Джон мостославский биография


джон мостославский: «…еврей, профессиональный иллюзионист, опасен. склонен к приобретению антиквариата»

07.06.2014

Джон Мостославский: «…еврей, профессиональный иллюзионист, опасен. Склонен к приобретению антиквариата»

Джон Григорьевич Мостославский – известный артист оригинального жанра, иллюзионист, владелец огромной коллекции антиквариата, создатель и хозяин уникального частного музея «Музыка и время» (первого частного музея в постсоветской России, расположенного на территории бывшей усадьбы купца Вахромеева на Волжской набережной Ярославля), обладает фантастической харизмой, прекрасный рассказчик.

Он родился на Дальнем Востоке в Амурской области. Родители позаботились о творческом будущем сына и дали ему яркое артистическое имя - Джон.

- Мальчуганом наблюдал за работой Вольфга Мессинга, мне было лет одиннадцать. Я смотрел и думал - он ведь не сверхчеловек. Ну, еврей, но я тоже так, наверное, смогу, было бы желание, - говорит Джон Григорьевич, - после войны отец недолго пожил, мать воспитывала нас одна. Я такой трудяжка был, на меня вся надежда. Пацаном выступал в школе, в детском саду, мне платили. Надо было как-то жить.

Впервые Мостославский поехал на гастроли «иллюзию работать» в тринадцать лет с бригадой филармонии. Спустя время на сцене вместе с ним стали работать его три сына и жена. По его словам, секреты мастерства он мог передать только сыну, так же, как в свое время, получил знания от своего отца.

Судьба не носила его на руках, все, что имеет, он добился сам, порой даже не благодаря, а вопреки обстоятельствам.

- Все что вы видите в моем музее, запрещалось собирать по нашим советским законам. Разрешалось приобретать только музейным экспедициям. Меня постоянно встречали с гастролей и отбирали, откуда только узнавали, что я везу? Недавно в органах получил выкопировку на себя - «... Джон Григорьевич Мостославский, еврей, профессиональный иллюзионист, опасен. Склонен к приобретению антиквариата…» - рассказывает Джон Григорьевич, - За рубежом у меня никогда денег не было, с гастролей я приезжал иной раз не с деньгами, а с долгами, потому что я что-то приобретал, оформлял на реставрацию.

Своим музеем Джон Григорьевич гордится. Сложно представить, что на его месте в начале 90-х, когда коллекционер приобрел первое здание, была полная разруха, а во дворе - обычная свалка. Чтобы привести все в порядок, первым делом пришлось, снимать землю на метр.

- Когда я открывал музей, мне говорили, что я не продержусь и месяца, потому что без бюджетных денег выжить нельзя. Но вот вам наглядный пример, - 20 лет назад открыл один музей, 15 лет - второй, третий музей с органным залом - пять лет назад. Мне говорили, зачем тебе нужен тот орган? Просто люблю органную музыку. Сюда ко мне приезжают органисты из Австралии, Германии, Франции. Я хочу, чтобы это был хороший, культурный центр, где проходят не только органные, но литературные и музыкальные концерты. Музей должен жить и звучать. Я не помню, чтобы открылся занавес, и в зале было хотя бы одно пустое место, приставные – да. Часто спрашивают - что мной движет? Хочу, чтобы коллекция жила. Этому посветил более 50 лет сознательно, это мое вложение. Я знаю, как заканчивают коллекционеры - их убивали или грабили, либо они уходили из жизни, а дети продавали все. Но мне повезло, у меня все три сына работают в музее: младший - директор, второй - заместитель, третий тоже здесь.

Джон Мостославский собрал одну из самых больших в России коллекций колоколов. Сейчас она насчитывает около трех тысяч.

- Первый мой колокольчик появился в детстве, мне было лет девять. Его подарила мне моя еврейская бабушка, - вспоминает Джон,- Она говорила – Жозеле (так она меня называла), вот тебе на день рождения колокольчик. Знаешь, он дом хранит от пожара, изгоняет злых духов, воров и болезни. А самое главное, где в доме колокольчик, там добро, благополучие и много герд (денег по-еврейски). Порой анализирую, у меня за 20 лет ничего не пропало.

