Елена бережная биография личная жизнь


Елена Бережная биография личная жизнь семья муж дети фото

В Москве Лене дали комнату в общежитии для спортсменов. Стоит отметить, что в этом общежитии она была единственной девочкой. Её партнером по фигурному катанию стал Олег Шляхов, который был на четыре года старше Лены. Юная пара постоянно тренировалась и подавала большие надежды. Однако их отношения складывались не так-то уж и хорошо.

Люди, которые близко знали ребят в те годы, говорили о том, что Олег относился к Лене очень грубо, без уважения. Если Лена делала какую-нибудь ошибку, он начинал кричать на нее и иногда даже бил. Ребятам из клуба, где они тренировались, стало жалко Елену.

Поэтому они подкараулили Олега одного и попытались с ним разобраться. Олег видимо сильно испугался, что у Елены появились защитники. Поэтому он взял Лену и уехал с ней в Латвию, откуда сам был родом.

Несмотря на натянутые личные отношения, как пара в фигурном катании они были великолепны. Они достигали все новых высот. Олег и Лена стали лидерами сборной команды Латвии. На них обратила внимание Тамара Николаевна Москвина и предложила забрать ребят к себе.

С переездом ситуация улучшилась. Лена начала со всеми общаться и у нее появилось много друзей. Олег поначалу тоже взял себя в руки и начал нормально общаться. Но постепенно всё становилось на свои места, и вернулись прежние придирки.

Среди таких друзей оказался Антон Сихарулидзе. На тот момент Антон был в паре с Марией Петровой, с которой он в 1994 и 1995 годах выигрывал чемпионаты мира среди юниоров. После знакомства между Антоном и Леной возникла большая симпатия друг к другу.

Олег, видя их теплые отношения, ревновал Лену, поэтому решил уехать обратно в Прибалтику. Впереди был чемпионат Европы. Лена тогда решила, что как только откатает чемпионат Европы, сразу же уйдет от Шляхова. Однако судьба решила иначе.

В паре с Олегом Шляховым

В 13 лет девушка отправилась тренироваться в Москву. Поначалу она тренировалась в паре с сыном Ручкиной, но потом ее партнером стал Олег Шляхов – надежда отечественного фигурного катания. В Москву он приехал из Риги после того, как его бросила седьмая по счету партнерша.

Партнером он был очень грубым, никто не мог ему ничего сделать и никак повлиять. Он мог запросто ударить девушку, оправдывая себя тем, что она «плохо работает». Сама фигуристка не раз признавалась, что побои стали в ее жизни нормальным явлением, и ей даже в голову не приходило, что можно что-либо изменить.

Елена Бережная и Олег Шляхов показывали хорошие результаты на соревнованиях, поэтому тренеры перестали вмешиваться и, казалось, не замечали издевательств Шляхова. Через время пара уехала тренироваться в Латвию, на родину Олега.

Целый год у них не было тренера – никто не брался, зная скверный характер партнера. Но, невзирая на плохие отношения между собой, пара показывала блестящие результаты и стала лидером Латвийской команды, покоряя все новые высоты.

Дочь Елены Бережной – София-Диана

Дочь Елены Бережной – София-Диана, имеет двойное имя, родилась в Штатах, по-видимому родители не могли сделать выбор среди этих двух красивых имён. Появилась на свет малышка в 2009 году. Семейная пара захотела ещё одного ребёнка, потому что, по их мнению, в семье должно быть, как минимум двое детей.

Это помощь родителям – утверждали супруги. Как и её брат, она частенько встречается со своим отцом, который живёт в США, он её балует различными подарками. Мечтает в будущем стать такой же чемпионкой, как мама.

Дочь Елены Бережной – София – Диана Казинс – родилась в 2009 году, она появилась на свет в Америке. Стоит уточнить, что Елена хотела дать малышке мудрое имя – Софийка, а ее муж настаивал на более интернациональном варианте – Диана, поэтому на семейном совете был найден компромисс и девочка получила двойное имя.

Активная и очень настойчивая малышка получила от своих родителей все самое лучшее, в три года она встала на коньки. Сейчас София-Диана хочет связать свою жизнь с фигурным катанием и стать чемпионкой, она занимается в школе собственной мамы и делает невероятные успехи.

Девочка прекрасно учится и любит проводить время с любимым папой, а еще она замечательно рисует.

Елена Бережная и последние новости в 2018 году

С 2016 года и по сей день она участвует в телевизионных программах, является депутатом Государственной Думы от Ставрополья и «Единой России».

Еще один любимый и выигрышный проект Елены Бережной – кафе «Аксель» в родном городе Невинномысске, в котором можно выпить чашечку зеленого чая с восхитительной полезной выпечкой.

Антон Сихарулидзе и Елена Бережная история любви началась очень давно, когда парень и девушка учились в питерской школе фигурного катания. Сначала они встречались в коридорах после тренировки, потом Антон стал оказывать Леночке знаки внимания, чем злил партнера по льду, который считал ее собственностью и часто бил.

Антон и Лена стали встречаться, но виду не подавали, потому что они были соперниками. Позднее роман перерос в сильную страсть, привязанность, но в брак даже гражданский ребята так и не вступили. После травмы Бережной, полученной накануне Чемпионата Европы, Сихарулидзе все время находился рядом, помогал реабилитироваться, читал книги и рассказывал о том, что происходит за пределами больницы.

С 1996 года ребята стал выступать вместе и даже гастролировали по Штатам с собственным ледовым шоу. Участвовали в Чемпионате Европе и Олимпийских играх, где выиграли золото, но их победы были постоянно связаны со скандалами, в том числе, и допинговыми.

В 2006 пара поняла, что отношения их переросли в братские и дружеские, при этом Антон ушел из фигурного катания по семейным обстоятельствам. После этого Лена пыталась кататься в одиночку, но поняла, что ей пора покинуть фигурное катание.

Сихарулидзе и Бережная дружат семьями, он желанный гость в доме Лены, а ее маленький сынишка называет парня с его легкой руки просто и весело — Дедушка Антон.

Поговаривали, то Антон и Лена стали жить вместе в 2016, но это всего лишь вымысел фанатов пары. Кстати, Бережная – первый человек, которому парень рассказывает о новой пассии и просит совета.

Елена и Антон Сихарулидзе в большом спорте

Среди друзей у будущей чемпионки оказался и В то время спортсмен катался в паре с Марией Петровой. Он с друзьями защищал Бережную от сумасшедшего партнера, но надолго это не помогало. После знакомства между ребятами возникла симпатия, но они скрывали свои отношения во избежание проблем с парами.

Уже тогда Елена Бережная понимала, что отношения с партнером у нее плохие и их

пора заканчивать, но не могла так просто сорвать выступление на Чемпионате, к которому они готовились. Она приняла решение, что после него уйдет от Олега, и ее тренер Москвина была с ней полностью согласна. Она вообще давно уговаривала ее уйти из пары, ведь собственная жизнь важнее.

Все это время ребятам помогали родители Антона – Елена Бережная жила в их семье до тех пор, пока не смогла купить собственную квартиру.

О том, чтобы работать в паре, они задумались не сразу, но со временем такое желание появилось у обоих. Тренером новой пары стала Татьяна Москвина. Вот так и возник дуэт, который не только смог стать обладателем олимпийского золота, но и завоевать любовь зрителей по всему миру.

В 1998 году они сумели стать серебряными призерами а в 2002 году добились олимпийского золота в Солт-Лейк-Сити.

В 1998 и 1999 годах они становились золотыми призерами Чемпионата мира по фигурному катанию, а в 2001 стали вторыми. В 1998 и 2001 году они становились Чемпионами Европы, в 1997 года стали бронзовыми призерами Парижского Чемпионата.

На их счету четыре победы в Чемпионате России – золото они забирали 4 года подряд, с 1999 по 2002 год.

Поклонники пары полюбили их выступления за техническую сложность и совершенство исполнения, за романтичность и красоту композиций. Их номера покоряли и завораживали своей нежностью миллионы фанатов фигурного катания. Работа этой пары во многом помогла определить облик фигурного катания в парах в начале ХХ века.

После 2002 года ребята перешли в профессионалы и стали работать в проекте «Stars on Ice» – ни один из них не захотел отказываться от такого интересного предложения. С 2002 по 2006 фигуристы гастролировали по Америке, они откатали сотни программ по всему миру.

Пара жила в Америке, вылазки в Россию были редкими, но они были – Елена Бережная и Антон скучали по дому, друзьям, за родными. По контракту они могли покинуть страну только лишь тогда, когда в их распоряжении были пять свободных дней.

6 октября 2007 года у счастливой пары Елены и Стивена родился сын Тристан-Пол, а через два года, 21 июня, – дочь, получившая имя София-Диана. Если раньше Елена Бережная участвовала в бесконечной гонке за славой на ледовой арене, то сегодня она считает, что гораздо более нужна своим детям, чем спорту.

Антон никогда не скрывал своей симпатии к Елене. После того, как она попала в реанимацию с травмой головы, он бросил все и полностью посвятил себя ее восстановлению. Не то, что там кто-то влюблен или… Так должен был поступить любой человек», – отметила Бережная.

Девочка родилась крохотной, и мама очень хотела отдать ее в спорт. Но ребенка никуда не брали – слишком уж слабенькой и мелкой казалась. Так не взяли на балет и танцы, но в 4 года приняли в секцию фигурного катания.

Елена Бережная, падение на льду для которой стало последней каплей в дуэте со Шляховым, была вынуждена заниматься исключительно собственным здоровьем. Знаменитая фигуристка Елена Бережная стала героиней программы Юлии Меньшовой «Наедине со всеми», где откровенно рассказала о своих отношениях с партнером по парному катанию Антоном Сихарулидзе.

В субботу, 11 октября, день рождения отпраздновала олимпийская чемпионка Елена Бережная . В богатой отечественной истории фигурного катания немало и более заслуженных спортсменок, но немногие из них могут похвастать столь драматичной карьерой.

Три года в рабстве

В первой половине 1990-х годов судьба забросила 16-летнюю Бережную в Ригу. Родители одного из первых её партнёров Олега Шляхова решили, что с распадом Советского Союза будет проще добиться успеха в независимой балтийской стране, нежели в московской конкурентной среде. Партнёр Елене достался, мягко говоря, своеобразный.

Про несносный характер Олега Шляхова, от которого до Бережной убежали семь партнёрш, ходили тогда легенды, а обуздать его буйный нрав не удавалось даже авторитетным тренерам.

Елене приходилось терпеть на тренировках постоянные крики и побои, а за пределами катка партнёр мог запереть её на целый день в комнате, оставив наедине с собственными слезами. Бережной приходилось всё это терпеть ради команды и надежды на будущие успехи, ведь пара была действительно перспективной и, несмотря на психологическую несовместимость, регулярно попадала в десятку лучших крупнейших мировых и европейских форумов. Однако с каждым годом такая жизнь становилась всё невыносимей.

В судьбе фигуристки многое изменил переезд в Санкт-Петербург и начало работы под руководством Тамары Москвиной . Шляхову там быстро объяснили, что с партнёршей так себя не ведут, и свою злобу он выплёскивал всё реже и лишь оставшись с Еленой наедине.

Конёк в висок

В лице питерского фигуриста Антона Сихарулидзе Елена получила защитника от деспотичного Шляхова. Сначала она нарушила негласный запрет партнёра на общение с другими фигуристами, а затем у них с Антоном завязались романтические отношения.

Сихарулидзе не раз предлагал ей расстаться с партнёром, но прогресс дуэта со Шляховым под руководством Москвиной заставлял юную фигуристку с надеждой смотреть на предстоящие чемпионаты Европы и мира.

Для подготовки к континентальному чемпионату – 1996 в Риге партнёры приехали за три недели, и там всё вернулось на круги своя. Шляхов словно пытался отыграться за упущенное в Санкт-Петербурге и утвердить себя с позиции силы, однако Елена уже не могла терпеть издевательства.

А потом случилась трагедия. На одной из тренировок, выполняя сложное вращение, Олег врезался коньком в голову партнёрше. Удар был настолько сильным, что жизнь девушки пришлось спасать в реанимации, но даже после успешной операции о возвращении в спорт не могло быть и речи.

Заново говорить, ходить и кататься на коньках Елена училась уже вместе с Сихарулидзе, который мечтал вернуть возлюбленную на лёд и именно с ней продолжить карьеру. Под руководством Москвиной пара начала выступления уже в следующем сезоне, и в такой ситуации даже девятое место на чемпионате мира было сродни подвигу.

Разделённая победа

Уже через год новоиспечённая пара поднялась на вторую ступень олимпийского пьедестала Нагано-98, а затем после ухода чемпионов Оксаны Казаковой и Артура Дмитриева

выиграла чемпионат мира.

Поскольку российские фигуристы не проигрывали в этой дисциплине с 1964 года, Бережная и Сихарулидзе автоматически стали претендентами на золото следующих Игр, однако их путь к Олимпу оказался отнюдь не лёгким.

Канадская пара Жами Сале и Давид Пелетье

выиграла предолимпийский чемпионат мира и получила моральное преимущество. Олимпийский турнир проходил на родном для канадцев континенте, а очная победа над главными соперниками давала им негласное преимущество у судей.

Градус напряжения достиг пика перед произвольной программой. Россияне сохраняли небольшое лидерство, однако канадцы выступали позже и имели шанс произвести на судей большее впечатление. Исход противостояния решил один голос в пользу России, который вызвал бурю протеста по всей Северной Америке.

Волна возмущений и разговоры о давлении на судей с российской стороны сделали своё дело и вынудили чиновников принять беспрецедентное решение – вручить два комплекта золотых наград и повторно провести церемонию награждения.

В России горячие головы призывали спортсменов бойкотировать унизительное, по их мнению, мероприятие. Но зная, какую цену заплатили за эту медаль Елена Бережная и её партнёр, понимаешь, почему они всё-таки вышли на то награждение. Они имели на это полное право.

В паре Елена и Антон стали серебряными призерами Олимпиады 1998 года в Нагано, и олимпийскими чемпионами 2002 года в Солт-Лейк Сити. Два раза Елена и Антон выиграли чемпионаты мира в 1998 и 1999 годах, а в 2001-м году они заняли второе место. Также на их счету две победы европейских чемпионатов в 1998 и 2001 годах, а также бронза парижского чемпионата 1997 года. На чемпионатах России Елена и Антон одерживали победу четыре раза – в 1999, 2000, 2001 и 2002-м годах.

Елена Бережная на видео

В 2002-м году Елена Бережная и Антон Сихарулидзе стали профессионалами, где выступали до 2006 года, после чего они объявили о завершении своей спортивной карьеры. 13 ноября 2002 года в швейцарском городе Лозанна прошла церемония вручения наград международного фестиваля “Олимпийские золотые кольца”.

Первую премию в номинации “Портреты спортсменов, участвовавших в Играх в Солт-Лейк-Сити” получил фильм Первого канала “Розы для Елены Бережной”, в котором рассказывается о блистательной паре российских фигуристов Елене Бережной и Антоне Сихарулидзе, об их умопомрачительном и звездном пути к званию “Олимпийских чемпионов”.

Инстаграм и Википедия Елены Бережной

Инстаграм и Википедия Елены Бережной уже давно имеются и предназначены в первую очередь для связи с поклонниками.

Статья в Википедии открывает нам немного достоверной информации о детстве, родителях и образовании фигуристки, но довольно много данных о тренировках, партнерах, травме, жизни после окончания спортивной карьеры, а также, спортивных достижениях.

Для того, чтобы быть ещё более освещённым о жизни нашей сегодняшней героини Инстаграм и Википедия Елены Бережной вам в помощь. Ведь только в Википедии вы сможете узнать всё, что случалось с девушкой за всю её жизнь.

Инстаграм же в свою очередь поможет быть в курсе всех событий, происходящих в жизни Елены. В ленте фигуристка выкладывает фотографии с отдыха, фото своих подопечных, ну и когда никогда делает селфи. Подписано на девушку более 14 тысяч подписчиков, и с каждым днём эта цифра растёт. Поэтому если вы хотите следить за жизнью Бережной, подписывайтесь.

Елена и Стивен живут в разных странах: она в России, а он – в Великобритании. Личная жизнь Елены Бережной, в отличие от карьеры этой талантливой фигуристки, сложилась менее удачно. Вскоре Елена рассталась с Антоном, встретила Стивена Казинса и у них родилось двое детей.

Этот ужасный случай в биографии фигуристки, установил новый отсчет в ее жизни – после операции Елена заново училась не только ходить, но и говорить. Было очевидно, что Сихарулидзе испытывает к Елене не только дружеские чувства. На тот момент Стивен был женат, но продолжал ухаживать за Еленой.

Они поженились, Елена родила Стивену двоих детей – сына Тристана и дочь Софию-Диану, но, спустя несколько лет личная жизнь Елены Бережной дала трещину. Они продолжали оставаться мужем и женой, но отношения существовали только на бумаге.

Когда Лена Бережная узнала, что ее партнером в шоу телеканала «Россия» «Звездный лед» будет Билан, ее восторгу не было предела. Я пришла в ужас: а как же мы будем с ним выступать в шоу?! Но он оказался таким трудолюбивым, цепким!

Участвовать в этом телепроекте Лена с радостью согласилась еще и потому, что в него пригласили и ее гражданского мужа – английского фигуриста Стивена Казинса. Он танцевал в паре с Лерой Кудрявцевой. Роман Лены и Стивена начался в 2006 году и стал полной неожиданностью в мире фигурного катания.

Любовь – лучшее лекарство

Благодаря заботе родных и любви молодого человека, шаг за шагом Лена возвращалась к жизни, заново училась говорить. Спустя два месяца после травмы она смогла сделать свой первый шаг. И тут же у нее возникло желание надеть коньки и выйти на лед.

Через полгода Елена Бережная начала кататься, и постепенно началось восстановление всех элементов фигурного катания. Партнером Лены теперь был Антон Сихарулидзе. Их тренировки на льду наблюдали все. Это была красивая, грациозная пара, от которой невозможно было оторвать глаза.

Вскоре пара начала выигрывать чемпионаты страны, мира и Европы, а в 2002 году сбылась самая заветная мечта Лены и Антона – стать олимпийскими чемпионами. Они взяли золото в Солт-Лейк-Сити и ушли из любимого спорта.

Работа с тренером «золотых пар»

В 1994 году ребят заметила Татьяна Николаевна Москвина и предложила вместе работать в Петербурге. Они переехали к ней в 1995 году, и тут жизнь спортсменки изменилась. Елена Бережная, биография которой не была богата на хорошие отношения, приобрела много друзей.

Здесь вообще царила другая атмосфера – спортсмены были приветливы, добрее друг к другу. Как и в любом виде спорта, у каждого спортсмена были нервы и переживания, но поведение Олега удивляло тут всех, терпению Бережной многие удивлялись.

Здесь, находясь под присмотром психологов, он держал себя в руках и хотя бы не бил партнершу. Но по мере приближения серьезных соревнований Шляхов становился самим собой и уже не стеснялся вести себя по-старому. Здешние спортсмены, с которыми Елена подружилась, сочувствовали девушке и пытались ей помочь.

Рост, вес, возраст. Сколько лет Елене Бережной

Как и в любом спорте, чтобы стать мастером, надо долго тренироваться и следить за своей формой. Наша героиня одна из тех людей, у которых особо гармонирует рост, вес, возраст. Сколько лет Елене Бережной, мы ответим прямо.

Сейчас фигуристке всего 39 лет, и чтоб вы понимали, девушка верна своей профессии уже целых 36 лет. Вес Елены составляет 47 килограмм, при этом рост 1 метр 54 сантиметра. Как вы понимаете, она выглядит, как настоящая фотомодель, её фигуре можно позавидовать. Родилась наша сегодняшняя героиня под звездой «Змеи», а по знаку Зодиака является «Весами».

Армия преданных поклонников хотят знать о физических параметрах фигуристки, какие рост, вес, возраст. Сколько лет Елене Бережной – это запрос довольно популярный в системе интернет.

Будущая фигуристка появилась на свет в 1977 году, поэтому ей исполнилось сорок, хотя Елена Бережная: фото в молодости и сейчас мало чем отличаются. Лена невероятно активная и спортивная, поэтому выглядит просто отлично.

Знак Зодиака Весы дарит девушке пунктуальность, рассудительность, наблюдательность и невероятную работоспособность. Согласно Восточному гороскопу Лена получила знак мудрой, стабильной, яркой, неуверенной в себе, упорной в достижении своей цели Змеи.

Рост Бережной низкий и достиг метра и пятьдесят четыре сантиметра, а вес остановился на уровне в сорок семь килограмм.

Семья и дети Елены Бережной

Я знала, что у Стивена есть жена. Он совершенно не скрывал ни от кого этого факта. Но почему-то именно мне говорил о своем браке с грустью. И тогда Стивен поделился со мной своими сомнениями, признался, что в их отношениях с женой все очень сложно.

Леше тогда было 18 лет, — говорит Лена. – Кто ж не влюблялся в этом возрасте? За долгие годы мы с Антоном настолько хорошо друг друга узнали, что постепенно превратились в родственников. Я для него стала практически сестрой – хорошей или плохой, это уже не важно. А он – практически моим братом со своими мухами и тараканами.

