Хоккеист иван ткаченко биография


Причина смерти хоккеиста Ивана Ткаченко

Капитан хоккейной команды «Локомотив» Иван Ткаченко погиб в результате крушения самолета. Произошло это 7 сентября 2011 года. Погибли все, кто летел этим рейсом, включая игроков и пилотов, выжил лишь один человек. После смерти узнали, что Иван занимался благотворительностью, жертвовал большие суммы на лечение детей. У него самого осталась жена, две дочки и сын. Родители хоккеиста говорят, что он с самого детства был щедрым, добрым и настойчивым.

День, когда погиб известный спортсмен Иван Ткаченко, стал траурным не только для родных и близких этого хоккеиста. В этот день в страшной авиакатастрофе погибла целая хоккейная команда «Локомотив». Ребята собирались открыть сезон первым матчем и сели на самолет, который выполнял плановый рейс в Минск из Ярославля. Но самолету не суждено было подняться в небеса.

Авиакатастрофа 2011 года

Биография молодого, подающего надежды спортсмена трагически оборвалась 7 сентября 2011 года. Ивану был всего 31 год. Причина смерти – крушение самолета. Вот что известно о страшной авиакатастрофе, которая унесла жизни целой команды:

  • авария произошла из-за неправильных действий экипажа во время взлета;
  • самолет «ЯК 42Д» врезался в радиомаяк, после чего упал на землю и разбился;
  • на борту самолета находилось 45 человек. Это были хоккеисты, врачи, тренеры и спортивные менеджеры, связанные с командой «Локомотив»;
  • лишь одному человеку удалось остаться в живых – инженер по авиационному обслуживанию.

Ткаченко – уроженец Ярославля. Когда хоккеист погиб, его родная школа стала носить его имя. У входа в школу установили памятный знак в честь знаменитого ученика.

Когда Ваня скончался, его товарищи выяснили, что он активно занимался благотворительностью. В тот роковой день незадолго до гибели 7 сентября Ваня пожертвовал полмиллиона на лечение ребенка, страдающего от тяжелой болезни – острый лейкоз. В 2011 году спортсмен был посмертно награжден медалью за благотворительную деятельность.

Где похоронен Ткаченко

Иван Леонидович Ткаченко (Ivan Tkachenko) вместе с товарищами по команде был похоронен в родном городе Ярославле на Леонтьевском кладбище. Чуть позже дом, в котором родился хоккеист, был украшен мемориальной доской. К этой доске часто приносят цветы друзья Ткаченко и поклонники его спортивного таланта. Памятный знак находится по адресу: Ярославль, проспект Дзержинского, дом 73. На доске изображен черно-белый портрет хоккеиста с клюшкой, поднятой вверх.

Это интересно! По российским законам, устанавливать мемориальную доску можно лишь через 25 лет после смерти человека. Однако в случае с Иваном власти решили сделать исключение. Это произошло, во многом, благодаря инициативе брата Ивана.

На торжественное открытие доски пришли 250 человек, среди них были родные, близкие и фанаты ярославского «Локомотива». Об открытии известили гудки паровоза – своеобразные «позывные» команды железнодорожников.

Вскоре после этого события в ярославской школе № 6 был также открыт памятный знак в честь Александра Галимова – еще одного хоккеиста, погибшего в той авиакатастрофе. Доска была установлена на средства школьников и членов родительского комитета.

Краткая биография

Иван появился на свет 9 ноября 1979 года, с пяти лет увлекся катанием на коньках, в шесть лет пошел в хоккейную секцию.

Детство

Родные и друзья детства вспоминают, что Ваня с ранних лет выделялся на фоне сверстников такими качествами, как:

  • настойчивость;
  • любовь к справедливости;
  • щедрость;
  • отзывчивость.

Мать спортсмена вспоминает, как однажды она получила премию и в шутку сказала сыну, что семья теперь разбогатела. Всерьез поверив в это, мальчик решил облагодетельствовать дворовых друзей и раздал им родительские деньги. Папа с мамой приняли решение не ругать сына, потому что он действовал из добрых побуждений.

Это интересно! Когда Ваня в первый раз пришел на тренировку, он моментально включился в игру и забил целых 4 шайбы в ворота противника. Тренер сразу подумал, что юный Ткаченко талантлив, и не ошибся.

Спорт

Ивана Ткаченко до сих пор любят и помнят во всех хоккейных клубах, в которых он играл:

  • Московский «Спартак-2»;
  • Тверской «Вятич»;
  • Ярославский «Торпедо-2»;
  • «Химик» из Энгельса.

В 2009 году он стал капитаном ярославского «Локомотива». Ивана выбрали капитаном не только за выдающиеся успехи в спорте, но и за внушительные габариты: Ткаченко весил 85 кг при росте 1,80.

В 2002 году ярославский хоккеист завоевал серебро на чемпионате мира. В том же году он выиграл чемпионат России, повторив свой успех ровно через год. В 2003 году спортсмен занял третье место на Континентальном Кубке. В 2002 и 2003 году он играл за сборную России в матчах с Чехией и со Швецией.

Бывшие одноклубники Ткаченко из разных городов отмечают, что хоккеист никогда не страдал звездной болезнью. Иван считал, что настоящий спортсмен всегда должен совершенствоваться и стремиться к новым вершинам. Он неоднократно получал предложения сняться в рекламе, но всегда отказывался.

Личная жизнь

С братом будущей жены Александром юный Ткаченко учился в параллельном классе, также мальчишки вместе отдыхали в пионерском лагере. Сестра Саши Марина была на три года старше Ивана, но с удовольствием гуляла с ним в одной компании. Ткаченко не торопился признаваться Марине в любви. Он в первый раз позвал девушку на свидание, отпраздновав свой 16-й день рождения. С тех пор молодые люди не расставались, хотя официально свой брак так и не зарегистрировали.

Марина родила хоккеисту двух дочерей. Варвару и Александру. Иван всю жизнь мечтал о сыне и хотел назвать наследника Николаем. За полгода до рокового авиарейса Марина забеременела. Ткаченко уже не увидел сына. Вдова хоккеиста назвала мальчика Колей, как и хотел покойный муж. Родные и близкие семьи Ткаченко утверждают, что мальчик – копия отца. Возможно, он тоже свяжет свою жизнь с большим спортом.

Родители Ивана однажды проговорились в прессе, что после смерти мужа Марина не дает им видеться с внуками. Вероятно, это связано с вопросами наследства. Еще при жизни Иван хотел потратить свои сбережения на открытие хоккейной школы для молодежи, но Марина никогда не одобряла эту идею.

Этот человек прожил недолгую, но насыщенную жизнь и успел внести большой вклад в развитие российского спорта. Настоящие поклонники отечественного хоккея никогда не забудут Ивана Ткаченко и его товарищей. Жена и дети хоккеиста всегда будут хранить память об отце и муже. Хочется надеяться, что таких страшных авиакатастроф больше не повторится.

aeternamemoria.ru

Иван Леонидович Ткаченко

Иван Ткаченко — молодой хоккеист ярославской команды «Локомотив». Подавал большие надежды в спорте, пока не погиб в авиакатастрофе в 2011 году.

Хоккеист Иван Ткаченко подавал огромные надежды. Его спортивная карьера шла в гору. А талант и интересная биография становились предметом для обсуждений. Но даже яркий «старт» не помешал судьбе внести свои коррективы. Молодой человек скончался на 31-ом году жизни.

Иван играл в составе ярославского «Локомотива». Его приход в команду стал особенным и значимым. Помимо работы, он активно занимался благотворительностью. Но, правда, о добрых поступках узнали только после его смерти. Парень бескорыстно помогал больным детям. И при этом скрывал свою личность.

Иван Леонидович Ткаченко родился в Ярославле в 1979 году. Является младшим из двух братьев. Когда родился будущий спортсмен, отец хотел назвать его Ярославом, в честь города. Но, когда папа услышал, что жена называет ребенка – Ваней, было решено оставить это имя.

Иван Ткаченко в детстве

Семья была очень дружной. Родители Ивана познакомились в интернате, где вместе воспитывались. Такое детство позволило им на опыте ощутить ценность и важность семьи.

Впервые на коньки мальчик встал в маленьком возрасте. Ему не было даже 4-х лет. Практически сразу после выхода на лед, он смог ездить самостоятельно.

Талант был виден сразу. В 6 лет, Ваня стал заниматься хоккеем. Тренер был в восторге, когда мальчику на первой тренировке удалось забить 4 шайбы. Леонид Ткаченко твердо решил улучшать его способности и возил сына на занятия 6 раз в неделю.

Иван был довольно спокойным и сдержанным ребенком. Он открыто общался с родителями. Не скрывал от них, где гуляет и когда вернется домой. Старался избегать конфликтов со своими сверстниками, но не оставался в стороне, когда обижали малышей.

На пятом году обучения, Ивана отправили в отдельный класс 5 «С». Он был создан для ребят, которые играли в хоккей. Детям предоставили уникальное расписание уроков. Таким образом, после тренировки они могли успевать на 2-ое занятие.

