Габдельфат сафин биография семья


Габдельфат Сафин: «Ненавижу гримерки – там сплетни, пустая болтовня и зависть»

Фото: Рамиль Гали

Автор материала: Алина Айдарова (www.intertat.tatar, перевод Алии Сабировой)

Популярный певец, заслуженный артист Республики Татарстан, основатель издательского дома «Акчарлак» Габдельфат Сафин дал интервью ИА «Татар-информ».

– Габделфат абый, начнем с самого начала – вашего детства. Оно было счастливым?

– Я родился в советской системе, в ней воспитан. Считаю, что нет счастливее того времени. Помню: вставали в пять утра, отправлялись в школу в селе Кырлай за пять километров (Габдельфат Сафин родился в селе Симетбаш Арского района ТАССР. – Ред.). Три класса учился у себя, с четвертого перешел в школу в соседней деревне. Мороз, дождь – неважно, идешь. Потом дали трактор. К этому гусеничному трактору цепляли сани, мы усаживались на них, и нас, как поросят, довозили до школы. А ехать приходилось примерно полтора часа. Мы замерзали, чтобы согреться, спрыгивали с саней и бежали за трактором.

– Вы были отличником? У вас списывали?

– Учился на четыре с плюсом. Списывали. Есть у меня одноклассник, Джаудат. Вот он от меня не отходил. Переписывал у меня, а потом я у него проверял эту работу, верно ли списал. Сдаем учителю. У обоих ни одной ошибки, но учитель мне ставит пять, ему – три. У него почерк был неузнаваемый, только я мог его разобрать.

– Вы росли в богатой семье?

– В те времена не было богатых и бедных. Насколько помню, самая нужная, желанная вещь в то время – это велосипед. Его мне тоже купили. Велосипед был у людей среднего достатка, а богатыми, видимо, можно было считать тех, кто мог позволить себе мотоцикл. У одного моего друга был мотоцикл. Не буду скрывать – мне тоже такой хотелось.

– Кем работали родители?

– Папа – бригадиром, экономистом. Мама была простой работницей в колхозе. Мама также вязала пуховые шали. Пух покупали по 60 рублей, а шаль продавали за 160. Стоит отметить, что отцу в этом году исполняется 98 лет.

– Когда умерла мама?

– Ее нет в живых уже почти 19 лет. Похоронили маму, и я уехал в Уфу с концертом. Когда пел песню о матерях, до конца не смог допеть – в горле застрял комок.

– Габдельфат абый, как вы считаете, легко сейчас жить, в наше время?

– У каждого времени свои трудности. Я считаю, что самые «человечные» годы были – период после 1950-х. Тогда люди не соревновались, было взаимное уважение. Только один недостаток того времени – атеизм. Всевышнего не признавали. Мечети стояли закрытые, но в то же время люди продолжали хранить веру в душе. И намаз читали, и пост соблюдали.

– Сейчас многие страдают от безделья…

– В советское время без дела никто не сидел. Это одна из главных проблем нынешнего времени – безделье.

– А вы в детстве работали?

– Да, работал в колхозе. Как-то получил 40 рублей зарплаты. У нас на ферме держали свиней, коров, разводили птицу. Сейчас люди говорят, что в деревне нет работы, переезжают в город. В нашей деревне можно было зарабатывать без проблем.

– И что вы купили на эти 40 рублей?

– Тогда ведь не было такого – покупать что-то. Кажется, отдал маме.

– Попадали в опасные ситуации?

– Со мной был странный случай. Знаю точно: Всевышний мне показал это не просто так. Будто он сказал мне: «Остановись, Габдельфат». Я видел, как умирает человек. Смотрю: знакомый дед лежит у крыльца. Кричу ему: «Бабай, что случилось?» Молчит. Поднял голову, посмотрел на меня – и испустил дух. Я зашел во двор и убедился, что он действительно умер. Я в тот момент куда-то торопился, чтобы добыть какую-то вещь. После этого случая начал думать – нужно это мне или не нужно.

– Как вы подумали?

– Нельзя жизнь проводить в погоне за материальным. Мы сегодня есть, а завтра нас может и не быть… Вот это надо понять.

– Люди бегут, хотят успеть до смерти…

– Если ты знаешь, что смерть наступит, надо думать лишь о вере. Вера всегда приходит на помощь! Ничего с собой не унесешь – это истина.

«Наверное, у меня есть грехи, о которых не догадываюсь»

– У вас есть друзья?

– С одной стороны, вроде легкий вопрос, с другой – очень серьезный. Сейчас ведь понятие «друг» изменилось. Друг – это тот, кто прыгнет за тобой в воду, когда ты тонешь, умеет он плавать или нет. Друзей у меня – один или два. Но даже им я не могу доверять на 100 процентов. Полностью верю только в себя и, конечно, во Всевышнего.

– Намаз совершаете?

– Да, но не получается читать все пять намазов в день. Чтение намаза – это лишь один из способов, приближающих человека к Аллаху. Религия ислам, как наука, не имеет границ. Я ее изучаю постепенно. Пока ни разу полностью весь месяц уразу не держал, потому что не принимаю такого намерения. Почему-то все время нахожу какие-то причины. Понимаю, это мой недостаток.

– Что скажете о законах шариата?

– У нас живут по законам государства. Нарушишь – понятно, куда попадешь. Но и о шариате не надо забывать. Пять столпов ислама – признание Аллаха единым Богом, свидетельствование о том, что Мухаммад – его пророк, пятикратный намаз, выплата закята, ураза и хадж – все эти обязанности надо помнить.

– Как вы считаете – у вас есть грехи?

– Есть, наверное, может быть, я их совершаю неосознанно. Есть запреты, их, конечно, стараюсь соблюдать, хотя наверняка по молодости совершал и такие грехи.

– Люди постятся, чтобы очиститься от грехов…

– Нет, наверное, это неправильно держать уразу только для того, чтобы уменьшить грехи. Кто-то даже постится ради похудения. Слава Аллаху, я здоров, у меня есть работа. Я считаю, что уразу надо держать в знак благодарности за милость Всевышнего.

«Придешь – вручим статуэтку»

– Вы не поете в «солянках». Почему?

– Меня зовут, но я не хочу. Ненавижу ругань в гримерках – там или сплетен наслушаешься, или пустой болтовни, или зависть там. Надо держаться подальше от таких людей. В таких местах я болею.

– Звонят, зовут?

– Да, зовут. Вроде говорят: «Придешь – статуэтку вручим». Как-то по ошибке сходил в такие места, где «раздают статуэтки». Хвастаются, сколько статуэток, премий у них есть. Их ведь дают просто люди. Не дают даже, а продают тебе! Мне кажется, они этих денег и не стоят. Где сейчас лежат мои статуэтки, даже не знаю.

– Кто-то активно добивается почетных званий. Как к таким относитесь?

– За твой труд должна быть выплачена зарплата. И всё. Эти звания, награды – они ведь только в нашей стране. Вон Майкл Джексон, у него никаких регалий, но знаменит на весь мир. Вот мы ради звания заполняем документы. Не скрою – я тоже ходил. Но это совсем неправильно. Представьте себе – они бы еще нашего великого Тукая заставили ходить за званием. Он Тукай – и этого достаточно…

– На банкетах выступаете?

– Я не могу петь, когда передо мной сидят и жуют люди. А тамады мне вообще надоели. Хочу сказать, что у нас даже халяльные свадьбы проходят как-то не так… Никах делают в мечети – разве так можно? Как-то зашел в мечеть, а там Замира Разяпова (ведущая ТНВ. – Ред.) вовсю орет в микрофон. Я пришел в мечеть в поисках покоя, а здесь идет свадьба. Зачем это?

– А раньше вам ведь приходилось петь на банкетах. Вам в конце праздника наливали?

– Да, предлагали водки. А если не идешь петь на банкет – значит, в деньгах теряешь. В Стерлитамаке были люди, которые уговаривали на банкеты. От них я быстро избавился, потому что понял, такие выступления мне не нужны. Этот город вообще вычеркнул из списка гастролей.

– Говорите, что вы сейчас не употребляете алкоголь. А в молодости пили, курили?

