразный: чтобы была красивая, молодая и здоровая. Этим критериям я соответствовала. Я быстро познакомилась с Жениными родственниками, и они не стеснялись выражать свои эмоции: «Ну наконец-то Женя привел в дом такую скромную и милую девушку!»Н.Щ.: Где вы жили после свадьбы?М.Ю.: Мы сняли квартиру, но прожили в ней один день и «переехали» ко мне домой. То есть завтракали, обедали, ужинали, стирались и гладились мы у моей мамы. Я умела готовить, но когда выяснилось, что это надо делать каждый день, то порядком растерялась. Сейчас мы арендуем большой загородный дом.Н.Щ.: Ну хорошо, свадьба свадьбой, а учиться-то вы собирались?М.Ю.: Я еще в 11-м классе экстерном поступила в Академию информатики на факультет международной экономики. Но Женя настойчиво повторял, что ему не нужна жена-экономист, он был за то, чтобы я получила гуманитарное образование. Так что после свадьбы я поступила в Свято-Тихоновский богословский институт.Н.Щ.: Переходим к самому интересному. Вам 22 года, и у вас четверо малышей. Как вам это удалось?М.Ю.: Дети у нас погодки: Серафиму 4 года, Любаше — 3, Мише — 2, Васе — полгода.Н.Щ.: Каждый раз это было осознанное решение?М.Ю.: Когда я узнала, что жду первенца, удивилась. Я, конечно, знала, что когда люди женятся, у них появляются дети, но когда это случилось со мной… Женя же был абсолютно счастлив. Чем больше у нас появляется детей, тем чаще он говорит, что у нас их мало. Его голубая мечта, чтобы каждый год у нас рождались двойни или тройни.Н.Щ.: Физически вам было тяжело?М.Ю.: У меня был сильный токсикоз, а в остальном все замечательно. На следующий день после рождения Серафима я пришла к главному врачу и сказала, что мне пора домой. Позвонила Жене: «Я выписываюсь, встречай!» У Жени были переговоры, он приехал в роддом, не отрываясь от мобильника, сел в машину, понянчился с малышом, проехал с нами полдороги и уехал обратно в офис. Со всеми следующими младенцами я тоже выписывалась на второй день.Н.Щ.: Как вы справляетесь с таким большим хозяйством?М.Ю.: У меня, к счастью, много помощников: мама, родственники, няня с удовольствием возятся с детьми. Я уверена: чем больше в семье детей, тем меньше с ними проблем.Н.Щ.: Почему?М.Ю.: В многодетных семьях дети учатся уступать друг другу. У малышей одинаковый режим дня: они в одно время едят, потом кто-то спит, кто-то гуляет или все спят или играют. У нашей дочки развит материнский инстинкт, она следит за маленькими, чтобы никто не описался, не упал, не проголодался. Любаша, честно говоря, своей заботой нас с Женей даже иногда утомляет. К Жене она относится как к своему ребенку: «Женечка, ты простудишься!», «Женя, не ходи босиком!», «Женя, покушай!».Н.Щ.: Вас все дети по имени называют?М.Ю.: Нет, только Любаша.(К разговору присоединяется Евгений.)Н.Щ.: Евгений, у состоятельных людей есть большое искушение баловать своих детей. Возможность много дать ребенку создает опасность приучить к тому, что все дается легко.Евгений Юрьев: Родителями с определенным социальным статусом важно научить ребенка жертвовать собой. Это не значит, что дети должны ходить в обносках. У них может быть дорогая качественная обувь, но ее не должно быть много, чтобы ребенок не привыкал к изобилию. Нельзя, чтобы в ребенке доминировало «я хочу!». Иначе вырастет эгоист. Ребенок должен знать, что он не всегда будет «кушать», что ему придется и «кормить».Н.Щ.: Но признайтесь, вы все-таки иногда балуете своих детей?Е.Ю.: Когда меня о чем-то просит дочка, я отказать не могу. Любаша просто вьет из меня веревки. А вот с мальчишками стараюсь быть строгим папой.М.Ю.: Женя очень трогательно к дочке относится. Когда я ставлю ее в угол, он становится вместе с ней, чтобы ей не было грустно одной.Н.Щ.: А за что вы ставите детей в угол?М.Ю.: Как любые нормальные дети, они заслуживают наказания за свои проказы. Когда Серафиму было два с половиной годика, он «угнал» папин «мерседес». Мы с Женей завтракали, а сын вышел во двор, подошел к водителю и сказал, что папа просил его покатать. Выходит Женя, спрашивает охранников: «Где машина?» И дюжие молодцы отвечают, что на ней уехал Серафим. Можете себе представить нашу реакцию!Н.Щ.: Вы, как опытная мама, наверняка много читали о воспитании детей. Какие системы воспитания вам ближе?М.Ю.: Я читаю труды святых отцов Иоанна Златоуста, блаженного Иеронима, там много интересных мест о воспитании. К современным методикам отношусь с недоверием, как-то там все слишком теоретически. Нам пришлось расстаться с гувернанткой, потому что она была психолог по образованию и рассматривала детей как некие поведенческие модели.Н.Щ.: А из детских книг что вы выбираете?М.Ю.: Все детские книжки проходят мою редактуру. Я замазываю замазкой некоторые строчки, вырываю картинки. Мне не хотелось бы, чтобы мои дети стали жертвами массовой культуры. Например, та же диснеевская продукция, по мнению психиатров, оказывает на детское сознание отрицательное воздействие — задается стереотипное мышление, ограничивающее детскую фантазию. Телевизор наши малыши вообще не смотрят. Его у нас включает только Женя, чтобы посмотреть новости.Н.Щ.: А вы не боитесь, что у детей, выросших в таких изолированных условиях, рано или поздно состоится болезненная встреча с действительностью?М.Ю.: Я сама росла в изолированных условиях. Моей лучшей подругой была мама. Когда ребенок растет в любви, у него не должно быть сложностей в будущем. То, с чем будет он жить, закладывается в детстве: дерево надо гнуть, пока оно молодое.Н.Щ.: Но ведь они пойдут в школу, где все вокруг будут играть в «покемонов», а ваши дети даже не будут знать, кто это такие.М.Ю.: А что дает такое знание? Дети, которые много смотрят телевизор, даже картинки рисуют одинаковые. Мне бы хотелось, чтобы у моих ребят было домашнее образование. И не потому, что у них может не оказаться общих интересов с ровесниками. В школе с первого класса на вопрос, кем ты хочешь быть, полагается отвечать: «бизнесменом». «Как, ты хочешь стать инженером?» — в ужасе спрашивает учительница у ребенка, лишенного амбиций. А что плохого в том, чтобы быть инженером? Человек должен стать тем, кем он хочет, а не тем, кем должен.Н.Щ.: Маша, расскажите, пожалуйста, об институте, где вы учитесь.М.Ю.: Свято-Тихоновский богословский институт, наверное, единственный вуз, где нельзя «договориться» с преподавателем, получить оценку за подарок.Н.Щ.: А как вы отдыхаете?М.Ю.: Женя приходит домой и говорит: «А не поехать ли нам послезавтра на Таити?» На этом его функция заканчивается: я занимаюсь оформлением виз, покупкой билетов, бронированием номеров. Приехав, Женя через пару дней говорит, что ему здесь надоело, мы пакуем чемоданы и летим в другое место. Там Женя спрашивает: «А не слетать ли нам в Рим?» Все это усугубляется тем, что мы накупаем полные чемоданы подарков для многочисленных родственников и знакомых. Причем Женю не волнуют масштабы подарка. Например, ему понравилась огромная статуя из венецианского стекла, и он решил привезти ее в подарок другу. То, что она займет полсамолета, его не волновало. В результате мы разбили эту статую по дороге.Н.Щ.: Неужели дети принимают участие в таких активных путешествиях?М.Ю.: В этом году мы ездили во Францию, в Давиль, и брали с собой старших детей. Любаша вышла к океану и вздохнула: «Как же хорошо гулять за калиткой!»Н.Щ.: А свободное время у вас есть?М.Ю.: Свободное время у меня все занято. Мне преподает искусство фотографии замечательный мастер Юрий Рост. Я беру уроки танца живота. И, подобно китайским императорам, увлекаюсь садоводством: дворик в офисе у мужа засажен моими руками.Н.Щ.: А как решается финансовый вопрос?М.Ю.: Все кредитные карточки и наличные деньги находятся в моих руках, потому что Женя, по-моему, даже не знает, где продается хлеб. Время от времени муж спрашивает, куда делись все деньги. У меня все ходы записаны.Н.Щ.: Ну а дорогие наряды он вам покупает?М.Ю.: Женя, уезжая в зарубежные командировки, ходит по магазинам и с удовольствием выбирает мне наряды » от кутюр». Ему приятно это делать для меня.Н.Щ.: Маша, как в вашей современной семье уживается столь несовременная система воспитания детей?М.Ю.: Я за возврат к дореволюционной русской модели семьи. Наши друзья называют нас «новейшими русскими». Может быть, так и есть.

НАТАЛЬЯ ЩЕРБАНЕНКО

profile.ru

Суррогатное материнство. Беседа прот. Димитрия Смирнова с экспертом по вопросам семьи

«Диалог под часами». Беседа протоиерея Д. Смирнова с  М. С. Юрьевой, экспертом  комитета ГД РФ по вопросам семьи, материнства и детства

– Здравствуйте, дорогие братья и сестры, мы вновь с вами на передаче «Диалог под часами». Нашей гостьей сегодня будет уже знакомая вам Мария Юрьева —  многодетная мать, которая является экспертом Государственной Думы по вопросам семьи материнства и детства, т. е. моя коллега непосредственно.

— Здравствуйте, батюшка, здравствуйте уважаемые телезрители братья и сестры! Батюшка, я теперь являюсь и председателем общественной организации «Новая семейная политика».

— Ну что ж, Бог в помощь!

В силу того, что обычно так бывает, что когда уже какой- то закон появится, то его в обществе — и в церковном тоже, и воколоцерковном, начинают обсуждать. Есть вообще вещи, которые с этим обсуждением запаздывают. Какая сейчас тема          в Думе обсуждается для того, чтобы  нам пригласить к этому обсуждению и тот народ, который нас смотрит. Что наиболее актуально  сейчас для тех рабочих групп, которые думают над разными проектами?

– Думаю, что наверно, самый острый и требующий широкой дискуссии и обсуждения —  немного конечно, с опозданием, но лучше поздно, чем никогда- это законопроекты, связанные с регулированием суррогатного материнства. К сожалению, на сегодняшний день тема суррогатного материнства уже вошла в концепцию государственной семейной политики, но мы можем еще бороться, мы можем еще отзывать, мы можем  еще настаивать  на том, чтобы все-таки суррогатное материнство    запретили. Это возможно только в случае, если наше общество будет этого требовать. Но все дело в том,что похоже, что наше общество не очень понимает всю опасность этой темы. Для большинства людей, кажется, что  — ну, суррогатное материнство  — это где-то там, далеко, нас никогда не коснется эта технология, к которой прибегают один раз на миллиард, может быть.

Но на самом деле все совсем не так. На сегодняшний день Россия стала такой мировой площадкой для предоставления данной услуги. То есть, все цивилизованные страны запретили и запрещают суррогатное материнство. Например, в Германии, которая является достаточно демократичной и либеральной страной, за суррогатное материнство – лишение свободы на три года всех – суррогатная мать, заказчики, врачи, медперсонал, кто участвовал в этой теме.