ПОДРОБНОСТИ:   Аугментин как применять детям

У нас с Антоном всегда были нормальные отношения и до сих пор остаются. Он, например, не раз советовался со мной и просил оценить его девушек. Мы буквально жили на телефоне в тот период, — вспоминает Бережная.

Ведь он всегда был в тени других фигуристов, и я его не замечала». Он не стал ни олимпийским чемпионом, ни чемпионом мира – так, всегда был на третьих ролях. Восьмикратный чемпион Великобритании – вот и все его достижения в спорте.

Антон Сихарулидзе, бывший партнер Бережной, тоже не преминул высказать свое мнение о Казинсе. Детей-то надо будет чем-то кормить!» Шутки эти оказались пророческими: через несколько месяцев Бережная действительно забеременела.

Я сказала тогда ему: «Это наша жизнь, и мы должны думать прежде всего о себе и не ждать того, когда будут подписаны твои бумаги о разводе. Кстати, бракоразводный процесс длился около года и на сегодняшний день уже закончился».

Сам Стивен постоянно прилетал и улетал по своим делам. Он очень талантливый постановщик шоу на льду, к тому же сам выступает, у него много контрактов. Он отменил все дела, и рожали мы с ним вместе!» 7 октября у счастливых родителей появился сын Тристан.

У него есть «окно» в графике – он мчится ко мне. А сейчас мы ищем работу и для Стивена, и для меня – так, чтобы мы могли жить хотя бы в одном городе. Получается, что общего дома у нас со Стивеном пока нет.

О новом романе Домогарова стали говорить еще весной этого года, когда Александр Домогаров и Елена Бережная появились вместе во время крестного хода в Москве. 49-летний популярный актер театра и кино Александр Домогаров перестал скрывать свои отношения с известной фигуристкой и мамой двоих детей Еленой Бережной.

9 января 1996 года во время тренировки на льду пара исполняла элемент параллельного вращения, и слишком близкое положение спортсменов друг к другу привело к трагедии. Один из коньков Олега задел голову партнерши и пробил череп с повреждением мозга.

Елена ни на мгновение не теряла сознания и прекрасно запомнила, как ей пытались остановить кровь, как вынесли с ледовой арены, как «скорая помощь» увезла ее в больницу. Девушка не отвечала врачам – она потеряла возможность сохранить.

В больнице она перенесла очень тяжелую операцию – трепанацию черепа, а затем у нее начались головные боли. К тому же возникло послеоперационное осложнение – правая половина тела отставала в восстановлении от левой.

Узнав о трагических событиях, Антон Сихарулидзе немедленно примчался в Ригу. Он буквально не отходил от Лены и через некоторое время принял решение перевезти девушку в одну из лучших клиник Петербурга.

К счастью, родители Антона поддержали сына и во всем ему помогали. После выписки из больницы они забрали Елену к себе и в своей двухкомнатной квартире выделили ей отдельную комнату. В другой комнате пришлось жить сразу четырем – родителям, сестре Антона и ему самому.

Никто в то время не ставил целью возвращение Елены на лед – ей было необходимо хотя бы выжить. Но, немного оправившись, сама Лена попросила Антона немного покататься. Он не отказал, и впервые молодые люди вышли на ледовую арену вместе.

Постепенно сложность элементов в катании нарастала, но Антон страшно боялся этого усложнения. Ему казалось, что любое падение Лены будет стоить ей жизни. И все-таки чудо свершилось – спустя несколько месяцев эта пара отправилась на первые свои соревнования и заняла третье место в «Trophee Lalique».

Прошел всего год, и тот же самый турнир приветствовал их как победителей. Затем Елена Бережная и Антон Сихарулидзе взяли золотые медали на чемпионате Европы и чемпионате мира, Олимпиада в Нагано принесло им серебро в 1998 году, а немного позже они получили золото на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити в 2002 году.

XVIII зимние Олимпийские игры 1998 года принесли Елене Бережной звание Кавалера Ордена Дружбы, которого она была удостоена не только за выдающиеся спортивные достижения, но и за героизм и мужество, проявленные во время соревнований. После XIX Олимпийских игр 2002 года Елена была награждена Орденом Почета.

С 2002 года Елена и Антон перешли в профессиональный спорт и выступали в новой ипостаси до 2006 года. В основном, в это время спортсмены гастролировали по Соединенным Штатам Америки в составе шоу «Звезды на льду».

Как только контракт окончился, пара вернулась в северную столицу России. Антон Сихуралидзе принял решение оставить спорт, а оставшаяся без пары Елена еще пыталась выступать как одиночница в ледовых шоу.

Все друзья, знакомые, тренеры были уверены, что рано или поздно Антон женится на Елене, но свадьбы не состоялось – каждый нашел свое личное счастье. Фигуристы остались лучшими друзьями, которых объединяет чувство, в чем-то даже более великое, чем любовь.

Елена настроила себя на то, что ее будущий муж должен быть не иностранцем, не женатым и, конечно же, не фигуристом, но большую часть этих принципов ухитрилась нарушить. Она познакомилась с английским фигуристом Стивеном Казинсом, и их отношения переросли в серьезное чувство.

Если раньше Елена Бережная участвовала в бесконечной гонке за славой на ледовой арене, то сегодня она считает, что гораздо более нужна своим детям, чем спорту.

Елена Бережная, травма у которой оказалась очень тяжелой, долго оставалась в больнице. Елена Бережная, биография которой не была богата на хорошие отношения, приобрела много друзей. В это время Елена Бережная уже была знакома со своим будущим мужем – Стивеном Казинсом.

В 13 лет Елена Бережная получила предложение от тренера С. Жука продолжить тренировки в столице. Елена Бережная, биография которой полна самых разных событий, никогда не жаловалась родителям на своего тренера.

В то время жестокое отношение к детям в спорте было нормой, и тренеры, не стесняясь, применяли силу или давили на юных спортсменов психологически. Елена Бережная и Олег Шляхов показывали хорошие результаты на соревнованиях, поэтому тренеры перестали вмешиваться и, казалось, не замечали издевательств Шляхова.

Они переехали к ней в 1995 году, и тут жизнь спортсменки изменилась. Здешние спортсмены, с которыми Елена подружилась, сочувствовали девушке и пытались ей помочь. Среди друзей у будущей чемпионки оказался и Антон Сихарулидзе.

Он с друзьями защищал Бережную от сумасшедшего партнера, но надолго это не помогало. Уже тогда Елена Бережная понимала, что отношения с партнером у нее плохие и их пора заканчивать, но не могла так просто сорвать выступление на Чемпионате, к которому они готовились.

На тот момент девушке было 18 лет, Антон ушел от своего тренера, и они стали просто вместе кататься, Елена вспоминала прежние навыки. Все это время ребятам помогали родители Антона – Елена Бережная жила в их семье до тех пор, пока не смогла купить собственную квартиру.

В 1998 и 1999 годах они становились золотыми призерами Чемпионата мира по фигурному катанию, а в 2001 стали вторыми. После окончания тура все спортсмены разъехались по домам, а летом Елену пригласили в Канаду.

Дебютировала маленькая фигуристка Бережная уже через год на состязаниях в Саратове. Трагическая история фигуристки широко обсуждалась в СМИ. Бережная оказалась в полушаге от гибели, а затем прошла длительный и тяжелый восстановительный период.

В дальнейшем у спортсменов были гастроли в составе ледовых проектов в США, пока партнер Елены Бережной в 2006 году не принял решение завершить карьеру. После выписки из больницы они забрали Елену к себе и в своей двухкомнатной квартире выделили ей отдельную комнату. В другой комнате пришлось жить сразу четырем – родителям, сестре Антона и ему самому.

После XIX Олимпийских игр 2002 года Елена была награждена Орденом Почета. Все друзья, знакомые, тренеры были уверены, что рано или поздно Антон женится на Елене, но свадьбы не состоялось – каждый нашел свое личное счастье.

Сын Елены Бережной — Тристан Казинс

Сын Елены Бережной – Тристан Казинс – любимый и долгожданный первенец, который появился на свет в 2007, сразу же после того, как его родители поженились. Малыш получил не только редкое имя и ласковое семейное прозвище Чок, а его мама поняла, что больше не может рисковать собой и стала жить только ради своего мальчика.

Парнишка учится в обычной школе довольно неплохо, а параллельно с этим занимается в школе Елены Бережной. Он обожает свои коньки и лед, стараясь стать чемпионом мира.

Тристан – очень активный паренек, он занимается футболом и постоянно находится в движении, а еще ненавидит, когда кто-то ему перечит в чем-либо или делает замечания.

Сын Елены Бережной – Тристан, сейчас в возрасте 10-ти лет. Появился на свет во время брака Елены со Стивеном. В семье был довольно ожидаемым ребёнком. Потому что девушка из-за своей карьеры никак не могла найти времени для семьи, хотя уже было пора.

Родители развелись, но Тристан очень часто видится со своим отцом и проводит достаточно большое количество времени с ним. Чем сейчас занимается маленький мальчик неизвестно, но скорей всего мама воспитывает из него нового чемпиона по фигурному катанию.

Сын Елены Бережной — Тристан Казинс

Бывший муж Елены Бережной – Стивен Казинс родом из Британии. В своей стране становился чемпионом восемь раз. Родился в 1972 году, 24 мая. Познакомился с нашей героиней на гастролях в США. Всё началось с перепалки взглядами, но вскоре Стивен решил сделать первый шаг и начал обильно ухаживать за нашей героиней.

Вскоре сделал предложение руки и сердца, на что Елена безоговорочно согласилась. Свадьба прошла в 2007 году, в то время, когда у пары появился первый сын. К сожалению, в 2014 году Бережная сделала громкое заявление о том, что рассталась со Стивеном.

Бывший муж Елены Бережной – Стивен Казинс – появился в жизни в 2006 году, когда он еще жил со своей первой женой Кристиной Ленко. После встречи с Бережной парень понял, что с девушкой можно просто общаться и весело проводить время.

Уже в следующем году пара расписалась, один за другим появились их малыши. Известный британский фигурист-одиночник был восьмикратным чемпионом Великобритании в разные годы. Он был старше своей избранницы на шесть лет и не уступал в мастерстве.

Кстати, молодые люди познакомились на ледовом шоу Бережной, а вот впервые увиделись они еще в 1993 на одном из чемпионатов Европы и никогда даже не здоровались при встрече. Елена признавалась, что всегда считала Стивена – весьма посредственным фигуристом, пока не стала выступать с ним в одной шоу-программе.

В 2012 году Елена внезапно заявила, что их пара решила расстаться и некоторое время пожить отдельно. К великому сожалению поклонников в 2014 году произошел развод, но ребята сумели сохранить дружеские отношения ради общих малышей.

ПОДРОБНОСТИ:   Марина Левтова биография личная жизнь семья муж дети фото

Травма Елены Бережной

Биография и личная жизнь Елены Бережной началась в городе Невинномысск. В обычной семье, осенью, 11 октября 1977 года родилась девочка, которую назвали Леной. Ещё с рождения родители хотели сдать малышку в какую-нибудь секцию, и вот в 3 года они увидели насколько девочка пластичная, мама сразу же решила поставить своё чадо на лёд, с чем и не прогадала.

Шли годы, девочкой заинтересовался знаменитый в то время Станислав Алексеевич Жук. Он изначально хотел воспитывать Елену, пока она не будет превосходить своего учителя. К сожалению мужчины, фигуристка по исполнению 13 лет хочет отправиться в Москву, чтобы учиться у более опытных мастеров.

В Москве нашу героиню поселили в общагу для спортсменов. В этом общежитии жили только мужчины, что было совсем не приятно для девушки. В то время она познакомилась со спортсменом Олегом Шляховым, который и стал её партнёром на льду.

Как утверждали окружающие люди, он был тираном и прибегал даже к таким методам, как рукоприкладство. За такое поведение, Олега хотели наказать фигуристы из клуба, но это лишь сподвигло мужчину увезти Елену в Латвию.

В Латвии они покоряли вершины, и их заметила некая Тамара Москвина, которая забрала партнёров в город на Неве. Со временем напарник девушки, даже стал мягче в отношениях, но это не продлилось долго, вскоре он снова повышал на Елену голос и бил её.

В Питере, наша героиня познакомилась с Антоном Сихарулидзе, который позже вступился за девушку, когда узнал о повадках Олега. Они понравились друг другу, что и заставила текущего напарника ревновать Елену и заставлять снова переехать в Латвию.

Поддерживать Елену прибыли мама и Антон, который своей заботой снова поставил девушку на ноги.

Перечислим вам часть чемпионатов где выступала наша героиня. В 1998 году участвовала в Олимпийских играх проходящих в городке Нагано, где получила серебро. В 2002 игры в Солт-Лейк-Сити, где уже получила золото.

С 2002 по 2006 – вместе с Антоном Сихарулидзе, гастролировала по Соединённым Штатам, по истечению контракта, снова вернулась в Питер. За свою жизнь также участвовала в таких телепроектах как: «Звёзды на льду» (2006) и «Звёздный лёд» (2008).

Многие поклонники видели, какие хорошие отношения были между Антоном и Еленой, но сколько бы не ждали фанаты, когда пожениться пара, этого так и не произошло. Свою судьбу Елена связала с британским фигуристом, которому родила двоих детей.

Кто хоть раз наблюдал нашу героиню с телеэкранов, того сразу начинает интересовать Елена Бережная и последние новости 2017-2018 о ней. И вправду, ведь всего наша героиня смогла добиться своим упорством.

Антон Сихарулидзе и Елена Бережная, история любви которых напоминает сказку, общаются и по сей день, он, как и прежде поддерживает девушку.

Казинс был одиночником, я каталась в паре с Антоном Сихарулидзе. На Стивена особого внимания никогда не обращала: ну фигурист и фигурист. Мы с ним даже не здоровались… И вот мы оказались в одном туре – четыре месяца колесили по городам Соединенных Штатов.

Кроме нас с Антоном в шоу участвовал Леша Ягудин, иногда к нам еще присоединялась Катя Гордеева, все же остальные – иностранцы. Стивен как будто объединял всех нас. И меня стал привлекать: «Лена, пойдем с нами в кино, в кафе посидим».

И мы проболтали весь вечер. С каждым днем мне хотелось общаться со Стивеном все больше и больше. И тут у меня в голове все перевернулось. Стивен, как истинный английский джентльмен, окружил Лену ненавязчивой заботой и вниманием. Ранним утром готовимся к переезду в другой город, — вспоминает Бережная.

В начале 1996 года во время тренировки произошла страшная трагедия. Партнер нанес Елене серьезную черепно-мозговую травму лезвием своего конька. Ей пробили височную кость, осколки повредили оболочку мозга. Бережная получила две нейрохирургические операции, после которых она заново училась ходить и говорить. Узнав об этой трагедии, в Ригу сразу приехала мама Лены и Антон Сихарулидзе. После операции Лену перевезли в Питер. На тот момент Антону было всего 19 лет. Он бросил практически все и окружил Лену заботой. Именно Антон стал для Лены всем на тот момент. Он очень хотел ей помочь, благодаря ему Елена встала на ноги и снова стала собой. На тот момент Елене Бережной было восемнадцать лет. Врачи ей сказали, что о фигурном катании стоит забыть. После операции она определенное время вообще не могла ни двигаться, ни говорить. Однако, спустя три месяца Лена и Антон вышли в паре на лёд.

Сначала они просто катались, взявшись за руки. Антон уже перестал кататься в паре с Машей, однако он даже не думал о том, чтобы встать в пару с Леной. Однако со временем данное желание пришло к ним одновременно.

Они попросили Тамару Николаевну, чтобы она стала их тренером. Так появился новый дуэт в парном катании, который покорил огромное количество любителей данного вида спорта и миллионы зрителей по всему миру!

С 2002 по 2006 год Елена Бережная вместе с Антоном Сихарулидзе гастролировали по США с шоу «Stars on Ice». После окончания контракта они переехали в Санкт-Петербург. В 2006 году фигуристка участвовала в шоу Первого канала российского телевидения «Звёзды на льду». Бережная выступала с актёром Александром Носиком. В 2008 году участвовала в похожем шоу канала РТР «Звёздный лёд», где она танцевала в паре с певцом Димой Биланом. Когда Антон Сихарулидзе точно решил закончить выступления на профессиональной арене, Елена оказалась без пары. Она решила попробовать выступать в профессиональных ледовых шоу в качестве одиночницы.

В паре с Михаилом Галустяном

В 2009 году Елена приняла участие в третьем сезоне шоу Первого канала «Ледниковый период», где она выступала вместе с Михаилом Галустяном . В 2010 году она попала на шоу Первого канала «Лёд и пламень», где пару ей составил Игорь Угольников.

Сейчас Елена замужем за британским фигуристом Стивеном Казинсом (Steven Cousins), у нее двое детей. 6 октября 2007 года она родила сына, которого назвали Тристаном, а 21 июня 2009 года у пары родилась дочь – София-Диана.

Одна из самых известных российских фигуристок родилась 11 октября 1977 года в городе Невинномысске. Родители Лены разошлись, когда девочке было пять лет. Со временем у нее появился отчим, которого она и любила и понимала.

В пять лет мама отдала Лену в секцию фигурного катания, чтобы укрепить здоровье. Как оказалось, Лена была просто создана для катания. С первых дней у девочки все получалось. Благодаря хорошим результатам, которые она показывала, в 15 лет была взята в сборную Латвии. О ней говорили как о восходящей звезде, с ней связывали будущие победы.

Первым партнером Бережной был Олег Шляхов. Это был жесткий партнер, который мог довести девушку до слез. К тому же у пары не складывались отношения с их тренером. Федерация фигурного катания обратилась к тренеру Тамаре Москвиной с просьбой взять эту пару. В 1993 году Лена и Олег приехали тренироваться к ней в Санкт-Петербург.

Любая ошибка Лены на тренировке воспринималась Шляховым с раздражением, что все больше толкало Лену бросить все и уехать домой в Невинномысск. Москвина пыталась урегулировать конфликты ее подопечных. Во дворце спорта, где тренировалась Лена с Олегом, тренировки были и у пары Маши Петровой и Антона Сихарулидзе.

В 1993 году Москвина начала подготовку пары к Олимпийским играм в Лиллехаммере. Финальные тренировки были назначены на январь 1994 года в Риге. На одной из тренировок во вращении Олег дернулся и нечаянно рассек коньком голову Лены.

Лену увезли в больницу мертвенно бледную и истекающую кровью. В машине скорой помощи она потеряла сознание. После сложнейшей операции врачи дали ужасный прогноз, что Лена будет прикована к инвалидной коляске и вряд ли сможет говорить.

В один миг жизнь была перечеркнута. В больницу, в которой она находилась в Латвии, приехал Антон Сихарулидзе. Ему о случившемся рассказала мама фигуристки Елены Бережной. Антон, приехав в больницу, увидел в палате обездвиженное тело девушки.

С этого момента он забросил все свои тренировки и проводил у постели Лены все время, пытаясь привести ее к жизни рассказами о будущем, когда они будут кататься вместе и завоюют все золото мира. Лена слушала эту сказку и не верила, что она – инвалид – сможет подняться с постели, не говоря о том, встанет на коньки.

Завершив свою карьеру в фигурном катании, у каждого из фигуристов появилось время для реализации себя вне спорта. Первые четыре года после ухода, с 2002 по 2006, пара все еще продолжала принимать участие в профессиональных шоу фигуристов по городам США и Канады. Оставшееся время пара училась жить без фигурного катания.

Антон заметил, что жизнь фигуриста с самого детства полностью была отдана льду. Тренировки по два раза в день, соревнования, ни отпусков, ни выходных, ни свободного времени. В наступившей жизни, после спортивной карьеры, начинаешь раскрываться, видеть свои другие стороны.

Елена Бережная отмечает, что на переходном этапе, ухода из спорта, нужно влиться в жизнь, в которой до этого были одни чемоданы, переезды, автобусы, самолеты… Не было за годы тренировок и соревнований ощущения собственного дома.

Лена очень любит рисовать, но это любительские портреты карандашом. Вот чем бы она хотела заняться, так это снимать фильмы. Но, как рассуждает она, этому учиться нужно долго. Тем не менее первые снятые ею видео о коллегах по спорту удались.

Чем заняты фигуристы?

Живут звездные фигуристы каждый в своей квартире, а ведь совсем недавно вся страна с придыханием следила за романтическими отношениями Елены и Антона. Но, завершив свое выступление в спорте, чемпионы поставили точку и в своем многолетнем романе.

В новой жизни решили просто дружить. Антон рассказывает, что отношения у них с Еленой дружеские. А она добавляет, что эти отношения выше любви, они переросли юношескую романтику влюбленных душ, сохранив теплую дружбу брата и сестры. Тут уже не отношения мужчины и женщины, это отношения родных душ.

После завершившейся спортивной карьеры Антон Сихарулидзе занялся карьерой бизнесмена. Деньги, заработанные на прыжках в три оборота, фигурист пустил в другой оборот. Ресторан на 1500 мест в самом оживленном месте Санкт-Петербурга.

