Драматург мария ризнич биография


Виктор Сухоруков: «Русский человек никогда исподтишка не ударит»

Наступил период невероятной творческой активности — в кино, театре, антрепризе. Посыпались многочисленные интервью: актер рассказывал о себе радостно и откровенно. Страна узнала, как нелегко начинал, как поборол пристрастия, круто изменил привычки, из аутсайдеров выбился в лидеры... В ноябре артисту исполнилось 65 лет, но дозвониться оказалось непросто — кипела работа над спектаклем, который Театр имени Моссовета представлял как постановку для юбиляра. На вопросы «Культуры» народный артист России ответил, когда поутихла предпремьерная суета.

культура: В день юбилея Ваш телефон не отвечал. Где были?   Сухоруков: Дома. Один. Я не сторонник юбилеев. Живу аскетично, организованно, обособленно, задумчиво. Не могу сказать — закрыто, но не растрачиваю себя на застолья, светские мероприятия и какие-то общественные акции. Может, не вошел во вкус мира тусовки, не разглядел пространства карусельного общения с дежурными приветствиями. Сегодня мне 65 лет, завтра будет 66, потом — еще больше, если доживу. День рождения — один, а остальные ежегодные даты — некий отсчет в биографии. Когда мне звонили и просили дать интервью к юбилею, отказывался и по-дерзки ворчал: «Зачем звоните? В жизни происходит многое, что заслуживает большего внимания, чем круглые даты». К примеру, скульптура, которую решил возвести предприниматель Игорь Бертоусов: Сухоруков в бронзе сидит на скамейке на центральной улице Орехово-Зуево.

культура: Не страшновато видеть себя «памятником»? Сухоруков: Поначалу долго отбрыкивался: «Вы что, хотите осрамить меня перед земляками, чтобы мне на лбу рисовали поганые слова и плевали в спину?» Могут ведь не только приносить цветы, а башку отвернуть и гонять ее по той же улице как мяч. Уговорили, решил — пусть будет: дальше смерти не пошлют. Когда похолодало, мне шарфик повязали, шапочку надели, чтобы не замерз.

Неподалеку — рынок, и уже в народе говорят: «Пойду за колбаской к Сухорукову» или «Вот, у Сухорукова курточку купила». Это приятно. Мой Сухоруков смотрит на памятник Ленину, а за спиной кладбище — как это здорово. 

Ездил на открытие скульптуры и опять вспоминал детство, о чем мечтал, как уезжал — в армию, в институт. Старея, не рвусь в какие-то элитные места: лучше быть королем в деревне, чем никем в городе. В своем родном Орехово-Зуево я ценный, уважаемый, заметный человек. Почетный гражданин. Мне этого достаточно.

культура: Вы сказали, что юбилей праздновать не собираетесь, но накануне Нового года сыграли премьеру. Разве спектакль посвящен не Вашему 65-летию?   Сухоруков: Никаких торжеств не было и не будет. Мы опять на скорости, и стоп-кран у нас опечатан. Что касается спектакля, то, конечно, предлагал взять какую-нибудь историю для меня, но дата оказалась поводом, таким обманчиком: дайте новенькое к юбилею. Хотя грех жаловаться — у меня ренессанс в театре, играю хорошие роли. На «Бронной» — Тартюфа. Сам Римас Туминас пригласил меня в свой спектакль «Улыбнись нам, Господи» Вахтанговского театра, чья школа соперничает с моей, гитисовской. Где это видано? Про моего Авнера Розенталя New York Times написала отдельным абзацем. В Театре имени Моссовета выхожу в образе Федора Иоанновича в «Царстве отца и сына» по произведениям Алексея Константиновича Толстого, а в «Р.Р.Р.» по «Преступлению и наказанию» у меня роль Порфирия Петровича. С огромным успехом идет «Римская комедия». Мое счастье в этом спектакле — последняя творческая встреча с режиссером Павлом Хомским. Я, орехово-зуевский пацан, играю римского императора Домициана. Разве это не чудо? 

И тем не менее наступает какой-то период, когда хочется взорвать, взбрыкнуть, взвинтиться... У нас с моим товарищем Андреем Шарковым, актером БДТ (зрители знают его как судмедэксперта из сериала «Тайны следствия». — «Культура»), был замысел что-то сделать вместе. Много лет назад мы сотрудничали в ленинградском театре Ленинского комсомола, ныне Балтийский дом. Оба комедийные, острохарактерные актеры, я худой, он толстый. Долго думали, что сварганить, подбирали материал. Сначала возникла история под названием «Я не Раппопорт». Пьесу американского драматурга Херба Гарднера нашел Андрей. Мы ее почистили, убрали наркотики, стали репетировать. И вдруг наткнулись на препятствие: американцы потребовали, чтобы чернокожего героя играл афроамериканец, иначе —  запрет. Их не волновали ни концепция, ни решение, ни идея, да и вообще то, о чем мы будем разговаривать с публикой через призму постановки. Стали искать нечто иное и нашли — Мария Ризнич, «Встречайте, мы уходим». Пьеса показалась близкой, понятной и очень нужной сегодня. Встреча уходящей старости с молодостью. Пожилые люди бегут от цивилизации, скрываются от прогресса, прячутся в зарослях парка, сада, леса, джунглей — только для того, чтобы их не касались. Они не хотят быть обузой обществу, но оно все равно цепляет их, достает и пытается сделать так, как решили молодые и здоровые. В спектакле занято семь человек. Андрей мечтал сыграть его и в БДТ, и в Моссовете. Наша актерская пара стариков — неизменна, а молодежная команда в каждом театре своя и иногда меняется городами и сценами. Такой ход-аттракцион в Петербурге не приняли, что-то не сошлось. А Валентина Панфилова, директор театра имени Моссовета, рискнула, и хочется, чтобы она не пожалела. Поставил молодой режиссер Сергей Аронин. Не стану показывать очистки нашей кухни, где мы готовили это блюдо, замечу только: будет успех — наш успех. Будет неуспех — это мое поражение.