Стал ли богатым - вам судить. У меня три музея, органный зал, это богатство духовное. Если все продать, можно безбедно, безбедно жить со всей родней, ни о чем не думать, но это продать душу тогда, мне кажется. Знаете, в этой жизни ничего просто так не дается. Меня привлекало не старинность, а внешний вид. Я в старых вещах видел что-то необыкновенное и поэтому имел иконы золототканые, которые делались на золоте. И когда приобретал - мне говорили - что ты эти сусалки покупаешь. А сейчас каждая от 100 до 200 тысяч стоят. Я - неверующий и потому к ликам святым относился как к духовным и художественным ценностям. Есть вещи, которые притягивают. То же самое - каслинское литье. Ну что в нем особенного - чугун, сделано на Урале? Но в них я увидел ценность, в моей коллекции больше 200 единиц. Я собрал и - это с ума можно сойти, какая красота!

Всю свою жизнь он собирал коллекцию, которая представлена сегодня в музейной экспозиции. Подобного частного музея не найдешь, наверное, нигде в стране, а то и в мире. Здесь нет строгих служителей, которые одергивают любопытствующих или запрещают доставать фотоаппараты. Здесь каждого встречают радушно. Опытные экскурсоводы, научные сотрудники - музеологи, знающие иностранные языки, могут не только рассказать много интересного о коллекции, но и показать, как действуют экспонаты. Ведь музей этот живой - часы ходят, музыкальные инструменты исполняют давно забытые мелодии. Здесь можно ощутить дух прошлого.

Сколько сил, нервов, денег и времени вложено в этот музей, невозможно представить. Как приходилось в свое время молодому энергичному Джону искать возможность заработать. В советском государстве всеобщего равенства артисту в Ярославской филармонии непозволительно было иметь больше 13 плановых концертов. Тогда пришлось вместе с женой ехать работать на Север, где не было норм. Гастроли на Сахалине и Камчатке, Владивосток, Хабаровск, Благовещенск - там Мостославский, как он говорит, пахал, а все заработанные деньги шли на пополнение коллекции, приобретение домика и реставрацию.

- Мой жанр - иллюзия. Я работал психологические опыты, то, что делал Кашпировский, делаю я. Я - суггестолог. Мои гастроли проходили одновременно с сеансами Кашпировского. Многие обращались с просьбами вылечить. Я же делал то же самое, только не занимался врачеванием, - вспоминает Джон Григорьевич, - Я всегда удивлялся - разве можно так запросто лечить? Я как то приехал, выхожу, а у меня банки с водой стоят на сцене, я говорю - убирайте их отсюда. Где плохая медицина, там и появляются гипнотизеры, ведьмы, экстрасенсы и т. д. Такое не пройдет ни во Франции, ни в Америке, ни в Израиле, потому что там медицина высокая, а у нас пройдет.

Порой цена, которую приходилось платить за спасение своей коллекции, была слишком высокой. Очень жалеет он о пяти годах, которые пришлось провести в тюрьме - сколько можно было бы еще успеть! И до сих пор искренне не понимает, за что государство его осудило. Чтобы попасть в жилищный кооператив, что было в советское время не так- то просто, артист по совету знакомого решил материально проспонсировать ответственного чиновника. В результате, как взяткодатель оказался под статьей, по которой грозило от семи лет до расстрела. Но смягчило приговор то, что взятка была дана по нужде. Рассматривалось даже помилование, при условии, что будет выдан весь антиквариат.

- Жена говорила, давай отдадим. Я отрезал - нет, я не брал взятку, а давал по необходимости, - вспоминает Джон Григорьевич, - Время такое подлючее было - квартиру оставить, а меня посадить. Пять лет отсидел, чтобы не жить в общежитии, а стать членом жилищного кооператива. И никто не извинился. Государство так отстроилось, что везде надо было дать.

Я вышел из колонии неозлобленный. Надеялся, что время поменяется, оно и поменялось. У меня много друзей, как говорится, все, что мог, сделал в этой жизни. Все, наверное, реализовал. Но у меня не бывает так – собрал коллекцию и остановился. Несколько дней назад приобрел две скульптуры подряд. Я без сожаления взял, и когда принес, младший сын говорит - молодец, папа. Посадил дерево и не одно, даже вишневое. У меня есть часы племянника Антона Павлович Чехова, я их приобрел, восстановил. Потом думаю, раз уж часы есть, нужен и вишневый сад. Только там еще и яблони, рябинки, клен. Дуб посадил, он вырастет, я сделаю золотую цепь и кота посажу. Все, что я мечтаю - исполняю. Хотел фонтан - сделал. Как Станиславский сказал - все начинается с вешалки. Так и у меня: заходишь - усадьба должна соответствовать. Самое главное пожить бы, сделал все что мог.

Анастасия Леонидова

Небольшое послесловие.