— Почему в нашей стране появляются люди, которые это продвигают? Я понимаю заинтересованность —  не хочу сказать врачей, скажем так – медиков, которые участвуют в самой процедуре, потому что она платная. Не важно, кто – страховая компания оплачивает через государство, наши налоги, или частная компания. Это понятно, это заработок. Как являются заработком аборты и очень много чего. Это я понимаю. Но какой «навар» тем людям, которые продвигают эту технологию? Мы что – либеральнее Ангелы Меркель с ее аппаратом или  Олланда во Франции, где это все тоже запрещено? Мы хотим как-то переплюнуть их? А где наша  заявка на традиционные ценности? Ведь все говорят: мать —  это святое понятие. Хорошо, согласен. А зачем это подменять суррогатом? Нам не нравится, когда нам дают суррогатную пищу, водку, все ненатуральное. А суррогатная мать?

— Это страшное словосочетание.

— Нет, они могут это заменить. Например, когда Гитлер использовал технологию ограничения  рождаемости, то после этого изменили саму терминологию…

— …на более красивое название.

— Да, на более приемлемое. Контроль над рождаемостью, вот как это называлось. Что тут плохого? Контролировать —  тут  же не обязательны газовые камеры.

— Не обязательны, но могут быть, как один из вариантов.

— Мне вот это непонятно. Что движет людьми? Я ведь участвовал в одном из обсуждений. Там были медики, которые это отстаивали с пеной у рта.

— Лечение бесплодия. Да, это одна из форм лечения бесплодия, по нашему существующему законодательству. Медики настаивают на этой  формулировке.

 — Да, это как смерть мозга. Сердце бьется, печень работает, почки тоже, глаз реагирует, а мозг как бы умер. Как бы. Потому что мне Валерий Иванович Шумаков – Царствие ему Небесное, —  говорил, что  у нас ошибка – 11 %. То есть разбирают человека на запчасти, берут из него что-то,  потрошат. Но каждый одиннадцатый – это вообще живой. И в коме человек, когда импульсов нет у мозга, может пожить два месяца и больше, а есть случаи, когда годами люди лежат, а потом становятся полноценными членами общества. Так что всякое бывает в жизни.  Это редко,  конечно, то бывает. Смерть мозга  — это не то, что позволяет нам расчленить  живого.

— И говорить, что живого человека здесь уже нет.

— И после этого говорить, что мы спасаем жизни…. Это понятно. Взять, как делали немцы: выкачивали кровь из  детей и  спасали жизни людям, немецким солдатам.  Извините, а откуда вы кровь-то брали?!

— Здесь тоже самое, с суррогатным материнством. Происходит подмена понятий.

— Сама мотивация – как бы это почувствовать? Ведь вы внутри там находитесь.

— Я хочу как раз сказать, как там все это чувствуют, и как многие не понимают, как об этом надо говорить. Совершенно верно, как фашисты говорили, что мы спасаем жизнь солдатам. Не важно, за счет чего это —  уже оставалась за кулисами информация. Так и здесь. «Мы боремся с бесплодием, мы повышаем рождаемость» — это  лозунги тех самых людей, которые лоббируют тему суррогатного материнства. То есть, они кричат  об этом. Они рассказывают какие-то душещипательные истории о том, как женщина всю жизнь не могла иметь детей, как она страдала с мужем, как они  молились и как вдруг Господь услышал их молитвы и  послал им суррогатную мать…. Такие сказки,  которые на людей, наверно, производят какое-то впечатление.

На меня это никакого впечатления не производит. Я, например, четко понимаю, что  за этим стоит, какой рынок торговли людьми стоит за этим. И все. Надо называть вещи своими именами. Мы же с вами понимаем, что  к услугам суррогатной матери из 150 миллионов жителей Российской федерации  может прибегнуть 0,00000…….1% с целью получить ребенка. Потому что сам проект какой-то грязный, некрасивый, нехороший и противный. Какая-то непонятная женщина носит под сердцем девять месяцев ребенка, которого почему-то ты считаешь своим. Хотя девять месяцев в нем циркулирует кровь этой женщины, лимфа этой женщины,  В его организм попадает еда, которую потребляет эта женщина. Ребенок радуется, если радуется эта женщина, он страдает, если она страдает.

Любая мать, которая носила ребеночка, знает, что если у нее стресс, то у ребенка тоже там стресс. Это всегда чувствуется. Я могу об этом говорить как  женщина, которая шесть раз носила детей под сердцем. И это все передается. Более того, я даже по своим детям могу сказать, что каждый ребенок сформировался  так, как проходила моя беременность.  Если у меня в течение девяти месяцев было много радости, хорошего настроения, мой ребенок, который родился после такой беременности – радостный и позитивный, как ваш крестник Васенька, например. Вы знаете, что он веселый и жизнерадостный, потому что всю беременность у меня было прекрасное настроение. А если я была задумчива, как вот с Людочкой во время  беременности, я очень переживала какие-то многие вопросы, государственные в том числе. И дочка такая-то задумчивая родилась.  И что же думают эти заказчики, которые прибегают к услугам суррогатной матери? Что их ребенок не будет похож на  суррогатную мать? Это смешно. Это они – суррогатные родители. Они какую-то яйцеклетку предоставили, которую только под микроскопом можно рассмотреть, а все остальное – это наполнение!

— Но все- таки там гены…

—  Генетика — это наука, которая не относится к доказательной медицине. Она развивающаяся она новая,  такая  же как  уфология, например.

— Ну, уфология это не наука…

—  Ну почему? В энциклопедии написано, батюшка, что уфология  — это «наука об НЛО».

— Да вы что? Это в какой же энциклопедии?

— В «Википедии» точно написано. Ведь сейчас же все образовываются по «Википедии», это новое поколение. Так вот, возвращаясь к теме суррогатного материнства. За этой благообразной программой помощи бездетным на самом деле есть теневая сторона, которая не афишируется.

Давайте представим себе, где, например педофилам взять детей? Так, чтобы тихо, шито-крыто и непонятно? – Услуги суррогатной матери. Там целый алгоритм.

Как, например гомосексуальным парам иностранным, которым сейчас запрещено усыновлять детей в России, получить ребеночка?  — Через услуги суррогатной матери. Недаром в Италии во Франции – вообще в Европе и Америке вы можете  зайти в поисковую систему и  посмотреть: «страна суррогатного бизнеса – Россия». «Агентства по предоставлению услуг суррогатной матери – Россия». Россия Индия и Китай. Китай, кстати, сейчас немного стал от этой темы отходить. То есть, мы как всегда, впереди планеты всей.  Мы являемся поставщиком определенных услуг, и это надо четко понимать.

 — Хорошо.  А вот те люди внутри нашего парламента, которые продвигают это суррогатное материнство?

— К счастью, большинство понимает

 — А что же они понимают? Ведь это так просто – взять и снять с рассмотрения…

— Непросто, батюшка, совсем непросто.

— Неужели такое медицинское лобби, которое хочет на этом заработать?

— Там не только медицинское  лобби. Оно скорее инструмент, как  мне кажется. Лобби —  это совсем другое, которое занимается, например, продажей детей на органы. Почему не источник? У суррогатной матери ребенка заиметь и на  запчасти разобрать его. Почему бы нет? Тоже вариант. Там много вариантов использования этих  детей. Основной очаг  — это те люди, которые продвигают суррогатное материнство для решения своих интересов и проблем. Медицина, в большей степени, все же инструмент, хотя думаю, что и среди медиков есть недобросовестные врачи, которые, понимая, куда могут уйти эти дети, за деньги закрывают на все глаза.

— Я сегодня освящал одну государственную контору и там познакомился с женщиной. Она была в печали. Я спросил —  что с вами происходит,  может,  нужна какая-то помощь. Она сказала, что  у нее тяжело болен муж. Я сразу понял, о чем речь и спросил, какая стадия. Она сказала что третья, устроила его в больницу. Врач ее  встретил и первым делом на бумажечке, на которой пишут рецепты, написал многозначную цифру. То есть это, как на кладбище.

— Батюшка, про законодателей  хотела сказать. Почему не ставят «нет».

—  А почему не ставят «нет»? Допустим, я ввожу какой-то законопроект. Если не нравится какой-то государственный чиновник,  ты имеешь право организовать против него какую-то гадость. Почему? Взяли да продвинули. Ведь есть у них право не соглашаться.  Уж на что Европа – прогнившая система, но когда у Меркель один министр женился на  каком-то парне, она, сломав каблук, первая кинулась его поздравлять. Там это считается хорошим тоном. Если бы он просто повенчался  в кирхе – это тривиально. А тут сама госпожа канцлер бегом бежит поздравлять. И  тут вдруг она в своем государстве (она  — это как некий образ) – они против….

— Они против того, чтобы их женщины были «фермами».

 — А почему мы «за»? Причем у нас быть «фермами» желают очень многие.

— К сожалению, да. К сожалению, очень многие,  потому что не понимают, что они делают очень часто. Возвращаясь к теме наших законодателей, что там произошло, по крайней мере, что я вижу своими глазами — могу говорить только за себя. Совершенно очевидно, что они разделились на две группы. Есть группа понимающих законодателей-депутатов, и среди них есть и главы профильных комитетов,которые не разделяют эту точку зрения, что суррогатное материнство это норма, и оно должно быть узаконено.  Они как люди, как граждане, всячески выступают «против».

Есть часть депутатов, которые выступают «за». Но какой у них регламент, какие у них правила? Они должны делать то, что хочет общество. Каков запрос из общества  на тему суррогатного материнства? Тема суррогатного материнства может быть действительно поднята и обсуждаема только после того, как общественность начнет об этом говорить. Сейчас пока очень ограниченное количество людей выступают против этого.

Дорогие братья и сестры, уважаемые телезрители, сейчас в Интернете запущено голосование на тему суррогатного материнства. Вы можете в  любой поисковой системе найти «Запрет суррогатного материнства – голосование» и проголосовать «против». Мы должны собрать достаточно большое количество голосов —  хотя бы  сто тысяч для того, чтобы поднимать еще раз эту  тему. Потому что, к  сожалению, она уже далеко запущена и надо будет с этим побороться.

 — Получается, что несколько лоббистов идут вообще против и здравого смысла, и против воли народа.

— Морочат людям голову. Как те самые фашисты, которые рассказывают о спасении немецких солдат. Они рассказывают со всех телеэкранов, показывают красивые сюжеты о том, как они помогают несчастным парам, у которых всю жизнь не было детей, и так редко используется эта услуга, по их словам. Они даже в Госдуму приходят, и говорят:ну что вы так протестуете против, ведь всего триста случаев в год по всей Российской Федерации.

А я буквально ради любопытства вчера в поисковике забила «суррогатное материнство  услуги». Желающих предоставить эти услуги я нашла несколько сотен тысяч – просто не было времени все это читать. Это конкретные люди, предлагающие услуги женщины – суррогатной матери. И люди, которые спрашивают эту услугу, допустим «ищу суррогатную мать, плачу 500 тысяч рублей за предоставленные услуги, анонимность гарантируется» и т.д. Это ужас, просто какая-то страшная форма проституции, причем вопиющая. А люди считают это подвигом. Знаете, некоторые депутаты  — сторонники суррогатного материнства, говорят мне: Мария Сергеевна, ты же православная женщина, ты же должна понимать, что для христианки это подвиг – за другую женщину выносить ребеночка. Представляете, до чего дело дошло – подвиг?!..

— Или за другую женщину спать с ее мужем.

— Да, а почему это они не называют подвигом? Почему-то на девять месяцев – подвиг, а на одну ночь – порок предоставить свое тело христианки. Представляете, что творится в головах у людей….

  — Бог и намерения целует. Приветствует, если со старославянского перевести. Но если люди так за это радеют, то что ими движет? Посредники – понятно, а депутатов  — тоже деньги?

— Я думаю да, есть такие недобросовестные депутаты. Некоторые, скорее всего не понимают. Когда люди слышат такой псевдо здравый смысл о том, что всего триста случаев в год, и таким образом помогать бесплодным,  они не вникают в это.

