Лариса кадочникова биография личная жизнь


Лариса Кадочникова: биография и личная жизнь

Родилась Лариса Кадочникова в довоенное время в актерской семье. Ее отец, Валентин Иванович, был художником и режиссером-мультипликатором. От папы, который очень рано умер, Ларисе достался дар художественного творчества. Ее мама – Нина Алисова – известная актриса.

В 1936 году на экраны вышел фильм «Бесприданница», в котором Ларису Огудалову играла Нина Ульяновна. Свою дочь, родившуюся 30 августа 1937 года, родители назвали именем героини пьесы Островского.

Лариса Кадочникова: биография, детство

В 5 лет Лариса осталась без отца, который умер от воспаления легких. Ее воспитанием чаще занималась бабушка, так как мама много гастролировала. Но вскоре в ее жизни появился отчим, оператор киностудии «Мосфильм» Петр Кузнецов. За его неприметные внешние данные никогда не любила его Лариса Кадочникова. Биография этой артистки наполнена яркими романами. Как и ее мать, Лариса была красива. И окружали ее тоже такие же люди, в основном, конечно же, мужчины.

Личная жизнь

В 18 лет у артистки завязался роман со знаменитым художником Ильей Глазуновым. Это была любовь с первого взгляда, взгляда, который Илья Сергеевич поймал на выставке. Там Лариса была вместе со своей мамой. Кадочникова стала для него не только любимой женщиной, но и музой. Она вдохновляла его на создание величайших полотен, получивших мировую известность.

Лариса Кадочникова тоже была героиней его творчества, нередка в обнаженном виде. Ее глаза художник готов был рисовать постоянно. Роман студентки ВГИКа Ларисы Кадочниковой и 26-летним художником, уже женатым на очаровательной художнице Ниночке Бенуа, длился более 3 лет и мог бы довести Ларису до нервного истощения, если бы не ее мама. Она привязала Кадочникову к кровати и не отпустила на очередную встречу с художником.

Илья Сергеевич требовал от юной Ларисы постоянных признаний в любви, и восторженно-пылких речей о его гениальности. Сейчас художник Глазунов избегает встреч с ней. Не горит желанием его видеть и сама Лариса Кадочникова Личная жизнь этой актрисы могла бы закончиться печально, если бы не попался на ее пути в коридоре родного института студент-оператор Юрий Ильенко. Это произошло спустя несколько дней после разрыва отношений с Глазуновым. А вскоре Юрий сделал девушке предложение. И Лариса стала его женой.

«Тени забытых предков»

Безумно ревновавший свою жену Юрий хотел, чтобы она оставила Москву и все время находилась рядом с ним. Работал Юрий Ильенко на Ялтинской киностудии. Лариса отказывалась, пока не возник замысел фильма «Тени забытых предков». Муж поставил перед Ларисой почти ультимативное условие. Если она хочет сниматься, она должна приехать в Киев.

Фильм «Тени забытых предков» собрал более 100 международных наград, а в 1964 году, когда он вышел на экраны, его посмотрело 8,5 миллионов человек.

Роль Марички в этом фильме мгновенно сделала Ларису знаменитой и на долгие годы связала с Украиной. Она играла в театре имени Леси Украинки и снималась в кинокартинах своего мужа, который стал кинорежиссером. Но к своей жене он относился более требовательно, чем к другим актрисам. Он не прощал ей недомогания, ошибки, капризы.

Разрыв с мужем

Бытовые проблемы и прочие непонимания между супругами вскоре привели брак Ларисы и Юры к распаду. К тому же Юрий Ильенко мечтал о продолжении рода, о сыновьях. Лариса же, два раза прерывавшая беременность во время безумного романа с Ильей Глазуновым, матерью стать не могла.

Разрыв с Юрием был болезненным и некрасивым. Лариса считала, что Юра многим обязан ей: успехом, карьерой, окружением. Он думал иначе. Юра во всех своих неудачах винил Ларису. Он же и препятствовал ее карьере, запрещая съемки у других режиссеров.

С Юрием Ильенко Кадочникова была в браке 18 лет. Она снялась в его фильмах «Белая птица с черной отметиной», «Наперекор всему», «Вечер накануне Ивана Купала», «Мечтать и жить» и других.

Больную Ларису муж выгнал из дома, лишив ее средств к существованию. Она жила у тети, лежала в больнице с воспалением легких. После этого ценой страшного скандала «отвоевала» квартиру.

Новая любовь

Лариса Кадочникова, во многом повторившая судьбу своей матери, не могла долго оставаться одна. Очередным мужчиной в ее жизни стал директор театра, в котором она работала, Михаил Саранчук. Несмотря на предупреждения со стороны высших инстанций, Михаил оставил свою жену и ребенка и ушел к Ларисе, чтобы сделать ее счастливой.

25 лет длился этот счастливый брак. Но заветное слово «мама» актриса так и не услышала.

Не считая себя одинокой, Лариса Кадочникова много играет. В кино она уже не так востребована, но по-прежнему блистает на сцене Театра русской драмы в Киеве. В нем отметила уже полувековой юбилей Лариса Кадочникова.

Актриса России и Украины получила народное признание. Она удостоилась высшего звания деятелей сферы искусства – Народная артистка.

В 1974 году Лариса Кадочникова, находясь за рулем автомобиля, попала в аварию. И хотя жертв не было, и машина осталась целой, она с тех пор за руль не садилась. Имея несколько автомобилей, Лариса прибегает к услугам водителей или такси.

Что сейчас происходит в жизни у Кадочниковой?

С театром 78-летняя актриса не расстается. Не покидают ее и мужчины, неизменно красивые и талантливые. Новый страстный роман возник у Ларисы Кадочниковой с партнером по антрепризе - оперным баритоном Константином Кобылянским. Вдвое старше его, Лариса Кадочникова не стесняется своих чувств, говоря о том, что с Константином просто и приятно работать.

Заключение

Лариса Валентиновна Кадочникова – человек верующий. Молится она за счастливое будущее Украины и России, за разрешение конфликтных вопросов. А в свободное время рисует, как когда-то ее отец.

fb.ru

Лариса Кадочникова

День рождения: 30.08.1937

Википедия: ru.wikipedia.org/wiki/… Кинопоиск: kinopoisk.ru/name/196085

Лариса Кадочникова родилась 30 августа 1937 года. Ее родители имели непосредственное отношение к кино. Мать снималась в кино, она была популярной актрисой Ниной Алисовой. Отец также был причастен к данному виду искусства. Он был режиссером-мультипликатором и учился у самого Э.В. Кадочникова. В семье также рос брат Ларисы Вадим. В будущем Алисов-младший прославился, как кинооператор фильма «Жестокий романс».

В детские годы Лариса не хотела быть актрисой, ее больше увлекал балет. Долгое время она посещала занятия, но в будущем приняла решение продолжить мамино дело и стать актрисой. В этих целях она подала документы во ВГИК и поступила учиться на актерский курс. Будучи студенткой, она получила предложение от Голливуда.

Специалисты отмечали, что у нее были все шансы покорить зарубежное кино и стать второй Одри Хэпберн, но актриса решила, что не хочет уезжать из родной страны, а потому дала отказ.

В 1961 году Лариса получила диплом ВГИКа и пошла работать в театр «Современик». Она смогла быстро завоевать доверие режиссера и играть наряду с мэтрами. Кадочникова обошла всех своих конкуренток и играла главные роли. Все шло удачно, но однажды Лариса роковым образом изменила свою судьбу. Она оставила столицу и поехала в Киев, чтобы принять участие в съемках кино.

В 1959 году Лариса Алисова сыграла дебютную роль в фильме «Василий Суриков». Правда, старт назвать удачным нельзя. Несмотря на этот факт, она не осталась без работы в последующем. Ее заметил режиссер Швейцер, который в 1960 году снял с Ларисой фильм под названием «Мичман Панин».

Ради роли в фильме «Тени забытых предков» (в образе красотки Марички) она оставила работу в «Современнике» в 1964 году. На тот момент Лариса устроилась работать в киевский Театр русской драмы им.Л. Украинки. Она была ведущей актрисой и играла в массе постановок. В последующем зритель мог наблюдать ее на экране.

После этого актриса стала настолько популярна, что ее приглашали сниматься в зарубежных проектах. В 1965 году сыграла роль Кати в фильме «Время, вперед» и Соломию в «Родник для жаждущих».

В 1968 году предстала в роли в Пидорки в фильме «Вечер накануне Ивана Купала», а еще через год порадовала поклонников образом учительницы Шуры в «Комиссарах».

В 1971 году сыграла девушку Дану в фильме «Белая птица с черной отметиной», а еще через год снялась в фильме «Наперекор всему» в образе Бояны. В 1973 году ее ждала роль в фильме «Аннушка», а еще через год «Мечтать и жить».

В 1975 году актриса предстала в образе врача в «На край света». В 1976 году была задействована на двух съемочных площадках «Предположим, ты капитан» и «Время – московское».