– Я себя не считаю ангелом – было, и курил, и водку пить приходилось. И жена моя не первая девушка в моей жизни. В то время я еще не знал, насколько важен ислам. А сейчас я и думать не хочу ни о водке, ни о сигаретах или женщинах.

Сказал ей: «Станешь моей женой»

– Были стеснительным?

– Да, перед тем как пойти на свидание к свой будущей жене, два дня готовился. Хотя с первого взгляда понял, что это мой человек. Мы приехали с ансамблем «Сорнай» в Рыбно-Слободский район. Помню, Рузиля была в желтом платье. Помню, как приятно звучал ее голос. Ради встречи с ней наврал руководителю ансамбля и поехал к ней.

– Получается, когда очень надо, можно и соврать? Что ему сказали?

– Можно, наверное, даже не знаю. Кажется, в исламе это разрешается. Тогда я работал строителем, сказал, что вызывают на работу.

– Долго пришлось добиваться взаимности?

– В тот же день, когда к ней поехал, сказал: «Ты станешь моей женой». Знаете, сделал бы это на месяц позже – опоздал бы. Рузиля вышла бы замуж.

– Вы поженились и приехали в Казань? Где жили в первое время?

– Мы стали искать квартиру. Сначала пожили у друга Рузили. Потом снимали квартиру. Я тогда пошел работать в горгаз, я встал в очередь на жилье. Примерно через три года дали четырехкомнатную квартиру. Тогда эта квартира стоила 45 тысяч рублей. Для меня это, конечно, были невообразимо большие деньги.

«Не люблю слово “богатый”»

– Дети ваши работают?

– Дочка Аделя в декрете, сын Зульфат пока ищет себя. Сыну 24, не женат.

– Зять вам сразу понравился, как его приняли?

– Дочери я всегда говорил: «Если любишь – выходи замуж». Всё! Зять наш Айрат лично мне понравился, и сейчас нравится, слава Аллаху.

– Кем он работает?

– У него свой собственный бизнес, но дело не в этом. Думаю, дочь могла выбрать его даже в случае, если бы он был простым рабочим.

– Зять из такой же богатой семьи, как ваша?

– Я вообще не люблю слово «богатый». Это во-первых. А во-вторых, я не знаю, сколько денег даже в нашей семье, откуда мне знать, сколько у них?

– Может ли быть так, что ваш сын женится на русской?

– Нет, он женится на татарке. Я верю в это. Дома мы общаемся по-татарски.

– Ваши дети росли избалованными?

– Нет, они росли самостоятельными. Материально не нуждались. Мы покупали им всё, что они хотят.

– Как они выбирают друзей?

– Друзей не может быть много. Друзей надо выбирать таких, чтобы они были на одном уровне с тобой по знаниям и опыту или даже выше. Тогда общение не будет пустым, вы вместе будете развиваться. Я сам по природе не очень общительный. И дети в этом на меня похожи.

– В вашей семье бывают периоды безденежья? Сколько вы зарабатываете в месяц?

– Без денег не сидим, слава Аллаху. Лишних денег тоже не бывает. Какой точный доход – сказать не могу, в районе 100 – 200 тысяч. Деньги дома не копим, сразу вкладываем в дело, они должны быть в обороте. Оставляем столько, сколько можем израсходовать.

 «Откосил» от армии

– Вы не служили в армии – почему?

– Да, в армию не пошел, специально при поступлении в вуз выбрал факультет с военной кафедрой. И ничуть не жалею. Не вижу никакой необходимости идти в армию. И сын не служил. Я учился на строителя (в Казанском инженерно-строительном институте. – Ред.). Студентам этого вуза можно было не служить. Помню только одно: я учился совершенно без желания, это как жить с нелюбимой женой.

– Почему сразу не стали певцом?

– Такой мысли у меня вообще не было. Как это – я стану певцом. Артисты для меня были великими людьми. Была мечта стать баянистом – вот это помню. Но пока учился на строителя, у меня даже времени не было думать об этом.

– Плохо учились?

– Сам только знаю, как учился. Чертили чертежи. Учителя вроде объясняли, что там неправильно, но я не понимал, потому что не очень хорошо знал русский. Меня, конечно, ругали… Поругают-поругают, устают ругать и ставят тройку: «Черт с тобой!..»

– Вы с детства играли на баяне?

– Да, в деревне я был первый баянист. Какие мы проводили свадьбы, о-ох! Два дня шли свадьбы. Пальцы до невозможности уставали.

– Что делали после вуза?

– Закончив учебу, ты должен куда-то пойти работать. Меня направили в город Элисту. Но я и оттуда сбежал. В Казани устроился мастером. Работать было тяжело, потому что я не учился. Потом перешел в фабрику «Спартак». Там меня взяли на должность старшего мастера.

– А как все-таки запели?

– В институте ходил на хор Сары Садыковой. Туда я пришел, чтобы играть на баяне, а меня взяли певцом. Пение мне легко давалось. До «Спартака» пел там.

– А потом…

– Потом позвали в ансамбль «Сорнай». Через некоторое время предложили выехать с гастролями по деревням. А я ведь работаю, как поедешь? Знаете, я взял и поехал. Конечно, был страх, что уволят по 33-й статье, тогда меня больше никуда не взяли бы на работу. Меня уволили, но не по этой статье.

«Жена композитора втайне передала аранжировку»

– При поступлении в филармонию вас прослушивал сам Ильгам Шакиров. Сразу принял на работу?

– Только со второго раза. Для меня зайти к нему было большой ответственностью.

– Вы прославились песней «Ак кулмэгем» («Мое белое платье»). Песня женская. Почему ее решили взять?

– Первая песня должна быть одной из лучших. Обратился к Ильфату Давлетшину. Есть, говорит, одна песня, но ее забрала Зайнап Фархетдинова (популярная татарская певица, народная артистка РТ. – Ред.). Песня мне понравилась, но Ильфат ее мне не отдал. Я понял, что слова песни можно изменить. На следующий день жена Ильфата втайне от него передала мне аранжировку. До сих пор еще не отблагодарил ее, надо будет сходить.

– Как же сам композитор, не разозлился? И Зайнап Фархетдинова – это же ей он отдал песню.

– Конечно, Ильфату не понравилось, но песня ведь стала очень популярной. И Зайнап ее пела, но недолго. Она меня обвинила в воровстве, но потом все забылось.

– А потом эту же песню спела Альфия Авзалова.

– Да, через 15 лет Альфия апа тоже ее спела. Очень был рад этому! Все думал – лишь бы не звонила и не спрашивала у меня разрешения.

– Сейчас ведь не так – чуть что, судятся.

– Да, к сожалению. Я был бы только рад, если бы кто-то спел мою песню. Когда записывал песню «Кайтабыз да, китэбез» (из репертуара Гульназ Сираевой. – Ред.), сначала хотел позвонить, спросить разрешения. Но знал, что скажут «нет», поэтому не стал сообщать. Решил, что лучше заплачу штраф, если подадут в суд.

– Вам когда-нибудь помогали сильные мира сего?

– Как-то один «начальник» позвал к себе. «Чего не заходишь? Ты меня не уважаешь?» А я говорю: «А что, надо было зайти? Если зайдешь – значит, уважаешь?» Он привык, что люди ему заносят билеты. А я к этому не привык. Придет зритель – придет. После таких слов я к тому «начальнику» вообще больше не ходил.

– А разве не нужны авторитетные «дяденьки», чтобы помочь артисту стать популярным?

– За помощью не ходил. Главное – они ведь сидят у себя в креслах, будто пришли навсегда. За 30 лет сколько уже их поменялось. Без места они никому и не нужны.

«Надо выпускать газету под названием “Не читай”»

– Вы основатель одной из самых тиражных татарских газет «Акчарлак», у вас целый издательский дом. Как вы лично относитесь к понятию «желтая пресса»?

– У прессы нет цвета! И «Акчарлак» ругают, и пусть ругают!

– Самые читаемые темы сейчас – личная жизнь известных людей, разные сплетни.

– Материал должны читать. У нас в Татарстане есть такие газеты, что даже названия у них призывают: «Не читай меня!» Если вот сейчас начать издавать газету «Не читай», люди как раз ее и будут читать.