У Лены не настолько эффективно шло развитие в бизнесе. В своем родном Невинномысске она открыла кафе для мамы, но оно стало убыточным. Просто в городке нет такого количества людей, у которых бы были деньги на посещения кафе.

beauty-krasota.ru

Елена Бережная

Вдруг совсем близко от себя я увидела конек Шляхова. Хотела крикнуть: «Что ты делаешь!» — но не успела. Удар в висок, я падаю. На льду расплывается алое пятно.

Тренировка подходила к концу, когда у нас со Шляховым перестал получаться тройной тулуп. Я упала раз. другой. Рог Олега искривился, глаза сузились. Я старалась изо всех сил. Но не получалось.

«Вставай, что валяешься?!.. Корова... Руки подними!» — рычал Олег.

Наконец наш тренер Тамара Москвина махнула рукой: закапчивайте! Шляхов, проезжая мимо, больно задел меня плечом и даже не обернулся. «Лена, зайди, как освободишься», - познала Тамара Николаевна. Я кивнула.

Приглашения тренера стали привычными. У Москвиной давно репутация хорошего психолога. Недаром она взялась работать с нами — перспективной парой с «тяжелым партнером». Тренеры оставляли нас один за другим. Олега выгоняли со льда, а с ним лишалась возможности тренироваться и я.

Москвина позвала пас в Петербург сама. Она подошла к делу серьезно: в помощь себе пригласила нескольких профессиональных психологов, они постоянно занимались Шляховым. И Олег пока держался, но я чувствовала, что он только ждет повода, чтобы выплеснуть свою агрессию.

«Заходи, Лена», — Москвина улыбнулась, когда я появилась на пороге тренерской.

За месяц совместной работы она много задавала вопросов: о семье, родителях, наших отношениях с Олегом. Меня поначалу удивляло то, о чем спрашивала Тамара Николаевна. Почему живем в одной квартире? Я отвечала, что он мой партнер, мы давно тренируемся, всюду вместе, и Олег считает, что снимать квартиру вдвоем дешевле. У каждого своя комната. Никакой любви у нас нет и быть не может, а то, что Олег всем говорит, будто я его девушка, — выдумки. Пусть говорит, если хочется. Ну да, Шляхов запрещает мне общаться с другими фигуристами. Такой уж он человек. Да я и сама ни на кого не смотрю, ни с кем не разговариваю. Мне и так хорошо, зачем его лишний раз злить. Нет, дома он спокойный, не дерется, не орет. Только часто запирает меня и уходит, а я на диване сижу, смотрю телевизор. Деньги все у него, конечно, а мне они и ни к чему. Тратить-то их на что?

Выводов из моих ответов Тамара Николаевна никаких не делала, только слушала, головой кивала.

Разговоры, как правило, начинались с «разбора полетов». Вот и сегодня я думала — будем говорить о тренировке, выяснять, почему не получался прыжок. Но Тамара Николаевна, налив чаю и пододвинув вазочку с печеньем («хорошо бы тебе хоть немного поправиться!»), молчала. Потом встала и подошла к окну, оказавшись за моей спиной.

«Я хотела с тобой поговорить вот о чем, — Москвина помолчала. — Ты понимаешь, что живешь в рабстве и никаким другим словом это не называется?»

С мамой в родном Невинномысске

Я оторопела от неожиданности. Сижу, молчу. Она продолжает: «Да, страшно остаться без пары. Но может быть, лучше совсем без партнера, чем с таким? Его не изменишь, Лена. Ты же видишь... А тебе девятнадцать всего, ты сильная, талантливая, многого сможешь добиться сама... Подумай об этом».

Ее слова были как гром среди ясного неба. Да разве я могу одна? Кому я нужна?!

Ошеломленная, вышла в коридор, Шляхов сидел на подоконнике: «Я уж думал, ты там ночевать останешься».

Дома долго не могла уснуть. Слова Москвиной не давали покоя. Мама... Как она мне нужна сейчас. Но ее нет рядом, уже много лет я сама иду по жизни, не совсем понимая, куда и зачем.

Я родилась очень маленькой, в год весила семь килограммов. Врачи ставили диагноз: дистрофия

дистрофия

(dystrophia; дис- + греч. trophe питание; син.: гипобиоз, дегенерация, дисбиотрофия, паратрофия, перерождение) — патологический процесс, возникающий в связи с нарушениями обмена веществ и характеризующийся появлением и накоплением в клетках и ...

нажмите для подробностей..
. Плакала постоянно — и днем, и ночью. Засыпала исключительно под укачивание, больше похожее на тряску, и песню «Вихри враждебные».

Мама очень хотела, чтобы я чем-то занималась. Пыталась отдать в балет, на танцы — никуда не брали. Слишком мелкая, слабенькая. Но в четыре года все-таки приняли в секцию фигурного катания. Я была очень гибкая, просто гуттаперчевая. С восторгом моталась по катку — клопик в розовом платье.

А потом у меня появился новый тренер — Нина Ивановна Ручкина. Она с мужем-тренером и двумя сыновьями переехала в Невинномысск из Подмосковья. Из-за своего крутого нрава ей приходилось часто менять место работы. Но у нас все были счастливы: «В Невинке московские тренеры!» Я начала у нее заниматься, когда мне было восемь.

«Сколько раз говорить, выше нужно прыгать, выше!» — нахмуренные брови, стянутые в нитку губы, побелевшие костяшки пальцев, сжатых в кулаки.

Прыгаю снова. Неудачно. И Нина Ивановна крепко хватает меня за предплечья и поворачивает, пытаясь объяснить, как надо прыгать. Мне больно, я плачу.

«Хватит сырость разводить, иди работай», — сердится Ручкина.

Вытираю слезы и снова выхожу на лед. Прыгаю как можно выше. Получилось!

«Молодец, умница, — Нина Ивановна гладит меня по голове, — ведь можешь, если постараешься...»

Я никогда не рассказывала маме о том, что происходит на тренировках. Мне очень нравилось кататься, и я терпела. Да и вообще дети так устрое- ны: поплачут и тут же забудут. А еще я слышала, что отвечала Нина Ивановна другим родителям, когда они приходили к ней разбираться — мол, ребята жалуются: «А как еще этим лоботрясам объяснишь? Как заставить их заниматься, если они по-человечески не понимают?»

И мамы с папами согласно кивали головами: всем хотелось, чтобы детки стали чемпионами, выбились в люди.

Так бы, наверное, все и тянулось, но однажды дома, когда я переодевалась, отчим увидел мои синяки.

— Что это?! — спрашивает. — Нина Ивановна показывала, как прыгать надо...

Дядя Миша пулей вылетел из комнаты. Не знаю, что он с ней сделал, только Ручкина меня больше не трогала.

Тогда жесткость в спорте считалась нормой. Многие тренеры позволяли себе применять силу и давить на спортсменов психологически. На летних сборах Станислав Жук часто повышал голос, а один из тренеров как-то раз дал пацану такого пинка под зад, что тот летел несколько метров. Мы смеялись, а он плакал, бедный.

Лена (справа) с тренером Ниной Ивановной Ручкиной, использовавшей в работе метод «кнута и пряника»

Я все-таки тогда жила в семье, и это уже было счастье. Мой родной отец, как и многие мужчины в маленьких городках вроде Невинки, любил выпить. Пока с работы до дома доберется — уже хороший. Мама его раз за дверь выставила, второй... Ну и, когда мне было лет пять, они окончательно расстались. Воспитывал нас с братом отчим. Дядя Миша был хорошим человеком и делал это без занудства и нравоучений, мы его полюбили. Он переживал за нас как за родных детей. После того случая с Ручкиной дядя Миша не хотел, чтобы я продолжала заниматься фигурным катанием.

— Зачем она вообще туда ходит? — спрашивал он маму.

Но та отвечала: — Катается ребенок — пусть, у нее хорошо получается. Так что не лезь, не мешай.

Я и правда была лучшей в группе. И однажды Ручкина подозвала меня и говорит: — Ты хотела в паре кататься, давай с Сашей моим становись, поедете в Москву тренироваться, в ЦСКА. Нина Ивановна мечтала, чтобы ее сын стал чемпионом. Саша был физически слабым для парника, и мать искала для него легкую партнершу. Я как раз подходила. Однако мне это предложение не понравилось. В нашей девчоночьей группе Саша был единственным мальчиком — долговязый, неуклюжий, и мы над ним все время подшучивали.

— Нет, — отвечаю, — передумала я. Хочу одна кататься.

Тренер пыталась надавить, но я только мотала головой.

Она поняла, что со мной не сладить, и стала действовать через маму. Рассказала, какие горы золотые нас с Сашей в Москве ожидают, и мама поддалась уговорам.

Не знаю, представляла ли она, что меня, тринадцатилетнюю, ждет. Чужой город, интернат, занятия с утра до вечера и никого из родных рядом. Сейчас мамы ради спортивной карьеры детей отказываются от работы, снимают в Москве жилье, ходят каждый день на тренировки, только чтобы быть рядом, а тогда такой возможности не было.

Уезжая, я думала с надеждой: «Нас не примут! У меня плохое зрение, с таким в парное катание не берут».

Но взяли. Правда, тренер Владимир Викторович Захаров, посмотрев, что мы можем, спросил меня: — Ты действительно хочешь кататься с этим мальчиком?

Это была последняя возможность освободиться от Саши.

— Нет, не хочу! — говорю. Тут же подлетела Нина Ивановна:

— Конечно, хочет! Она без него никуда!

Захаров головой покачал, но спорить не стал.

Начались «армейские» будни. Нас поселили в гостинице при ЦСКА. Там обычно останавливались приезжие спортсмены. Среди них было много боксеров, почти все — горячие кавказские парни. Огромные, страшные «качки». Я плакала каждый день, очень хотела домой: все кругом чужие.

Каждые три дня мы ходили к междугороднему автомату у метро «Сокол». «У меня все хорошо, мам! — говорила я, царапая ногтем диск. — Да, мы с Сашей катаемся, нас хвалят, все нормально...»

На самом деле катались мы неважно. Никаких успехов за сезон не достигли. Не мог Саша быть парником. Еле меня поднимал, а я весила-то всего двадцать восемь килограммов.

Потом я уступала место Саше. Он звонил своей маме и говорил то же самое: катаемся хорошо, все нормально. Закончив разговор, мы понуро брели в гостиницу. А утром — снова на тренировку.

Школа фигурного катания в ЦСКА отличалась особой жестокостью, армейские порядки давали себя знать. Дедовщина была ужасная. Особенно доставалось девочкам: «Как стоишь, чучело? Катись отсюда, в следующий раз будешь правильно стоять!», «Что-то партнерша у меня больно толстая, надо ей по башке настучать».

И стучали. Мы, маленькие, все это видели, учились у старших. Из одного поколения в другое передавалась традиция «давать по башке». Я в свои тринадцать, да и позже, ничего ужасного в таком обращении не видела...

Потом нас переселили в интернат, постепенно я втянулась в занятия, появились друзья, стало полегче.

Когда окончился сезон, Захаров подозвал Сашу и сказал: «Уезжай и не возвращайся».

Мне же бросил: «А с тобой разберемся».

Тут же приехала Нина Ивановна. Со своими надеждами сделать из нашей пары чемпионов она расставаться не хотела. Просила, настаивала, плакала. Но Захаров был тверд: не выйдет из парня фигуриста, незачем его мучить.

Когда она поняла, что шансов договориться с тренером нет, взялась за меня.

— Поехали назад с нами, чего тебе тут одной делать?

И снова эти нахмуренные брови, сжатые тонкие губы. Я понимала: если поддамся на уговоры, вечно буду под ее каблуком.

— Нет, — говорю. — Тогда верни форму, коньки, кроссовки, мне за них отчитываться надо!

Я пошла, все сняла с себя, отдаю ей сумку.

— Как без коньков кататься-то будешь?! Поехали с нами!

Смотрю в пол и молчу, слово сказать страшно.

— Еще пожалеешь, — бросила она сквозь зубы, схватила сумку и ушла.

Перед их отъездом я встретила Нину Ивановну еще раз. Она все никак не могла смириться со своей потерей. Увидела меня, говорит сочувственно, чуть не плачет: «Как ты тут одна жить будешь? Поехали к маме, девочка, ведь с мамой-то хорошо».

«Хорошо, — думаю, — но с тобой ни за что не поеду».

И осталась. Владимир Викторович Захаров дал мне в партнеры мальчика моего возраста. Он вообще понятия не имел, что такое парное катание. Помучились мы кое-как два месяца, а потом освободился Олег Шляхов — его бросила очередная партнерша, седьмая по счету.

...Я неловко повернулась и скинула с тумбочки будильник. Он покатился куда-то с громким звяканьем. В ужасе шарила руками по ковру, пытаясь его найти. Поздно. В коридоре зажегся свет, и в комнату вошел Олег: — Ты что, спятила? Пять утра! — Прости, я нечаянно. — За нечаянно бьют отчаянно, — проворчал он. — А чего не спишь-то? Не заболела? Может, чаю сделать? — Да, нет, — говорю, — спасибо. Я лучше посплю еще.

Олег ушел, а я подумала: «Все-таки Тамара Николаевна неправа. Олег неплохой. Характер, конечно, дурной. Но катаемся вместе уже четыре года, куда я без него? И ведь поначалу он был совсем другим...»

«Бережная! — я обернулась на голос тренера. — Иди сюда!»

Из-за буйного нрава Шляхова его постоянно бросали партнерши. Бережная стала восьмой.

Рядом с Захаровым стоял Олег Шляхов. Он приехал из Риги работать с нашими тренерами.

«Будешь с ним кататься?» Я кивнула.

Шляхов был надеждой национального фигурного катания, я о таком партнере могла только мечтать. «Вот и хорошо. Завтра выходите на тренировку».

Олег был сильным, опытным спортсменом, на четыре года меня старше, у нас сразу стало все получаться. На тренировках дух захватывало: ух ты! Так вот что такое парное катание! Класс! Олег тоже был доволен: я маленькая, легкая, еще и схватываю на лету.

Мы хорошо катались, даже занимали призовые места. Но в какой-то момент я заметила: чем выше статус соревнований, тем больше он нервничает. Шляхов стал покрикивать на меня: «Чего уши развесила? Сюда смотри! Соберись!»

Однажды на тренировке не получился прыжок, я к Олегу спиной повернулась, еду, отдыхаю, и вдруг — бац! — получаю кулаком между лопаток! «Куда поехала? Делай давай!»

«Ничего себе», — думаю. Но шум поднимать не стала, сколько раз уже видела, как партнершам «стучат по башке», обычное дело. Да и Олег после тренировки подошел с виноватым видом: — Прости, не знаю, как вышло. Сорвался. Ты не в обиде?

— Забыто, — сказала я. Это было ошибкой.

С того дня так и повелось. Сначала он бил меня так, чтобы не видел никто, и прощения просил. Но когда мы начали выигрывать на крупных соревнованиях, Олег будто с ума сошел. Стоило допустить ошибку, он заводился с места в карьер, орал, набрасывался с кулаками. Есть люди вокруг нас, нет — ему было уже все равно. Шляхова оттаскивали, пытались образумить, а он в ответ: «Сама виновата!»

Перепады его настроения поражали. На катке — кричит, дерется. Выходим с тренировки — сразу успокаивается. Спрашивает заботливо: «Больно тебе, да? Давай в аптеку зайдем, мазь купим. Заживет скоро, ничего. Ты прости меня, я не хотел так сильно»... Гулять позовет, шоколадку купит. Это сбивало с толку. Казалось, такого он уже не сделает. Но все повторялось, и с каждым днем Олег позволял себе все больше.

...Утром Шляхов просунул голову в мою дверь: «Эй, чего не встаешь? Ты живая?»

Я вздрогнула, услышав эти слова. Он произнес их так же, как тогда, на тренировке, когда первый раз швырнул меня на лед прямо с вытянутых рук...

Вокруг меня столпились ошарашенные фигуристы, а Олег, едва посмотрев в мою сторону, бросил: «Живая».

— Ты! — закричал Захаров. — Еще раз ее тронешь, поедешь тренироваться к себе домой! Никто с тобой работать здесь больше не будет, понял?

— А чего? Она сама виновата. .. Делает не то... Я не хотел...

Тренер Тамара Москвина помогла Лене посмотреть на ее отношения с партнером другими глазами.

Потом я летала с поддержек не раз. Возвращалась домой, делала компрессы, втирала мази от ушибов — это стало привычным делом.

Как ни странно, злости на Олега, ненависти у меня не было. Я была еще ребенком, жила только спортом: надо выступить, желательно взять медаль — вот и все. О себе как-то не думала. Посоветоваться не с кем, защиты искать негде. В какой-то момент тренеры будто перестали замечать, что творит Шляхов. Сделать никто с ним ничего не мог, а результаты мы показывали хорошие...

Маме о том, что происходит, я не рассказывала. Переживала за ее здоровье. Лучше уж пусть ничего не знает, сама как-нибудь справлюсь.

Однажды после тренировки выхожу в коридор — меня ждут Олег и его мама.

— Такая ситуация, Леночка, — говорит Светлана, нервно сжимая в руках сумочку, — мы с Олегом подумали — вам стоит выступать за Латвию. Страна отделилась от России, за московский лед платить дорого, а в Риге условия лучше. К тому же конкуренция будет меньше.

Я ахнула: — Какая еще Рига?!

— Вы — пара, вам надо быть вместе. Нельзя подводить друг друга. В Риге у нас квартира. Три комнаты, всем места хватит. Будем искать тренера, а когда найдем — начнете выступать.

Ехать я не хотела. Но делать-то что? На носу международные соревнования. Куда я без Шляхова? А тренеры ЦСКА никаких предложений не сделали, и деваться мне было некуда.

Я позвонила маме. Она сказала: — Ты, дочка, уж сама решай, тебе там виднее...

И мы уехали. Поселились у Шляховых. Я жила в одной комнате, Олег в другой, а мама занимала зал.

Она про сына своего все знала. Думала, сглазили его, поэтому он стал таким. Водила к гадалкам, экстрасенсам, хотела порчу снять. При чем тут сглаз! Отец Олега — моряк дальнего плавания — на шесть месяцев в году уходил в море. Мама растила сыночка одна. Все хотела, чтобы чемпионом стал, ничего для этого не жалела. Деньги тратила немалые, но и давила на него очень сильно. А выдающихся результатов все не было. Часто в запале она говорила: «Столько в тебя вложила, в Москву отправила, а что в итоге?!» Его это бесило, но возражать матери Олег не смел и отрывался на партнершах. В нас он видел причину неудач. Признаться себе, что сам виноват, было Шляхову не по силам.

Меня Светлана по-своему любила. Кормила, вещи свои отдавала — покупать-то их было не на что. Говорила: «Так, надо Лену приодеть — все-таки на соревнования едете», — и открывала свой гардероб.

Если я с тренировки с побоями приезжала, компрессы ставила: «Терпи, ничего не поделаешь. Такой уж он у нас сумасшедший». Не понимала, что сама его таким сделала.

В Риге продолжилось то же, что в Москве. Олег кидался на меня, его оттаскивали, успокаивали, а потом мы ехали домой, сначала на одном автобусе, потом на другом. Я — с разбитым лицом, синяками и ссадинами.

Никто в нашу историю не вмешивался. В противном случае пришлось бы разбить одну из лучших пар Латвии, а кто на это мог решиться? Легче было закрыть глаза.

За пределами катка Олег был спокойным. В выходные он улыбался, шутил. Мы вместе ездили гулять в Юрмалу. А вечером заходили в прокат, брали кассеты и смотрели кино. Но наступали будни, мы оказывались на льду, и меня снова сковывал страх. От его постоянных придирок развилось чувство вины: раз Олег меня наказывает, значит, я плохая, заслужила, не умею ничего!

Видя, в каком состоянии я нахожусь, мать Олега говорила: «Тебя тоже сглазили! Надо сходить к экстрасенсу».

А у меня была самая настоящая депрессия. Хотелось забиться в темный угол и чтобы никто не трогал. Не раз предлагала: — Если я такая неумеха, давайте уеду! Ищите другую партнершу.

Ответ был один: — Столько денег в тебя вложено, куда это ты поедешь?!

Деньги в этой семье были больной темой. Если вдруг разгорался скандал, можно было не гадать — точно из-за них. Особенно когда мы не очень хорошо выступали. Светлана кричала Олегу: «Я за тебя платила, когда ты мне вернешь?!»

Жаль, что плеера с наушниками тогда у меня не было...

— Ленка, выходи! — Олег забарабанил в дверь. — Хочешь опоздать на тренировку? — Уже!

Снова вспомнились слова Москвиной: «Молодая, сильная, талантливая, ты всего можешь добиться сама!»

Неужели правда? Но как решиться?

В Риге мы год со Шляхо-вым тренировались сами, не могли найти тренера: никто не брался. Наконец договорились с Дреем, который по какой-то случайности ничего про Олегов характер не знал, а выступали мы все-таки неплохо. Михаил Михайлович предложил ехать в Англию. Там была школа Тамары Москвиной. При условии, что Дрей тренировал английскую пару, у нас был бесплатный лед.