Последующие 2 года осталась без работы, и только в 1978 году порадовала новыми образами поклонников в проектах «Море» и короткометражке «Хористка».

В 1979 году сыграла Варвару Циолковскую в фильме «Взлет». В 1980 году Киру в фильме «Красное поле» и маменьку в «Черная курица, или Подземные жители». В 1981 году предстала в образе Анны Алексеевны в проекте «История одной любви».

Через год сыграла Маргарет Чалмерс в фильме «Пусть он выступит». В 1986 году Ларису можно было увидеть в фильме «Голубая роза».

Только спустя 6 лет вышел новый фильм с ней. Это был проект «Киевские просители». Следом за этим было очередное затишье. В 2005 году Кадочникова сыграла роль в «Происках любви» и исполнила мать Лиды в проекте «Седьмое небо».

В 2006 году была задействована в двух кинолентах «Четвертая группа» и «Жизнь продолжается». В 2008 году  исполнила роль тети Сони в фильме «Садовник», а еще через год Инны Павловны в фильме «Сюрприз». В 2018 году Ларису Кадочникову можно будет увидеть в премьерном телесериале украинско-российского производства «Путешествие к центру души».

Личная жизнь

Личная жизнь Ларисы Кадочниковой была насыщенной на события. Еще в 18 лет она встретила свою первую любовь в лице художника Ильи Глазунова. Мама привела дочь на выставку творца, где и познакомила ее с Ильей и его супругой Ниной.

Женщина предложила мужу нарисовать портрет юной девушки. С этой работы и начался роман Ларисы с именитым художником. О нем говорили все в Москве.

Второй любовью Ларисы стал оператор Юрий Ильенко. Он был ее первым законным мужем. Между ними царила настоящая любовь, но мужчина сильно ревновал красавицу-жену ко всем. На этой почве отношения сильно испортились и супруги приняли решение развестись.

В последующем Лариса закрутила роман с Михаилом Саранчуком. Он был Театром русской драмы, когда актриса переехала в Киев из Москвы. Роман перерос в официальную семью. В 2013 году Михаил скончался. Лариса тяжело переживала потерю. Она осталась без мужа, любимого мужчины и надежного товарища.

Интересные заметки:

Найдя силы, Лариса пришла в себя и начала работать в театре дальше, где завоевала статус Примы. Детей у Кадочниковой нет.

Хобби и увлечения

Своим главным хобби и интересом по жизни Лариса Кадочникова называет игру в кино и театре. Она не представляет своей жизни без сцены и съемок.

Несмотря на свои солидные годы, актриса все также снимается в кино. Нужно признать, что выглядит она потрясающе. Кадочникова говорит, что ее секрет красоты заключается в том, что она по-настоящему ценит жизнь и наслаждается каждой минутой, проведенной в кругу приятных людей и любимой работы.

Фильмография Ларисы Кадочниковой

rustars.tv

Лариса Кадочникова: мой роман с Ильёй Глазуновым заканчивался в судорогах

Двое нерождённых детей от художника до сих пор не дают покоя актрисе

30 августа 80-летие отмечает звезда фильмов «Тени забытых предков» и «Белая птица с черной отметиной» Лариса КАДОЧНИКОВА. У народной артистки России и Украины не только яркая творческая, но и женская судьба. Чего только стоит ее мучительный роман с недавно ушедшим из жизни художником Ильей ГЛАЗУНОВЫМ. Впрочем, обо всем по порядку.

- Лариса Валентиновна, как планируете отпраздновать юбилей?

- В августе сезон в Киевском театре русской драмы имени Леси Украинки, где я играю, еще закрыт. Поэтому соберу друзей в ресторане Дома кино. Сейчас репетирую главную роль в спектакле «Смех лангусты» о великой французской актрисе, писательнице и художнице Саре Бернар. На декабрь намечена премьера. Так что именно этой ролью по-настоящему и красиво отмечу 80-летие. Я не придаю значения возрасту и отлично выгляжу, причем без всяких пластических операций.

Лариса Валентиновна и в 80 выглядит потрясающе! Фото: © РИА «Новости»

- Актрисой вы стали по примеру мамы?

- Моя мама Нина Алисова запомнилась зрителям по роли Ларисы в фильме «Бесприданница». И хотя она назвала меня тоже Ларисой, но очень не хотела, чтобы я пошла по ее стопам. Говорила, что эта профессия - сплошные изматывающие гастроли. В детстве я была ужасно застенчивой и все же подумывала о карьере балерины. Но в результате по здоровью не прошла. И вот когда мама уехала в очередную командировку, я решила поступить в театральный. В Щукинское училище меня не взяли, а вот Ольга Пыжова, которая в той же «Бесприданнице» сыграла роль матери героини Ларисы, приняла меня во ВГИК. Уже потом, во время учебы, ни Ольге Ивановне, ни Тамаре Макаровой я совсем не нравилась из-за своей замкнутости и скрытности. Но четыре года пронеслись быстро, и к концу я раскрылась благодаря Достоевскому.

- Ваш тогдашний возлюбленный, художник Илья Глазунов, тоже ведь считал, что вы героиня Достоевского?

- Именно так. С Ильей я познакомилась в 20 лет еще во время учебы. Видно, моя внешность его привлекла и тронула. Я была такая маленькая, хрупкая, испуганная, с глазами, наполненными слезами. Мы три года были с Ильей вместе, и я благодарна ему за эти невероятные эмоции, что он во мне раскрыл. В жизни очень редко случается такая любовь, так что чувства вины перед его женой Ниной я не испытывала. Это сейчас, пытаясь все осознать, не могу понять: как же меня тогда угораздило влюбиться в женатого? Мой брат Вадим Алисов (знаменитый кинооператор. - Я. Г.) мне так и говорит: «Ты, Лара, однолюбка. Всю жизнь одного Илью по-настоящему и любила». Не знаю… У меня же два прекрасных брака за плечами. Хотя, возможно, Вадим и прав. Но в любом случае своих мужей я очень уважала. Просто любовь - она бывает разной. А Глазунов… Для меня он стал богом. С сильным и жестким характером.

Супруга Ильи ГЛАЗУНОВА Нина была представительницей знаменитого русского дворянского рода французского происхождения - БЕНУА. Фото с сайта glazunov.ru

- Как развивался ваш роман?

- Я тогда играла одну из главных ролей в фильме «Василий Суриков» и отправилась в экспедицию. Илья ко мне вскоре приехал и начал руководить: говорил, как мне встать, как сесть, как играть… Оператор Гавриил Егиазаров возмущался: «Подумайте о себе, Лара! Вы полностью подчинены этому человеку. Так нельзя! Пусть он уедет, иначе вы не сможете исполнить эту роль». И оказался прав. Как только Илья укатил, работа пошла. Но я все равно убеждена, что как актрису и как женщину именно Глазунов меня сделал. И это несмотря на то, что рядом с ним я находилась в страшном, постоянном напряжении. Не каждый женский организм такое выдержит. Мы не скрывали наш роман, все во ВГИКе знали, с кем я встречаюсь. И жена Ильи Нина - изумительная женщина, воплощение доброты и преданности - тоже знала. Вначале я для художника была просто моделью, он меня рисовал. Ну а потом все у нас закрутилось. Моя мама пыталась разорвать эти отношения, но я оказалась уже вне ее подчинения. Мною полностью владел только этот гениальный и жестокий человек. Дикая влюбленность в него не давала возможности уйти от него.

Вторым мужем КАДОЧНИКОВОЙ стал Михаил САРАНЧУК, директор театра, в котором она работала. Фото с сайта bulvar.com.ua

Точка кипения

- Илья научил меня разбираться в искусстве: показывал, что прекрасно, а что нет. Он написал много моих портретов. А что касается его семьи… Я никакого вреда ей не принесла. Дети у них с Ниной родились уже спустя десять лет после окончания нашего романа, когда он их захотел. Со мной же он не собирался продолжать род. В результате я сделала два аборта и больше так и не смогла стать мамой.

Мысли об этом и сейчас тяжелым камнем лежат у меня на душе. Часто размышляю: что было бы, если бы родила от Глазунова двоих прекрасных детей? Не знаю, осталась бы ли я в этом случае актрисой или просто стала бы теткой, которая только и делает, что зарабатывает на прокорм наследников. Никто не знает, как лучше… А что касается союза Ильи с Ниной, то он был идеален. Но только для него, конечно. Может, поэтому так ужасно окончилась ее жизнь тридцать лет назад (Нина покончила с собой. - Я. Г.). Ее не остановило даже то, что дети были еще школьниками. Видно, точка кипения все же настала!

В свое время мама меня тоже предупреждала: «Продолжишь встречаться с Глазуновым, тебя надолго не хватит». Слишком сильно бурлили эмоции во мне. И мы приняли совместное решение о расставании. Это было очень больно, в судорогах, но мы поняли, что нам больше не по пути.