– Кого-то в татарской эстраде слушаете с особым удовольствием?

– Я люблю тех, кого любит народ. Если я иду на концерт, то я должен что-то от него получить, а не просто так. Ведь я трачу на это свое время.

sntat.ru

Габдельфат Сафин: «Когда Дина Гарипова выступала в моей группе, мы называли ее Зыкина»

Известный певец и издатель о трагичной судьбе татар, хорошо устроившихся государственных СМИ и собственном строительном бизнесе

Почему звезда татарской эстрады с дипломом КИСИ Габдельфат Сафин советует всем жить в одноэтажных домах и какова рекомендуемая им площадь? Для чего 15 лет назад народный артист Татарстана решил издавать свою газету и какую роль в его жизни играет жена? Об этом и не только Сафин рассказал в интервью «БИЗНЕС Online».

Габдельфат Сафин: «У каждого человека свой голос, свой стиль. Это дано от Бога. Я нигде не учился. Может, было бы и хорошо, если учился бы»Фото: Сергей Елагин

«ВСЕ 7 МИЛЛИОНОВ ТАТАР — ПЕВЦЫ»

— Габдельфат, в следующем году вы будете отмечать четверть века творческой деятельности. Поэтому хочется спросить: согласны ли вы с тем, что нынешнее состояние татарской эстрады плачевно? Поют все кому не лень, говорят, число артистов уже дошло до 700...

— Я думаю, что не 700, а все 7 миллионов татар — певцы. Любой из них может записать песню и выпустить ее в эфир. Наш народ очень музыкальный. Вот я смотрю канал «Майдан», каждый человек может петь. Приодень его, выпусти на сцену — он споет! Например, в нашей деревне на 40 дворов половина населения достойна выступать на телевидении. Главное — это не голос, а душа. Придет время — все 7 миллионов обязательно запоют.

— Если родного языка не забудут...

— Песня в этом и помогает. Творчество способствует развитию человека. Вот мой отец (ему 94 года) такие стихи пишет, занимается творчеством. И так во всех аулах можно встретить пишущих стихи дяденек и тетенек.

— А вы песни на стихи отца исполняете?

— Нет, песни на его стихи я не исполнял, но читал их на сцене.

— Говорят, что сейчас среди зрителей на ваших концертах в основном люди пожилого возраста. Молодежь не приходит, это правда?

— Молодежи все меньше и меньше. Гастрольная деятельность, я так думаю, вскоре также уменьшится. Смотрят теперь по интернету, слушают по интернету, телефон в руках. Можно на концерт и не ходить. Вот когда приезжаешь в Сибирь, там в зале люди нашего поколения, молодые просто языка не понимают, а раз не понимают, то и не ходят. Им российская эстрада ближе.

— Но залы пока заполняются?

— Да ходят, наше поколение смотрит. 30-летние и 40-летние еще приходят, но думаю, что гастрольная деятельность со временем будет убывать. Даже то, что количество исполнителей увеличивается, этому способствует. Это так, но все же у каждого времени есть свои певцы, хорошие певцы, но их не так много. На российской эстраде сейчас все еще лидеры Григорий Лепс, Стас Михайлов, Филипп Киркоров...

— В то же время этих исполнителей ругают, считают попсой...

— Ну каждый певец занимает свою нишу.

«ИНОГДА МНЕ ХОЧЕТСЯ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО В СОЦИАЛИЗМ»

— Расскажите, а петь вы начали с детства? Говорят, что все, кто родился в Арском районе, очень музыкальны.

— О том, что я родился в Арском районе, наверное, многие хорошо знают. Появился я на свет в октябре 1962 года. Окончил Кырлаевскую школу. Это в пяти верстах от моей родной деревни. С четвертого класса на прицепе трактора ДТ нас возили на учебу. Зимой на сани стелили солому, но из-за того, что холодно, мы бежали все пять верст за повозкой. Это было хорошей школой, закалило нас. Сейчас же детей из дома забирают и на автобусе везут. Какая большая разница...

— Это хорошо или плохо?

— Иногда мне хочется вернуться обратно в социализм. Хоть и говорят, что нельзя с завистью смотреть в прошлое. Мы все прошли: и социализм, и переходный период, сейчас при капитализме живем. Выжили в 90-е. За то, что мы благополучно дожили до сегодняшнего дня, я благодарен Всевышнему Аллаху. Говорю это искренне. Мой нынешний возраст — самый замечательный, потому что сейчас видны плоды моих трудов, нет гонок за чем-либо. Когда душа хочет петь, тогда и пою. Не мучаю себя, не насилую себя, отправляясь куда-то на «чес». Работаю только тогда, когда вдохновение переполняет меня. Дети выросли, сейчас сами шевелятся. Издательская работа идет. Хвала Аллаху, там все сейчас поставлено, работает четко, но... контролировать надо.

— Ваш путь на сцену был тернист, сначала вы поступили в Казанский инженерно-строительный институт. Какая связь между стройкой и песней?

— Я горжусь тем, что закончил КИСИ. Строительство — совершенно другая отрасль. Оно дало мне для развития многое. Там была военная кафедра, я получил звание старшего лейтенанта, принял присягу. Учиться было тяжело, конечно, один сопромат чего стоит, научный коммунизм, философия. Хотя я учился не очень хорошо: двойки, тройки, четверки... А вот по высшей математике и научному коммунизму одни пятерки были. Сейчас я знаю, что такое строительство. У меня есть бригада по возведению одноэтажных домов.

— А как пришли к эстраде?

— Я окончил вуз. Когда учился, тяга к строительству была, а как начал работать, уже стало не так интересно. Меня поставили мастером, потом я перешел в обувное объединение «Спартак». Там назначили старшим мастером строительного цеха. Оттуда я, говоря по правде, сбежал на гастроли с фольклорным ансамблем «Сорнай». Это был очень популярный в селах коллектив. На работе я сперва пробовал отпроситься, но мне категорически отказали. Я начальник — взял и уехал. Хотя тогда существовала 33-я статья Трудового кодекса («Расторжение трудового договора по инициативе администрации» — прим. ред.). Это меня не испугало. Летом уехал, народ валом валил на наши концерты. Это было время художественной самодеятельности. К моему приезду оказалось, что меня уволили с работы. Спасибо, что не по статье.

Зато с этих гастролей я приехал женатым человеком. Познакомились с Рузилей, поженились. Создав семью, я ради квартиры пошел работать в Горгаз. Очень быстро там дали четырехкомнатную кооперативную квартиру. В день, когда получил ордер, пришел к Ильхаму Шакирову в филармонию. Такое стремление было. Внутри страх, я легендарного певца никогда вживую не видел. Кроме того, у меня не было музыкального образования. А в филармонии тогда большинство работало с дипломом консерватории, исключение — это те, кто окончил музыкальное училище, буквально пара человек. Это было в 1992 - 1993-х годах, когда началась свобода. Вообще, я был первый в истории филармонии артист без профильного образования. Параллельно Фирзар Муртазин и Салават ездили со своими коллективами. После года работы я тоже ушел в свободное плавание. Создал свою группу, купил инструменты, создал базу.

— А ноты вы знаете?

— Нет, нотной грамоте не обучен. Мне напевают мелодию, по ней определяю, нравится или нет. Потому что тот, кто напевает, и сам не знает нот (смеется). От неожиданных людей получаешь неожиданные песни.

— На музыкальных инструментах играете?

— Да, на гармони и баяне.

— А мелодии не пишете?

— Нет.

«Несколько раз Дину на «Созвездие-Йолдызлык» номинировали, но Гран-при давали другим. Я пригласил ее к себе в группу, она два года выступала» Фото из личного архива Дины Гариповой

«ЧЕЛОВЕКА НЕЛЬЗЯ ЧЕМУ-ЛИБО НАУЧИТЬ, ЕСЛИ У НЕГО НЕТ ТАЛАНТА»

— Ваш голос узнаваем. А на заре выступлений не пытались петь как любимый артист?

