Ильсия бадретдинова биография


Ильсия Бадретдинова: биография, личная жизнь, муж, дети

Еще несколько лет назад Ильсию Бадретдинову называли бунтаркой и исполнительницей песен на социальные и политические темы. В те времена телеканалы и радиостанции не хотели транслировать ее песни, а многие концерты вообще отменялись, но народ все равно слушал и восхищался талантом Ильсии. На сегодняшний день она входит в список самых популярных в Татарстане певиц; теперь же в ее репертуаре присутствуют разножанровые песни, среди которых есть и татарские народные песни.

Бадретдинова считает свою профессию нелегким делом, ведь век творческих людей часто короток, да и зрители любят молодых и красивых. Вот поэтому она не советует молодежи идти на сцену. За годы творческой биографии Ильсии приходилось забывать о личной жизни и давать в год по 180 сольных концертов. Из-за постоянных гастролей она была лишена того, чтобы например, покормить сына завтраком и отправить в школу, а вечером побыть с ним и поговорить по душам. Несмотря на это, 38-летняя певица любит свою профессию, ведь она отдала любимому делу более 15-ти лет.

Детские годы Ильсии Бадретдиновой

Будущая певица родилась в 1981 году в Лениногорском районе, в деревне Старый Шугур. Ее родители были обычными людьми. Отец, который умел делать работу электрика, сварщика, столяра, был настоящей душой местных жителей. В семье подрастали также ее старшие сестры, но отец любил больше Ильсию, воспитывая ее как мальчишку. На это была своя причина: отец мечтал о сыне, а когда мама забеременела, то был уверен, что на этот раз родится мальчик.

Так как его ожидания не оправдались, мужчина решил научить всему младшую дочку. Будущая певица носила брюки и футболки, каталась на мотоцикле, ездила с отцом на лесозаготовки и умела делать разную мужскую работу. Девочка всегда крутилась возле родителя и была с ним как с другом, отец часто советовался с ней и называл ее “мой младшенький сыночек”. Благодаря такому воспитанию у нее сформировался мужской характер, что очень помогло ей в будущем.

Бадретдинова начала петь еще с 6-летнего возраста, но она даже мысли не допускала, что это увлечение когда-то станет ее профессией. Сначала девушка прошла обучение в музыкальном училище, а затем у нее появилась мечта – заниматься созданием одежды и обуви. Она подала документы в технологический университет и вскоре уже училась на факультете легкой промышленности, но из-за проблем в семье не окончила его. Еще в студенческие годы Ильсия пела на сцене, правда, и тогда она не думала о развитие музыкальной карьеры.

Покорение музыкального олимпа

Ее деятельность как певицы началась после знакомства с журналистом Ильфаком Шигаповым, который написал для 20-летней девушки песню «Кунел». До встречи со своим будущим мужем и продюсером она пела лирические и романтичные песни, а тут он предложил ей композицию на совсем другую тематику. Ильфак сразу понял, что с ее сильным голосом Ильсие нужно петь не о цветочках и любви. С этого времени начинающая певица стала сотрудничать с Шигаповым; они переехали в Казань, записали первую композицию, сделали аранжировку и занялись концертной деятельностью.

Далее последовали другие композиции, такие как:

  • «Кунел»;
  • «Ялгыш язмыш»;
  • «Сэер кеше»;
  • «Алсу»;
  • «Ометсез юллар»;
  • «Сэер кеше»;
  • «Ялгыш язмыш» и другие.

Социальные и политические песни в исполнении Бадретдиновой пришлись по душе татарским меломанам и изменили взгляд на татарскую эстраду. Первые пять лет были очень тяжелыми для певицы и ее продюсера. Все деньги уходили на развитие концертной деятельности, но постепенно их проект стал набирать силу, а выступления пользовались большой популярностью у слушателей. Однако, были и такие моменты, когда ее концерты отменялись, не вызывая одобрения у чиновников. Ильсия и Ильфак много ездили с концертами, выступали на разных городских мероприятиях, но вот на свадьбах, юбилеях и в Новый год они, как правило, не работали.

С первого дня знакомства с Шигаповым певица мечтала спеть с ним дуэтом, ведь у него был очень красивый голос, но сам продюсер отказывался от этой идеи. В мае 2017 года Ильфак скончался от сердечного приступа, не дожив до 50-ленего юбилея.

Бадретдинова получила образование в университете культуры и сейчас сотрудничает с такими авторами текстов, как Васима Хайруллина и Ренат Галиаскаров, исполняя песни «Дэшмэгез» («Молчите»), «Жанымны ярып кара» («Загляни мне в душу») и другие. С возрастом она отдает предпочтение татарским народным песням и композициям о любви. В программе концертов певицы можно услышать такие песни, как:

  • «Мэтрушкэлэр»;
  • «Кыр казлары артыннан»;
  • «Жан ярсуы»;
  • «Уйлану»;
  • «Ачы тау»;
  • «Мин генәме шулай ялгышкан»;
  • «Өлгермибез…»;
  • «Сөйлә дияргә курка идем…».

Стоит отметить, что сейчас она не поет прежние песни, так как не имеет на них прав. Многие ее поклонники требуют вернуть в концертную программу песни Шигапова, но она ничего не может изменить. Ильсия продолжает радовать своим творчеством земляков, а также жителей других городов. Так, в ноябре 2019 года ее концерт состоится в Москве; на шоу Атказанмаган» будут представлены самые душевные и лиричные татарские песни.

Творческий союз

На тот момент, когда певица познакомилась с будущим мужем Ильфаком Шигаповым, в ее личной жизни не было серьезных отношений. Журналист был старше ее на 12 лет; у него уже был за плечами брак и подрастала дочь Зарина. Когда Ильфак предложил девушке отправиться на гастроли и выступать в его концертах, она согласилась. Сначала Бадретдинова обращалась к нему «Ильфак абый», затем называла шефом, а потом он стал ей другом. Вскоре их отношения приобрели романтический характер, после чего влюбленные решили жить вместе.

Родные и друзья отговаривали девушку от этих отношений и недоумевали, не понимая, что она нашла в этом мужчине. Но сама Ильсия была уверена: Ильфак – именно тот мужчина, который ей нужен. Продюсер был своеобразным человеком, который часто высказывал свое мнение, не боясь никого; но при всей своей жесткости, он имел чувствительную натуру. Певице было тяжело с мужем и одновременно легко; часто в семье то все было хорошо и спокойно, то через минуту между супругами происходила ссора. Когда они сочиняли песню, могли просидеть до 4 утра, успевая при этом несколько раз поругаться и помириться.

Ильсия Бадретдинова с сыном. Фото https://www.instagram.com/ilsiiabadretdinova/

В этом творческом браке на свет появился сын. Мальчику часто приходилось ждать своих родителей из гастролей, поэтому он скучал по ним. Супруги часто мечтали о том времени, когда сын подрастет и определится с профессией, а затем уехать в деревню, чтобы там жить и работать. Муж хотел заняться журналисткой деятельностью и писать статьи. Но получилось так, что уже в 2015 году их гражданский брак дал трещину; бывшие супруги после расставания общались в течение 2 лет, но затем полгода даже не созванивались.

Жизнь после смерти бывшего мужа

В мае 2017 года Шигапов скончался; о его смерти певице сообщила главный редактор газеты «Шәһри Казан». Поклонники поэта и журналиста неоднозначно отнеслись к его кончине и некоторые даже посчитали, что в этом виноваты его родные. Как и многие творческие личности, он часто находился в депрессии и тогда сообщал своим подписчикам в соцсетях: «Я ухожу, я всех вас любил…Прощайте». Сама Бадретдинова знала о перепадах в его настроении, поэтому спокойно относилась к этому. Шигапов не делал попыток самоубийства, а умер в своей квартире от сердечного приступа.

По признанию певицы, бывший муж навсегда останется самым близким человеком, к тому же у него подрастает сын. 15-летний Нариман очень умный и начитанный юноша, который рассуждает как 50-летний мудрец. Он дает звездной маме нужные советы и часто учит ее, как нужно жить, причем по любому поводу.

После развода, а затем после смерти мужа, Ильсия была в депрессии, но благодаря поддержке друзей она вернулась к нормальной жизни. С первой женой Ильфака и его дочерью артистка всегда поддерживала хорошие отношения, а когда ей потребовалась помощь, они были рядом с ней в трудную минуту. Мама Бадретдиновой умерла, когда она только начала жить с Шигаповым; отец после ее смерти сильно сдал, а потом у него обнаружили опухоль мозга и диабет. Его не стало в 2018 году.

Звезду татарской эстрады часто зовут то в гости, то на светские тусовки; сама она не любительница таких мероприятий, но выбирает все же время на общение с коллегами. Когда она приходит потом домой, то наслаждается одиночеством. После завершения гастрольных туров певица выбивается из сил и получает эмоциональное опустошение.

Восстанавливается она таким образом: нажарит семечек, заварит зелёный чай, потом садится на подоконник, щёлкает семечки, пьет чай мелкими глотками и наблюдает за прохожими. В такие минуты сын знает, что маму трогать нельзя, так как ей очень тяжело. Ильсия часто вспоминает свою бабушку, которая учила ее в трудное время обратиться к Аллаху и подумать о незрячих, глухих и слепых людях, которым намного тяжелее жить.

https://www.instagram.com/ilsiiabadretdinova/

В ее Instagram – 234 тысяч подписчиков; свой профиль она создала не для пиара, а для общение с поклонниками на разные темы. Певица рада, что многие ее подписчики не только следят за ее успехами, но и дают советы на разные бытовые темы. Она находит время и иногда читает комментарии, чтобы сделать для себя какие-то выводы. Бадретдинова не стремится кому-то что-то доказывать, она такая, какая есть.

Помимо исполнения песен, артистка может ездить на тракторе, подоить корову, заготовить сена, вскопать огород и даже сесть за штурвал вертолета. Она может ругаться и дать достойный отпор своему обидчику. Как и многие женщины, звезда татарской эстрады мечтает о женском счастье. Ильсие хочется вновь выйти замуж и родить дочь, правда, для этого ей нужно встретить мужчину, который по характеру будет сильнее ее, а также примет ее сына, как родного.