Несмотря на загруженность, Иван не забывал про учебу. Мальчик учился на четверки и пятерки. Он с детства отличался сообразительностью, а в 4 года уже умел читать. Мама устала от одних и тех же сказок по вечерам и посоветовала сыну самостоятельно выучить грамоту. Учителя высоко оценивали его и говорили родителям, что Иван вырастет чудесным человеком.

Первым тренером Ткаченко в «Торпедо» был Александр Подметалин. В 1992 году его уволили, а новый наставник пришел со своими игроками. Ивану, как и другим парням – не осталось места в команде. Но после того как Подметалин уехал в Саратов, он предложил Ивану и двум ребятам поехать с ним и продолжить тренировки. Татьяна и Леонид сначала скептически относились к этой затее. Но после того как вспомнили интернат, согласились отпустить сына.

Иван Ткаченко играет в хоккей

Иван один из 3-х парней смог вытерпеть тяготы самостоятельной жизни. Даже под присмотром, его товарищи не справились с нагрузкой и уехали домой. Ткаченко показал, что спорт для него очень важен.

Когда Ивану исполнилось 15 лет он переехал в Энгельс, где начал выступать за «Химик» (2-ая лига). Но вскоре, в 1994 году ему пришлось уехать. В этот период процветали криминальные разборки. И в одной из них застрелили бандитов, которые спонсировали хоккейную команду. После этого случая, молодой человек отправился в Тверь. Там он попал в состав «Вятича». Но, играя с взрослыми и дерзкими мужчинами, парню приходилось трудно. Правда, Ткаченко был очень упорным и четко шел к своей цели. И когда тренер отправился работать в Москву, то взял парня вместе с собой.

В столичном «Спортакадемклубе» Ткаченко заметил Владимир Крикунов, который пригласил его на игру в Канаду. Таким образом, уже в 16 лет парень побывал на состязании за рубежом.

Когда контракт с «московской» командой подошел к концу, Иван стал играть за молодежный ярославский «Торпедо». Но из-за своего роста не подходил к основному составу, и ему пришлось уйти оттуда. В разный период времени хоккеист побывал в «Нефтехимике» и «Моторе». Даже пытался устроиться в ярославский «Локомотив», но был забракован. После этого, тренер Владимир Вуйтек отправил его в «Торпедо» Нижнего Новгорода.

Там он показал себя во всей красе. С его помощью, команда сумела обыграть «Локомотив» со счетом 5:0. Причем Иван забил 2 шайбы и для двух выполнил голевые передачи. Тренер, который сослал его в Нижний Новгород – понял, что совершил ошибку и в 2001 году вернул парня в «Локо».

С приходом спортсмена, команда заметно улучшила свою статистику. Хоккеисты из Ярославля два раза занимали первое место на российских чемпионатах. И по два раза еще брали «серебро» и «бронзу». Карьера Ткаченко продвигалась стремительными шагами. В 2002 году, молодой человек был зачислен в сборную России. Команда заняла второе место на шведском чемпионате мира. В 22 года, Иван стал заслуженным мастером спорта и получил «серебро» на мировом первенстве.

Хоккеист Иван Ткаченко

С 2008 по 2009 год и с 2010 по 2011 в составе «Локомотива», спортсмен занимал пост вице-капитана команды. В сезоне с 2009 по 2019 был ее капитаном. Ткаченко стал рекордсменом клуба. Он отдал 178 голевых пасов и заработал 313 очков, что стало максимальным количеством.

Когда Иван только начинал свою профессиональную деятельность, ребятам приходилось арендовать квартиру. Позже, «Локомотив» предоставил хоккеисту отдельную квартиру.

Иван Ткаченко с женой Мариной

Отец спортсмена говорил, что сын был очень верным человеком. В его жизни была только одна любимая женщина – Марина. И хоть молодые люди не успели пожениться, но это не мешало им создать семью. У пары появилось 3-ое детей – дочери Александра (2005) и Варвара (2008), а также сын, которого хоккеист не увидел. Девушка родила мальчика Колю через 4 месяца после кончины своего возлюбленного.

После гибели стало известно еще об одной грани личной жизни хоккеиста. Спортсмен долгие годы был спонсором благотворительного фонда «АдВита». Он анонимно перечислял огромные суммы тяжелобольным детям.

Иван Ткаченко с женой и детьми

Последний перевод он совершил в день авиакатастрофы. Иван Ткаченко отправил 500 тысяч рублей Диане Ибрагимовой, которая мучается от острого лимфобластного лейкоза.

По словам его мамы, мальчик уже в 6 лет проявлял черты филантропа. Однажды она получила премию на работе и сказала Ване, что они теперь богаты. Ребенок же воспринял это слишком буквально. И через какое-то время кошелек был уже пуст, а деньги находились в руках дворовых ребятишек. Ваня, видимо, решил, что обеспеченная семья может легко позволить себе такие «траты». А родители рассудили, что порыв был благородным и не стали ругать сына.

Иван скончался 7 сентября 2011 в авиакатастрофе. Из 45 человек, которые находились на бору Як-42Д остался в живых только один человек. Погибла вся ярославская хоккейная команда «Локомотив». Воздушное судно упало через пару секунд после взлета, после того, как столкнулось с радиомаяком.

Могила Ивана Ткаченко

После этой трагедии, школу, в которой учился Иван – переименовали в его честь, а возле здания поставили памятный знак.

Спортсмен мечтал открыть школу хоккея для детей с упором на тренировки. При жизни, ему не удалось это совершить, поэтому родители решили взять это в свои руки. И в 2016 году для будущих хоккеистов были открыты двери этого уникального заведения.

Ивана не забывают и по сегодняшний день. В прошлом году, 7 сентября даже вышла документальная картина «Капитан Немо». Фильм рассказывает о его жизни, спорте и успехах. На странице фильма в «Инстаграм» можно найти фрагменты фото и видео Ткаченко.

В том же году бизнесмен Максим Диканенко предложил назвать в его честь объект в Ярославле. Первый выбор пал на сквер, в котором есть монумент 100-летия ВЛКСМ. Пока же он негласно называется «Встреча» и официального наименования у него нет.

  • 2002 год – второе место на чемпионате мира по хоккею;
  • 2002 год – победил на турнире «Чешские хоккейные игры»;
  • 2002-2003 г.г. – призер чемпионата России/КХЛ;
  • 2003 год – одержал победу на турнире «Шведские хоккейные игры»;
  • 2003 год – стал серебряным призером Континентального кубка;
  • 2003 год – третье место Кубка Шпенглера;
  • 2005 и 2011 г.г. – «бронза» на чемпионате России/КХЛ;
  • 2008-2009 г.г. – «серебро» на чемпионате России/КХЛ
  • 2011 год – получил приз «Железный человек»;
  • Имеет медаль «Спешите делать добро».

Для нас важна актуальность и достоверность информации. Если вы обнаружили ошибку или неточность, пожалуйста, сообщите нам. Выделите ошибку и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

biographe.ru

После смерти капитана «Локомотива» вдова не дает его родителям видеть внуков

Супруги Ткаченко были вместе больше 15 лет, воспитывали двух дочерей – Александру и Варвару. Через четыре месяца после гибели мужа Марина родила мальчика. Cына назвали Николаем – так хотел Иван // Фото: Личный архив

Четыре года назад, 7 сентября, в авиакатастрофе под Ярославлем разбился весь состав хоккейной команды «Локомотив». Самолет Як-42, в котором летели спортсмены, рухнул в районе аэропорта Туношна, так и не набрав высоту… Каждый год в этот день тысячи поклонников и члены семей погибших собираются на стадионе «Арена-2000», где проходили тренировки и сборы команды, и на Леонтьевском кладбище, где похоронили большинство ребят… Буквально за 15 минут до трагедии один из хоккеистов, 31-летний Иван Ткаченко, успел сделать денежный перевод – 500 тыс. рублей – на счет страдающей острым лимфобластным лейкозом Дианы Ибрагимовой. Заветные полмиллиона вытащили девочку с того света. Для капитана «Локомотива» это был не спонтанный поступок – спортсмен регулярно перечислял деньги больным детям. В общей сложности от имени некоего Ивана Леонидовича на счета благотв орительных фондов поступило около 10 млн рублей. Лишь через две недели после трагедии стало известно, кто этот таинственный жертвователь. В этом августе, спустя 4 года, за свои добрые дела хоккеист был посмертно награжден почетным знаком детского признания «Орден Ладошки». В сериале «Молодежка» Ткаченко ставится в пример парням из команды «Медведи».

Чужие среди своих

У могилы Ивана часто встречаются его вдова Марина и родители – Леонид Владимирович и Татьяна Владимировна. Теперь это единственное место, где они могут хоть краем глаза посмотреть на родных внуков – 10-летнюю Александру, 7-летнюю Варвару и 3-летнего Николая. Сына хоккеист так и не увидел, хотя мечтал о нем много лет. Каждый раз, когда его супруга была в интересном положении, приговаривал: «Сейчас у нас Колька родится». Но малыш появился на свет через четыре месяца после того, как его папы не стало…

«Мы единственного внука даже на руках ни разу не держали, – с грустью признается «СтарХиту» отец Ивана. – Каждый раз, когда приближаемся к Марине и детишкам, она старается поскорее убежать, увести ребят, как будто мы прокаженные. С девочками еще успели понянчиться, а вот с Колей так и не познакомились. Очень скучаем по ним – это все, что у нас с женой осталось от Вани».