— Нет. У каждого человека свой голос, свой стиль. Это дано от Бога. Я нигде не учился. Может, было бы и хорошо, если учился бы. Но у меня есть убеждение, что человека нельзя чему-либо научить, если у него нет таланта. Например, где есть факультеты поэтов? Их нет, а сколько песен исполняется. Кто учил, например, Роберта Миннуллина? Или Тукая? Он ведь нигде не учился, никакого звания нет. И певцы так же — только природный дар. Если голос не природный, то он искусственный. Вот Дина Гарипова — какой у нее голос! Когда она выступала в моей группе, мы называли ее Зыкина. Не по имени, а именно Зыкина. За чудесный голос.

— Это помогло ей выигрывать конкурсы?

— Несколько раз Дину на «Созвездие-Йолдызлык» номинировали, но Гран-при давали другим. Я пригласил ее к себе в группу, она два года выступала. Смотрю, через год она появилась на Первом канале — поет...

— А почему ее здесь не замечали?

— Она ведь скромница по своему характеру. Чтобы пробиться, нужно с людьми разговаривать на их языке...

— Получается, что первые шаги в профессии она сделала именно у вас?

— Да, начала петь в моей группе. Я ее впервые увидел на «Созвездии». Тогда ей 16 лет, наверное, было. Хоть она и не выиграла, я именно ее выбрал. Голос у нее отличался от остальных. Потом Дина ушла от меня, в Зеленодольске занималась с детьми, продолжала брать уроки вокала у педагога. У нее Богом данный голос, поэтому не пришлось пять лет учиться в консерватории. Доказательство этому — победа в шоу «Голос».

«Смотрят теперь по интернету, слушают по интернету, телефон в руках. Можно на концерт и не ходить. Вот когда приезжаешь в Сибирь, там в зале люди нашего поколения, молодые просто языка не понимают»Фото: Сергей Елагин

«УДАРЯЯ ПО СТОЛУ, НЕ ПОДНИМЕШЬ ТИРАЖИ, ВРЕМЯ ДИКТУЕТ СВОИ ЗАКОНЫ»

— С песнями все ясно, это ваше, а вот зачем газету начали издавать? Как известно, в настоящее время «Акчарлак» является самым многотиражным татарским изданием. В чем секрет успеха?

— Когда даешь интервью, не все туда умещается, остаются невысказанными мысли. Я потом журналистам начал говорить, чтобы вопросы написали, и стал досконально готовить ответ, хорошо подумав. Это показалось мне интересным. Потом Рузиля Мухаметова, работавшая в газете «Сабантуй», как-то сказала, что мои ответы до такой степени совершенны, что даже орфографических ошибок нет. Как написал, так и вышло. Она меня подтолкнула заниматься журналистикой, значит, есть талант. Татарский язык и литературу я на пятерки сдавал, сочинения очень хорошо писал. Газета появилась для того, чтобы свои мысли мог выразить.

Я интуитивно чувствую, когда журналисты работают, понимая того, что хочет народ. Не только я, но и Рузиля Сафина — моя супруга, без нее никак. Главным редактором надо было ставить того человека, который тебя понимает, а кто тебя понимает? Тот, кто живет с тобой. Но если бы у нее не было дара журналиста, то ее бы нельзя было поставить в газету. В молодости она писала, причем неплохо. Мы вдвоем стали выпускать газету. Один раз в месяц, тогда журналистов еще не было.

Помню, в Сорочьих Горах, когда еще моста не было, ходили паромы, автобус утонул. Одна женщина выжила, остальные погибли. И мы с Рузилей на пароме переправились на другой берег, нашли ее, взяли интервью. До сих пор помню. Потом через год с Алмазом Гимадиевым стали работать, сперва он был ответственным секретарем, сейчас главный редактор. Он о нас все знает, как родственник стал, ну и Рузиля Мухаметова к нам перешла, вот так стали выпускать раз газету в неделю. Удивительно, но мы сразу тираж набрали. Это только божья помощь. Хотя и изданий много. Вот, например, «Ирек мәйданы», Раиф Усманов — очень хороший издатель. В татарском медиапространстве равных ему нет.

— А у вас тираж какой?

— Летом тираж составляет 35 тысяч. К лету уменьшается, зимой опять возрастает до 40 тысяч.

— Газета прибыль приносит?

— Если человек чем-то занимается искренне, что называется, от души, все это будет приносить прибыль. Любое деяние. У нас в том числе. В газете работают отборные люди, мы их любим, журналисты же, в свою очередь, любят народ.

— На встрече Фарида Мухаметшина с представителями СМИ ваша супруга Рузиля Сафина рассказала, что вы выпускаете одну из успешных татарских газет, а премии вроде «Золотого пера» и гранты достаются лишь государственным изданиям, которые бы давно исчезли без помощи извне.

— Она правду сказала, это так. К нам отношение другое, но все же мы не ропщем, не хотим побираться. Чем больше даешь человеку денег, тем он меньше трудится. Система неправильно работает. Нужно ведь старательному фермеру помогать прежде всего. В медиа то же самое должно быть. Если издание успешное, значит, оно людям пользы приносит больше. Кого много читают, тем тоже надо помогать.

— Но государственным изданиям нелегко, почта, например, цены загибает...

— Эти же факторы и к нашим изданиям относятся. Это нам трудно, государственные СМИ неплохо живут. Говорят ведь, что если ребенок живет безмятежно, то перестает работать. А те дети, которые преодолевали трудности, ставили цели перед собой, добились в жизни чего-то.

— Вы сказали, что на концерты мало ходит молодежи, потому что языка она не знает. Не будет ли такого с читателями газет?

— Я это говорил про гастроли за пределами Татарстана, в республике же положение нормальное. У газеты одна особенность: ее начинают читать в основном с возрастом. Но будет ли современная молодежь, старея, приобщаться к газете — этого я не знаю. Они уже сейчас привыкли всю информацию искать в телефоне. Факт, но через какое-то время и для телевидения, и для газет, и для издательств наступят трудные времена. От этого никуда не деться.

— Вы имеете в виду национальные медиаресурсы?

— Не только национальные, в общем. Сейчас интернет все окутал. Это очевидно. Ударяя по столу, не поднимешь тиражи, время диктует свои законы.

«Если певец хочет быть певцом, то он не должен быть сосредоточен только на этом. И устаешь, и надоедает, в результате песня выходит не от души. Все превращается в автомат. По песне нужно соскучиться» Фото из личного архива Габдельфата Сафина

«СУДЬБА ТАТАР ТРАГИЧНА, ПОЭТОМУ У НАС В ПЕСНЯХ И ЕСТЬ МОҢ»

— Народ вас знает еще и как автора телевизионной передачи. На ТНВ вы рассказывали о забытых артистах, их трагической судьбе. Это тоже была попытка поменять вид деятельности?

— Я эту программу делал на свои деньги и приносил на ТНВ уже готовую передачу. Она была мне нужна, так как хотел показать любимых героев, близких мне по духу людей. Кое-кого не смог осветить, но в то же время не хотелось распыляться.

— Да, там была, например, интересная передача про Тахира Якупова, известного певца, умершего в нищете, продававшего семечки в конце жизни...

— Про этого человека можно фильм снимать. Тогда были живы его друзья, учителя, я собрал воспоминания, аналогично с другими героями по той же самой схеме действовал. Сценарист Искандар Сираджи — очень талантливый человек, мы вместе работали.

— Не хотели в интернете свой канал открыть? Ведь сейчас такая возможность есть.

— Нет, все объять невозможно.

— Этот проект коммерческую прибыль не принес, наверное?

— Ведь я за счет собственных средств делал. Но остался очень довольным тем, что показал народу любимцев. Цикл состоял из порядка десятка программ. Кое-что не успел сделать, например, про Хайдара Бигичева, мецената Асхата Галимзянова — про этого человека фильм можно снимать, он свою жизнь посвятил помощи сиротам. Думаю, его место в раю. Не зря Минтимер Шарипович ему при жизни памятник поставил.

— Ну так попросите денег, сделайте фильм!

— Это не мой стиль, ходить, что-то просить, побираться... Годами можно так ходить. Я лучше сам сделаю и получу от этого удовлетворение. Мне все равно не дадут.

— Сейчас таких героев уже и нет. Вот раньше были люди с трагической судьбой, жизненным опытом: воевали, сидели в тюрьме, были в плену и так далее...