Интересные факты о певице

  1. Артистка всегда мечтала спеть вместе с Земфирой, но пока это событие не произошло.
  2. В свободное время она с удовольствием послушает группу «Машина времени» и казанскую группу «Медвежий угол».
  3. На концертах зрители благодарят певицу за выступления и часто приносят ей банки с соленьями и вареньями, грибы и даже кур и гусей. Многие приходят с охапками роз, но сама Бадретдинова просит их не покупать цветы, так как она не может их возить с собой.
  4. У Ильсии есть своя музыкальная группа, в которой собрались татары, башкиры, русские и даже есть африканец. Она сразу предупредила своих коллег, чтобы они говорили по-татарски, так как уверена, что те, кто живут и работают в Республике Татарстан, должны общаться на татарском языке.
  5. У них дома есть старая гитара, на которой Шигапов постоянно играл. Когда их сын был маленький, он случайно уронил в отверстие инструмента кусочек от сушки. Муж потом не разрешал его доставать, приняв за своего рода талисман.
  6. Однажды случилось так, что во время концерта Бадретдинова потеряла голос. Организаторы предложили ей выступить под фонограмму, но она решила честно сообщить об этом зрителям. Певица объяснила практически на пальцах, что с ней случилось, а потом спросила зал – согласны ли они слушать ее под фонограмму, или она отработает потом свою программу? Многие отнеслись к этой ситуации с пониманием, и уже через месяц Ильсия приехала в тот город и выступила перед зрителями.
  7. Творчество артистки на многих слушателей оказывает положительное воздействие. Так, благодаря песне «Ана хэм бала» («Мать и дитя») одна 35-летняя женщина бросила пить и стала примерной матерью. А вот в Оренбурге, на ее концерте состоялось знакомство парня и девушки, которые любят творчество артистки. Они поженились и теперь приходят на выступление любимой певицы с маленьким сыном.
  8. До недавнего времени самой любимой песней Бадретдиновой была – «Торып бас!» («Вставай!»), так как в ней можно проследить этапы ее судьбы. Теперь же артистке стала дорога другая композиция – «Я – младший сын папы».

stars-top.ru

Ильсия Бадретдинова: «Мы с Ильфаком были оба безбашенные»

Звезда татарской эстрады о жизни и смерти любимого человека — продюсера Ильфака Шигапова

На следующей неделе исполнится ровно полгода, как ушел из жизни музыкальный продюсер журналист, поэт, общественный деятель Ильфак Шигапов, уход которого многие восприняли как невосполнимую потерю для современной татарской культуры. Его многолетняя муза, певица Ильсия Бадретдинова, рассказала «БИЗНЕС Online» о причине его смерти, тяге к тенгрианству и «маленьком Ильфаке» — 14-летнем сыне Наримане.

Ильсия Бадретдинова: «Я горжусь тем, что у меня на руках растет маленькая копия Ильфака, но более усовершенствованная версия. У меня такое ощущение, что Ильфак не умер, а продолжает жить у меня дома, просто пока еще маленький» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Я БЫЛА ТРЕТЬЕЙ, КТО УЗНАЛ О ЕГО СМЕРТИ»

— Ильсия, 30 ноября исполнится полгода со дня смерти Ильфака Шигапова. Говорят, что вы были одной из первых, кто узнал о случившемся. Как это произошло?

— Я должна была выйти в эфир на телевидении, сидела в гримерке, и мне позвонила Гульнара Сабирова — главный редактор «Шәһри Казан», газеты, в которой вплоть до своей кончины работал Ильфак. Она сказала, что Ильфак умер. Его обнаружила дочь, которая и позвонила Гульнаре. Я была третьей, кто узнал о его смерти...

Сейчас ходит очень много пересудов, мол, он повесился и так далее. Так вот, хочу через вашу газету официально заявить: все это неправда. Вот, дескать, он писал на своей странице в соцсетях: «Я ухожу, я всех вас любил...Прощайте». Так ведь он об этом писал каждый месяц! Как жена, прожившая с ним 13 лет, хочу сказать, что у него, как это и свойственно творческим людям, настроение менялось часто. Как уставал, так от всего этого и писал подобные слова. Это был сложный человек, поэтому я не обращала внимание на такие вещи. Говорил: «Я умру». А я ему в ответ: «Давай умирай, но чтобы завтра к 8 утра был как штык, готов идти на работу». Мы вот так относились к смерти, шутили по этому поводу.

А тут взяли написанные им последние слова в соцсетях и сделали вывод, что кто-то не помог человеку... Повторяю, пусть полистают страницы и увидят то, что Ильфак писал ранее аналогичные вещи — и месяц назад, и год назад. Ильфак умер в своей квартире, в своей кровати от сердечного приступа. И не надо придумывать грязные вещи. Я поражаюсь людям, сплетничают даже те, кто называет себя религиозным и ходит в платке. Он до конца моей жизни останется самым дорогим человеком. Я горжусь тем, что у меня на руках растет маленькая копия Ильфака, но более усовершенствованная версия. Нашему сыну Нариману 14 лет, а рассуждает он как 50-летний мудрец. Не я его, а он меня учит жить, причем по любому поводу. У меня такое ощущение, что Ильфак не умер, а продолжает жить у меня дома, просто пока еще маленький.

— Эти полгода были для вас трудными?

— Каких-то особых событий не было, просто пролилось много сплетен, обвинений...

— Даже от знакомых людей?

— Их я совершенно не знаю, хотя они пишут, что были нашими семейными друзьями, дескать, все про них знаем, поэтому и пишем. А я с ними не знакома, как же они могут говорить, что друзья? Пишут: мы, учась с Ильфаком в университете, делали то-то или то-то. Но ведь он никогда не учился в университете! Такой вот маразм. Или пишут, что друзья нашего сына, а как зовут сына, не знают.  Это такая низость, подлые люди, клевеща на другого, видимо, забывают свои проблемы. Живут по принципу «не было радости, да вот корова у соседа подохла». Я предполагала, что пару месяцев так и будет. Поставила себе установку не обращать внимания. Я знаю, кто я, знаю, как все это произошло, поэтому отчитываюсь только перед собой, перед Всевышним. До остальных мне дела нет, пусть думают что хотят.

— В одном из интервью читал, что и на вашего сына Наримана оказывалось давление...

— Да, на аккаунты сына начали писать: «почему не общался с отцом», «ты большой мальчик, почему не был в последние минуты рядом с отцом». Тогда ему и 14 лет еще не исполнилось. Писали, что Ильсия не разрешала сыну общаться с папой и так его довели до смерти. Я говорю это перед Всевышним: мы его каждый день ждали. Но, видимо, были на то причины. А я не была против общения.

— Вы развелись с Шигаповым за два года до его смерти, это большой срок. Так почему же люди обвиняют именно вас?

— Даже больше... Два с половиной года. Честно говоря, я не знаю, как на этот вопрос ответить. Если раньше мы с ним еще как-то общались, то последние полгода даже не созванивались.

«Ильфак умер в своей квартире, в своей кровати от сердечного приступа. И не надо придумывать грязные вещи» Фото: «БИЗНЕС Online»

 «МЕНЯ ВСЕГДА УДИВЛЯЕТ, КОГДА ЛЮДИ РАЗВОДЯТСЯ, А ПОТОМ ДАЮТ ИНТЕРВЬЮ О СВОЕЙ ЖИЗНИ»

— В день похорон было видно, что, несмотря на ваше расставание, чувства никуда не уходили.

— Моя бабушка часто повторяла, что нельзя победить две вещи — это чувства и смерть. Если скажут: дадим, что хочешь, но убери из сердца любимого человека — не получится. Чтобы между вами ни произошло, даже если он ушел в другую семью, все равно его любишь. А смерть, которая приходит в свое время, никак не остановить. Ильфак никогда не поднимал на меня руку, никогда не кричал. Он не выгонял меня из дома, я сама ушла, видимо, дело во мне. Но, с другой стороны, я сама ушла, тут умные люди должны сделать для себя вывод: может ли женщина просто так уйти с ребенком на улицу, в никуда? Значит, были на то причины. Я любила, уважала его, до смерти буду Ильфаку благодарна. Он отец моего ребенка, человек, который вывел меня на сцену, он муж, с которым я прожила 13 лет.

Говорят, что он был плохой, такой-сякой, почему ты не хочешь сказать о нем всю правду. Меня всегда удивляет, когда люди разводятся, а потом дают интервью о своей жизни, всем об этом рассказывают... Меня ведь никто не заставлял выходить за Ильфака замуж, это человек, которого я выбрала. Если я выбрала такого плохого человека и жила с ним 13 лет, значит, я сама виновата. Но это ведь не так, была обоюдная любовь. Мы жили, не расписавшись, в гражданском браке, поэтому и разошлись, наверное, очень быстро.

— То есть официальная вдова не вы, а его первая супруга?

— Нет, с первой женой он тоже развелся.

— Никах вы тоже не совершали, ведь Ильфак придерживался тенгрианства?

— Да, у него было свое мировоззрение. Но никах у нас был. Он находился ближе к тенгрианству, чем к исламу. Не скажу, что это был ярый приверженец этой религии, у нее много канонов, но Ильфак говорил, что он ближе к природе. Тенгре — это природа, и он говорил, что не может совершать намаз на непонятном ему арабском языке: это не мой язык, лучше я встану босоногим и буду напрямую у Бога просить, мне не нужны посредники. Это его мнение, которое я уважаю. Но похоронили Ильфака согласно исламской традиции.

«Мне было все равно, ведь я его любила, с первого дня знакомств поняла: это личность. Мне нужен был такой человек — мужик, со стержнем, мне с ним было одновременно тяжело и легко» Фото из личного архива Ильсии Бадретдиновой

«СТАРШАЯ СЕСТРА ДАЖЕ, ПОВАЛИВ НА ЗЕМЛЮ, БИЛА НОГАМИ, ГОВОРИЛА: ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?»

— Обычно о покойных не принято говорить плохо, но, насколько я знаю, вы и после развода никогда о Шигапове дурно не отзывались. Так что за человек был Ильфак?

— Ильфак — это особый мир, просто так это не объяснишь. Он был странным человеком со своим мнением, которое высказывал не боясь, видел все через свою призму, очень жесткий, в то же время очень чувствительный. Я наблюдала картину, когда он сидел с котенком в руках, смотришь на него со стороны — огромный мужик, вес которого достигал 128 килограммов, гладит котенка, забыв обо всем на свете. Подойдешь к нему спросишь: «Ильфак, о чем думаешь?» А он: вот, мол, руководители что только не вытворяют, рассуждает на политические темы, все, что наболело, что нужно менять. Ильфак был справедливым, ко всем одинаково относился, ему было все равно, кто перед ним — пьяница, валяющийся перед магазином, или же большой руководитель. Когда он работал в газете, его, например, отправляли на какое-то мероприятие с участием президента, предупреждали, что должен быть дресс-код, но я не могла заставить его надеть костюм, Ильфак надевал свитер, джинсы и шел, а на мое замечание отвечал: «Я хоть костюм за миллион рублей надену — останусь Ильфаком Шигаповым, хоть джинсы — все равно останусь Ильфаком Шигаповым». Потом оказывалось, что пустили, более того, сидел рядом и взял интервью. Он никогда не обращал внимания на одежду, на статус человека. Ильфак был старше меня на 13 лет, все говорили: ну что ты в нем нашла?

— Да, разведенный мужчина с двумя детьми...

— Меня спрашивали: он хоть красив, богат? Даже родители не понимали,мол, ну как ты так. На тот момент, когда я познакомилась с Ильфаком, мне было 20 лет, я была свободна, детей не было, а он предложил участвовать в его концертах. Мы полгода на гастролях с ним общались. Сперва я обращалась к нему «Ильфак абый», потом — «шеф», потом — «Ильфак дустым» («мой друг Ильфак»), а через полгода стали встречаться. Об этом узнали друзья, отговаривали, а старшая сестра даже, повалив на землю, била ногами, говорила: что ты творишь?