культура: А с кино сейчас связаны? Сухоруков: Режиссер Игорь Волошин пригласил на четвертый сезон «Физрука», там собралась новая команда. От старых серий остался только Дмитрий Нагиев. Я играю художественного руководителя Железногорского драматического театра, который мечтает получить «Золотую маску». Много лет назад мой персонаж оставил жену с маленьким ребенком по имени Фома, он — герой Димы Нагиева — за эти годы вырос и сейчас, в период депрессии, мчится в провинцию, чтобы разыскать биологического отца и посмотреть ему в глаза. Что из этого получилось, зритель узнает в наступившем году. Съемки завершаются.

Пока больше предложений нет. Не знаю, может, как сказал Феллини, мой зритель умер, мое время ушло. Когда-то, в 90-х, Балабанов меня побрил наголо для «Брата», и сложилась интересная кинематографическая судьба в те тяжелые годы. Доигрался до того, что кто-то бросил: «Опять Сухоруков. И чего в нем нашли? Урод уродом». Сегодня про меня никто ничего не говорит, потому что мало снимаюсь. 

культура: Вы рассказывали журналистам, как еще в раннем детстве наряжались и «ломали комедию». Как возникла страсть к сцене у ребенка из рабочей семьи Орехово-Зуево, где и театра-то не существовало?  Сухоруков: Я участвовал в школьной художественной самодеятельности. Конкретно сказать, откуда в пацане нетеатрального города какая-то страсть к сцене, не могу. Но я не сомневался в правде сказок, мифов, былин — мне их чудеса казались реальными. До сих пор верю в Мюнхгаузена. Почему? Наверное, от недостатка внимания, от скудной еды, от убогости жизни, от ущербности детства. Мы ждем светлого, богатого, яркого, когда нам чего-то не хватает. Я мечтал попасть в «Артек». Море, фрукты, костры на берегу, пилотки, чистые рубашки и коротенькие штанишки, камушки по кромке волны...

культура: Удалось? Сухоруков: Нет, конечно. Приехал туда только в 50, но мечта-то была всю жизнь. И ради нее я много лет выписывал «Пионерскую правду», которая стоила копейку, — в ней проводился конкурс, разыгрывалась путевка в «Артек». А еще там печатались объявления: «На главную роль требуется мальчик». И я мчался в Москву... Это отдельная история. Удивительно, ведь еще в детстве понимал: я — некрасивый и не обладаю теми качествами, что необходимы будущему актеру. 

культура: Но в ГИТИС легко поступили? Сухоруков: Сегодня уже можно признать, что меня профессор Всеволод Порфирьевич Остальский взял по блату. Сочинение написал на единицу. Почти все абитуриенты выбрали свободную тему «Вершины, которые я хочу покорить», а я рассуждал об образе Евгения Онегина, обозвал его подлецом и чистоплюем за то, что он проигнорировал влюбленную Таню Ларину. Остальский узнал об этом. За теми, кого выбрали на конкурсном экзамене, кто ему был интересен и нужен, он следил. И попросил поставить мне тройку. На устном по литературе и русскому языку я отвечал на пятерку, безупречно. Члены комиссии, помня мое сочинение, даже обалдели.

культура: Ваши однокурсники отмечают 60-летия. Почему Вы старше?  Сухоруков: Я учился 11 лет: восемь классов и еще три в вечерней школе. Два года армии и год пропустил. Вечерняя школа — не халтура, туда шли те, кто жил трудно, чтобы иметь возможность работать, деньги добывать. У нас была большая семья, вот и устроился на фабрику, а учился в вечерней школе. Это было не исключением, а скорее нормой. 

культура: Еще студентом, в общежитии на Трифоновской, Вы витиевато рассуждали на самые разные темы, как бы примеряя на себя роль философа... Сухоруков: Да какой я философ — просто болтун.

культура: Одну Вашу фразу помню до сих пор. Мы говорили о конечности земного пути. Вы заметили, что в смерти нет ничего страшного, если она пришла к человеку тогда, когда он устал от жизни... Где-то вычитали или сами умозаключили? Сухоруков: Сам, конечно. Хотите расскажу, почему тревожили такие мысли? У меня была баба Дуня, частенько мне от нее доставалось, крепко обижала, но я почему-то именно к ней тянулся, с ней много связано в детстве: мы жили вместе. В старости из-за диабета ей отрезали ногу. И баба Дуня, нарожавшая огромное количество детей, которые растворились и где-то исчезли, сидела одинокая и одноногая на кровати. Я к ней приходил, мы немного говорили, пили чай, а потом она вдруг начинала ругаться: надоело жить, скорей бы помереть, и принималась горько плакать. Спрашиваю: «А плачешь-то ты что? Все же надоело». Она, продолжая всхлипывать, выдыхала: «Помирать-то неохота». Такое внутреннее противоречие. Уже угоревшая от тяжелой болезни, нарыдавшись от беспомощности, она набирала какие-то силы в место, освобожденное от слез, и твердила: «Пожить бы еще». 

культура: Ваше увлечение женским рукоделием — тоже от бабушки? Вышивать продолжаете? Сухоруков: Да что вы. Отказался от этого давным-давно и рад, что вы об этом вспомнили. Сам удивился, как сумел выбросить пяльцы, они были моим оружием. Я их приобрел, когда собрался бросить курить. Шли 90-е, однажды обстоятельства заставили меня стоять на Васильевском острове в очереди за пачкой «Беломора». И я вдруг подумал о том, как это унижает. К тому же обнаружилась язва желудка. В период отказа от курения кто-то сосет леденцы, кто-то грызет семечки, кто-то кодируется или колдует над собой, а я решил: дай-ка вышивать начну. 