— Согласен, судьба татар была трагична, поэтому у нас в песнях и есть моң (непереводимое дословно татарское слово, означающее одновременно грусть, тоску, печаль, кручину, мелодию, напев, гармонию, задушевность, лиризм — прим. ред.). Трудности и порождают моң, а если человек будет беззаботно жить, то его нет. Сейчас нет таких ярких личностей. Он умирает — и о нем сразу же забывают. А вот раньше были личности, вот это личности... Сююмбике, Тукай не рождаются, к сожалению. Старшее поколение, жившее при Брежневе, ничего, кроме дом — работа — дом, и не знали, не видели. Чтобы стимулировать творчество, нужен какой-то перелом в жизни, стресс. А сейчас же наша нация живет при другом виде стресса — страхе. Все живут сегодняшним днем, все боятся, что будет завтра, а раньше люди были уверены в будущем. Помню, моя мама говорила, что войны точно не будет, потому что Брежнев ее не допустит, мол, он ездит по разным странам, договаривается. Для них лишь бы не было войны, а остальное само собой получится.

«НАМ ПЕСНЯ СТРОИТЬ... ПОМОГАЕТ»

— Вы упомянули о своей строительной компании, расскажите об этом.

— Если певец хочет быть певцом, то он не должен быть сосредоточен только на этом. И устаешь, и надоедает, в результате песня выходит не от души. Все превращается в автомат. По песне нужно соскучиться. Газета — тоже. Пока она устраивает, но приходит время, надо там менять что-то. Если все идет по накатанной, это не есть хорошо. Я и сам такой человек, не живу по привычке. Меняюсь, туда-сюда пытаюсь приткнуться, но только туда, где я что-то умею, не буду же я создавать медицинский центр. Строительство мне знакомо, но это не компания, а, скажем так, бригада. Для меня это как хобби.

«Все живут сегодняшним днем, все боятся, что будет завтра, а раньше люди были уверены в будущем»Фото: Сергей Елагин

— Небоскребы не строите?

— Нет, только одноэтажные дома. Я знаю, что нужно человеку, людям не хочется по лестницам подниматься, да и лишняя площадь зачем? Народу нужно 100 квадратных метров. Это самое нормальное и семейной паре, и даже если двое детей есть. Я рассчитал, что такая площадь вполне достаточна. Мы ведь там не живем, а приезжаем лишь переночевать. Проснулся, дела сделал, вернулся домой.

— Бригаду контролируете сами? Составляете ли сметы, проверяете ли выполнение работ или кому-то перепоручили это дело?

— Проект мой, а остальное прораб выполняет.

— А свой дом сами построили?

— Нет, строительная фирма строила. Это были те времена, когда шабашников найти было трудно. Узбеков не было, таджиков не было, татар не было — все татары в колхозах работали. Долго строили, это сейчас дом можно за два месяца возвести. Но проект мой.

«СЕМЬЯ — ЭТО МИНИ-ГОСУДАРСТВО»

— Что думаете о татарских традициях, сохраняются ли они?

— Недавно в одну казанскую мечеть зашел, смотрю, там вовсю свадьба идет, музыка, кричат в микрофон, поют. Это мне не совсем понравилось. Я никах своей дочери Адили провел дома. Ты ее отдаешь замуж, поэтому она должна из отчего дома уходить. А как еще по-другому?

— Внуки есть уже? Вообще, сколько у вас детей, удалось ли их в татарском духе вырастить?

— Внуков нет, дочь недавно замуж вышла, сын Зульфат еще учится в вузе. Что касается национального образования, то они выросли в таком духе, дома мы на татарском языке разговариваем, даже русские слова не добавляем в свою речь. Как-то все само собой получилось. Видимо, это идет по наследству. Они оба окончили русскую школу, хорошо учились. Кто-то мучается, заставляет своих детей разговаривать на родном языке, бьет по столу, а у нас все естественно было.

«В дальних регионах страны, думаю, язык исчезнет со временем, сейчас самое важное — сохранить его в нашей республике»Фото: Сергей Елагин

— А у нашей нации будущее есть?

— В дальних регионах страны, думаю, язык исчезнет со временем, сейчас самое важное — сохранить его в нашей республике, на других ведь мы не можем повлиять... Хотя многое делается и для других регионов.

— Не только за пределами Татарстана, но и в республике приходилось наблюдать такую картину, когда подростки между собой общаются по-русски, хоть и знают родную речь, а что будет с их потомками?

— Да, проблема есть, но у нее имеется и другая сторона. Сейчас деревенская молодежь после окончания школы приезжает в город и по-русски чисто разговаривает. Нашему же поколению пришлось тяжелее. Незнание русского языка препятствовало учебе в институте, работе. В идеале татарская молодежь должна оба языка знать в совершенстве. Я не против этого. Думаю, в деревнях язык сохранится. Даже если закроют национальные школы, язык невозможно убить. Ведь начало всего в семье. Семья — это мини-государство. Как там поставлено, так и будет. Если у 7 миллионов татар в семье будут говорить на родном языке, он не исчезнет никогда. По-моему, влияния школы здесь мало, если в кровь заложена любовь к своей нации, то, думаю, мы останемся. Возможно, скоро школы на английский перейдут, это ведь не значит, что татары дома на english станут разговаривать.

Габдельфат Габдурахманович Сафин родился 11 октября 1962 года в селе Симетбаш Арского района ТАССР.

1980 — окончил Кырлайскую среднюю школу им. Тукая.1987 — окончил КИСИ.1992 — начал работать в Татгосфилармонии им. Тукая.1993 — дипломант конкурса «Татар җыры-93».1994 — создал студию «Моң» и собственный творческий коллектив.2000 — лауреат премии «Алтын барс» на фестивале «Татар җыры-2000» за исполнение песни «Хыянәт».2001 — лауреат премии «Алтын барс» на фестивале «Татар җыры-2001» за исполнение песни «Соңгы кыңгырау», начал издавать газету «Акчарлак», получил звание заслуженного артиста Татарстана.2001 — начал издавать газету «Акчарлак».2003 — начал издавать газеты «Уртак түшәк» и «Акчарлак сканворды».2003 — лауреат премии «Алтын барс» на фестивале «Татар җыры-2003» за исполнение песни «Азалия».2007 — выпускает журналы «Акчарлак-Гармония» и «Созвездие-Йолдызлык».

2009 — удостоин звания народного артиста Татарстана.

Page 2

ONLINE-Новости

Стало известно, чем займется Путин в праздничный день 9 комментарии 08:48 Еще новости
Фоторепортаж
Афиша

Поможем детям

  • Будущая балерина уверена, что выздоровеет
  • Татьяна Речкунова, ИП: «Хорошо с персоналом там, где первое лицо посвящает этому 70% времени»

    Психолог, коуч и координатор HR-сообщества Татарстана о том, как найти хорошего кадровика и почему роботы вытесняют рекрутеров

    47 комментарии 14 Октября
  • Владимир Малышев, «Аэрокон»: «К сожалению, всех, кто занимается беспилотниками, шерстят»

    Как высокогорский Илон Маск повесил в своем кабинете портрет Сталина: достали...