Первое время жили в английской семье. Я с мамой и дочкой в одной комнате, Олег с сыном хозяев в другой. Тесно, неудобно, да и распорядок дня у нас с ними не совпадал. Наконец Шляхов заявил в федерации: «Давайте нам с Бережной одну комнату на двоих. Все дешевле будет, а мы уж там разберемся». Я была не против, потому что дома Олег вел себя нормально. И мы стали жить вместе в комнатке с двумя узкими кроватями.

Купили велосипеды и на них ездили на каток.

Дрей, когда понял, во что ввязался, пришел в ужас, но было поздно. Мы уже были заявлены на международные соревнования.

Чего Михаил Михайлович только не делал — и разговаривал с Олегом, и наказывал — бесполезно. Говорил: «Не трогай Лену, это не она ошибается, а ты». Только что толку?

В то время мне и в голову не приходило, что ситуацию можно изменить. Думала: значит, такая у меня судьба. Денег не было: за проживание платила федерация, за участие в соревнованиях и призовые места давали золотые монеты, но они оседали у партнера. Сбежать я никуда не могла, да и не пыталась — кому я одна нужна? В конце концов и Дрей от нашей пары отказался. Думаю, от бессилия что-то изменить.

За нас просили Москвину, говорили: «Тамара Николаевна, может, возьметесь? Сильная же пара! Все-таки у вас авторитет, обуздаете мальчика». И в 1994 году на Играх Доброй воли она подошла к нам и сказала: «Переезжайте в Петербург, будем работать».

— ...Как ты, Лена? — Москвина подозвала меня к себе на утренней тренировке.

— Все хорошо, Тамара Николаевна.

— Помнишь, о чем вчера говорили?

Я кивнула головой.

Москвина — хороший психолог. День за днем она стала внушать, что так жить нельзя.

И понемногу у меня стала выстраиваться другая картинка мира. Фигурное катание — не вся жизнь, а лишь ее часть. В этом мне помогали новые друзья, которые появились, когда мы переехали к Москвиной.

В питерской школе атмосфера была совсем другой, чем в ЦСКА! Все ребята спокойные, приветливые. Конечно, случается — поорут, попси-хуют, спорт ведь. Но чтобы смертоубийство на льду? Такого не было. Я с удивлением смотрела на фигуристов из «Юбилейного»: улыбают- . ся, поддерживают друг друга. Они же удивлялись, как я ;; могу терпеть крики и издевательства Шляхова. Но менять что-то в сложившихся в нашей паре отношениях было страшно. Сейчас Олег под постоянным присмотром психологов хотя бы перестал драться. А если попробовать стать более независимой, может случиться всякое. Я еще очень хорошо помнила боль от его ударов...

Партнер Антон Сихарулидзе стал ее первой любовью.

Шляхову не нравилось, что у меня появились друзья. Он запрещал общаться с кем бы то ни было без него. Видимо, боялся, что выйду из-под контроля. Особенно бесило Олега, что я нравлюсь Сихарулидзе.

Антон часто встречал меня в коридоре после тренировки, шутил и не отпускал, пока не улыбнусь. Едем в машине — он за рулем, я сзади с ребятами. Антон болтает, а сам на меня в зеркало смотрит. Олег злился, но в общей компании показывать это не решался.

Мне Антон нравился, хотя я не могла понять: что он во мне нашел? Красавец, весь Петербург у его ног, я-то ему зачем?

Тренировались мы все вместе, одновременно пар восемь на льду. Антон катался с Машей Петровой, но тренер у него был другой — Беликов. Они не ладили. Может потому, что Антон — модный парень, пижонистый, друзья-бизнесмены, машина. Еще свободу любил очень, на тренировки опаздывал, а Беликову нужно было, чтобы спортсмен только тренировался и все. Ругались они в пух и прах, постоянно выясняли отношения, но, конечно, совсем не так, как Олег со мной. Когда питерские фигуристы увидели, на что способен Шляхов, они были в шоке.

Примерного поведения Олега хватило на полгода, а потом я снова полетела с поддержки. Но это же не Рига, где никто ничего не скажет, и не московский ЦСКА, где драки — норма. Здесь культурные люди живут. Ребята кинулись на защиту:

— С ума сошел?!

— Что ты себе позволяешь?!

— Не смей!

Олега это только раззадорило:

— Нечего ее защищать! Она сама виновата: неправильно делает!

Тут я впервые «взбрыкнула»:

— Ты сам неправильно делаешь! — и неожиданно для себя самой стукнула Шляхова кулачком.

Он был потрясен. Привык, что партнерша тихая, все стерпит. Тогда он даже не ответил ничего, затаился, но на следующей тренировке придрался к чему-то, снова ударил и заорал: «Я тебя убью!»

Антон подскочил первым: «Ты опять?!»

Они чуть не подрались. Вечером Сихарулидзе собрал друзей. Они ждали Шляхова. Хотели объяснить, как надо вести себя в Петербурге. Но Олег трус и после тренировки сбежал...

Среди питерских фигуристов не приняты склоки, поэтому скандал постарались замять, бойкот Олегу объявлять не стали. К нему по-прежнему относились как к нормальному человеку. И он сумел взять себя на время в руки.

Антон очень хотел помочь, но понимал, что силой Шляхова не возьмешь: здесь нужна хитрость. И раз попросил ребят, чтобы они пригласили Олега в гости. Тот ушел, как обычно, заперев меня в квартире. Сижу, вдруг стук в окно — Антоха с другом. Они меня из окна вытащили, благо первый этаж. Мы погуляли, посмеялись, поели мороженого. Потом таким же образом меня водворили обратно. Приходит Олег — веселый и довольный: я дома, все в порядке. Я так радовалась: оказывается, Шляхова можно обмануть!

Но близился новый сезон, и Олег становился все более агрессивным. Уже никто не имел на него влияния — ни фигуристы, ни психологи, ни Москвина. Как-то он опять швырнул меня на лед: лети, детка! Скандал был жуткий. Антон с друзьями его поймали и объяснили по-свойски: «Еще раз ее тронешь, забудешь дорогу в Питер!»

Олег притих — понял, что здесь его фортели просто так не пройдут.

Я осмелела и сказала, что в одну квартиру с ним не вернусь. Москвина поддержала меня у руководства и выбила отдельную комнату! Я впервые стала жить одна. Теперь сама решала, как проводить свободное время, куда и с кем ходить. Обычное дело для людей в моем возрасте, но меня это так радовало! Хотя радость была с оглядкой.

Мне очень нравился Антон. И я ему тоже. Между нами еще ничего не было, только долгие нежные взгляды, робкие поцелуи, прикосновения.

Гремучая смесь переживаний буквально взрывала меня изнутри: первое в жизни чувство и дикий страх потерять все сразу — обретенную свободу, Антона, фигурное катание. Обе пары могли развалиться, если бы кто-то узнал о нас. Ведь мы были соперниками.

Нам приходилось соблюдать полную конспирацию. Мы начали незаметно исчезать, чтобы погулять по городу или съездить в Петергоф, посмотреть на фонтаны. Но Олег выследил нас. Об этом мы узнали позже, а тогда он сумел ни разу не попасться нам на глаза.

Вскоре мы поехали на турнир во Францию и там втихаря пошли с Антоном погулять. Идем, держимся за руки, рассматриваем витрины, настроение такое хорошее... Вдруг видим: прямо по курсу стоит Олег с перекошенным от злости лицом. Меня парализовало от ужаса, я выдернула у Антона свою руку как будто мы не вместе. Но он шепнул:

— Не дергайся, возьми меня за руку...

Олег говорит с вызовом:

— А ну иди сюда, Лена! Поговорим!

Антон спокойно:

— Говори со мной.

— С тобой не буду. Мне она нужна!

— Не хочешь — не надо. Мы развернулись и ушли. Ноги у меня подкашивались...

Не знаю, как Антон выдержал этот бред, не отказался от меня. Ведь я вся была комок нервов, зажатая, перепуганная. А он мог сделать так, что я весело хохотала. С ним было легко. Но потом я шла на тренировку, где меня ждал Шляхов. Насупленный, злобный, хотя рук он теперь не распускал.

Одиннадцатого октября был мой день рождения. После тренировки поехали к Антону — он снимал квартиру. Мы так веселились! Танцевали всю ночь! Я очень устала на тренировке, поэтому заснула под разговоры. Олег рвался меня разбудить и довести до дома, но ему сказали: «Дай отдохнуть человеку». И он ушел.

Утром Антон проснулся первым и пошел в ванную. Потом я. Захожу — на зеркале листок: «Я люблю тебя».

Так он признался в своих чувствах. Мы решили, что хватит скрываться. Что будет, то и будет. Встречались каждый день и расставались с трудом. Олег наблюдал за происходящим с невероятным спокойствием.

Как-то после тренировки зовет меня:

— Собирайся, едем на соревнования в Израиль, потом в Ригу, там будем к Европе готовиться.

— Почему?

— Чтобы не мотаться лишний раз туда-обратно и не терять время.

Я не стала возражать. На чемпионате Европы хотелось хорошо выступить. Посчитала дни — в Риге мы проведем три недели.

Антон, узнав, что так надолго расстаемся, расстроился:

— Ленка, оставайся. Брось его!

— Ты что? Как это — взять и не поехать?!

Ведь чувствовала — не надо ехать, но была еще слишком зависима от Олега, боялась поставить точку.

Всю ночь мы с Антоном гуляли по Питеру. Он прижимал к себе, не хотел отпускать. И мне не хотелось расставаться с ним. Но утром я взяла сумку, и Антон отвез меня на вокзал.

Бережная, Сихарулидзе и их соперники канадцы с двумя комплектами золотых медалей на скандальной Олимпиаде-2002.

Как только мы со Шляховым остались вдвоем, он припомнил мне все «грехи». Пользуясь тем, что Антона нет рядом, говорил о нем такое, что сжимались кулаки. Олег меня специально провоцировал. Но я молчала. Протестовать было бессмысленно, оставалось только ждать. Я считала дни: скоро вернусь в Питер и буду дышать свободно.

Мы выступили в Израиле, приехали в Ригу и снова поселились у его мамы. Но сейчас мне было даже хуже, чем прежде. Я изменилась и больше не могла этого выносить.

Когда Олега и Светланы не было дома, я позвонила Москвиной:

— Мне плохо здесь, не могу больше!

— Терпи, Ленок, до чемпионата Европы, а там что-нибудь придумаем.

До соревнований оставалось две недели. Все во мне протестовало, чувствовала: что-то случится. Но стиснула зубы: ладно, думаю, столько терпела, еще потерплю.

Наступило шестое января, до чемпионата Европы — неделя. Мы вышли на утреннюю тренировку. Начали разминаться. И вдруг совсем близко от себя я увидела конек Шляхова. Хотела крикнуть: «Что ты делаешь!» — но не успела. Удар в висок, я падаю: на льду расплывается алое кровавое пятно...

Острой боли не было, я оставалась в сознании и наблюдала за всем словно со стороны. Вокруг собралась целая толпа:

— Лена, как ты?

— Скажи что-нибудь!

Я пыталась ответить, но не могла произнести ни слова.

Олег схватил меня на руки и понес в медпункт. Толпа — за нами.

Приехала «скорая». Олег и Светлана отправились со мной. По дороге они без конца повторяли: «Ничего страшного не случилось. Не волнуйся».

А я и не волновалась. Думала: вот и все. Наконец-то. Не будет больше фигурного катания, не надо мучиться, некого бояться. Уеду домой, и не нужны мне ваши соревнования и победы.

В больнице врачи спрашивают: «Как зовут?»

Я молчу.

«Не переживай, это шок. Пройдет!» Зашили рану и определили в палату.

Через какое-то время заходит врач-нейрохирург:

— Помнишь, что с тобой случилось?

Молчу, глазами хлопаю.

— Понимаешь меня?

Киваю: «Да, понимаю».

— А сказать не можешь?

Снова киваю. Она сразу:

— Срочно на рентген!! Готовьте операционную!

Выяснилось, что конек, пробив правый висок, задел речевой центр. Поэтому я и не могла говорить. Необходима была немедленная трепанация

трепанация

(франц. trepanation, от греч. trypanon бурав, трепан) — хирургическая операция, заключающаяся в создании отверстия в кости с целью проникновения в подлежащую полость. Первоначально трепанацией называли лишь операции на костях свода черепа. В п...

нажмите для подробностей..
черепа.

Пришли медсестры, спрашивают согласия на операцию. У меня же апатия какая-то. Голову бреют, а я думаю: да делайте что хотите!

Олег и его мама появились на следующее утро. Шляхов сел рядом с кроватью — голос дрожит, руки тоже: «Извини, не знаю, как так получилось. Ты обязательно поправишься. Будем готовиться к чемпионату мира. Подумаешь, Европу пропустили — не страшно. Время у нас еще есть».

А мне смеяться хочется. Нет, дружочек! Никаких больше чемпионатов у нас с тобой не будет!

Светлана взяла меня за руку: «Я ходила к гадалке, она сказала, все у тебя будет хорошо. И скоро вы с Олегом станете олимпийскими чемпионами».

Если бы я могла говорить, крикнула бы ей сто раз подряд: «Нет! Нет! И нет! Ни за что больше не буду кататься с твоим сыном!»

Мама и Москвина приехали через пять дней, навезли игрушек, цветов, коробки конфет. Это мне питерские фигуристы передали, а Антон прислал сережки-сердечки и большую плюшевую собаку.

Мы сидели с мамой в палате, когда пришел Олег. Она ему говорит, что мы скоро уедем.

Шляхов вспыхнул:

— Какое вы имеете право уезжать? Вы хоть представляете, сколько в нее денег вложено? Вам никогда не расплатиться!

Мама отвечает:

— Да я тебя посажу за то, что ты с ней сделал!

Конечно, для Олега происшедшее было катастрофой. Я обретала свободу, а у него земля уплывала из-под ног. И он ничего не мог с этим поделать.

Уверена, у Олега не было злого умысла. Травма — случайность, техническая ошибка. Его или моя — уже никто не узнает, но она изменила наши жизни.

Я пролежала в больнице месяц, мама приходила каждый день. Разговаривала со мной, читала книжки. Я по-прежнему говорила плохо, читала с трудом: смотрю, вроде знакомая буква, а как произносится — не помню. До сих пор у меня отголоски травмы. Если волнуюсь — не идет слово, и сделать ничего не могу.

Когда Олег и руководство федерации фигурного катания поняли, что я все равно уеду, меня из двухместной палаты перевели в общую. Десять коек были заняты, мою раскладушку поставили прямо у дверей, в проходе. На ней меня Антон и нашел.

Я открыла глаза и увидела его — в белом халате, с пакетом в руках: «Привет, Масяня...»

Бедный, он, наверное, пришел в ужас, когда меня увидел. Худая, бледная, лысая. Ходила еле-еле, едва говорила, но он и вида не подал. Обнял, поцеловал и разговаривать стал как раньше.

Забалтывал меня по полной программе. Мы ходили в ближайшую кафешку, он рассказывал про друзей: кто что купил, куда съездил. Постоянно травил анекдоты, придумывал какие-то небылицы. Антон был единственным, с кем мне действительно хотелось разговаривать. Я даже забывала, что толком не могу этого делать. Сидя на моей раскладушке, Антон читал книжки вслух, а потом уходил спать в гостиницу.

В последние дни в больнице доктора демонстрировали меня студентам. Просили вытянуть вперед руки и держать их параллельно. Я держала, но как только закрывала глаза — правая падала.

После выписки Олег за мной следил. Никак не мог смириться, что я ускользнула из его рук! Только зашли в номер, стук в дверь. Друзья Олега! Пришли узнать, как у меня дела, сколько пробуду в Риге. Я ответила, что еще несколько дней, но мы в тот же вечер купили билеты и уехали.

Сидя в купе рядом с мамой и Антоном, я повторяла про себя как заклинание: «Шляхова больше нет! Свобода!» Так счастлива была, что даже не задумывалась: а что ждет меня завтра?

В Петербурге я побыла всего три дня, потом поехала с мамой в Невинномысск. Хотела отдохнуть, понять, что делать дальше.

Приехала — а у нас полный дом родни. Мои дядя и тетя умерли, и трое их детей переехали жить к маме. И мне, несмотря на постоянный шум и гам, так хорошо там было. Кругом свои. Дядя Миша пришел меня навестить — они с мамой к тому времени уже разошлись. «Что, — спрашивает, — докаталась?»

Вскоре ко мне приехал Антон. Он ушел от тренера и был абсолютно свободен. Мы поехали в Пятигорск к его бабушке и провели там целый месяц. Нас связывали уже совсем другие чувства. Это была любовь, крепкая, зрелая. Мы друг для друга стали опорой, поэтому решили возвращаться в Петербург вместе. Я посчитала: руки-ноги действуют, значит, кататься смогу. Поеду к Тамаре Николаевне, она что-нибудь придумает.

Самое сложное в Питере было оказаться снова среди друзей. Говорила я очень плохо, было ощущение, что не ворочается язык слова произносила медленно-медленно. Ребята думали — прикалываюсь. Шутили, подначивали: а ну скажи еще! Иногда сидишь в компании, вроде загоришься — сейчас скажу! — а не можешь. Ужасное состояние. Если бы не Антон, могла бы потерять веру в себя. Он хоть и балабол порядочный, но правильно себя повел. Общался со мной как и раньше, на нарушения речи не обращал никакого внимания. Мне это помогло не замкнуться в себе. Не знаю, стала бы я вообще без него нормально разговаривать.

Мы жили в его съемной квартире, я ходила по врачам. Один из них сказал: «Чем быстрее начнешь делать то, что делала до травмы, тем скорее восстановишься». И мы с Антоном начали выходить на лед вместе — для разминки. Потом Тамара Николаевна поставила нас в пару.

Через какое-то время квартиру снимать стало не на что, и мы переехали к родителям Антона. Обычная «двушка», не хоромы. В одной комнате жили мы с Тохой и его старшей сестрой, в другой — папа с мамой.

Здорово было, несмотря на тесноту. Может быть, в первый раз я почувствовала, что такое настоящая семья. Когда тебя любят, ждут, твоими делами интересуются, за тебя радуются. Всегда в доме весело, празднично, шумно.

Но тогда мы еще не знали, что спорт и личную жизнь нужно разделять. Нет ни одной пары фигуристов, которые бы катались вместе и хорошо при этом жили.

В мае мы с Антоном уже делали сложные элементы и поддержки, летом поехали на сборы в Колорадо-Спрингс, а перед началом сезона решили: нужно выступать на соревнованиях.

Вдруг оказалось, что мы взялись за серьезное дело и останавливаться уже нельзя. Началась работа до седьмого пота. Три часа тренировки утром, еще три часа вечером, а потом — домой или к друзьям. На тренировках, бывало, срывались — но не друг на друга. Злились на себя, что не получается. Антон кричит:

— Да к черту это фигурное катание! К черту соревнования! Надоело!

Я тоже нервничаю:

— Все плохо! Номер плохой! И музыка никуда не годится!

В нормальной паре так и должно быть: если что-то не выходит, каждый винит себя. Это такой парадокс. Ты вроде в паре, и все равно один. Свою работу должен сделать сам.

Спустя полгода мы стали третьими на чемпионате Европы, и для нас это была большая победа. Я купила квартиру, мы с Тохой мотались по магазинам, выбирали мебель, посуду. Антон жил то у меня, то у родителей. Я домоседка, а он не может без друзей, вечеринок. Все чаще мы встречались лишь на катке...

Возможно, если бы не фигурное катание, Антон и Лена до сих пор были бы вместе.

В 1999 году Москвина перевезла нас и еще одну пару в Америку. Решили перед предстоящей Олимпиадой узнать страну. Жили в небольшом городке Хаггенсак, типичной одноэтажной Америке. Мы с Антоном приуныли. Такая тоска...

По воскресеньям я ходила в кино на три сеанса подряд. Записалась в художественную школу и на карате. Но это не спасало. А потом я вдруг за- метила, что начала набирать вес. Встала дома перед зеркалом, руку в локте сжала и думаю: «Боже, я в Рэмбо превращаюсь!»

Оказалось, дело в продуктах и тех консервантах, которые американцы в них кладут. Чего я только не делала — просила своих привозить продукты из России, моталась на Брайтон-Бич в русский магазин, не ела вообще — лишние килограммы уходили очень медленно.

Перед чемпионатом Европы я заболела, пошла в аптеку и купила средство от простуды. Мы с Антоном выступили, выиграли золотые медали, а через два месяца на чемпионате мира нам объявляют: пара дисквалифицирована. У Бережной в крови обнаружен допинг.

Мы в шоке: что за новости? Какой еще допинг?! Мне вручают результаты анализов, в крови — эфедрин, коэффициент 13. Стали разбираться, и я вспомнила то средство от простуды, купленное в обычной американской аптеке. Боролись, доказывали, что это случайность, но медали все равно пришлось отдать. После моего случая минимальное значение коэффициента подняли до 25, но... чемпионство было не вернуть.