Разногласия между родителями хоккеиста и его гражданской супругой возникли сразу после катастрофы. Причина банальна – наследство. Марина о нем говорить категорически отказывается, так же как и о конфликте.

«Еще при жизни Ваня мечтал, что откроет школу для юных хоккеистов в родном городе, – продолжает Леонид Владимирович. – Переживал, что подростки, вместо того чтобы заниматься спортом, сидят по подворотням, курят или на стенах рисуют. Хотел облагородить местных, убрать их с улиц… Теперь мы с женой живем этим делом. Все деньги вкладываем в проект имени сына. Но все равно не хватает, даже спустя четыре года. К делу подключился губернатор Ярославской области, выделили землю в Брагино, самом большом районе города… Очень надеемся на помощь властей – скорее бы уже началось строительство! Это же Ванина мечта! Мы получили треть от наследства сына. Все остальное: квартиры, последнюю зарплату – миллион рублей, страховку 2 миллиона, даже машину – забрала себе Марина. Она была против того, чтобы мы тратили что-то на создание школы, просила отдать деньги ей. Мы отказались – с тех пор не видим внуков».

Несколько раз Леонид и Татьяна вместе со старшим сыном Сергеем предпринимали попытки помириться – приезжали к дому, стучались, но дверь им никто не открывал. Даже в садик и школу приходили к внучкам, но тем внушили, что «бабушка и дедушка – плохие», и запретили с ними общаться. «В прошлом году на кладбище застали Марину с дочками – Саша, как нас увидела, опустила глаза и застыла на месте, а младшенькая Варя рванула навстречу, но мать ее удержала. Слова нам не сказала – уехала», – говорит Ткаченко.

Родители хоккеиста похоронили его на Леонтьевском кладбище рядом с другими погибшими игроками // Фото: Личный архив

Покупка памяти

Живут мать и отец хоккеиста скромно – в небольшой двухкомнатной квартире, куда переехали незадолго до гибели Ивана. Он успел организовать ремонт и уговорил родителей перебраться в более просторную по сравнению со старой жилплощадь.

«Мы пенсионеры, я полу чаю 8 тысяч, жена чуть больше, – продолжает Леонид Владимирович. – Три тысячи уходит на оплату коммунальных услуг плюс бензин для машины – без нее никак, остального с горем пополам хватает на продукт ы. Закупаемся, где подешевле».

Месяц назад супруги Ткаченко продали старую квартиру, где прошло детство Ивана. Деньги хотят вложить в еще одно Ванино дело – в 2006 году он открыл Rocks Bar на Депутатской улице, который за короткое время стал самым популярным местом в Ярославле. Туда часто приходили друзья хоккеиста и коллеги по команде – Демитра, Урычев, Калянин… «Сейчас заведение принадлежит Марине, но мы хотим его выкупить, – делится Леонид Ткаченко. – За баром никто не следит, а ведь для Вани он был так дорог…»

Никаких доплат по потере кормильца Татьяне и Леониду Ткаченко не полагается, а вот гражданская супруга их получает. «Она через суд сделалась иждивенкой – мы тогда ей помогли, дали согласие, – вздыхает отец хоккеиста. – А когда захотели сделать то же самое себе, Марина отказала. Мы понимаем, ей нужно детей поднимать, жизнь устраивать. Она ведь и не работала никогда – ни при Ване, ни после его смерти. Сейчас живет в шоколаде, хотя личная жизнь не сложилась – она одна».

На память о Ване у супругов Ткаченко сохранились разве что фотографии да одна из спортивных наград. Все остальное, в том числе игровая форма с его счастливым 17 номером, одежда, кубки и медали, хранится у Марины. Но это мелочи по сравнению с главным наследием хоккеиста – тремя детьми, по которым больше всего тоскуют дедушка и бабушка.

Текст:Ольга Плетенёва

www.starhit.ru

Хоккеист «Локомотива» Иван Ткаченко потратил на помощь больным детям 9 996 300 рублей

Во вчерашнем номере «Комсомольской правды» мы сообщили, что хоккеист ярославского «Локомотива» Иван Ткаченко, разбившийся вместе с командой под Ярославлем, за 15 минут до гибели перечислил 500 тысяч рублей на счет 16-летней девочки Дианы Ибрагимовой, больной раком. Как выяснилось позже, деньги он перевел днем раньше, перед посадкой в самолет Иван просто проверил, дошел ли перевод. Но, как оказалось, это был далеко не единственный раз, когда Ткаченко перечислял крупные суммы нуждающимся в средствах на лечение детям.

На счет Дианы Ибрагимовой он в декабре прошлого года уже переводил со своей банковской карты полмиллиона рублей. Ткаченко был постоянным жертвователем фонда «AdVita» и занимался благотворительностью с 2007 года, оставаясь при этом неизвестным. Под именем Ивана Леонидовича он практически каждый месяц жертвовал деньги. На сайте фонда можно четко проследить, кто, сколько и на что перечислял, и Иван Леонидович появляется в этих отчетах регулярно. Всего, как подсчитали журналисты «Советского спорта», за четыре с половиной года он пожертвовал 9 996 300 рублей. Его деньги помогли десяткам детей, но, к сожалению, и они спасли далеко не всех.

Эти поступки Ткаченко никак не вписываются в не лишенный оснований общественный стереотип, рисующий успешных спортсменов существами, зацикленными исключительно на собственном я, на машинах, часах и драгоценностях. Но больше всего поражает, что за четыре с половиной года он никому из друзей и родных не сказал о своей благотворительной деятельности ни слова.

Друг и многолетний партнер Ивана по «Локомотиву», этим летом перешедший в ЦСКА, Александр Гуськов (на фото справа) вчера побывал в Издательском доме «Комсомольская правда». Читая статью про Ивана, он не мог понять, почему Ткаченко ни разу даже не обмолвился о своей благотворительности.

Иван Ткаченко (в центре) никому из друзей не рассказывал про свою помощь детям. Ни Виталию Аникеенко (слева), тоже погибшему в авиакатастрофе, ни Александру Гуськову, перешедшему летом в ЦСКА и благодаря этому оставшемуся в живых

- Александр, вы были одним из друзей Ивана Ткаченко. Вы знали, что он в последние годы регулярно перечислял деньги больным детям?

- Нет, не знал.

- Как может быть, что человек занимается благотворительностью в таких размерах и никто не в курсе?

- У меня нет ответа на этот вопрос, хотя, хорошо зная Ваню, я понимаю, что он мог это сделать. Но я думаю, что об этом обязательно должен был знать кто-то из его близких. Все равно он должен был поделиться.

- С братом, с отцом, с женой?

- Да, в любом случае кто-то должен был знать.

- Для хоккеиста такого уровня 10 миллионов рублей за пять лет - это много?

- Я думаю, да. Это большие деньги.

- Что могло побудить Ивана заняться этим? Не всякий способен на подобные поступки.

- Это может сделать только сильный человек, и у него должны быть какие-то свои мотивы. Но, повторюсь, от Вани можно было этого ожидать.

- Вам приходилось быть свидетелем того, чтобы Иван кому-то помогал?

- Он никогда не отказывал в помощи, если она кому-то требовалась. Если болельщики или еще кто-то что-нибудь у него просили, он всегда шел навстречу. Билеты ли нужны были или еще что-то, он говорил: да, сейчас я сделаю, я постараюсь... Очень хороший человек был и, я думаю, никогда ничего плохого никому не сделал.

- В «Локомотиве» принято было заниматься благотворительностью?

- Помимо того что у нас был подшефный детский дом, куда мы постоянно перечисляли деньги, в команде часто собирали деньги на какие-то экстренные случаи. Мы собирали деньги, когда узнавали, что кому-то они требуются. Кто угодно - тренер, капитан или, возможно, даже Ваня Ткаченко - мог сказать, что нужно помочь. Тот, кто владел информацией, просто озвучивал ее в раздевалке, и мы помогали.

- Каким был Ткаченко?

- Душа-человек. Он даже в обычном разговоре излучал позитив. Очень рассудительный, честный, всегда говорил все, что думал, в лицо, никогда ничего не таил за спиной. Если он к чему-то стремился, то обязательно этого добивался своим трудом, доводил начатое дело до конца. Если у него что-то не получалось в хоккее, оставался на льду после тренировки и работал до тех пор, пока не начнет получаться. Жалко, что такие люди уходят, он мог многого как в хоккее, так и в жизни достичь. В семье он был и мужем, и отцом, таким... настоящим. У него остались две дочки, мечтал о сыне.

- Звездам спорта свойственна тяга к внешним эффектам и красивой жизни: машинам, вещам. У Ивана что-то подобное было?

- Нет, он не стремился к чему-то модному, новому, он хорошо понимал, что ему нужно для жизни. Ваня просто радовался жизни, ему не нужны были дорогие лимузины или еще что-то.

- Вы покинули «Локомотив» после окончания прошлого сезона, хотя могли бы остаться. Видите в этом перст судьбы?