Но мне было все равно, ведь я его любила, с первого дня знакомств поняла: это личность. Мне нужен был такой человек — мужик, со стержнем, мне с ним было одновременно тяжело и легко. Жила как на вулкане: сейчас он спокоен, а через минуту взрывается, хотя мы оба такие. Он сам говорил, что не знает, чего от меня можно ожидать, какие приключения со мной произойдут с того момента, как ухожу на работу, до того, как с нее возвращаюсь. Мы с Ильфаком были оба  безбашенные. И нам было так хорошо друг с другом: до 5 утра сидели, сочиняли песни, по 10 раз ругались-мирились, пока не появится произведение. Ильфак бросал бумаги, орал: ты самая умная, что ли? Но через полчаса тихонько подходил, предлагал закончить дело. Мне было интересно с ним жить, не думала, что все так закончится, ведь мечтали, после того как устроим сына, уехать в деревню, работать там за компьютером журналистами, выращивать морковку, другое... Я вышиваю, а он говорил, что когда переедем в деревню, то я ему должна две наволочки вышить с его любимыми цветами и сделать стеганое одеяло из лоскутков, как в мультфильмах. Ильфак хотел, чтобы была печка, рядом с которой стояла бы кровать, и он бы на ней спал. Но не получилось....

«Ильфак — это особый мир, просто так это не объяснишь. Он был странным человеком со своим мнением, которое высказывал не боясь, видел все через свою призму, очень жесткий, в то же время очень чувствительный» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПАПА ГОВОРИЛ: «ЕСЛИ Я СКАЖУ ТЕБЕ НЕ ВЫХОДИТЬ ЗА ИЛЬФАКА, ТО, ЗНАЯ ТВОЙ ХАРАКТЕР, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ОДИНОКОЙ»

— Как ваши родители воспринимали жизнь с Ильфаком, развод, его смерть?

— Моя мама умерла через год, как мы с Ильфаком начали жить. Мой папа очень болен, мы ему о смерти Ильфака даже не сказали. У Ильфака отец умер несколько лет тому назад. Мама жива, слава богу! Больно было даже малознакомым людям... Представьте наше состояние ...

— А старшая сестра, которая так эмоционально отреагировала на начало ваших отношений с Шигаповым?

— Наверное, не было другого человека, который бы так в итоге полюбил Ильфака, как сестра. Она очень жесткая, но справедливая, ни разу в жизни не пила спиртного, скоро ей 50 лет исполнится, не ругалась матом, честная такая. Она, когда отговаривала от замужества, говорила, что нужно с ровесником создавать семью. Я самая младшая, меня все время баловали, папа ждал сына, поэтому я была как папин сын, а две сестры все время около мамы. В нашей семье отец — самый уважаемый человек, когда он возвращался, то мы его встречали, обнимали, а потом часа два нельзя было его беспокоить. Отношение к нему было как к небожителю. Из-за того что я постоянно была рядом с отцом, ко мне так же относились, у меня мужской характер — отцовское воспитание. Мы с ним друзья, я всегда крутилась возле отца, он советовался со мной.

Мама отговаривала меня выходить за Ильфака, мол, любовь приходит и уходит, папа же выгнал всех и, глядя мне в глаза, заявил: «Если я скажу тебе не выходить за Ильфака, то, зная твой характер, ты останешься одинокой, потом будешь всю жизнь меня обвинять. Если, наоборот, скажу, мол, выходи за Ильфака, а потом что-то произойдет между вами, то опять я буду виноватым, поэтому сама должна принять решение. Но если, выйдя замуж, через год приедешь жаловаться, то даже не возвращайся, одна никогда не приезжай, только с семьей, мужем, детьми». Сейчас папа болен, после смерти мамы сильно сдал, у него опухоль мозга, диабет, пока жив, слава богу...

— Принял ли он вашего мужа?

-— Что вы, разве можно было не любить Ильфака, это душа, он мог с любым человеком разговаривать, был психологом, сейчас сын такой же. Нариман — молекулярный состав Ильфака. И внешне, и характером похожи...

«ОН ГОВОРИЛ, ЧТО НЕТ ПОЛЬЗЫ ОТ ХОЖДЕНИЯ НА МИТИНГИ....»

— Ильфак слыл человеком, которому была не безразлична судьба нации. Как бы он отреагировал на нынешнюю «языковую проблему» в республике?

— Он говорил, что нет пользы от хождения на митинги, махать там флагами, что-то кричать, — нужно работать с народом, я со своей стороны хочу привести один пример. В моей музыкальной группе есть татары, русские, башкиры, африканец, и все они говорят по-татарски. Их я научила разговаривать. Я им сказала: раз живете в Татарстане, работаете в татарской группе, будьте любезны говорить на татарском языке! Они поют на татарском, исполняют наши мотивы. Я объездила почти все татарские деревни, районы, города. На каждом концерте все время говорю: мы татары, мы должны говорить на родном языке. Как мне кажется, я со своей стороны делаю все что могу. Недавно ехала в такси, поругалась с водителем. Он говорит, что русский и против татарского языка. Я ему: надо смотреть толерантно, я с глубоким уважением отношусь к вашему народу, у меня ребенок учит русский язык, я знаю русский язык, может быть, не в совершенстве, но владею и спокойно разговариваю. Я уважаю ваш язык, а почему вы не уважаете мой? А он: «И не уважайте». Тот таксист на вопрос о том, почему не учит татарский язык, ответил, что это сложно для него. Но ведь и татарам сложно освоить русский язык, а он: «А не учите русский язык, сидите у себя в Татарстане». Если сейчас руководство не спасет татарский язык, это будет всем на руку, кроме татар.

— Но прежде всего родной язык должны беречь сами татары....

— Я татарка, мой ребенок учится в татарской гимназии, и я хочу, чтобы внуки обращались ко мне «әби», говорили со мной по-татарски. Мы с артистами вышли на улицу Баумана на флешмоб, нас критиковали, мол, кривляются, делают себе пиар. Так ведь мы что-то делаем, по крайней мере, показываем протест против исчезновения языка, а другие что делают? Женщины требуют, чтобы их дети учились 5 дней в неделю, я тоже этого хочу, тяжело ведь вставать, готовить ребенка в школу, но не за счет же татарского языка. То есть эти женщины готовы предать свой язык только для того, чтобы можно было в субботу поспать, а я, наоборот, готова не спать хоть в субботу, хоть в воскресенье готова отводить ребенка в школу, лишь бы оставили родной язык. Пусть будет 8 часов в неделю, мне это ближе, чем дополнительные два часа сна в неделю. 

Page 2

ONLINE-Новости

В Тукаевском районе создают ассоциацию самозанятых +1 комментарии 10:57 Еще новости
Фоторепортаж
Афиша

Поможем детям

  • Будущая балерина уверена, что выздоровеет
  • Татьяна Речкунова, ИП: «Хорошо с персоналом там, где первое лицо посвящает этому 70% времени»

    Психолог, коуч и координатор HR-сообщества Татарстана о том, как найти хорошего кадровика и почему роботы вытесняют рекрутеров

    47 комментарии 14 Октября
  • Владимир Малышев, «Аэрокон»: «К сожалению, всех, кто занимается беспилотниками, шерстят»

    Как высокогорский Илон Маск повесил в своем кабинете портрет Сталина: достали...

    117 комментарии 7 Октября
  • Светлана Ярлыченко, «Гринта»: «Каждую неделю собираем гору отходов размером с пятиэтажку»

    Генеральный директор регоператора восточной зоны РТ о закупке спецтехники, «автоклавировании мусора», реформе ТКО и судьбоносной встрече с Нафисой Мингазовой

    17 комментарии 3 Октября
ещё публикации

kam.business-gazeta.ru

Ильсия Бадретдинова: «Мы с Ильфаком были оба безбашенные»

Звезда татарской эстрады о жизни и смерти любимого человека — продюсера Ильфака Шигапова

На следующей неделе исполнится ровно полгода, как ушел из жизни музыкальный продюсер журналист, поэт, общественный деятель Ильфак Шигапов, уход которого многие восприняли как невосполнимую потерю для современной татарской культуры. Его многолетняя муза, певица Ильсия Бадретдинова, рассказала «БИЗНЕС Online» о причине его смерти, тяге к тенгрианству и «маленьком Ильфаке» — 14-летнем сыне Наримане.

Ильсия Бадретдинова: «Я горжусь тем, что у меня на руках растет маленькая копия Ильфака, но более усовершенствованная версия. У меня такое ощущение, что Ильфак не умер, а продолжает жить у меня дома, просто пока еще маленький» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Я БЫЛА ТРЕТЬЕЙ, КТО УЗНАЛ О ЕГО СМЕРТИ»

— Ильсия, 30 ноября исполнится полгода со дня смерти Ильфака Шигапова. Говорят, что вы были одной из первых, кто узнал о случившемся. Как это произошло?

— Я должна была выйти в эфир на телевидении, сидела в гримерке, и мне позвонила Гульнара Сабирова — главный редактор «Шәһри Казан», газеты, в которой вплоть до своей кончины работал Ильфак. Она сказала, что Ильфак умер. Его обнаружила дочь, которая и позвонила Гульнаре. Я была третьей, кто узнал о его смерти...

Сейчас ходит очень много пересудов, мол, он повесился и так далее. Так вот, хочу через вашу газету официально заявить: все это неправда. Вот, дескать, он писал на своей странице в соцсетях: «Я ухожу, я всех вас любил...Прощайте». Так ведь он об этом писал каждый месяц! Как жена, прожившая с ним 13 лет, хочу сказать, что у него, как это и свойственно творческим людям, настроение менялось часто. Как уставал, так от всего этого и писал подобные слова. Это был сложный человек, поэтому я не обращала внимание на такие вещи. Говорил: «Я умру». А я ему в ответ: «Давай умирай, но чтобы завтра к 8 утра был как штык, готов идти на работу». Мы вот так относились к смерти, шутили по этому поводу.

А тут взяли написанные им последние слова в соцсетях и сделали вывод, что кто-то не помог человеку... Повторяю, пусть полистают страницы и увидят то, что Ильфак писал ранее аналогичные вещи — и месяц назад, и год назад. Ильфак умер в своей квартире, в своей кровати от сердечного приступа. И не надо придумывать грязные вещи. Я поражаюсь людям, сплетничают даже те, кто называет себя религиозным и ходит в платке. Он до конца моей жизни останется самым дорогим человеком. Я горжусь тем, что у меня на руках растет маленькая копия Ильфака, но более усовершенствованная версия. Нашему сыну Нариману 14 лет, а рассуждает он как 50-летний мудрец. Не я его, а он меня учит жить, причем по любому поводу. У меня такое ощущение, что Ильфак не умер, а продолжает жить у меня дома, просто пока еще маленький.

— Эти полгода были для вас трудными?