культура: Неужели никто не подсказал? Сухоруков: Сам придумал. Жалею о том, что много вышивок уничтожил. 

культура: А пяльцы-то почему выбросили? Сухоруков: Уже не нужны. Больше не хочу этим заниматься, нет необходимости, пропало и желание. Как отрезало. Не курю, язвы нет, и настроение хорошее. А нитки остались, лежат в коробке на даче как реликвия, словно какая-то экзотика. 

Вышивание — прекрасный период в жизни. Когда надо мной хотели подшутить, то спрашивали: «Крестиком, наверное, вышиваете?» Нет, я работал гладью по чистому листу ткани. У сестры висит такая картиночка: храм на небесах, облако, с него падают капли дождя и превращаются в цветы, и в этой радуге красок летит ввысь жар-птица, а под морской волной плывет золотая рыбка. Вышивал десять лет, подарил Гале на юбилей. Занятие приятное, но требовало много времени, внимания, сосредоточенности.

культура: Вы сыграли немало исторических личностей и обо всех говорили много добрых слов. И все-таки Павел I, «русский Гамлет», представлен Вами с особой нежностью.  Сухоруков: Когда Виталий Мельников предложил мне эту роль, то я, конечно, нырнул в книги, записки, источники. И столько узнал, что возник вопрос: «Почему же нам об этом никто ничего не рассказывал?» Первое, на что я обратил внимание, Павел — патриот, но был нелюб и в самодержавные времена, и при советской власти. Ему не дали возможности ничего построить, развернуться, да и взошел на престол он неожиданно, случайно, когда его мать Екатерина Великая, правившая три десятилетия, скончалась от инсульта. А с какой жестокостью его убили. И кто? Не бунтовщики, чернь какая-то или разбойники, а свои, олигархи, как сказали бы сегодняшним языком. Два вопроса я задал тогда режиссеру, рыдая над образом. Как они могли подняться на помазанника Божьего? Атеизма-то не было. И второе: как убийцы жили после этой жуткой расправы? 

Семейная жизнь Павла — величайший образец для подражания. Десять детей, один краше другого. Вы много знаете про этих детей? Знаем об Александре I, Николае I и Константине. Все. Про девочек и систему воспитания мало кому известно. Отец по вечерам подходил к каждому ребенку и над ним молился, потом шел в семейную церковь и вновь обращался к Всевышнему. Я к Павлу отношусь с глубочайшим уважением.

культура: Хотелось оказаться в той эпохе? Сухоруков: Пожить бы в пушкинское время. Со свечами, лошадьми, чистым снегом. Не думаю, что там легко — воротнички натирали шею. И тем не менее это эра рождения великого русского искусства.

культура: Наверное, замучили просьбами прокомментировать фразу Вашего героя Виктора Багрова по прозвищу Татарин о Севастополе из «Брата 2»? Она оказалась пророческой. Сухоруков: Ни разу никто не спрашивал. «Культура» — первая. Татарин говорит: «Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите». Дальше выстрел в лоб — бандеровцу. А ведь перед этим была сцена в Чикаго и, послушайте, какой диалог. Мой герой обращается к парню: «Слышь, земляк?» В ответ: «Москаль мени не земляк». Я бросаю: «Бандеровец». 

Во время референдума был в Крыму — целый месяц снимался в Феодосии у Андрея Прошкина в фильме «Орлеан». Люди светились счастьем. Севастополь — наш. Крым — наш. Это выбор народа, и иных доводов я не признаю. Меня повариха в кафе от радости подняла на руки. Я просил: «Поставь на землю, не позорь», а она хохотала. Самое пессимистичное изречение в тот месяц я услышал от водителя автомобиля: «Хуже точно не будет». Это решение крымчан. И пусть будут санкции, проклятия, ненависть — все пройдет. Вода судьбы и времен смоет это. Но я надеюсь, что под какой-нибудь корягой, заросшей тиной, притаится стыд: как мы, действительно родные люди, так друг против друга ополчились. 

культура: Ленинскую тему для себя закрыли? Сухоруков: Давно. В 97-м году последний раз сыграл Владимира Ильича в эстонской картине «Все мои Ленины», но ее наша страна толком и не посмотрела. В тот же период шел в Театре на Литейном спектакль «Приезжайте к нам лет эдак через...» в постановке Юрия Мамина, там я представлял Ленина на сцене в пародийном ключе. Больше к вождю никогда не возвращался. 

культура: По-моему, Вы культивируете в себе некую странность, сотканную из обидчивости и горячности, шутовства и чудачества, стойкости и привередливости. Такую непредсказуемость что ли... Сухоруков: Русский характер это и есть непредсказуемость. Но не в смысле поведения медведя, просто мы всегда живем в ожидании и растерянности. Если вывести формулу, то получится: ожидание плюс растерянность равняется решимость. Тебя бьют по голове — ты отмахиваешься и поначалу шутишь: «Да ладно, больно, че ты, не надо, перестань». Потом — предупреждаешь, возмущаешься. И только после всех этих стадий бьешь в ответ. Русский человек никогда исподтишка не ударит. 

Уникальная история из впечатлений моего детства. Мишка Рытов и Геннадий Данилов — друзья, одногодки. Барак. Драка — не на жизнь, а на смерть. Рычали как звери. Это было кровавое месиво двух молодых парней, они убивали друг друга. Уже никто не понимал — за что, почему. Никто не мог остановить их. Бабы только вопили, мужики кряхтели и урчали: «Не надо, перестаньте, прекратите». Через 45 минут они, раздутые от побоев, сидели на общей кухне, пили портвейн и разговаривали о футболе. Мне было семь лет, и я был в потрясении от этого сценария. Вот он — неожиданный народный характер. Поэтому, когда мы говорим: победили такие-то полководцы, стоит иметь в виду, что победил — русский человек. Самоубийца и жертвенник. 