- Контракт со мной не был подписан по воле «Локомотива». Я очень хотел остаться в коман­де, но в итоге мне и еще нескольким хоккеистам, с которыми тоже не продлили контракты, пришлось уйти. Конечно, после таких событий задумываешься... У меня до сих пор в голове мысли только об этом: нас судьба отвела и Бог помог остаться в живых, не посадил нас в этот самолет. Сказал: иди, живи!

Это распечатка с сайта благотворительного фонда за начало 2007 года. Сперва Иван жертвовал по несколько десятков тысяч, но многим нуждающимся. Потом начал перечислять деньги адресно, но уже сотнями тысяч. Кликните для увеличения.

Подробности читайте в газете «Советский спорт»

www.kp.ru

Боль отца Ивана Ткаченко: каждую неделю ездит на могилу сына, мечтает об академии

8 лет без хоккейного «Локомотива».

«Локомотив»-2011 — болевая точка новейшего русского спорта: 7 сентября 2011-го под Ярославлем рухнул самолет ЯК-42, в котором хоккейная команда вылетала на матч в Минск. Семь членов экипажа и 36 пассажиров погибли мгновенно, выживший хоккеист Александр Галимов протянул пять дней, спасти удалось только бортинженера Александра Сизова. За 8 лет гематома рассосалась, но до сих пор ощутимо стреляет в локте: когда КХЛ решает играть 7 сентября, поднимается волна протестов «команду забывать нельзя».

Нам показалось важным посмотреть на эти 8 лет глазами тихих героев – людей, которые в 2011-м потеряли не просто любимых игроков, а сыновей, братьев, отцов и мужей. Как они живут, о чем мечтают, что их радует и как они отвечают на сложные вопросы, которые волнуют всех.

Перед вами – интервью Леонида Ткаченко. Его сын в какой-то момент стал символом трагедии — 31-летний капитан команды родился и вырос в Ярославле, и, как стало известно уже после катастрофы, потратил почти 10 миллионов рублей на благотворительность.

6 миллионов на фильм. Никто из КХЛ не пришел на премьеру

— Когда мы договаривались о встрече, вы сказали, что сегодня у вас дела на кладбище (интервью состоялось 3 сентября — Sports.ru).  

— Планировались, но Лена не позвонила. Она должна была из Москвы приехать. Купила двух каменных ангелов — у нас [с могилы Ивана] постоянно воруют маленьких ангелочков — их должны были присверлить, приколотить, чтобы не украли.  

Лена Михеева — это режиссер фильма «Капитан Немо». Она организует закрытый показ фильма 7-го числа. 

— Друг семьи?

— Познакомились где-то 3-4 года назад. Она ярославская, бывшая балерина, танцевала в Большом. Мы списались, а потом ей захотелось с нами встретиться. Она очень трепетно относится к Ване, читала о нем в интернете.  

Возникла идея — снять небольшой очерк. Получился целый фильм, полный метр на полтора часа. Но материалов наковыряли столько, что можно еще два фильма смонтировать. 

Показали в Ярославле, 16 дней в двух кинотеатрах. Было сомнение, что народ не пойдет, потому что фильм не художественный, а документальный. Но Ваню многие в Ярославле знали, пришли.

— А в Москве будет?

— В Доме Кино мы показывали в апреле. Немного скомканно получилось, народу мало. Третьяк приехал на полчаса, интервью раздал и уехал. Вайсфельд был из известных людей. И Вуйтек приехал из Чехии. Посмотрел, потом в Ярославль приехал, неделю тут с друзьями отдыхал. 

Беда в том, что никого не было из критиков, из корреспондентов, почему-то никто не среагировал.

— Как еще можно посмотреть?

— В Москве еще будет идти, Лена сейчас договаривается с прокатчиками. Но чтобы привлечь зрителей, нужна реклама. Мы же делали кино не о хоккеисте. Он не был Овечкиным, Малкиным, хотя он был игроком приличного класса, до сих пор лучший бомбардир «Локомотива».

Это для детей, их характера и становления. Вот когда Тополь написал про него книжку «Стрижи на льду», многие дети писали, что оторваться не могут. Одна мама написала – просыпаюсь его будить, а он под одеялом спрятался, включил фонарик и читает. Для детей-спортсменов это полезная книга. 

И фильм получился таким. Хотим его показать [стране]. Но среди нас же нет прокатчиков: думали, что кто-то поможет раскрутить. У меня денег нет, это не один миллион. Или СМИ должны подключиться, спортивные, по крайней мере.

А КХЛ и «Локомотив» ни в чем не помогают. 

— Кстати, с клубом у вас какие отношения? 

— Никаких. Не знаю, почему они все отвергают: строительство школы, показ этого фильма. Не понимаю. Может есть глубинные вещи, которых я не знаю. Но казалось бы – для города Ваня мог стать брендом. И туристы бы поехали, спортсмены. Когда они погибли, из Сибири много народу приезжало: приходят, цветы кладут, записки, письма оставляют на могилах. Интерес – большой.

Мне из Караганды пишут – а у нас будет фильм? Я говорю: «Ребята, меня там нет, как я могу сказать? Идите в кинотеатры, ищите, кто у них там прокатчики, требуйте, чтобы показали». Из Рязани пишут: «А у нас будет?». Откуда я знаю? Лена никогда не занималась этим, и мы не занимались. 

Но режиссеры, которые занимаются документалистикой, посмотрели и сказали – суперфильм. Человек душу вложил! 

— Как вы участвовали в съемках?

— Только деньгами. Потому что все происходило в Москве: монтаж, большая часть съемок. Я присутствовал на съемках с Малкиным. Женя 7 раз переносил, потом назначил встречу перед отъездом за океан.  

А Овечкин практически сразу откликнулся – и то его по дороге поймали. Он позвонил: «План изменился, вызывают в правительство, буду там-то». И мы туда – хорошо, машина была. Встретились в парке одном, на ходу сняли интервью с ним.

— Сколько вложили?

— Где-то 5 миллионов плюс может 100-200 тысяч. Сейчас уже на рекламу пошло где-то тысяч пятьсот. Всякие постеры, стойки – вот на такую ерунду. Жалко деньги тратить на такое, можно было на другое потратить. Ну миллионов шесть он выйдет. 

— Вообще я приехал больше про вас поговорить, нам очень интересно как вы живете сейчас. Вот, например, как ваш обычный день устроен? 

— Мы пытаемся создать свою школу. У нас базы нет, мы не можем ничего построить, денег уже нет, потому что туда-сюда разошлись. Ваня не так много получал, как может показаться. Тем более две трети денег ушли в семью [вдовы Ивана], а у нас с женой осталась всего одна треть.

Вот фильмом занимались два года. Постоянно приезжала Лена, какие-то вопросы решали. Я ездил в Москву, если там мое присутствие было нужно. Возил ее к отцу Владимиру, в церковь, которой Ваня помогал.

Три раза в неделю с утра хожу на тренировки. Потому что в 2015 году я так здорово подсел, что когда пришел в больницу проверять сердце, сидя на лавке не мог бахилы надеть. Если низко наклонялся – задыхался. Спасибо внучке (дочке Сергея Ткаченко, брата Ивана — Sports.ru), она пришла и сказала – дед, пошли в зал.

Вместе с ней записались. Она ходить не стала, а дедушка вот с 2015-го до сих пор ходит, четвертый год уже.

Ну и так по мелочам – в магазин сходить, хлеба купить, молока. Жена куда пойдет – потащит с собой. Со школой проблемы: постоянно звонят, хотят встретиться, поговорить, узнать, что, как, чего. 

Что еще? Ну вот так день и проходит. Еще памятная доска есть на доме, где Ваня родился – там цветничок, он огорожен заборчиком. Мы туда приходим – цветы рассадить, поухаживать, полить. Подрыхлить землю. Портрет надо протереть, вазы. Дождик пошел – они грязные все. Надо приезжать, протирать. 

Академия имени сына – единственный смысл жизни

— А что вас радует в такой повседневности?

— Ну, что радует? Порадовать меня может только одно — строительство школы. Спортивного комплекса, пусть маленького, миллионов за 16-20. Тентового хотя бы, но чтобы у меня была своя школа, своя база. 

Потому что я разработал методику, 30 лет ей занимаюсь. Все наши тренеры тренируют мясо, а я тренирую голову. Это для меня единственная радость, единственное, что держит на этой земле. Если бы этого не было, я, может, уже с вами и не разговаривал. В спортзал не ходил. Ну нет смысла жить. Вани нет, все на нем держалось. 

Заниматься бизнесом мне неинтересно – а здесь творческая работа.  

— Ну вот фильм хотя бы понравился? 

— Мне понравился. Но главное не я, а люди, зрители. Общая такая оценка: зал встает, аплодирует, все ревут. Хотя там ничего такого нет, там просто Ваню показывают, «Локомотив» в золотые годы. Рассказывают, как Ваня помогал и кому.  

Музыка там хорошая. Группа «Бурелом» из Москвы нам подарила песню. Классная. Когда в первый раз послушал, не очень впечатлило. А в фильм она так вписалась, по нервам бьет хорошо. Спасибо мальчишкам.