Иначе говоря, в Америке нам жилось совсем не сладко. Все время тянуло домой, и наконец в 2001 году, за полгода до Олимпиады, мы не выдержали и вернулись в Россию. Решили усиленно готовиться здесь, все-таки когда рядом друзья и родители, поддержка и полноценное общение, всегда легче.

До сих пор вспоминаю Олимпиаду и все, что произошло позже, как ночной кошмар. Мы выигрываем золотые медали, нас награждают, поздравляют, и мы с Антоном и друзьями идем гулять. Ура, свобода! Ближе к ночи возвращаюсь в свой номер, включаю телевизор — по всем каналам показывают канадскую пару Сале и Пеллетье, они взяли серебро. Ребята плачут в камеры: «Бережная и Сихарулидзе отобрали у нас заслуженные золотые медали! Несправедливое судейство!»

Я так и села.

Стук в дверь — Антон. Глаза от удивления круглые, кивает на телевизор: «Ты слышала?»

Прибежали друзья: «Успокойтесь, все будет хорошо!» А что хорошо-то? Мы и так считали, что канадцам медали незаслуженно дали — они упали в короткой программе и в тройку никак попасть не могли. Ну да ведь с судьями не поспоришь!

Всю ночь проговорили, думали — что делать, как себя . вести. Приехали с утра к Москвиной — бледные, перепуганные.

— Что, у нас опять медали отнимут?!

— Тихо, ребята! Никто у вас медали забрать не может. Вы тут вообще ни при чем. Это уже политика, совсем другие игры. Надоело американцам, что русские каждую Олимпиаду выигрывают. К тому же рейтинг Олимпийских игр стремительно падает, нужен был скандал. Вы оказались в эпицентре. Попытаемся ситуацию сгладить. А вы расслабляйтесь и не принимайте все близко к сердцу.

Но сделать это было сложно. На каждом канале, в прессе нас с Антоном поливали грязью: «Незаслуженное золото! Один голос отделял канадцев от золотой медали! Русская мафия подкупила судей! Бережная и Сихарулидзе в преступном сговоре с Тайванчиком».

Чего только не писали! И каждое слово — ложь. Мы с Антоном ходили как в воду опущенные. Звонили спортсмены, живущие в Америке, поддерживали. Фетисов успокаивал: «Ребята, моя жена сказала — как можно сравнивать «хонду» с «мерседесом»? Вы лучшие!»

Правда, один известный режиссер отличился:

— Да я бы эту медаль спустил в унитаз!

На что Антоха ответил:

— Ты «Оскар» свой туда спусти, а я на тебя посмотрю!

Это у нас стало крылатой фразой.

На третий день мы подумали: а почему только они говорят, а мы молчим? Надо ответить! И полетели в Нью-Йорк, выступили на нескольких телеканалах и радиостанциях, даже в шоу Ларри Кинга побывали. При этом с канадской парой мы и не думали ссориться. При встрече улыбались, шутили — они же тут ни при чем.

Когда было принято решение устроить вторую церемонию награждения и вручить канадцам еще один комплект золотых медалей, мы хохотали: ну полный бред! Вот как их достало абсолютное первенство русских в фигурном катании! Я себе говорила: «Кому еще судьба дает возможность второй раз подняться на олимпийский пьедестал и послушать гимн своей страны?»

В России тоже было много шума. Я прилетела в Невин-номысск и случайно встретила отца. До этого мы пару раз сталкивались на улице, беседовали «ни о чем». А теперь отец попросил меня прийти к нему на работу. Его сослуживцы были в восторге. Попросили со всеми сфотографироваться на память. Тогда отец с гордостью сказал: «Это моя дочь».

После Олимпиады мы с Антоном ушли в профессионалы и возвращаться не собирались. Нам поступило предложение заключить контракт со «Старз он айс» на четыре года. Мы согласились — от таких предложений не отказываются. Канадцы Сале и Пеллетье тоже участвовали в шоу, и даже номер у нас был общий — в память о том скандале.

И опять Америка. Переезды, гостиницы. В Россию выбирались редко. По правилам мы не могли покидать пределы континента, если количество свободных дней было меньше пяти. Но на Новый год прилетали обязательно. Застолье, шампанское, друзья веселятся, а тем временем стрелка часов подтягивается к пяти. Я хватаю сумку: «Пока, ребята», — сама чуть не плачу — так не хочется уезжать!

Иногда прилетали в Петербург на сорок восемь часов и разбегались в разные стороны. Я — к своим друзьям, он — к своим. Потом встречались в аэропорту.

Однажды чуть не опоздали на выступление. Добирались через Париж, и самолет по техническим причинам задержали. Ночевали в гостинице и улетели только утром. Как безумные заскочили в такси и за час до начала шоу добрались-таки до катка.

Эти вылазки были очень нужны. После них мы оживали: еще пару месяцев выдержим! Но личные наши отношения изменились, перешли в дружеские. Мы много говорили, обсуждали, что же произошло. Сидели как-то ужинали и решили, что наши чувства больше чем любовь. Мы с ним как брат и сестра: любить ведь друг друга меньше не стали.

Стивен Казинс был женат, когда у них с Леной начался роман.

Уходя, он улыбнулся:

— Надо было жениться сразу...

Я добавила:

— И не кататься вместе. Тогда бы все было хорошо...

Во время переездов по Америке я постоянно читала, возила с собой большую сумку с книгами. Именно тогда поняла, какая я на самом деле. Что люблю, чего не люблю. Я стала наконец самой собой.

У меня было много времени, чтобы подумать, каким я бы хотела видеть любимого мужчину. История с Антоном научила, что с людьми своей профессии я связываться не буду. Так же, как и с актерами.

Мне очень нравился Александр Домогаров, я пересмотрела все его фильмы, сходила на все спектакли. Подружка меня провела как-то за кулисы. Я так боялась! Продюсер его говорит: «Саша, тебя хочет поздравить олимпийская чемпионка!» А я ею тогда не была. Еще больше перепугалась. Протянула цветы, мы поболтали. Он начал прикалываться: «Ага, спортсмены-то наши нынче в Америке живут, как же, как же».

Мы подружились, Саша и сейчас очень близкий мне человек, я в курсе его жизни, но он для меня — кумир. Перед ним я всегда смущалась, скованно себя чувствовала. Нет, с таким человеком семью тоже не создашь.

В результате размышлений пришла к выводу: это должен быть нормальный мужчина, не женатый, не актер, не фигурист и не иностранец — общаться-то надо на одном языке! Мечтая о суженом, я не замечала, что рядом со мной уже два года ходит человек, которого полюблю...

Мы со Стивеном катались в одном шоу, но друг друга особо не замечали. Жили словно в параллельных измерениях. Когда тур закончился, фигуристы разъехались по домам. А в июне знакомая пригласила меня в Торонто. Я всем канадцам из шоу разослала эсэмэс-ки: «Я — в вашей стране, развлекайте!» Они и приехали. Стивен тоже. Сидим в ресторане, хохочем. Вдруг оказалось, нам всем есть о чем поговорить!

Я разошлась: «Ребята, прилетайте в Петербург, у нас же белые ночи!» Стивен откликнулся на приглашение. Фигурист, иностранец, женат...

Не смогу объяснить, как завязалась наша история. Он приехал, и сразу стало ясно, что у нас что-то будет. Казалось, знаем друг друга много лет. Стивен был в восторге от шашлыков, моих друзей, их бани и дачи, где туалет на улице. Все восклицал: «Вот как надо жить!»

Мы гуляли, пили кофе и говорили, говорили... Нам было так легко! Никакого стеснения, зажатости. Он даже сказал:

— Ты единственный человек, с которым я могу быть самим собой.

— А как же жена?

— Не спрашивай.

До сих пор не знаю, с какого перепугу он женился в первый раз. То ли возраст подошел, то ли друзья все уже были женаты. Еще и девушку взял из очень религиозной семьи. Шаг вправо, шаг влево — согрешил. В их доме он не знал, где встать, как повернуться.

Я смотрела на Стивена и понимала, что он совсем другой, не такой, как русские мужчины. Не давит, старается понять, объяснить. Если я молчу, он не терзает: «Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь!» Для него, как и для меня, слова не имеют значения.

Стивен улетал, я провожала его в аэропорту. И он говорит:

— Я к тебе скоро опять прилечу.

— Так и будешь мотаться туда-обратно?

— Я привык ездить. А для связи есть телефон.

Только он приземлился, полетели эсэмэски, в которых было то, что мы не смогли сказать друг другу, глядя в глаза. Я написала: «Если бы мы с тобой оказались у алтаря и батюшка спросил, готова ли я выйти замуж, я бы сказала «да».

Стивен был сражен. Он никак не мог поверить, что это происходит с ним, всегда чувствовавшим себя ненужным собственной семье. И написал: «Ты спасла меня от самого ужасного брака на свете!»

Мы обсудили его развод и как будем жить дальше. Через месяц, в сентябре, он прилетел и все уже было серьезно. Мы начали жить вместе, в моей квартире, и я представляла его знакомым как своего гражданского мужа.

О любви мы со Стивеном не говорили. Зачем? Если любишь — делай так, чтобы твое чувство было понятно другому без слов.

Я каждую секунду ощущала его внимание, заботу. Стивену была важна даже мелочь, если она связана со мной, — что я подумала, что почувствовала, что решила. Как-то утром после дружеского сабантуя просыпаюсь, а он уже в магазин сходил, еды к завтраку купил и сам приготовил. «Вот это да!» — думаю.

Со Стивеном я поняла, что в отношениях все просто. Если не можешь быть собой, значит, это не твой человек.

В октябре мы вместе полетели к его родителям в Канаду. Они англичане, полгода живут в Англии, полгода — за океаном.

Мне было очень сложно их понимать: британский акцент мешал. Постоянно переспрашивала: «Стивен, что это значит?» Он терпеливо объяснял, переводил, и никто не смотрел на меня косо. После нашего отъезда мне позвонила его мама: «Спасибо тебе огромное! Я первый раз за последние три года видела у сына счастливые глаза». А потом и папа позвонил. Меня это так тронуло.

В последние годы я думала, что вполне счастлива. Одиночество затягивает, оно нравится. Одной быть легко, ни о ком не надо заботиться, не за кого переживать. Для общения достаточно друзей. Но после встречи со Стивеном я поняла, что была ущербной. В прямом смысле. С появлением Стивена я стала цельной. Он все время со мной, даже если не рядом.

После рождения Тристана Лена чувствует себя по-настоящему счастливой.

Мы оба хотели ребенка, и я, узнав, что беременна, послала сообщение, в котором назвала его «папочкой». Он отвечает: «Ты беременна?!» И давай мне названивать через каждые пять минут: «А что теперь делать? А где будем рожать? А что тебе нужно?»

Очень разволновался: «Моим только не сообщай, я сам!» У них не принято по телефону обсуждать такие вещи. Купил открытки и надписал от имени малыша: «Я пока с вами не знаком, но папа и мама сказали, что вы классные бабушка и дедушка, и я заранее вас люблю». Собирался вскоре вручить при встрече, но его родители узнали о нашей новости раньше — из Интернета. Вот он расстроился!

Как-то Антон мне говорит:

— Мась, ты пока не заводи бебичек.

— До конца сезона полгода, у тебя есть время найти работу.

— Ну вот, а потом он тебя бросит и мне нужно будет зарабатывать денежки, чтобы прокормить тебя и твоих детей! — сострил он в ответ.

Такие у нас с ним шутки.

Меня очень волновало, где рожать: в России, Канаде или Англии. Мы решили, что английское гражданство — лучший вариант. Перед самыми родами поехали в Честер, там у Стивена маленький домик.

В библиотеке я увидела словарь уэльских имен, полистала. Единственное нормальное имя нашла — Тристан. И мы, никому ничего не говоря, решили, что так ребенка и назовем. Мои родители и друзья были в шоке: как он с таким именем будет жить?! Но мы эту битву выдержали. Потом Стивен сказал: «Спасибо тебе, я так счастлив, что мы его назвали Тристаном!»

Рожали мы со Стивеном вместе, он смотрел в монитор. Английские врачи за естественные роды, но мне родить самой не удалось. Пришлось уже в процессе делать кесарево.

Тристан появился на свет седьмого октября, как Путин, и мы зовем его Президентом. А одиннадцатого отмечали мой день рождения. В маленьком домике толпа — бабушки, дедушки, тети, дяди. Стол накрыт, все бегают, кричат, берут ребенка на руки. Я чувствовала себя совершенно измученной. Но через несколько недель после родов мы втроем поехали на машине в Лондон. Гуляли, отдыхали, и там стало понятно: мы — семья.

Стивен очень переживал, что ребенок родился, а он еще не разведен. Я ему говорила: «Надо жить, а не думать, что скажут люди. Это уже их проблемы, не наши».

Малыш у нас очень красивый, активный, общительный, на месте не сидит. Улыбается, болтает на своем тарабарском языке без умолку.

Антон, когда его увидел, сказал: «Здравствуй, Тристан, я твой дедушка Антон». Так и зовется теперь «дедушкой».

Сам Антон заводить семью не торопится. Знакомит меня с девушками, советуется — как она тебе? Но выбор сделать никак не может. Ему нравятся те, что с характером, а едва они начинают его строить — Антону не по нраву. Тут же дает задний ход!

Ко мне приезжает мама — нянчится с малышом, читает русские сказки. А когда бываем у родителей Стивена — они просто обожают внука, — те читают ему сказки английские.

Стивен старается бывать с нами как можно чаще, раз в два месяца на две недели остается в России. Пока он не настаивает на моем переезде в Канаду, знает: у меня здесь много интересных предложений. Нам по-прежнему хорошо вместе, спокойно, легко. Чем больше я узнаю Стивена, тем больше удивляюсь — как мне повезло!

Я доверяю ему и точно знаю: если у меня возникнут какие-то страхи, тревоги, Стивен обязательно успокоит, поможет, подскажет.

Недавно он завершил неприятный бракоразводный процесс, снова встречался со своей — теперь уже бывшей — женой. Прислал мне сообщение: «Без тебя и Чока (так мы зовем малыша) я был похож на сломанный карандаш».

Теперь я начинаю все сначала. Учусь кататься одна: у меня такой новый проект, есть еще новое шоу. Но главное — у меня новое ощущение жизни. До рождения Тристана я относилась к ней довольно равнодушно. И с парашютом могла прыгнуть, и с тарзанки сигануть. А теперь, если мне даже предложат слетать на Луну, скажу: «Спасибо, не надо. Я нужна на Земле».

Редакция благодарит за помощь в организации съемки Domus Aurea

Page 2

Вдруг совсем близко от себя я увидела конек Шляхова. Хотела крикнуть: «Что ты делаешь!» — но не успела. Удар в висок, я падаю. На льду расплывается алое пятно.

Тренировка подходила к концу, когда у нас со Шляховым перестал получаться тройной тулуп. Я упала раз. другой. Рог Олега искривился, глаза сузились. Я старалась изо всех сил. Но не получалось.

«Вставай, что валяешься?!.. Корова... Руки подними!» — рычал Олег.

Наконец наш тренер Тамара Москвина махнула рукой: закапчивайте! Шляхов, проезжая мимо, больно задел меня плечом и даже не обернулся. «Лена, зайди, как освободишься», - познала Тамара Николаевна. Я кивнула.

Приглашения тренера стали привычными. У Москвиной давно репутация хорошего психолога. Недаром она взялась работать с нами — перспективной парой с «тяжелым партнером». Тренеры оставляли нас один за другим. Олега выгоняли со льда, а с ним лишалась возможности тренироваться и я.

Москвина позвала пас в Петербург сама. Она подошла к делу серьезно: в помощь себе пригласила нескольких профессиональных психологов, они постоянно занимались Шляховым. И Олег пока держался, но я чувствовала, что он только ждет повода, чтобы выплеснуть свою агрессию.

«Заходи, Лена», — Москвина улыбнулась, когда я появилась на пороге тренерской.

За месяц совместной работы она много задавала вопросов: о семье, родителях, наших отношениях с Олегом. Меня поначалу удивляло то, о чем спрашивала Тамара Николаевна. Почему живем в одной квартире? Я отвечала, что он мой партнер, мы давно тренируемся, всюду вместе, и Олег считает, что снимать квартиру вдвоем дешевле. У каждого своя комната. Никакой любви у нас нет и быть не может, а то, что Олег всем говорит, будто я его девушка, — выдумки. Пусть говорит, если хочется. Ну да, Шляхов запрещает мне общаться с другими фигуристами. Такой уж он человек. Да я и сама ни на кого не смотрю, ни с кем не разговариваю. Мне и так хорошо, зачем его лишний раз злить. Нет, дома он спокойный, не дерется, не орет. Только часто запирает меня и уходит, а я на диване сижу, смотрю телевизор. Деньги все у него, конечно, а мне они и ни к чему. Тратить-то их на что?

Выводов из моих ответов Тамара Николаевна никаких не делала, только слушала, головой кивала.

Разговоры, как правило, начинались с «разбора полетов». Вот и сегодня я думала — будем говорить о тренировке, выяснять, почему не получался прыжок. Но Тамара Николаевна, налив чаю и пододвинув вазочку с печеньем («хорошо бы тебе хоть немного поправиться!»), молчала. Потом встала и подошла к окну, оказавшись за моей спиной.

«Я хотела с тобой поговорить вот о чем, — Москвина помолчала. — Ты понимаешь, что живешь в рабстве и никаким другим словом это не называется?»

С мамой в родном Невинномысске

Я оторопела от неожиданности. Сижу, молчу. Она продолжает: «Да, страшно остаться без пары. Но может быть, лучше совсем без партнера, чем с таким? Его не изменишь, Лена. Ты же видишь... А тебе девятнадцать всего, ты сильная, талантливая, многого сможешь добиться сама... Подумай об этом».

Ее слова были как гром среди ясного неба. Да разве я могу одна? Кому я нужна?!

Ошеломленная, вышла в коридор, Шляхов сидел на подоконнике: «Я уж думал, ты там ночевать останешься».

Дома долго не могла уснуть. Слова Москвиной не давали покоя. Мама... Как она мне нужна сейчас. Но ее нет рядом, уже много лет я сама иду по жизни, не совсем понимая, куда и зачем.

Я родилась очень маленькой, в год весила семь килограммов. Врачи ставили диагноз: дистрофия

дистрофия

(dystrophia; дис- + греч. trophe питание; син.: гипобиоз, дегенерация, дисбиотрофия, паратрофия, перерождение) — патологический процесс, возникающий в связи с нарушениями обмена веществ и характеризующийся появлением и накоплением в клетках и ...

нажмите для подробностей..
. Плакала постоянно — и днем, и ночью. Засыпала исключительно под укачивание, больше похожее на тряску, и песню «Вихри враждебные».

Мама очень хотела, чтобы я чем-то занималась. Пыталась отдать в балет, на танцы — никуда не брали. Слишком мелкая, слабенькая. Но в четыре года все-таки приняли в секцию фигурного катания. Я была очень гибкая, просто гуттаперчевая. С восторгом моталась по катку — клопик в розовом платье.

А потом у меня появился новый тренер — Нина Ивановна Ручкина. Она с мужем-тренером и двумя сыновьями переехала в Невинномысск из Подмосковья. Из-за своего крутого нрава ей приходилось часто менять место работы. Но у нас все были счастливы: «В Невинке московские тренеры!» Я начала у нее заниматься, когда мне было восемь.

«Сколько раз говорить, выше нужно прыгать, выше!» — нахмуренные брови, стянутые в нитку губы, побелевшие костяшки пальцев, сжатых в кулаки.

Прыгаю снова. Неудачно. И Нина Ивановна крепко хватает меня за предплечья и поворачивает, пытаясь объяснить, как надо прыгать. Мне больно, я плачу.

«Хватит сырость разводить, иди работай», — сердится Ручкина.

Вытираю слезы и снова выхожу на лед. Прыгаю как можно выше. Получилось!

«Молодец, умница, — Нина Ивановна гладит меня по голове, — ведь можешь, если постараешься...»

Я никогда не рассказывала маме о том, что происходит на тренировках. Мне очень нравилось кататься, и я терпела. Да и вообще дети так устрое- ны: поплачут и тут же забудут. А еще я слышала, что отвечала Нина Ивановна другим родителям, когда они приходили к ней разбираться — мол, ребята жалуются: «А как еще этим лоботрясам объяснишь? Как заставить их заниматься, если они по-человечески не понимают?»

И мамы с папами согласно кивали головами: всем хотелось, чтобы детки стали чемпионами, выбились в люди.

Так бы, наверное, все и тянулось, но однажды дома, когда я переодевалась, отчим увидел мои синяки.

— Что это?! — спрашивает. — Нина Ивановна показывала, как прыгать надо...

Дядя Миша пулей вылетел из комнаты. Не знаю, что он с ней сделал, только Ручкина меня больше не трогала.

Тогда жесткость в спорте считалась нормой. Многие тренеры позволяли себе применять силу и давить на спортсменов психологически. На летних сборах Станислав Жук часто повышал голос, а один из тренеров как-то раз дал пацану такого пинка под зад, что тот летел несколько метров. Мы смеялись, а он плакал, бедный.