культура: Как встретили Новый год, расскажите в канун Старого новогодья. Сухоруков: Люблю этот праздник. По традиции встречаю у сестры в Орехово-Зуево. Ванюшка — племянник, уже взрослый, человек служилый. Его сын Кирилл Иванович — большой мальчик, шесть лет, занимается карате. Семейный круг, елка, хороший стол, подарки. Посмотрели телевизор, посплетничали, поговорили. Нужно жить и не думать о кризисах, отбросить недостатки, забыть о комплексах. Понимаете, трудности-то мы сами себе придумываем, и уныние рождается внутри. Нас не награждают печалью, это наше отношение к тем или иным событиям и явлениям, которые, как нам кажется, — драма, трагедия, конец света. Конца света нет и пока не предвидится. Если мы его сами не совершим. Так что живите и радуйтесь. 

Фото на анонсе: Вячеслав Прокофьев/ТАСС

portal-kultura.ru

Старость в радость

Театр имени Моссовета поставил пьесу о жизни пожилых людей. Хотя спектакль «Встречайте, мы уходим» будет интересен зрителям всех возрастов. Недаром один из героев философски замечает: «Молодость — это всего лишь прелюдия к старости».

Сочинение Марии Ризнич посвящено французским старикам. Почему бы не поставить о наших? Ну, наверное, не живут они так стильно, как удается при всех их сложностях французам. И над соответствующим антуражем надо думать. А в Руане всё комильфо: ставь и радуйся. Что и делает постановочная команда в составе режиссера Сергея Аронина, художника Екатерины Ряховской, хореографа Рамуны Ходоркайте и художника по свету Олега Фонкаца.

В качестве живого фона фланируют по сцене молодые люди в длиннополых плащах, летают шары, звонко хохочет прелестная девушка, поют Джо Дассен и Эдит Пиаф. Правда, в судьбоносные моменты вступают трагический Шнитке и меланхолическая Елена Камбурова, но печаль здесь преходяща. А Эйфелева башня вечна. К чему в финале возникают на заднике ее художественные проекции (вид фронтально, сбоку, изнутри), так и остается загадкой. Но выглядит красиво, в тон общему изяществу.

Каждый день в парке встречаются двое хорошо одетых пожилых людей. У Мартина есть любящая дочь, мечтающая, чтобы неугомонный папа наконец успокоился и вернулся домой. Ланс — одинок, живет в служебной квартирке, из которой его вот-вот выселят. Посетители парка ведут споры «за жизнь», порой завершающиеся взаимными оскорблениями и рукоприкладством, но как только кому-то из них грозит опасность, забывают о разногласиях и спасают друг друга. Чтобы затем вновь пуститься в рискованные приключения. В общем, бедовые «старики-разбойники» — была, если кто не помнит, такая кинокомедия Эльдара Рязанова с участием Евгения Евстигнеева и Юрия Никулина.

Замечательные актеры Виктор Сухоруков и Андрей Шарков давно мечтали сыграть вместе. Нашли было пьесу американского драматурга Херба Гарднера «Я не Раппопорт», но не заладилось: американцы потребовали, чтобы чернокожего героя играл афроамериканец. Тогда и возникло произведение Марии Ризнич.

— Пьеса показалась близкой, понятной и очень нужной сегодня. Встреча уходящей старости с молодостью, — говорил Сухоруков накануне премьеры. — Пожилые люди бегут от цивилизации, скрываются от прогресса, прячутся в зарослях парка, сада, леса, джунглей — только для того, чтобы их не касались. Они не хотят быть обузой обществу, но оно всё равно цепляет их, достает и пытается сделать так, как решили молодые и здоровые…

Однако есть в этой постановке нечто, мешающее воспринять ее как рассказ о старости и сопутствующих ей немногих радостях и многочисленных трудностях. Это нечто — народный артист Виктор Сухоруков, одним своим присутствием перекраивающий посыл «геронтологической» пьесы.

​​​​​​​

Актеру исполнилось 65, играет он 70-летнего, но выглядит непозволительно молодо — свеж, подтянут, голос звонкий, по сцене не ходит — летает. Больше 55 (при ярком свете) ему не дашь, а в этом возрасте, согласитесь, самое время развернуться во всю мощь жизненных сил. Вот его Мартин и разворачивается. И не старик он, а артист, вдохновенно проживающий придуманные им самим роли. Шпион под прикрытием, адвокат, мафиози, звезда Голливуда…

Есть у человека желание и возможность не ходить на работу, а вот так, красиво и свободно фантазировать на лоне природы — и слава богу, порадуемся за него. А не понравятся кому-то эти фантазии, подобьют фантазеру глаз — не беда. Синяк заживет, адреналин от проживаемой в кайф жизни останется. Хочется ли зрителям дожить до такой «старости»? Еще как. «Спасибо, Сухоруков!» — кричат.

iz.ru

Встречайте, мы уходим

ВНИМАНИЕ! Срок бронирования билетов на все спектакли Театра им. Моссовета составляет 30 минут!

​Мария Ризнич

Трагикомедия

Режиссёр – Сергей Аронин

В ролях — Виктор Сухоруков, Андрей Шарков, Алексей Трофимов, Владимир Прокошин, Владимир Андриянов, Дмитрий Подадаев, Александра Кузенкина, Яна Львова, Татьяна Храмова, Антон Поспелов, Евгений Ратьков

Пьеса драматурга Марии Ризнич посвящена старикам из Франции. Но совсем несложно создать адаптацию для России. Конечно, отличия будут, поскольку французские пенсионеры отличаются другим стилем жизни, да и антураж совершенно не такой. Режиссёр Сергей Аронин с успехом справился с этой задачей и поставил спектакль, который словно слепок жизни наших стариков.