— А просто хоккей сейчас смотрите? 

— Нет-нет-нет. «Локомотив» смотрю иногда. Вообще хоккей мне неинтересен, потому что он в принципе стал одинаковый. Раньше у каждой команды было лицо. В советское время, допустим. Я хотя бы игроков московских команд знал – номер не нужен, по катанию можно было определить кто где. А сейчас – все одинаковые.

Половина кататься не умеет. Вроде нормально катит, но когда нюансы наблюдаешь в борьбе, сразу видно все. Мне кажется, Знарок в свое время чемпионом был, потому что брал людей, которые умеют кататься. Хотя бы улитку в две стороны делают. А есть же люди, кто улитку только в одну сторону делают. Во вторую-то не могут. А есть, которые только в одну сторону, да еще и неправильно.

Когда Фетисов вышел за ЦСКА – президентом в 50 лет – было понятно, что ничего не могло получиться. Но сразу было видно катание наших игроков и его советское катание. Он линии выписывает как фигурист, а они – бум-бум. Вот видно разницу. 

— Замечаете такие вещи?

— Конечно. Я 30 лет в хоккее. Сам не играл, но мне объясняли. Тренер сидел и показывал, почему, что. Простой болельщик не видит нюансов, а я вижу сразу. Когда игрок бежит по прямой, это не так заметно. А как только он только вступил в борьбу, и ему надо какие-то действия предпринимать, видно сразу все огрехи.  

— А какой статус со строительством академии? Последнее, что я читал — скоро настанет момент, когда у вас заберут арендованный участок (родители Ивана Ткаченко с 2012-го арендовали в Ярославле участок земли под строительство академии имени сына и искали инвесторов под строительство – Sports.ru).

— Его не забрали, а просто прекратили с нами аренду. Было два срока, за которые я мог построить. Они кончились, я не начал строить, потому что денег нет – и все. Сейчас это в принципе не страшно, участок никому не нужен, там капитальные строения запрещены. Если бы были средства, я бы мог попробовать договориться, и мне бы вернули этот участок для строительства.  

И потом, у меня есть другие предложения по строительству. Я их не озвучиваю – озвучишь, и больше тебе не дадут.  

— Есть ли вообще шансы построить академию имени Ивана Ткаченко?

— Все зависит от очень высоко стоящего руководства. Если захотят, они и средства найдут или каким-то образом помогут, кредиты льготные могут дать.  

Первая стадия — построить стадион. Как я могу строить школу, если у меня нет базы? Будет лед, все остальное уже проще. Лед любому дать, а толку не будет — они могут десятилетиями кататься и никого не вырастить. Главное – начинка, содержание. А содержание – это методика и вообще организация школы.  

Поэтому второе, чтобы я сделал бы – построил медицинский центр. И если бы мне еще денег дали, построил бы при этом центре научную лабораторию по изучению детей: темп развития, скорость развития – в зависимости от костной и мышечной структуры организма. 

Стал бы набирать материал и изучать. Естественно, подключил бы психологию: объем внимания, скорость переработки информации, объем памяти. Сделал бы научную группу, чтобы не перегружать детей. Потому что проблема №1 — детей к 15 годам нагружают так, что у них ничего потом не работает.  

Им на играх подсовывают всякие энергетики. Они выигрывают, директора довольны, тренеры довольны, но игроков не будет. Сейчас малкиных-овечкиных я не вижу. Последний из могикан – Гусев, а ему уже 27 лет. Дальше – никого. 

— Что конкретно нужно для того, чтобы план с академией состоялся?

— Вопрос конкретно в деньгах. Будут деньги – построить можно все что угодно. Проектов сейчас – море. Когда меня пытались обмануть и задержать, мне готовили проект 3,5 года. 315 разрешительных документов, которые на стол не влезают, вместе со всеми сметами. И тянули денежки. На то, на это. Время прошло, смотрю – денег уже нет. 

Нужен инвестор, который готов вложиться 50 на 50. Мы договариваемся: он вкладывает в железо, я – в содержание. И готовим игроков для клубов. Я ему гарантирую, что класс у игроков – будет. 

Если честно, смотришь на тренировки в современных школах и хочется плакать. Методики – 1950-60-х годов. Мы отстали и отстаем от канадцев и американцев уже на миллион лет. У нас нет компьютерных технологий.  

Я бы в свою научную группу обязательно привел бы математиков и физиков. Чтобы ребенок рос в идеальных условиях – психологических, физических и физиологических. Много интересных вещей можно было бы двинуть в методику. 

Я знаю одно. Я смотрю молодежку, молодежные и юниорские чемпионаты и вижу, что до этой методики в мире еще никто не дошел. Если бы кто-то ее понял, как это делается – я бы сразу увидел по игре команды. 

Сейчас тренируют мясо, чтобы быстрее бегало, лучше реагировало. Но мышление тоже можно тренировать

— Вы много раз говорили: надо тренировать мозг, а не тело. Приведите примеры упражнений. 

— Я не рассказывал про упражнения и не расскажу, потому что это ноу-хау. Я могу сказать одно — мне предлагали поработать за границей. Но так как я патриот, как и Ваня, я не хочу отдавать эту методику за границу. 

Суть – расскажу. Нужно давать те упражнения, которые способствуют прогрессу. Упражнения, которые нужны в данном возрасте, а не до или после. Даже в церкви это знают. Андрей Ткачев, который ведет передачу на «Спасе», говорит, что если ребенка до пяти лет отсечь от человеческой речи, то потом он не заговорит. 

Никто на это не обращает внимания, а я — обращаю. Если в это время я не научу ребенка говорить, то он вообще не научится. Так и здесь: если в это время я не дал эти упражнения, потом бесполезно их давать. Это чистая физиология. 

Еще есть психологический путь. Все наши мышцы состоят из клеток. Эти клетки биологи называют клетки-солдаты: какой сигнал пришел, так она и сработала. Мы сейчас в КХЛ тренируем это мясо. Чтобы оно быстрее бегало, лучше реагировало. Но есть определенный предел, [за которым] оно не будет реагировать, пока не будет работать голова. А это тоже тренируется. И когда я говорю тому же Вайсфельду: «Мышление тоже тренируется, я знаю, как это делается», [мне отвечают:] «Не, это от природы». Ну от природы вы еще 200-300 лет будете ждать, пока у вас появится [новый Овечкин].

Таких появляется много, но они, как правило, лодыри, потому что у них все получается. Это гении, таланты, у них получается, потому что есть межнейронные связи, расположенные так и с такими нейронами, что это позволяет им быть лидерами.  

Но так как мозг может образовывать новые связи, этому можно обучать. Но надо знать как, в какое время и чему. И тогда у них эти связи начнут образовываться, от нейрона к нейрону.

И когда я это понял, начал искать, что давать и когда. Из этого методика и состоит.  

— Читал, что вы готовы из десяти пацанов восемь подготовить к профессиональному хоккею.

— Нет, я говорил не так. Я говорил, что если ребенок занимается в полную, то из него я могу вырастить хоккеиста нынешнего уровня. 

А упражнения показать – извините, ребята, это мое ноу-хау, я сейчас расскажу, весь мир будет знать, а мне скажут – ты чего? Это денег стоит.

— Я ваш номер телефона увидел на страничке вашей школы в социальных сетях. Как она сейчас работает?

— Мы берем мальчишек с трех лет, доводим до шести, и они уходят в «Локомотив». Потому что у нас нет зала. Но мы не бросаем. 

Спросите любого тренера в детской школе – вот с такими клопами никто не хочет заниматься, это муторно. У тренера уходит очень много энергии. А у меня тренер приобретает опыт. 

— А вы вроде не хотите работать с теми, у кого уже есть опыт, потому что у них неправильные штампы в работе.

– Если работать по моей методике, то нужно брать тренера, который никого не тренировал. Потому что если он попал в какую-то школу, то он обрастает пониманием, как тренировать в этой школе. Он смотрит на упражнения в этой школе. И дает их бездумно. Почему бездумно? Потому что учился кое-как, не особо глубоко влезал в знания.  

Институт заканчивал тоже кое-как. Практически и теоретически не подготовлен. Он ловит, ищет, смотрит упражнения и даже не знает, на что они направлены, нужны ли сейчас. Может они вредят?  

Я смотрю, как работает такой тренер – и вижу, что он вредит просто. Разбивает связи, которые должны образовываться в мозгу. И таких много. 

Поэтому я беру молодых и ставлю им свою методику. Вот сейчас у меня тренер есть, я ему говорю: ты сейчас занимаешься чисто мясом, координацией. Потому что мозг ребенка перерабатывает информацию с 10 лет. Плюс-минус. 

Тренеры прекрасно знают, что есть люди с паспортным возрастом и биологическим. Представьте – сейчас 2019 год. Мы набрали мальчишек. Один родился 1 января, другой – 31 декабря. Они с одного года, но первый всегда будет опережать второго. 

А если первый еще биологически старше? Его возраст допустим не три года, а уже четыре. А то бывает и пять. Второй еще отстает. Понимаете, сколько мы теряем людей? 

