Евгений максимович титаренко биография


Трагическая история писателя Евгения Титаренко

Уважаемые читатели! К сожалению, наш канал ограничен в показах на общей ленте. Но мы продолжаем размещать материалы. Если хотите быть в курсе - выходите и подписывайтесь на наш канал не через общую ленту, а напрямую -https://zen.yandex.ru/rospisatel.ru

Владимир НОВОХАТСКИЙ (Воронеж)

В «ГНЕЗДЕ КУКУШКИ» НА КРАЮ СВОЕЙ ВСЕЛЕННОЙ(Трагическая история писателя Евгения Титаренко)

Даже его смерть обратили в шоу. Телестервятники разных каналов обрушились на Воронеж. Отлавливали любого, кто хотя бы мало-мальски знал фамилию усопшего. Собственно, из тех, кто был ему действительно близок, не осталось практически никого. По крайней мере, лет пятнадцать назад, когда, будучи собкором «Парламентской газеты», занимался этой историей, более-менее достоверную информацию о нем я получил от его друга поэта Виктора Панкратова и редактора Центрально-Черноземного книжного издательства Тамары Давыденко. Сегодня их уже нет с нами. Но шоу состоялось. Кричали и говорили все разом: его преследовали... ему мстили... эта семейка его уничтожила... Кто-то кому-то угрожал, что начал расследование и скоро выведет всех на чистую воду… Дама с явной печатью деменции на челе назвала его даже диссидентом, вполне очевидно, спутав с пациентом. В конце концов, бывший депутат Госдумы все-таки задался резонным вопросом: «А может, он действительно болел?..» Наверное, с этого и нужно бы начать разговор (если вообще стоило), потому что действительно, хоть и представлялась жизнь этой семьи во всем блеске благополучия — успех, известность, власть, но мало кто знал, что десятилетиями она омрачалось большой бедой — трагедией близкого человека.

1

«Все земное интересовало его лишь тогда,когда затрагивало его буквально, как пенек на дороге,о который можно споткнуться...»

Евгений Титаренко в 1980-х

Точно так же можно «споткнуться» о судьбу человека, написавшего эти строчки. История эта, с одной стороны, экзотическая, небывалая, как и все потаенные саги о вельможетронных семействах, которым человеческое горе сопутствует столь же обыденно, как и пастве. Но, с другой, — такая жизненная драма обычно обрастает всякими вымыслами или окутывается глухой тайной, в которых тонет правда и настоящая боль.

Речь идет об Евгении Титаренко — родном брате покойной первой леди СССР Раисы Максимовны Горбачевой, шурине первого и последнего советского президента Михаила Сергеевича Горбачева. Этот рассказ представляется справедливым не только потому, что генеалогические корни накрепко привязали безвестного человека к известному во всем мире семейству. Напротив, популярности ему хватало и собственной. Женю Титаренко до сих пор помнят в Воронеже как личность незаурядную. Он и на самом деле был талантливым писателем, умницей-собеседником, обаятельным мужчиной с выразительными темно-карими глазами, которые не одно женское сердце сразили теплотой, нежностью и необъяснимой грустью.

Впрочем, чувство этой щемящей грусти вспыхивает в разговоре о нем почти у каждого, кто знал его близко или общался мельком. Хотя уже давно, еще с середины 80-х годов прошлого столетия, он неожиданно выпал из привычного жизненного круга встреч, общения, работы, посиделок... Это было как раз в период восхождения Горбачева к наивысшей власти.

В то же время со всей неотвратимостью и жестокостью стала проявляться и болезнь Титаренко. Он превратился в законченного бытового алкоголика. Об этом знали в богемных воронежских кругах. Да и в среде простых местных обывателей нередко толковались слухи о том, что у генсека есть родственник-алкаш, поэтому партайгэноссе, дескать, и обрушил на страну «сухой закон». Ну, а Женю — так его называли все, хотя он тогда уже разменял в жизни «полтинник», влекла только одна страсть. С утра он занимал очередь у бронированной двери водочного магазина. Приклеивал на двери свою фотографию, чтобы затвердить неоспоримое первенство в толпе жаждущих выпить. И почем зря ругал великого родственника. Нередко в поисках шкалика Женя неприкаянно бродил по этажам Дома печати, где располагалось и Центрально-Черноземное книжное издательство, в котором он когда-то работал.

И тут вдруг Титаренко пропал. Знакомый книжный редактор, помню, по этому поводу шепотом вынес вердикт: «Загнали Женю в психушку, чтоб Горбачеву не мешал...» Удивительно, но на излете горбачевской эры этот тезис с политически издевательской подоплекой прошелестел по страницам нескольких московских изданий. Цель акции была видна и в строчках, и между ними. Наверное, так хотели подчеркнуть безнравственность властвующей горбачевской семьи, которая, оказывается, способна определить в безумцы даже близкого человека. Чтоб было Горбачеву спокойнее и чтоб не смаковали тайну журналисты. Ведь отыскать кого-то в «гнезде кукушки» проблематично даже для самых зубастых акул пера.

Причастны ли к изоляции писателя органы госбезопасности? Анатолий Никифоров, бывший в те годы заместителем начальника управления Воронежского управления КГБ, в одной из телепрограмм отчасти подтверждает это, но в очень ограниченных рамках: «Участие нашего управления в жизни Евгения Максимовича сводилось лишь к нескольким эпизодам. Однажды из Москвы пришла шифровка: «В Воронеж едут иностранные журналисты для встречи с Титаренко». С какой целью — понятно: собрать компромат на генсека. Было указание — этого не допустить. В общем, мы попросили местный Союз писателей соответственно принять «гостей», замкнуть на себе, разумеется, без контактов с Титаренко... Кроме того, бывало, что помощник Горбачева присылал через проводника московского поезда посылку, а наш сотрудник отвозил ее в Орловку, в больницу... На мой взгляд, эту проблему могли бы спокойно решить в окружении Горбачева: да, человек проявил слабость, но можно ведь было найти хороший санаторий, полечить, обеспечить охрану. А так, создается впечатление, что избавились...

Вот такая точка зрения. Да и жизнь обычно расставляет все по местам. Ясными становятся низость, которой нету дна, и высота, к которой стремится любой человек. Этот масштаб соразмерен и вождям, и толмачам. Так и в Жениной судьбе интереснее это — личное. То, что его вознесло. То, что его уничтожило. И главная разгадка его жизни кажется по-русски трагичной, но бесхитростной. У нас почти всегда так было: чем ярче талант, тем изломаннее и сумрачнее его судьба.

2

«Ведь не может оказаться в жизни так,                                   что вся она пройдет, а ничего необыкновенногоне случится...»

Очевидно, эти Женины строчки — самое точное подтверждение давно замеченного: о чем бы человек ни писал, он пишет, прежде всего, о себе. Вот и у него многое вершилось волею случая. Жизнь семьи испокон была полна скитаний: отца-железнодорожника бросали с одного трудового фронта на другой. Родился Женя в Алтайском крае. Школу заканчивал в Башкирии. Мечтал стать моряком. После семилетки учился в Саратовской мореходке, потом — в Ленинградском высшем военно-морском училище инженеров оружия. И тут неожиданный поворот. За год до окончания он бросает учебу и свою морскую эпопею заканчивает рядовым матросом на Северном флоте. Можно предположить, что иные глубины влекли парня уже тогда. Его первые литературные опыты относятся еще к саратовским временам. Но жизнь будто взялась научить его сначала своему опыту. После армии он подался в Донбасс, где год в шахтах отмахал молотобойцем. Затем без проблем поступил в Литературный институт имени Горького. Легко учился и блестяще защитил творческий диплом, представив комиссии свой роман «Обвал» — о тягостных буднях шахтерской жизни. Распределился в Воронеж.

Евгений Титаренко и Раиса Титаренко (Горбачева) в молодости

Сюда его увлек студенческий товарищ по Литинституту Эдуард Пашнев. Родина Кольцова и Платонова, срединная Россия, одно из самых плодотворных в стране — Центрально-Черноземное книжное издательство, мощная писательская организация... Все это казалось надежным творческим берегом, от которого можно было плыть к удаче во все стороны. Тем более, когда за плечами всего 29 лет, великолепная рекомендация руководителя литинститутского семинара Льва Кассиля. По утверждениям очевидцев, мэтр восторженно отзывался о молодом литераторе, подчеркивая, что талантливых учеников у него немало, но он счастлив быть наставником Жени Титаренко.