Ежедневно в городском парке французского города Руан происходят встречи двух прилично одетых мужчин в годах. Мартина ждёт дома заботливая дочь, которая мечтает о том, чтобы её непоседливому отцу пришла мысль остепениться и вернуться домой. А Ланс – старый одиночка, живущий в служебной квартире, из которой его уже грозят выселить. Парочка стариков спорит о жизни, иногда доходя до оскорблений и даже драк, но стоит одному из них оказаться в опасности как второй, несмотря ни на что, спешит ему на подмогу. А потом оба вновь ищут приключений. Вам ничего это не напоминает? Этаких бедовых «стариков-разбойников», сыгранных Никулиным и Евстигнеевым в кинокомедии Рязанова?

История постановки интересна и необычна. Идея поставить пьесу о двух неугомонных стариках на сцене Моссовета предложил Виктор Сухоруков. Партнером на сцене для него выступил артист Санкт-Петербургского БДТ Андрей Шарков, с которым Сухоруков дружит уже более сорока лет. Пьеса Марии Ризнич стала отличным материалом для совместного выступления на московской сцене. Внятность и простота сюжета – это как раз то, чего жаждет зритель. Каждый, кто хотя бы раз задумывался о старости, нуждается в убеждении, что эта пора жизни полна оптимизма и любви.

Создатели спектакля «Встречайте, мы уходим» утверждают, что это история не о стариках, а о людях, как таковых. Смех, грусть, а, возможно, даже слезы от смеха или печали, ждут Вас.

Продолжительность: 2 часа 30 минут

Фото и видео

msk.kassir.ru

Радостная старость

Театральный коллектив имени Моссовета презентовал новую постановку на тему жизни пожилых людей. Спектакль под названием «Встречайте, мы уходим» посвящён людям в возрасте, но его с удовольствием посмотрит и более молодое поколение. А цитируя одного из персонажей, можно сказать, что «молодость – прелюдия старости».

Пьеса драматурга Марии Ризнич посвящена старикам из Франции, но ведь несложно создать адаптацию для России. Конечно, отличия будут, поскольку французские пенсионеры отличаются другим стилем жизни, да и антураж совершенно не такой. Команда режиссёра Сергея Аронина с успехом справилась над этой задачей и поставила спектакль, который стал словно слепком и жизни наших стариков.Живым фоном на сцене вышагивают люди в плащах с длинными полами, пролетают воздушные шары, откуда-то доносится звонкий смех прелестной девушки, слышны песни Джо Дассена, Эдит Пиаф, а в особенно роковые эпизоды тишину прорезают полные трагизма мелодии Шнитке с меланхоличной Еленой Камбуровой. Но вся тоска тут надолго не задерживается, в отличие от вечной Эйфелевой башни, которая стала загадочным символом, возникающим на задней части сцены в виде проекций с разных ракурсов.Ежедневно в городском парке происходят встречи двух прилично одетых мужчин в годах. Мартина ждёт дома заботливая дочь, которая мечтает о том, чтобы её непоседливому отцу пришла мысль остепениться и вернуться домой. А Ланс – старый одиночка, живущий в служебной квартире, из которой его уже грозят выселить. Парочка стариков спорит о жизни, иногда доходя до оскорблений и даже драк, но стоит одному из них оказаться в опасности как второй, несмотря ни на что, спешит ему на подмогу. А потом оба вновь ищут приключений. Что-то это напоминает – этаких бедовых «стариков-разбойников», сыгранных Никулиным и Евстигнеевым из кинокомедии Рязанова.Популярные артисты Виктор Сухоруков и Андрей Шарков уже много лет мечтали оказаться на одной сцене. Перебрав множество пьес нашли подходящую. По словам Сухорукова, пьеса Марии Ризнич оказалась на удивление близкой, понятной и необходимой в наше время. В ней рассказывается история о встрече старости с молодостью. Люди в возрасте убегают от цивилизованной жизни, прячась в парковых зарослях только для того, чтобы никому не мешать. Но общество всё равно их достаёт и делает так, как того хотят более молодые и здоровые люди.Настоящим украшением пьесы стал Виктор Сухоруков, который своим обаянием и энергетикой начисто затмевает все посылы пьесы «про старость». Актёру уже 65, а его герою 70. Он выглядит невероятно молодо, свежо, со звонким сильным голосом и неумеренной прытью. Ему сложно дать более 55 лет. Всё это Виктор передаёт своему персонажу Мартину, заставляя зрителей задуматься о вечных вопросах бытия.Увидев полного энергии и сил старика в исполнении Сухорукова, поневоле станешь ему завидовать и будешь мечтать в старости быть именно таким. Поэтому в конце спектакля все зрители, не сговариваясь, кричат «спасибо, Сухоруков!»

Алексей ШАРЫПОВ

www.50plus.ru

Радостная старость

Театральный коллектив имени Моссовета презентовал новую постановку на тему жизни пожилых людей. Спектакль под названием «Встречайте, мы уходим» посвящён людям в возрасте, но его с удовольствием посмотрит и более молодое поколение. А цитируя одного из персонажей, можно сказать, что «молодость – прелюдия старости».