Первый супруг нашей героини - кинорежиссёр Юрий ИЛЬЕНКО снял её в популярном фильме «Белая птица с чёрной отметиной». Фото из личного архива

- У Глазунова и потом случались романы с известными актрисами. Например говорили, что в 70-е он увлекся Ириной Алферовой.

- Я больше не следила за жизнью Ильи, хотя очевидно, что романы у него были. Но это уже минутные увлечения. Уверена, что именно наши отношения навсегда оставили в его сердце глубокий след. Я была его самой серьезной музой, он фантастически меня любил. Часто потом видела Илью и его жену по телевизору, радовалась его успехам. Да и сама я тоже начала рисовать. И однажды даже решила показать бывшему возлюбленному свои работы. Он меня принял, посмотрел на рисунки и честно произнес: «Я этого не понимаю, это не мое». Захлопнул альбом и вернул его мне. Говорить, в сущности, нам было не о чем, и спустя 15 минут я ушла.

Потом, когда у него проходила выставка в Киеве, куда я на тот момент уже давно переехала, выйдя замуж за режиссера Юру Ильенко, Илья интересовался у своей помощницы: «Не знаете, как сейчас живет Лариса Кадочникова?» В тот раз мы так и не увиделись. Зато вскоре российское телевидение захотело организовать нашу новую встречу. Мне купили билет в Москву и назначили съемку в музее Глазунова, на фоне моих портретов его кисти. Илья вроде бы согласился, но в результате так и не пришел. Сослался на болезнь. Мне перезвонила его директор и предложила: «Останьтесь еще на несколько дней, с вами он очень хотел бы встретиться без телекамер». Но тут уж я сама не захотела… Жалко, что Илья так мне ни одного моего портрета не подарил. За три года, что мы были вместе, он создал их массу.

- Почему, несмотря на всю любовь, вы развелись с Юрием Ильенко?

- Так вышло. Он меня еще со времен ВГИКа полюбил. Сразу сделал предложение и увез жить к себе на Украину. Люди говорили, что мы с ним были самой красивой парой в Киеве. Но со временем пришла усталость от брака. Проводить круглые сутки вместе тяжело - работа, дом, снова работа. Юра решил снять фильм для меня о театральной актрисе, написал сценарий. Но в результате картина получилась слабая, зритель ее не принял. После премьеры мы и расстались. К тому моменту Ильенко стал выпивать, начались скандалы. А потом я встретила будущего второго мужа. Миша Саранчук был директорам театра, а потом в Управлении культуры Украины работал. Тонкий и мудрый человек, невероятно преданный мне. «Для меня самое важное в жизни, что я встретил Ларису», - любил повторять Миша. Четыре года назад его не стало.

До брака с АБДУЛОВЫМ Ирина АЛФЕРОВА жила в мастерской ГЛАЗУНОВА, и он рисовал с неё графические портреты к произведениям ДОСТОЕВСКОГО

Высокая планка

- Вы близко дружили с Сергеем Параджановым, снялись в его фильме «Тени забытых предков». Не смущало, что он был нетрадиционной ориентации?

- Я только потом об этом узнала. У него же жена и сын имелись. Мне даже в голову это не приходило, к тому же Параджанов прекрасно понимал и ценил женскую красоту. Когда слухи о нем пошли, я плевалась. Думала, ему просто завидуют, вот и наговаривают, что он голубой. Когда начались на него гонения, это стало кошмаром. Он - гений, разве можно так было поступать с ним?

- Сейчас рядом с вами часто видят художника Игоря Горяного. Это ваш молодой возлюбленный?

- Нет, он просто друг. Хотя я не вижу ничего особенного, если мой любимый мужчина намного меня моложе. Понятно, есть физическая любовь, а есть духовная. Это разные вещи. Меня как раз окружают духовные друзья. И я довольна, что вызываю у них сильные эмоции. Пока я не встретила мужчину, за которого готова в третий раз выйти замуж. Он должен и выглядеть хорошо, и соответствовать мне. Мои мужчины, особенно Илья Глазунов, слишком хорошими были, вот высоко и подняли планку. Где таких теперь найти, и не знаю. Сейчас остались одни жадные, бытовые, скучные, безденежные парни.

В моем возрасте пускать в дом человека, которого не любишь, а просто чтобы рядом брюки были, не стоит. Хотя предложения руки и сердца, не скрою, получаю регулярно. Но стоит с очередным претендентом выйти в свет, где вращаются мои единомышленники, сразу же почему-то становится стыдно за кавалера и наши отношения прекращаются. Я понимаю, что многие меня за такие слова будут осуждать, но я искренне это говорю. Когда ты влюблена, ты молодеешь.

www.eg.ru

Лариса Кадочникова: судьба "бесприданницы" :: SYL.ru

Судьба народной артистки России и Украины Ларисы Кадочниковой удивительным образом схожа с судьбой не менее известной актрисы Нины Алисовой — ее матери. Как и мама, Лариса Кадочникова однажды проснулась знаменитой, после того как снялась в главной роли в работе гениального режиссера. Разница лишь в том, что режиссером Нины Алисовой был Яков Протазанов, а Ларисы — Сергей Параджанов.

Как и мама, Лариса в юном возрасте безоглядно влюбилась, полностью отдалась этому чувству, и так же, как и ее знаменитая мама, актриса несколько раз выходила замуж. По воспоминаниям Ларисы Валентиновны, мать актрисы отличалась нравом «легким, как брызги шампанского», потрясающей щедростью и добротой, а главным делом своей жизни считала служение искусству.

Лариса Кадочникова: биография

Родилась будущая актриса театра и кино 30 августа 1937 года в Москве. Ее отец, Валентин Кадочников, талантливый режиссер и художник-мультипликатор, ушел из жизни в 27 лет, заболев воспалением легких. Ее и брата, будущего известного оператора Вадима Алисова, воспитывала бабушка, мать актрисы Нины Алисовой — добрая и простая женщина, но неграмотная. Девочка часто болела, была худенькой и страшно застенчивой.

От последнего «недуга» Лариса Кадочникова излечилась с помощью своего «ангела-хранителя» Галины Улановой. Эта знаменитая балерина (совершенно об этом не ведая) своим трогательным дарованием настолько ошеломила тихую девочку, что, придя домой после балета-спектакля «Золушка», Лариса попросилась станцевать перед гостями.

Сыграв в 1937 году Ларису Огудалову в фильме «Бесприданница», Нина Алисова свою единственную дочь назвала в ее честь, не подозревая, что участь героини пьесы Островского может роковым образом повлиять на судьбу Ларисы. Подобно героине «Бесприданницы», Лариса Кадочникова до крайности влюбилась в известного художника Илью Глазунова и от этого чуть не погибла.

Илья Глазунов

Знакомство произошло благодаря второй половине Ильи Глазунова. Нина Бенуа — так звали супругу художника, желая выразить свое восхищение актрисе Нине Алисовой, послала ей два пригласительного билета на знаменитую выставку мужа. Таким образом свела судьба двух женщин художника: музу – Ларису Кадочникову, и жену и продюсера Глазунова в одном лице – Нину Бенуа.

Глазунову тогда было около тридцати лет. Он открыл девушке новый мир и сделал из нее актрису. Подобно Пигмалиону, художник по крупинкам вылепил образ своей Галатеи. До сих пор Кадочникова Лариса Валентиновна придерживается его советов, подчеркивая и так огромные глаза темным карандашом, ярко красит губы и распускает роскошные прямые волосы. Он раз и навсегда запретил ей носить дешевую бижутерию, брюки, взамен дарил изящные подарки и требовал полного подчинения. Любил, баловал ее бесконечно и рисовал, рисовал портреты.

Судьба «бесприданницы»

Без того худенькая, девушка от чувств и переживаний превратилась в тень, что не могло не сказаться на здоровье. Даже бесконечно занятая мать Ларисы Кадочниковой не на шутку испугалась за жизнь дочери.

Связь художника и будущей актрисы длилась три года, о чем в городе знали все, впрочем, они и не скрывали своих отношений. Лишь когда вышестоящая инстанция вмешалась в судьбу художника, поставив вопрос ребром: или жена или муза – Глазунов выбрал жену. Лариса Кадочникова оказалась за бортом, и это было ее спасением. Она плакала от безысходности и горя, а ее мудрая мать плакала от счастья, благодаря Господа, что уберег дочь.

Театр «Современник»

Актриса еще долго не могла прийти в себя после расставания с Глазуновым. От этого наваждения ее спас Юрий Ильенко и театр «Современник».

В театр Лариса пришла с грустными огромными глазами, тонкой фигурой, поразив режиссеров своими внешними данными. Она оказалась в нужное время и в нужном месте. На роль иностранки звали только ее, в коридоре храма искусства часто раздавался крик: «Где Кадочникова Лариса?» Актриса была нарасхват, а посмотрев фильм «Война и мир» с участием Одри Хепберн, Сергей Бондарчук пригласил ее на роль Наташи Ростовой. Целый год шли репетиции на киноплощадке, но в итоге Наташу сыграла Людмила Савельева, несомненно, талантливая актриса и балерина. Для Ларисы Кадочниковой это стало вторым страшным ударом.