В Воронеж Женя приехал не с пустыми руками. Институтскую учебу он перемежал напряженным творчеством. Тамара Тимофеевна Давыденко, которой довелось с ним работать в издательстве с первых дней, вспоминала, с каким интересом, даже упоением в редакции зачитывались необычной прозой новичка. На суд коллег он отдал два своих романа — тот дипломный «Обвал» о шахтерах и пронзительно откровенное, поэтичное повествование о любви «Мужчина и женщина». Все были в восторге. Единодушно решили запускать в работу «Обвал» — такой обнаженной правды о жизни современного рабочего класса им не доводилось читать даже в годы хрущевской «оттепели». Шел 1965 год. И она еще веяла на них своим заманчивым, но уже обманным теплом.

3

«Человек придумывает счастье,не понимая, на что себя обрекает, когда пытается его найти...»

С Женей заключили договор. Втиснули книгу в издательский план. И даже выплатили аванс. Он был счастлив ровно месяц, пока его нетленные строчки вдоль и поперек мусолили цензоры обллита. А в обкоме партии красным карандашом перечеркнули сразу все — с первого до последнего абзаца: «Чернить советскую действительность не позволим!» С этого момента, как замечают Женины друзья, его жизнь и дала осечку. Конечно, история с «Обвалом» не отправила ее под стремительный откос, но, кажется, будто стреножила его удачу, лишила творческого куража. Ведь психология любого тонкого художника рвется именно на неудачах такого рода. Друзей-издателей таскали с объяснительными записками по кабинетам: «Как пропустили антисоветчину?!», а Женя затосковал.

Все неожиданно усугубилось и на семейном фронте. В Воронеж Женя приехал с институтской подругой-красавицей, осетинской поэтессой Зоей Габоевой. Сыграли свадьбу. Родили дочку, в которой он поначалу души не чаял, назвав Ириной в честь племянницы. И вдруг между молодыми супругами будто кошка пробежала. Дошло до того, что, обвинив жену в измене, он запальчиво отрекся даже от дочери: «Не моя!» Все чаще Титаренко пытался найти утешение на дне стакана. И, естественно, находил лишь пустоту, оглушавшую мозги и душу. Не спасло даже то, что писательской семье дали небольшую квартирку в центре города. Евгений ушел, бросив этот дом и то, что казалось семьей.

Скитания по случайным ночлегам да углам до добра, конечно, не довели. Пирушки затянули бесконечным хмельным водоворотом. Поводов для этого в писательской среде всегда хватало: удача или провал, вышедшая книжка или прочитанная гениальная строка. А то и просто — за знакомство, за автора, за редактора... Жизнь разбивалась об этот скверный быт, но еще была отрада в труде. Кого ни спрашивал, все в один голос утверждали: несмотря ни на что, Титаренко титанически много работал. Писатели считали его идеальным редактором: правил без вкусовщины, советовал обычно в точку — книги своих авторов он делал всегда лучше рукописей. Много писал сам. Друзья и поныне называют его одним из самых одаренных воронежских литераторов. Да, он так жил: днем пил, но, оклемавшись, писал ночами до утра. В 1968 году его приняли в Союз писателей СССР.

Литературный путь Евгения Титаренко был недолгим, но плодотворным. Тамара Тимофеевна Давыденко собрала все, что он успел издать — девять книжек редкой, увлекательной прозы. Первые — «Четверо с базарной площади», «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землей», «Минер»... — в конце 60-х годов. Последнюю — «На маленьком кусочке Вселенной» — в 1985 году.

Директор Воронежского дома литераторов Юрий Кургузов рассказал, что в середине 90-х титаренковского «адмирал-генералиссимуса» переиздали. Гонорар передали диспансеру на уход за пациентом, несколько экземпляров книги попросили отдать автору. «Я спрашивал потом у врачей, какова же была реакция Титаренко? — говорит Кургузов. — Сказали, что он взял книгу в руки, долго сидел с нею, гладил, на глазах у него выступили слезы... Все это трогательно, щемяще грустно... Это была последняя книга, вышедшая при его жизни...»

А первую книгу, кстати, Евгений Максимович написал и издал, чтобы расплатиться за аванс отвергнутого «Обвала». Практически все его произведения были изданы в Воронеже — в основном на Центрально-Черноземный регион. Оттого, наверное, и не были они столь широко известны по стране. Еще одна их особенность — все с пометкой «Для детей и юношества».

Книги Е.Титаренко

Может быть, это был осознанный выбор. Искренняя душа писателя не могла фальшивить, переплавляя несправедливости и беды «взрослого» бытия в псевдопобеды. Поэтому эта искренность и нашла дорогу к тем, кому она особенно нужна — человеку, начинающему житье. То, что детскую литературу писать легче, на мой взгляд, неверно. На равных говорить с ребенком о жизни, увлечь его этим разговором, растолковать, где добро и зло, — все это требует великого дара. У Евгения Максимовича он, несомненно, был. Полсотни лет прошло, а я помню, как, подражая титаренковскому адмирал-генералиссимусу, мы, деревенские пацаны, затевали свои путешествия в поисках чуда, которое может быть рядом, учились защищать достоинство и честь... Это пришло к нам из его книг, потому что в них была наша жизнь.

4

«Кроме фразы «Прощайте, друзья...»,ничего в голову не приходит...»

А вот его жизнь таяла. Женя на глазах превращался в немощного, изнуренного всякими хворобами человека. Друзья упросили его пойти к врачу. Диагноз был удручающим — белая горячка, алкоголизм. Он лечился. После даже сошелся с милой дамой, музыкантшей. В честь этого союза он подарил ей... рояль. Но она, оказывается, тоже увлекалась выпивкой. Держались они недолго. Потом запили вместе. Как пришла муза, так и ушла. И все стало еще хуже.

Семья, конечно же, пыталась вызволить его из беды. Просили одуматься. Однако это кончилось лишь тем, что он отказался от всякого общения с матерью и отцом. Многие годы его опекала старшая сестра — Раиса Максимовна. Женина беда была для Горбачевых большим горем. Пробовали лечить Женю в Москве. Он запросился обратно в Воронеж. Здесь спецслужбы, как можно предположить, и по велению свыше, да и по собственной инициативе взяли Титаренко под строгий присмотр: кому понравятся крамольные речи у водочных магазинов. Спустя несколько месяцев его доставили в областную психиатрическую больницу с диагнозом «Органическое поражение мозга».

В больнице он окончательно прописался где-то с 1989 года. Поначалу его регулярно проведывали коллеги-писатели. Раиса Максимовна сюда к брату не приезжала ни разу. В одном из интервью того времени она отмечала: «Брат — одаренный, талантливый человек. Но его дарованиям не суждено было сбыться. Его талант оказался невостребованным и погубленным. Брат пьет и по многу месяцев проводит в больнице. Его судьба — это драма матери и отца. Это моя постоянная боль, которую я ношу в сердце уже больше 30 лет. Я горько переживаю его трагедию, тем более что в детстве мы были очень близки, между нами всегда была особая душевная связь и привязанность. Тяжело и больно...» Примерно о том же говорил иногда журналистам и Горбачев. Но вновь возникает резонный вопрос, почему же Титаренко оставили в Орловке, прямо говоря, и в забытьи, и в одиночестве? Лишь однажды здесь его проведала племянница — дочь Горбачевых.

Впрочем, больной писатель и сам отвергал всякие контакты с партийно-вельможными родственниками. Евгений Григорьевич Новичихин, нынешний патриарх воронежских писателей, возглавлявший в ту далекую пору местное отделение Союза писателей, вспоминал, как однажды ему позвонил Евгений Синицын, известный обозреватель Центрального телевидения, и сказал, что его друзья-кинематографисты из ФРГ ищут Титаренко и хотели бы снять фильм по одной из книг писателя. «Я сообщил об этом Жене, — рассказывает Новичихин. — Но его реакция была категоричной: «Знаешь, я никогда на это не соглашусь. Им интересен не я, а Горбачев. А от него мне ничего не нужно — ни славы, ни помощи...»