Музей «Музыка и время» – один из самых посещаемых музеев Ярославля. Теперь это уже три музея, концертный зал и ресторан. Когда экскурсии проводит сам Джон Мостославский, все экскурсанты пребывают в полном восторге от общего впечатления – никто не может рассказать о своей коллекции так ярко и так незабываемо как сам ее владелец. И самое главное – Джон Мостославский превратил некогда полуразрушенный уголок Волжской набережной Ярославля в приятное во всех отношениях место, которое любят посещать и горожане, и гости города. Это не подвижничество, это просто желание сделать мир вокруг себя красивее и интереснее. И поделится этим с окружающими. На таких людях и держится «земля».

sociologyclub.ru

Пять правил жизни Джона Мостославского

Три года назад, когда Джон Григорьевич - владелец первого в России частного музея «Музыка и время» - праздновал свой юбилей, мы пришли в его усадьбу на интервью. Было сложно поверить, что энергичному коллекционеру исполнилось целых 70 лет. Тогда, сидя в старинном кресле, среди граммофонов, под тиканье десятков часов на стенах Джон Григорьевич делился с корреспондентом «Комсомолки» воспоминаниями из своей жизни, с гордостью рассказывал о музейной усадьбе. Это был веселый и теплый разговор. Какой любовью к жизни был наполнен этот яркий человек! Сегодня, когда Джона Мостославского не стало, мы как-то по-новому посмотрели на то интервью и собрали пять самых интересных высказываний коллекционера, которые можно назвать правилами жизни.

1. Мне говорят: «Продай пару икон и расплатись за аренду». Но душу не продать. Парадокс! Я - еврей, не могу торговать православными иконами.

2. Для меня лучшая похвала, когда посетители уходят довольные. Я разрешаю трогать экспонаты, сидеть в исторических креслах, фотографировать.

3. Я считаю, что если человеку неинтересно учиться, нельзя его заставлять.

4. Если хоть ненадолго уезжаю, тут же начинаю скучать по своей усадьбе и Волге.

5. Я с детства знал, что стану актером. Лазил через забор на выступления Вольфа Мессинга. Он мог управлять людьми, но никаким сверхъестественным даром не обладал. Я многому у него научился.

Полное интервью читайте здесь >>>

Руководитель музея «Музыка и время» в свой 70-летний юбилей - о продажности, мистике и душе.Тимур БИКБУЛАТОВ

www.yar.kp.ru

Джон скончался | Золотое кольцо

Сегодня на 74 году жизни скончался, не побоимся этого слова, один из самых выдающихся деятелей ярославской культуры, создатель первого в стране частного музея «Музыка и время» Джон Григорьевич Мостославский. В последнее время он сильно болел, даже не стал, как он обычно всегда это делал, созывать друзей на день своего рождения, который он отмечал 6 июня. Вот ведь тоже знак судьбы – день в день родился с солнцем русской поэзии Александром Сергеевичем Пушкиным, и именинник этим, наверное, втайне гордился. Конечно, он был большой артист и большой подвижник, не имел никаких громких титулов и государственных наград, но без преувеличения можно сказать, что его знали и уважали не только в Ярославле, но и в России Джона Григорьевича связывали теплые дружеские отношения с «Золотым кольцом», мы многократно и о нем и о его энтузиазме на ниве музейного дела писали. Трудно сейчас собрать мысли после получения этого неожиданного и скорбного известия. Лучше всего повторим статью «Просто Джон», что мы опубликовали в «Золотом кольце» к его 70-летию. ПРОСТО ДЖОН

Сегодня исполняется 70 лет Джону Мостославскому. Вряд ли нужно представлять этого неординарного человека. Конечно же, Джона Григорьевича знают как владельца первого в России частного музея «Музыка и время», давно ставшего достопримечательностью далеко не местного масштаба. Джон Мостославский — известный коллекционер, а еще фокусник-иллюзионист, артист, человек огромной энергии и темперамента и необычайной притягательной силы.

— Как мужик я состоялся, — подводит итоги к юбилею Джон Григорьевич. — Каждый нормальный мужик должен родить сына, посадить дерево и построить дом. Я построил кооперативную квартиру и три дома, а сам, как Карлсон, живу на чердаке. Деревья посадил: пожалуйста, возле музея цветет и пахнет вишня. У меня трое сыновей, которые мне помогают. А музей и мои коллекции всегда открыты для людей. Можно все потрогать, пощупать, сфотографировать, идут старинные часы, звучат инструменты, граммофон и патефон, прижизненные записи Собинова, Шаляпина, Баттистини, Карузо, Шульженко. В моей фонотеке более пятнадцати тысяч пластинок, к ней обращаются радио и телевидение, потому что многие записи уникальны. Даже для одного посетителя проводится полная экскурсия.