Триумф ее ждал впереди. Благодаря мужу, Юрию Ильенко, она познакомилась с Сергеем Параджановым и снялась в главной роли его знаменитой работы «Тени забытых предков». Но до этого Кадочниковой пришлось выбирать между театром «Современник» и мужем, который долгое время без жены работал на Украине. Она сделала выбор: поехала к Юрию, чего Олег Ефремов (главный режиссер театра) не смог ей простить.

Знакомство с Параджановым

Сыграв Маричку в фильме Параджанова, актриса стала знаменитой, но мечта вернуться в театр, где в то время собрались действительно талантливые и доброжелательные люди, ее не оставляла. Актриса Лариса Кадочникова, биография которой напоминает таинственное предание, благодарна судьбе, что приобщилась к храму Мельпомены в лице «Современника».

Про фильм Сергея Параджанова можно писать бесконечно, на мировых кинофестивалях он получил больше ста международных наград. Вместе с киногруппой, кроме Параджанова (он был невыездной), Кадочникова побывала в знаменитых столицах Европы: Париже, Лондоне, Риме. Везде их принимали как небожителей.

Заключение: несыгранные роли

С мужем Лариса Кадочникова счастливо прожила несколько лет, но все закончилось банально. Они разошлись, карьера актрисы пошла вверх, она снова вышла замуж, и второй муж Михаил Саранчук боготворил ее. Ради Ларисы он бросил театр, и только с ним она поняла, что значит быть за мужем, как за каменной стеной.

После его смерти Кадочникова не стала замыкаться в себе. Сейчас, помимо того что служит в театре имени Леси Украинки, она, чем может, помогает талантливым людям: участвует в переговорах, ездит на фестивали и так далее. Это дает ей стимул в жизни.

Единственное, о чем жалеет актриса — это о несыгранных ролях, особенно Раневской, которая, по словам Ларисы Кадочниковой, является ее болью и ее мечтой.

www.syl.ru

Лариса Кадочникова: биография и личная жизнь

Будущая артистка появилась в творческой семье. Ее отец Валентин Иванович –  художник, режиссер-мультипликатор, мать Нина Алисова – актриса. Детство девочки прошло в Москве в небольшой двухкомнатной квартире рядом с Киевским вокзалом.  Все соседи огромного дома сталинской постройки были из мира кино. В одном подъезде с Кадочниковыми жили именитые Иван Пырьев, Борис Андреев, Тамара Макарова, Сергей Герасимов.

В 1936 году на экраны вышла картина «Бесприданница», где Нина Алисова блестяще исполнила роль Ларисы. Это имя стало судьбоносным для нее, поэтому сомнений, как назвать дочь, которая родилась в следующем году, не было. Через несколько лет в семье появился сын Вадим, который тоже выбрал творческую профессию, стал именитым кинооператором.

В семье царила атмосфера особенной любви. Отец был без ума от мамы, а она, как фонтан энергии, заряжала ею всех вокруг. У Валентина Кадочникова были большие творческие и жизненные планы, но, заболев воспалением легких, он умер в эвакуации совсем молодым.

Мама, рано ставшая вдовой, не могла долго быть одна. На киностудии «Мосфильм» она познакомилась с оператором Петром Кузнецовым. Он был неказист, похож на Санчо Панса – упитанный и небольшого роста. Непривлекательный внешне мужчина считался лучшим в своей профессии, актрисы просто мечтали поработать с ним, это гарантировало успех. Но Ларису отчим злил, их отношения не складывались. Ей, обладавшей прекрасными внешними данными, казалось, что рядом с красавицей мамой должен быть мужчина под стать.

Воспитанием девочки в основном занималась бабушка, так как мама часто была на съемках. Лариса всерьез увлекалась балетом, но решила продолжить дело родителей и подала документы в актерский вуз.

Роман юной студентки ВГИК и уже именитого 25-летнего Ильи Глазунова, начался, когда Ларисе было всего восемнадцать. Они познакомились на выставке художника. Впервые увидев ее глаза, он понял, что их непременно нужно рисовать. На целых три года девушка стала его музой. Мастер хотел ежедневно слышать пылкие признания в любви и своей гениальности. Он баловал Ларису дорогими подарками, они вместе отдыхали на юге, но стать женой он ни разу не предложил. Ему не нужна была семья, в его жизни главным было творчество. Мать, которая вначале была в восторге от романа дочери, спустя три года сделала все для того, чтобы эти красивые, но болезненные отношения прекратились.

«Тени забытых предков»

Судьба подарила Ларисе Кадочниковой новую встречу вскоре после тяжелого разрыва с Глазуновым. В коридоре своего вуза она встретила Юрия Ильенко, студента операторского факультета. Спокойный, вежливый юноша давно выделил девушку среди других. Юрий сделал ей предложение, и к окончанию института они поженились. Ильенко отправился по распределению на Ялтинскую киностудию, Кадочникову пригласили в труппу «Современника». Муж безумно ревновал актрису, часто приезжал и предлагал переехать к нему. Их большая совместная работа началась в Киеве на съемках фильма «Тени забытых предков». К Ларисе Юрий был особенно требовательным, капризы и ошибки не допускались.  В 1965 году картина гениального Сергея Параджанова увидела свет и собрала более ста отечественных и международных наград.

Отношения Кадочниковой и Ильенко простыми было назвать нельзя. Он часто срывался и винил во всех неудачах жену. Она считала, что супруг многим обязан ей. Ревнивый муж, ставший режиссером, настаивал, чтобы Лариса снималась только у него. Взаимные упреки привели к тому, что брак, продолжавшийся более пятнадцати лет очень некрасиво распался.

Роль Марички в картине «Тени забытых предков» принесла актрисе успех и навсегда связала ее жизнь с Украиной. Многие годы актриса посвятила Киевскому театру имени Л. Украинки, ее репертуар составил несколько десятков работ, среди которых, конечно же, была «Бесприданница». На этой сцене она встретила свой полувековой творческий юбилей. 

Новым мужчиной в жизни Кадочниковой стал Михаил Саранчук, директор театра русской драмы. Давно безнадежно влюбленный, он появился в тот момент, когда артистка особенно нуждалась в заботе и внимании. Михаил решительно оставил прежнюю семью и ушел к Ларисе. Их счастливый брак продолжался 25 лет.

Жизнь Ларисы Кадочниковой была яркой и насыщенной. Ее роли в театральных постановках и более тридцати работ в кино получили признание зрителей. Актриса удостоена званий Народной артистки России и Украины. Несмотря на преклонный возраст, Лариса Валентиновна не расстается с театром. Абсолютная женщина, она неизменно в окружении видных и успешных мужчин. А в минуты уединения актриса пишет картины. Талантливая и красивая, так и не узнавшая радость материнства, она все равно считает себя счастливой женщиной.

www.kakprosto.ru

Лариса Кадочникова о безумной любви и вечной молодости - Караван

Она – украинская Джульетта, легендарная Маричка: муза Параджанова и Ильенко, большая любовь художника Глазунова, звезда Театра русской драмы, выходящая на сцену уже 50 лет. Сегодня знаменитой украинской актрисе Ларисе Кадочниковой — 79 лет, и это похоже на шутку Бога: она выглядит и чувствует себя на 35.

О своей единственной любви, несыгранных ролях и секрете вечной молодости актриса рассказала «Каравану историй».

«Лариса, ты ведь однолюбка!» Так всегда говорил мой брат, оператор Вадим Алисов. Брат знает меня, как никто другой. И он прав: я обожала Глазунова до безумия. Любила Ильенко, любила своего второго мужа Мишу Саранчука, у меня были романы, но такого – никогда: ради Глазунова я была готова умереть. Думаю, подобные чувства на долю женщины выпадают один раз, и мне посчастливилось их испытать. Он сделал из меня актрису. Актрису хорошую: с определенным ощущением мира, с тонким вкусом, с умением разбираться в живописи, одежде, литературе. Он сформировал меня как личность: отец умер рано, мама занималась карьерой, а воспитывала нас с братом бабушка, которая была любящей и нежной, но простой, неграмотной женщиной. Так случилось, что Глазунов стал для меня всем. Он показал мне жизнь: опытный, сильный, знаменитый, успешный. У меня такое ощущение, что до него в моей жизни ничего не было, а потом вдруг появился он, схватил меня в объятия и сказал: «Я буду тебя оберегать».

«Ты божественна, лучше тебя нет. Илья, ты должен нарисовать ее!» С этих слов начался наш роман длиною в три года. Принадлежали они Нине Бенуа, его жене. Злая судьба! Нас познакомила его супруга, талантливая художница из легендарного рода Бенуа. Но на самом деле божественной была она: мудрой, талантливой, сильной. Занималась всеми его делами, организовывала выставки, продавала работы. Безгранично уверенный в себе Глазунов разложил все по полочкам: я была его музой, Нина – женой и продюсером.