Последнюю весточку из больницы Женя прислал близкому товарищу Виктору Панкратову: «Чтобы отвлечься и чем-нибудь заняться, решил вести дневник. Но кроме фразы «Прощайте, друзья...» ничего в голову не приходит...» Затем его состояние ухудшилось, стала развиваться болезнь Альцгеймера. Перестали пускать к нему посетителей. Да после смерти родителей и сестры вряд ли кому он был бескорыстно и нужен. Собственно, ни в ком он и не нуждался. Никого не узнавал. Телевизор не смотрел, не читал, не писал. Жил отрешенно. Что называется, весь в себе.

Уход в больнице Евгений Максимович получал приличный, хотя ничего ни у кого не требовал. Впрочем, по рассказам медперсонала, один день он ждал нетерпеливо — свой день рождения, 5 декабря. Его обычно поздравляли сотрудники больницы. Даже наливали сто граммов вина. Он медленно выпивал. Улыбался чему-то своему...

И тут пошла писать журналистская братия! В последние годы из газеты в газету, с телеканала на телеканал пошли гулять самые разухабистые версии о том, что, дескать, Титаренко вовсе и не болел, что Горбачевы, опять же, засадили его в больницу, чтобы не компрометировал, а потом, дескать, медначальство удерживало, чтобы пользоваться квартирой пациента... и проч., и проч. Пытались урезонить телекиллеров и щелкоперов воронежские писатели, знавшие эту историю. Бесполезно! Бывшая директриса лечебницы для душевнобольных в Орловке Ксения Власовна Тумакова откровенно говорит: «О Евгении Максимовиче Титаренко написали очень много ерунды. На самом же деле изначально виновата известная «русская болезнь» — он сильно пил. Потом получил серьезную травму головы, задело мозг, что усугубило течение болезни. Стало развиваться слабоумие...» Но ради «жареной» строки разве нужна объективная информация?!

Словом, дошло дело до прокурорской проверки по поводу законности содержания брата Раисы Горбачевой в психиатрическом диспансере. Резюме прокуратуры Воронежской области было таким: установлено, что Евгений Титаренко впервые поступил в Воронежскую областную психиатрическую больницу в 1973 году в возрасте 38 лет... Впоследствии пребывал здесь на лечении без выписки. Решением Хохольского районного суда от 9 июля 1993 года признан недееспособным, родственники опеку над ним не оформляли, в связи с чем функции опекуна исполнялись Воронежским областным клиническим психоневрологическим диспансером в лице главного врача... В соответствии с требованием законодательства подопечный один раз в полгода освидетельствовался комиссией врачей-психиатров, при комиссионном освидетельствовании каждый раз констатировалась невозможность его выписки домой... Евгений Титаренко является собственником квартиры, в которой на день проверки никто не проживал. Ежемесячно из пенсии писателя оплачивались коммунальные платежи за нее. Работники диспансера по необходимости навещали эту квартиру для проверки состояния коммунальной инфраструктуры и предотвращения утечки воды и газа... В ходе прокурорской проверки нарушений законодательства не выявлено.

Против фактов спорить трудно. Но ради красного словца не жалеют никого. Разворачиваются какие-то немыслимые независимые (от кого?!) расследования, верстаются шумные телешоу, строчатся сенсационные статьи...

А Евгений Максимович Титаренко умер 27 апреля сего года. Похоронен на скромном кладбище села Петино под Воронежем. Там все тихо и спокойно.

Об авторе: Владимир Евгеньевич Новохатский более 40 лет проработал в печати: в районной прессе, главным редактором газеты «Молодой коммунар», собкором «Парламентской газеты» по Центральному Черноземью. Ответственный секретарь журнала «Подъём». Автор книги «Было у матери три сына». Лауреат премии администрации Воронежской области по журналистике в номинации «Мастер», литературной премии «Родная речь», награжден знаками «Золотое перо», «Благодарность от Земли Воронеж­ской». Живет в Воронеже.

РОССИЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ - газета Союза писателей России

Свои комментарии вы можете оставить ЗДЕСЬ

zen.yandex.ru

Памяти писателя Евгения Титаренко

Общество

03.05.2018 16:24

28 апреля на 83-м году жизни после тяжёлой и очень продолжительной болезни скончался Евгений Максимович ТИТАРЕНКО – в прошлом редактор художественной литературы Центрально-Чернозёмного книжного издательства, член Союза писателей СССР/России.

Евгений Максимович Титаренко родился 5 декабря 1935 года в селе Весёлый Яр на Алтае. После семилетки окончил Ленинградское военно-морское подготовительное училище (школа юнг), затем учился в Ленинградском высшем военно-морском училище инженеров оружия. Это учебное заведение он не окончил – с четвёртого курса был определён рядовым матросом на Северный флот. По увольнении в запас в 1958 году переехал в Донбасс, где в течение года работал в шахте. Высшее образование Евгений Титаренко получил в Литературном институте им. А.М. Горького (годы учёбы 1959 – 1964), по окончании которого был направлен в Воронеж редактором в отдел художественной литературы ЦЧ книжного издательства. В 1968 году принят в Союз писателей СССР, после чего перешёл на профессиональное положение как литератор. Дипломной работой выпускника Литинститута Евгения Титаренко стала книга «Трудное счастье» – очерк о председателе курского колхоза «Россия», делегате XXI съезда КПСС, «настоящем коммунисте» Клавдии Егоровне Борисенко. Автор заранее (ещё в 1963 году) издал её в Курске и представил к защите с одобрения руководителя вузовского семинара известного советского писателя Льва Кассиля. Первое же серьёзное художественное произведение Титаренко – приключенческая повесть для подростков «Открытия, войны, странствия адмирал0генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землёй» – было издано в Воронеже в 1966 году. Повесть тепло встретили читатели, о ней положительно отозвалась критика. В последующем писатель сосредоточился на книгах для детей и юношества и развил свой успех. Из-под его пера вышли книги «Минёр» (1968), «Никодимово озеро» (1973), «Изобрести нежность» (1977), «Критическая температура» (1978), «На маленьком кусочке Вселенной» (1982), «Четверо с базарной площади» (1983). Эти произведения издавались и переиздавались не только в Воронеже, но и в Москве, причём массовыми тиражами. Некоторые рукописи Титаренко отклонялись издательствами. Например, написанный ещё в студенческие годы (1962-1964) роман «Обвал», повесть «За полшага до ошибки» (1977-1980), роман «Двое» (1981-1985), предлагавшиеся автором издательству «Советский писатель». Причиной отказов стали не цензурные препоны и некие «политические соображения», как писала пресса, а существенные критические замечания литературных рецензентов и самих издателей, познакомившихся с этими произведениями в предварительном порядке. В целом Евгений Максимович избегал в своём творчестве политики. Его книги – это хорошая советская литература для детей и юношества о дружбе и верности, о предчувствии любви и первых шагах в большую жизнь. Темы эти вековечны и мало зависят от политической погоды. По воспоминаниям однокурсников и коллег он был очень патриотичен, «любовь к Родине у него в крови... Она сквозила в каждой его строчке». Евгений Максимович Титаренко был, безусловно, одарённым литератором. Вне всякого сомнения, у него имелся большой запас творческих сил. Но, к великому огорчению, чрезмерное увлечение спиртным истощило эти силы, разрушило семью, обострило скрытые болезни. Родная сестра Раиса Максимовна, супруга М.С. Горбачёва, с горечью писала: «...Его дарованиям не суждено было сбыться. Его талант оказался невостребованным и погубленным. Брат пьёт и по многу месяцев проводит в больнице. Его судьба — это драма... Это моя постоянная боль, которую я ношу в сердце... Я горько переживаю его трагедию». В 1993 году по решению суда Евгений Максимович Титаренко был признан недееспособным со всеми вытекающими последствиями. Родственников, в том числе из среды самых сиятельных, взять опеку над больным человеком не нашлось. Эту функцию взял на себя Воронежский областной клинический психоневрологический диспансер в лице главного врача. «Маленьким кусочком» Вселенной на четверть века стала для пациента с писательским билетом палата стационара, куда посторонним вход строго воспрещён. Многократно в прессе и на телевидении за это двадцатипятилетие обострялся интерес в судьбе Евгения Титаренко. Однако журналистский запал, накал страстей на ток-шоу, горячка «прямых эфиров», рубка в поисках «момента истины» сводились к уязвлению бывшей первой леди и престарелого свояка-генсека. Могла ли высокопоставленная семья как-то иначе обустроить жизнь больного? Наверное, да. Но в этой конкретной человеческой драме некому было изобрести или хотя бы изобразить нежность. До самого последнего дня своей жизни Евгений Максимович оставался на учёте в Воронежском региональном отделении Союза писателей России. Это было данью нашего уважения к его таланту, к его благим делам на литературном поприще. В декабре 2015 года мы провели в областной юношеской библиотеке вечер, посвящённый жизни и творчеству коллеги по перу по случаю 80-летия со дня рождения. Мы искали контактов с родными ему по крови людьми, чтобы возбудить в их сердцах участливое внимание к больному родственнику.