У меня восемь экскурсоводов со знанием иностранных языков. А зарплата сотрудников в два-три раза выше, чем в музее государственном. Эти деньги мы сами зарабатываем. Я горжусь тем, что существую самостоятельно, ничего не беру из бюджета. Хотя и от помощи не отказываюсь, если предлагают.

ФОКУСЫ ЖИЗНИ

На вопрос, кто его научил фокусам, Джон Григорьевич почти серьезно отвечает:

— Жизнь научила. В школе я учился до безобразия плохо, зато всегда участвовал в художественной самодеятельности. Начал выступать ведущим на концертах с четырнадцати лет, надо было матери помогать. Она одна воспитывала нас троих. Отец, прошедший фронт, рано умер. Меня взял на работу под свое поручительство директор Амурской филармонии Лев Маркович Фельдман. В концертах участвовали и иллюзионисты. Я присматривался, копировал, стало получаться. Потом брал уроки у знаменитого Кио.

К двадцати годам Джон стал профессиональным фокусником и сам выступал в жанре иллюзии. Однажды в Якутии после концерта за кулисы зашли военные и объявили: «Артист ты, сынок, хороший, но надо и в армии послужить!» — и прямо с гастролей отправили на сборный пункт. Служить попал на Сахалин.

«Американец, что ли?» — удивился начальник штаба, прочитав его имя. А узнав, что еврей, да еще и фокусник, послал учиться на разведчика.

— После окончания курсов мне доверили взвод, но разведчиком я прослужил недолго, — рассказывает Джон. — Однажды привлекли к организации самодеятельности в клубе и, когда гарнизон стал везде занимать первые места по культурно-массовой работе, из клуба уже не отпускали.

После армии опять пошли выступления и гастроли.

— Мне повезло пообщаться с легендарным Вадимом Козиным, он работал в Магаданской филармонии художественным руководителем. Козин тогда уже не выступал, но гитара у него всегда была под рукой. Жил в скромной однокомнатной квартире, у него было несколько кошек и собака. Только под конец жизни Козину в Магадане дали двухкомнатную квартиру, и то после того, как за него похлопотал Кобзон.

ПОЗВОЛЬТЕ ПОДЗАРЯДИТЬСЯ

Выступления Джона Мостославского в жанре психологической иллюзии многие называли чудом и считали, что гипнотизер он посильнее Кашпировского.

— Он занимался врачеванием, а я демонстрировал возможности человеческой психики. У каждого Абрама своя программа, — балагурит Джон Григорьевич.

Зато популярность Кашпировского и Чумака аукнулась ему тем, что на концертах зрители ставили возле сцены банки с водой и кремами, а за кулисы рвались страждущие с просьбами излечить от различных недугов.

— Можно ли научиться гипнозу? Когда вы у себя обнаружили такие способности? — спрашиваю у Джона Григорьевича.

— В юности, наверное. Как начну с какой-нибудь симпатичной девчонкой говорить, обязательно ее уговорю, — смеется Мостославский. — А если серьезно, то этот дар приходит с молоком матери. Если его нет у человека, то не разовьешь. Мои сыновья со мной с детства на концертах работали — не знали ни пионерских лагерей, ни отдыха в деревне у бабушки, но навыки для психологической иллюзии я им не смог передать. Это не передается. Выходят ко мне пятнадцать человек — дурака сразу вычислю, пьяницу вычислю, я их отправлю со сцены. Оставлю человека внушаемого. Многие выходили на сцену со словами: «Я не поддаюсь гипнозу». Говорю: «Я и не собираюсь никого гипнотизировать, будем вместе показывать фокусы». Он набирает в рот воды и выплевывает с криком: «Это бензин!» Я и сам во время выступлений завожусь, могу с человеком сделать буквально все, могу заставить рубить дрова, петь, плясать — любое действие. Конечно, в пределах разумного.