Лариса Кадочникова в фильме «Білий птах з чорною ознакою» Юрия Ильенко, 1971 год

Глазунов был широкой души человек: любил и баловал, давал и дарил бесконечно. Его Лариса должна была быть лучшей – и я становилась лучшей ради него. Та Кадочникова, которую помнят и любят, появилась благодаря ему. Как настоящий художник, он вылепил мой образ по сантиметру: яркий макияж глаз, бледное лицо, алые губы и прямые гладкие волосы. Он требовал от меня невозможного – чтобы я посвятила ему жизнь. Мы думали друг о друге каждую минуту, а весь город говорил о нас. Во ВГИКе его не любили: считали, во­первых, старым, а во­вторых, мучителем Кадочниковой. Все переживали за меня: я становилась все печальнее и тоньше, переставала есть и спать.

«Лариса, ну поешь что­-нибудь! Посмотри на себя – ты прозрачная, словно хрусталь!» «Нет­нет», – спешно отвечала я. Мне надо бежать домой, Илья будет звонить. И он звонил каждый день, вечером, минута в минуту: «Я забегу!» Приезжал на такси, забегал на 15 минут, целовал, проводил рукой по волосам, спрашивал, как прошел день, и убегал. «Девочка с печальными глазами, люблю тебя», – говорил он мне и улетал в свой мир.

Когда мы расстались, мама плакала от счастья. Она знала, что с этим человеком у меня нет будущего. Да и я в свои 18 лет, несмотря на наивность, понимала: он не бросит Нину и никогда не женится на мне. Но если мудрая мама плакала от счастья, то я – от ужаса и одиночества. Был холодный февраль, шел снег: на одной из серых московских улиц мы разошлись в разные стороны, договорившись больше никогда не встречаться. Его пригласили за границу, и для этой поездки у него должна была быть идеальная репутация: добропорядочная жена и дети. «С Кадочниковой расстаться», – сказали ему наверху, и он сделал свой выбор.

Кадр из фильма «Вечер накануне Ивана Купала», 1968 год

Я шла и не замечала ничего: казалось, это конец. Не видеть больше его – для меня это было самое страшное, что можно себе вообразить. Неужели я больше никогда не скажу ему: «Ты гений», а он не скажет: «Ты мой утенок»? Я пришла, упала на постель, рыдала. А мама шептала: «Лариса, ты спасла себя: ты бы не выдержала, ты бы умерла от любви! Ты спасла себя».

Звонил телефон, мама не брала трубку. Она знала: только скажи он слово – я сорвусь с постели, вытру слезы и побегу, поползу к нему, сделаю все, что он скажет. Мама спасла меня от этого наваждения. Но не только мама – еще и «Современник»: благодаря театру я попала в такой интересный мир, что смогла обо всем забыть. Хотя и в «Современник» меня взяли в какой­то степени благодаря Глазунову. Когда после расставания с ним пришла пробоваться в театр, я была печальной, грустной, нервной девочкой – это все со мной сделал он. Такой себе неврастеник, столь любимый многими режиссерами психотип. Мое личное горе, моя худоба и прозрачность сыграли на руку: трагичность стала моей отличительной чертой, и так девочка с печальными заплаканными глазами попала в один из лучших театров страны.

трагичность стала моей отличительной чертой, и так девочка с печальными заплаканными глазами попала в один из лучших театров страны

Я всегда была «не советская»: если в каком-­то фильме нужно было играть иностранку, звали Кадочникову. Худоба, меланхоличность, бледность – я вовсе не походила на крепкую советскую женщину, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. Скорее я была похожа на француженку. Когда в Москве показали «Войну и мир» с Одри Хепберн, все начали говорить, что я – это она: «Лариска, тебе надо играть Наташу Ростову!»

А я чуть и не сыграла: ровно год мы с Сергеем Бондарчуком репетировали «Войну и мир». Вся Москва звенела: «Кадочникова сыграет Наташу Ростову!» Я была вне себя от радости: ходила, как Наташа, поворачивала голову, как Наташа, жила, как Наташа. Я даже перекрасила волосы: у меня были светлые, с рыжинкой, а я покрасилась в брюнетку – а этого, кстати, никогда нельзя делать заранее, не стоит торопить судьбу. Бондарчук сказал Олегу Ефремову, главному режиссеру в «Современнике», где я служила тогда, что я утверждена на роль, – и на студии начали шить костюмы, готовить для меня грим. И вдруг с «Мосфильма» перестают звонить – не звонят неделю, две, три. Я долго сомневалась, но все же решила действовать. Набрала номер, спросила что­то – и вдруг слышу: «Лариса, вынуждены сказать, что на роль утвердили балерину Людмилу Савельеву». Бондарчуку приснилось, что Наташа Ростова должна уметь танцевать…

Мама Ларисы — Нина Алисова, средина 1940-х

Я так рыдала! Думала, что умру. Это был второй раз, когда я могла покончить с собой, первый – после расставания с Глазуновым. Наташа Ростова была для меня любимой ролью, самой дорогой героиней – мне было больно с ней расставаться. С Бондарчуком мы потом встречались на кинофестивалях в Югославии, во Франции, но он ни слова не говорил, молчал. А однажды сказал Юре Ильенко: «Твоя жена – гениальная актриса. Сними «Бесприданницу» с ней». Вот так он извинился передо мной. Но я никогда не держала на него обиды: переплакала – и пережила. Я всегда была добрым, наивным ребенком. Меня кололи – а я прощала. Да и сейчас осталась такой.

Звонил телефон, мама не брала трубку. Она знала: только скажи он слово – я сорвусь с постели, вытру слезы и побегу, поползу к нему

Я счастливая женщина: в моей жизни в самые сложные ее моменты появляются необходимые люди. Так было с Юрой Ильенко, моим первым мужем, легендарным украинским кинооператором, – фактически он излечил меня от несчастной любви.

Неделями, изо дня в день, молодой красавец­оператор встречал у ворот театра с огромными охапками мимоз. Он падал в обморок, завидев меня, – практически так же незадолго до этого падала в обморок я при виде другого человека…

«Лариска, какой у тебя парень!» – говорили мне в театре. Ильенко за меня боролся как рыцарь. Вместе с ним за мной ухаживал еще один оператор, Саша Княжинский, и как-­то они провожали меня домой вместе. У дома Ильенко сказал Княжинскому: «Саша, уходи!» Тот ушел, а Юра спросил: «Можно я перезвоню завтра?» «Конечно, Юра», – ответила я.

Вскоре он пришел к нам домой, мигом очаровал маму. «Такой красоты юноша, такой чистоты. И он так тебя любит, Лариса!» – «А как же Глазунов?» – «Он садист, Лариса! А Юра тебя по­настоящему любит. Если он сделает тебе предложение, не отказывайся, Лариса!»

Действительно, че­рез три встречи он сделал мне предложение. Мне было 24 года, Юре – чуть больше: нам хватило всего нескольких встреч, чтобы понять, что мы хотим быть вместе. Да, я тогда не была влюб­лена, но его ухаживания были очень приятны. Он был невысокий, коренастый, крепкий и по­настоящему мужественный – мне очень нравится такой тип мужчин. Отсутствие папы сыграло свою роль в моей личной жизни: меня тянуло к сильным мужчинам, за спиной которых я могла спрятаться. Юра был именно такой. Он все умел: рисовать, шить, мастерить, строить, писать, готовил изумительно. Камера была его продолжением, он так и запомнился мне в юности – с огромной камерой на сильном плече. Первое время мы зарабатывали совсем мало – но и 150 рублей нам хватало для беспечной счастливой жизни.

«Нам нужно переезжать», – однажды сказал Юра.

Я понимала: этот момент должен быть наступить когда­то. Юра был киевлянином, не только по прописке, но и в душе: там был его дом, его ждали работа, семья, друзья. Москва была для него чужой. А еще Ильенко был ревнив: понимал, что в «Современнике» меня окружали роскошные мужчины, а во главе театра стоял Олег Ефремов, о темпераменте которого ходили легенды. В Москве говорили так: Ефремов ни одну молодую актрису не пропускает…

С мужем Юрием Ильенко в фильме «Мечтать и жить», 1974 год

Юра волновался, ревновал, хотел в Киев. А я понимала: жить на два дома не выйдет, это не семья. Хотя бросать «Современник» в здравом уме и трезвой памяти было грехом, это был один из лучших театров Москвы. Относились ко мне там прекрасно: Ефремов помогал и направлял, Евстигнеев поддерживал и защищал, Волчек называла своей любимицей, Игорь Кваша был настоящим другом. Каждый день был не похож на предыдущий: одновременно я могла репетировать два­три спектакля, в понедельник выходила в главной роли, а во вторник – в самой незначительной, коврик для главной героини расстилала. И никакой зависти не было: все друг другу помогали! Одним из моих любимых спектаклей был «Голый король» по пьесе Евгения Шварца, главную роль в нем играла моя подруга Нина Дорошина. Нина пришла в театр за несколько лет до меня и к тому моменту успела переиграть в самых знаковых пьесах Володина и Розова и стать ведущей актрисой «Современника». Нина знала: шварцевская принцесса – моя мечта.