Теперь, когда тяжкая и скорбная земная жизнь писателя Титаренко подошла к концу, нам остаётся верить, что, простив прегрешения, Всевышний упокоит его душу в Своих селениях праведных.

Правление Воронежского регионального отделения Союза писателей России

Источник: газета «Коммуна» | №32 (26779) | Пятница, 27 апреля 2018 года

Судьба матроса. Писатель Титаренко – родной брат Раисы Горбачевой Судьба. Его вселенная – «гнездо кукушки» В Воронеже проведена проверка по материалам передачи о брате Раисы Горбачевой

communa.ru

Узник семьи Горбачёвых. За что брата Раисы Максимовны держат в психушке?

Книги детского писателя Евгения Титаренко читало целое поколение. Возможно, читало бы и сейчас, однако последняя повесть была написана писателем больше 30 лет назад.

Автор жив и поныне, но даже друзья говорят о нём в прошедшем времени. С тех пор как к власти пришёл Михаил Горбачёв, домом брата его жены стала психиатрическая лечебница в воронеж­ском посёлке Орловка. И трудно представить более страшную участь.

Романтика странствий

Имя Евгения Титаренко стало известно гораздо раньше, чем имена его зятя и родной сестры. Самая известная из его книг - «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землёй» - была написана ещё в студенческие годы. 

Евгений Максимович сам побывал и на воде, и под землёй. Мечтавший о приключениях подросток из сибирской деревушки выбрал самую романтичную профессию - окончив школу, он поступил в военно-морское училище инженеров оружия в Ленинграде. 

Потом были Заполярье, Северный флот, работа молотобойцем на Донбассе и, наконец, Литинститут им. Горького. Здесь студент Титаренко пишет роман «Обвал» об аварии в шахте. Публиковать его отказались, так же как и роман «Мужчина и женщина». С тех пор для взрослых Евгений больше ничего не писал, зато детские повести - «Четверо с базарной площади», «Никодимово озеро», «По законам войны», «Изобрети нежность», «На маленьком кусочке Вселенной» и др. - заслужили восторг юной аудитории, ведь они учили самому важному: дружбе, мужеству, находчивости. 

В 1964 г. Евгений Титаренко вместе с женой, поэтессой Зоей Габоевой, переехал в Воронеж. Но семейная жизнь дала трещину. Возможно, сказалось злоупотребление спиртным. Сегодня бывшая жена писателя и его единственная дочь Ирина, выпускница Высшего художественного училища им. Строганова, живут в Москве. 

По воспоминаниям коллег, Титаренко особенно не хвастал зятем Михаилом Сергеевичем Горбачёвым, тогда первым секретарём Ставропольского крайкома КПСС, но, бывало, помогал друзьям попасть на курорт. Зато, когда Горбачёв переехал в столицу, о том, что писатель - брат жены секретаря ЦК КПСС, в Воронеже узнали едва ли не все.   © Commons.wikimedia.org / Das Bundesarchiv

В КПСС Михаил Горбачёв вступил в 1952 году и через некоторое время начал подниматься в партийной иерархии. В 1966-м он заступил на должность первого секретаря Ставропольского горкома партии, выезжал за границу и рассматривался на работу в КГБ. На фото: Горбачёв в ГДР, 1966 год.

В 1970-м Горбачёва избрали членом Верховного Совета СССР и через девять лет он возглавил комиссию по делам молодёжи. Пётр Демичев предлагал Горбачёву пост главы отдела пропаганды ЦК КПСС, но Михаил Сергеевич отказался.

После смерти Фёдора Кулакова Горбачёв стал главным претендентом на должность секретаря ЦК КПСС и в ноябре 1978 года был избран на этот пост.

Через несколько лет – в марте 1985 года – скончался Константин Черненко. На роль нового генсека ЦК КПСС подошёл 54-летний Михаил Горбачёв.

Уже на третий год своего правления Михаил Горбачёв обозначил новый курс развития страны – Перестройку. В рамках видения Горбачёва, СССР должен был быть преобразован в Союз Суверенных Государств.

В 1990 году КПСС специально для Горбачёва ввела пост президента СССР. Во многом именно этот шаг привёл к дальнейшим преобразованиям в стране и фактическому развалу Советского Союза.

Во время событий августовского путча 1991 года некоторые лидеры партии создали Государственный комитет по чрезвычайному положению. Его задача состояла в противостоянии реформам Михаила Горбачёва и его идеологии Перестройки. Члены ГКЧП пытались отстранить Горбачёва с поста президента.

23 августа Горбачёв выступил на сессии Верховного Совета РСФСР, но симпатий слушателей не снискал. Затем прямо в зале Борис Ельцин подписал указ о приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР. Фактически, это положило конец ЦК КПСС.

После подписания Беловежского соглашения о прекращении существования СССР в декабре 1991 года, Горбачёв сложил с себя полномочия президента СССР.

В 1995 году он выставил свою кандидатуру на президентских выборах, но в целом политикой больше не занимался. Горбачёв вплотную занялся собственным фондом – некоммерческой организацией, изучающей историю перестройки.

Неудобный человек

Впрочем, в судьбе Титаренко возвышение родни сыграло роковую роль. Он не любил говорить о личном, но, по всей видимости, отношения в семье стали портиться. И дело вовсе не в том, что писатель пытался воспользоваться связями.

- Титаренко никогда бы Раису Максимовну и Горбачёва ни о чём просить не стал, - уверен Евгений Новичихин, бывший руководитель воронежского отделения Союза писателей. - Однажды мне позвонил Евгений Синицын, комментатор Центрального телевидения, и сказал, что его друзья-кинематографисты из ФРГ ищут Евгения, хотят снять фильм по одной из его книг. Я рассказал всё Жене. И он, не задумываясь, ответил: «Знаешь, я никогда на это не соглашусь. Ведь им интересен не я, а Горбачёв. От него мне никакой славы не нужно». А ведь большинство писателей так ухватились бы за эту идею!

В Орловку во время запоев Титаренко стали возить с 1985 г. В Воронеже за ним тоже приглядывали. Например, в среде писателей до сих пор вспоминают, как в самый разгар антиалкогольной кампании Евгений Максимович жаловался друзьям: «Представляете, в семь утра встал в очередь в гастроном, после обеда - уже у прилавка. И тут подходят двое в штат­ском: «Евгений Максимович! Мы вам не рекомендуем!» Сволочи! Не могли мне это утром сказать!»

- Участие нашего управления в жизни Евгения Максимовича сводится всего к нескольким эпизодам, - не соглашается Анатолий Никифоров, бывший замначальника управления КГБ Воронежской области. - Однажды из центра нам пришла шифровка: «В Воронеж едут иностранные журналисты для встречи с Титаренко». С какой целью - понятно: собрать компромат на генсека. Было указание - не допустить эту встречу. Я пошёл в Союз писателей и попросил: «Ради Христа, замкните «гостей» на себя!» Кроме того, бывало, что помощник Горбачёва присылал через проводника поезда посылку, а наш сотрудник отвозил её в Орловку. У нас был хороший контакт с бывшим главврачом больницы - Ксенией Тумановой. Лично я считаю, что безнравственно так долго держать родственника в психушке. Неужели было трудно найти чекистов, чтобы берегли его во время лечения в хорошем санатории? Это было бы по совести. А так просто избавились от неудобного человека. Да, он проявил слабость. Но душевнобольным он не был. 

Раиса Максимовна предпочитала узнавать о брате по телефону от Вадима Игнатова, 1-го секретаря воронежского обкома партии.