СИЛА ИМЕНИ

Джона Мостославского несколько раз приглашали сниматься в кино. В мае 2004 года для съемок фильма «Хиромант» музей «Музыка и время» на несколько дней превратился в настоящую часовую мастерскую, а владелец музея — в часовщика. А четырьмя годами ранее Джон Мостославский стал партнером Николая Караченцова в нескольких сериях телевизионного фильма «На углу, у Патриарших — 2». Николай Караченцов играл вора и жулика Родика, а Джон Мостославский — черного антиквара, к которому захаживал Родик. По сценарию персонаж Мостославского звался Феликсом. Но Николай Караченцов, накануне познакомившись и душевно пообщавшись с Мостославским, во время съемок то и дело сбивался и называл антиквара Джоном. Камеру останавливали и эпизод начинали отыгрывать по новой. Но когда был запорот, наверное, десятый по счету дубль, режиссер Вадим Дербенев в сердцах махнул рукой: «Пусть будет Джоном».

ШУБА ДЛЯ ПУГАЧЕВОЙ

В 70 — 80-е годы Джон Мостославский не только выступал с концертами, но и выполнял функции администратора Ярославской филармонии. Его пробивной характер, умение все устроить и со всеми договориться эксплуатировались по полной — самые сложные гастроли и концерты поручали Мостославскому. В конце 1975 года в Ярославль в рамках гастрольного турне по городам России приехали ансамбль Павла Слободкина «Веселые ребята» и Алла Пугачева. Она тогда была на волне популярности — летом того года завоевала Гран-при фестиваля «Золотой Орфей» с песней «Арлекино». Павел Слободкин пожаловался Джону, что Аллочка мерзнет, а ничего приличного из одежды не купить. То было время сплошного дефицита, когда буквально все приходилось «доставать». Джон тут же организовал поездку на Тутаевскую овчинно-меховую фабрику. Все сбежались хоть одним глазком взглянуть на знаменитость. Аллу обмерили и за пару дней пошили ей приличную дубленку.

А за сапогами Джон повел будущую Примадонну на базу военторга. Но больше всего Алла Борисовна обрадовалась тому, что там обнаружились еще и французские духи.

ТАЙНИК В ГАРАЖЕ НАЧАЛЬНИКА ГАИ

Коллекций у Джона Григорьевича несколько: колокола и колокольцы, часы, старинные музыкальные инструменты, иконы, каслинское литье, фарфоровые миниатюры, патефоны и граммофоны, грампластинки, а еще утюги и самовары.

Все началось в детстве с колокольчиков, когда Джон поверил, что они приносят счастье, охраняют дом от воров и пожара. В азарте, бывало, срезал понравившиеся экземпляры у овец, коз и коров в родном Благовещенске. Ни местный пастух, ни владельцы скота этого явно не одобряли: лупили «злоумышленника» и жаловались в школу. В итоге в одиннадцать лет Джона исключили из пионеров. Но коллекционировать он не перестал. Находил на свалках выброшенные пластинки, патефоны, часы. А когда стал выступать и гастролировать, то в каждом городе что-то покупал. Но в советские годы приобретать произведения искусства разрешалось лишь музейным экспедициям, частных коллекционеров преследовали.

— В уголовном розыске были мои фотографии с подписью: «Профессиональный артист, фокусник-иллюзионист, опасен, склонен к приобретению антиквариата», — смеется Джон.

Так что приходилось Джону Григорьевичу прятать особо ценные экземпляры коллекций у друзей и знакомых. Бывший начальник ярославской ГАИ Василий Авенирович Шашков хранил у себя в гараже золотофонные иконы, он их фактически спас.

Но более всего Мостославский опасался за фарфор:

— Переживал, что залезет кто-нибудь, не поймет, что это, и побьет, поломает.

Сейчас в его коллекции более 2000 единиц фарфора: кузнецовская посуда, мейсенские фарфоровые статуэтки, композиции малой пластики завода Гарднера. Не жалея времени и сил, он собирал воедино персонажей гоголевских «Мертвых душ», выполненных мастерами Ломоносовского фарфорового завода: Чичикова увидел на Сахалине, а Коробочку отыскал в Молдавии. Особая гордость Мостославского — французская статуэтка «Эсмеральда» — стоит среди часов и симфонионов (больших музыкальных шкатулок с усложненным звукорядом) в первом здании. Многие предметы уникальны и имеют государственную значимость, об их передаче в другие руки Джон Григорьевич обязан извещать российское Министерство культуры. Некоторые экспонаты Мостославский передал на временное хранение в госмузеи.

— Мне нравится делиться духовными ценностями, — говорит Мостославский.

Вспоминает, как режиссер Никита Михалков запал на икону в его музее — почти такая же была у его родителей.

— Пришлось подарить.