    117 комментарии 7 Октября
  • Светлана Ярлыченко, «Гринта»: «Каждую неделю собираем гору отходов размером с пятиэтажку»

    Генеральный директор регоператора восточной зоны РТ о закупке спецтехники, «автоклавировании мусора», реформе ТКО и судьбоносной встрече с Нафисой Мингазовой

    17 комментарии 3 Октября
ещё публикации

www.business-gazeta.ru

Габдельфат Сафин

Сафин Габдельфат Габдурахманович родился 11 октября 1962 года в селе Симетбаш Арского р-на Республики Татарстан. Деревня находится всего лишь в пяти километрах от Тукай-Кырлая, где жил и творил великий поэт. После окончания Кырлайской средней школы Габдельфат Сафин поступает в Казанский инженерно-строительный институт. Получив специальность инженера-строителя, он решает найти применение своим знаниям на практике. Пять лет работает на стройке. Сейчас певец с настольгией вспоминает те добрые времена. Но волею судьбы инженер-строитель стал артистом. Думается, что это было большой потерей для строительной индустрии. “Ак кулмэгем” (муз. И.Давлетшина, сл. Ш.Зигангировой) - песня, которая принесла Габдельфату Сафину огромную популярность. Именно после этой песни он, что называется, проснулся знаменитым. После чего были новые песни, долгожданные альбомы, шумные концерты, высокие звания… Габдельфат Сафин выпустил около десяти альбомов, исполнил более ста песен, дал множество концертов в Татарстане, Москве, Санкт-Петербурге, Сибири, Оренбурге, Перми, Ижевске, Саратове, Йошкар-Оле, Уфе и городах Башкортостана, Челябинске, Екатеринбурге, Самаре и др. 23 февраля 2001 года указом Президента РТ за заслуги в области татарского исполнительского музыкально-эстрадного искусства Сафину Габдельфату Габдурахмановичу было присвоено почетное звание “Заслуженный артист Республики Татарстан”.Сегодня Габдельфат Сафин не только популярный певец, но и преуспевающий бизнесмен. Вот уже несколько лет он занимается издательской деятельностью. Его газета “Акчарлак” на сегодняшний день является наиболее читаемой среди татарской прессы. Ее подписной тираж 42 тысяч экземпляров. Общий тираж Издательского Дома «Акчарлак» 80 тыс. экз. Габдельфат Сафин - примерный семьянин. Вместе с прекрасной женой Рузилёй они воспитывают дочь Аделю и сына Зульфата. Семья для певца это и опора в трудную минуту, и тыл, и добрый домашний очаг. 1980 - окончание Кырлайской средней школы им. Г.Тукая 1987 - окончание КИСИ 1988 - свадьба 1992 - переезд в новую 4-х комнатную квартиру в Казани 1992 - начало работы в Татгосфилармонии им. Г.Тукая 1993 - рождение хита “Ак кулмэгем” 1993 - дипломант конкурса “Татарская песня-93” 1994 - создание творческого объединения «Габделфат». 2000 - лауреат премии “Алтын барс” на фестивале “Татар жыры-2000” за исполнение песни “Хыянет” 2001 - лауреат премии “Алтын барс” на фестивале “Татар жыры-2001” за исполнение песни “Сонгы кынгырау” 2001 - начало издания газеты “Акчарлак” 2002 - лауреат премии “Алтын барс” за исполнение песни “Япь-яшь чаклар” 2003 - начало издания газет “Уртак тушэк”, “Акчарлак сканворды”, «Ашыгыч Ярдэм», «Авырмас очен 101 кинэш» 2003 - лауреат премии “Алтын барс” на фестивале “Татар жыры-2003” за исполнение песни “Азалия” 2006 - переезд в новый коттедж

2007 - начало издания журнала “Созвездие»

www.music-biog.ru

Габдельфат Сафин: «Когда Дина Гарипова выступала в моей группе, мы называли ее Зыкина»

Известный певец и издатель о трагичной судьбе татар, хорошо устроившихся государственных СМИ и собственном строительном бизнесе Почему звезда татарской эстрады с дипломом КИСИ Габдельфат Сафин советует всем жить в одноэтажных домах и какова рекомендуемая им площадь? Для чего 15 лет назад народный артист Татарстана решил издавать свою газету и какую роль в его жизни играет жена? Об этом и не только Сафин рассказал в интервью «БИЗНЕС Online». «ВСЕ 7 МИЛЛИОНОВ ТАТАР — ПЕВЦЫ»

— Габдельфат, в следующем году вы будете отмечать четверть века творческой деятельности. Поэтому хочется спросить: согласны ли вы с тем, что нынешнее состояние татарской эстрады плачевно? Поют все кому не лень, говорят, число артистов уже дошло до 700...

— Я думаю, что не 700, а все 7 миллионов татар — певцы. Любой из них может записать песню и выпустить ее в эфир. Наш народ очень музыкальный. Вот я смотрю канал «Майдан», каждый человек может петь. Приодень его, выпусти на сцену — он споет! Например, в нашей деревне на 40 дворов половина населения достойна выступать на телевидении. Главное — это не голос, а душа. Придет время — все 7 миллионов обязательно запоют.

— Если родного языка не забудут...

— Песня в этом и помогает. Творчество способствует развитию человека. Вот мой отец (ему 94 года) такие стихи пишет, занимается творчеством. И так во всех аулах можно встретить пишущих стихи дяденек и тетенек.

— А вы песни на стихи отца исполняете?

— Нет, песни на его стихи я не исполнял, но читал их на сцене.

— Говорят, что сейчас среди зрителей на ваших концертах в основном люди пожилого возраста. Молодежь не приходит, это правда?

— Молодежи все меньше и меньше. Гастрольная деятельность, я так думаю, вскоре также уменьшится. Смотрят теперь по интернету, слушают по интернету, телефон в руках. Можно на концерт и не ходить. Вот когда приезжаешь в Сибирь, там в зале люди нашего поколения, молодые просто языка не понимают, а раз не понимают, то и не ходят. Им российская эстрада ближе.

— Но залы пока заполняются?

— Да ходят, наше поколение смотрит. 30-летние и 40-летние еще приходят, но думаю, что гастрольная деятельность со временем будет убывать. Даже то, что количество исполнителей увеличивается, этому способствует. Это так, но все же у каждого времени есть свои певцы, хорошие певцы, но их не так много. На российской эстраде сейчас все еще лидеры Григорий Лепс, Стас Михайлов, Филипп Киркоров...

— В то же время этих исполнителей ругают, считают попсой...

— Ну каждый певец занимает свою нишу.

«ИНОГДА МНЕ ХОЧЕТСЯ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО В СОЦИАЛИЗМ»

— Расскажите, а петь вы начали с детства? Говорят, что все, кто родился в Арском районе, очень музыкальны.

— О том, что я родился в Арском районе, наверное, многие хорошо знают. Появился я на свет в октябре 1962 года. Окончил Кырлаевскую школу. Это в пяти верстах от моей родной деревни. С четвертого класса на прицепе трактора ДТ нас возили на учебу. Зимой на сани стелили солому, но из-за того, что холодно, мы бежали все пять верст за повозкой. Это было хорошей школой, закалило нас. Сейчас же детей из дома забирают и на автобусе везут. Какая большая разница...

— Это хорошо или плохо?

— Иногда мне хочется вернуться обратно в социализм. Хоть и говорят, что нельзя с завистью смотреть в прошлое. Мы все прошли: и социализм, и переходный период, сейчас при капитализме живем. Выжили в 90-е. За то, что мы благополучно дожили до сегодняшнего дня, я благодарен Всевышнему Аллаху. Говорю это искренне. Мой нынешний возраст — самый замечательный, потому что сейчас видны плоды моих трудов, нет гонок за чем-либо. Когда душа хочет петь, тогда и пою. Не мучаю себя, не насилую себя, отправляясь куда-то на «чес». Работаю только тогда, когда вдохновение переполняет меня. Дети выросли, сейчас сами шевелятся. Издательская работа идет. Хвала Аллаху, там все сейчас поставлено, работает четко, но... контролировать надо.

— Ваш путь на сцену был тернист, сначала вы поступили в Казанский инженерно-строительный институт. Какая связь между стройкой и песней?

— Я горжусь тем, что закончил КИСИ. Строительство — совершенно другая отрасль. Оно дало мне для развития многое. Там была военная кафедра, я получил звание старшего лейтенанта, принял присягу. Учиться было тяжело, конечно, один сопромат чего стоит, научный коммунизм, философия. Хотя я учился не очень хорошо: двойки, тройки, четверки... А вот по высшей математике и научному коммунизму одни пятерки были. Сейчас я знаю, что такое строительство. У меня есть бригада по возведению одноэтажных домов.

— А как пришли к эстраде?