— Если всего триста случаев в год, тогда вообще о чем говорить изанимать парламент этой ерундой?

-Да. Только посмотрите глазами в реальность.Какие триста случаев? Посмотрите в Интернете, какое количество предложений – далеко не триста случаев.

 — Если посмотреть самые известные случаи в нашей стране пользования суррогатными женщинами, кто это заказывает?

— Вы имеете в виду самые популярные?Звезды шоу- бизнеса.

— А какова вообще их ориентация?

— Да, вот, пожалуйста – наглядный пример.

 — Если мы говорим, что депутат выступает от общественного мнения и слуга народа, то все-таки большинство людей, по их выражению –,«натуралы»…

— Я думаю, что большинство здравомыслящих  людей понимают,  что это страшное зло, с которым  даже не надо бороться, его просто нужно прекращать, запрещать. И в данной ситуации в нашей стране это общественное мнение должно выражаться. Статьями, выступлениями. Люди не должны молчать и думать, сидя дома у себя, что  — да, это плохо. Борцов не так много, которые выходят и говорят об этом открыто. Многие люди, которые во власти находятся —  я сама с этим сталкивалась и спрашивала: почему вы не выступаете против суррогатного  материнства, отвечают: а оно мне надо? Боятся. Большие  деньги, большие связи стоят за лоббистами суррогатного материнства. Боятся потерять кресло, мандат, боятся потерять зарплату, пусть кто-нибудь другой с этим связывается. Лоббируют люди, у которых есть большие деньги, большие возможности. Просто могут убить за это.

 — Неужели?

— Могут. Эта тема страшнее, чем наркоторговля и торговля людьми. Это еще хуже. Это торговля детьми, торговля детьми на органы,торговля детьми для педофилов, для гомосексуалистов. Ведь это же самый главный очаг. Они и есть самые теневые лоббисты этой темы,которые прикрываются всякими сюжетами про счастливого отца Филиппа Киркорова, про Аллу Борисовну – которая уже многодетная мать, кстати говоря. Когда все это смотришь, вроде ничего плохого за этим нет, и с этой точкой зрения очень легко ведь согласиться и не думать,что там, на самом деле, творится страшное зло.

— Мы  живем в счастливое время. Ведь Европа уже домолчалась, и доходит до того, что миллионы выходят на улицы…

— …а их газовыми баллончиками отправляют по домам. Приходится отстаивать нормальные вещи – «Разрешите нам быть нормальными!»

— Если «Крым ваш», а наши дети – не ваши. А ваши молодые девчонки – не наши?

— Наши. Я в Государственной Думе говорю иногда: мужчины, депутаты, вы почему не хотите защитить своих женщин,  чтобы они не были вот этими «фермами» которые будут производить на свет товар в виде детей! Почему у вас нет чувства мужского достоинства за всех женщин нашей страны, ведь бедные тётеньки – глупенькие и необразованные, не понимают вообще, какие услуги они предоставляют.

Но умные дяденьки, сидящие в Госдуме, для которых суррогатное материнство  — подумаешь, девять месяцев походила,  родила, отдала, хорошее дело сделала. Они же так рассуждают. Я пытаюсь воздействовать хотя бы на их чувство гордости:защитите своих женщин! Эта тема стала недавно несколько месяцев жить, но ее сразу подавляют. Я оказалась в меньшинстве, потому что говорящих мало, говорить боятся. Повторюсь – за этим стоит большой преступный мир с большими деньгами. Депутаты ссылаются на то, что в обществе мало запросов на эту тему.

Давайте покажем нашим голосованием, что в обществе есть запрос. Давайте будем открывать широкие дискуссии – это возможно. На базе Общественной Палаты – просто организовывать и выступать. Лоббисты суррогатного материнства, которые, как правило являются директорами экстракорпоральных центров, занимающихся разработкой технологий, бегают везде и повсюду. Доклады, рассказы, презентации — у них мотор работает 24 часа в сутки. Нам надо быть тоже более активными – людям, которые против этих явлений. Это настоящая война, и невозможно сидеть дома на печи и думать, что на той войне, где воюет один противник с нами, которые сидят в закрытых  домах, мы одержим победу. Нет. Уже в концепцию семейной политики тихо-тихо и вошла тема суррогатного материнства. Дальше будет еще хуже. Вы представляете себе,  во что все это может превратиться? Ведь общество разделится на богатеньких тетечек, которые тоже хотят быть многодетными мамочками, но они не готовы портить свою фигуру. Они готовы платить денежки инкубаторам и содержать их у себя при доме.

— Насчет порчи фигуры – это ведь тоже не обязательно….

— Нет, на самом деле  действительно есть такая проблема. Женщина, которая носит ребенка, которая кормит его, как положено 1,5-2 года, полнеет, это так. Очень сложно себя приводить обратно в  этот «популярный образ  12-летнего мальчика». Я же не толстая, правда, батюшка?

 — Вроде нет.

— А мне все эти наши стилисты говорят: ну, безобразная толстая женщина, похудей! Я говорю – и сколько я должна весить? Как анорексичка, 20 килограммов? Я должна быть похожа на маленького мальчика, тогда я вам понравлюсь? —  Да, это же сейчас в тренде. Вот так воспитываются наши молодые девушки, они это все слушают. Поэтому и боятся носить детей, рожать их, потому что муж на нее не будет потом смотреть.

Это все печально, и поэтому я всегда говорю: люди, говорите, не молчите! Для этого есть доступ  к информационному полю в виде Интернета.

— Есть еще и определенная ментальность.

— Наша российская, вы имеете в виду. Согласна. Да, у нас пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Но гром грянул.

 — У нас народ очень стеснительный.

— До поры до времени.

— Не все могут так просто сформулировать: нравится или не нравится. «Да» или «нет» – это человек может сказать. Но тут получается, что внутри одного народа  приходится вместо того, чтобы  жить нормально, все время нужно  с кем-то сражаться.

— Это жизнь христианина – все время с кем-то сражаться.  Взять, например, тему с абортами. Ведь 10 лет назад аборт был, как выпить цитрамон от головной боли. Никто вообще не говорил, не задумывался, считалось странным вообще рассуждать на эту тему. Сейчас, все-таки, большинство людей в обществе очень четко понимает, что аборт —  это убийство ребенка. Значит, работает?

— Да. «Вода камень точит» – такую пословицу привел недавно  министр С.В. Лавров. Если об этом постоянно говорить,  то  постепенно человек проникается.

— Я как раз об этом и говорю. И в части суррогатного материнства мы, к сожалению, не имеем возможности 10 лет об этом говорить. Потому что дети, которые рождены с помощью суррогатных матерей, это большой эксперимент над человечеством. И результаты этого эксперимента мы будем видеть лет через 10-15, когда появится целый пласт детей, которые очевидно совершенно будут отличаться от детей, которые рождены традиционным способом. Это можно просчитать с помощью обычной человеческой логики.

Мы же с вами знаем, что ребенок, который, например, был выношен матерью, думающей о том, либо от него избавиться, либо сдать его потом в детский дом, рождается с определенными комплексами, с определенными психическими отклонениями и проблемами. На эту тему есть железобетонная медицинская статистика, она уже есть. Врачи это знают. А если женщина 9 месяцев рассматривает ребеночка, который в ней, как товар на продажу, который, во-первых, может оказаться бракованным, и в любой момент его из нее уберут. В любой момент. Заказчик может прервать отношения до последнего дня.

— У меня есть история, в которой я был свидетелем. Рядом с нашим храмом родильный дом. Там оказалась двойня немного недоношенных мальчиков от суррогатной мамы. Пришли заказчики, посмотрели: нет. Она говорит, а как же я?  — Не волнуйся, то, что мы  договаривались, ты все получишь. Она довольна. А детей она не взяла.  Если бы этих детей родила мать, она бы их не бросила. А суррогатная ничем с ними не связана. Им пришлось искать семью.

-Ведь этот дар любви к ребенку дается за муки, которые женщина испытывает.

 — Все эти  люди известны   — и суррогатная мать и врачи. Вот они на глазах – плоды.

— Это один из вариантов. Хорошо еще, что их не продали на органы заказчики. Ведь есть еще в нашем обществе и такие людоеды. И женщины, которые на это идут,  у меня вопросы к ним.

 — Эти женщины работают в ресторане для людоедов. А что тут такого, это же бизнес, ничего личного….

—  О каких традиционных семейных ценностях может рассуждать общество, которое умалчивает о теме такого чудовищного явления?

— Словосочетание «традиционные семейные ценности» я слышу постоянно. Но только на церковных каналах мы слышим какое-то изъяснение.

— Стали говорить и на федеральных. Говоритьстали, а смысла еще не понимают. Хоть говорить стали —  и то приятно.

-А что за этим стоит?

— Будем работать, и будем объяснять, что за этим стоит. Надо с чего-то начинать. Еще год назад, в том же парламенте, который мы с вами сейчас вспоминали, всерьез обсуждали  чтобы словосочетание «традиционные семейные ценности» не включать в концепцию  семейной политики, потому что однополые браки  — это нетрадиционная семья. Шла очень широкая дискуссия на тему того, чтобы и в России разрешить нетрадиционные браки. Слава Богу, общественность отстояла. Вот тут все встали на дыбы. И все представители традиционных религий, не только Русская Православная Церковь, и выступающих в защиту традиционной семьи было очень много. Отстояли ведь. Не включили в концепцию до 2025 года однополые браки, слава Тебе Господи. Отложили на 10 лет. Будем надеяться, что через 10 лет еще будет порох в пороховницах, и все будут это отстаивать. А вот суррогатное материнство вошло. Потому что недоглядели, потому что недоговорили и недопонимают. А у РПЦ есть какое-то железобетонное постановление на тему суррогатного материнства?

— Есть«Основы социальной  концепции РПЦ»,  где черным по  белому написан целый абзац о суррогатном материнстве. Что это совершенно даже с духовной точки зрения непотребная для человека вещь. После этого наши братья мусульмане тоже создали свою концепцию. Пожалуйста, читайте. Все написано.

— А бывают исключения, исключительные случаи. Например, женщина страдающая бесплодием обращается к суррогатной матери, такое может  быть?

Церковь благословляет исключительные случаи в вопросах суррогатного материнства?

 — Конечно, нет. Никогда, ни при каких условиях это невозможно. Потому что это невозможно никогда.

— Вот. Это очень важно. Батюшка, вот это самое главное. Потому что многие депутаты говорят об исключительном случае и что Церковь должна быть толерантна к ним.

— Церковь не может быть толерантна к нарушению воли Божией.  Она в этой самый момент просто перестает быть Церковью.

— Но вот католическая церковь уже толерантна….

 — Нет. Есть отдельные высказывания отдельных людей. Такие высказывания можно найти и в нашей среде. Есть документ, принятый на Соборе. Это высший орган управления Церковью. Это обязательно для всех крещеных  людей. Если человек идет сознательно против этого, например, некий священник заявляет, что суррогатное  материнство есть подвиг, он тут же выходит за рамки РПЦ. Потому что он не подчиняется Архиерейской Церкви, Архиерейскому Собору. Все, он уже вышел. Это вообще не шуточки. Есть понятие церковной дисциплины. Но есть такие документы, которые называются символическими книгами. И это – один из таких авторитетнейших документов. Пока он действует и не заменен на другой, то каждый человек —  независимо, кто он, депутат, министр, президент, Патриарх, если он начинает думать иначе и говорить,  то любой мирянин вплоть до уборщицы в церкви может сказать – извините, вы нарушили, это не по канонам.  Это канон, то есть правило РПЦ.

— Женщины, которые уже оказались суррогатными матерями —  допустим, по неведению, как должны себя осознавать в системе РПЦ?