— Каких-то особых событий не было, просто пролилось много сплетен, обвинений...

— Даже от знакомых людей?

— Их я совершенно не знаю, хотя они пишут, что были нашими семейными друзьями, дескать, все про них знаем, поэтому и пишем. А я с ними не знакома, как же они могут говорить, что друзья? Пишут: мы, учась с Ильфаком в университете, делали то-то или то-то. Но ведь он никогда не учился в университете! Такой вот маразм. Или пишут, что друзья нашего сына, а как зовут сына, не знают.  Это такая низость, подлые люди, клевеща на другого, видимо, забывают свои проблемы. Живут по принципу «не было радости, да вот корова у соседа подохла». Я предполагала, что пару месяцев так и будет. Поставила себе установку не обращать внимания. Я знаю, кто я, знаю, как все это произошло, поэтому отчитываюсь только перед собой, перед Всевышним. До остальных мне дела нет, пусть думают что хотят.

— В одном из интервью читал, что и на вашего сына Наримана оказывалось давление...

— Да, на аккаунты сына начали писать: «почему не общался с отцом», «ты большой мальчик, почему не был в последние минуты рядом с отцом». Тогда ему и 14 лет еще не исполнилось. Писали, что Ильсия не разрешала сыну общаться с папой и так его довели до смерти. Я говорю это перед Всевышним: мы его каждый день ждали. Но, видимо, были на то причины. А я не была против общения.

— Вы развелись с Шигаповым за два года до его смерти, это большой срок. Так почему же люди обвиняют именно вас?

— Даже больше... Два с половиной года. Честно говоря, я не знаю, как на этот вопрос ответить. Если раньше мы с ним еще как-то общались, то последние полгода даже не созванивались.

«Ильфак умер в своей квартире, в своей кровати от сердечного приступа. И не надо придумывать грязные вещи» Фото: «БИЗНЕС Online»

 «МЕНЯ ВСЕГДА УДИВЛЯЕТ, КОГДА ЛЮДИ РАЗВОДЯТСЯ, А ПОТОМ ДАЮТ ИНТЕРВЬЮ О СВОЕЙ ЖИЗНИ»

— В день похорон было видно, что, несмотря на ваше расставание, чувства никуда не уходили.

— Моя бабушка часто повторяла, что нельзя победить две вещи — это чувства и смерть. Если скажут: дадим, что хочешь, но убери из сердца любимого человека — не получится. Чтобы между вами ни произошло, даже если он ушел в другую семью, все равно его любишь. А смерть, которая приходит в свое время, никак не остановить. Ильфак никогда не поднимал на меня руку, никогда не кричал. Он не выгонял меня из дома, я сама ушла, видимо, дело во мне. Но, с другой стороны, я сама ушла, тут умные люди должны сделать для себя вывод: может ли женщина просто так уйти с ребенком на улицу, в никуда? Значит, были на то причины. Я любила, уважала его, до смерти буду Ильфаку благодарна. Он отец моего ребенка, человек, который вывел меня на сцену, он муж, с которым я прожила 13 лет.

Говорят, что он был плохой, такой-сякой, почему ты не хочешь сказать о нем всю правду. Меня всегда удивляет, когда люди разводятся, а потом дают интервью о своей жизни, всем об этом рассказывают... Меня ведь никто не заставлял выходить за Ильфака замуж, это человек, которого я выбрала. Если я выбрала такого плохого человека и жила с ним 13 лет, значит, я сама виновата. Но это ведь не так, была обоюдная любовь. Мы жили, не расписавшись, в гражданском браке, поэтому и разошлись, наверное, очень быстро.

— То есть официальная вдова не вы, а его первая супруга?

— Нет, с первой женой он тоже развелся.

— Никах вы тоже не совершали, ведь Ильфак придерживался тенгрианства?

— Да, у него было свое мировоззрение. Но никах у нас был. Он находился ближе к тенгрианству, чем к исламу. Не скажу, что это был ярый приверженец этой религии, у нее много канонов, но Ильфак говорил, что он ближе к природе. Тенгре — это природа, и он говорил, что не может совершать намаз на непонятном ему арабском языке: это не мой язык, лучше я встану босоногим и буду напрямую у Бога просить, мне не нужны посредники. Это его мнение, которое я уважаю. Но похоронили Ильфака согласно исламской традиции.

«Мне было все равно, ведь я его любила, с первого дня знакомств поняла: это личность. Мне нужен был такой человек — мужик, со стержнем, мне с ним было одновременно тяжело и легко» Фото из личного архива Ильсии Бадретдиновой

«СТАРШАЯ СЕСТРА ДАЖЕ, ПОВАЛИВ НА ЗЕМЛЮ, БИЛА НОГАМИ, ГОВОРИЛА: ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?»

— Обычно о покойных не принято говорить плохо, но, насколько я знаю, вы и после развода никогда о Шигапове дурно не отзывались. Так что за человек был Ильфак?

— Ильфак — это особый мир, просто так это не объяснишь. Он был странным человеком со своим мнением, которое высказывал не боясь, видел все через свою призму, очень жесткий, в то же время очень чувствительный. Я наблюдала картину, когда он сидел с котенком в руках, смотришь на него со стороны — огромный мужик, вес которого достигал 128 килограммов, гладит котенка, забыв обо всем на свете. Подойдешь к нему спросишь: «Ильфак, о чем думаешь?» А он: вот, мол, руководители что только не вытворяют, рассуждает на политические темы, все, что наболело, что нужно менять. Ильфак был справедливым, ко всем одинаково относился, ему было все равно, кто перед ним — пьяница, валяющийся перед магазином, или же большой руководитель. Когда он работал в газете, его, например, отправляли на какое-то мероприятие с участием президента, предупреждали, что должен быть дресс-код, но я не могла заставить его надеть костюм, Ильфак надевал свитер, джинсы и шел, а на мое замечание отвечал: «Я хоть костюм за миллион рублей надену — останусь Ильфаком Шигаповым, хоть джинсы — все равно останусь Ильфаком Шигаповым». Потом оказывалось, что пустили, более того, сидел рядом и взял интервью. Он никогда не обращал внимания на одежду, на статус человека. Ильфак был старше меня на 13 лет, все говорили: ну что ты в нем нашла?

— Да, разведенный мужчина с двумя детьми...

— Меня спрашивали: он хоть красив, богат? Даже родители не понимали,мол, ну как ты так. На тот момент, когда я познакомилась с Ильфаком, мне было 20 лет, я была свободна, детей не было, а он предложил участвовать в его концертах. Мы полгода на гастролях с ним общались. Сперва я обращалась к нему «Ильфак абый», потом — «шеф», потом — «Ильфак дустым» («мой друг Ильфак»), а через полгода стали встречаться. Об этом узнали друзья, отговаривали, а старшая сестра даже, повалив на землю, била ногами, говорила: что ты творишь?

Но мне было все равно, ведь я его любила, с первого дня знакомств поняла: это личность. Мне нужен был такой человек — мужик, со стержнем, мне с ним было одновременно тяжело и легко. Жила как на вулкане: сейчас он спокоен, а через минуту взрывается, хотя мы оба такие. Он сам говорил, что не знает, чего от меня можно ожидать, какие приключения со мной произойдут с того момента, как ухожу на работу, до того, как с нее возвращаюсь. Мы с Ильфаком были оба  безбашенные. И нам было так хорошо друг с другом: до 5 утра сидели, сочиняли песни, по 10 раз ругались-мирились, пока не появится произведение. Ильфак бросал бумаги, орал: ты самая умная, что ли? Но через полчаса тихонько подходил, предлагал закончить дело. Мне было интересно с ним жить, не думала, что все так закончится, ведь мечтали, после того как устроим сына, уехать в деревню, работать там за компьютером журналистами, выращивать морковку, другое... Я вышиваю, а он говорил, что когда переедем в деревню, то я ему должна две наволочки вышить с его любимыми цветами и сделать стеганое одеяло из лоскутков, как в мультфильмах. Ильфак хотел, чтобы была печка, рядом с которой стояла бы кровать, и он бы на ней спал. Но не получилось....

«Ильфак — это особый мир, просто так это не объяснишь. Он был странным человеком со своим мнением, которое высказывал не боясь, видел все через свою призму, очень жесткий, в то же время очень чувствительный» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПАПА ГОВОРИЛ: «ЕСЛИ Я СКАЖУ ТЕБЕ НЕ ВЫХОДИТЬ ЗА ИЛЬФАКА, ТО, ЗНАЯ ТВОЙ ХАРАКТЕР, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ОДИНОКОЙ»

— Как ваши родители воспринимали жизнь с Ильфаком, развод, его смерть?

— Моя мама умерла через год, как мы с Ильфаком начали жить. Мой папа очень болен, мы ему о смерти Ильфака даже не сказали. У Ильфака отец умер несколько лет тому назад. Мама жива, слава богу! Больно было даже малознакомым людям... Представьте наше состояние ...

— А старшая сестра, которая так эмоционально отреагировала на начало ваших отношений с Шигаповым?

— Наверное, не было другого человека, который бы так в итоге полюбил Ильфака, как сестра. Она очень жесткая, но справедливая, ни разу в жизни не пила спиртного, скоро ей 50 лет исполнится, не ругалась матом, честная такая. Она, когда отговаривала от замужества, говорила, что нужно с ровесником создавать семью. Я самая младшая, меня все время баловали, папа ждал сына, поэтому я была как папин сын, а две сестры все время около мамы. В нашей семье отец — самый уважаемый человек, когда он возвращался, то мы его встречали, обнимали, а потом часа два нельзя было его беспокоить. Отношение к нему было как к небожителю. Из-за того что я постоянно была рядом с отцом, ко мне так же относились, у меня мужской характер — отцовское воспитание. Мы с ним друзья, я всегда крутилась возле отца, он советовался со мной.

Мама отговаривала меня выходить за Ильфака, мол, любовь приходит и уходит, папа же выгнал всех и, глядя мне в глаза, заявил: «Если я скажу тебе не выходить за Ильфака, то, зная твой характер, ты останешься одинокой, потом будешь всю жизнь меня обвинять. Если, наоборот, скажу, мол, выходи за Ильфака, а потом что-то произойдет между вами, то опять я буду виноватым, поэтому сама должна принять решение. Но если, выйдя замуж, через год приедешь жаловаться, то даже не возвращайся, одна никогда не приезжай, только с семьей, мужем, детьми». Сейчас папа болен, после смерти мамы сильно сдал, у него опухоль мозга, диабет, пока жив, слава богу...

— Принял ли он вашего мужа?

-— Что вы, разве можно было не любить Ильфака, это душа, он мог с любым человеком разговаривать, был психологом, сейчас сын такой же. Нариман — молекулярный состав Ильфака. И внешне, и характером похожи...

«ОН ГОВОРИЛ, ЧТО НЕТ ПОЛЬЗЫ ОТ ХОЖДЕНИЯ НА МИТИНГИ....»

— Ильфак слыл человеком, которому была не безразлична судьба нации. Как бы он отреагировал на нынешнюю «языковую проблему» в республике?