«Может быть, Кадочникова попробуется в «Голом короле»?» – сказала однажды Нина Ефремову. И через какое­то время Ефремов ввел меня в спектакль… Это был пример настоящей дружбы, которую так редко встретишь в театре!

А потом я встретила Параджанова. Этот гениальный грузин появился в моей жизни в очень счастливый момент: мне было 25 лет, я молода и красива, любимица в театре, рядом – прекрасный муж.

«Я хочу познакомить тебя со своим режиссером, – сказал Юра. – Он как раз в Москве». Было лето, светило солнце. Мы шли по улице Горького, периодически останавливались, целуя друг друга, и продолжали свой путь. Я жмурилась от счастья и не думала ни о чем. И вдруг увидела странного человека, сидящего на чемодане. Черный, кудрявый, маленький, крепкий, в свободном черном костюме и шляпе – ну Чарли Чаплин просто, инопланетянин посреди Москвы. Тогда я даже вообразить не могла, что этот «инопланетянин» изменит мою жизнь и сделает знаменитой на всю страну.

«Это моя жена, Лариса Кадочникова, актриса театра «Современник», – представил меня Юра. «Нет, это Мари­и­ичка!» – улыбаясь странной улыбкой, пропел Параджанов. Я мало что поняла: сценарий будущего фильма не читала, о Параджанове ничего не слышала, да и сниматься в Киеве не планировала – под боком были легендарные «Мосфильм», студия Горького. Кроме как удивления, ничего другого Параджанов у меня не вызвал.

«Была не была!» – подумала я. «Съезжу на пробы в Киев, почему бы нет? К тому же вместе с Юрой».

Параджанов на пробах вел себя странно: что­-то лепил, клеил свои знаменитые коллажи и смотрел на меня искоса, из­под густых бровей. Говорил с характерным акцентом: «Лариса, возьми вот эту веточку и проведи ею возле лица. Левее, левее!» Его манера работы была далека от реализма, которому меня учили и во ВГИКе, и в «Современнике». Я уехала и забыла о пробах, погрузившись в театр. А Юра мечтал, чтобы меня утвердили: это означало бы, что я переезжаю в Киев.

Потом позвонил Параджанов: «Лариса, вы утверждены. Решайте все вопросы в театре – вы должны немедленно на год уехать в Карпаты».

С Иваном Миколайчуком в фильме «Тени забітіх предков» Параджанова, 1965 год

Я положила трубку и поняла, что дрожу. «Карпаты», «на год», «уехать» – стучало у меня в голове. Написала глупую записку Ефремову: «Отпустите, пожалуйста, меня на год в Карпаты, я еду сниматься к Параджанову. Снимите со всех ролей». Ефремов вызвал меня на ковер: «Кто это такой – Параджанов?» «Режиссер. Там еще мой муж будет, оператор Юра Ильенко». «Не знаю таких! Ладно», – сказал Ефремов и подписал заявление. «Уходи!»

После этого, сколько бы мы потом ни встречались, он со мной даже не здоровался – так и не простил. Гордый был человек.

На год мы уехали в Карпаты: модница-­москвичка, играющая в «Современнике», приехала в горы, где никогда в жизни не была. Мы поселились в живописном селе в Ивано-­Франковской области, в символичном месте: именно здесь ровно за 50 лет до этого Коцюбинский написал «Тени забытых предков». Окна нашей с Юрой комнаты выходили на живописную реку Черемош, а в гражде – старинном гуцульском доме, в котором мы жили, – постоянно находились гуцулы: приносили рушники и одежду, еду и подарки, пели песни, шутили, угощали. Мы с Юрой счастливо сливались с местным пейзажем: погружались в водоворот гуцульской жизни, наслаждались буковинской природой – это и был, как я поняла позже, знаменитый метод Параджанова.

Поэтическое кино снимать по­другому и нельзя было. Параджанов брал меня, одевал в волшебные вышитые одежды, принесенные местными рукодельницами, водружал на голову венок и буквально бросал в кадр. А вокруг с камерой бегал Ильенко… «Историю любви нельзя снимать по графику!» – отмахивался Параджанов от тех, кто говорил, что на площадке мало порядка и мы не укладываемся в рамки.

Через несколько месяцев пришли первые отснятые кадры, и мы все вместе смотрели их в сельском кинотеатре. Внезапно оказалось, что все совсем не так, как нам представлялось: кино было слишком эмоциональным, и нам с Юрой ужасно не понравилось. Я, выученная во ВГИКе и воспитанная на реализме, ничего не понимала: мне казалось, что это какое-­то барахло. И мы решили: уходим.

«Вернусь в «Современник», брошусь в ноги Ефремову», – думала я.

Разъяренный Параджанов начал пробы на роль Марички: из Москвы, Львова, Киева в Карпаты съехались десятки актрис. В один из вечеров я стала свидетелем удивительной сцены. Внизу на площадке шли пробы с Аллой Бабенко, прекрасной актрисой и режиссером родом из Львова. Помню как сейчас: на нее падал мягкий вечерний свет, кадр был выстроен идеально, и она выглядела магически. Ей ничего не нужно было играть – она была Маричкой! Меня вдруг в дрожь бросило: «Какая я идиотка, что уезжаю!» Мне стало так больно от того, что я сознательно отказываюсь от чего­то особенного! На следующий день пришли новые отснятые кадры, я посмотрела и поняла: «Гениально». И мы остались.

Фото сверху: Лариса Кадочникова с Юрием Ильенко в 1976 году. Фото снизу: С аристархом Ливановым в фильме «Черная курица или Подземные жители», 1980 год

«Иди! Нет, стой! Повернись! Делай так, как я тебе говорю, и ничего не спрашивай!» На съемках Параджанов был деспотом. Часто его манера общения со мной была именно такой – приказной. Но он всегда знал, что делал: например, максимально эффектно использовал в фильме мои выразительные повороты головы, которые говорили куда больше и куда красноречивее, чем любой текст.

На съемках Ильенко и Параджанов часто конфликтовали. Во время очередной ссоры Ильенко бросил ему: «Вызываю тебя на дуэль». «Стреляться будем на гуцульских пистолетах», – ответил Параджанов. 50 лет прошло – а я до сих пор не знаю, в чем причина… Оружие они взяли у одного из местных. На дуэль пришли с секундантами: Параджанов – с ассистентом, Ильенко – со мной. Дуэль назначили на мосту над Черемошем. Только Ильенко встал на мост, как вода снесла часть старых балок, и его пришлось вытаскивать из воды – в общем, дуэль сорвалась…

А потом мы проснулись знаменитыми. Премьера фильма состоялась в сентябре 1965 года в Киеве, в кинотеатре «Украина». Спустя год власти начали ограничивать показ поэтического кино, в том числе и «Теней забытых предков», но «Тени…» уже пошли по миру. На мировых кинофестивалях фильм получил больше 100 международных наград: Рим, Лондон, Париж рукоплескали нам, а мы не понимали, как быть – гордиться или волноваться, как воспримут успех в Союзе. Во второй половине 60­х я не вылезала из заграницы, правда, всегда находилась в компании строгих чиновников и кагэбэшников. Одна из самых важных поездок нам предстояла в Аргентину, на фестиваль в Мар­дель-­Плата.

Со Светланой Параджановой в 2010 году

«Берите мне билет в один конец», – трезвонил Параджанов по всем углам киностудии Довженко. Конечно, его не пустили. Отдувались за всю команду мы с Миколайчуком. На аргентинский фестиваль слетелись звезды со всего мира – с десятками чемоданов, переводчиками и помощниками. И мы – двое бедных артистов из Союза. Наш гардероб был невелик: у меня – сорочка, юбка и одно мини­платье, а у Миколайчука – два взятых напрокат свитера. В парикмахерской при роскошном отеле мне сделали самую модную прическу того времени – а­ля бабетта. На мне – тонкой, высокой и худой – она смотрелась эффектно, но, чтобы ее сохранить, пришлось спать сидя. Но по правде говоря, никому не было дела до того, как мы одеты и какая укладка у Кадочниковой – фильм Параджанова так любили, что мы были для всего мира небожителями.

Мы с Миколайчуком ничего не заработали: во всяком случае, я этих денег не помню. Это были копейки, сущие копейки. Да и не принято было кичиться заработанным. Мы с Юрой, например, никогда не считали денег, а заработанное тут же тратили. Юрин гонорар за «Тени забытых предков», например, ушел на мебель – получив деньги, мы тут же помчались и купили роскошную старинную стенку. Правда, в нашей квартире она не выдержала и недели – рассыпалась от веселых танцев, которые устраивали наши друзья. Я и сейчас, кстати, живу в этой же квартире на проспекте Победы – всего 40 метров, а сколько счастья было!