— Однажды пришла женщина, уже воцерковленная. Воцерковилась  в тюрьме и принесла покаяние. Я спросил, за что она сидела. Она сидела 8 лет за убийство – зарубила мужа топором.  Я сказал – ну что ж, рад тебя приветствовать. Женщина совершила убийство, другого выхода из своей семейной ситуации не нашла, отсидела срок и теперь пришла в храм. Приняли с любовью. Если человек не понимал и раскаялся – это как любой грех, требует покаяния. Я знаю женщину, которая когда-то была проституткой, работала прямо. Потом опомнилась, обратилась к Богу, перестала этим заниматься. Ни одна душа и не узнает, и не подумает.

— Суррогатное материнство – это та же проституция, да к тому же и торговля ребенком. Ребенок продается.

 — Представляете – жить с таким сознанием, что твоего ребенка используют для услаждения извращенцев, а потом когда ему станет 10-11 лет, они его отдадут на органы! Ведь такие случаи уже есть.

— Ячитала объявления, когда женщины предлагают свои услуги. Одна пишет: «я мать уже двоих детей, опыт рождения детей имею, замужем, венерических заболеваний нет, готова стать вашей суррогатной матерью». Я про себя думаю – вот она, как женщина, которая  уже рожала ребенка, каково ей будет после 9 месяцев, как она носила ребеночка и в муках его родила? Любая мать в этот момент хочет хотя бы увидеть его, приложить его к груди, поцеловать его, обнять. А  его от нее изымают и дают ей деньги.

— Она в этот момент убивает в себе свою душу.  То, для чего ее создал Бог.

— А как же она на двух своих других дома смотрит? У меня это все не укладывается.

 — Давай на этом закончим. Пусть те, которые пишут такие объявления, и которых вдруг случайно узнали из нашей передачи, пусть они задумаются.

— И удалят свои объявления.

azbyka.ru

"Семейные ценности". Светлый вечер с Марией Юрьевой (31.05.2016) - Радио ВЕРА

У нас в гостях была эксперт комитета Государственной Думы Российской Федерации по вопросам семьи, женщин и детей Мария Юрьева.

Мы говорили о семье, об отношениях родителей и детей, а так же о том, как в современном мире воспитывать детей в христианской традиции.

______________________________________

К.Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья! В студии Константин Мацан. Завтра, 1 июня, праздник широко отмечаемый многими сопричастными, не только сопричастными, День защиты детей, такое широкое содержание у этого дня, традиционного в этот день о детях говорят. Хорошо бы, конечно, не только в этот день о детях говорить и вспоминать, но вот некий такой повод затронуть тему семьи, воспитания, многодетности, семейной политики государства и вообще наших родительских будней и выходных. Поэтому у нас сегодня в гостях – с удовольствием представляю нашу гостью – Мария Юрьева, эксперт Комитета Госдума по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, а главное – мама семерых детей. Добрый вечер, Мария!

М.Юрьева

— Добрый вечер, Константин! Добрый вечер, дорогие радиослушатели!

К.Мацан

— Не в первый уже раз Вы, слава Богу, у нас в гостях. Очень радостно, что у нас такая уже есть некая история взаимоотношений с радио «Вера». Продолжим поэтому темы, которые уже, может быть, в чем-то были начаты или новые затронем. Начну с такого вопроса, достаточно наивного. В День защиты детей, вот лично для Вас, о чем как для мамы нужно вспомнить, задуматься? Если есть дата – она к чему-то может подвигнуть, к каким-то мыслям. Вот к каким?

М.Юрьева

— День защиты детей, вообще-то, наверное, сам этот праздник для меня достаточно – в моем мироощущении – он новый, но он, как мне кажется, и есть новый, да? Он недавно у нас появился в календаре.

К.Мацан

— Да. Традиционным его трудно назвать.

М.Юрьева

— Да. И все, что связано со словом защита, у меня, конечно, вызывает какой-то такой внутренний, наверное, страх, диссонанс, как у мамы. То есть защищать надо от кого-то, от чего-то, от врагов, от каких-то неприятностей. Знаете, как: День Защитника Отечества – то есть День Защитника Отечества ассоциируется с войнами, которые защищают наше Отечество, День защиты детей – значит, ассоциируется с какими-то силами и людьми, которые враждебны нашим детям, и от которых мы должны детей защищать, то есть для меня это праздник, наверное, такой… Я не могу сказать, что это праздник, это напоминание, наверное, о том, в какое время мы живем, о том, что надо быть очень внимательными, особенно родителям, аккуратными, и защищать своих детей.

К.Мацан

— А может, это про уязвимость детей?

М.Юрьева

— И про уязвимость тоже.

К.Мацан

— В принципе, слабые, маленькие, если мы говорим о совсем маленьких. Некий такой хрупкий сосуд, к которому нужно бережно относится.

М.Юрьева

— И про уязвимость, конечно, тоже. Честно говоря, если бы я придумывала название этому празднику, наверное, я дала бы другое какое-то название.

К.Мацан

— Какое?

М.Юрьева

— Может быть, что-то такое позитивное. Сейчас мне сложно подобрать какие-то слова, связанные с летом, с радостью, ну, вот, например, праздник жен-мироносиц – это такой радостный женский день.

К.Мацан

— Еще понять нужно. Еще нужно историю поднять и ознакомиться с содержанием.

М.Юрьева

— Ну, это второй вопрос. Здесь тоже уже какая-то есть история. То есть появился праздник защиты детей, как вот день 8 марта когда-то появился, теперь появился праздник Защиты детей. Может быть, его надо как-то, может быть трансформировать в какую-то более такую мягкую оболочку, потому что словосочетание Защита детей у меня вызывает все-таки какие-то такие тревожные ассоциации. Даже, наверное, в этом моем ассоциативном ряду будут примеры ювенальной юстиции, потому что защита детей от плохих родителей, поэтому…

К.Мацан

— Это огромная тема на самом деле, наша социальная система.

М.Юрьева

— Да, не знаю, насколько радостный этот праздник, если честно.

К.Мацан

— Мы же праздником его называем условно, скорее дата. День такой, день, чтобы задуматься. Вы сказали, что родителям нужно быть аккуратными. Меня это слово очень заинтересовало. Что это такое, аккуратность родителей – она в чем?

М.Юрьева

— Аккуратными, внимательными, чуткими. Ну, аккуратными, прежде всего, в таком широком смысле, потому что наши дети, если мы говорим о православной среде, они, в общем-то, находятся в таком достаточно сложном и враждебном мире, как, наверное, всегда и было во все времена. Но так как мы эту жизнь проживаем впервые и делаем какие-то ошибки в воспитании своих детей, естественно, мы их допускаем, то нужно, конечно, учитывать и опыт предшественников и понимать, что не всегда он, этот опыт, применим к нашему времени, потому что это уже как бы новая история, это уже новые какие-то тенденции, это новые условия жизни, тот же технический прогресс, например, который для детей, на мой взгляд, на сегодняшний день является скорее не каким-то средством, помогающим развиваться, а наоборот, какой-то сферой, которая несет в себе очень много зла и опасности, и дети, будучи существами наивными, чистыми, не умеющими различать добро и зло, очень часто в условиях таких современных реалий могут попадать в очень плохие ситуации, и родители должны быть очень аккуратны. Аккуратны в выборе среды, в выборе друзей, в выборе школ, детских садов, университетов, и вообще, в выборе даже собственного образа жизни.

К.Мацан

— Мы заговорили о некой социальной сфере, социальной среде, в которой мы и наши дети живут. У меня есть ощущение, что дискуссия в обществе сегодня про рождение детей, про идеал семьи, в том числе многодетной, она движется по таким двум направлениям, и люди не всегда друг друга слышат. Каждое из этих направлений, оно, как будто параллельно другому, но не всегда люди готовы аргументы друг друга воспринять. Одна, скажем так, сумма мотивации, сумма аргументов, это такая, религиозно-культурно-этическая - рожайте детей, потому что это богоугодно, потому что в этом спасение, потому что в этом будущее, потому что в этом смысл жизни. Вторая, скажем так, группа аргументов: а это же деньги, это же нужно как-то кормить, дайте мне зарплату нормальную, работой обеспечьте меня в маленьком городе в России, и тогда я буду рожать. Кто-то говорит: даже если будет много денег, то человек, если он не хочет рожать – он все равно не будет. А другой аргумет, такой очень благочестивый, такой от верующих людей исходящий, что если Господь дает ребенка, он даст и денег на ребенка, что это, в общем-то, такой духовный закон жизни. Все-таки, для Вас, как с одной стороны – для православного верующего человека, многодетной мамы, с другой стороны – для общественного деятеля и эксперта, не много ни мало, Госдумы, все-таки, семья, рождение детей – вот эта проблематика, это, все-таки, скорее моральная проблематика или социально-финансовая проблематика?

М.Юрьева

— С каждым годом моей жизни мне все сложнее и сложнее давать ответ на такой достаточно, все-таки, простой вопрос. Почему? Потому что я постоянно сама нахожусь в каких-то переосмыслениях вот этой темы. Когда-то, когда мне было 18, 19, 20 лет, и я такая была очень, в общем, оптимистически настроенная христианка, я рассуждала именно надо много рожать, это хорошо, это, в общем, так благословлено, детей должно быть много. Эта точка зрения во мне живет, она осталась. Когда у меня уже появилось много детей, я толкнулась с различными проблемами, я, конечно, стала уже рассуждать о том, что ну как вот можно рожать и растить детей, не имея достаточно средств, особенно в мегаполисе если ты живешь. То есть, если ты живешь где-то в деревне, у тебя большое хозяйство, и ты не ставишь перед собой, как родителем, задачи, например, давать ребенку какое-то высшее образование или как-то устремлять его в жизнь в мегаполисе, то там будет совсем другая история. А если ты живешь в городе, то, в общем, конечно, многодетная семья – это очень непросто. Очень непросто.

К.Мацан

— Мягко говоря.

М.Юрьева

— Мягко говоря, да. И все, у кого много детей, они это очень хорошо, конечно же, знают. Было бы сейчас странно говорить, что нет, одежду можно передавать младшим. Одежду можно передавать младшим, и еду можно есть простую, и жить можно в каких-то маленьких квартирах, но дело все в том…

К.Мацан

— И все равно будет все сложно.

М.Юрьева

— Сложность будет в том, что город-мегаполис – это среда и, например, мы, взрослые люди, которые принимаем для себя такое решение рожать много детей, мы, в общем, это наше решение, это наш такой христианский выбор, это наш выбор подвига, своего рода несение креста. А вот, например, дети, они в этой городской среде и в среде мегаполиса ходят в школы, в детский сад, они видят совершенно другую картину жизни, и им непонятно, почему они должны терпеть какие-то лишения, почему они должны иметь поношенную одежду, какую-то очень простую еду у себя дома, отсутствие каких-то гаджетов, телефонов, возможности ездить за границу, и так далее. Понятно, что в семье, в которой один-два ребенка, у родителей всегда возможности больше давать материальных благ своему ребенку, нежели в семье, где 5, 6, 10 детей, даже если у тебя достаточно большой доход. В городе это так. И тут надо как-то, мне кажется, опять-таки, быть очень аккуратным родителям. Нужно понимать, какую ты взял ответственность перед Богом за себя и за своих детей. Суметь их как-то так воспитывать, чтобы они любили вот эту твою, твой такой аскетичный образ жизни, не возненавидели просто его в какой-то момент. С таким размышлением я тоже имею дело постоянно. Но и третье, наверное, сейчас самое такое для меня актуальное, вот отвечая на Ваш вопрос, проблема находится в каком секторе ответов. Это, наверное, то, что каждый должен для себя решить: «А вообще я чего хочу?». Если я хочу – я православная христианка, я сейчас говорю, естественно, от женского имени, и если я хочу прежде всего спасения своей бессмертной души, то… Ну вот, например, в Евангелии от Матфея Господь говорит своим ученикам, когда у него с апостолами идет рассуждение на тему разводов, и Господь говорит, что «Моисей вам по немощи дал такое разрешение, но все что Бог сочетал, того человек да не разлучит», и тогда апостол Павел выспрашивает, но может быть лучше тогда вообще оставаться одному? И Господь говорит, что не все могут вместить эту меру. То есть опять-таки, если я хочу, например, просто спасения души – зачем тогда мне многодетная семья надо, идти вот по этому сложному пути спасения души. Если я хочу спасения души, но при этом иметь много детей, то я должна очень четко понимать вот этот первый и второй сектор проблем: и материальные проблемы, и морально-нравственные аспекты, и понимать всю меру ответственности, то есть чего мы хотим. Если я хочу просто прожить эту жизнь: хорошо, удачно выйти замуж, иметь большую семью, но при этом я не имею в виду, все-таки, свой такой крестный путь, то, наверное, я, все-таки, обречена на провал, потому что я все больше и больше убеждаюсь, что в условиях современной реалии поставить перед собой просто задачу родить много детей, выйти замуж и к финалу своей жизни, не имея в виду при этом главную цель – спасение своей души, будучи невоцерковленным человеком, не причащаясь, не ведя литургическую жизнь, это все утопия. По крайней мере, я не вижу вокруг себя каких-то положительных примеров. Многие как-то оптимистично говорят, например, что: «А, после четвертого-пятого ребенка муж никуда не денется». Бытует такое мнение. Еще как денется. Я знаю очень много разводов.