— Он говорил, что нет пользы от хождения на митинги, махать там флагами, что-то кричать, — нужно работать с народом, я со своей стороны хочу привести один пример. В моей музыкальной группе есть татары, русские, башкиры, африканец, и все они говорят по-татарски. Их я научила разговаривать. Я им сказала: раз живете в Татарстане, работаете в татарской группе, будьте любезны говорить на татарском языке! Они поют на татарском, исполняют наши мотивы. Я объездила почти все татарские деревни, районы, города. На каждом концерте все время говорю: мы татары, мы должны говорить на родном языке. Как мне кажется, я со своей стороны делаю все что могу. Недавно ехала в такси, поругалась с водителем. Он говорит, что русский и против татарского языка. Я ему: надо смотреть толерантно, я с глубоким уважением отношусь к вашему народу, у меня ребенок учит русский язык, я знаю русский язык, может быть, не в совершенстве, но владею и спокойно разговариваю. Я уважаю ваш язык, а почему вы не уважаете мой? А он: «И не уважайте». Тот таксист на вопрос о том, почему не учит татарский язык, ответил, что это сложно для него. Но ведь и татарам сложно освоить русский язык, а он: «А не учите русский язык, сидите у себя в Татарстане». Если сейчас руководство не спасет татарский язык, это будет всем на руку, кроме татар.

— Но прежде всего родной язык должны беречь сами татары....

— Я татарка, мой ребенок учится в татарской гимназии, и я хочу, чтобы внуки обращались ко мне «әби», говорили со мной по-татарски. Мы с артистами вышли на улицу Баумана на флешмоб, нас критиковали, мол, кривляются, делают себе пиар. Так ведь мы что-то делаем, по крайней мере, показываем протест против исчезновения языка, а другие что делают? Женщины требуют, чтобы их дети учились 5 дней в неделю, я тоже этого хочу, тяжело ведь вставать, готовить ребенка в школу, но не за счет же татарского языка. То есть эти женщины готовы предать свой язык только для того, чтобы можно было в субботу поспать, а я, наоборот, готова не спать хоть в субботу, хоть в воскресенье готова отводить ребенка в школу, лишь бы оставили родной язык. Пусть будет 8 часов в неделю, мне это ближе, чем дополнительные два часа сна в неделю. 

Page 2

ONLINE-Новости

В Тукаевском районе создают ассоциацию самозанятых +1 комментарии 10:57 Еще новости
Фоторепортаж
Афиша

Поможем детям

  • Будущая балерина уверена, что выздоровеет
  • Татьяна Речкунова, ИП: «Хорошо с персоналом там, где первое лицо посвящает этому 70% времени»

    Психолог, коуч и координатор HR-сообщества Татарстана о том, как найти хорошего кадровика и почему роботы вытесняют рекрутеров

    47 комментарии 14 Октября
  • Владимир Малышев, «Аэрокон»: «К сожалению, всех, кто занимается беспилотниками, шерстят»

    Как высокогорский Илон Маск повесил в своем кабинете портрет Сталина: достали...

    117 комментарии 7 Октября
  • Светлана Ярлыченко, «Гринта»: «Каждую неделю собираем гору отходов размером с пятиэтажку»

    Генеральный директор регоператора восточной зоны РТ о закупке спецтехники, «автоклавировании мусора», реформе ТКО и судьбоносной встрече с Нафисой Мингазовой

    17 комментарии 3 Октября
ещё публикации

www.business-gazeta.ru

Ильсия Бадретдинова в своём интервью призналась, что мечтает родить дочь

Как и обещали, предлагаем вашему вниманию интервью с певицей И.Бадретдиновой, которая недавно дала большой концерт в Менделеевске.

– Ильсия Ядегаровна, сейчас много говорят о синдроме эмоционального выгорания, особенно среди творческих людей. Вы сталкивались с подобной проблемой, если да, то как её преодолевали?

– Я переживаю этот синдром после каждого концерта, эмоционально опустошаюсь, выбиваюсь из сил. Вредных привычек у меня нет – не курю, алкоголь не употребляю. Когда завершаю гастрольные туры, восстанавливаюсь дома: нажарю семечек, заварю зелёный чай, удобно устраиваюсь на подоконнике и закрываю шторы. В такие минуты сын знает, что сейчас мне очень тяжело. Щёлкаю семечки, мелкими глотками пью чай и наблюдаю улицу. Всегда вспоминаю слова бабушки – умной, мудрой и терпеливой женщины: “Кызым, – говорила она мне, – когда тебе плохо, обратись к Аллаху, потом подумай о незрящих, глухих, слепых людях, прикованных к постели детях. Им тяжелее и больнее в сто, тысячи раз...” Отпускает...

– Если по объективным или субъективным причинам придётся оставить сцену, какое направление деятельности выбрали бы?

– Стала бы домохозяйкой. Мечтаю родить дочь. Но для этого нужно найти мужчину сильнее меня по характеру и готового принять моего сына.

– Ваши песни разножанровые, есть ли среди них такая, к которой не лежала душа, просто её надо было исполнить?

– Нет, уже читая тексты, я понимаю, что не смогу песню спеть, поэтому и не берусь.

– А самая любимая композиция?

– До недавнего времени была одна – “Торып бас!” (“Вставай!”), в ней словно говорится о моей судьбе. Теперь появилась премьерная песня – “Я – младший сын папы”.

– Расскажите историю её создания.

– В семье нас трое – две сестры и я. Когда мама мной забеременела, папа был уверен даже не на сто, а на двести процентов, что родится мальчик. Но его ожидания не оправдались. Не знаю, что испытал тогда папа, но воспитывал он меня как мальчишку. Брюки и футболки были моей повседневной одеждой, катал на мотоцикле, брал с собой на лесозаготовку, учил всей мужской работе. И с любовью называл: “Мой младшенький сыночек!” Родного человека не стало два месяца назад... При его жизни я собиралась написать о папе песню... Отец, который был душой всей деревни – электриком, сварщиком, столяром, слёг в постель внезапно и начал таять на глазах. Друзья, которые приходили его проведать, не могли сдерживать слёзы, плакали даже мужчины. За два дня до смерти я записала таки песню. Приехала домой, включила композицию. Папа лежит, уже не видит и не слышит. Вдруг тихонько задел меня ногой, по лицу скатилась единственная слеза...

– Ильсия Ядегаровна, вы рассказали грустную историю, примите и наши соболезнования. По натуре вы сильная женщина, кого или что считаете точкой опоры в своей жизни.

– Конечно же Аллаха и сына Наримана. Он – смысл моей жизни, друг, советчик, вдохновитель.

– Ваши впечатления о Менделеевске?

– Так уж получилось, в вашем городе я последний раз была пять лет назад. И в этот раз коллеги говорили: “Не заезжай в Менделеевск, там народ не ходит на концерты”. У меня сильная интуиция на зрителя, уже с первого выступления поняла, что в зале собрались доброжелательные люди, пришедшие от души отдохнуть. Цветы, подарки тоже подтвердили это. Я пела для вас с удовольствием!  

mendeleevskyi.ru

Илфак ШИҺАПОВ: Илсөя белән аерылу авыр булды, эчеп яттым

Язмалар исемлегенә күчү

19 Ноябрь 2015 6243

Җырчы Илсөя Бәдретдинова Илфак Шиһаповтан быелның февраль аенда чыгып китә. Илфак моны бик авыр кабул итә. Кабат кушылырга да тели, тик... бу хисләрдән котылу өчен иргә 9 ай вакыт кирәк була. Һәм шул чорда, Илсөяне сагынган чакларда “Яратам” исемле җыр яза: “Кычкырам җиһанга, йөрәктәге хисне таратам... яратам, яратам, кичер, яратам...”

– Илфак, хатының белән аерылышкач стрессны ничек бастың? – Яхшы гына итеп эчеп яттым. Аерылу бик авыр булды.

– Бу синең икенче тапкыр аерылуың бит инде. Беренчесеннән ник аерылган идең?

– Икенчесе белән торыр өчен. Юлымда Илсөя очрады да, аның белән йөри башладык, 14 ел элек.

– Илсөя: “Илфак эчкәнгә күрә аерылдым”, – диде.

– Бу – ялган дип уйлыйм. Гаеп миндә түгел һәм сәбәп эчүдә түгел. Сәбәп бөтенләй башкада. Хәер, Илсөя бәлки башкача уйлыйдыр.

– Әйтеп кит инде?

– Сорама да, әйтмим дә.

– Илсөя ник эчә дип әйтте соң алайса?

– Һәркем үзен якларга тырыша. Бу темага сөйләшәсем дә килми, тынычланып беттем. Илсөя белән аралашабыз, аңа яңа җырлар язам.

– Аерылышкач та аңа җырлар язып ятасың киләме?

– Мин аның продюсеры, без контракт нигезендә эшлибез. Илсөя Бәдретдинова – минем бизнес-проектым. 13 ел эчендә аңа 200 җыр язып биргәнмен. Быел башка кешеләргә дә яза башладым. Елына 20-30 җыр яза алам.

– Илсөяне ташлап, башка җырчыны күтәреп чыгасың киләме?

– Проблема юк. Илназ Гарипов белән эшлибез. Бер-ике кыз бар, шуларның берәрсе белән эшләрбез. Илсөяне дә ташлый алмыйм.

– Ник алай?

– Беренчедән, контрактның 6 елы бар әле. Икенчедән, нинди генә булса да ул минем баламның анасы. Нариман аның белән калды, улым белән икебезне күргән кешеләр “копия син” диләр. Нариман нәкъ минем кебек йоклый.

– Ничек?

– Бер аягын тездән бөкләп, аңа икенче аягын куеп.

– Илсөя хыянәт иттеме әллә сиңа?

– Ну, Габдерәхим, әйттем бит инде сиңа, бу турыда сөйлисем килми дип!. Илсөя “эчкәнгә аерылдым”, дигән, эчкән кеше 11 ел эчендә 7 китап, 200дән артык җыр, 1000ләп мәкалә, 100дән артык сценарий яза аламы? Мең ярымнан артык концерт куелган, бөтенесен мин оештырдым. Узган ел 178 концерт куелган. Эшләп ике фатир, машина алдык. Бернинди оешмага барып ялынганыбыз юк, үзебезнең көч белән барысы да. Илсөя – өч, мин өч бүлмәле фатирда яшибез. Миндә үз фатирларында ремонт беткәнче беренче хатыннан туган кызым, кияү, онык та яши әле.

– Сугышып, талашып аерылыштыгызмы?

– Юк. Бүген дә Илсөя белән озак кына эш буенча телефоннан сөйләштек.

– Йөргән кызың бармы соң?

– Мин тере кеше бит инде, Габдерәхим...

– Кем ул?

– Исемләп әйтергәме, адресын да әйтергәме?

– Җырчы түгелме?

– Юк. Җырчылар белән йөрмим.

– Нигә?

– Җитте. Әлегә даими кешем бар дип әйтә алмыйм. Кем беләндер якынаям икән, аңа тугры булып яшәргә тиешмен.