Пьеса драматурга Марии Ризнич посвящена старикам из Франции, но ведь несложно создать адаптацию для России. Конечно, отличия будут, поскольку французские пенсионеры отличаются другим стилем жизни, да и антураж совершенно не такой. Команда режиссёра Сергея Аронина с успехом справилась над этой задачей и поставила спектакль, который стал словно слепком и жизни наших стариков.Живым фоном на сцене вышагивают люди в плащах с длинными полами, пролетают воздушные шары, откуда-то доносится звонкий смех прелестной девушки, слышны песни Джо Дассена, Эдит Пиаф, а в особенно роковые эпизоды тишину прорезают полные трагизма мелодии Шнитке с меланхоличной Еленой Камбуровой. Но вся тоска тут надолго не задерживается, в отличие от вечной Эйфелевой башни, которая стала загадочным символом, возникающим на задней части сцены в виде проекций с разных ракурсов.Ежедневно в городском парке происходят встречи двух прилично одетых мужчин в годах. Мартина ждёт дома заботливая дочь, которая мечтает о том, чтобы её непоседливому отцу пришла мысль остепениться и вернуться домой. А Ланс – старый одиночка, живущий в служебной квартире, из которой его уже грозят выселить. Парочка стариков спорит о жизни, иногда доходя до оскорблений и даже драк, но стоит одному из них оказаться в опасности как второй, несмотря ни на что, спешит ему на подмогу. А потом оба вновь ищут приключений. Что-то это напоминает – этаких бедовых «стариков-разбойников», сыгранных Никулиным и Евстигнеевым из кинокомедии Рязанова.Популярные артисты Виктор Сухоруков и Андрей Шарков уже много лет мечтали оказаться на одной сцене. Перебрав множество пьес нашли подходящую. По словам Сухорукова, пьеса Марии Ризнич оказалась на удивление близкой, понятной и необходимой в наше время. В ней рассказывается история о встрече старости с молодостью. Люди в возрасте убегают от цивилизованной жизни, прячась в парковых зарослях только для того, чтобы никому не мешать. Но общество всё равно их достаёт и делает так, как того хотят более молодые и здоровые люди.Настоящим украшением пьесы стал Виктор Сухоруков, который своим обаянием и энергетикой начисто затмевает все посылы пьесы «про старость». Актёру уже 65, а его герою 70. Он выглядит невероятно молодо, свежо, со звонким сильным голосом и неумеренной прытью. Ему сложно дать более 55 лет. Всё это Виктор передаёт своему персонажу Мартину, заставляя зрителей задуматься о вечных вопросах бытия.Увидев полного энергии и сил старика в исполнении Сухорукова, поневоле станешь ему завидовать и будешь мечтать в старости быть именно таким. Поэтому в конце спектакля все зрители, не сговариваясь, кричат «спасибо, Сухоруков!»

Алексей ШАРЫПОВ

www.50plus.ru

РИТУАЛ: ЖРЕЦЫ И ЖЕРТВЫ (11)

Петербургский особняк графини М.Э. Келлер графини на улице Сергиевской (Чайковского), 33-37.Все дореволюционные и современные фотографии этого дома взяты нами из публикаций:http://photoprogulki.narod.ru/spb_ulserg7.htmhttp://www.citywalls.ru/search-street1.htmlhttp://v-murza.livejournal.com/86078.html

Графиня Клейнмихель и ее библиотека (окончание)

Библиотека графини М.Э. Клейнмихель, которую молодой князь Ф.Ф. Юсупов часто посещал в поисках заинтересовавших его книг, размещалась не на Каменноостровской даче, а в особняке на Сергиевской улице, построенном архитектором В.Е. Патером в 1893 году.

Улица эта считалась одной из самых аристократических. Тут стояли особняки графов Апраксиных, князей Трубецких и Барятинских.

Интерьер особняка графини М.Э. Клейнмихель. Золотая свадьба князей Куракиных. 1914 г. Фото И.А. Оцупа.

В 1905-1907 гг. графиня временно сдавала свой особняк американскому посольству.

Кстати, 15-комнатная квартира самой Марии Эдуардовны располагалась на втором этаже.

Ну, а теперь пришло время пояснить, откуда в библиотеке графини М.Э. Клейнмихель появились заинтересовавшие князя Ф.Ф. Юсупова такие книги.Этот подбор литературы не был, разумеется, случайным.

У подъезда особняка графини Клейнмихель.

Мы уже говорили, что незадолго до замужества Мария Эдуардовна находилась при дворе Великой Княгини Александры Иосифовны, где увлекались внеправославным мистицизмом.Заправляла всем фрейлина Мария Сергеевна Анненкова (1837–1924), заядлая спиритка, сумевшая втянуть в эти занятия супруга Александры Иосифовны – Великого Князя Константина Николаевича, брата Царя.

В феврале 1857 г. Император Александр II с Императрицей Марией Александровной поведали фрейлине А.Ф. Тютчевой (а та занесла в дневник) следующую историю:«Во время нервных припадков m-lle Анненкову магнетизировала Великая Княгиня Александра Иосифовна.Анненкова впадала в состояние сомнамбулизма, во время которого ей бывали откровения из сверхчувственного мiра; она видела сонмы небесных сил, впадала в экстаз, вступала в сношения с духами; ей являлась Мария-Антуанетта, которая открыла ей, что она вовсе не то лицо, за которое себя считает, — не дочь своего отца, но дочь герцога Ангулемского и одной датской принцессы, правнучка Карла X и внучатая племянница Людовика XVI и Марии-Антуанетты […]

…В эту сказку благоговейно уверовала Великая Княгиня Александра Иосифовна, которая так много и так часто повторяла свои магнетические опыты, что кончила тем, что с ней сделался выкидыш, и она чуть не сошла с ума».

Что касается графини Марии Эдуардовны Клейнмихель, то она также не была чужда увлечениям оккультными науками. Тому были свои причины.Еще в 1877-м, за год до того, когда безвременно, от чахотки, скончался ее муж, граф Николай Петрович Клейнмихель, в ее семье произошло еще одно судьбоносное событие: мать, графиня Мария Ивановна Келлер покинула своего супруга, выйдя замуж за человека на 15 лет ее моложе.Однако прежде, чем поведать о ее новом муже, следует рассказать и о ней самой.Графиня родилась в 1827 г. в семье одесского негоцианта и банкира Ивана Степановича Ризнича, по происхождению серба из Дубровника. Первая его супруга, скончавшаяся в 1825 г. дочь венского банкира Риппа – Амалия Ризнич, была предметом страсти А.С. Пушкина в период южного изгнания. Ей он посвятил несколько стихотворений, включив ее имя в свой «Дон-Жуанский список».