И сейчас весь набор идет по физическим данным. Шкаф – идет. Маленький? Отвали. Так же у меня Ваньку выгнали. Но я знаю, как вырастить ребенка. У меня Ванька делал то, что я ему давал – и вырос. Может, не делал бы – не вырос.  

— Сколько у вас стоит позаниматься? 

– Тренер у меня получает 30 тысяч. А родители платят 250 рублей за занятие и скидываются на аренду льда.    

— Где-то пару лет назад вы приостановили занятия. Что тогда случилось? 

– Ну без фамилий – там очень просто. Два моих тренера захотели убрать третьего, с которым я сейчас работаю, чтобы я добавил им его зарплату. Но я не выгонял.  

У нас детишки маленькие, садиковые и первоклашки, поэтому мы заниматься на льду можем только вечером. Один из тренеров, который шустрил больше всего, заявляет: у нас отбирают время. Я приезжаю на лед – там хозяина не было, была администратор, – говорю: «Вы что, действительно лед забираете?». Смотрю, она замялась: да-да, мы передвинули.

Я: «Вы же понимаете, что мы вообще уходим? А у вас частный лед, вы теряете в деньгах». Ответ – «Не знаю, вот так». Ну все, школу закрываем.

Не успел я к дому подъехать, звонит этот тренер: «Леонид Владимирович, мне сказали, что вы там были». Ну все, я же не идиот. С чего это вдруг тебе позвонили? Все понятно стало. 

Потом родители в интернете увидели, что он в наше время занимается: договорился с некоторым родителями, чтобы они остались с ним. Они думают, что он тренер хороший, а на мой взгляд, он никакой. Бешеная активность, обаятельный, привлекательный, но содержания нет. 

Потом пришлось открыть школу: тренер у меня есть, потом еще наберем. И снова начали – новые наборы, народу порядочно.

— Вы много раз говорили, что «Локомотив», скорее, против того, чтобы вы открывали академию. Какими фактами это можно подтвердить?

– Это все слухи. Люди приходят и говорят: «Локомотив» – против. Я ничего не мог понять. Лене в Москве тоже говорили, прямым текстом: КХЛ против, потому что Яковлев против. А почему против? Я не знаю. Мы КХЛ приглашали в Дом Кино, никто не пришел. Вайсфельд один – ну и Третьяк приехал.

Простой денежный вопрос. На кладбище почти никто не ходит

— Мы с вами находимся в баре, который открывал Иван, и у этого места тоже есть история. Расскажите.

– У Вани была мечта – бар, чтобы команда собиралась. Когда они отыграли сезон в 2011-м, собирались в этом баре, тут до утра бесились. Потом Ваня погиб, и получилось два хозяина – его жена и мы. Мы продолжали работать, и они (семья вдовы Ивана Ткаченко, Марины – Sports.ru) стали с нас требовать – «мы забираем этот бар». А так как они в какой-то момент стали для нас никем, то с какого перепугу бар останется им? Мы решили, что это ванина память. Если бы мы его не оставили, это было бы совсем другое место, просто бар.

У нас с ней никаких отношений. Она отсекла от нас внуков (у Ивана Ткаченко осталось трое детей – Александра, Варвара и Николай, который родился уже после его смерти – Sports.ru) – ну раз так, то вы – чужие люди, вы свою политику выбрали. Вам неинтересно с нами. Внука мы не видели – а он, наверное, уже пошел в школу. 

Потом шли переговоры по деньгам, мы хотели выкупить ее право аренды на этот подвал. В конце концов, договорились. Мы заплатили, и она ушла из аренды. Сейчас мы его выкупили, тут ванина майка висит. 

— Про жену Ивана вы много раз говорили – она с нами не общается, не дает видеться с внуками. И много раз подтверждали, что статус не меняется. Объясните, почему она так сделала? 

– Вопрос стоял так. Мы отдаем им все деньги, они оставляют нам какой-нибудь магазинчик, и все будет нормально. Но мы сказали, что собираемся строить школу, что у нас есть еще один сын. Ты получила две трети, в два раза больше нас. 

Почему мы должны жить на одну пенсию? У меня тогда пенсия была 6 200 рублей. Сейчас – 10 600 без 11 рублей. Сейчас, если бы у меня не было дополнительного дохода, я бы жил на 10 600. А цены на бензин растут, коммуналка растет. Скоро отдавать надо будет больше, чем я получаю.

А они, значит, жировать будут? Я подумал: ребенка 9 лет водил, выращивал. Когда его выгнали (в детстве от Ивана отказалась хоккейная школа в Ярославле — Sports.ru), мне пришлось уйти с работы и идти на стройку, заниматься отделкой, чтобы ему в Саратов пересылать деньги. 

Я пахал без выходных на этих стройках. Нас обманывали, не платили деньги – девяностые годы. Что можно было, мы туда отсылали. 

И ты, извини меня, хочешь все получить – а родители должны вообще в нищете жить? У человека, который миллионы тратил на больных детей? 

Ну после этого получилось, что родился Колька (14 января 2012-го родился третий ребенок Ивана и Марины Ткаченко, Николай — Sports.ru), а мы по телевизору смотрим, как его встречают. Я пытался к ним пройти – не пускают. Мне говорили – подайте в суд. А зачем я буду в суд подавать? И так психику детей сломали.  

Короче, вопрос денежный, простой. Сейчас по телевизору такое показывают каждый день. Никогда не думал, что у нас так будет. 

— Я вот вижу, что вас это задевает до сих пор. 

– А как не задевает, если единственный внук-мальчик, и я не могу на его воспитание повлиять? Я же не могу вам всю правду рассказать, что мы знаем, что было после ваниной гибели. Ванина смерть, как моя жена говорит, определила всех – кто друг, кто враг. И даже закадычные друзья оказались не очень порядочными.  

— Когда я готовился к интервью, похожая история нашлась еще минимум в одной семье погибшего хоккеиста. Как вы это объясняете?

– Было-было. Я так понял [вдове] ничего не досталось, потому что – не буду называть эту фамилию, не имею права – он оформлял все на отца. Естественно, когда она начала говорить, что это их деньги, [ей ответили] – извини, это на отце. Ну она нормально, вышла замуж, за хоккеиста за какого-то. То есть, видимо, живет неплохо. 

— А кто вообще из родственников других хоккеистов вам близок?

– Мы ни с кем не контактируем. Раньше все ходили на кладбище, сейчас приходим мы одни. Иногда родители приходят, смотрим по свечкам: горит, значит были. Чаще всех бывает мама Евгения Сидорова, тренера-методиста. Но и с ней сейчас стали редко встречаться. Как-то расходимся.

Раньше было сплоченно, пока Анжела (мать Артема Ярчука –  Sports.ru) не погибла [в автокатастрофе]. А потом все, родители стали потихоньку отваливаться. Некоторые уже пожилые, они и ходить не могут. Некоторые построили дома за пределами города. 

Мы-то ходим каждую неделю. Вот я и сейчас по пути заехал, свечку поставил, никого нет. Горят у Сидорова и у Куннова (массажиста «Локомотива» – Sports.ru) только. 

Трагедия забывается. У людей новая жизнь – это нормально

— Какое-то время КХЛ не играла в хоккей 7 сентября, а уже несколько лет играет. Об этом немного спорили в медиа, и мне всегда казалось, что вообще родственникам и вам конкретно не очень важно, играют в этот день в хоккей или нет.

– Нет, родственникам не все равно, возмущались некоторые. А мне было не то что бы все равно, но нельзя всю жизнь на эту дату опираться. Это наша боль, не надо ее распространять на весь мир. Вот жены вышли замуж, и у них другая жизнь началась. Не надо их все время тыкать лицом в ту прошлую жизнь. Правильно? Это мы, родители, в той жизни как были, так и остались. Потому что у нас не будет нового сына, мы его не купим нигде. А они могут выйти замуж – вон у Марины сейчас девочка тоже родилась. 

Я не считаю, что обязательно 7-го запрещать играть. Ну зачем? График может ломаться, лишний день для хоккеистов, придется напрягаться где-то. Они и так пашут как лошади.

— Ну я не к тому, что вам все равно. Просто, наверное, память можно как-то и по-другому сохранить.

– Конечно! Ну и, понимаете, родственники все равно многие забыли. Целое поколение выросло за 8 лет – им было десять, они плохо что понимали. А сейчас 18 – им вообще наплевать. ЦСКА разбивался в свое время, «Пахтакор». Войн было много. Никто же не тычет в эти даты. 

Это наша боль, родительская. Играют или не играют в КХЛ… У меня жена в этот день обязательно нальет бокал вина. Я бы тоже выпил, но я не пью – с ней посижу, чай попью. Пообщаемся, родственники придут. 

— Что для вас самый очевидный индикатор того, что о той катастрофе забывают. 

– Это видно по отношению в интернете. Но всегда есть группы людей, которые умеют сострадать. Они как были, так и останутся. Хоть десять лет прошло, хоть пять, они все равно понимают. Вот 8 лет прошло, мы показали фильм – многие встали и плачут. Кто-то вообще Ваню не знал, но фильм произвел впечатление. 