– Икенче тапкыр аерылыштың, хәзер сиңа ниндиерәк хатын кирәк соң?

– Ой, Габдерәхим, аны аңлатып буламы инде...

– Бераз гына аңлатып кит.

– Әлегә һич әйтә алмыйм. Беренче, икенче хатыным да искиткеч чибәрләр, горурланып әйтә алам. Начар вариантлар белән яшәмәдем, Аллага шөкер! Өченчесе дә әйбәт булыр дип уйлыйм.

– Илсөя белән 12 ел эшләдегез, “атказанган” исеме ала алмадыгыз...

– Нәрсәмә кирәк ул? Әллә кемнәр “атказанган” исеме алып бетерде. Аның ничек алынганын беләбез.

– Сәхнәдә үз урыныңны табу өчен нәрсә эшләргә кирәк?

– Башка кеше эшләмәгән әйберне булдырырга. Тапталган җырлар җырламаска. Һәркөнне эшләргә, уянганнан алып, йок­ларга ятканчы сәхнә, иҗатың турында уйларга. Бер елда җырлый белә һәм сүз тыңлый торган теләсә кайсы кыздан “йолдыз” ясый алам, мактанып әйтүем түгел.

– Илсөя кияүгә чыгарга тиешме?

– Тиеш дип саныйм.

– Чыкса, контрактны өзәсеңме?

– Юк. Хатын-кыз ялгыз яшәргә тиеш түгел. Ялгызлар болай да күп. Илсөя бик чибәр. Мөрәҗәгать итсә үзем үк ир табып бирә алам, яхшы вариант бар.

– Малаең ул иргә “әти” дисә?

– “Әти” дип әйтә икән, ул аның хокукы. Күңеленә ятарлык ир кешегә “әти” дип әйтүенең нәрсәсе бар? Кан барыбер минеке, без аралашабыз. Олы малаема 28, кызыма 25, оныгыма 2 яшь.

– Эчү дигәннән, ничек эчәсең? Тавыш-гауга куптарып, күршеләреңне кыйнап йөрисеңме?

– Ялгыз гына эчәм. Урамда йөрмим, күршеләрне кыйнамыйм, компьютерда утырам. Аракы эчәргә яратмыйм, әмма мәҗбүр булам.

– 14 ел яшәү дәверендә Илсөягә хыянәт иттеңме, дөресен әйт әле?

– Юк. Беркайчан да. Илсөяне өзелеп яратып яшәдем. Беренче урында гаилә булды. Бер хатын белән дусларча кочак­лашсам да, Илсөям бар дип уйлап, каз тәне чыга иде.

– Әниең Илсөяне ихтирам иттеме соң?

– Әйе. Кайткан саен: “Йокысы туйганчы йокласын”, – диде. Көн дә мунча яга иде. Илсөя дә аны ихтирам итте, бер эштән дә тарсынмады. “Әни” дип торды. Илсөянең үз әнисе күптән вафат инде.

– Җәй көне Илсөя белән кушылырга да ниятләгәнсең икән?

– Бала бар дигән булып... Булмагач, булмый икән. Илсөяне яратып яшәдем, хәзер генә ул хисләр үлеп бетте. Ярату хисен аракы ярдәмендә үтереп бетердем.

– Ярату хисен үтереп бетереп буламы?

– Була икән. Моңа элек үзем дә ышанмый идем. Илсөядә дә миңа карата ярату хисе бардыр дип уйламыйм. Сагыну хисе дә юк, ул миңа чит кеше хәзер. Гомеремдә дә Илсөя турында начар сүз әйткәнем юк, 13 ел буе аңа кычкырып дәшкәнем дә булмады.

– Ник аны үзеңә буйсын­дыр­мыйсың?

– Хатын-кызны буйсындырып яшәү­­чене аңламыйм, колларны гына буйсындыралар. Кол белән яшәп булмый. Без танышканда Илсөя Зөлфия Минһаҗева, Лилия Хәмитова җырларын җырлап йөри иде. Заманында аны сындырып, бүтән җырлар җырларга кирәген аңлаттым. Илсөягә күпме көч куелганын үзем генә беләм.

– Илсөя җырчы буларак юкка чыкса, тагын нәрсә белән шөгыльләнә ала?

– Теләсә нәрсә белән. Илсөя бик талантлы кеше. Икебез дә янып-көеп эшләдек, иҗат иттек, яшәвен дә шулай яшәдек. Илсөяне эшкә урнаштыра алам. Кайда да булса эшләр. Бер ел аны язарга өйрәттем. Беренче хатыныма йортымны калдырдым, Илсөягә өч бүлмәле фатир эшләдек. Күрше йортларда гына яшибез. Балконымнан аның балконы күренеп тора. ГАБДЕРӘХИМ

Рубрика: ШОУ-БИЗНЕС Автор: ГАБДЕРӘХИМ

akcharlak.com

Ильсия Бадретдинова: До знакомства с Ильфаком Шигаповым я пела «нормальные» песни

Автор материала: Алсу Исмагилова (www.intertat.ru, перевод)

Творчество звезды татарской сцены Ильсии Бадретдиновой в эти дни переживает подъем – на фоне роста интереса к личности Ильфака Шигапова.

Известный журналист, продюсер и общественный деятель ушел из жизни 30 мая из-за внезапной остановки сердца. Ильфак Шигапов был тем, кто «открыл» звезду Ильсии Бадретдиновой, обеспечив ей репертуар из композиций с непривычными для татарского уха тяжелым саундом и остросоциальными текстами. Те, кто знал и любил Ильфака Шигапова, в песнях его бывшей подопечной и экс-супруги находят утешение и вспоминают его, а многие впервые узнали о талант покойного через творчество певицы. «Татар-информ» представляет эксклюзивное интервью с Ильсией Бадретдиновой. 

- Ильсия, мы хотим поговорить об Ильфаке Шигапове именно с вами, и это естественно, ведь именно вы были самым близким его человеком, как в личной жизни, так и в творческой сфере. После смерти Ильфака Шигапова люди еще больше интересуются его творческим наследием, которое, несомненно, не было бы таким ярким без вашего с ним сотрудничества. Не считаете ли вы, что он ушел недооцененным? Ощущаете ли резкий рост популярности этой личности? 

– Во-первых, перед интервью мы с вами условились, что разговор не коснется моих с ним личных отношений, но вам удалось как-то обыграть эту тему в вопросе. Что ж, попробую ответить.

Я считаю, что вообще у татар не принято в должной степени оценивать творческого человека при его жизни. Только после его ухода обычно начинают вспоминать, какой он был хороший. Поэтому не вижу ничего необычного в том, что Ильфака стали больше уважать и интересоваться им именно сейчас. 

Мне кажется, у него было много нереализованных идей и проектов. Сейчас уже прошло два с половиной года, как мы с ним расстались, в последнее время мы с ним вообще не общались, поэтому, к сожалению, я не знаю, какими идеями он горел все это время. Но точно знаю, что Ильфак Шигапов всегда был полон каких-то замыслов и идей, поэтому думаю, что у него остались незавершенные дела.

Что касается недооцененности. Он же оставил после себя огромное наследие – созданных им песен только в моем репертуаре около трехсот. Много статей по истории, журналистских материалов, остались изданные им книги, спектакли, которые до сих пор не сходят со сцены. Все это есть. Я считаю, что те, кто его понимал, воспринимал его как близкого по духу человека – а таких много – в какой-то степени оценили как его личность, так и его творчество. О какой-то оценке со стороны властей и говорить не хочется, потому что правду не хочу говорить, а врать не умею. 

– Я помню начальный этап вашего творчества. Знаю, что вам было тяжело, потому что с самого начала ваши песни объявили «неформатными», вас не пускали ни в радиоэфиры, ни в телевидение. Выходили вы очень тяжело. Как сами тогда воспринимали понятие «неформат» – не знаю, но вскоре вы смогли превратить эту «неформатность» в преимущество и даже заявляли о себе как о «неформатных исполнителях». Превратить «неформатность» в свой плюс – чья была идея?

– Возможно, это ваши собственные ощущения, я бы так не сказала. Наше творчество – это было всего лишь слово, которое мы с Ильфаком хотели донести до народа. Не буду лукавить и придумывать какие-то красивые формулировки, как-никак мне уже 36 лет, и я всегда остаюсь собой. Скажу прямо – никогда себя не считала певицей, и вокальные данные у меня небольшие. Это всего лишь наше с Ильфаком творчество, которое шло так, как мы сами чувствовали. Здесь говорят: «Вы альтернативный жанр, вы рок-певица, вы – поп-певица» и так далее. А я даже не знаю, в каком я стиле работаю. Пою то, что велит душа. Это так было всегда – сейчас, и во времена сотрудничества с Ильфаком. На моих концертах звучат как народные песни, так и социальной тематики, и песни на легкие темы, можно сказать, легкомысленные – есть все. Мы никогда не заявляли о себе о каких-то альтернативных исполнителях, и не жаловались, что нас запрещают, мы лишь хотели показать свое творчество людям и мы в конечном счете его и показали. 

Были такие случаи – не буду называть районы, но находили тысячи причин, чтобы не пускать нас в дома культуры. В конце концов сели с Ильфаком, поговорили, и он сказал такую мысль: «У нас демократия, давай сделаем так: поедем по деревням, как на Сабантуях, на КАМАЗе с генератором, даже к электричеству района не станем подключаться, покажем свой концерт, бесплатно!» Как только об этом узнали в районах, двери ДК для нас открылись. Это было на самом деле.

Многое пришлось повидать, уже 15 лет, как я вышла на сцену, за это время случалось разное.

– В одном из интервью Ильфак рассказал, как собирал зрителя, популяризировал эту музыку. Он сказал, что концерты не отменялись, даже если в зале сидели три человека. Обычно, если билеты не продаются, концерт отменяют. А вы по крупицам собирали свою аудиторию. Это действительно было эффективным способом, может ли это работать также и с другими исполнителями?

– Несомненно! Но на сегодняшний день на мне есть такой грех – случалось, переносили концерты, приходилось даже отменять. К примеру, в моей группе работает 9 человек, расходы на содержание группы большие. Нас зовут с концертом, мы отправляем афиши, билеты, а в день выступления нам заявляют – «Вот, что делать, билеты плохо продались, тут идет дождь, не можем выехать из соседней деревни». Не могут выйти из дома. В таких случаях мы не едем. В противном случае мы уходим в большой минус. Группа получает гонорар по установленной ставке, вне зависимости от количества зрителей в зале. 

Мы с Ильфаком начинали на энтузиазме, могли вдвоем поехать и дать концерт. Скажу одно – в тех районах, где я в свое время давала трехчасовой концерт перед 20 зрителями, сегодня могу собирать по три сольных концерта подряд, и залы полные. 