МАЛЕНЬКИЙ СЕКРЕТ ДЛЯ БОЛЬШОЙ КОМПАНИИ

Коллекционирование доставляло Джону Мостославскому еще и другие неприятности. Вся кооперативная квартира в Брагине со временем оказалась забита патефонами, граммофонами, шарманками, старинными музыкальными инструментами, оставалось все меньше жизненного пространства для семьи с тремя детьми.

— Я пошел к начальнику областного управления культуры Владимиру Георгиевичу Извекову: «Надо все это куда-то девать, а то большие неприятности в семье. Но не выбрасывать же!» Извеков рассказал об этом председателю облисполкома Владимиру Андреевичу Ковалеву, и они вместе приехали ко мне домой. Ковалев осмотрел квартиру, забитую экспонатами, поиграл на фисгармонии и сказал: «Ну, это же надо все показывать людям!»

По распоряжению Ковалева для частной коллекции Мостославского департаменту культуры передали маленький одноэтажный, почти разрушенный домик на Волжской набережной. Джон с энтузиазмом принялся его восстанавливать и в ноябре 1993 года открыл первый в России частный музей «Музыка и время».

Сейчас у Джона по соседству еще два музея, в одном из которых камерный органный зал, там дважды в месяц с аншлагом проходят концерты.

— Конечно, без поддержки руководителей области и мэрии Ярославля у меня ничего бы не получилось, — говорит Джон Григорьевич. — У нас принято ругать чиновников, но чиновники-то разные бывают. Есть такие, которые наслаждаются возможностью подергать человека за ту маленькую веревочку, которая у них есть. Но очень многие мне помогали. Когда я стал восстанавливать дом купца Соболева, который до этого десять лет стоял бесхозным после расселения аварийных коммуналок и несколько раз горел, губернатору Лисицыну стали намекать: «А вдруг Мостославский потом его продаст и уедет в Израиль?» «Ну так дом-то он с собой не возьмет. Разве лучше, если по-прежнему развалюха у Волжской беседки будет пугать туристов?» — примерно так отвечал Анатолий Иванович.

— В 2002 году приезжали немцы из Касселя, которые настраивали орган в нашей областной филармонии. Я им показал свой музей, показал, что и как делаю, и поделился мечтой когда-нибудь поставить в отреставрированном доме небольшой камерный орган. И немцы сказали: «Джон, мы тебе подарим орган». А через несколько месяцев — звонок из Германии: «Приезжай за органом». Конечно, обрадовался. Но вот проблема: как его привезти. Пошел в одну транспортную фирму, в другую, в третью — везде за доставку просят от двух до трех тысяч долларов. Пошел дальше и дошел до предприятия «Межавтотранс». Его директор Роберт Иванович Бестаев сказал: «Джон, я бывал в твоем музее, а потому привезу орган бесплатно, у меня машина скоро идет в Германию». И привез через пару недель.

Мир не без добрых людей, надо их только увидеть. Один из моих секретов очень простой и всем известный: не имей сто рублей, а имей сто друзей.

У меня друзей даже больше, поэтому я могу не только содержать музей, но и строить, и открывать новые.

Прощание с Джоном Григорьевичем Мостославским состоится в воскресенье, 19 июля, в концертном зале музея «Музыка и время» в 13.00. А похоронен он будет на ярославском Леонтьевском кладбище.

Поделитесь

goldring.ru

Мостославский, Джон Григорьевич - это... Что такое Мостославский, Джон Григорьевич?

Джон Григорьевич Мостославский (род. 1942(1942)) — коллекционер, создатель первого и крупнейшего частного музея России «Музыка и время» в городе Ярославле (ноябрь 1993). Музей очень популярен у туристов, является одним из лучших собраний антиквариата в России, его посещение входит в большинство туристических маршрутов по Ярославлю. В музее представлены колокольчики, часы, музыкальные инструменты, граммофоны, утюги, самовары и т. д.

Джон Мостославский родился в Благовещенске в семье потомственных актёров. По собственным словам, коллекционированием стал увлекаться с детства. Отслужив в армии, стал работать иллюзионистом, показывал фокусы, занимался гипнозом, брал уроки мастерства у Кио. Работал в Ярославской филармонии.

Мостославский собирал антиквариат с юности, посвятил более тридцати лет формированию музейной коллекции. В советское время за свою деятельность преследовался милицией (скупка антиквариата вызывала подозрения). За дачу взятки в 500 рублей председателю ЖСК был осуждён на пять лет колонии.