«Самая красивая пара Киева», -говорили про нас с Ильенко

Давали копейки, и я что­то себе покупала: платья, косметику. В Союзе красивых туфель, например, не было вообще, а я всегда была большой модницей и очень любила обувь. Однажды мы приехали на кинофестиваль в Лондон, вышли прогуляться по центру, а там – целые кварталы обуви! Я обомлела, бросилась по магазинам, мерила, крутилась у зеркала, смеялась! Как сейчас помню: на заработанные в Лондоне деньги – мне заплатили за выступ­ление на телевидении – я купила две пары обуви, юбку, потрясающую кружевную блузку и белые кружевные чулки. Приехав в Киев, облачилась в этот наряд и пошла в театр – дива дивой, гордая собой! Но в Киеве лондонскую моду не поняли – бабушки во дворе чуть не кричали от ужаса, мол, бессовестная какая, и мне пришлось все снимать, пока меня не заклеймили.

Самой любимой моей одеждой была черная шуба из гамадрила, купить которую меня заставил Параджанов. «Лариса, эта блестящая шуба создана для тебя!» – говорил он. И я надевала ее – эффектную, черную, в пол – и ехала на трамвае в театр, а в транспорте люди не отводили от меня взгляда и все норовили отщипнуть кусочек от шубы. А Ильенко ходил в модном джинсовом костюме, который я привезла ему из Европы.

«Самая красивая пара Киева», – говорили про нас. Хотя была и зависть, и шпильки в мой адрес: Ильенко был одним из главных на любой съемочной площадке, и все хотели ему нравиться.

Счастье никогда не длится вечно: однажды я поняла, что не единственная в его жизни. В конце 70­х я на целый месяц уехала в Польшу – меня пригласили сниматься в картине «Дом под дождем» польского режиссера Рышарда Бера. Юра был рад: там хорошо платили, а он как раз сидел без работы. Я отпросилась в театре и на месяц уехала в Польшу. И вот тогда между нами пошла трещина, которая вскоре превратилась в огромный разрыв.

Я прилетела на съемки, заселилась в отель и первым делом побежала к телефону, звонить домой. В трубке – женские крики, смех, шум: Юра принимает гостей. «В Доме актера была читка нового сценария, а потом мы всей компанией переместились к нам», – кричит подвыпивший Ильенко. «Расскажи, кто у нас в гостях», – прошу я, почему­-то волнуясь.

Он дает трубку Тоне Лефтий, моей близкой подруге, и она перечисляет фамилии гостей. Называет фамилию одной женщины, и у меня вдруг екает сердце. Женская интуиция – сильная, но страшная вещь: когда что­—то случается, ты точно знаешь: это оно. Я прошу: «Тоня, проследи, чтобы вечером все ушли!»

Кладу трубку, падаю на постель и начинаю рыдать: я вмиг поняла, что эта женщина – его любовница, что она останется ночевать у Юры, в нашей маленькой квартирке на проспекте Победы, и что больше «самой красивой пары Киева» не будет. Наутро у меня съемки, самая важная сцена: расставание героя и героини. На площадке все давно ждут Кадочникову, я прихожу с большим опоз­данием, на мне лица нет. Но как ни странно, как раз это мое состояние и помогло мне сыграть сложную сцену с первого дубля так, как надо было. Все уже произошло: я потеряла мужа, а теперь, на площадке, я теряю любимого человека. После съемок мне аплодировали – так точно я вжилась в роль. А как горько мне было на самом деле!

Портрет Ларисы Кадочниковой 1968 года

Прошел месяц в Польше. Юра звонил каждый день, объяснялся в любви, но я знала: он каждый день спит с другой. Спустя месяц я приехала домой с чемоданами, полными какого-­то барахла: в Киеве ничего не было, и я все покупала на съемках – одежду, обувь, что­-то для дома, друзьям, родителям Юры. Он встретил меня, начал признаваться в любви – точь­-в-­точь, как 17 лет назад, когда, будучи студентом ВГИКа, провожал тоненькую девочку с большими глазами домой. Через час я ушла на встречу, а по дороге, в нескольких шагах от дома, встретила ту женщину – она шла в сторону нашего дома. Веселая, с косичками… У меня мелькнула мысль: «Она идет в мой дом». После этого я заболела: на нервной почве у меня началось кровотечение, и приходить в себя я уехала к тете. Домой вернулась через несколько дней без предупреждения. Стучу в дверь.

«Кто там?» – «Юра, это я, Лариса!» – «Убирайся отсюда. Иначе я вызову милицию!» Он растерялся – я застала его врасплох. Я спустилась вниз, села у подъезда, через несколько минут выбежала она, промчалась мимо: раскрасневшаяся, пальто нараспашку. Позже вышел он, начал ругаться: «Что ты все переводишь в трагедию, не преувеличивай!» Но это был конец – грязный, некрасивый конец нашей некогда очень красивой истории.

С этого момента начался процесс развода: Юра хотел выгнать меня на улицу, забрать квартиру, но я пригрозила тем, что расскажу всем о его измене, и он отступил. Думаю, позже он каялся, но в тот момент, казалось, Юра меня ненавидит.

От предательства я спасалась… живописью. Я много лет рисую: живопись – мое второе призвание. В Стокгольме у меня купили два десятка картин, несколько – в Киеве. Это большая радость – найти себя в чем-­то еще, помимо своей основной профессии. Театр, кино – клиническая и хроническая зависимость от режиссера, коллег, репетиций и финансирования, а художник – независимая единица. Для меня это важно.

В моей семье прекрасно рисовал папа, так что, наверное, способности передались мне генетически. Помню, как показала свои наброски карандашом Параджанову, а он сказал: «Ты гениально рисуешь!» Это было в его стиле – он любил бросать слово «гениально».

Однажды я собрала свои наброски в папку и поехала в Москву – хотела показать знакомому художнику. Приехала на Арбат, думаю: зайду в мастерскую к Глазунову. Мы не виделись много лет… Он открыл дверь, спросил меня: «Чего в брюках?» Глазунов никогда не позволял мне носить брюки, считал, что настоящая женщина должна быть только в платье.

Илья Глазунов, 1984 год

«А я теперь всегда в брюках», – сдержанно ответила я. – «Той Кадочниковой, что ты знал, больше нет. Я привезла свои рисунки». «Ну, покажи».

Взял папку, открыл, полистал и захлопнул.

«Что, не понравилось?» «Не мое», – отрезал Глазунов.

Этому человеку все время нужно было говорить, что он гений. А если ты не твердишь это, а показываешь что-­то свое, то ты уже не нужна. Я взяла папку, встала, попрощалась и ушла. Это была наша последняя встреча с Глазуновым. Хотя… могла быть и не последней. Пять лет назад мне позвонили с одного российского канала, сказали, что хотят снять большой репортаж о Глазунове, и приглашают меня «в кадр». Я приехала в Москву, меня встретили, отсняли материал с моим участием. О встрече с Глазуновым договорились в его московском музее: они должны были снимать репортаж о том, как Глазунов проводит мне, своей музе в прошлом, экскурсию по музею. Мы приехали в музей, ждем его час, два. Раздается звонок: Глазунова не будет. Оказалось, вчера ему сделали операцию на горле, он плохо себя чувствует и не приедет на съемку. Мы так и не встретились. Он испугался, думаю, посмот­реть мне в глаза. Бог ему судья. Что сейчас с ним, как он живет – не знаю. Но я – хорошо.

Все вокруг спрашивают, в чем секрет моей молодости. Секрет один: мне 36 лет, я абсолютно здорова, молода и счастлива. Я люблю, чувствую, живу! К врачам не обращаюсь принципиально. Я поняла: только начни лечиться – и тут же попадешь в цепкие лапы болезней. Мы, актрисы, существа с фантазией, такого себе можем нафантазировать! Однажды у меня уже так и было, я даже лечилась у Кашпировского. Конец 70­х: мы разошлись с Ильенко, параллельно у меня было много работы в театре, съемки в кино – нагрузка, одним словом, колоссальная. Я начала нервничать и болеть и никак не могла выкарабкаться из этого. Обратилась к Кашпировскому, и за три сеанса он меня вылечил – я освободилась от многих страхов. А после научилась справляться со своими страхами сама – думаю, женщина обязана уметь себе помочь.

Лариса Кадочникова в золотистой шали, подаренной ей Сергеем Параджановым

Пластические операции, уколы ботокса – это не мое: я категорически против кардинальных мер. Я такая, какая есть – ни морщинкой больше, ни морщинкой меньше. Природа? Не знаю… Мое лицо живое: я смеюсь, хохочу без зазрения совести.

«Хохотушка!» – так называют меня друзья. Казалось бы, уже все лицо должно быть исчерчено морщинами из­за столь подвижной мимики, но нет. Гены? Наверное… Мама моя была роскошной женщиной и до последнего дня выглядела изумительно.