Сейчас мы показали в Ярославле, Лене много пишут: люди меняют отношение к жизни. Вот это память. Если фильм будут показывать – он и через 10 лет будет воздействовать. Потому что люди-то одинаковые. Кто сочувствует – тот сочувствует.

Если я приду в школу и покажу этот фильм, или его выложат в интернете – школьники посмотрят, он их может перевернуть. Вот значение этой трагедии: в воспитательном плане сделать из человека – человека.

— Другая примета – наверное, журналисты вам звонят с каждым годом меньше.  

– Звонят, ну, конечно, меньше. После погибели, можно сказать, и в окошко залезали. Не успевали одни уехать, другие приехали. Почему у меня жена и не принимает дома. Во-первых, и сил нет, а во-вторых, она, видимо, чувствует резче, чем я. Потому что первые полгода я вообще не помню что было.

Там такие пацаны собрались, большинство пробивалось с трудом. Через болезни, переломы и прочее. Там не было случайных людей. Такое ощущение, что господь специально команду собрал – одного правда выкинул, механика, видимо не подходил. 

— Вы все это сейчас вспоминаете практически без нервов. Скажите – 8 лет прошло, заживает рана?

– Нет, не заживает. Просто мы научились… Она сидит глубоко. И, например, когда наплывает волна, я ее сразу давлю. Потому что ну нельзя так всю жизнь – если я уйду в это, значит я или в пьянство уйду, или сгорю просто. А жить-то надо: у меня сын есть, внучка, дела, школа.

Рана глубоко сидит, но если ее расковырять, то это просто никуда не годится. Я психолог, я прекрасно понимаю, что нельзя себя съедать. Ну съешь себя – кому от этого лучше станет? Да никому. 

Может быть, я кому-нибудь пригожусь. Вот пригодился – фильм сделали. Может, что-то получится, успею до смерти школу построить. Хотя бы дать направление, как она должна развиваться, подготовить учеников, которые поймут тренировки. Начнем звезд выпускать – я вообще буду счастлив. 

Я уже счастлив, что у меня такой сын был. Когда начинаю с матерью обсуждать – он настолько правильно все делал и мудрее нас был в некоторых вещах. 

— И финальное. Вы пережили такой ужас и, судя даже по нашему разговору, не сломались. Посоветуйте всем нам – как после такого устоять? 

– Я все время молил бога: приму любое наказание, но чтобы я умер раньше детей. Что могу сказать: я не помню первые полгода, а потом приходили всякие мысли, вплоть до самоубийства. Я уходил на стадион, ходил там по кругу, и это все сидело в голове. Вот только представишь, что они думали, когда поняли, что самолет – все. Представляешь их состояние: они понимали, что все, мы гибнем. 

Ребенка вспоминаешь – я его страшно любил. Красивый – и душой, и телом. В душе пятнышка черного не было, настолько она была белая. В расцвете сил, не закончил играть, впереди будущее, сын должен родиться, радостный такой. Он шестого узнал, седьмого разбились. Ему боженька объявил – и забрал. 

Здесь только дело. Найти свое дело, заняться любым тупым делом. Сажать картошку, строгать доски. Может быть, читать книги, фантастику взять. Надо просто отвлекаться. И как только появляется эта волна, жалость, сразу давить – начинать варить щи, чистить картошку – и волна постепенно уходит.

«...Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия». Номера игроков «Локомотива», по которым уже не позвонишь

Фото: instagram.com/ivan_tkachenko_17; vk.com/ltkachenko1951; vk.com/hockeyschooltkachenko; globallookpress.com/Li Yong/ZUMAPRESS.com; РИА Новости/Ярослав Неелов

www.sports.ru

Друзья погибшего в авиакатастрофе капитана «Локомотива» Ткаченко: «Ваня делал добро, как дышал!»

Миллионер хоккеист Иван Ткаченко не покупал яхты, а содержал детский дом, церковь и школу, где учился, 10 миллионов рублей перечислил на лечение онкобольных.

Времена ныне жесткие, все о рейтингах пекутся прежде всего. И в погоне за ними писать о хороших людях, рассказывать о положительных примерах как-то стало немодно. Мол, читателям газет, телезрителям вряд ли это будет интересно.

Вот и очередная катастрофа вроде не оставляла шанса позитиву: в Ярославле разбилась целая хоккейная команда клуба «Локомотив». И вдруг среди рассуждений о пьянстве пилотов и степени износа отечественного авиапарка светлым лучом сверкнула новость: перед самым вылетом капитан Иван Ткаченко перечислил онкобольной девочке Диане Ибрагимовой 500 тысяч рублей на послеоперационную реабилитацию. SMS Дианиной маме «Деньги дошли?» отправил прямо из самолета.

Причем выяснилось, что деньги на операцию Диане давал тоже Иван, и тоже 500 тысяч. А всего за четыре года хоккеист пожертвовал на лечение онкобольных детей 10 миллионов рублей...

На фоне олигархов, то покупающих политические партии, то устраивающих банкеты на крейсере «Аврора», не самый богатый спортсмен Иван Ткаченко выглядел почти святым.

Иван Ткаченко был счастлив с женой Мариной и двумя дочками, Сашей и Варей

ШОК И МЕТРОВЫЙ СЛОЙ ЦВЕТОВ

Человеку, далекому от спорта, трудно представить шок, в котором пребывает Ярославль. На площади перед ареной «Локомотива» - метровый слой цветов и надпись на стене: «Они так низко больше не летают». Намек на ангельскую природу погибших.

В автобусах на цифровых табло вместо рекламы - кадры: свечи и медленно меняющиеся фамилии хоккеистов.

Брат капитана Ивана Ткаченко Сергей показывает мне на дороге машину с наклейкой «Локо»: помним, любим, скорбим»:

- Половина водителей в городе ездят с такими. Откуда взялись - не знаю...

Родители теперь уже легендарного хоккеиста живут в пятиэтажке улучшенной планировки. Два года назад вообще жили в хрущевке и менять квартиру не собирались, но Иван уговорил: «Выбирайте любую, в любом районе...» Выбрали на соседней улице. Отец миллионера сам клеил обои: когда-то, в мясорубке 90-х годов, он, чтобы прокормить сыновей, оставил любимую работу психолога и пошел чернорабочим: ремонтировал квартиры.

Теперь двое чрезвычайно скромных стариков (в доме ничего не говорит о лишнем достатке) сидят и пытаются объяснить, почему их Ванечка вырос таким добрым. Не «слюнявым», нет - «слюни» не играют в хоккей, и Ваня мог врезать клюшкой любому, - а именно добрым: открытым светлым человеком, которого все любили, который никогда не отказывал в интервью журналистам и который даже играл «не на себя», а «на других». Как объясняет папа Леонид Владимирович, есть такие хоккеисты, которые не бегают по площадке, а знай наколачивают шайбы с чужих передач (в команде таких не любят, публика, наоборот, считает звездами). Иван же все больше подавал...

Родители растили своего Ванечку порядочным человеком. Теперь им остались только плакаты на память

- Это в меня, наверное, - говорит Леонид Владимирович. - Я сам денег терпеть не могу: я послевоенный ребенок, меня так мать воспитывала. И мы внушали сыну: главное в человеке - порядочность. Говорили: смотри, вот хапал-хапал жулик - и пролетел... Да Ваня и сам знал таких - однажды, еще мальчишкой, приехал с игры голодный: «Папа, дай поесть что-нибудь». Им обещали заплатить по тысяче долларов и обманули...

Карьера маленького Ивана складывалась трудно: сначала выгнали из детской команды - не подошел по росту, потом спонсоров второй команды - 12 человек - расстреляли в Саратовской области... В 90-е так разбирались бизнесмены друг с другом. Ваня мыкался, играл с «дедами» по 40 - 50 лет, потом был вынужден уехать в другой город: хозяева команды продали Ткаченко, как попугая на Птичьем рынке...

Успех пришел в 2001 году, когда Иван наконец попал в «Локо». И стал местной знаменитостью: все ярославские мальчишки мечтали взять у Ивана автограф, а он и не отказывал.

Лет пять назад пришли и деньги.

- Мы не знали, какая у него зарплата, - признается мама Татьяна Владимировна, - он не говорил. Только просил: «Говорите все, что вам нужно, я куплю»...

И покупал. Отцу купил машину, родному дяде вставил в квартире окна, лечил и хоронил всех родственников, бесконечно давал в долг соседям, одноклассникам, бывшим спортсменам, знакомым, полузнакомым...

Поддерживал первого тренера, который когда-то взял отовсюду выгнанного Ваню в команду; это уж родители попросили: «Сынок, надо...»

Я позвонила этому тренеру, Александру Владимировичу Пористалину, в Саратов, и он не смог со мной беседовать.

Он плакал.

Отец Владимир повесил на стену список всех хоккеистов и поименно молится за них

ОТДАТЬ СВОЮ РУБАШКУ

Гадостная журналистская натура еще говорила во мне. Я думала: «Богатому быть добрым - не бином Ньютона. Вы мне скажите, какие у него были часы, раз он на благотворительность тратил миллионы...»