То, что делали с Евгением Максимовичем, мало напоминало лечение. С каждым годом его состояние только ухудшалось. Примерно с 1989 г. Титаренко окончательно переехал в больницу. Официальный диагноз - органическое поражение головного мозга, болезнь Альцгеймера. Поначалу писателя поселили в очень хороших условиях: отдельная палата, холодильник. Его посещали товарищи по литературному цеху, но постепенно руководство больницы визиты прекратило. Сама Раиса Максимовна, как и её облечённый властью муж, ни разу не проведала больного. Зато ославила его на всю страну в своих воспоминаниях: «Брат - одарённый, талантливый человек. Но его дарованиям не суждено было сбыться. Его талант оказался невостребованным и погубленным. Брат пьёт и по многу месяцев проводит в больнице. Его судьба - это драма матери и отца. Это моя постоянная боль, которую я ношу в сердце уже больше 30 лет. Я горько переживаю его трагедию, тем более что в детстве мы были очень близки, между нами всегда была особая душевная связь и привязанность… Тяжело и больно». Словно похоронила заживо, а ведь эти строки были опубликованы в 1991 г. - по словам товарищей Титаренко по Союзу писателей, никто тогда не считал его человеком конченым. 

Раиса и Михаил Горбачевы во время официального визита во Францию, 1985 год.

Раиса Горбачева (слева) на приеме в Дели во время официального визита в Индию, 1986 год.

Раиса Горбачева и глава западногерманской фирмы «Бурда» Энне Бурда во время встречи в особняке МИД СССР, 1987 год.

Раиса Горбачева (в центре) перед совместным торжественным заседанием ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР в Кремле в 1987 году.

Раиса Горбачева на открытии выставки «Женщины Индии» в ЦДХ, 1988 год.

Раиса и Михаил Горбачевы во время дружественного визита в Югославию, 1988 год.

Раиса Горбачева (слева) во время визита президента США Рональда Рейгана, 1988 год.

Раиса Горбачева и Нэнси Рейган в Государственной Третьяковской галерее, 1988 год.

Раиса Горбачева во время визита в Великобританию, 1989 год.

Раиса Горбачева (в центре) на первомайской демонстрации на Красной площади, 1990 год.

Бывший президент СССР тоже не раз прилюдно оплакивал шурина - приходилось отвечать на вопросы журналистов. Но за многословием Горбачёва скрывалась пустота. Ведь мог же отправить родст­венника на лечение в солидную клинику - и не такие завязывали. Мог, но не пошевелил и пальцем. Лишь однажды в Орловку приезжала племянница - дочь Горбачёвых. 

Свою участь Евгений Максимович принял покорно. Он всегда был тихим человеком. Не хотел поднимать скандал, подставляя сестру.

- Евгений Максимович называл Раису не иначе как сестрёнкой, - вспоминает Евгений Новичихин. - Но лишь до того, как его определили в Орловку. После этого он вообще не хотел о ней говорить. 

«Таких «алкоголиков» много»

Могла ли судьба писателя сложиться иначе? Большинство из тех, с кем удалось пообщаться, уверены, что да. По словам друзей и знакомых, Евгений Титаренко действительно пил, но вовсе не беспробудно: по крайней мере это не мешало ему работать. 

- Раза три мы ездили вместе по районам области выступать по линии бюро пропаганды художественной литературы, - утверждает Евгений Новичихин. - 3-4 встречи в день - в клубах, на фермах, в школах. И везде госте­приимные хозяева, застолье. Женя выпивал рюмку, от силы другую. Он знал, что завтра снова выступать и пить больше нельзя. Так что вполне мог себя сдерживать. Таких «алкоголиков», как он, очень много. Но, судя по всему, высокие родственники не хотели, чтобы их компрометировали.  

Конечно, докопаться до истины в этой истории вряд ли уже удастся. Но предположение о том, что мнимая болезнь брата Горбачёвой - всего лишь предлог, напрашивается само собой. В следующем году Евгению Титаренко должно исполниться 80. За годы, проведённые в больнице, от привилегированного положения не осталось и следа - он живёт в общей палате, забитый, заросший старик. 

Пообщаться с Евгением Максимовичем сейчас невозможно. Местные чиновники и медицинские начальники стараются помешать любым публикациям на эту тему, утверждают, что Титаренко совершенно больной, ничего не соображающий человек, и отказываются от контактов с журналистами. Но всё же случайные встречи иногда происходят и оставляют много вопросов. 

- Встретиться с Евгением Максимовичем мне удалось летом 2011 г. в коридоре 13-го корпуса орловской больницы, - рассказывает Николай Сапелкин, гендиректор Центрально-Чернозёмного издательства. - Я протянул ему сигареты - пациенты сказали, что только так можно привлечь его внимание. Он посмотрел на меня очень живыми глазами. И, знаете, это не были глаза безумца! Скорее всего, он прекрасно понимал, что стал заложником ситуации: его просто спрятали от людей. Ведь он вполне мог быть свидетелем каких-то тайн, связанных с восхождением Горбачёва на вершину власти. А выставить человека алкоголиком проще простого. 

Недавно воронежские литераторы попытались пригласить к Евгению Максимовичу его бывшую жену и дочь. 

- Мы вроде бы уже договорились, - рассказывает Виталий Жихарев, председатель воронежского отделения Союза писателей России. - Но в самый последний момент Зоя Габоева отказалась приезжать. Дочь Ирина собиралась приехать в апреле, но тоже не появилась.

Зоя Габоева не видела бывшего мужа больше 20 лет. В своё в­ремя в обкоме партии ей настоятельно не рекомендовали интересоваться его судьбой. Ехать в Орловку она боится до сих пор.

 

«Дочери угрожали психушкой»

- Нам с дочерью запретили там показываться, - призналась «АиФ» Зоя Мисостовна Габоева по телефону. - После того как Евгения забрали в больницу, я приехала к нему - привезла продукты. Пришлось ждать часа четыре, прежде чем меня к нему пустили. Он плакал, просил приехать и на следующий день. Но, когда я вышла, меня встретил какой-то мужчина и сказал: «Чтобы вашей ноги здесь больше не было!» Нас, как могли, выживали из Воронежа. Однажды устроили обыск, угрожали положить дочь в психбольницу в Орловке. Подкупили соседей - они на нас постоянно жаловались. Мы отстранены от Евгения его родственниками. А ведь Ира - единственная дочь, они друг друга очень любили. Нужно вырвать его из Орловки и устроить в московскую больницу, но денег на это у нас нет. 

Нехорошая квартира

Почему же Евгения Титаренко 30 лет держат под замками? Ведь не секрет: такие больницы всегда переполнены, устроить туда на лечение кого-то на долгий срок не так уж и легко. Неужели кто-то до сих пор хранит тайны высокопоставленной четы? Впрочем, всё может быть гораздо прозаичнее. В последнее время стали активно ходить слухи о махинациях с квартирой писателя.

Как вспоминают соседи, вскоре после того, как писателя окончательно заперли в Орловке, в его жилье по ул. Хользунова поселились квартиранты. Сегодня квартира пустует, но на входе новая железная дверь, кто-то регулярно забирает платёжки за «коммуналку» из почтового ящика. По словам консьержа дома № 110, квитанции на оплату жилищно-коммунальных услуг так и продолжают приходить на фамилию Титаренко - значит, он по-прежнему прописан по этому адресу. А вот принадлежит ли жильё Евгению Максимовичу на правах собственности - тайна за семью печатями. В прокуратуре наотрез отказались давать комментарий по этому поводу, сказав одно: начата проверка. При этом признали, что таинственная судьба квартиры на Хользунова - один из ключевых вопросов, которым они занимаются. А недавно появилась и хрупкая надежда на то, что в жизни самого писателя произойдут перемены. Прокурор Воронежской области Николай Шишкин взял расследование под личный контроль. 

В СМИ сообщают, что Титаренко в следующем году исполнится 80 лет, однако к нему до сих пор не пускают знакомых и друзей, законность его содержания в психоневрологическом диспансере ставится под сомнение, - сообщили в областной прокуратуре. - В материалах одной из телепрограмм была показана видеозапись разговора, сделанная скрытой камерой, с замглавврача психоневрологического диспансера посёлка Орловка, который отрицает пребывание Титаренко в медицинском учреждении. Прокурор области организовал проверку по вышеуказанным фактам.