Кто-то «выезжает» на одной песне – крутит по радио, снимает клип и едет с концертом в районы. Такая популярность максимум на год. Народ приходит на эту известную песню, смотрит концерт и уходит недовольный, обманутый, и больше не приходит. Надо кропотливо собирать своего зрителя-слушателя, и стараться, чтобы он уже не ушел.

Сегодня, имея деньги, подняться можно, но самое сложное – удержаться в топе. А еще страшнее – после того, как удержался, через некоторое время начинаешь «падать» – и не маленькими шажками, а просто катишься вниз. Это самое тяжелое. 

Не могу называть имена, но сегодня несколько очень знаменитых исполнителей уже не могут продавать билетов. Это уважаемые мной исполнители, на сцене всю жизнь, отдали этому всю душу, но билеты на них не продаются. Что это – падение популярности, изменение вкусов народа? Народ хочет чего-то другого? Но я считаю это естественным явлением – человек не может быть популярным всю жизнь, времена тоже меняются, меняются потребности людей. А еще сцена любит молодость и красоту. Творческий век артиста короток, это хочу сказать.

А тем, кто удерживает зрителя по 20-30 лет, я бы ставила памятники – это очень сложная работа, только со стороны кажется, что это легко. Часто в социальных сетях мне пишут: «Вам хорошо, работа не пыльная, наряжаетесь и ходите по ресторанам». Я ничего не хочу доказывать, все равно не поймут. Однажды просто ответила всем сразу – «Вы тоже живите так же». Если это так легко, берите и живите так же. 

– Молодые исполнители приходят к вам за советом? Ведь многим, наверное, интересен ваш опыт становления как популярной певицы, завоевавшей любовь и уважение сотен тысяч слушателей.

– Приходят, и очень много. Из деревень приезжают, родители говорят: «Наша дочь очень хорошо поет, продаем корову, продаем трактор, отдадим все эти деньги, помогите, наша дочь хочет стать певицей». Знаете, что я им отвечаю?  Если желаете счастья своему ребенку, не пускайте на сцену. Искренне говорю, я сегодня каждой клеточкой своего тела против того, чтобы мой ребенок стал артистом. 

– Почему?

– Нет личной жизни. Ты все время на глазах у народа. Это со стороны кажется легкой жизнью, вечным праздником. Это не так. Например, мы даем 180 сольных концертов в год. Это значит, что я 180 дней не ночую дома. Я это говорю еще и как мама. Слава Всевышнему, гены у моего ребенка хорошие, он умный, воспитанный, отличник, очень вежливый. Но я лишена простых удовольствий, доступных другим матерям – сварить ребенку утреннюю кашку, проводить в школу, и встречать с уроков, хотя всем сердцем желаю этого. Но профессия мне этого не позволяет. 

Говорят, не нравится – уходи, найди другую работу. А на другой работе я не смогу прокормить своего ребенка. Я уже давно в этом деле и не собираюсь жаловаться. Я люблю эту работу, и 15 лет – срок не маленький. Несмотря на это, я не хотела бы, чтобы мой ребенок тоже был там.

– Распад вашей семьи тоже связан с деятельностью артиста?

– Причин много, думаю, что нет смысла теперь говорить об этом. Но одно могу сказать точно – в течение тринадцати лет мы с Ильфаком жили хорошо, никогда о нем ничего плохого не говорила, не давала говорить другим и сегодня не скажу. Ильфак – это Ильфак. 

– Кого бы вы назвали из своих любимых исполнителей?

– Это очень провокационный вопрос, все они для меня коллеги, никого не хочу выделять. Есть те, чье творчество уважаю, но не уважаю его как личность, а есть и такие, чье творчество я не понимаю совсем, а как человека уважаю.

– Кого слушаете для себя, изучаете его творчество – есть такие личности?

–На это тоже не отвечу.

– В предыдущей нашей беседе вы сказали, что в начале карьеры вы пели другие песни. После знакомства с Ильфаком стали петь то, что он предложил, а вы удивлялись: «Разве такие песни бывают?»

– Да, именно так.

– А не было сложно принять эти песни с психологической точки зрения? Они ведь, в отличие от любимой темы татарской эстрады, совсем не о любви, деревне и березках?

– Скажу по-нашему, по-простому – я пела «нормальные» песни.

– Что значит «нормальные»?

– Нормальные песни – о рябине, цветах, фонтанах, ромашках, о маме и папе, сестре и так далее. Познакомились с Ильфаком, через некоторое время написал для меня первую песню – «Кунел» («Душа»). Это действительно первая написанная им песня. Я послушала, тогда еще называла его Ильфак- абый, говорю: «Да ладно, Ильфак-абый, такой песни не бывает». «Бывает», – говорит. Попробовала спеть, попела, и потом говорю: «Почему ты для меня пишешь такие песни, нельзя ли написать другие?». А он: «А ты слышала со стороны свой голос? Тебе, милая, Бог дал голос не для того, чтобы петь о цветочках». Действительно, было что-то «рычащее» у меня в голосе, в молодости оно было совсем сильным, и акцент был яркий. И пошло-поехало. Сначала «Кунел», затем «Ялгыш язмыш» («Судьба-ошибка»), «Сэер кеше» («Странный человек»), «Алсу», «Ометсез юллар» («Безнадежные пути»). После того, как освоила пять-шесть «ильфаковских» песен, поняла, что уже не смогу петь те «нормальные» песни, потому что я перестала понимать даже их смысла, они стали для меня совсем чужими.

Песни Ильфака – это состояние моей души. Возможно, наш симбиоз поэтому и родился – он почувствовал состояние моей души, и оно совпало с его ощущениями.

Мы с ним понимали друг друга с полувзгляда. Те, кто работал много лет с нами в группе, смеялись. Если не хотели вслух при людях что-то обсуждать, садились с ним и между нами происходил примерно такой диалог: «И что? Не знаю, смотри сама. Давай тогда, как договаривались. Поняла». И все, никто ничего не понимает, а мы понимали друг друга, и в творчестве, и в жизни. Видимо, нам было суждено встретиться с ним, создать семью, родить ребенка. Ничто не зависит от нас, как Всевышний предписал, так и получилось. Он был старше меня на 12 лет, к моменту нашего знакомства мне было всего двадцать. Значит, именно так должно было случиться.

На сегодняшний день я не жалею абсолютно ни о чем. У меня была такая счастливая жизнь, у меня есть прекрасный сын, есть песни и мое сегодняшнее состояние – все связано в жизнью, проведенной с Ильфаком. Ильфак Шигапов – это человек, который сыграл в моей жизни самую большую роль, с разных сторон.

– Говорите, что перестали воспринимать «нормальные» песни. Значит, он раньше вас самой почувствовал ваше состояние души, чувства и ваш потенциал?

– Да, значит, сумел это открыть. А сейчас, возможно, сказывается возраст, хочется петь и «такие» песни – жемчужины нашей песенной культуры – «Мэтрушкэлэр» («Душица»), «Кыр казлары артыннан» («За дикими гусями»), «Жан ярсуы» («Страсть души»), татарские народные песни хочу петь. Такие песни тоже включаю в программу своих концертов. 

Кто-то говорит, что выбирает песню из-за текста, кто-то – мелодии. А я никогда не могу понять – влюбляюсь в песню, которая никому не нравится, и хочу ее петь. Не могу понять, почему так происходит.

– В вашем репертуаре есть песни, посвященные национальной тематике, раскрывающие чаяния татарского народа, его трагедию. В начале вашей совместной работы с Ильфаком мы его знали как именно такого человека – журналиста, продвигающего в татарском мире национальные идеи. А вы до встречи с Ильфаком задумывались о татарском народе, его проблемах, будущем? Или интерес к национальной теме привил Ильфак?

– Тут надо начать с самого начала. Тогда мне было 20 лет.

– Но это не зависит от возраста.

– Может, и не зависит. Я обычная деревенская девушка, помимо школьной программы, не интересовалась ни политикой, ни историей. Но живя с Ильфаком, стало невозможно не интересоваться всем этим. 

– И тогда у вас изменилось отношение к татарскому народу, национальной жизни?

– Возможно, я не смогла вам объяснить. Я патриот с рождения. Пожалуй, Ильфак заново открыл это, закрепил. Ильфак читал исторические книги. От него потихоньку впитывала все. С возрастом и мышление меняется, многие вещи начинаешь понимать. Позже уже прочно укрепилась в социальных темах, исторических темах.

– Вы пели песни на социальные, политические темы. Угроз не было?

– Были, было разное. Говорю же, запрещали концерты. Сейчас я это вспоминаю с улыбкой. На каком-то мероприятии в Казани, концерт на стадионе, я с ребенком на руках, Ильфак куда-то отошел. Через три номера мой выход. И тут ко мне подлетает мужчина религиозного вида – с бородой, в тюбетейке. Начал оскорблять, обливать грязью. Я так и не поняла, в чем моя вина. Будто бы я пела что-то против религии. Ругал на чем свет стоит, несмотря на то, что у меня ребенок. Чего только не было за эти 15 лет. Сейчас я уже не обращаю внимания ни на сплетни, ни на поливание грязью.

– Вы появились на сцене со своим стилем. В эти же годы на татарской сцене образовалась группа исполнителей так называемой «альтернативной татарской музыки» - они пели рок, рэп. Были очень активными, устраивали мероприятия, концерты. Но вы не стали присоединяться к ним, были всегда обособленны. Почему? Вы ведь тоже были «альтернативой» - в том смысле, который использовался музыкантами – альтернативой попсе, низкокачественной татарской эстраде.

– Но тогда я ведь и попсу пела. Повторяю – я не знаю, какой у меня стиль. Да, тогда были рок-группы, например, «Алканат», и рэп делали – «Иттифак» и другие. Их было много, и они каждый представляли свое определенное направление. А я кто? Даже сейчас, если меня спросят, в каком я направлении работаю, я не знаю, как ответить. Говорю: «В направлении Ильсии Бадретдиновой». И мне эти тусовки никогда не были интересны, если честно, и времени не было, чтобы по таким тусовкам ходить. Мы ведь ездили с концертами, не возвращались с гастролей.

–  По моим наблюдениям в соцсетях, вы и в «попсовой» тусовке не светитесь, держитесь как-то обособленно. Не человек тусовки?

– Нет. Я хожу-хожу, а потом прихожу к себе домой и наслаждаюсь одиночеством. У меня нет времени ходить по таким мероприятиям, да и желания нет, если честно. Зовут постоянно – и в гости, и на тусовки.

– У вас есть близкие друзья?

– Есть, слава Всевышнему. Были очень сложные времена, особенно после развода, и из депрессии меня вытянули мои друзья. Бывало, звонил в три ночи, в пять ночи, даже приходил и избивал – все мы эмоциональные люди.