Часы у Вани оказались за сто сорок швейцарских франков (пять тысяч рублей): школьницы носят дороже, а отечественные нувориши такими купюрами и вовсе прикуривают сигары. И жил ярославский хоккеист в обыкновенном неэлитном доме, построенном железной дорогой («Локомотив» - клуб РЖД, если кто не помнит), в трехкомнатной квартире с женой и двумя дочками (для справки - у одного из одноклубников Ткаченко, ушедшего играть в московский ЦСКА, квартира четырех-этажная). И новой машины у нашего миллионера никогда не было: он ездил на бэушных, причем купленных у других хоккеистов. А когда его спрашивали, почему, мол, не купишь что-нибудь статусное, отвечал: «Это не главное. Главное - делать в жизни свое дело»...

А окончательно перепахала меня такая история. Полгода назад Иван Ткаченко открыл бар в центре Ярославля, и бармен Кирилл сдуру признался хозяину, что мечтает о ботинках какой-то эксклюзивной американской фирмы. А Иван - по случайности! - как раз заказал по Интернету эти дорогущие ботинки. Себе.

- Ванька дождался заказа. Пришел с ботинками в бар, поставил их на стойку, спрашивает бармена: «У тебя какой размер? Такой? На...»

Снять с себя и отдать другому? Пусть даже не последнюю рубашку... Это уже как-то не от мира сего. Кто на такое способен? Князь Мышкин?

Рассказал мне об этом поразительном случае управляющий баром «Рокс» (Rocks), друг Ивана Евгений Панин. Впрочем, по словам Евгения, для Ивана-то история была как раз нормальная:

- Он делал добро, как дышал, все раздавал. На даче однажды я у него замерз, он кофту мне дает, швейцарскую; несу возвращать - не берет: «Тебе идет - и носи». Я: «А-а-а...» Он: «А мне мала». Всех задаривал, однажды из Риги рубашку «Хьюго Босс» мне привез, которую бы я в жизни себе не позволил, а сам одевался на распродажах. Школе своей оплатил юбилей: снял Дворец мотостроителей (я говорила с директором школы номер девять: все так и было. - Авт.). Деньги эти на лечение онкобольных... Я случайно взял компьютер и увидел окошко перевода: «Вань, что это?» Он: «Помогаю чуть-чуть...» Чуть-чуть! У мамы моей предынсультное состояние было, так Иван - лучших врачей...

Я вспоминаю еще одну историю, которую рассказал родителям Ткаченко журналист из Нижнего. У него перед матчем кончились в диктофоне батарейки. Ткаченко увидел - и вынул свои из плеера...

Казалось бы, где эти батарейки - и где сотни тысяч на лечение онкобольных?

А дело-то не в суммах: в особом складе души.

Та самая церковь, которую поддерживал «Локомотив»

- Он добрый, с ним легко, - говорит Евгений. - У моей жены на работе трагедия случилась: женщина покончила с собой, оставила сиротой ребенка. Я рассказал об этом, когда мы компанией на отдыхе веселились. Все поахали - и опять за свои дела, а Иван отвернулся и плачет. «Ты что?!» - «Ребенка жалко».

Между прочим, Панин тоже наш коллега, в прошлом - спортивный обозреватель на радио. Обратился однажды к хоккеисту тогда еще «Торпедо» за протекцией...

Сейчас Евгений пришел с кладбища: помогал беременной вдове друга убирать могилу. Марина Ткаченко в январе ждет сына.

«ГОСПОДУ ТАКИЕ ЛЮДИ В СВОЕМ ЦАРСТВИИ НУЖНЫ»

Этого священника я искала по всем церквям Заволжья. Родители Вани только знали, что был такой отец Владимир, духовник хоккеистов «Локомотива», в епархии оказались не в курсе, а в самой команде, как ни странно, просто обругали меня последними словами.

- Вы - подлые люди, журналисты! - кричал пресс-секретарь. - Зачем вы раскрыли тайну благотворительности: ведь Ваня не хотел, чтобы знали! Вы добили девочку с онкологией! Она теперь плачет, и врачи не знают, что делать; вы предали!!!

Очень не хватает кое-кому Ваниной доброты...

Отец Владимир Вдовин, настоятель храма Смоленской иконы Божией Матери в селе Федоровском, сразу показал в своем домашнем кабинете табличку с именами погибших:

- Каждое утро поминаю их и в церкви служу панихиду. И все священники Ярославля делают сейчас то же самое. Мы сами, нам никто не говорил...

Трогательнее всего на табличке главка «Граждане других государств: Йозеф (Вашичек), Руслан (Салей)...».

Хоккеистов «Локо» отец Владимир помнит еще 15-летними мальчишками: тогда его впервые пригласили на базу этой команды. Просто поговорить. Просто знакомый пригласил.

С тех пор много воды утекло, спортсмены выросли, но продолжали приезжать в сельскую церковь. Постоянно скидывались то на дрова (холодно зимой служить), то на тепловую пушку, то на электрогенератор. Приезжали с женами, отец Владимир крестил их детей... Иван Ткаченко сразу залезал на колокольню и по часу там звонил. Отец Владимир шутил: «Иди-иди, пообщайся с Богом»...

Каждый сентябрь батюшка служил молебен на открытие хоккейного сезона. В этом году не успел: был в Греции, а потом спортсмены улетели. И не прилетели.

- Я не сомневаюсь, что им там хорошо, - говорит священник, и голос его подрагивает. - Они праведно жили и смерть мученическую приняли: Господь принял их в Царствие Небесное. Им хорошо - да нам-то без них плохо... Ванечка Ткаченко недавно дорожку мне купил, по которой верующие к алтарю идут: вот, теперь память...

Он приезжал к священнику и спрашивал: есть ли на приходе люди, которым надо помочь?

Такие есть всегда, и очень скоро прихожане прибегали в церковь: «Батюшка, у нас радость - нам Господь дал!» Священник улыбался в бороду: «Ну я догадываюсь, через кого он дал»...

Вот какой был Иван Ткаченко. Не человек, а золотой дождь. На всех старался излить свое благополучие, со всеми поделиться.

На этом моменте интервью я не выдержала и озвучила малохристианский вопрос, который, очевидно, мучает сегодня многих: почему Господь забирает лучших?

Священник просиял:

- Там ведь тоже нужны лучшие. Благодать исходит не только от Господа, но и от людей, прославленных здесь. А я верю, они будут прославлены...

Я постеснялась спросить, в каком именно чине. Чинов-то ведь немного: страстотерпцы, мученики и святые.

Иван Ткаченко был настоящий красавец...

БЫЛИ БЫ ВСЕ БОГАТЫЕ ТАКИЕ...

Признаюсь: я не люблю богатых людей. Как у всякого наемного работника, у меня есть четкая уверенность, что честным трудом деньги нажить невозможно и любое состояние украдено, причем у трудового народа.

История Ванечки Ткаченко поколебала этот стереотип. Этот человек, конечно, великий жертвователь, уникум скромности и доброты.

Но от волонтера Ярославы Таньковой, моей коллеги, я знаю, что богатые люди часто дают деньги на лечение тяжелобольных детей. Иначе, по копейке, просто не удавалось бы собирать заоблачные суммы.

Причем богатые непременно жертвуют тайно, анонимно - как Иван Ткаченко.

Так может, на Руси много таких Ванечек? Может быть, все богатые такие или хотя бы некоторые?

Радостнее стало жить на свете с такими мыслями.

Добрый человек никогда не отказывал ни в автографах, ни в деньгах.

ЕСТЬ ИДЕЯ

«Комсомолка» и «Советский спорт» - за фонд имени Ивана Ткаченко

Память такого человека, как Ваня Ткаченко, обязательно должна быть увековечена, и лучший способ сделать это - продолжить начатое им дело. Благотворительный фонд имени Ивана Ткаченко, с помощью которого спортсмены и клубы могли бы помогать детям, был бы самым достойным вариантом. Но как это сделать? «Комсомольская правда» и «Советский спорт» обращаются к болельщикам с просьбой поделиться своим мнением. Дать совет, если вы специалист в этом вопросе. Высказать пожелания, если эта тема вас взволновала.

Присылайте ваши письма по адресу: 125993, Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, 1/23, стр. 1, 6-й этаж, или по электронной почте: [email protected]

Ярославский хоккеист жертвовал деньги на лечение онкобольных.Очередная катастрофа вроде не оставляла шанса позитиву: в Ярославле разбилась целая хоккейная команда клуба «Локомотив». И вдруг среди рассуждений о пьянстве пилотов и степени износа отечественного авиапарка светлым лучом сверкнула новость: перед самым вылетом капитан Иван Ткаченко перечислил онкобольной девочке Диане Ибрагимовой 500 тысяч рублей на послеоперационную реабилитацию. SMS Дианиной маме «Деньги дошли?» отправил прямо из самолета.

Page 2

22 Окт.21:19 22 Окт.21:15 20 Окт.15:09 15 Октября 2019 1:30 2 Октября 2019 1:00 1 Октября 2019 1:00 26 Сентября 2019 13:25 17 Сентября 2019 12:41 26 Августа 2019 20:20 16 Августа 2019 12:23 16 Августа 2019 1:00 15 Августа 2019 1:00 9 Августа 2019 12:29

www.dv.kp.ru


Смотрите также