Сможет ли эта запоздавшая на 30 лет проверка хотя бы немного приоткрыть завесу семейной тайны? И чем сегодня можно помочь писателю, который наверняка необратимо изменился за эти годы? Пока понятно одно: бездарная власть сломала судьбу талантливого человека - так же, как сломала судьбы миллионов его соотечественников.

aif.ru

Евгений Титаренко - биография, список книг, отзывы читателей

Евгений Максимович Титаренко — советский писатель, брат Раисы Горбачевой. Евгений Максимович Титаренко родился 5 декабря 1935 года в селе Весёлый Яр Западно-Сибирского края (ныне — Рубцовский район Алтайского края) в семье Максима Андреевича и Александры Петровны Титаренко.

После семилетки окончил Ленинградское военно-морское подготовительное училище, затем учился в Ленинградском высшем военно-морском училище инженеров оружия (не окончил). Разжалованный в матросы, служил на Севере, в Заполярье. Затем переехал в Донбасс, где работал в шахте.

Окончил Литературный институт им. Горького в Москве. По распределению в 1965 году приехал в Воронеж.

Работал редактором художественной литературы в Центрально-Черноземном книжном издательстве. Первый предложенный к изданию роман «Обвал» был, по мнению издателей, слаб и не увидел света. Вместо него была опубликована приключенческая повесть для подростков «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землёй».

Она сразу обратила внимание читателей и критиков на молодого автора. Другие его повести — «Четверо с базарной площади», «Минёр», «Никодимово озеро», «На маленьком кусочке Вселенной» — издавались в Москве и Воронеже массовыми тиражами.

Заболел болезнью Альцгеймера. До 2012 года содержался в психиатрической клинике возле деревни Орловка Воронежской области. В настоящее время оттуда вывезен родственниками сестры.

readly.ru

Брат Раисы Горбачевой: "Я всегда всем мешал" - МК

Ближайшего родственника экс-президента навсегда прописали в психбольнице

Информация о родном брате Раисы Горбачевой Евгении Титаренко впервые просочилась в прессу в тот год, когда Михаил Сергеевич сложил с себя полномочия президента. В Воронеже нашлось немало противников экс-лидера государства. Они-то и раструбили на весь мир, что именно с легкой руки Горбачева талантливого, неугодного режиму писателя Титаренко упекли в психушку.

Недавно Евгений Максимович отметил свой 70-летний юбилей. На праздник собрались лишь соседи по больничной койке да медперсонал психиатрической клиники…

Как родственник первой леди страны оказался в сумасшедшем доме, по чьему указу спецслужбы следили за нерадивым писателем и почему бывшая жена Титаренко отказывается от общения с прессой — в специальном репортаже “МК”.

…В этом году минуло пятнадцать лет, как Михаил Горбачев сложил с себя полномочия генсека ЦК КПСС. Однако в крошечной деревне под Воронежем до сих пор наложено табу на семейную трагедию первого Президента Советского Союза. “Мы до сих пор помним, сколько шума в свое время наделал зять Горбачева, — жалуются старожилы Орловки. —

А сколько голов полетело тогда с медицинских постов! Ведь когда-то полдеревни работало в больнице. Люди все простые, посплетничать не дураки. Кто же мог подумать, что даже амбулаторная карта

с историей болезни Евгения Титаренко проходила под грифом “секретно”…”

— О Жене давно ничего не слышно — так встретили меня близкие знакомые Титаренко. — Последний раз мы пытались его навестить пять лет назад. Но нас даже не пустили на порог больницы. Врачи объяснили, что встреча с таким “высокопоставленным” пациентом — именно так они отзывались о нашем Женьке — теперь возможна только с согласия его опекунов. А недавно по Воронежу пронесся слух, что умер наш приятель. Попробуйте разыскать его могилку. Возможно, его похоронили в Орловке. При лечебнице находится небольшое кладбище. Именно там обретают последний покой пациенты.

Накануне приезда в Воронежскую областную психиатрическую клинику я связалась с медперсоналом заведения.

— Вам сказали, что умер Титаренко? Считайте, что умер. Никакой информации мы давать не имеем права, — женский голос в телефонной трубке срывался на крик. — Недавно одна санитарка неосторожно обмолвилась о пациенте своим подругам. О разговоре прознали в больнице. На следующий день женщину уволили. Здесь запрещено вести подобные разговоры. Тем более если речь заходит о Титаренко.

Искусство по блату

В Центрально-Черноземном книжном издательстве при упоминании Евгения Титаренко сотрудники недоуменно пожимают плечами. Подсказываю: “Брат Раисы Горбачевой…”

— Как же не помнить! — собеседники мгновенно оживляются. — Он прославился только как детский автор, а ведь у него осталось много серьезных неопубликованных произведений. Мог претендовать на Нобелевскую премию.

Мне предлагают приобрести книгу Титаренко. “Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землей” за 35 рублей.

— Титаренко включен в школьную программу, — расхваливают бывшего коллегу работники издательства. — Жаль, что Евгений Максимович бросил писательскую деятельность. В последний раз он к нам заходил больше десяти лет назад. Сгорбленный, с палочкой… А когда-то он считался франтом, его называли красавчиком, о таком муже мечтали все наши дамы.

О том, что страна не разглядела в Евгении Титаренко великого литератора, утверждают практически все воронежские издатели. Но некоторые опровергают устоявшееся в писательской среде мнение.

— Однажды я читал в школе лекцию. Закончив, задал вопрос ученикам: “Поднимите руку, кто из вас знает Титаренко”. Ни один человек не поднял, — рассказывает член воронежского отделения Союза писателей Виктор Панкратов. — Это говорит о многом. Конечно, Титаренко был зрелым литератором, умел работать со словом. Но мало ли у нас таких? Его возвели в ранг гениев благодаря Горбачевым.

В официальной биографии писателя сказано, что “роман Титаренко “Обвал” не увидел света по цензурным соображениям”.

— Это произведение о шахтерах, о ЧП, которые происходили под землей. Такое произведение не могли пропустить в то время, — уверены работники издательства. — Позже не утвердили и вторую повесть. Потому он и начал пить.

Чтобы не запятнать имя родственника первой леди страны, вероятно, и была придумана красивая легенда о гениальности Титаренко. Кстати, сама Раиса Максимовна активно поддерживала эту версию. В одном из своих интервью она обмолвилась: “Мой брат — одаренный, талантливый человек. Но его дарованиям не суждено было сбыться. Талант оказался невостребованным и погубленным. Брат пьет и много месяцев проводит в больнице...”

Зато детские повести Титаренко активно издавались в СССР. По слухам, достаточно было одного намека на то, что воронежский писатель является родственником Горбачева, чтобы издательство тут же взялось публиковать рукопись.

И только после смерти Раисы Максимовны на творческой судьбе Евгения Титаренко была поставлена жирная точка.

— В 2003 году мы хотели переиздать одну из детских повестей Евгения Максимовича. Связались с “Горбачев-фондом”, попросили выделить средства. Но нам ответили отказом, — говорит сотрудник издательства Владимир Добряков.

Квартира за молчание

В конце 70-х годов, когда Михаил Сергеевич занимал пост секретаря ЦК КПСС, его шурин ютился в сыром бараке на Аэродромной улице — единственном квартале Воронежа, который не стали восстанавливать после войны.

— Женя снимал угол у алкоголика, — вспоминает коллега писателя Тамара Давыденко. — В том квартале, где обосновался Титаренко, селились бывшие заключенные. Женю там искренне обожали! Ведь писатели в советское время были в почете. Вечером к нему заваливались с бутылками, чтобы посудачить за жизнь, а утром дружно бежали опохмеляться в пивной ларек.

Развод Евгения Титаренко с осетинской поэтессой Зоей Габоевой — отдельная история.

— Когда Женя стал сильно пить, Зоя подала на развод, — рассказывает еще одна родная сестра Титаренко Людмила Максимовна. — К тому времени брат уже полностью зависел от алкоголя. Мама считала, что это наследственность. Дед наш сильно пил, прадед тоже... Раиса пыталась вылечить его, но он категорически не соглашался, твердил: “Я не алкоголик”...

После развода Евгений Максимович оставил своей семье однокомнатную квартиру, которую получил от Союза писателей. В свою очередь Зоя не интересовалась судьбой бывшего супруга и не общалась с его близкими до того момента, пока столичный родственник не оказался у вершины власти.