К.Мацан

— К сожалению, да.

М.Юрьева

— Поэтому тут, все-таки, первое и самое главное, это выбор пути. Ты куда идешь? Если ты хочешь все в рамках этой земной жизни планировать, наверное, не надо планировать так свою жизнь. Это, по крайней мне, с моей стороны будет, наверное, честный ответ, как многодетной мамы. Если ты ставишь задачу спасения души – это средство для спасения души.

К.Мацан

— Мария Юрьева, эксперт Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, мама семерых детей сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Очень много вопросов возникает из того, что Вы говорите. Мне важно то, что прозвучали слова про некую неотмирную, надмирную мотивацию, что невозможно в каких-то темах разобраться, если нет вот этого и другого измерения разговора. Все-таки пока я нас верну к земному. Приходится наблюдать среди моих ровесников и ровесниц молодые семьи, молодые мамы, молодые – 21 год, 22 года – православные или даже нецерковные женщины, которые очень хотели замуж и вышли замуж, рады, что у них семья, и которые при этом вынужденно отказываются от своих профессий, причем только что полученные профессии в институте, даже еще не успев попытаться в ней реализоваться. И, вроде бы, многие понимают, что надо правильно. Это правильно – быть мамой и родить ребенка. В конце концов, это богоугодно, это спасительно, но это не страхует от того, что в какой-то момент все равно, что называется, припрет, и будет тяжело, и будут слезы, и будет какой-то срыв, и стресс, и может быть, даже депрессия оттого, что вот я себя заперла в четырех стенах даже с одним ребенком, не говоря уж о том, когда появляется второй или третий, и понятно, что все это преодолевается со временем, но в ту секунду, когда это накатывает на молодую маму, наверное, нужно где-то искать поддержки, помощи у какого-то ободрения для себя. Вот что Вы могли бы таким юным мамам с высоты своего опыта сказать? Как Вы эту проблему для себя решали, если она была? Какие аргументы для себя искать, в принципе, можно, когда так вот накатывает и припирает, и все мы люди, всем нам это свойственно.

М.Юрьева

— С высоты своего очень невысокого жизненного опыта.

К.Мацан

— Семь детей.

М.Юрьева

— Я могу сказать, что со мной эти моменты случались регулярно, очень депрессивно, очень ярко выраженно, и мой муж их прозвал «До-Ре-Ми».

К.Мацан

— Почему?

М.Юрьева

— «До-Ре-Ми» - я сейчас не помню, что было «До», что было «Ре», что было «Ми», но одно из трех всегда было – как я неудачно вышла замуж, зачем я это сделала, второе – что же теперь будет с моей карьерой и самореализацией.

К.Мацан

— А Вы по образованию?

М.Юрьева

— У меня четыре образования, которые я получала в процессе беременности, родов, и именно с такой целью доказать себе и всем, что – я рано просто вышла замуж, в семнадцать лет, закончив школу – поэтому я изо всех сил старалась учиться везде.

К.Мацан

— Какие у Вас образования?

М.Юрьева

— У меня Свято-Тихоновский богословский университет, Московский архитектурный, Славянский университет, и Институт современного искусства. Сейчас я опять пошла в Свято-Тихоновский университет, уже, так сказать, на следующую ступень: я хочу поступать в аспирантуру, но для этого мне нужно закончить магистратуру. Сейчас новые стандарты уже, старые не очень годятся.

К.Мацан

— И при этом семь детей.

М.Юрьева

— И при этом семь детей. Но, конечно, я была таким, наверное, плохим студентом, все время приходила на экзамены с животом, с токсикозом, делала такие несчастные глаза, преподаватели мне ставили хорошие оценки, я этим, честно, каюсь, пользовалась, но вот эта потребность и желание не оказаться взаперти дома у кастрюль, она у меня, конечно, в молодые годы очень присутствовала долго. Меня рвало во все стороны, притом, что я понимала, именно у меня такое очень сознательное было решение, именно сознательное христианское решение рожать детей. Я понимала, что все-таки, для женщины это главное и первостепенное. Наверное, на каком-то уровне веры просто, веры в эти слова, но на практике все было ужасно просто. Ужасно, натерпелись от меня все: и мои родители, и мой муж, потому что я постоянно говорила: «Какой ужас! Я не сделала карьеру». Но слава Богу, мои близкие изо всех сил предоставляли мне возможности. Хочешь учиться – хорошо, посидим с детьми – пожалуйста, учись. Хочешь работать – пожалуйста, работай. И чем больше я получала вот то, что я хотела, тем больше я все-таки приходила к банальному выводу, что женщина действительно по-настоящему счастливой становится дома со своими детьми, вот с этими тремя К: Kinder, Küche, Kirche. Хотя я совсем человек не из этой оперы, но вот я вынуждена просто подписаться под этими словами, не буду никого обманывать. Действительно, ты начинаешь понимать, но, наверное, не в 20, не в 22 и не в 23, и не с первым ребенком, что по-настоящему счастливой женщина может быть именно в этом, и реализовать себя она может именно в этом, через своих детей, а, конечно, ни на какой работе. Вы совершенно верно, Константин, сказали о том, что у женщин современных присутствует страх: а вдруг, я останусь одна, а вдруг, я не смогу прокормить даже своих детей. Мало ли – не обязательно ее бросит муж, но, если с ним, не дай Бог, что-то случится: он станет недееспособным по каким-то причинам, и как вот ей жить в условиях, опять же таки, нашей, современной реалии, хотя у нас, какие-то, конечно, существуют поддержки со стороны государства, но они очень незначительные. Между прочим, небольшое отступление, хочу сказать, что вот в нашем государстве, например, есть тот же – уже всем надоевшее словосочетание – материнский капитал, и какие-то пособия. Например, в Государстве Израиль, где все многодетные – вообще ничего нет. Никакой вообще поддержки многодетным семьям, хотя странно, да? То есть, мы не самом в таком в худшем положении находимся. Возвращаясь к этой женской теме, женской трагедии и тоске, и унынии – конечно, эти страхи очень сильные, справиться с ними, на мой взгляд, какими-то самоувещеваниями совершенно невозможно. То есть либо, ну просто это терпеть и по мере возможности удовлетворять эту потребность получением каких-то образований и какой-то работы, либо, если ты обладаешь какой-то мудростью, у тебя есть такая внутренняя мудрость, просто поверить людям, которые уже прошли этот путь, и которые говорят, что женщина по-настоящему счастливой может быть только в семье и в детях. Ведь, смотрите, как Господь премудро, интересно все устроил: когда женщина становится, входит как бы в такую фазу самой большой своей красоты, своих таких умственных возможностей, каких-то душевных возможностей – ну, если она живет вот по таким семейным, церковным законам, она все время должны находиться дома, с плачущими детьми, стирать пеленки, готовить еду, куда-то кого-то водить, возить, пока муж работает. То есть у нее нет возможности ни пойти поработать, ни пообщаться с друзьями, с подругами, ни как-то где-то вообще – ну, если у нее есть семья – все-таки, мы говорим о такой ситуации. Почему? Потому что ведь мы же можем наблюдать примеры, когда женщины выбирает путь карьеры. Как правило, к какому она финалу приходит? Ведь, за редким исключением, она приходит к полному одиночеству. Надо же тоже понимать: в России замуж выйти после 25-ти или даже 22-23-х уже очень сложно. Все-таки, это сложно.

К.Мацан

— Я не знаю.

М.Юрьева

— Но я знаю. Я знаю, что это очень сложно. Если она посвящает свои лучшие годы вот этому блеску, неважно какому: карьерному блеску, учебному какому-то, но вот такой самореализации – она останется одна. Она останется, скорее всего, без семьи, она останется без детей, и это, вообще, очень страшная жизнь. Сейчас ведь это можно все воочию наблюдать. Посмотрите, какое количество, например, великих актрис, красавиц, которые еще там лет 10, 15, 20, 30 назад блистали. На них все смотрели с восхищением. Где сейчас они все? Мы говорим про женщин сейчас. Кстати, вот с мужчинами примерно ведь такая же ситуация. Если мужчина в каком-то возрасте не отдает себя семье, его тоже ожидает одиночество. Друзья со временем все уходят, коллеги – тоже, их, в общем, век такой достаточно короткий. Разве что, если у тебя много денег, ты можешь какое-то время около себя удерживать кого-то. Но ведь и деньги, вероятность их исчезновения, она гораздо такая, мне кажется, более вероятная, чем вероятность исчезновения всех твоих детей, семьи, родственников. А потом мы опять возвращаемся в то духовное, про которое Вы сказали: «Мы сейчас не будет про духовное, спустимся на землю». Все равно каждый человек для себя определяет: я здесь для чего живу? И женщина тем более. Если я здесь живу для того, чтобы блистать – значить, это будет такая история про стрекозу, скорее всего. Если я здесь живу, для того, чтобы зарабатывать деньги, женщина, то тоже это будет очень все быстро и короткометражно, и не факт, что получится. А если я, все-таки, хочу спасти свою душу через семью – придется терпеть вот эти унылые жуткие состояния, которые в возрасте, могу сказать, до 30-ти лет – это просто как раковая опухоль.

К.Мацан

— Я тогда спрошу абсолютно то, что мне важно. Как мужчине в этот момент рядом с женщиной себя вести, чтобы это была реальная поддержка. Потому что понятно, когда «дорогая, терпи, это богоугодно» - это мягко, говоря, негуманно, в этот момент.

М.Юрьева

— Не толерантно.

К.Мацан

— Ну, это просто понятно, что это такое морализаторство, которое никогда не спасает. Что Вас утешает? С Вашей стороны?

М.Юрьева

— У меня очень много… Меня лично Вы имеете в виду?

К.Мацан

— Вас. Женщин.

М.Юрьева

— Нас, женщин, я думаю, что все женщины очень по-разному устроены и есть женщины, ведь, например, очень капризные, есть женщины очень покорные, очень такие спокойные и смиренные, мало что нужно – какое-то доброе слово от мужа.

К.Мацан

— Хорошо. А с личным что утешало в этот момент? Какая поддержка со стороны близкого человека?