Матерью Марии Ивановны Келлер была полька Полина Адамовна Ржевусская, сестер которой – Эвелину-Констанцию Ганскую (впоследствии жену О. Бальзака) и Каролину Собаньскую – также близко знал А.С. Пушкин.

Графиня Мария Ивановна Келлер, урожденная Ризнич.

Путешествуя по Европе, графиня М.И. Келлер познакомилась с чиновником Министерства внутренних дел Франции Жозефом Александром Сент-Ивом (1842–1909), родившимся в Париже в семье медика (ревностного католика).Брак был оформлен в Лондоне 6 сентября 1877 г.

Вскоре Мария Ивановна купила поместье Альвейдр, по которому (после приобретения в 1880 г. в Сан-Марино титула маркиза) ее муж стал именоваться Сент-Ивом д`Альвейдром.

Официальное уведомление о присвоении титула маркиза д`Альвейдра. 19 сентября 1880 г. Семейный архив.

Этот известный впоследствии оккультист, учитель небезызвестного мага Папюса (называвшего Сент-Ива воспитателем своего ума), друг Виктора Гюго, связывал перелом в своей судьбе именно со своей женитьбой.Перу этого известного мистика принадлежат пять книг: «Миссия Суверенов» (1882), «Миссия рабочих» (1883), «Миссия евреев» (1884), «Миссия Индии в Европе» (1886), «Миссия французов» (1887), а также сконструированный им «археометр» – приспособление, состоящее из концентрических подвижных окружностей, в которые вписаны различные элементы соответствий (буквы, нотные знаки, цвета, планеты), служащее, по уверению автора, ключом ко всем религиям и всем наукам древности, а также к универсальной религии и универсальной науке.

Жозеф Александр Сент-Ив, маркиз д`Альвейдр.

Именно общение с новым мужем своей матери (не только оккультистом, но и алхимиком) оказало сильное влияние и на графиню М.Э. Клейнмихель.Жившая по соседству в своем дворце (ул. Чайковского, 46-48) Великая Княгиня Ольга Александровна (сестра Императора Николая II) рассказывала о ней: «…Она увлекалась оккультными науками. Я слышала, что однажды вызываемые ею духи до того расшалились, что один из них сорвал с ее головы парик и открыл тайну ее плешивости. Думаю, что после этого случая она прекратила занятия подобного рода».Сегодня о Каменноостровской даче иногда пишут, как об «алхимическом особняке».Дело тут, конечно, не в гербе, украшающем здание, и являющимся по сути двойным гербом графов Клейнмихелей и Келлеров (из Балтийского гербовника).

(Кстати говоря, свёкр Марии Эдуардовны, генерал-адъютант граф П.А. Клейнмихель за отвагу, выказанную им в 1837 г. во время тушения пожара в Царской Резиденции, Именным Императорским Указом получил право присоединить к своему гербу объятый пламенем Зимний Дворец.)

Двойные гербы в декоре дачи на Каменном острове.

Гораздо более перспективным с точки зрения символики представляется нам изучение другого декора, хорошо сохранившегося здесь.

Что же касается матери графини М.Э. Клейнмихель, маркизы д`Альвейдр, то она скончалась в 1895 году. Другие даты, встречающиеся иногда в литературе (1914 или даже 1924 годы), следует признать ошибочными.С одной стороны, они противоречат тому культу памяти, который учредил, воздвигнув в ее память домашний алтарь, безутешный супруг, скончавшийся, как известно, в 1909 году.

С другой, ставшие не так давно известными прямые свидетельства внука маркизы – графа Александра Федоровича Келлера (1883–1946)

.

Александр Кабанель. Портрет графини М.И. Келлер. 1873 г. Музей Орсэ в Париже.

Именно с этим человеком связана другая, не менее яркая, страница общения графов Келлеров со своим знаменитым французским родственником.Александр Федорович был сыном брата графини М.Э. Клейнмихель – генерал-лейтенанта Федора Эдуардовича Келлера (1850–1904), героя Русско-турецкой и Балканской войн, кавалера многочисленных боевых наград, погибшего смертью героя в Русско-японскую кампанию.

Граф Ф.Э. Келлер с сыном Александром.

Матерью была графиня Мария Александровна Келлер (1861–1944), урожденная княжна Шаховская.

Леон Бакст. Портрет графини Марии Александровны Келлер. 1902 г. Музей «Зарайский кремль».После гибели мужа она в 1910 г. вышла замуж за германского дипломата барона Ганса Карла фон Флотова (1862–1935), с которым развелась в 1916 г. После революции жила в эмиграции. Скончалась в Италии.

Дальнейшее наше повествование мы основываем на недавно ставших доступными документах:

http://www.varvar.ru/arhiv/slovo/keller-a-f.html

Первый из них – собственноручная записка графа А.Ф. Келлера, написанная в Париже 26 декабря 1939 г.:«Отношения между моим покойным отцом и маркизом Saint-Yves d`Alveydre (вторым мужем моей бабушки) были всегда очень близкие и дружественные.Я смутно помню мою бабушку, когда мне было 5 около пяти лет, так же как смутно помню и Сент-Ива в эту эпоху.Я уже гораздо ближе познакомился с ним уже после смерти бабушки, когда, после смерти моей сестры, мы провели 1894-й и 1895-й годы во Франции, и мне минуло 10 лет.Разговоры Сент-Ива произвели на меня очень большое впечатление, и с этого времени началось мое увлечение историко-религиозными и философскими науками.В июне и июле 1900 года я снова был в Париже и почти что ежедневно ездил в Versailles к Сент-Иву.В это время он работал над своим Archeometr`ом и, после завтрака, в своем кабинете пытался пояснить мне значение своего труда. Я, конечно, не мог понять и половину его слов, но, во всяком случае, он твердо внедрил в меня убеждение, что невозможно заниматься так называемыми оккультными науками, не будучи раньше хорошо ознакомленным с физикой, химией и прочими естественными науками, а также с историей и филологией.В это же время он рассказал мне о своих химических опытах. […]С тех пор, по возвращении моем в Петербург, я начал серьезно заниматься химией (главным образом физико-химией), историей и историей религий».