— Зоя была прагматичная женщина. Она постоянно жаловалась на нехватку денег. Поэтесса из нее не вышла, и она устроилась декоратором в кукольный театр. Спустя много лет она не постеснялась связаться с Горбачевыми и выбить в Воронеже отдельную квартиру для дочери, — добавляет писательница Людмила Бахарева. — Позже Габоева пристроила дочь Ирину в художественное училище имени Сурикова. Зоя постоянно спекулировала именем Горбачева и на каждом углу заявляла, что ее дочь — родная племянница генсека. Вскоре Габоева перебралась в Москву, где получила шикарную квартиру в обмен на молчание. Она сдержала слово — о трагедии бывшего супруга она не рассказала даже коллегам по работе. Ходили слухи, что эта женщина до самой смерти Раисы Максимовны шантажировала семью первого Президента СССР. Сам Женя рассказывал, что женился на этой даме не по любви. Они вместе учились в Литинституте, куда Зою пристроил папа, занимавший высокий пост во Владикавказе. Роман закрутился, девушка забеременела. Сегодня Зоя Михайловна с дочерью Ириной живет на окраине Москвы. Каких-либо контактов с прессой они избегают. Ирина до сих пор числится в товариществе живописцев Московского союза художников. Но в этой организации ее не видели уже очень давно.

После развода с Габоевой Евгений Максимович думал создать новую семью. Но все попытки заканчивались провалом. По одной из версий, ни одна из его женщин так и не смогла смириться с образом жизни писателя. По другой — спецслужбы намеренно отгоняли всех дам от брата Горбачевой.

— Женя не выходил из запоя месяцами. Писать он уже не мог. Жаловался на боли в печени, у него барахлило сердце. Со временем у Титаренко так отекали ноги, что он не мог передвигаться самостоятельно, — продолжает Тамара Тимофеевна. — Однажды он рассказал мне, что к нему по ночам стали являться какие-то люди. Они беседовали с ним, а потом исчезали. Тогда я уговорила Женю посетить психиатра. Врач вынес вердикт: хронический алкоголизм, что могло привести к приступам белой горячки.

Через неделю Титаренко оказался в Орловской психиатрической клинике, где познакомился с молоденькой пациенткой, которая позже стала его гражданской женой.

— Девушку звали Ириной. Она была профессиональной скрипачкой. В больнице им выделили отдельную палату и разрешили жить вместе, — рассказывает Виктор Панкратов. — К тому времени Раиса Максимовна уже обеспечила брата новым жильем в Воронеже, куда после выписки и переехала влюбленная парочка. В день рождения невесты, Евгений Максимович приобрел за бешеные деньги белый рояль. Коллеги писателя надеялись, что любовь излечит писателя от пагубной привычки. Но чуда не произошло. Любовь умерла через три года. Белый рояль Титаренко отдал за бутылку водки.

— Совершенно неожиданно отец девушки категорически запретил дочери общаться с Титаренко. Подозреваем, что в этом деле не обошлось без вмешательства вышестоящих инстанций, — рассказывает писатель, ныне редактор детского журнала Владимир Добряков. — Сама же Ирина не раз говорила мне, что с Женей ей безумно интересно, он приятный человек, но она не может связать свою судьбу с алкоголиком. “Женя постоянно заставлял меня бегать за бутылкой, трезвый он становился невменяемым, и, чтобы снять депрессию, я покупала все, что он требовал, — откровенничала Ирина. — Захмелев, он становился мягким и трогательным”.

Несколько писем, адресованных Титаренко своей второй половинке, до сих пор пылятся на антресолях у Виктора Панкратова. В последнем послании Евгений Максимович обвинял девушку в предательстве, признавался, что не хочет жить.

…До назначения Михаила Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС оставалось несколько месяцев.

Под колпаком у КГБ

В марте 85-го года за провинциального писателя Евгения Титаренко взялись основательно. Неблагополучный родственник мог скомпрометировать безупречную чету Горбачевых, поэтому его необходимо было изолировать от общества — такой наказ получили сотрудники воронежского отделения КГБ. Поначалу Титаренко сменил место жительства, оказался в скромной “однушке” в спальном микрорайоне Воронежа на улице Героев-сибиряков. Кто бы мог подумать, что новое жилье станет притоном для местных бродяг? Когда писателя не было дома, новые приятели Евгения легко выбивали ногой фанерную дверь и располагались в квартире, как у себя дома. Титаренко никому не отказывал в приюте, бескорыстно кормил и поил “квартирантов”, одаривал всех деньгами, которые присылала ему сестра.

— Эпопея с братом Горбачевой длилась не один год, — на правах анонимности поделился бывший сотрудник Воронежского отделения КГБ. — Целую бригаду молодых сотрудников выделили для этой операции. Но Горбачевы здесь были ни при чем. Всю операцию продумали местные власти, чтобы угодить генсеку. Мы следили за Титаренко круглосуточно. Он ведь связался с дурной компанией. Бывало, выпьет и начинает матюгаться на весь двор, вспоминать недобрыми словами сестру, ругать политику генсека. Тем временем семья Горбачевых заботилась о нем как могла. Каждую неделю Раиса Максимовна передавала через проводников деньги и продукты для брата. В Воронеж ящиками доставляли деликатесы. Его холодильник был забит дорогой колбасой, рыбой, мясом, на балконе стояли коробки с фруктами и овощами. Несколько раз приезжала сама Раиса Максимовна. О ее визите в городе никому не сообщалось. Со временем мы наняли писателю “свою” горничную, которая убиралась в его квартире, следила за внешним видом Титаренко и гоняла его друзей.

Но избавить писателя от навязчивой компании удалось, только когда Евгения Максимовича переселили в очередную новую квартиру. Около подъезда установили круглосуточный милицейский пост. Адрес Титаренко засекретили.

Высотный кирпичный 110-й дом по улице Хользунова отличается от типовых хрущевок, которыми застроен город. Просторная “двушка” на четвертом этаже — последнее пристанище Титаренко — сегодня пустует. В центральном адресном бюро удалось выяснить, что из этой квартиры писатель выписался 17 октября 2003 года. Теперь место прописки Титаренко — Хохольский район, поселок Орловка, Воронежская областная психиатрическая больница. По словам консьержки, городскую квартиру брат Горбачевой завещал лечащему врачу. По странному стечению обстоятельств в этом подъезде сегодня проживает порядка десяти врачей психлечебницы.

— Меня часто вызывали в серый дом, так мы именуем нашу Лубянку, — вспоминает Владимир Добряков. — Никаких шпионских заданий мне не поручали, просто сотрудники органов вежливо просили меня приглядывать за Титаренко, чтобы с ним ничего не случилось. Если бы не опека кагэбэшников, Жени уже давно не было бы в живых. Ведь он не раз пытался свести счеты с жизнью. Однажды устроил в квартире пожар — сжег все свои книги и неопубликованные рукописи. Вскрывал себе вены и однажды чуть не сиганул с балкона.

Вероятно, Титаренко чувствовал, что к прежней жизни не вернуться, вот и хотел быстрее порвать со угнетающим его положением.

— Женя не догадывался, что за ним ведется постоянная слежка. Однажды меня попросили сопроводить его в Краснодар к родителям. Ту поездку курировали обком партии и комитет безопасности Воронежа, — вспоминает Виктор Панкратов. — Перед вылетом меня заранее проинструктировали, что в аэропорту нас будет ждать человек в летной форме, который поможет нам миновать паспортный контроль и выведет на посадку через запасной выход. Когда мы расположились в салоне, бортпроводница тут же подала Жене водки, хотя в то время распивать алкоголь на борту было запрещено. В Краснодаре на летном поле нас встречала правительственная машина. Женя не удивился такому вниманию. Он вообще многого не понимал. Титаренко был простой, доверчивый человек. Хотя вообще-то он всегда стремился к самостоятельности. Например, однажды, никого не предупредив, рванул в Москву. В Воронеже тогда поднялась страшная паника! Женьку не могли отыскать целый месяц. Нашли его на окраине столицы. Он лежал за бордюром, истекая кровью. Его подобрала “скорая”. Женю доставили в Склиф, где его нашла Раиса Максимовна. Месяц он провалялся в “Кремлевке”. Сестра уговаривала Евгения остаться в Москве, но он пожелал вернуться в Воронеж.