М.Юрьева

— Вот я человек сложный. Мне, конечно, нужно было все и сразу, и чтобы муж был добрым, ласковым, любящим, и чтобы все друзья были рядом, и всегда меня поддерживали. Чтобы мои родителя все время говорили мне, какая я хорошая. Чтобы все преподаватели в институте ставили «пятерки». Я не пример совсем. Но вообще, женщине, конечно, прежде всего, жене и матери нужна поддержка мужа, который придет вечером, скажет ей какие-то добрые слова. Все женщины ушами любят, все равно. Атмосфера доброты, что мы с тобой вместе, ты не одна. Просто у меня вот такой труд – я работаю, я зарабатываю деньги, я должен отсутствовать, а тебя вот такой труд. Вот я – священник, а ты – дьякон. Я стою в какой-то степени у престола, совершаю действо, но без тебя я его совершать не могу, потому что ты должна всегда быть рядом, мы с тобой одно целое. Ты – шея, я – голова. И если женщина это будет чувствовать, слышать, чувствовать, то, конечно, она горы может свернуть – это абсолютно точно. Если есть, например, родители, которые тоже могут как-то подбадривать молодую маму, говорить ей что это такое важное – служение – за это обязательно будет награда. Это труд в возрасте молодом, он как инвестиционный банк: чем ты больше потерпишь, так сказать, стиснув зубы и с верой, тем больше тебе потом воздастся. К сожалению, я опять-таки тут совсем не пример, я совершенно нетерпеливый человек, и сейчас уже могу, например, провести такой сравнительный анализ. У меня была подруга, у нее столько же детей, сколько у меня, и она спокойно, монотонно трудилась дома. Она никуда не бегала, не ходила ни в какие там, дополнительно не получала образования, не устраивалась на работу ради того, чтобы именно быть вне дома. И сейчас выросли наши дети. Ее дети – это такое вот общество, народ – как вот если модель взять, опять-таки: семья – это такая малая церковь - который ее очень чтит, слушается. Ей очень легко с ними. Она получает невероятную радость от общения с ними, потому что они уже большие, взрослые, интересные. У меня другая ситуация из-за того, что я нетерпеливо относилась к своему труду. Мои дети меня не слушаются, у них у всех своя точка зрения на ряд вопросов, и мне приходится с ними очень сложно. Я понимаю, что это вот расплата за то, что я тогда не смогла просто поверить и просто потерпеть.

К.Мацан

— Мария Юрьева, эксперт Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, мама семерых детей сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер», интереснейшая тема и мы ее продолжим после небольшой паузы. В студии, напомню, Константин Мацан. Вернемся в следующей части программы.

К.Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Мария Юрьева сегодня у нас в гостях, эксперт комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства и мама семерых детей. Вы в прошлой части нашего разговора упомянули, что семья – это малая церковь. На самом деле, я думаю, что не всем нашим слушателям это выражение понятно и знакомо. В каком смысле семья – это малая церковь?

М.Юрьева

— Ну тут, наверное, даже так в двух словах и не расскажешь, потому что надо понимать, что такое вообще церковь. Церковь – то богочеловеческий такой организм, в котором глава всему Христос, который пришел сюда, на эту землю для того, чтобы здесь совершалось литургия, евхаристия. Это я так очень сейчас все сокращаю, потому что формат не позволят подробно об этом говорить. Мы все, люди, члены этой церкви, земная ее часть. То есть небесная часть – это Христос, мы, земная часть – люди, христиане, а евхаристия – это то, что нас объединяет, соединяет с Богом, то есть такой невидимый треугольник что ли, если так позволительно говорить, если форму какую-то этому придавать, хотя, наверное, это неправильно. Я просто пытаюсь своими словами выразить мысль.

К.Мацан

— Но Вы же богослов по образованию, поэтому все ясно, все логично.

М.Юрьева

— Да. Женщина да не богословствует, поэтому лучше так, неверное, меня не называть. Малая церковь, она устроена по образу и подобию вот этой главной церкви, то есть муж – всему глава, глава, естественно, он не аналог Иисуса Христа, то есть тут, в общем, надо вот эти вещи, просто глава внутри, который именно находится как священник такой домашний, в своей семье, который в идеале, должен находится в таком богообщении, и способствовать спасению своих детей, своей жены. Это такая вот идеальная модель. Иногда говорят, что в этой церкви жена – это дьякон. Дьякон сослужит священнику, то есть они в общем служат в паре Богу, и воспитывают детей – народ Божий. Это все тоже происходит вокруг евхаристии, естественно. Без этого ничего этого не может быть, это все разваливается сразу же.

К.Мацан

— Вокруг евхаристии, то есть вокруг таинства причастия, литургии – службы церковной, которая содержит в себе, в том числе…

М.Юрьева

— Содержит в себе самое главное таинство, которое здесь установил Иисус Христос, ради которого он сюда пришел на землю. В малой церкви, то есть в семье, обязательно все должно быть вокруг этого. Если этого не будет сердца, евхаристии – мы же говорим о христианской православной семье, то, в общем-то, все остальное это будет либо пародия на малую христианскую церковь, либо какой-то такой дом, построенный на песке, то есть, конечно, все сразу обречено. Но так как у нас, все-таки, разговор для людей, которые хотят верить.

К.Мацан

— Для разных, но я думаю, что для тех, да, кто может быть не обязательно очень хорошо уже разбирается в вопросах веры, но тенденцию, желание, конечно, имеет.

М.Юрьева

— Важно сказать, конечно, что все вот эти наши рассуждения, они могут состоятся только при одном самом главном условии. Если мы причащаемся, если мы находимся внутри таинства евхаристии, если мы ведем литургическую жизнь. Это сердцевина всего, все остальное – это пустые слова, все остальное – это такие декорации просто, которые могут быть очень красивыми, могут быть очень удачными, но совершенно нежизнеспособными.

К.Мацан

— Тогда возникает вопрос о том, как поделиться с ребенком, с детьми вот этой вот святыней, церковью, жизнью в этой малой церкви и не только в малой церкви, собственно, в церкви. Тема громадная, на самом деле, вплоть до того, как мы, к сожалению, часто знаем, в подростковом возрасте ребенок, воспитанный в детстве в церкви, от церкви отдаляется. Не всегда, наверное, но часто. Как Вы видите эту проблему? Как знакомить, как вводить ребенка и сопровождать ребенка в церкви так, чтобы через какое-то время он не отринул ее, не стал в оппозицию к ней заодно с некой подростковой оппозицией ко всему традиционному, родительскому, прежнему? Что здесь делать?

М.Юрьева

— Вот это как раз самая такая сложная тема воспитания, по крайней мере, для меня. Все формулы, которые я пыталась сформулировать, они все потерпели фиаско. Никакие разговоры, никакие школы, никакие поездки, паломничества, упаси Боже заставлять детей куда-то ходить в храм, никогда в жизни не приведут ребенка вашего к Богу, никогда. То есть, либо он просто будет равнодушным к этому ко всему, это для него будет как часть жизни его привычной, как, например, наличие холодильника в квартире. Раньше, сто лет назад, ни у кого не было холодильника в квартире, сейчас у всех есть и это ни у кого не вызывает никаких эмоций. Так же может получиться и с ребенком – вот это наличие привычки: ходить в храм даже, даже причащаться - она может стать, как холодильник на кухне. Может появиться полное отторжение потому, что опять же таки современные реалии предлагают все очень цветное, красивое, увлекательное, легкое, пьянящее, очень быстровоспламеняющееся, всякие разные эмоции, радости, ощущения, и поэтому – что делать? Как ребенка вообще привести в церковь? Я думаю, что только сердечной молитвой и искренним просто вопрошанием к Богу, чтобы Господь к этому ребенку пришел и прикоснулся к его сердцу, как все мы однажды приходим к Богу. Может быть, кто-то и по книгам приходит, но обязательно с каждым из нас когда-то случался такой момент, когда Господь дотрагивался до нашего сердца, а не в школе нам за партой сказали, что: «Так, каждое воскресенье, все двунадесятые» - и мы вот взяли и полюбили. Ничего подобного, никогда ни у кого так не случается. Так же и здесь, а так как родительская молитва она, все-таки, очень сильная молитва, она горячая молитва, то, наверное, скорость прихода ребенка в церковь вот таким путем, она самая быстрая, самая вероятная. Все остальные, мне кажется, рецепты и средства, они, наверное, такие очень… Для кого-то хорошо, а для кого-то плохо. Для кого-то хороши, а для кого-то плохи.

К.Мацан

— Мне очень нравится, что мы в нашем разговоре все время благодаря Вам возвращаемся к неким неотмирным таким или надмирным аргументам, к такой надмирной аргументации, потому что, по моим ощущениям, ни одна глубокая тема без этих аргументов финальная не решается. Если клубок раскручивать до конца, все причины-причины-причины, то мы приходим все равно к Богу.

М.Юрьева

— Конечно. Все дороги ведут в Рим.

К.Мацан

— Но вот снова о клубке, но на этот раз я бы хотел, чтобы мы чуть-чуть поговорили обратно про социальную плоскость. Вообразим себе человека, пару семейную, допустим, которые хотят детей, не сомневаются, что это нужно, готовы чем-то жертвовать, и так далее, и тому подобное. При этом они понимают, что денег у них мало, и, вроде бы, и отказаться от идеи даже большого количества детей – не семь, но пусть будет три – вот им хочется трех детей, такой некий стандартный такой набор, вот когда вроде бы еще это не совсем уж слишком много. Но, все равно, они понимают, что это их поставит в тяжелое финансовое положение, и не только финансовое, может квартира маленькая, что угодно. И вот возникает коллизия желаемого и готовности даже это делать с неким трезвым взглядом на ситуацию, и возникает такой клубок каких-то аргументов, противоречий, которые Вы отчасти уже описали на своем опыте. С какой стороны можно этот клубок было бы развязывать, за какую ниточку тянуть первой? Что здесь может предложить человеку церковь?

М.Юрьева

— Как это? Церковь, которая… Мы же начали с того, что мы, в общем, в такой социально-земной плоскости этот вопрос обсуждали или… То, что предлагает церковь, мы можем тоже поговорить, что предлагает земная церковь. Или что предлагает небесная церковь?

К.Мацан

— Я сейчас в данный момент про Патриаршую комиссию по вопросам семьи, защиты материнства и детства. Вот есть такой в церкви совещательный или консультативный орган. Я далек от мысли, что какая-то конкретная помощь или поддержка, или советы от этого органа могут поступить человеку.

М.Юрьева

— Могут.

К.Мацан

— Хорошо, могут. Но вот есть люди, которые регулярно вот эту проблематику обсуждают. К чему вы приходите?

М.Юрьева

— Во-первых, действительно могут. Могут и обратиться, и написать, если такие есть вопросы, которые можно обсуждать внутри Патриаршей комиссии – почему нет. Ведь в нее входит огромное количество священников, экспертов и людей, которые могут и помочь – не только словом, но и делом каким-то. Если, например, многодетная семья терпит какую-то нужду – это будет точно совершенно услышано и какая-то помощь обязательно будет оказана. Найдутся люди, которые либо как-то поспособствуют улучшению жилищных условий, если это действительно объективно, потому что ведь, к сожалению, Вы знаете, очень много есть обращений совсем даже необъективных, если мы говорим про Патриаршую комиссию. Если интересно поговорить о деятельности Патриаршей комиссии в этих вопросах, то она очень разноплановая, у нее очень много направлений, но одно, наверное, из основных – это такие попытки, которые, кстати, очень часто достаточно успешно завершаются – это взаимодействие с нашими законодательными органами именно по вопросам отстаивания каких-то прав и каких-то благ для многодетных. Вот, например, сейчас очень активно в последний год пытаются запретить домашнее обучение, и для многих семей — это будет просто трагедия, потому что многие семьи не хотят своих детей отдавать в школу по самым разным причинам и совершенно не обязаны они кому-то объяснять по каким причинам они не хотят отдавать детей в школу. Ведь раньше, например, до революции, не все дети учились в школе. Вот мое, например, глубокое убеждение, что вообще не всем людям и детям надо заканчивать одиннадцать классов школы, училища и университеты, потому что мы все очень разные, у нас у всех очень разные таланты и способности, и для многих детей это просто убийство их жизни, их внутреннего мира, когда они одиннадцать лет сидят занимаются всякой ерундой, привыкают к полному безделью, потом они пять лет опять занимаются всякой ерундой, и ерундой для них ерундой, потому что для многих науки эти непонятны, они их никак нигде не могут применить, но есть некий стереотип, что обязательно человек должен закончить одиннадцать классов и обязательно он должен закончить институт, в котором все сейчас живут.