Снялся в телесериалах «На углу, у Патриарших 2» (2001) и «Хиромант» (2005, съёмки проходили в музее «Музыка и время»).

Имеет троих сыновей, один из них в настоящее время является директором созданного отцом музея.

Ссылки

dic.academic.ru

Джон Мостославский - это... Что такое Джон Мостославский?

Джон Григорьевич Мостославский (род. 1942) — коллекционер, создатель первого и крупнейшего частного музея России «Музыка и время» в городе Ярославле (ноябрь 1993). Музей очень популярен у туристов, является одним из лучших собраний антиквариата в России, его посещение входит в большинство туристических маршрутов по Ярославлю. В музее представлены колокольчики, часы, музыкальные инструменты, граммофоны, утюги, самовары и т. д.

Джон Мостославский родился в Благовещенске в семье потомственных актёров. По собственным словам, коллекционированием стал увлекаться с детства. Отслужив в армии, стал работать иллюзионистом, показывал фокусы, занимался гипнозом, брал уроки мастерства у Кио. Работал в Ярославской филармонии.

Мостославский собирал антиквариат с юности, посвятил более тридцати лет формированию музейной коллекции. В советское время за свою деятельность преследовался милицией (скупка антиквариата вызывала подозрения). За дачу взятки в 500 рублей председателю ЖСК был осуждён на пять лет колонии.

Имеет троих сыновей, один из них в настоящее время является директором созданного отцом музея.

Снялся в художественных фильмах: «Хиромант» (съемки проходили в музее «Музыка и время»), «На углу у Патриарших-2».

Ссылки

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Григорий Мостославский: «Музей будет жить»

Министерство культуры РФ приняло решение отметить его заслуги государственной наградой. Сейчас музей возглавляет сын Джона Григорьевича. Он поделился с «СК» воспоминаниями об отце и рассказал о том, как прошел для музея последний год.

Изобретатель невозможного

Для того чтобы оценить масштаб вклада Джона Мостославского в культуру России, нужно представить себе то время, когда он только вынашивал в душе идею частного музея. Самое начало 1990-х годов. В законодательстве еще нет понятия купли-продажи. Только-только начинают появляться частные банки и рестораны… И вдруг среди этих коммерческих предприятий такое новшество: частный музей!

– Когда отец пришел с этой идеей в ярославский горком КПСС, первое, что там сделали, запросили справку о его психическом здоровье, – вспоминает Григорий Мостославский. – Пришел ответ, подтвердивший: отец здоров и на учете не состоит.

Чтобы развеять сомнения чиновников, Джон Мостославский привез первого секретаря горкома к себе домой. К тому моменту по четырехкомнатной кооперативной квартире в Брагине можно было передвигаться разве что боком – все свободное пространство занимали собранные за много лет предметы старины. Это убедило руководство города в необходимости создания музея.

– Отцу предложили на выбор несколько зданий, – рассказывает Григорий Джонович. – Он мог купить дом в Заволжье, в Брагине, на Перекопе… Но, видимо, чутье подсказало: место музея – именно здесь, на берегу Волги. Покупка этого дома была одной из первых после СССР процедур купли-продажи зданий в Ярославской области.

Оформить музей как частный в то время было невозможно, поэтому поначалу «Музыка и время» был филиалом Ярославского музея-заповедника. Юридическую самостоятельность он обрел уже во второй половине 1990-х годов. Это потребовало немалых забот, в том числе введения новых понятий в законодательные акты.

– До сих пор никто не может понять, как в 1980-е годы отцу могла прийти в голову идея частного музея, – говорит Григорий Мостославский. – Ведь на тот момент это было нечто совершенно невозможное, невообразимое. Мы открыли дорогу другим, и сейчас количество частных музеев все увеличивается. Это соответствует девизу отца: «Пусть будет столько музеев, сколько ларьков». Потому что, когда человек ходит в музеи, он становится лучше. А если не будет культуры, не будет и нации.

Три брата

Дело отца продолжают три сына. Большую часть забот о музее, о пополнении его коллекции взял на себя Григорий Джонович. С отцом он работал с 1996 года, почти с самого основания музея.

– Не могу сказать, что отец специально прививал мне любовь к этому, – вспоминает Григорий Мостославский. – Но я всегда интересовался искусством, всегда любил иконы, старину… Собирал коллекцию старых открыток с музеями мира, сейчас в ней несколько тысяч предметов. Я получил юридическое образование и изначально не собирался работать в музее, но, когда он начал набирать популярность, отец сказал: «Мне нужна твоя помощь». И я неожиданно все бросил и пришел. С тех пор это и моя жизнь тоже.