Лена (справа) с тренером Ниной Ивановной Ручкиной, использовавшей в работе метод «кнута и пряника»

Я все-таки тогда жила в семье, и это уже было счастье. Мой родной отец, как и многие мужчины в маленьких городках вроде Невинки, любил выпить. Пока с работы до дома доберется — уже хороший. Мама его раз за дверь выставила, второй... Ну и, когда мне было лет пять, они окончательно расстались. Воспитывал нас с братом отчим. Дядя Миша был хорошим человеком и делал это без занудства и нравоучений, мы его полюбили. Он переживал за нас как за родных детей. После того случая с Ручкиной дядя Миша не хотел, чтобы я продолжала заниматься фигурным катанием.

— Зачем она вообще туда ходит? — спрашивал он маму.

Но та отвечала: — Катается ребенок — пусть, у нее хорошо получается. Так что не лезь, не мешай.

Я и правда была лучшей в группе. И однажды Ручкина подозвала меня и говорит: — Ты хотела в паре кататься, давай с Сашей моим становись, поедете в Москву тренироваться, в ЦСКА. Нина Ивановна мечтала, чтобы ее сын стал чемпионом. Саша был физически слабым для парника, и мать искала для него легкую партнершу. Я как раз подходила. Однако мне это предложение не понравилось. В нашей девчоночьей группе Саша был единственным мальчиком — долговязый, неуклюжий, и мы над ним все время подшучивали.

— Нет, — отвечаю, — передумала я. Хочу одна кататься.

Тренер пыталась надавить, но я только мотала головой.

Она поняла, что со мной не сладить, и стала действовать через маму. Рассказала, какие горы золотые нас с Сашей в Москве ожидают, и мама поддалась уговорам.

Не знаю, представляла ли она, что меня, тринадцатилетнюю, ждет. Чужой город, интернат, занятия с утра до вечера и никого из родных рядом. Сейчас мамы ради спортивной карьеры детей отказываются от работы, снимают в Москве жилье, ходят каждый день на тренировки, только чтобы быть рядом, а тогда такой возможности не было.

Уезжая, я думала с надеждой: «Нас не примут! У меня плохое зрение, с таким в парное катание не берут».

Но взяли. Правда, тренер Владимир Викторович Захаров, посмотрев, что мы можем, спросил меня: — Ты действительно хочешь кататься с этим мальчиком?

Это была последняя возможность освободиться от Саши.

— Нет, не хочу! — говорю. Тут же подлетела Нина Ивановна:

— Конечно, хочет! Она без него никуда!

Захаров головой покачал, но спорить не стал.

Начались «армейские» будни. Нас поселили в гостинице при ЦСКА. Там обычно останавливались приезжие спортсмены. Среди них было много боксеров, почти все — горячие кавказские парни. Огромные, страшные «качки». Я плакала каждый день, очень хотела домой: все кругом чужие.

Каждые три дня мы ходили к междугороднему автомату у метро «Сокол». «У меня все хорошо, мам! — говорила я, царапая ногтем диск. — Да, мы с Сашей катаемся, нас хвалят, все нормально...»

На самом деле катались мы неважно. Никаких успехов за сезон не достигли. Не мог Саша быть парником. Еле меня поднимал, а я весила-то всего двадцать восемь килограммов.

Потом я уступала место Саше. Он звонил своей маме и говорил то же самое: катаемся хорошо, все нормально. Закончив разговор, мы понуро брели в гостиницу. А утром — снова на тренировку.

Школа фигурного катания в ЦСКА отличалась особой жестокостью, армейские порядки давали себя знать. Дедовщина была ужасная. Особенно доставалось девочкам: «Как стоишь, чучело? Катись отсюда, в следующий раз будешь правильно стоять!», «Что-то партнерша у меня больно толстая, надо ей по башке настучать».

И стучали. Мы, маленькие, все это видели, учились у старших. Из одного поколения в другое передавалась традиция «давать по башке». Я в свои тринадцать, да и позже, ничего ужасного в таком обращении не видела...

Потом нас переселили в интернат, постепенно я втянулась в занятия, появились друзья, стало полегче.

Когда окончился сезон, Захаров подозвал Сашу и сказал: «Уезжай и не возвращайся».

Мне же бросил: «А с тобой разберемся».

Тут же приехала Нина Ивановна. Со своими надеждами сделать из нашей пары чемпионов она расставаться не хотела. Просила, настаивала, плакала. Но Захаров был тверд: не выйдет из парня фигуриста, незачем его мучить.

Когда она поняла, что шансов договориться с тренером нет, взялась за меня.

— Поехали назад с нами, чего тебе тут одной делать?

И снова эти нахмуренные брови, сжатые тонкие губы. Я понимала: если поддамся на уговоры, вечно буду под ее каблуком.

— Нет, — говорю. — Тогда верни форму, коньки, кроссовки, мне за них отчитываться надо!

Я пошла, все сняла с себя, отдаю ей сумку.

— Как без коньков кататься-то будешь?! Поехали с нами!

Смотрю в пол и молчу, слово сказать страшно.

— Еще пожалеешь, — бросила она сквозь зубы, схватила сумку и ушла.

Перед их отъездом я встретила Нину Ивановну еще раз. Она все никак не могла смириться со своей потерей. Увидела меня, говорит сочувственно, чуть не плачет: «Как ты тут одна жить будешь? Поехали к маме, девочка, ведь с мамой-то хорошо».

«Хорошо, — думаю, — но с тобой ни за что не поеду».

И осталась. Владимир Викторович Захаров дал мне в партнеры мальчика моего возраста. Он вообще понятия не имел, что такое парное катание. Помучились мы кое-как два месяца, а потом освободился Олег Шляхов — его бросила очередная партнерша, седьмая по счету.

...Я неловко повернулась и скинула с тумбочки будильник. Он покатился куда-то с громким звяканьем. В ужасе шарила руками по ковру, пытаясь его найти. Поздно. В коридоре зажегся свет, и в комнату вошел Олег: — Ты что, спятила? Пять утра! — Прости, я нечаянно. — За нечаянно бьют отчаянно, — проворчал он. — А чего не спишь-то? Не заболела? Может, чаю сделать? — Да, нет, — говорю, — спасибо. Я лучше посплю еще.

Олег ушел, а я подумала: «Все-таки Тамара Николаевна неправа. Олег неплохой. Характер, конечно, дурной. Но катаемся вместе уже четыре года, куда я без него? И ведь поначалу он был совсем другим...»

«Бережная! — я обернулась на голос тренера. — Иди сюда!»

Из-за буйного нрава Шляхова его постоянно бросали партнерши. Бережная стала восьмой.

Рядом с Захаровым стоял Олег Шляхов. Он приехал из Риги работать с нашими тренерами.

«Будешь с ним кататься?» Я кивнула.

Шляхов был надеждой национального фигурного катания, я о таком партнере могла только мечтать. «Вот и хорошо. Завтра выходите на тренировку».

Олег был сильным, опытным спортсменом, на четыре года меня старше, у нас сразу стало все получаться. На тренировках дух захватывало: ух ты! Так вот что такое парное катание! Класс! Олег тоже был доволен: я маленькая, легкая, еще и схватываю на лету.

Мы хорошо катались, даже занимали призовые места. Но в какой-то момент я заметила: чем выше статус соревнований, тем больше он нервничает. Шляхов стал покрикивать на меня: «Чего уши развесила? Сюда смотри! Соберись!»

Однажды на тренировке не получился прыжок, я к Олегу спиной повернулась, еду, отдыхаю, и вдруг — бац! — получаю кулаком между лопаток! «Куда поехала? Делай давай!»

«Ничего себе», — думаю. Но шум поднимать не стала, сколько раз уже видела, как партнершам «стучат по башке», обычное дело. Да и Олег после тренировки подошел с виноватым видом: — Прости, не знаю, как вышло. Сорвался. Ты не в обиде?

— Забыто, — сказала я. Это было ошибкой.

С того дня так и повелось. Сначала он бил меня так, чтобы не видел никто, и прощения просил. Но когда мы начали выигрывать на крупных соревнованиях, Олег будто с ума сошел. Стоило допустить ошибку, он заводился с места в карьер, орал, набрасывался с кулаками. Есть люди вокруг нас, нет — ему было уже все равно. Шляхова оттаскивали, пытались образумить, а он в ответ: «Сама виновата!»

Перепады его настроения поражали. На катке — кричит, дерется. Выходим с тренировки — сразу успокаивается. Спрашивает заботливо: «Больно тебе, да? Давай в аптеку зайдем, мазь купим. Заживет скоро, ничего. Ты прости меня, я не хотел так сильно»... Гулять позовет, шоколадку купит. Это сбивало с толку. Казалось, такого он уже не сделает. Но все повторялось, и с каждым днем Олег позволял себе все больше.

...Утром Шляхов просунул голову в мою дверь: «Эй, чего не встаешь? Ты живая?»

Я вздрогнула, услышав эти слова. Он произнес их так же, как тогда, на тренировке, когда первый раз швырнул меня на лед прямо с вытянутых рук...

Вокруг меня столпились ошарашенные фигуристы, а Олег, едва посмотрев в мою сторону, бросил: «Живая».

— Ты! — закричал Захаров. — Еще раз ее тронешь, поедешь тренироваться к себе домой! Никто с тобой работать здесь больше не будет, понял?

— А чего? Она сама виновата. .. Делает не то... Я не хотел...

Тренер Тамара Москвина помогла Лене посмотреть на ее отношения с партнером другими глазами.

Потом я летала с поддержек не раз. Возвращалась домой, делала компрессы, втирала мази от ушибов — это стало привычным делом.

Как ни странно, злости на Олега, ненависти у меня не было. Я была еще ребенком, жила только спортом: надо выступить, желательно взять медаль — вот и все. О себе как-то не думала. Посоветоваться не с кем, защиты искать негде. В какой-то момент тренеры будто перестали замечать, что творит Шляхов. Сделать никто с ним ничего не мог, а результаты мы показывали хорошие...

Маме о том, что происходит, я не рассказывала. Переживала за ее здоровье. Лучше уж пусть ничего не знает, сама как-нибудь справлюсь.

Однажды после тренировки выхожу в коридор — меня ждут Олег и его мама.

— Такая ситуация, Леночка, — говорит Светлана, нервно сжимая в руках сумочку, — мы с Олегом подумали — вам стоит выступать за Латвию. Страна отделилась от России, за московский лед платить дорого, а в Риге условия лучше. К тому же конкуренция будет меньше.

Я ахнула: — Какая еще Рига?!

— Вы — пара, вам надо быть вместе. Нельзя подводить друг друга. В Риге у нас квартира. Три комнаты, всем места хватит. Будем искать тренера, а когда найдем — начнете выступать.

Ехать я не хотела. Но делать-то что? На носу международные соревнования. Куда я без Шляхова? А тренеры ЦСКА никаких предложений не сделали, и деваться мне было некуда.

Я позвонила маме. Она сказала: — Ты, дочка, уж сама решай, тебе там виднее...

И мы уехали. Поселились у Шляховых. Я жила в одной комнате, Олег в другой, а мама занимала зал.

Она про сына своего все знала. Думала, сглазили его, поэтому он стал таким. Водила к гадалкам, экстрасенсам, хотела порчу снять. При чем тут сглаз! Отец Олега — моряк дальнего плавания — на шесть месяцев в году уходил в море. Мама растила сыночка одна. Все хотела, чтобы чемпионом стал, ничего для этого не жалела. Деньги тратила немалые, но и давила на него очень сильно. А выдающихся результатов все не было. Часто в запале она говорила: «Столько в тебя вложила, в Москву отправила, а что в итоге?!» Его это бесило, но возражать матери Олег не смел и отрывался на партнершах. В нас он видел причину неудач. Признаться себе, что сам виноват, было Шляхову не по силам.

Меня Светлана по-своему любила. Кормила, вещи свои отдавала — покупать-то их было не на что. Говорила: «Так, надо Лену приодеть — все-таки на соревнования едете», — и открывала свой гардероб.

Если я с тренировки с побоями приезжала, компрессы ставила: «Терпи, ничего не поделаешь. Такой уж он у нас сумасшедший». Не понимала, что сама его таким сделала.

В Риге продолжилось то же, что в Москве. Олег кидался на меня, его оттаскивали, успокаивали, а потом мы ехали домой, сначала на одном автобусе, потом на другом. Я — с разбитым лицом, синяками и ссадинами.

Никто в нашу историю не вмешивался. В противном случае пришлось бы разбить одну из лучших пар Латвии, а кто на это мог решиться? Легче было закрыть глаза.

За пределами катка Олег был спокойным. В выходные он улыбался, шутил. Мы вместе ездили гулять в Юрмалу. А вечером заходили в прокат, брали кассеты и смотрели кино. Но наступали будни, мы оказывались на льду, и меня снова сковывал страх. От его постоянных придирок развилось чувство вины: раз Олег меня наказывает, значит, я плохая, заслужила, не умею ничего!

Видя, в каком состоянии я нахожусь, мать Олега говорила: «Тебя тоже сглазили! Надо сходить к экстрасенсу».

А у меня была самая настоящая депрессия. Хотелось забиться в темный угол и чтобы никто не трогал. Не раз предлагала: — Если я такая неумеха, давайте уеду! Ищите другую партнершу.

Ответ был один: — Столько денег в тебя вложено, куда это ты поедешь?!

Деньги в этой семье были больной темой. Если вдруг разгорался скандал, можно было не гадать — точно из-за них. Особенно когда мы не очень хорошо выступали. Светлана кричала Олегу: «Я за тебя платила, когда ты мне вернешь?!»

Жаль, что плеера с наушниками тогда у меня не было...

— Ленка, выходи! — Олег забарабанил в дверь. — Хочешь опоздать на тренировку? — Уже!

Снова вспомнились слова Москвиной: «Молодая, сильная, талантливая, ты всего можешь добиться сама!»

Неужели правда? Но как решиться?

В Риге мы год со Шляхо-вым тренировались сами, не могли найти тренера: никто не брался. Наконец договорились с Дреем, который по какой-то случайности ничего про Олегов характер не знал, а выступали мы все-таки неплохо. Михаил Михайлович предложил ехать в Англию. Там была школа Тамары Москвиной. При условии, что Дрей тренировал английскую пару, у нас был бесплатный лед.

Первое время жили в английской семье. Я с мамой и дочкой в одной комнате, Олег с сыном хозяев в другой. Тесно, неудобно, да и распорядок дня у нас с ними не совпадал. Наконец Шляхов заявил в федерации: «Давайте нам с Бережной одну комнату на двоих. Все дешевле будет, а мы уж там разберемся». Я была не против, потому что дома Олег вел себя нормально. И мы стали жить вместе в комнатке с двумя узкими кроватями.

Купили велосипеды и на них ездили на каток.

Дрей, когда понял, во что ввязался, пришел в ужас, но было поздно. Мы уже были заявлены на международные соревнования.

Чего Михаил Михайлович только не делал — и разговаривал с Олегом, и наказывал — бесполезно. Говорил: «Не трогай Лену, это не она ошибается, а ты». Только что толку?

В то время мне и в голову не приходило, что ситуацию можно изменить. Думала: значит, такая у меня судьба. Денег не было: за проживание платила федерация, за участие в соревнованиях и призовые места давали золотые монеты, но они оседали у партнера. Сбежать я никуда не могла, да и не пыталась — кому я одна нужна? В конце концов и Дрей от нашей пары отказался. Думаю, от бессилия что-то изменить.

За нас просили Москвину, говорили: «Тамара Николаевна, может, возьметесь? Сильная же пара! Все-таки у вас авторитет, обуздаете мальчика». И в 1994 году на Играх Доброй воли она подошла к нам и сказала: «Переезжайте в Петербург, будем работать».

— ...Как ты, Лена? — Москвина подозвала меня к себе на утренней тренировке.

— Все хорошо, Тамара Николаевна.

— Помнишь, о чем вчера говорили?

Я кивнула головой.

Москвина — хороший психолог. День за днем она стала внушать, что так жить нельзя.

И понемногу у меня стала выстраиваться другая картинка мира. Фигурное катание — не вся жизнь, а лишь ее часть. В этом мне помогали новые друзья, которые появились, когда мы переехали к Москвиной.

В питерской школе атмосфера была совсем другой, чем в ЦСКА! Все ребята спокойные, приветливые. Конечно, случается — поорут, попси-хуют, спорт ведь. Но чтобы смертоубийство на льду? Такого не было. Я с удивлением смотрела на фигуристов из «Юбилейного»: улыбают- . ся, поддерживают друг друга. Они же удивлялись, как я ;; могу терпеть крики и издевательства Шляхова. Но менять что-то в сложившихся в нашей паре отношениях было страшно. Сейчас Олег под постоянным присмотром психологов хотя бы перестал драться. А если попробовать стать более независимой, может случиться всякое. Я еще очень хорошо помнила боль от его ударов...

Партнер Антон Сихарулидзе стал ее первой любовью.

Шляхову не нравилось, что у меня появились друзья. Он запрещал общаться с кем бы то ни было без него. Видимо, боялся, что выйду из-под контроля. Особенно бесило Олега, что я нравлюсь Сихарулидзе.

Антон часто встречал меня в коридоре после тренировки, шутил и не отпускал, пока не улыбнусь. Едем в машине — он за рулем, я сзади с ребятами. Антон болтает, а сам на меня в зеркало смотрит. Олег злился, но в общей компании показывать это не решался.

Мне Антон нравился, хотя я не могла понять: что он во мне нашел? Красавец, весь Петербург у его ног, я-то ему зачем?

Тренировались мы все вместе, одновременно пар восемь на льду. Антон катался с Машей Петровой, но тренер у него был другой — Беликов. Они не ладили. Может потому, что Антон — модный парень, пижонистый, друзья-бизнесмены, машина. Еще свободу любил очень, на тренировки опаздывал, а Беликову нужно было, чтобы спортсмен только тренировался и все. Ругались они в пух и прах, постоянно выясняли отношения, но, конечно, совсем не так, как Олег со мной. Когда питерские фигуристы увидели, на что способен Шляхов, они были в шоке.

Примерного поведения Олега хватило на полгода, а потом я снова полетела с поддержки. Но это же не Рига, где никто ничего не скажет, и не московский ЦСКА, где драки — норма. Здесь культурные люди живут. Ребята кинулись на защиту:

— С ума сошел?!

— Что ты себе позволяешь?!

— Не смей!

Олега это только раззадорило:

— Нечего ее защищать! Она сама виновата: неправильно делает!

Тут я впервые «взбрыкнула»:

— Ты сам неправильно делаешь! — и неожиданно для себя самой стукнула Шляхова кулачком.

Он был потрясен. Привык, что партнерша тихая, все стерпит. Тогда он даже не ответил ничего, затаился, но на следующей тренировке придрался к чему-то, снова ударил и заорал: «Я тебя убью!»

Антон подскочил первым: «Ты опять?!»

Они чуть не подрались. Вечером Сихарулидзе собрал друзей. Они ждали Шляхова. Хотели объяснить, как надо вести себя в Петербурге. Но Олег трус и после тренировки сбежал...

Среди питерских фигуристов не приняты склоки, поэтому скандал постарались замять, бойкот Олегу объявлять не стали. К нему по-прежнему относились как к нормальному человеку. И он сумел взять себя на время в руки.

Антон очень хотел помочь, но понимал, что силой Шляхова не возьмешь: здесь нужна хитрость. И раз попросил ребят, чтобы они пригласили Олега в гости. Тот ушел, как обычно, заперев меня в квартире. Сижу, вдруг стук в окно — Антоха с другом. Они меня из окна вытащили, благо первый этаж. Мы погуляли, посмеялись, поели мороженого. Потом таким же образом меня водворили обратно. Приходит Олег — веселый и довольный: я дома, все в порядке. Я так радовалась: оказывается, Шляхова можно обмануть!

Но близился новый сезон, и Олег становился все более агрессивным. Уже никто не имел на него влияния — ни фигуристы, ни психологи, ни Москвина. Как-то он опять швырнул меня на лед: лети, детка! Скандал был жуткий. Антон с друзьями его поймали и объяснили по-свойски: «Еще раз ее тронешь, забудешь дорогу в Питер!»

Олег притих — понял, что здесь его фортели просто так не пройдут.

Я осмелела и сказала, что в одну квартиру с ним не вернусь. Москвина поддержала меня у руководства и выбила отдельную комнату! Я впервые стала жить одна. Теперь сама решала, как проводить свободное время, куда и с кем ходить. Обычное дело для людей в моем возрасте, но меня это так радовало! Хотя радость была с оглядкой.

Мне очень нравился Антон. И я ему тоже. Между нами еще ничего не было, только долгие нежные взгляды, робкие поцелуи, прикосновения.

Гремучая смесь переживаний буквально взрывала меня изнутри: первое в жизни чувство и дикий страх потерять все сразу — обретенную свободу, Антона, фигурное катание. Обе пары могли развалиться, если бы кто-то узнал о нас. Ведь мы были соперниками.

Нам приходилось соблюдать полную конспирацию. Мы начали незаметно исчезать, чтобы погулять по городу или съездить в Петергоф, посмотреть на фонтаны. Но Олег выследил нас. Об этом мы узнали позже, а тогда он сумел ни разу не попасться нам на глаза.