— Я окончил вуз. Когда учился, тяга к строительству была, а как начал работать, уже стало не так интересно. Меня поставили мастером, потом я перешел в обувное объединение «Спартак». Там назначили старшим мастером строительного цеха. Оттуда я, говоря по правде, сбежал на гастроли с фольклорным ансамблем «Сорнай». Это был очень популярный в селах коллектив. На работе я сперва пробовал отпроситься, но мне категорически отказали. Я начальник — взял и уехал. Хотя тогда существовала 33-я статья Трудового кодекса («Расторжение трудового договора по инициативе администрации» — прим. ред.). Это меня не испугало. Летом уехал, народ валом валил на наши концерты. Это было время художественной самодеятельности. К моему приезду оказалось, что меня уволили с работы. Спасибо, что не по статье. Зато с этих гастролей я приехал женатым человеком. Познакомились с Рузилей, поженились. Создав семью, я ради квартиры пошел работать в Горгаз. Очень быстро там дали четырехкомнатную кооперативную квартиру. В день, когда получил ордер, пришел к Ильхаму Шакирову в филармонию. Такое стремление было. Внутри страх, я легендарного певца никогда вживую не видел. Кроме того, у меня не было музыкального образования. А в филармонии тогда большинство работало с дипломом консерватории, исключение — это те, кто окончил музыкальное училище, буквально пара человек. Это было в 1992 - 1993-х годах, когда началась свобода. Вообще, я был первый в истории филармонии артист без профильного образования. Параллельно Фирзар Муртазин и Салават ездили со своими коллективами. После года работы я тоже ушел в свободное плавание. Создал свою группу, купил инструменты, создал базу.

— А ноты вы знаете?

— Нет, нотной грамоте не обучен. Мне напевают мелодию, по ней определяю, нравится или нет. Потому что тот, кто напевает, и сам не знает нот (смеется). От неожиданных людей получаешь неожиданные песни.

— На музыкальных инструментах играете?

— Да, на гармони и баяне.

— А мелодии не пишете?

— Нет.

«ЧЕЛОВЕКА НЕЛЬЗЯ ЧЕМУ-ЛИБО НАУЧИТЬ, ЕСЛИ У НЕГО НЕТ ТАЛАНТА»

— Ваш голос узнаваем. А на заре выступлений не пытались петь как любимый артист?

— Нет. У каждого человека свой голос, свой стиль. Это дано от Бога. Я нигде не учился. Может, было бы и хорошо, если учился бы. Но у меня есть убеждение, что человека нельзя чему-либо научить, если у него нет таланта. Например, где есть факультеты поэтов? Их нет, а сколько песен исполняется. Кто учил, например, Роберта Миннуллина? Или Тукая? Он ведь нигде не учился, никакого звания нет. И певцы так же — только природный дар. Если голос не природный, то он искусственный. Вот Дина Гарипова — какой у нее голос! Когда она выступала в моей группе, мы называли ее Зыкина. Не по имени, а именно Зыкина. За чудесный голос.

— Это помогло ей выигрывать конкурсы?

— Несколько раз Дину на «Созвездие-Йолдызлык» номинировали, но Гран-при давали другим. Я пригласил ее к себе в группу, она два года выступала. Смотрю, через год она появилась на Первом канале — поет...

— А почему ее здесь не замечали?

— Она ведь скромница по своему характеру. Чтобы пробиться, нужно с людьми разговаривать на их языке...

— Получается, что первые шаги в профессии она сделала именно у вас?

— Да, начала петь в моей группе. Я ее впервые увидел на «Созвездии». Тогда ей 16 лет, наверное, было. Хоть она и не выиграла, я именно ее выбрал. Голос у нее отличался от остальных. Потом Дина ушла от меня, в Зеленодольске занималась с детьми, продолжала брать уроки вокала у педагога. У нее Богом данный голос, поэтому не пришлось пять лет учиться в консерватории. Доказательство этому — победа в шоу «Голос».

ФОТО: Сергея Елагина ФОТО: Сергея Елагина

«УДАРЯЯ ПО СТОЛУ, НЕ ПОДНИМЕШЬ ТИРАЖИ, ВРЕМЯ ДИКТУЕТ СВОИ ЗАКОНЫ»

— С песнями все ясно, это ваше, а вот зачем газету начали издавать? Как известно, в настоящее время «Акчарлак» является самым многотиражным татарским изданием. В чем секрет успеха?

— Когда даешь интервью, не все туда умещается, остаются невысказанными мысли. Я потом журналистам начал говорить, чтобы вопросы написали, и стал досконально готовить ответ, хорошо подумав. Это показалось мне интересным. Потом Рузиля Мухаметова, работавшая в газете «Сабантуй», как-то сказала, что мои ответы до такой степени совершенны, что даже орфографических ошибок нет. Как написал, так и вышло. Она меня подтолкнула заниматься журналистикой, значит, есть талант. Татарский язык и литературу я на пятерки сдавал, сочинения очень хорошо писал. Газета появилась для того, чтобы свои мысли мог выразить. Я интуитивно чувствую, когда журналисты работают, понимая того, что хочет народ. Не только я, но и Рузиля Сафина — моя супруга, без нее никак. Главным редактором надо было ставить того человека, который тебя понимает, а кто тебя понимает? Тот, кто живет с тобой. Но если бы у нее не было дара журналиста, то ее бы нельзя было поставить в газету. В молодости она писала, причем неплохо. Мы вдвоем стали выпускать газету. Один раз в месяц, тогда журналистов еще не было. Помню, в Сорочьих Горах, когда еще моста не было, ходили паромы, автобус утонул. Одна женщина выжила, остальные погибли. И мы с Рузилей на пароме переправились на другой берег, нашли ее, взяли интервью. До сих пор помню. Потом через год с Алмазом Гимадиевым стали работать, сперва он был ответственным секретарем, сейчас главный редактор. Он о нас все знает, как родственник стал, ну и Рузиля Мухаметова к нам перешла, вот так стали выпускать раз газету в неделю. Удивительно, но мы сразу тираж набрали. Это только божья помощь. Хотя и изданий много. Вот, например, «Ирек мәйданы», Раиф Усманов — очень хороший издатель. В татарском медиапространстве равных ему нет.

— А у вас тираж какой?

— Летом тираж составляет 35 тысяч. К лету уменьшается, зимой опять возрастает до 40 тысяч.

— Газета прибыль приносит?

— Если человек чем-то занимается искренне, что называется, от души, все это будет приносить прибыль. Любое деяние. У нас в том числе. В газете работают отборные люди, мы их любим, журналисты же, в свою очередь, любят народ.

— На встрече Фарида Мухаметшина с представителями СМИ ваша супруга Рузиля Сафина рассказала, что вы выпускаете одну из успешных татарских газет, а премии вроде «Золотого пера» и гранты достаются лишь государственным изданиям, которые бы давно исчезли без помощи извне.

— Она правду сказала, это так. К нам отношение другое, но все же мы не ропщем, не хотим побираться. Чем больше даешь человеку денег, тем он меньше трудится. Система неправильно работает. Нужно ведь старательному фермеру помогать прежде всего. В медиа то же самое должно быть. Если издание успешное, значит, оно людям пользы приносит больше. Кого много читают, тем тоже надо помогать.

— Но государственным изданиям нелегко, почта, например, цены загибает...

— Эти же факторы и к нашим изданиям относятся. Это нам трудно, государственные СМИ неплохо живут. Говорят ведь, что если ребенок живет безмятежно, то перестает работать. А те дети, которые преодолевали трудности, ставили цели перед собой, добились в жизни чего-то.

— Вы сказали, что на концерты мало ходит молодежи, потому что языка она не знает. Не будет ли такого с читателями газет?

— Я это говорил про гастроли за пределами Татарстана, в республике же положение нормальное. У газеты одна особенность: ее начинают читать в основном с возрастом. Но будет ли современная молодежь, старея, приобщаться к газете — этого я не знаю. Они уже сейчас привыкли всю информацию искать в телефоне. Факт, но через какое-то время и для телевидения, и для газет, и для издательств наступят трудные времена. От этого никуда не деться.

— Вы имеете в виду национальные медиаресурсы?

— Не только национальные, в общем. Сейчас интернет все окутал. Это очевидно. Ударяя по столу, не поднимешь тиражи, время диктует свои законы.

«СУДЬБА ТАТАР ТРАГИЧНА, ПОЭТОМУ У НАС В ПЕСНЯХ И ЕСТЬ МОҢ»

— Народ вас знает еще и как автора телевизионной передачи. На ТНВ вы рассказывали о забытых артистах, их трагической судьбе. Это тоже была попытка поменять вид деятельности?