К.Мацан

— А у Вас все дети в школу ходят?

М.Юрьева

— У меня два студента, а остальные пока школьники, да. Ходят все в школу, но я, например, переводила, и были периоды, когда они были на домашнем обучении. Про моих детей, можно, если интересно, я могу рассказать свой какой-то опыт, поделиться этим. Я не настаиваю, чтобы они все получали высшее образование, даже я не настаиваю, чтобы они заканчивали одиннадцать классов. Если я вижу, что это будет проблема, то я это все сразу прекращаю. У меня позиции в этом смысле вот как раз такие, которые я озвучиваю. И так же родители. Вот представьте, если отменить это домашнее обучение – это будет беда, и Патриаршая комиссия сделала просто неимоверные усилия, чтобы не дать ход вот этим запретам. Тема абортов, суррогатного материнства – не все ее видят так явно, как она пытается внедриться в нашу жизнь. Кстати, она уже внедрилась и действует очень активно, опять же, не давая о себе знать. Тоже Патриаршая комиссия очень борется с этим со всем, то есть постоянно глава комиссии ходит на все заседания – там ведется колоссальная просто работа на эту тему. Например, вот еще тема с образованием. Ведь многие родители даже не знают, вот в Москве, например, что у нас все школы сейчас последний год работают по одному стандарту. Уже упразднены внутренние все спецшколы, все программы сделаны сейчас и учебники таким образом, что просто полная профанация вообще всяческого образования, и тоже и с этим пытается Патриаршая комиссия бороться, но очень сложно быть вот в таком меньшинстве воинами в таком огромном поле, поэтому труд там, конечно, огромный, колоссальный и требующий большой поддержки.

К.Мацан

— Мария Юрьева, эксперт комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, мама семерых детей сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Давайте вернемся к этой потенциально условной паре, которая хотела бы иметь трех детей, например, но боится. Боится, понимает, что может не потянуть. Как в этой ситуации, как Вам кажется, было бы правильно людям рассуждать? Пока подождать, уповать на то, что если Господь дает ребенка, он даст и на ребенка? Я в Ваших словах услышал некий призыв к такой трезвости. Грубо говоря, что много детей – это хорошо и никто не говорит, что нужно сразу много детей, а может быть, это и не для вас? Или я не очень правильно Вас понял?

М.Юрьева

— Наверное, я и не условилась о понятиях. То есть я против планирования семьи в том смысле этого слова, как сейчас принято это понимать. Я против абортов, естественно, а это один из способов планирования семьи. Я против того, чтобы женщины употребляли какие-то лекарства, которые или ликвидируют беременность, или ее как-то предотвращают, я большой противник этого всего. Да, но при этом я рассуждаю, правильно Вы сказали, трезво на эту тему. Конечно, если есть такое дерзновение и упование на Бога, и супруги в состоянии просто идти вперед, ничего не бояться, рожать много детей и верить в то, что Господь им будет помогать – так точно оно и будет, это абсолютно точно, потому что, если имеете веру хоть с горчичное зерно, горами можете повелевать, что уж там говорить про квартиры, машины и так далее. Даже смешно. Тем более богатство всегда вообще в руках Божьих. Господь этот талант кому захочет, тому и даст, если это нужно будет – конечно, эта семья в нужде не останется. Но если же ты начинаешь как бы служить двум богам, то есть тут и Богу угодить и кесарю кесарево да так, чтоб вот-вот тут и на двух стульях усидеть, то, наверное, ничего хорошего не получится, и вот в этом смысле нужно какое-то трезвение. Тогда ты для себя принимаешь такое, опять-таки, решение: я не имею столько веры – ну, значит, я не выхожу замуж и все, и сижу, и жду того момента, когда у меня будет много веры, и не женюсь. Ну, я так сейчас немножечко с шуткой это говорю, в таком духе шутливом, а если серьезно про этих двух супругов молодых, которые все-таки хотят, но боятся, я предлагаю порассуждать от противного. Порассуждать вот на какую тему. Например, у нас однокомнатная квартира, у нас нет какого-то там суперобразования и перспективы наши очень ограничены, скорее всего, мы будем малообеспеченными людьми, и мы не имеем возможности рожать больше одного или двух детей. Вот мы вот так будем жить. Но что может случиться, рассуждая от противного? Может так случиться что, например, один или два ребенка умрут, и эти родители останутся одни. Вот они готовы на это пойти. Вот у меня, например, один сын из семи детей уже отошел ко Господу, и я это очень все остро пережила, очень остро ощущала, и я благодарю Бога, что у меня здесь на земле еще есть шестеро детей, которые мне очень помогают жить дальше, но я хочу Вам сказать, что эта потеря, она невосполнима, и с этим может столкнуться любой, и очень часто так и бывает, когда родители вот так планируют за Бога, и вместо Бога опираясь на какие-то условности. А квартиры, а современные стереотипы – это, все-таки, условности. Они обязательно будут иметь в жизни возможность убедиться в том, что их просчеты неверные, и что все совсем не так. Это обязательно произойдет, и вот это один из способов такого тоже как бы упования на Бога. Вот именно порассуждать, а что будет если? Как мы будем вот потом в старости одни вот в этой однокомнатной квартире? Мы же все рано или поздно все отсюда уходим, правда, и с нашими детьми это совершенно запросто может происходить, как вариант. Вот, мне кажется, какие-то такие рассуждения, они очень молодым родителям могут помогать. Может быть, это прозвучало как-то резко с моей стороны, но я вот рассуждаю так.

К.Мацан

— Нет, не резко. Я не знал, что один из ваших детей уже отошел ко Господу. Я прошу прощения, я Вас много раз уже называл мамой семерых детей, неважно, что Вы меня не поправили.

М.Юрьева

— А я мама семерых детей. Оттого, что мой лишь ребенок отошел ко Господу, он не перестал быть моим сыном. Мои другие дети не перестали считать его своим братом, они каждый день о нем говорят, думают, помнят, они к нему обращаются, но просто нас разлучает какое-то расстояние, которое не в километрах измеряется, а в других измерениях, и мы все всей семьей, он для нас всегда рядом. Такого нет, что, знаете, он там Delete, внесен в черный список, и теперь я себя называю мамой шестерых детей. Нет. Почему же? Наоборот, более того, он умер в раннем возрасте, и он был крещенный и причащался все время, и у него, даже когда его отпевали, это совершенно другой чин отпевания, то есть это не покаянная молитва, а молитва радостная, молитва, которая человека душу провожает в царствие небесное, даже священники одевают белые одежды, как на свадьбу. Это совсем другая история, поэтому в нашей семье, в общем, мы не скрываем этого, мы к этому относимся вот таким вот образом. Вообще, многие ведь родители, к сожалению, сталкиваются с этой ситуацией, ко мне очень часто обращаются люди, которые потеряли своих детей. Кстати, тоже ко Дню защиты, по разным совершенно причинам и для любого родителя это страшная трагедия, потому что действительно, нет ничего хуже, чем хоронить своего сына или дочь. Это абсолютно точно так, и это не забывается. Когда родственники умирают, ты как-то со временем просто начинаешь забывать об этом, а вот с ребенком это не работает. Ты помнишь об этом остро каждый день много лет, всю жизнь, до самой смерти, но отношение к этому может быть другое, и оно должно быть другое. Ты просто понимаешь, как если бы, например, твой ребенок уехал куда-то в другую страну, и не было бы телефонов, средств связи, но ты же понимаешь, что он есть. Здесь то же самое, он также есть. Это жизнь, она очень быстрая, мгновенная, и мы все встретимся, просто нас сейчас разделяет вот такое пространство и время.

К.Мацан

— Мы говорили сегодня о том, что семья – это малая церковь. Наверное, множество, может быть, помимо Вашего объяснения еще новых и новых объяснений и коннотаций этой фразы: церковь, как место спасения; семья, как место спасения. Церковь, как место совершения таинств; семья, как место совершения таинства. Брак – тоже таинство в христианстве. Абсолютно одно из полноценных, одно из семи христианских таинств, полноценных.

М.Юрьева

— Началось сотворение человека с этого таинства. Адам и Ева.

К.Мацан

— И все это тоже семья. Мне лично в этом плане наиболее близко то, что мы в церковь приходим спасаться, как-то меняться внутренне, над собой работая, и Господь для нас создал такие условия, в которых эта наиболее удобно делать, и эти условия называются семейная жизнь, где есть и дети, и супруги, и их отношения. Но еще церковь – это место радости, и семья, все-таки, это, наверное, надо полагать, в этом смысле, тоже место радости. Вот давайте мы закончим на радости. Что самое радостное для Вас в бытие мамой семерых детей?

М.Юрьева

— Самое радостное, это соприкосновение с любовью в ее, наверное, такой самой доступной и широкой мере для человека.

К.Мацан

— Любовь ребенка к родителю и родителей к детям?

М.Юрьева

— Не только это. Гораздо больше.

К.Мацан

— Мария Юрьева, эксперт Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, советник председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, мама семерых детей сегодня была с нами в этой части «Светлого вечера». Спасибо огромное за беседу! Завтра День защиты детей, этих хрупких, уязвимых, улыбающихся, дарящих нам радость и любовь, созданий. Спасибо за этот очень разноплановый и глубокий разговор. Мне было очень тепло. Спасибо Вам.

М.Юрьева

— Спасибо Вам, Константин. Спасибо, дорогие радиослушатели. Всего всем доброго, до свидания!

К.Мацан

— До свидания!

radiovera.ru

Мария Фролова — мать семерых детей!

Увлечением это, конечно, сложно назвать, ведь это была большая детская мечта, которая позволила мне реализоваться как профессиональной спортсменке и как личности. Это был мой смысл жизни и вид спорта, которому я посвятила 20 лет. Серьезно я начала заниматься с 10 лет, и активно тренировалась вплоть до 2012 года. По совокупности заслуг и достижений, когда мне исполнилось 16 лет, я уже смогла начать преподавать и смогла воспитать немало спортсменов. Мои подопечные, которых я тренировала, сейчас уже тоже имеют свои спортивные секции и тренируют уже своих спортсменов. Резюмируя все свои достижения, хочу сказать, что я выполнила мастера спорта международного класса, получила третий международный дан, занесена в историю страны, как первая женщина, которая в 1996 году стала чемпионкой мира. Помимо всех наград и медалей, мне особенно дороги именные часы от Президента Украины, которые были вручены мне в качестве признания моих заслуг.

Почему Вы решили выбрать именно этот вид спорта. Это нужно было для самообороны?

Каратэ — это не просто физкультура, не просто боевое искусство, это целая философия. Каратэ формирует личность человека со всех сторон. Конечно, физическая составляющая имеет большое значение — это и отличная растяжка, и прекрасная выносливость, и несгибаемая сила воли, позволяющая тренироваться часами. Но также это очень гибкий интеллект, позволяющий заранее распланировать бой и продумать все его варианты. Также этот вид спорта очень нравится мне тем, что в нем нет насилия. Отсутствует какое-либо оружие, вся борьба зависит только от твоего умения наносить и держать удар. И сама борьба получается очень красивой, вы с соперником уважаете друг друга, не добиваете друг друга, не калечите, а просто вступаете в красивый, зрелищный поединок без увечий, где четко становится понятен уровень каждого.