Вскоре мы поехали на турнир во Францию и там втихаря пошли с Антоном погулять. Идем, держимся за руки, рассматриваем витрины, настроение такое хорошее... Вдруг видим: прямо по курсу стоит Олег с перекошенным от злости лицом. Меня парализовало от ужаса, я выдернула у Антона свою руку как будто мы не вместе. Но он шепнул:

— Не дергайся, возьми меня за руку...

Олег говорит с вызовом:

— А ну иди сюда, Лена! Поговорим!

Антон спокойно:

— Говори со мной.

— С тобой не буду. Мне она нужна!

— Не хочешь — не надо. Мы развернулись и ушли. Ноги у меня подкашивались...

Не знаю, как Антон выдержал этот бред, не отказался от меня. Ведь я вся была комок нервов, зажатая, перепуганная. А он мог сделать так, что я весело хохотала. С ним было легко. Но потом я шла на тренировку, где меня ждал Шляхов. Насупленный, злобный, хотя рук он теперь не распускал.

Одиннадцатого октября был мой день рождения. После тренировки поехали к Антону — он снимал квартиру. Мы так веселились! Танцевали всю ночь! Я очень устала на тренировке, поэтому заснула под разговоры. Олег рвался меня разбудить и довести до дома, но ему сказали: «Дай отдохнуть человеку». И он ушел.

Утром Антон проснулся первым и пошел в ванную. Потом я. Захожу — на зеркале листок: «Я люблю тебя».

Так он признался в своих чувствах. Мы решили, что хватит скрываться. Что будет, то и будет. Встречались каждый день и расставались с трудом. Олег наблюдал за происходящим с невероятным спокойствием.

Как-то после тренировки зовет меня:

— Собирайся, едем на соревнования в Израиль, потом в Ригу, там будем к Европе готовиться.

— Почему?

— Чтобы не мотаться лишний раз туда-обратно и не терять время.

Я не стала возражать. На чемпионате Европы хотелось хорошо выступить. Посчитала дни — в Риге мы проведем три недели.

Антон, узнав, что так надолго расстаемся, расстроился:

— Ленка, оставайся. Брось его!

— Ты что? Как это — взять и не поехать?!

Ведь чувствовала — не надо ехать, но была еще слишком зависима от Олега, боялась поставить точку.

Всю ночь мы с Антоном гуляли по Питеру. Он прижимал к себе, не хотел отпускать. И мне не хотелось расставаться с ним. Но утром я взяла сумку, и Антон отвез меня на вокзал.

Бережная, Сихарулидзе и их соперники канадцы с двумя комплектами золотых медалей на скандальной Олимпиаде-2002.

Как только мы со Шляховым остались вдвоем, он припомнил мне все «грехи». Пользуясь тем, что Антона нет рядом, говорил о нем такое, что сжимались кулаки. Олег меня специально провоцировал. Но я молчала. Протестовать было бессмысленно, оставалось только ждать. Я считала дни: скоро вернусь в Питер и буду дышать свободно.

Мы выступили в Израиле, приехали в Ригу и снова поселились у его мамы. Но сейчас мне было даже хуже, чем прежде. Я изменилась и больше не могла этого выносить.

Когда Олега и Светланы не было дома, я позвонила Москвиной:

— Мне плохо здесь, не могу больше!

— Терпи, Ленок, до чемпионата Европы, а там что-нибудь придумаем.

До соревнований оставалось две недели. Все во мне протестовало, чувствовала: что-то случится. Но стиснула зубы: ладно, думаю, столько терпела, еще потерплю.

Наступило шестое января, до чемпионата Европы — неделя. Мы вышли на утреннюю тренировку. Начали разминаться. И вдруг совсем близко от себя я увидела конек Шляхова. Хотела крикнуть: «Что ты делаешь!» — но не успела. Удар в висок, я падаю: на льду расплывается алое кровавое пятно...

Острой боли не было, я оставалась в сознании и наблюдала за всем словно со стороны. Вокруг собралась целая толпа:

— Лена, как ты?

— Скажи что-нибудь!

Я пыталась ответить, но не могла произнести ни слова.

Олег схватил меня на руки и понес в медпункт. Толпа — за нами.

Приехала «скорая». Олег и Светлана отправились со мной. По дороге они без конца повторяли: «Ничего страшного не случилось. Не волнуйся».

А я и не волновалась. Думала: вот и все. Наконец-то. Не будет больше фигурного катания, не надо мучиться, некого бояться. Уеду домой, и не нужны мне ваши соревнования и победы.

В больнице врачи спрашивают: «Как зовут?»

Я молчу.

«Не переживай, это шок. Пройдет!» Зашили рану и определили в палату.

Через какое-то время заходит врач-нейрохирург:

— Помнишь, что с тобой случилось?

Молчу, глазами хлопаю.

— Понимаешь меня?

Киваю: «Да, понимаю».

— А сказать не можешь?

Снова киваю. Она сразу:

— Срочно на рентген!! Готовьте операционную!

Выяснилось, что конек, пробив правый висок, задел речевой центр. Поэтому я и не могла говорить. Необходима была немедленная трепанация

трепанация

(франц. trepanation, от греч. trypanon бурав, трепан) — хирургическая операция, заключающаяся в создании отверстия в кости с целью проникновения в подлежащую полость. Первоначально трепанацией называли лишь операции на костях свода черепа. В п...

нажмите для подробностей..
черепа.

Пришли медсестры, спрашивают согласия на операцию. У меня же апатия какая-то. Голову бреют, а я думаю: да делайте что хотите!

Олег и его мама появились на следующее утро. Шляхов сел рядом с кроватью — голос дрожит, руки тоже: «Извини, не знаю, как так получилось. Ты обязательно поправишься. Будем готовиться к чемпионату мира. Подумаешь, Европу пропустили — не страшно. Время у нас еще есть».

А мне смеяться хочется. Нет, дружочек! Никаких больше чемпионатов у нас с тобой не будет!

Светлана взяла меня за руку: «Я ходила к гадалке, она сказала, все у тебя будет хорошо. И скоро вы с Олегом станете олимпийскими чемпионами».

Если бы я могла говорить, крикнула бы ей сто раз подряд: «Нет! Нет! И нет! Ни за что больше не буду кататься с твоим сыном!»

Мама и Москвина приехали через пять дней, навезли игрушек, цветов, коробки конфет. Это мне питерские фигуристы передали, а Антон прислал сережки-сердечки и большую плюшевую собаку.

Мы сидели с мамой в палате, когда пришел Олег. Она ему говорит, что мы скоро уедем.

Шляхов вспыхнул:

— Какое вы имеете право уезжать? Вы хоть представляете, сколько в нее денег вложено? Вам никогда не расплатиться!

Мама отвечает:

— Да я тебя посажу за то, что ты с ней сделал!

Конечно, для Олега происшедшее было катастрофой. Я обретала свободу, а у него земля уплывала из-под ног. И он ничего не мог с этим поделать.

Уверена, у Олега не было злого умысла. Травма — случайность, техническая ошибка. Его или моя — уже никто не узнает, но она изменила наши жизни.

Я пролежала в больнице месяц, мама приходила каждый день. Разговаривала со мной, читала книжки. Я по-прежнему говорила плохо, читала с трудом: смотрю, вроде знакомая буква, а как произносится — не помню. До сих пор у меня отголоски травмы. Если волнуюсь — не идет слово, и сделать ничего не могу.

Когда Олег и руководство федерации фигурного катания поняли, что я все равно уеду, меня из двухместной палаты перевели в общую. Десять коек были заняты, мою раскладушку поставили прямо у дверей, в проходе. На ней меня Антон и нашел.

Я открыла глаза и увидела его — в белом халате, с пакетом в руках: «Привет, Масяня...»

Бедный, он, наверное, пришел в ужас, когда меня увидел. Худая, бледная, лысая. Ходила еле-еле, едва говорила, но он и вида не подал. Обнял, поцеловал и разговаривать стал как раньше.

Забалтывал меня по полной программе. Мы ходили в ближайшую кафешку, он рассказывал про друзей: кто что купил, куда съездил. Постоянно травил анекдоты, придумывал какие-то небылицы. Антон был единственным, с кем мне действительно хотелось разговаривать. Я даже забывала, что толком не могу этого делать. Сидя на моей раскладушке, Антон читал книжки вслух, а потом уходил спать в гостиницу.

В последние дни в больнице доктора демонстрировали меня студентам. Просили вытянуть вперед руки и держать их параллельно. Я держала, но как только закрывала глаза — правая падала.

После выписки Олег за мной следил. Никак не мог смириться, что я ускользнула из его рук! Только зашли в номер, стук в дверь. Друзья Олега! Пришли узнать, как у меня дела, сколько пробуду в Риге. Я ответила, что еще несколько дней, но мы в тот же вечер купили билеты и уехали.

Сидя в купе рядом с мамой и Антоном, я повторяла про себя как заклинание: «Шляхова больше нет! Свобода!» Так счастлива была, что даже не задумывалась: а что ждет меня завтра?

В Петербурге я побыла всего три дня, потом поехала с мамой в Невинномысск. Хотела отдохнуть, понять, что делать дальше.

Приехала — а у нас полный дом родни. Мои дядя и тетя умерли, и трое их детей переехали жить к маме. И мне, несмотря на постоянный шум и гам, так хорошо там было. Кругом свои. Дядя Миша пришел меня навестить — они с мамой к тому времени уже разошлись. «Что, — спрашивает, — докаталась?»

Вскоре ко мне приехал Антон. Он ушел от тренера и был абсолютно свободен. Мы поехали в Пятигорск к его бабушке и провели там целый месяц. Нас связывали уже совсем другие чувства. Это была любовь, крепкая, зрелая. Мы друг для друга стали опорой, поэтому решили возвращаться в Петербург вместе. Я посчитала: руки-ноги действуют, значит, кататься смогу. Поеду к Тамаре Николаевне, она что-нибудь придумает.

Самое сложное в Питере было оказаться снова среди друзей. Говорила я очень плохо, было ощущение, что не ворочается язык слова произносила медленно-медленно. Ребята думали — прикалываюсь. Шутили, подначивали: а ну скажи еще! Иногда сидишь в компании, вроде загоришься — сейчас скажу! — а не можешь. Ужасное состояние. Если бы не Антон, могла бы потерять веру в себя. Он хоть и балабол порядочный, но правильно себя повел. Общался со мной как и раньше, на нарушения речи не обращал никакого внимания. Мне это помогло не замкнуться в себе. Не знаю, стала бы я вообще без него нормально разговаривать.

Мы жили в его съемной квартире, я ходила по врачам. Один из них сказал: «Чем быстрее начнешь делать то, что делала до травмы, тем скорее восстановишься». И мы с Антоном начали выходить на лед вместе — для разминки. Потом Тамара Николаевна поставила нас в пару.

Через какое-то время квартиру снимать стало не на что, и мы переехали к родителям Антона. Обычная «двушка», не хоромы. В одной комнате жили мы с Тохой и его старшей сестрой, в другой — папа с мамой.

Здорово было, несмотря на тесноту. Может быть, в первый раз я почувствовала, что такое настоящая семья. Когда тебя любят, ждут, твоими делами интересуются, за тебя радуются. Всегда в доме весело, празднично, шумно.

Но тогда мы еще не знали, что спорт и личную жизнь нужно разделять. Нет ни одной пары фигуристов, которые бы катались вместе и хорошо при этом жили.

В мае мы с Антоном уже делали сложные элементы и поддержки, летом поехали на сборы в Колорадо-Спрингс, а перед началом сезона решили: нужно выступать на соревнованиях.

Вдруг оказалось, что мы взялись за серьезное дело и останавливаться уже нельзя. Началась работа до седьмого пота. Три часа тренировки утром, еще три часа вечером, а потом — домой или к друзьям. На тренировках, бывало, срывались — но не друг на друга. Злились на себя, что не получается. Антон кричит:

— Да к черту это фигурное катание! К черту соревнования! Надоело!

Я тоже нервничаю:

— Все плохо! Номер плохой! И музыка никуда не годится!

В нормальной паре так и должно быть: если что-то не выходит, каждый винит себя. Это такой парадокс. Ты вроде в паре, и все равно один. Свою работу должен сделать сам.

Спустя полгода мы стали третьими на чемпионате Европы, и для нас это была большая победа. Я купила квартиру, мы с Тохой мотались по магазинам, выбирали мебель, посуду. Антон жил то у меня, то у родителей. Я домоседка, а он не может без друзей, вечеринок. Все чаще мы встречались лишь на катке...

Возможно, если бы не фигурное катание, Антон и Лена до сих пор были бы вместе.

В 1999 году Москвина перевезла нас и еще одну пару в Америку. Решили перед предстоящей Олимпиадой узнать страну. Жили в небольшом городке Хаггенсак, типичной одноэтажной Америке. Мы с Антоном приуныли. Такая тоска...

По воскресеньям я ходила в кино на три сеанса подряд. Записалась в художественную школу и на карате. Но это не спасало. А потом я вдруг за- метила, что начала набирать вес. Встала дома перед зеркалом, руку в локте сжала и думаю: «Боже, я в Рэмбо превращаюсь!»

Оказалось, дело в продуктах и тех консервантах, которые американцы в них кладут. Чего я только не делала — просила своих привозить продукты из России, моталась на Брайтон-Бич в русский магазин, не ела вообще — лишние килограммы уходили очень медленно.

Перед чемпионатом Европы я заболела, пошла в аптеку и купила средство от простуды. Мы с Антоном выступили, выиграли золотые медали, а через два месяца на чемпионате мира нам объявляют: пара дисквалифицирована. У Бережной в крови обнаружен допинг.

Мы в шоке: что за новости? Какой еще допинг?! Мне вручают результаты анализов, в крови — эфедрин, коэффициент 13. Стали разбираться, и я вспомнила то средство от простуды, купленное в обычной американской аптеке. Боролись, доказывали, что это случайность, но медали все равно пришлось отдать. После моего случая минимальное значение коэффициента подняли до 25, но... чемпионство было не вернуть.

Иначе говоря, в Америке нам жилось совсем не сладко. Все время тянуло домой, и наконец в 2001 году, за полгода до Олимпиады, мы не выдержали и вернулись в Россию. Решили усиленно готовиться здесь, все-таки когда рядом друзья и родители, поддержка и полноценное общение, всегда легче.

До сих пор вспоминаю Олимпиаду и все, что произошло позже, как ночной кошмар. Мы выигрываем золотые медали, нас награждают, поздравляют, и мы с Антоном и друзьями идем гулять. Ура, свобода! Ближе к ночи возвращаюсь в свой номер, включаю телевизор — по всем каналам показывают канадскую пару Сале и Пеллетье, они взяли серебро. Ребята плачут в камеры: «Бережная и Сихарулидзе отобрали у нас заслуженные золотые медали! Несправедливое судейство!»

Я так и села.

Стук в дверь — Антон. Глаза от удивления круглые, кивает на телевизор: «Ты слышала?»

Прибежали друзья: «Успокойтесь, все будет хорошо!» А что хорошо-то? Мы и так считали, что канадцам медали незаслуженно дали — они упали в короткой программе и в тройку никак попасть не могли. Ну да ведь с судьями не поспоришь!

Всю ночь проговорили, думали — что делать, как себя . вести. Приехали с утра к Москвиной — бледные, перепуганные.

— Что, у нас опять медали отнимут?!

— Тихо, ребята! Никто у вас медали забрать не может. Вы тут вообще ни при чем. Это уже политика, совсем другие игры. Надоело американцам, что русские каждую Олимпиаду выигрывают. К тому же рейтинг Олимпийских игр стремительно падает, нужен был скандал. Вы оказались в эпицентре. Попытаемся ситуацию сгладить. А вы расслабляйтесь и не принимайте все близко к сердцу.

Но сделать это было сложно. На каждом канале, в прессе нас с Антоном поливали грязью: «Незаслуженное золото! Один голос отделял канадцев от золотой медали! Русская мафия подкупила судей! Бережная и Сихарулидзе в преступном сговоре с Тайванчиком».

Чего только не писали! И каждое слово — ложь. Мы с Антоном ходили как в воду опущенные. Звонили спортсмены, живущие в Америке, поддерживали. Фетисов успокаивал: «Ребята, моя жена сказала — как можно сравнивать «хонду» с «мерседесом»? Вы лучшие!»

Правда, один известный режиссер отличился:

— Да я бы эту медаль спустил в унитаз!

На что Антоха ответил:

— Ты «Оскар» свой туда спусти, а я на тебя посмотрю!

Это у нас стало крылатой фразой.

На третий день мы подумали: а почему только они говорят, а мы молчим? Надо ответить! И полетели в Нью-Йорк, выступили на нескольких телеканалах и радиостанциях, даже в шоу Ларри Кинга побывали. При этом с канадской парой мы и не думали ссориться. При встрече улыбались, шутили — они же тут ни при чем.

Когда было принято решение устроить вторую церемонию награждения и вручить канадцам еще один комплект золотых медалей, мы хохотали: ну полный бред! Вот как их достало абсолютное первенство русских в фигурном катании! Я себе говорила: «Кому еще судьба дает возможность второй раз подняться на олимпийский пьедестал и послушать гимн своей страны?»

В России тоже было много шума. Я прилетела в Невин-номысск и случайно встретила отца. До этого мы пару раз сталкивались на улице, беседовали «ни о чем». А теперь отец попросил меня прийти к нему на работу. Его сослуживцы были в восторге. Попросили со всеми сфотографироваться на память. Тогда отец с гордостью сказал: «Это моя дочь».

После Олимпиады мы с Антоном ушли в профессионалы и возвращаться не собирались. Нам поступило предложение заключить контракт со «Старз он айс» на четыре года. Мы согласились — от таких предложений не отказываются. Канадцы Сале и Пеллетье тоже участвовали в шоу, и даже номер у нас был общий — в память о том скандале.

И опять Америка. Переезды, гостиницы. В Россию выбирались редко. По правилам мы не могли покидать пределы континента, если количество свободных дней было меньше пяти. Но на Новый год прилетали обязательно. Застолье, шампанское, друзья веселятся, а тем временем стрелка часов подтягивается к пяти. Я хватаю сумку: «Пока, ребята», — сама чуть не плачу — так не хочется уезжать!

Иногда прилетали в Петербург на сорок восемь часов и разбегались в разные стороны. Я — к своим друзьям, он — к своим. Потом встречались в аэропорту.

Однажды чуть не опоздали на выступление. Добирались через Париж, и самолет по техническим причинам задержали. Ночевали в гостинице и улетели только утром. Как безумные заскочили в такси и за час до начала шоу добрались-таки до катка.

Эти вылазки были очень нужны. После них мы оживали: еще пару месяцев выдержим! Но личные наши отношения изменились, перешли в дружеские. Мы много говорили, обсуждали, что же произошло. Сидели как-то ужинали и решили, что наши чувства больше чем любовь. Мы с ним как брат и сестра: любить ведь друг друга меньше не стали.

Стивен Казинс был женат, когда у них с Леной начался роман.

Уходя, он улыбнулся:

— Надо было жениться сразу...

Я добавила:

— И не кататься вместе. Тогда бы все было хорошо...

Во время переездов по Америке я постоянно читала, возила с собой большую сумку с книгами. Именно тогда поняла, какая я на самом деле. Что люблю, чего не люблю. Я стала наконец самой собой.

У меня было много времени, чтобы подумать, каким я бы хотела видеть любимого мужчину. История с Антоном научила, что с людьми своей профессии я связываться не буду. Так же, как и с актерами.

Мне очень нравился Александр Домогаров, я пересмотрела все его фильмы, сходила на все спектакли. Подружка меня провела как-то за кулисы. Я так боялась! Продюсер его говорит: «Саша, тебя хочет поздравить олимпийская чемпионка!» А я ею тогда не была. Еще больше перепугалась. Протянула цветы, мы поболтали. Он начал прикалываться: «Ага, спортсмены-то наши нынче в Америке живут, как же, как же».

Мы подружились, Саша и сейчас очень близкий мне человек, я в курсе его жизни, но он для меня — кумир. Перед ним я всегда смущалась, скованно себя чувствовала. Нет, с таким человеком семью тоже не создашь.

В результате размышлений пришла к выводу: это должен быть нормальный мужчина, не женатый, не актер, не фигурист и не иностранец — общаться-то надо на одном языке! Мечтая о суженом, я не замечала, что рядом со мной уже два года ходит человек, которого полюблю...

Мы со Стивеном катались в одном шоу, но друг друга особо не замечали. Жили словно в параллельных измерениях. Когда тур закончился, фигуристы разъехались по домам. А в июне знакомая пригласила меня в Торонто. Я всем канадцам из шоу разослала эсэмэс-ки: «Я — в вашей стране, развлекайте!» Они и приехали. Стивен тоже. Сидим в ресторане, хохочем. Вдруг оказалось, нам всем есть о чем поговорить!

Я разошлась: «Ребята, прилетайте в Петербург, у нас же белые ночи!» Стивен откликнулся на приглашение. Фигурист, иностранец, женат...