Говорят, Евгений Титаренко стеснялся высокопоставленных родственников. А на Горбачева так и подавно затаил обиду во времена “сухого закона”, когда не мог в центре Воронежа отыскать винный ларек.

— А еще Женя не мог простить Горбачеву смерть одной девочки, — продолжает Панкратов. — У Титаренко был близкий друг Анатолий Разливанов. Однажды Толя рассказал Жене про свою тяжелобольную внучку, которая родилась с диагнозом “церебральный паралич”. Евгений тут же связался с Раисой. Попросил ее устроить ребенка в хорошую клинику. Раиса Максимовна пообещала, что в ближайшее время в Воронеже построят медицинский центр для таких больных, надо подождать. Клинику действительно построили. Но девочка не дожила до этого времени.

Неравноценный обмен

Автобусы из Воронежа до деревни Орловка ходят каждые полчаса. Но к психиатрической клинике, расположенной в нескольких километрах от населенного пункта, заворачивают крайне редко. Дело в том, что когда-то больница носила приставку “спец”. Несмотря на то что лечебница давно получила статус областной, селяне обходят это место стороной и утверждают, что здесь доживают свой век бывшие уголовники.

Бреду по узкой трассе. По обе руки — непроходимые чащи. Через полчаса упираюсь в ржавый шлагбаум. На разбитом крыльце покосившейся охранной будки, сколоченной из рассохшихся бревен, выглядывает молодой человек в зимнем тулупе. Молча провожает меня затуманенным взглядом. Вход в спецзону, несмотря на запрещающие таблички, открыт для всех.

Корпус 13-го отделения крайний, обнесен металлической сеткой. Здесь уже больше десяти лет живет родной брат Раисы Горбачевой. Калитка во двор отделения распахнута настежь. На окнах — металлические решетки. С первого этажа доносится нецензурная брань. Неподалеку замечаю женщину в больничном халате. Следом за ней ковыляет сгорбленный старик в темно-синей робе. На спине тащит железные прутья от кроватей. Трудотерапия для пациентов.

— Здесь лежит Титаренко? — спрашиваю.

Собеседница делает вид, что не понимает, о ком идет речь. Произношу фамилию Горбачев.

— Его давно перевели отсюда!

Однако дежурная регистратуры не поленилась заглянуть в журнал. “Ти-та-рен-ко, — чеканит каждый слог. — 13-й корпус. Наркологическое отделение. Это же его родной дом! Он оттуда уже много лет не выходит”.

Возвращаюсь к 13-му корпусу. Вокруг — ни души. Исчезли даже посторонние звуки.

— Эй, кто из тринадцатого?

Раздается хрипатый голос.

— Сигаретку подкинь, — кричит в открытое окно мужчина с перепаханным лицом.

— Вы, случайно, Титаренко не знаете? — подбегаю к нему.

— Женьку, что ль? Как же не знать. Мы с ним четыре года вместе оттрубили, — расплывается в беззубой улыбке собеседник. — Книжки его вслух читали. Ходил он всегда хмурый, ни с кем не общался. Целыми днями бубнил что-то себе под нос или костюмчики свои латал. Помню, приезжали к нему какие-то люди в костюмах, на дорогих иномарках, привозили жратвы, так он всей палате те продукты роздал, а сам к еде не притрагивался. Женьку у нас уважали. Он зажиточный мужик был. В долг попросишь — даст и обратно не требует. Ему ведь многого не надо было. Покупал только чай, сладости и сигареты.

— А почему вы про него в прошедшем времени говорите? — удивляюсь я. — Он жив?

— А как же! Он сейчас лежит в общей палате на четыре человека. Все время в окно смотрит, а от прогулок отказывается.

— А спиртное употребляет?

— Кто ж ему даст? Здесь наливают только на день рождения. Так у него эта дата красным карандашом обведена. Но врачи много не нальют. Соточку винца разве что, да и то порой с водой разводят. Женька и такому подарку рад. Только в этот день с ним удается нормально покалякать.

— Можно его позвать?

— Да из того отделения никого не выпускают! Там же половина пациентов — убийцы! Вот для меня сделали исключение. Но я излечился, в ноябре к выписке готовлюсь. Только идти некуда. Женьке хорошо, его прописали. Считай, родной дом. Ему здесь и смерть свою встречать…

С того времени, как сюда поселили Евгения Титаренко, в больнице сменилось четыре главврача. Ксения Туманова была первой, кто оформлял привилегированного пациента на лечение. С тех пор минуло двадцать лет. Сегодня Ксения Власовна на пенсии. Живет в четырехэтажной развалюхе на территории больницы.

— Помню, привезли Титаренко на шикарной машине с охраной, вызвали меня, приказали создать все условия для благополучного проживания и предупредили, чтобы мы его остерегали от любого контакта с соседями. Выделили ему отдельную двухкомнатную палату со всеми удобствами рядом с ординаторской, — делится Туманова. — В палате у него стоял письменный стол, кровать, шкафчик, холодильник, диван, радиопроигрыватель и телевизор. Но телевизор он не смотрел, книги не читал, в первое время строчил что-то на пишущей машинке. А потом порвал все листы и больше не подходил к столу. Титаренко ни с кем не общался, избегал откровенных разговоров, даже медсестер сторонился. Бывало, начнешь его расспрашивать, так он матом мог послать, агрессивный очень был, я ни разу не видела на его лице улыбку. Он ведь страшно больной человек был. Видно, его очень сильно били в свое время. Он ведь перенес около двадцати сотрясений мозга плюс различные травмы головы. Алкоголь усугубил ситуацию. В те годы о нем родня заботились. Его навещала сестра Людмила Максимовна, дочь Раисы Максимовны Ирина с мужем приезжала. Привозили больному добротную одежду и деликатесы, который он раздаривал товарищам. Вот только самих Горбачевых ни разу не было — Раиса Максимовна по телефону справлялась о здоровье брата. Да и бывшую жену Евгения Максимовича с дочерью не довелось увидеть. Когда Горбачевой не стало, Женю лишили всех привилегий. Насколько знаю, сейчас он совсем плох. Титаренко не помнит, какое сегодня число, год. Вы к нему лучше не ходите. От прежнего Жени ничего не осталось.

Наверное, Евгений Титаренко мог обеспечить себе более достойную старость. Но этот человек не привык просить помощи. Когда у него вымогали деньги приятели, ему проще было отдать последние сбережения и голодать неделю, нежели жаловаться сестре. Когда Титаренко жестоко избивали соседи по частному сектору, а позже и пациенты клиники, он тоже молчал и считал зазорным обращаться к столичным родственникам за поддержкой. Сейчас ему уже все равно. Каждый день, как говорят, бывший писатель молит Бога о смерти. А недавно он обмолвился медсестре: “Я всегда был лишним человеком, всем только мешал…”

Я уже собралась было покидать территорию лечебницы. Как вдруг…

— Вот он, наша знаменитость, — крикнул из окна палаты мой недавний собеседник.

Лысоватый мужчина неподвижно стоял около оконных решеток. Его пинали такие же пациенты в больничной робе. Казалось, Титаренко и сейчас мешал всем. Даже пролетающим мимо птицам, на которых безотрывно смотрел тяжелым взглядом…

www.mk.ru

Культура ВРН

В акции принимают участие 40 миллионов человек, для которых организовано 3,5 тысячи мероприятий.

Монумент получил заметные повреждения, которые будут ликвидированы за счёт винокнива аварии.

В первую очередь, подозрение пало на полотно Клода Моне – пейзаж с водяными лилиями.

Власти хотят избежать конфликта, подобного тому, что разразился в Екатеринбурге, протащив храм под видом спортсооружения?

Аншлаг и щедрые аплодисменты зрителей стали наградой артистам за выдумку и мастерство.

Падение сборов по сравнению с предыдущей лентой франшизы составило 56 процентов.

Бывшая прима Большого сообщила в телеэфире, что на сцену ГАБТа можно попасть за деньги.

Автор наполняет увлекательную остросюжетную форму актуальным философским содержанием.

На старте все участники получили максимальное количество голосов жюри – по четыре.

На неделе было немало удач, причём нередко отличались россияне, работающие на отечественные и зарубежные агентства.

Открытие Дома Дружбы пройдёт в рамках празднования Дня народного единства.

Это подарок воронежцам от регионального отделения Союза художников России.

culturavrn.ru


Смотрите также