А вот братья Григория, хоть и активно участвуют в работе музея, не настолько погружены в мир антиквариата.

– Михаил увлечен фокусами, иллюзией, – рассказывает Григорий. – Он занимается этим всю сознательную жизнь, переняв талант отца. Брат окончил цирковое училище в Санкт-Петербурге с красным дипломом. Он болеет этим, постоянно придумывает какие-то новые фокусы, совершенствуется. А вот Александру больше интересна техника – что-нибудь разобрать, построить, отремонтировать… Мы с братьями очень разные, но хорошо дополняем друг друга и всегда приходим друг другу на помощь.

Сам Григорий в детстве тоже выступал на эстраде, работал с иллюзиями, в которых использовались различные механизмы. Вместе с родителями Григорий и Михаил исколесили полстраны, много времени провели на Дальнем Востоке.

– Поскольку у отца была судимость, он не мог выступать в центральной части страны, – объясняет Григорий Мостославский. – Поэтому мы ездили по отдаленным уголкам Советского Союза, выступали на Курильских островах, в Южно-Сахалинске, в Хабаровском крае, проехали всю Колыму… Мы работали с Людмилой Сенчиной, Юрием Антоновым, Александром Градским… Перебирались из одной воинской части в другую то на вездеходах, то на вертолетах. Однажды плыли на пограничном катере, а в это время в наши территориальные воды зашла японская шхуна. Мне тогда было лет десять, и я впервые слышал, как стреляют из крупнокалиберного пулемета.

Даже на гастролях Джон Мостославский продолжал собирать свою коллекцию. Экспонаты находил в самых разных местах – то в билетной кассе Дома культуры, то на свалке… Новые предметы коллекции Джон Григорьевич отправлял в Ярославль почтой.

Год без Джона

– Нам всем очень не хватает отца, – признается Григорий Мостославкий. – Он был настоящим генератором идей, душой музея. Но «Музыка и время» продолжает работать, как он и хотел. Сейчас мы реализуем проекты, задуманные еще вместе с отцом: сделали косметический ремонт в концертном зале, привели в порядок орган, который был немного расстроен. Из запасников достали порядка пятнадцати настенных часов – починили, отреставрировали, дополнили ими экспозицию.

Появились в музее и новые экспонаты. Например, коллекция молочников начала XIX века. Среди них есть изделия заводов, которые давно уже прекратили свое существование.

– Идей сейчас очень много, – говорит Григорий Мостославский. – И всегда, обдумывая и взвешивая какое-либо решение, я оглядываюсь на отца: как бы он поступил в этой ситуации? Мы очень долго работали бок о бок и научились понимать друг друга с полуслова, и сейчас я как будто каждый раз советуюсь с ним и чувствую его поддержку.

Как и отец, Григорий Джонович живет своей работой. Признается, что до женитьбы вообще не понимал, зачем нужен отпуск. Да и сейчас не может больше трех дней сидеть без дела.

– Когда мы куда-то выезжаем с семьей, я постоянно хожу по музеям, смотрю, как работают другие, чему-то учусь, а заодно учитываю чужие ошибки, – рассказывает о своих отпусках Григорий. – Такая традиция была и у нас с отцом. А сейчас я хожу в музей со своими дочерьми. Старшей 14 лет, и она уже смотрит на все оценивающе, понимающе. Она слышит, что я говорю на работе или дома, и впитывает как губка. Мне это очень приятно, хотя судить о том, насколько ей захочется продолжать наше дело, конечно, рано.

Григорий признается, что чувствует большую ответственность именно сегодня, когда окружающие особенно внимательно наблюдают за музеем – как он будет работать без Джона Мостославского?

– Когда отец только создавал музей, многие шептались: «Вот Джон дом построит, продаст и уедет в Израиль», – вспоминает Григорий. – Они ошиблись. И теперь некоторые говорят: «Вот сейчас Гриша все продаст и уедет в Израиль». Так вот, Гриша никуда не уедет. Пока я жив, музей «Музыка и время» будет работать. Каждый день, без перерывов, как он работает уже больше двадцати лет. Сейчас мы готовим новый проект – такого еще не было в Ярославской области, а может, и во всей России. Надеюсь, это станет событием, благодаря которому люди в очередной раз будут говорить о музее, будут говорить об отце. Мне как сыну это очень важно.

Фото Ирины Пичугиной

yarreg.ru


Смотрите также