Я до сих пор замечаю, как на меня смотрят мужчины, особенно молодые: никакого богатства, никаких миллионов у меня нет, но они тянутся ко мне. Мне это нравится: почему бы и нет? Я никогда не выхожу на улицу ненакрашенной, это словно выйти на улицу раздетой. Легкий тон, ресницы, румяна и обязательно яркая помада – это мои правила хорошего тона. Кокетка? Пускай будет так!

секрет моей молодости прост: мне 36 лет, я абсолютно здорова, молода и счастлива

Поэтому, наверное, все мои мужья страшно ревновали меня к театру, поклонникам. Больше пяти лет у меня был поклонник, который ходил на все мои спектакли, а Юра ревновал постоянно. Хотя ревновать актрису – гиблое, безнадежное дело: поклонники – часть ее будней.

«Вы звезда, вы, наверное, со всеми спите», – говорили когда-­то мне. Очень жестко, обидно и грубо на меня вешали ярлыки, от которых было сложно избавиться. На самом деле легкомысленность и влюбчивость актрис – миф, нагнетаемый глупыми людьми. Напротив, я знала многих актрис, которые были куда более домашние и семейные, чем, например, мои подруги с другими профессиями.

С Адой Роговцевой в спектакле «Как важно быть серьезным», 1976 год

Театр – это ведь история не про кокетство и флирт за кулисами, театр – это второй дом, а может быть, даже и первый: выходя на сцену, я понимаю, что происходит что­то такое необыкновенное, что дает мне силы идти вперед. В Русской драме я с 1965­го. В этом году будет пятьдесят лет работы, но не отмечаю – это ли важно? В театр мне помог попасть Михаил Резникович. Мы встретились в гостях у Параджанова, тот представил нас друг другу:

«Лариса, вы же театральная актриса, вы в «Современнике» работали! Вам нужно работать в театре», – воскликнул Резникович. Помню, мы понравились друг другу с первого взгляда.

И через несколько дней я пришла на работу в театр. У Резниковича я сыграла символичную для себя роль – Ларису из «Бесприданницы», которую за сорок лет до этого в одноименном фильме Якова Протазанова исполнила моя мама. Мама приехала на премьеру в Киев: зал принимал меня восторженно, а мама плакала… «Бесприданницу» я играла несколько лет.

«Ты же не так много играешь сегодня», – говорят мне.

Но разве это так важно? Разве дело в количестве? Роли – мое богатство: они помогают справляться со всем. Мало кто по­настоящему понимает, что происходит с актрисой, когда она садится за гримировочный стол и начинает готовиться к спектаклю. А я – точно знаю. Ты садишься перед зеркалом, смотришь на себя, берешь в руки кисть, чтобы нанести первые штрихи грима, и вдруг понимаешь: это уже не Лариса Кадочникова, это – твоя героиня. Проходит полчаса, и ты готова к спектаклю: ждешь третьего звонка, переступаешь порог сцены – и попадаешь в другой мир. Я только об одном жалею в жизни – о несыгранных ролях.

С евгением Лазаревым в фильме «Василий Суриков», 1959 году

Когда­-то в свой спектакль «Дневник Анны Франк» меня звал великий Анатолий Эфрос – а я, юная, глупая и нетерпеливая, променяла Эфроса на кино. Мне хотелось сниматься, хотелось быть знаменитой здесь и сейчас, я не понимала, что тихий, улыбчивый Эфрос – гений, спектакли которого через пару десятилетий будут изучать в институтах. А еще не сыграла чеховскую Раневскую. Раневская – боль моя, моя мечта: мне кажется, я бы сыграла ее здорово. Но не случилось значит не случилось.

После того как умер Миша Саранчук, мой второй муж, я поняла, что нужно выбирать: или замыкаться в четырех стенах, или жить полной жизнью. Было сложно – Миша для меня был всем: отец, любовник, муж, брат, друг. А потом его не стало. «Как за каменной стеной» – суть этой банальной, но столь жизненной фразы я по­настоящему узнала именно рядом с ним. Миша был очень предан мне: я точно знала, что этот человек не предаст. Ради меня он отказался от театра – а что для мужчины может быть важнее карьеры? Как оказалось, любовь важнее. Когда Миша влюбился в меня, он был директором Русской драмы, и в какой­то степени его чувства сыграли с ним злую шутку. Мишу вызвали в органы и сказали выбирать: или театр, или Кадочникова. «Наверху» не могли потерпеть, что у директора академического театра будет роман с актрисой, работающей в этом коллективе.

Миша для меня был всем: отец, любовник, муж, брат, друг. «Как за каменной стеной» – суть этой фразы я узнала именно рядом с ним

«Кадочникову ни на одно кресло не променяю», – отрезал Миша и уволился. Такой театр оставить! Я никогда этого не забуду! Буду благодарна ему до последнего своего дня.

Но у этой медали была и обратная сторона. Он был настоящий собственник: ревновал меня, никуда не пускал. Конечно, Миша безгранично ценил меня как личность, как актрису и художницу, но при этом требовал, чтобы я оставалась только его. Волновался, когда уходила куда­то одна, нервничал, когда задерживалась в гостях у подруги или на встрече с кем-­то. У меня было множество подруг, чьи жизни текли параллельно с жизнями их мужей: они отдельно обедали, по отдельности отдыхали и развлекались. Мы же всегда были вместе, и, как может быть иначе, Миша не понимал. Когда мне звонили, он мог сказать: «Она обедает, сейчас не может подойти». Порою именно он решал, что мне делать, куда идти и с кем говорить. Меня обижало это, хотя сейчас я понимаю: возможно, в этом был свой плюс, и именно это уберегало нашу семью от многих проблем.

С братом, знаменитым оператором Вадимом Алисовым, 2012 год

Годами у нас длилась одна и та же история: Миша приходил в конце спектакля, смотрел финал, встречал меня у гримерной с букетом цветов, и мы шли домой. Из года в год, изо дня в день – преданность, достойная восхищения. Может быть, ревновал, а может быть, скучал, не мог прожить и нескольких часов в разлуке. Это приятно и очень волнительно. Сейчас мужчины так не делают – а зря, это красивая традиция.

Сегодня вокруг меня много мужчин – талантливых, красивых, ярких. Неярких не люблю, признаюсь честно: меня притягивает только настоящий талант! Один из таких талантов – Костя Риттель-­Кобылянский, знаменитый оперный певец, потомок писательницы Ольги Кобылянской, звезда европейской сцены. Признаюсь: таких красивых и харизматичных мужчин я давно не встречала!

С опернім исполнителем Константином Риттелем-Кобілянским, 2014 год

Мы познакомились летом прошлого года в Доме кино: я была не в настроении и не хотела идти на эту встречу, а она оказалась для меня судьбоносной. «Я не видел такой актрисы на Западе», – увидев меня, сказал Костя, давно живущий в Германии. «Вы – юная, нежная и очень сексуальная!» Вот такой была наша первая встреча – правда, это для меня она первая, а Костя, оказывается, давно знал меня. Он рассказал, как, будучи юным четырнадцатилетним мальчиком, встретил меня в киевском трамвае, был очарован с первого взгляда и, забыв куда ехал, выбежал за мной на моей остановке и шел позади меня до самого театра… А спустя почти сорок лет мы стали друзьями и коллегами: сейчас мы с Костей репетируем спектакль по пьесе Дарио Фо и планируем уже этим летом презентовать его в Украине.

Несколько лет назад я поставила себе цель: встречая талантливых людей, помогать им в силу своих возможностей. «У тебя талант продюсера», – говорят мне. Но я не продюсер – я просто друг: участвую в переговорах, езжу на фестивали, помогаю встать на нужный путь. Это дает мне стимул жить и работать. Ради своих протеже я готова на все.

Еще один друг – Игорь Горяный, большой украинский художник, картины которого есть во многих частных коллекциях Америки и Европы. Он – мой советчик и арт­критик: комментирует мои работы, помогал с организацией выставки, посвященной Параджанову. Эти люди – лучшее, что есть в моей жизни сейчас!

С художником Игорем Горяным, 2015 год

«Почему ты не уедешь путешествовать по миру? – спрашивают друзья. – Езжай в солнечную Италию: сядь на террасе в роскошном ресторане, пей вино, наслаждайся жизнью. Езжай в Америку – гуляй по Манхэттену, ходи в театры. Тебе так идет такая красивая жизнь! Будь ты французской актрисой, ты бы так и жила – красиво, праздно!»

Но праздная жизнь – не для меня: я уезжаю – и тут же начинаю скучать по театру. Я как кошка, которая всегда приходит домой. Не могу и не хочу без сцены: мои рабочие будни – интереснее, чем любой отпуск. И я благодарна судьбе за это.

Подготовлено по материалам журнала «Караван историй» (май, 2015 года)

Присоединяйтесь к нам в Facebook, Twitter, Instagram или Вконтакте и всегда будьте в курсе самых интересных новостей шоубиза и материалов журнала «Караван историй»

karavan.ua


Смотрите также