— Я эту программу делал на свои деньги и приносил на ТНВ уже готовую передачу. Она была мне нужна, так как хотел показать любимых героев, близких мне по духу людей. Кое-кого не смог осветить, но в то же время не хотелось распыляться.

— Да, там была, например, интересная передача про Тахира Якупова, известного певца, умершего в нищете, продававшего семечки в конце жизни...

— Про этого человека можно фильм снимать. Тогда были живы его друзья, учителя, я собрал воспоминания, аналогично с другими героями по той же самой схеме действовал. Сценарист Искандар Сираджи — очень талантливый человек, мы вместе работали.

— Не хотели в интернете свой канал открыть? Ведь сейчас такая возможность есть.

— Нет, все объять невозможно.

— Этот проект коммерческую прибыль не принес, наверное?

— Ведь я за счет собственных средств делал. Но остался очень довольным тем, что показал народу любимцев. Цикл состоял из порядка десятка программ. Кое-что не успел сделать, например, про Хайдара Бигичева, мецената Асхата Галимзянова — про этого человека фильм можно снимать, он свою жизнь посвятил помощи сиротам. Думаю, его место в раю. Не зря Минтимер Шарипович ему при жизни памятник поставил.

— Ну так попросите денег, сделайте фильм!

— Это не мой стиль, ходить, что-то просить, побираться... Годами можно так ходить. Я лучше сам сделаю и получу от этого удовлетворение. Мне все равно не дадут.

— Сейчас таких героев уже и нет. Вот раньше были люди с трагической судьбой, жизненным опытом: воевали, сидели в тюрьме, были в плену и так далее...

— Согласен, судьба татар была трагична, поэтому у нас в песнях и есть моң (непереводимое дословно татарское слово, означающее одновременно грусть, тоску, печаль, кручину, мелодию, напев, гармонию, задушевность, лиризм — прим. ред.). Трудности и порождают моң, а если человек будет беззаботно жить, то его нет. Сейчас нет таких ярких личностей. Он умирает — и о нем сразу же забывают. А вот раньше были личности, вот это личности... Сююмбике, Тукай не рождаются, к сожалению. Старшее поколение, жившее при Брежневе, ничего, кроме дом — работа — дом, и не знали, не видели. Чтобы стимулировать творчество, нужен какой-то перелом в жизни, стресс. А сейчас же наша нация живет при другом виде стресса — страхе. Все живут сегодняшним днем, все боятся, что будет завтра, а раньше люди были уверены в будущем. Помню, моя мама говорила, что войны точно не будет, потому что Брежнев ее не допустит, мол, он ездит по разным странам, договаривается. Для них лишь бы не было войны, а остальное само собой получится.

«НАМ ПЕСНЯ СТРОИТЬ... ПОМОГАЕТ»

— Вы упомянули о своей строительной компании, расскажите об этом.

— Если певец хочет быть певцом, то он не должен быть сосредоточен только на этом. И устаешь, и надоедает, в результате песня выходит не от души. Все превращается в автомат. По песне нужно соскучиться. Газета — тоже. Пока она устраивает, но приходит время, надо там менять что-то. Если все идет по накатанной, это не есть хорошо. Я и сам такой человек, не живу по привычке. Меняюсь, туда-сюда пытаюсь приткнуться, но только туда, где я что-то умею, не буду же я создавать медицинский центр. Строительство мне знакомо, но это не компания, а, скажем так, бригада. Для меня это как хобби.

— Небоскребы не строите?

— Нет, только одноэтажные дома. Я знаю, что нужно человеку, людям не хочется по лестницам подниматься, да и лишняя площадь зачем? Народу нужно 100 квадратных метров. Это самое нормальное и семейной паре, и даже если двое детей есть. Я рассчитал, что такая площадь вполне достаточна. Мы ведь там не живем, а приезжаем лишь переночевать. Проснулся, дела сделал, вернулся домой.

— Бригаду контролируете сами? Составляете ли сметы, проверяете ли выполнение работ или кому-то перепоручили это дело?

— Проект мой, а остальное прораб выполняет.

— А свой дом сами построили?

— Нет, строительная фирма строила. Это были те времена, когда шабашников найти было трудно. Узбеков не было, таджиков не было, татар не было — все татары в колхозах работали. Долго строили, это сейчас дом можно за два месяца возвести. Но проект мой.

«СЕМЬЯ — ЭТО МИНИ-ГОСУДАРСТВО»

— Что думаете о татарских традициях, сохраняются ли они?

— Недавно в одну казанскую мечеть зашел, смотрю, там вовсю свадьба идет, музыка, кричат в микрофон, поют. Это мне не совсем понравилось. Я никах своей дочери Адили провел дома. Ты ее отдаешь замуж, поэтому она должна из отчего дома уходить. А как еще по-другому?

— Внуки есть уже? Вообще, сколько у вас детей, удалось ли их в татарском духе вырастить?

— Внуков нет, дочь недавно замуж вышла, сын Зульфат еще учится в вузе. Что касается национального образования, то они выросли в таком духе, дома мы на татарском языке разговариваем, даже русские слова не добавляем в свою речь. Как-то все само собой получилось. Видимо, это идет по наследству. Они оба окончили русскую школу, хорошо учились. Кто-то мучается, заставляет своих детей разговаривать на родном языке, бьет по столу, а у нас все естественно было.

— А у нашей нации будущее есть?

— В дальних регионах страны, думаю, язык исчезнет со временем, сейчас самое важное — сохранить его в нашей республике, на других ведь мы не можем повлиять... Хотя многое делается и для других регионов.

— Не только за пределами Татарстана, но и в республике приходилось наблюдать такую картину, когда подростки между собой общаются по-русски, хоть и знают родную речь, а что будет с их потомками?

— Да, проблема есть, но у нее имеется и другая сторона. Сейчас деревенская молодежь после окончания школы приезжает в город и по-русски чисто разговаривает. Нашему же поколению пришлось тяжелее. Незнание русского языка препятствовало учебе в институте, работе. В идеале татарская молодежь должна оба языка знать в совершенстве. Я не против этого. Думаю, в деревнях язык сохранится. Даже если закроют национальные школы, язык невозможно убить. Ведь начало всего в семье. Семья — это мини-государство. Как там поставлено, так и будет. Если у 7 миллионов татар в семье будут говорить на родном языке, он не исчезнет никогда. По-моему, влияния школы здесь мало, если в кровь заложена любовь к своей нации, то, думаю, мы останемся. Возможно, скоро школы на английский перейдут, это ведь не значит, что татары дома на english станут разговаривать.

Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/324499

Альфред Мухаметрахимов | БИЗНЕС Online

akcharlak.com

Габдельфат Сафин

Артист турында: Габдельфат Сафин (Сафин Габделфәт) Габдрахман улы 1962 елның 11 октябрендә Татарстанның Арча районының Симетбаш авылында туа. Кырлай урта мәектәбен бетерүгә Габдельфат Сафин Казанның инжинерия-төзү институтына керә. Институттан соң 5 ел стройкада эшли. Ләкин, ул төзүче булыр өчен түгел, җырчы булыр өчен туган. “Ак кулмэгем” җырыннын соң Габдельфат күренекле булып уянды. Шунардан соң яңа җырлар, зур тамашалар, бөек даннар булды. Габдельфат Сафин 10 альбом яздырды, 100дән артык җыр җырлады, Татарстанда, Мәскәүда, Санкт-Петербургта, Себердә, Оренбургта, Пермәде, Ижевскта, Саратовта, Йошкар-Олада, Уфада концертлар бирде.

2001нче елның 23 февралендә Татарстан Президенты указы белән Сафин Габдельфат Габдрахман улына “Татарстан Республикасының атказанган артисты” исеме кушылды.

Бугенге көндә Габдельфат Сафин билгеле җырчы гына тугел, шулай ук уңышлы бизнесмен. Берничә ел буена ул нәшрият белән шөгелләнә. Аның “Акчарлак” газетасы бугенге көндә татар пресса арасында иң популяр.

Габдельфат Сафин ягымлы хатыны Рузилә белән кызлары Адиләне һәм уллары Зөләтне тәрбиялиләр. Җырчы өчен гаилә – иң мөһим нәрсә.

Клиплар:

kurshe.ru


Смотрите также