Мария, Вы просто мать – героиня, мать семерых детей. Есть ли какие-то секреты воспитания? Как Вам удается растить такое количество детей? 

Особых секретов воспитания нет. Но есть определенные правила: раз в неделю по пятницам мы собираемся вечером дома на родительское собрание, собираются все дети, приезжает муж, собираются все бабушки и мы обсуждаем, кто и что сделал, у кого какие оценки, кто кому помогал, кто не помогал, кто разложил свои вещи, кто не разложил, кто хамил, кто грубил. И вот это все собирается, высказывается, а потом в субботу и воскресенье мы поощряем детей, если они вели себя хорошо, какими-то бонусами. Это дает определенный стимул для совершения хороших, а не плохих поступков. А вообще, я полностью согласна в этом вопросе с Л. Н. Толстым: прежде, чем начать воспитывать своих детей, надо воспитать себя. Чтобы быть для своих детей наглядным образцом для подражания. У детей перед глазами должен быть пример любящих родителей, которые выстраивают со всеми членами семьи максимально доверительные отношения, ведут здоровый образ жизни, работают. Такая атмосфера располагает детей следить и за собой: глядя на родителей, они тоже хотят быть умными, заниматься спортом. И, главное, всегда должен быть баланс между свободой и обязанностями. Вмешиваться в жизнь ребенка можно лишь до определенного возраста, а дальше он уже сам должен расставлять приоритеты. Мама же контролирует, воодушевляет, вдохновляет, хвалит, помогает.

Не тяжело Вам совмещать воспитание и карьеру, есть ли у Вас своя система тайм менеджмента?

Семья стоит во главе моих жизненных приоритетов, я все свободное время уделяю детям. Я всех своих детей вырастила сама. А когда они уже все пошли в школу, я посчитала, что вправе заняться самореализацией и создать те условия, которые приносили бы деньги мне, а у моих детей была бы в дальнейшем почва под ногами. Судьба сама создавала мне те обстоятельства, которые помогали мне в жизни. Ведь всему свое время, как говорится. В тех условиях, в которых я сейчас живу и работаю, без личной системы тайм-менеджмента не обойтись. Здесь присутствует и краткосрочное, и долгосрочное планирование. У меня всегда под рукой ежедневник, где зафиксированы все дела и задачи. Все рабочие встречи, все мои походы в спортзал, все, что касается учебы моих детей.

Вы сейчас занимаетесь каким-то видом спорта?

Да, сейчас я регулярно хожу в спортзал и даю себе самые разнообразные нагрузки. В основном это кардио тренировки, пилатес. Но также уделяю время функциональным тренировкам, иногда тренируюсь на теннисном корте. Так как я бывшая спортсменка и у меня травмированные колени, то заниматься мне следует с особой осторожностью. Именно поэтому я очень избирательна в вопросе тренировок. Ну и, естественно, про любимое каратэ я тоже не забываю: часто вспоминаю былое дома.

Есть ли у Вас какое-то творческое хобби?

Я ко всему, за что берусь, подхожу с творческим началом! Но если говорить конкретнее, то я очень люблю петь. Обычно раз в неделю мы с мужем и старшими детьми можем выбраться в караоке, получаю от этого огромное удовольствие!

Вы инвестируете в какие-то проекты?

Я предпочитаю инвестировать в людей, а не в проекты. Точнее говоря, в своих пациентов. Я даю каждому из них максимум, берусь за них со всей ответственностью и слежу за тем, чтобы они вернулись к полноценной жизни. Также я инвестирую в своих сотрудников — слежу за тем, чтобы они постоянно обучались, совершенствовались. Ну и, конечно, главная моя инвестиция — в мою клинику, в ее оборудование.

Что бы Вы пожелали нашим читателям на пути к успеху?

Как говорил академик Сахаров, самый главный выбор — это выбор нравственный. Поэтому любое наше дело должно приводить к улучшению качества жизни окружающих. Так что нужно всегда делать то, что другим людям будет на пользу. И тогда победы и достижения не заставят себя ждать.

moskonews.com

Диалог под часами. В студии Мария Юрьева (ТК Спас 2013-09-28) -

  • Ничего особо умного и конкретного госпожа Юрьева не сказала. Перескакивала в своих рассуждениях с одного на другое, никаких конкретных внятных предложений не озвучила. Мне 33 года, я мать 4 детей, старшей 10 лет.

    Во-первых, бесплатных занятий/кружков — полно. И тебе бассейн, и любые виды спорта, и рисование, и танцы — пожалуйста. Заходишь на сайт pgu.mos.ru и записываешься, выбираешь, что подходит именно вам. У нас друя проблема — не хватает времени посещать все, что хочется.

    Во-вторых, получить место в саду — элементарно. У меня все дети ходят в сад, ни разу ни перед кем не раскланивалась, никому не платила. Наоборот, все «бюрократические тетеньки» подчеркивали, что никаких проблем с садом возникнуть не должно, чтоб я не переживала, а то молоко пропадет.

    В-третьих, образование в школе бесплатное, пожертвования в школу — добровольные. Питание для многодетных бесплатное, в школе полно кружков, есть правда и платные, но никто не заставляет именно на них ходить, можно выбрать и бесплатные.

    Короче говоря, возможностей вырастить ребенка образованным без огромных денег — масса, было бы желание. Так что проблема не в этом, не рожают не из-за материальных проблем…

    • Согласен. Пом. депутата, по-моему, сама не очень ориентируется в ситуации. В Питере, например, не сказать, что много, но есть бесплатные кружки для детей. Не так давно прямо на подъездах были объявления, приглашали в секции по футболу и тяж. атлетики. Другой вопрос, что детишек сейчас не так-то легко выгнать из-за компьютера. Для людей посостоятельнее: годовой абонемент в хороший фитнесс-центр стоит около 10 тыс. в год, т.е. в месяц примерно столько, сколько Мария даже не считает нужным получить. Это я к тому, что народ послушает, и даже не будет искать для детей кружков, мол, это невозможно. А это неправда.

    • Такой комментарий может оставить человек,для которого Россия ограничивается пределами Москвы. У нас трое детей, в настоящий момент мы живем в Реутове, это почти Москва и особенных проблем ни с садами, ни с секциями и кружками мы не испытываем, Слава Богу!Да, здесь есть все! Но мое детство прошло в одном из военных городков Волгоградской области, на сегодняшний день в этом военном городке не только не появляется никаких кружков, но упразднено и то что было,клуб закрыт,в школе нет вообще ничего, ребенка отдать некуда. Есть вариант возить ребенка в Волгоград, за 80 км, при наличии у многодетных родителей личного авто и свободного времени. С садиками даже в городе-герое Волгограде проблема стоит очень остро, хотя вроде это не совсем уж глубинка, а про вот такие вот городки и деревушки по области я вообще молчу, в некоторых и садиков нет вовсе, или один на три деревни. Так что я не стала бы на своем опыте в Москве судить о всей нашей стране.

    • да элементарно кормить нечем было лишние рты, одевать тем более было не на что, о.Димитрий говорил в беседе, что родители, между прочим работающие, не могли давать детям денег на завтраки. Многие жили, занимая в долг ежемесячно. Кстати, тем не менее, работающих тогда обязывали на предприятиях на всю зарплату брать какие-то облигации государственного внутреннего займа для восстановления народного хозяйства, с погашением через 20-30 лет…сидит жена, ждет зарплату продукты купить, долги отдать, а муж приносит стопку бумажек, на которые ничего купить нельзя, а еще жить месяц с семьёй. Дети тогда играли «в магазин» и учились считать по этим бумажкам. Никаких декретных отпусков не было, через три месяца на работу выходили кормящие матери. Элементарно, молока не было в магазинах, детям кашу варить не на чем было… Маму спрашиваю иногда, хотела бы она снова вернуть молодость, ответ: ни за что

        • очевидно, беседы о.Димитрия тоже воспринимаются весьма избирательно, явно многое проходит мимо ушей, хотя вполне можно было бы составить себе картину того периода из его даже точечных реплик и отдельных рассказов. Кроме того, есть вполне документальные материалы, если бы это было интресно, и 65год — это еще не 70-е, потому что изменения конечно были: стали людям давать пресловутые 6 соток, это для городских жителей было подспорье, в деревнях со своим хозяйством было немного лучше, но тоже никто не жировал…возможно это не главное в той проблеме, о которой мы говорим, но судить то поколение матерей и бабушек, поднявших страну из руин у меня язык бы не повернулся…при этом воспользовались всеми плодами трудов того поколения кучка «не сеявших, не строивших и не пахавших»…ну это уже другая история… Так что давайте за себя отвечать и себе задавать вопросы для начала

    • Я родилась при Сталине, вот мои наблюдения. В голодное послевоенное время, хотя многие в Бога уже не верили,всё ж детей рожали, т.к. аборты были запрещены (хотя некоторые решались на подпольный аборт). После смерти Сталина аборты разрешили. Их делали, в основном, представители интеллигенции, несмотря на сравнительно высокую в 50-е–60-е г.зарплату, т.к.появилась возможность посещать театры, покупать и читать книги, в т.ч. крамольные, отдыхать в санаториях – то есть пожить в собственное удовольствие. Бога-то в душе нет! А сЕмьи рабочих и колхозников зачастую были многодетными: им не до театров было, да и страх Божий, хотя они в церковь не ходили, в душе жил. И крамольную литературу они не читали. Я закончила школу в 68-м году, в нашем классе всего двое учеников были из 3х-детных семей. Затем аборты стали настолько привычными, а Бог уже ушел из души так далеко и надолго, что их стали делать многие женщины из всех социальных групп. Зарплата у рабочих стала выше, чем у интеллигенции, в загранпоездки по разнарядке посылали больше рабочих, в санатории – в первую очередь рабочим путевки. Какая тут многодетность? Тут и появилось: зачем нищету плодить?

      ПС. Не подумайте, что я сталинистка.

  • Райкин говорил: «»22 бугая один мяч перекатывают…? А вы дайте каждому…»,дальше предложение,как силами этих бугаёв всё поле заасфальтировать. Постоянно вспоминаю об этом, слыша в новостях о каком-либо матче и подготовке, сопровождающей его, и ,что, самое смешное, прогнозы («с научным подходом») результатов. Равно, как и этот огонь, олимпийский… Такого рода вопросы, видимо, и волнуют общественно «значимых» персон. По поводу «не голосуют»(за законы, защищающие многодетных матерей).Есть же такая процедура открытого голосования с последующей публикацией списков (не)голосовавших.

    Опубликовать списки в СМИ в тех округах,откуда эти «представители от народа баллотировались. Да на фоне какой-нибудь такой «важной» новости,как приобретение богатой парочкой, состоящей в «неравном браке», новорожденных младенцев, либо споров по поводу проведения (или запрещения) парада сексменьшинств.

              • Думаю, община — это как раз естественный и правильный способ жизни. Наверное, потому в деревнях до революции в семьях было по десять и больше детей. Моя вышеупомянутая подружка как раз из такой многодетной семьи. Рассказывала, что их мама всегда учила другим сочувствовать и делиться последней коркой хлеба. Это так сильно противоречит принципам современной жизни. К примеру, нам в институте давали тест, где надо было выбрать из группы людей двоих, подлежащих уничтожению. Причина? — В космическом корабле не хватит продовольствия, чтобы всех прокормить до пункта назначения. Вариант, что можно поделиться и есть чуточку меньше, отсутствует… Если посмотреть на планету Земля, как на космический корабль, то русские — это как раз те, кого посчитали лишними… Самое странное то, что мы как бы и не против.

  • www.dimitrysmirnov.ru


    Смотрите также