Я не привыкла жаловаться, ныть – наверняка, это вредно для здоровья, ведь все копится внутри. Почитайте в соцсетях пару комментариев в мой адрес – сердце нормального человека такое не выдержит. Обвиняют в немыслимых вещах, поливают грязью, особенно травля началась после ухода Ильфака. Если бы умерла я, хаяли бы Ильфака. Народ у нас такой – выскажет кучу нехороших слов, не имея представления, какая я и чем живу. Ну я не воспринимаю все это, закаленная. Эти недоброжелатели, нападающие на меня с закрытых аккаунтов, фейковых групп – всего лишь старые беззубые псы, лающие из-за забора. Внимание хотят привлечь к себе. Но опуститься до их уровня – нет уж, увольте. Сплетничать – не мое, не люблю я это. Если кто-то хочет меня оклеветать – пусть берет доказательства и приходит ко мне, сядем, поговорим, выскажет мне все в лицо. Я ничего не скрываю, врать – ниже моего достоинства.

Слава Аллаху, мой сын тоже не воспринимает этот негатив. В моем аккаунте более 70 тысяч человек, с утра получаю полсотни сообщений и уведомлений. Всего двоих подписчиков я выкинула в черный список, и то потому, что стали писать вещи, не укладывающиеся в голове. Мой «Инстаграм» синхронизован с телефоном сына, и в бан этих людей отправила, чтобы оградить сына от чернухи.

А в самом деле мне дороги мои подписчики и общение с ними, это не для пиара. Я вижу реакцию людей, слежу за трендами на эстраде, что нужно народу, чем он дышит. Общаюсь даже на какие-то бытовые темы – меня учат варить варенье, дают какие-то советы. Мне это интересно, это способ общения, а не площадка для сплетен. Не скрою, нахожу время и читаю комментарии, делаю для себя какие-то выводы, только и всего. 

– Мне показалось, что в 80 процентах своих постов вы пытаетесь кому-то что-то доказать. Вы дразните пользователей, что хотите доказать? 

– Иногда приходится соответствующе реагировать, это нормальное общение. Не обращаю внимания на грязь и сплетни, оскорбления – над ними я откровенно смеюсь. 

Я не буду общаться с такими людьми, так как считаю их больными. Не буду действовать во вред себе, я живу один раз, и портить себе жизнь, впитывая этот негатив, не собираюсь. Иногда хочется спокойно объяснить им, даже погладить по головке и успокоить. Что бы ни было, я их тоже уважаю, они мои люди. Я всех уважаю, понимаю, что люди бывают разные, что поделать, я кого-то не люблю, и меня кто-то не любит. Но все мы дороги для кого-то и каждый имеет право высказаться.

Другое дело – мой ребенок. Нападать на него – пусть только попробуют, так отвечу, мало не покажется. Доходит до каких-то страшных вещей, например, мне пишут: «Хоть бы ты испытала то, что испытала мать Ильфака, когда хоронила сына». Разве можно считать адекватным написавшего такое? Это же значит, что моему ребенку угрожают, желают ему смерти!

– Но зачем они это делают?

– А я не могу этого понять.

– Есть у вас враги?

– И врагов у меня не было. Вот говорят, знаем о вас такую-то информацию. Компромат значит. А если я выдам «информацию», которую я знаю, – волосы дыбом встанут. Никогда не рассказывала, мне это не надо. Никому ничего не хочу доказывать, но знаю я много. И если заявляют, что знают что-то нехорошее об Ильфаке – что ж, я прожила с ним 13 лет, неужели кто-то может мне что-то новое о нем сообщить? Я хорошо знаю Ильфака и уж точно я лучше знаю, что между нами происходило. Что было на душе у моего мужа, я знала всегда, и мне не надо этого рассказывать. 

Прошло два с половиной года после нашего развода, я с ним в последнее время не общалась. Но все камни почему-то летят в мою сторону. Все это время он был с другими, почему о них ни слова? В чем я-то виновата? Это не укладывается в моей голове. Говорят, что я не давала ему общаться с сыном, судилась с ним – все это неправда.

– Какие-то разбирательства в суде ведь все же были?

– Суд был всего один – насчет алиментов. Другого не было. А на алименты когда женщина подает? Но я все равно не получала алименты.

Ведь ничего необычного в том, что мы расстались. Тысячи людей разводятся, воссоединяются. Почему только мы стали объектами обсуждения и осуждения – не могу понять. Человек уже ушел, как ни прискорбно. Ничего теперь не изменишь.

А тут стали обсуждать то, во что я была одета на церемонии прощания с Ильфаком. Будто бы я рисовалась на людях, слезы лила, а сама пришла в нарядном цветастом платке… Неужели мне было до платка? Что нашла, то и надела. Как они поняли, искренне я горевала или притворялась? Что это за обвинения? Не укладывается в голове. Это наш менталитет, ход мышления, недалекость наших людей. Умный не скажет такое, даже имея какие-то на это доказательства, потому что это человек умный. Мы все не без греха, у всех свои скелеты в шкафу. Вот и приходится не обращать внимания, иначе себе только навредишь.

– Вы же оба были всегда на виду. Люди хотели знать причину вашего развода, но не узнали. Может, с этим связано? Не считаете ли вы, что были обязаны выйти с каким-то заявлением, объяснить это?

– Нет, не считаю, это наша личная жизнь.

– С какими авторами сейчас работаете?

– Познакомилась с хорошим автором текстов, это Васима-апа Хайруллина, она уже пожилого возраста, проживает в деревне в Сармановском районе. Начала сотрудничать с Ренатом Галиаскаровым.

 – Почему именно эти авторы?

– Они пишут о близких мне вещах.

– Высылают вам тексты?

– Мы постоянно общаемся. Я говорю темы, могу подсказать какие-то фразы. Затем вместе дописываем. Песня рождается очень тяжело, это большой процесс.

– Говорите, что вам пишут по заказу. А есть среди новых песен автобиографичные?

– Есть, например, «Дэшмэгез» («Молчите»), «Жанымны ярып кара» («Загляни мне в душу»).

– А ведь были, наверное, и те, кто «потерял» Ильсию Бадретдинову, после того, как она перестала петь песни Ильфака Шигапова. Говорили вам об этом?

– Да, приходили, говорили.

– Много таких?

– Были такие.

– Чем они это объясняли? Это было упреком в ваш адрес? Как вы это воспринимали?

– У Ильфака язык был другой, стихи другие. Какой-то другой автор может и напишет о тех же проблемах, но использует совсем иные слова и эффект отличается. Хотя я пела о том же, что и раньше, люди, привыкшие к стилю Ильфака, тосковали о нем. Им не хватало именно их любимого автора.

В этом году подготовила новую концертную программу из 20 песен, в ней ни одной песни Ильфака. Кому-то не понравилось. Но это неизбежно. Например, песни, которые я пела всю жизнь, сейчас исполняют другие. Получается не хуже, чем у меня, а возможно и лучше, но люди все равно воспринимают их как мою песню. Здесь то же самое – они требуют песни Ильфака. Но так не может продолжаться всю жизнь. А сейчас уже, к сожалению, вообще невозможно.

– Я сама, хоть и люблю ваши песни, не могу их слушать долго, так как мишарский акцент немного режет ухо. Хотелось спросить, много ли таких, как я?

– Много.

– Вам говорят об этом?

– Конечно.

– Исправить свой акцент не хотите?

– А зачем? Гораздо больше тех, кто именно из-за этого мишарского звучания и полюбили меня. Я ведь никого не заставляю слушать. Еще раз официально могу заявить – свои залы я собираю «открытой кассой», то есть никаких административных ресурсов для того, чтобы «пригнать» зрителя, на моих концертах не используется. В тех же Кукморском, Сабинском, Арском, Азнакаевском районах выступаем по два дня подряд при полных залах огромных ДК. А кто не любит – что поделаешь, как говорится, я же не деньги, чтобы всем нравиться. 

Но и критику я принимаю с уважением. Если однажды начнут только хвалить – значит, я потеряла себя, я как все. Я обычная деревенская девушка – могу за руль трактора сесть, корову доить, сена накосить, картошку окучивать. Если надо, могу управлять вертолетом. Я такая, какая есть. Не для того, чтобы что-то доказывать. Плачу, смеюсь, злюсь, ругаюсь иногда, очень сочно могу ругаться, если кто-то не понимает обычных слов. Я разная, я женщина, к тому же творческая женщина, а это пиши пропало.

– За какое время в среднем распространяются билеты на ваши концерты?

– Везде по-разному. Могут уйти за день, иногда в зале всего 150 человек сидит. А иногда, например, звонят – «до концерта месяц, а у нас уже распроданы все билеты, берем еще один день».

– Я наблюдаю за ситуацией в татарской эстраде, и могу сказать – на сегодняшний день вы самая популярная в Татарстане певица. Элвин Грей не в счет, я считаю его исполнителем из Башкортостана.

– Я бы так не сказала. Не только Элвин Грей, они мои коллеги.

– Я не хочу вас противопоставлять, говорю как факт.

– Есть популярные исполнители, набирающие полные залы, есть намного популярнее меня.

– Как вы думаете, как долго продолжится ваша популярность?

– Никто не может сказать и ни один артист этого не знает. Каждый год делаю программу и выезжаю, это как на рыбалке – будет рыба или нет, не знаешь.

– В этом году, как вы сами сказали, 15-летие вашего творчества. Хотелось бы услышать о ваших творческих планах, связанных с юбилеем.

– Сегодня я работаю над программой. В прошлом году, к сожалению, новую программу удалось представить лишь в феврале. Каждый год выходили в сентябре. Вышла поздно, сделала программу как смогла, и еще много осталось не охваченных районов. Пожалуй, в августе-сентябре поеду по этим районам, затем уже выйду с новой программой. 

И сейчас большая дилемма – будут в моей программе песни Ильфака или нет. Люди постоянно спрашивают об этом. Я всем сердцем хотела бы петь его песни, я их воспринимаю не только как его, но как мои собственные. Потому что я их вывела на сцену, я пела, по 200 раз в год. Но сегодня у меня нет права их исполнять. Сегодня песен Ильфака нет ни на радио, ни на телевидении, они только на дисках, и это для меня еще очень сложный вопрос. Мне пишут: «Сейчас они твои, бери и пой, зарабатывай». Это смешно. Давайте тогда закопаем эти песни.

– А что будет с ними?

– А я не знаю. Сегодня эстрада так быстро развивается, если песня не звучит максимум полгода, то она выпадает.

– Здесь юридические сложности?

– Да, из-за юридических сложностей я не имею права их петь.

– Вы что-то делаете, чтобы решить эту проблему?

– Пока не знаю, что и сказать. Но неправда то, что родственники и дети Ильфака против. Дочь Ильфака я могу назвать одной из моих близких подруг. Так было при его жизни, в течение многих лет, так и остается. Хорошо общаемся с его сыном от первого брака, с родными. И с первой женой Ильфака я в хороших отношениях.

Пока я не могу решить эту проблему. Если и в этом году мне не удастся внести песни Ильфака в программу, они забудутся, а вносить их я не имею права. Но все оставить, как есть, я тоже не могу, это моя работа, единственный источник, который позволяет мне прокормить ребенка. Сейчас я работаю над новой программой, какой она будет, как будет называться – сама даже не знаю, но готовлю. 

– Желаем вам удачи, спасибо за интервью!

sntat.ru


Смотрите также