Не смогу объяснить, как завязалась наша история. Он приехал, и сразу стало ясно, что у нас что-то будет. Казалось, знаем друг друга много лет. Стивен был в восторге от шашлыков, моих друзей, их бани и дачи, где туалет на улице. Все восклицал: «Вот как надо жить!»

Мы гуляли, пили кофе и говорили, говорили... Нам было так легко! Никакого стеснения, зажатости. Он даже сказал:

— Ты единственный человек, с которым я могу быть самим собой.

— А как же жена?

— Не спрашивай.

До сих пор не знаю, с какого перепугу он женился в первый раз. То ли возраст подошел, то ли друзья все уже были женаты. Еще и девушку взял из очень религиозной семьи. Шаг вправо, шаг влево — согрешил. В их доме он не знал, где встать, как повернуться.

Я смотрела на Стивена и понимала, что он совсем другой, не такой, как русские мужчины. Не давит, старается понять, объяснить. Если я молчу, он не терзает: «Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь!» Для него, как и для меня, слова не имеют значения.

Стивен улетал, я провожала его в аэропорту. И он говорит:

— Я к тебе скоро опять прилечу.

— Так и будешь мотаться туда-обратно?

— Я привык ездить. А для связи есть телефон.

Только он приземлился, полетели эсэмэски, в которых было то, что мы не смогли сказать друг другу, глядя в глаза. Я написала: «Если бы мы с тобой оказались у алтаря и батюшка спросил, готова ли я выйти замуж, я бы сказала «да».

Стивен был сражен. Он никак не мог поверить, что это происходит с ним, всегда чувствовавшим себя ненужным собственной семье. И написал: «Ты спасла меня от самого ужасного брака на свете!»

Мы обсудили его развод и как будем жить дальше. Через месяц, в сентябре, он прилетел и все уже было серьезно. Мы начали жить вместе, в моей квартире, и я представляла его знакомым как своего гражданского мужа.

О любви мы со Стивеном не говорили. Зачем? Если любишь — делай так, чтобы твое чувство было понятно другому без слов.

Я каждую секунду ощущала его внимание, заботу. Стивену была важна даже мелочь, если она связана со мной, — что я подумала, что почувствовала, что решила. Как-то утром после дружеского сабантуя просыпаюсь, а он уже в магазин сходил, еды к завтраку купил и сам приготовил. «Вот это да!» — думаю.

Со Стивеном я поняла, что в отношениях все просто. Если не можешь быть собой, значит, это не твой человек.

В октябре мы вместе полетели к его родителям в Канаду. Они англичане, полгода живут в Англии, полгода — за океаном.

Мне было очень сложно их понимать: британский акцент мешал. Постоянно переспрашивала: «Стивен, что это значит?» Он терпеливо объяснял, переводил, и никто не смотрел на меня косо. После нашего отъезда мне позвонила его мама: «Спасибо тебе огромное! Я первый раз за последние три года видела у сына счастливые глаза». А потом и папа позвонил. Меня это так тронуло.

В последние годы я думала, что вполне счастлива. Одиночество затягивает, оно нравится. Одной быть легко, ни о ком не надо заботиться, не за кого переживать. Для общения достаточно друзей. Но после встречи со Стивеном я поняла, что была ущербной. В прямом смысле. С появлением Стивена я стала цельной. Он все время со мной, даже если не рядом.

После рождения Тристана Лена чувствует себя по-настоящему счастливой.

Мы оба хотели ребенка, и я, узнав, что беременна, послала сообщение, в котором назвала его «папочкой». Он отвечает: «Ты беременна?!» И давай мне названивать через каждые пять минут: «А что теперь делать? А где будем рожать? А что тебе нужно?»

Очень разволновался: «Моим только не сообщай, я сам!» У них не принято по телефону обсуждать такие вещи. Купил открытки и надписал от имени малыша: «Я пока с вами не знаком, но папа и мама сказали, что вы классные бабушка и дедушка, и я заранее вас люблю». Собирался вскоре вручить при встрече, но его родители узнали о нашей новости раньше — из Интернета. Вот он расстроился!

Как-то Антон мне говорит:

— Мась, ты пока не заводи бебичек.

— До конца сезона полгода, у тебя есть время найти работу.

— Ну вот, а потом он тебя бросит и мне нужно будет зарабатывать денежки, чтобы прокормить тебя и твоих детей! — сострил он в ответ.

Такие у нас с ним шутки.

Меня очень волновало, где рожать: в России, Канаде или Англии. Мы решили, что английское гражданство — лучший вариант. Перед самыми родами поехали в Честер, там у Стивена маленький домик.

В библиотеке я увидела словарь уэльских имен, полистала. Единственное нормальное имя нашла — Тристан. И мы, никому ничего не говоря, решили, что так ребенка и назовем. Мои родители и друзья были в шоке: как он с таким именем будет жить?! Но мы эту битву выдержали. Потом Стивен сказал: «Спасибо тебе, я так счастлив, что мы его назвали Тристаном!»

Рожали мы со Стивеном вместе, он смотрел в монитор. Английские врачи за естественные роды, но мне родить самой не удалось. Пришлось уже в процессе делать кесарево.

Тристан появился на свет седьмого октября, как Путин, и мы зовем его Президентом. А одиннадцатого отмечали мой день рождения. В маленьком домике толпа — бабушки, дедушки, тети, дяди. Стол накрыт, все бегают, кричат, берут ребенка на руки. Я чувствовала себя совершенно измученной. Но через несколько недель после родов мы втроем поехали на машине в Лондон. Гуляли, отдыхали, и там стало понятно: мы — семья.

Стивен очень переживал, что ребенок родился, а он еще не разведен. Я ему говорила: «Надо жить, а не думать, что скажут люди. Это уже их проблемы, не наши».

Малыш у нас очень красивый, активный, общительный, на месте не сидит. Улыбается, болтает на своем тарабарском языке без умолку.

Антон, когда его увидел, сказал: «Здравствуй, Тристан, я твой дедушка Антон». Так и зовется теперь «дедушкой».

Сам Антон заводить семью не торопится. Знакомит меня с девушками, советуется — как она тебе? Но выбор сделать никак не может. Ему нравятся те, что с характером, а едва они начинают его строить — Антону не по нраву. Тут же дает задний ход!

Ко мне приезжает мама — нянчится с малышом, читает русские сказки. А когда бываем у родителей Стивена — они просто обожают внука, — те читают ему сказки английские.

Стивен старается бывать с нами как можно чаще, раз в два месяца на две недели остается в России. Пока он не настаивает на моем переезде в Канаду, знает: у меня здесь много интересных предложений. Нам по-прежнему хорошо вместе, спокойно, легко. Чем больше я узнаю Стивена, тем больше удивляюсь — как мне повезло!

Я доверяю ему и точно знаю: если у меня возникнут какие-то страхи, тревоги, Стивен обязательно успокоит, поможет, подскажет.

Недавно он завершил неприятный бракоразводный процесс, снова встречался со своей — теперь уже бывшей — женой. Прислал мне сообщение: «Без тебя и Чока (так мы зовем малыша) я был похож на сломанный карандаш».

Теперь я начинаю все сначала. Учусь кататься одна: у меня такой новый проект, есть еще новое шоу. Но главное — у меня новое ощущение жизни. До рождения Тристана я относилась к ней довольно равнодушно. И с парашютом могла прыгнуть, и с тарзанки сигануть. А теперь, если мне даже предложат слетать на Луну, скажу: «Спасибо, не надо. Я нужна на Земле».

Редакция благодарит за помощь в организации съемки Domus Aurea

www.sportmedicine.ru

Сложные жизненные виражи в жизни Елены Бережной :

Пара Елена Бережная и Антон Сихарулидзе – спортсмены, выступавшие в спортивных танцах на льду. Первую крупную победу одержали в 1999 году, завоевали золото на чемпионате мира. В 2001 стали чемпионами Европы, а через год поднялись на высшую ступень Олимпийского пьедестала. После этих стартов покинули большой спорт.

Биография Елены Бережной

Одна из самых известных российских фигуристок родилась 11 октября 1977 года в городе Невинномысске. Родители Лены разошлись, когда девочке было пять лет. Со временем у нее появился отчим, которого она и любила и понимала. В пять лет мама отдала Лену в секцию фигурного катания, чтобы укрепить здоровье. Как оказалось, Лена была просто создана для катания. С первых дней у девочки все получалось. Благодаря хорошим результатам, которые она показывала, в 15 лет была взята в сборную Латвии. О ней говорили как о восходящей звезде, с ней связывали будущие победы.

Первым партнером Бережной был Олег Шляхов. Это был жесткий партнер, который мог довести девушку до слез. К тому же у пары не складывались отношения с их тренером. Федерация фигурного катания обратилась к тренеру Тамаре Москвиной с просьбой взять эту пару. В 1993 году Лена и Олег приехали тренироваться к ней в Санкт-Петербург.

Любая ошибка Лены на тренировке воспринималась Шляховым с раздражением, что все больше толкало Лену бросить все и уехать домой в Невинномысск. Москвина пыталась урегулировать конфликты ее подопечных. Во дворце спорта, где тренировалась Лена с Олегом, тренировки были и у пары Маши Петровой и Антона Сихарулидзе. Елена Бережная начала общаться с этим фигуристом. Симпатия, которая вспыхнула между Леной и Антоном, переросла в романтические отношения.

Травма, изменившая жизнь Елены

В 1993 году Москвина начала подготовку пары к Олимпийским играм в Лиллехаммере. Финальные тренировки были назначены на январь 1994 года в Риге. На одной из тренировок во вращении Олег дернулся и нечаянно рассек коньком голову Лены. Лену увезли в больницу мертвенно бледную и истекающую кровью. В машине скорой помощи она потеряла сознание. После сложнейшей операции врачи дали ужасный прогноз, что Лена будет прикована к инвалидной коляске и вряд ли сможет говорить.

В один миг жизнь была перечеркнута. В больницу, в которой она находилась в Латвии, приехал Антон Сихарулидзе. Ему о случившемся рассказала мама фигуристки Елены Бережной. Антон, приехав в больницу, увидел в палате обездвиженное тело девушки. С этого момента он забросил все свои тренировки и проводил у постели Лены все время, пытаясь привести ее к жизни рассказами о будущем, когда они будут кататься вместе и завоюют все золото мира. Лена слушала эту сказку и не верила, что она – инвалид – сможет подняться с постели, не говоря о том, встанет на коньки.

Любовь – лучшее лекарство

Благодаря заботе родных и любви молодого человека, шаг за шагом Лена возвращалась к жизни, заново училась говорить. Спустя два месяца после травмы она смогла сделать свой первый шаг. И тут же у нее возникло желание надеть коньки и выйти на лед. Но это делать не разрешали врачи. Весной 1994 года Лена часто бывает на катке, но желание начать тренировки все больше зрело в ее голове.

Через полгода Елена Бережная начала кататься, и постепенно началось восстановление всех элементов фигурного катания. Партнером Лены теперь был Антон Сихарулидзе. Их тренировки на льду наблюдали все. Это была красивая, грациозная пара, от которой невозможно было оторвать глаза. Вскоре пара начала выигрывать чемпионаты страны, мира и Европы, а в 2002 году сбылась самая заветная мечта Лены и Антона – стать олимпийскими чемпионами. Они взяли золото в Солт-Лейк-Сити и ушли из любимого спорта.

Жизнь продолжается

Завершив свою карьеру в фигурном катании, у каждого из фигуристов появилось время для реализации себя вне спорта. Первые четыре года после ухода, с 2002 по 2006, пара все еще продолжала принимать участие в профессиональных шоу фигуристов по городам США и Канады. Оставшееся время пара училась жить без фигурного катания.

Антон заметил, что жизнь фигуриста с самого детства полностью была отдана льду. Тренировки по два раза в день, соревнования, ни отпусков, ни выходных, ни свободного времени. В наступившей жизни, после спортивной карьеры, начинаешь раскрываться, видеть свои другие стороны.

Елена Бережная отмечает, что на переходном этапе, ухода из спорта, нужно влиться в жизнь, в которой до этого были одни чемоданы, переезды, автобусы, самолеты... Не было за годы тренировок и соревнований ощущения собственного дома. Все было как-то мимолетно. А ей очень нравится ее маленькая уютная квартира, где можно из окна наблюдать за жизнью города.

Чем заняты фигуристы?

Живут звездные фигуристы каждый в своей квартире, а ведь совсем недавно вся страна с придыханием следила за романтическими отношениями Елены и Антона. Но, завершив свое выступление в спорте, чемпионы поставили точку и в своем многолетнем романе. В новой жизни решили просто дружить. Антон рассказывает, что отношения у них с Еленой дружеские. А она добавляет, что эти отношения выше любви, они переросли юношескую романтику влюбленных душ, сохранив теплую дружбу брата и сестры. Тут уже не отношения мужчины и женщины, это отношения родных душ.

После завершившейся спортивной карьеры Антон Сихарулидзе занялся карьерой бизнесмена. Деньги, заработанные на прыжках в три оборота, фигурист пустил в другой оборот. Ресторан на 1500 мест в самом оживленном месте Санкт-Петербурга.

У Лены не настолько эффективно шло развитие в бизнесе. В своем родном Невинномысске она открыла кафе для мамы, но оно стало убыточным. Просто в городке нет такого количества людей, у которых бы были деньги на посещения кафе.

Планы на будущее и личная жизнь Елены Бережной

Лена очень любит рисовать, но это любительские портреты карандашом. Вот чем бы она хотела заняться, так это снимать фильмы. Но, как рассуждает она, этому учиться нужно долго. Тем не менее первые снятые ею видео о коллегах по спорту удались. Но это так, это репетиция. Впереди у режиссера Бережной фильм о большом чувстве, со звездой в главной роли.

О личной жизни Лена особенно не рассказывает. Все время в молодости занимал спорт. В 2006 году на одном из знаменитых ледовых шоу Stars On Ice она ближе сошлась с давно известным ей фигуристом-одиночником из Англии Стивеном Казинсом. Их пути неоднократно пересекались на чемпионатах Европы и мира. Лена не предполагала, что у них будет роман, который перерастет в брак. Правда, он длился не долго.

В 2012 году пара рассталась. У Лены во время брака родились сын Тристан в 2007 году и в 2009 дочь София-Диана.

www.syl.ru

Елена Бережная — биография, личная жизнь

Фигуристка Елена Бережная, ее биография в Википедия, личная жизнь и фото в Инстаграм, что произошло с ней (травма головы) интересует всех тех, кто преклоняется перед её спортивным талантом.

Елена Бережная – биография

Родилась Елена в 1977 году в небольшом городке Невинномысске. В возрасте трех лет родители отдали дочь на фигурное катание, в котором со временем девочка стала делать несомненные успехи.

Когда ей исполнилось 13 лет, родители отпустили её в столицу, чтобы там она продолжила тренировки на более высоком уровне, поскольку её талант в этом виде спорта уже ярко проявился.

На перспективную девушку в Москве обратил внимание фигурист Олег Шляхов и предложил ей стать его партнершей, но, притом что пара с первых шагов стала показывать отличные результаты, личные отношения у них не складывались. Олег оказался настоящим тираном и во время тренировок повышал на Елену не только голос, но и поднимал руку, что вызывало негодование остальных фигуристов, которые тренировались вместе с ними в клубе. В конечном итоге Олег решил переехать к себе на родину в Латвию и забрал с собой Елену.

Но такое спартанское воспитание оказалось не напрасным — пара выступала все лучше и лучше, показывая потрясающие результаты. В 1995 году на них обратила внимание известный тренер Тамара Москвина, и забрала ребят в Санкт-Петербург. После переезда Шляхов на некоторое время умерил свой пыл, но вскоре опять стал придираться к Бережной. Но теперь у Елены нашелся защитник – фигурист Антон Сихуралидзе, выступающий в паре с Марией Петровой. Молодые люди прониклись к друг другу теплыми дружескими чувствами, что стало ещё больше злить Шляхова.

А дальше события приняли совершенно неожиданный поворот. Елена и Олег готовились к Чемпионату Европы, после которого Елена собиралась расстаться со своим партнером, но ей так и не пришлось участвовать в чемпионате. На одной из тренировок Олег случайно попал лезвием своего конька в висок девушке, раздробив кости головы, которые травмировали оболочку мозгу. Девушка с такой страшной травмой головы была госпитализирована, и ей было сделано две сложнейших нейрохирургических операции.  Трагедия произошла в 1996 году, а помогли встать на ноги фигуристке её мама и Антон Сихуралидзе, который, бросив все свои дела, приложил огромные усилия к тому, чтобы Елена восстановилась после операции и снова вышла на лед, что и случилось, вопреки прогнозам врачей, через три месяца.

К тому времени пара Сихуралидзе-Петрова распалась, и как-то само собой получилось, что Елена Бережная и Антон Сихарулидзе начали кататься вместе, а тренировать их стала все та же Тамара Москвина. Такое общее сотрудничество привело в тому, что новый дуэт стал по настоящему триумфальным, покорив сердца поклонников фигурного катания всего мира. На них, как из рога изобилия, посыпались награды на чемпионатах России, Европы и Мира. Фигуристы стали профессионалами и в этом статусе выступали вплоть до 2006 года, после чего объявили о том, что уходят из большого спорта. Правда, они вместе ещё некоторое время гастролировали  по Соединенным Штатам, а когда Антон окончательно покинул лед, Елена стала одна выступать в различных ледовых шоу.

Елена Бережная – личная жизнь

Долгое время поклонники этой талантливой пары, чьи трепетные отношения были налицо, ждали, что они все же поженятся, но этого не случилось, и в конечном итоге их дороги разошлись. Как говорит Елена, их любовь переросла во что-то большее – постоянно находясь рядом, и, зная все друг о друге, они стали как брат и сестра, о чем нисколько не жалеют.

Избранником Бережной стал совсем другой мужчина – английский фигурист Стивен Казинс. Они познакомились ещё в 1993 году и только через несколько лет начали встречаться, да и то по инициативе британца. В конечном итоге ему удалось растопить сердце Елены, и она согласилась стать его женой. В 2007 году у пары родился первенец – Тристан, а в 2009 году — дочь София-Диана, но как ни странно, брак оказался недолговечным, и в 2012 году супруги расстались.

На сегодняшний день Бережная не замужем и сама воспитывает детей, хотя это не мешает ей заниматься любимым делом. В 2016 году стало известно, что она собирается в Санкт-Петербурге открыть школу фигурного катания, в которую будут набирать детей с 3,5 лет.

www.aifoundations.org

Елена Бережная личная жизнь

Личная жизнь Елены Бережной, в отличие от карьеры этой талантливой фигуристки, сложилась менее удачно. В паре с Антоном Сихарулидзе Елена начала выступать после несчастного случая, чуть не поставившего крест на ее спортивной карьере, а, возможно, и на всей жизни. Во время одной из тренировок, когда партнером Бережной был Олег Шляхов, Елена получила страшную травму – Олег во время вращения пробил коньком голову своей партнерши, да так, что осколки костей черепа повредили оболочку мозга.

Этот ужасный случай в биографии фигуристки, установил новый отсчет в ее жизни – после операции Елена заново училась не только ходить, но и говорить. В этот тяжелый период рядом с ней оказался Антон Сихарулидзе, давно испытывавший к ней симпатию — он не отходил от Елены до тех пор, пока она не восстановилась окончательно, а когда это произошло, Антон стал ее новым партнером. Было очевидно, что Сихарулидзе испытывает к Елене не только дружеские чувства.

На фото — Елена Бережная и Антон Сихарулидзе

Катаясь вместе, они четыре раза становились чемпионами России и два раза – мира и Европы, заняли призовое место на Олимпийских играх 2002 года, но, спустя десять лет тесного общения, Сихарулидзе перестал быть частью личной жизни Елены Бережной. После того, как Антон ушел из спорта, Елена пыталась начать выступать в одиночном катании, участвовала в разных ледовых шоу, и на одном из них встретила новую любовь в лице английского фигуриста Стивена Казинса. Их роман начался в 2006 году – почти сразу после расставания с Антоном Сихарулидзе, и стал полной неожиданностью для всех.

На фото — Елена и Стивен

Они познакомились во время участия в ледовом шоу «Stars On Ice», хотя до этого неоднократно встречались на различных соревнованиях. Длительные переезды в рамках тура «Stars On Ice» постепенно сблизили их, они почувствовали взаимную симпатию, переросшую позже в настоящее чувство. На тот момент Стивен был женат, но продолжал ухаживать за Еленой. Когда тур закончился, они разъехались в разные стороны, однако через несколько месяцев встретились вновь и больше уже не расставались.

Они поженились, Елена родила Стивену двоих детей – сына Тристана и дочь Софию-Диану, но, спустя несколько лет личная жизнь Елены Бережной дала трещину. Они продолжали оставаться мужем и женой, но отношения существовали только на бумаге. Фигуристка говорит, что Стивен продолжает часто видеться с детьми, иногда берет их к себе. Возможно, к такому грустному финалу их семейная жизнь пришла из-за того, что Стивен не мог переехать в Россию, потому что не видел здесь перспектив для своей карьеры, а Елена не хотела уезжать отсюда.

lichnaya-zhizn.ru


Смотрите также