Как раз в это время граф А.Ф. Келлер учился в Пажеском корпусе, будучи выпущенным в 1902 г. корнетом в Лейб-Гвардии Кавалергардский полк.

Граф Александр Федорович Келлер.

«Когда я вернулся в Париж в 1902 году, – пишет он далее, – я опять-таки часто бывал у Сент-Ива, который в это время был поглощен своей работой над второй частью Archeometr`a […]Это было последний раз, что я его видел.

Сент-Ив, маркиз д`Альвейдр.

Он умер, оставив свою библиотеку и архив моему дяде [в публикации ошибочно “деду”. – С.Ф.] графу Александру Эдуардовичу Келлеру.После смерти последнего в 1939 году, помимо других вещей, мне достались три пакетика, на которых рукой Сент-Ива было написано дата алхимического опыта и точный вес заключенного в каждом из них золотого образца, добытого алхимическим путем».Александр Эдуардович Келлер, о котором тут идет речь, восприемниками которого при крещении был Император Александр II и Великая Княгиня Александра Петровна, имел звание камергера Высочайшего Двора.Он был похоронен вместе со своей сестрой, графиней М.Э. Клейнмихель, скончавшейся в 1931 г., на кладбище в Версале.

Рядом с ними находится могила их знаменитого родственника Сент-Ива д`Альвейдра, умершего, как мы уже говорили, еще в 1909 году.

Могильная плита графини М.Э. Клейнмихель и ее брата, графа А.Э. Келлера на кладбище в Версале.

Возвращаясь к их племяннику, графу А.Ф. Келлеру, следует упомянуть о том, что вслед за своим отцом он отправился Восток, где участвовал в Русско-японской войне, получив чин поручика и несколько боевых наград, в том числе орден Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».В 1907 г. он поступил в Николаевскую Академию Генерального штаба, а затем на некоторое время оставляет военную службу, возвращается на которую лишь с началом Великой войны. Служит в составе Чеченского конного полка, в 1915 г. получает орден Святого Георгия 4-й степени и чин ротмистра, а в 1916 г. – звание полковника.Пишут, что А.Ф. Келлер участвовал в гражданской войне, правда не сообщают, где именно. Как бы то ни было, в 1920 г. он оказывается во Франции.Жил он в Париже, а с 1936 г. – в Медоне. В 1926 г. был служащим в банке, со следующего года – рантье. Работал в Лиге Наций.Главным делом Александра Федоровича в эти годы становится масонство. В 1920-е годы он член лож «Гермес» и «Северное сияние». К последней он присоединился в 1925 г. Был «оратором» (1926-1927), архивистом и библиотекарем (1928), хранителем архива (1929), хранителем печати (1930), достигнув, как считают, 32 градуса посвящения.Во втором браке (с 1916 г.) он состоял с масонкой: фрейлиной Императорского Двора Ниной Ивановной, урожденной Крузенштерн (1893–1966).Характерно, что и она вторым браком (после кончины графа А.Ф. Келлера) также вышла замуж за масона, друга первого своего мужа, полковника Генерального штаба Н.Л. Голеевского (1878–1958), до революции русского военного атташе в США, служащего американского посольства во Франции (1925-1940), секретаря консульства США во Франции (с 1945).Положение его и роль становятся ясными из собственноручной записки графа А.Ф. Келлера 1939 г., в которой он пишет о «золотом образце, добытом алхимическим путем» Сент-Ивом д`Альдвейром: «Пакет с образцом золота весом в 0 грамма,0286, добытого во время опыта 5 октября 1893-го года, передан мною Великому Командору Русского Масонства Древнего и Принятого Шотландского Устава Николаю Лаврентьевичу Голеевскому для заключения в Командорской Ленте».Примечательно, что этот Н.Л. Голеевский в 1954 г. вернулся в СССР, где доживал свой век в Доме актеров ВТО в Москве.«Высокообразованный и тонкий человек, граф Келлер, – сказал один из братьев на его похоронах в июне 1946 г., – был потомком графа Вьелгорскаго, знаменитого вольного каменщика Александровой поры. Еще будучи кадетом Пажескаго rорпуса, Александр Федорович сделался учеником знаменитого Сен-Ива д`Альвейдра. За ним вторым браком была замужем его родная бабушка графиня Келлер, к которой в Версаль часто ездил юный А.Ф., и подолгу гостил у неё. […]Говорят, не было ни одной отрасли знания, который бы он не интересовался и которую бы он не изучал. […] Весь мiр для него был словно символ, в тайну которого он пытался проникнуть.Вдохновенный масон, он придавал исключительное значение ритуалу, говоря, что ритуал поставил его на настоящий посвятительный путь».Особым увлечением графа А.Ф. Келлера была нумизматика и археология. Известно, например, что он вел раскопки в Сирийской пустыне.

Интерес к восточной археологии заронил в него, вероятно, брат первой его жены (1907–1916) Ирины Владимiровны Скарятиной (1888–1962) – Михаил, однополчанин графа А.Ф. Келлера, полковник-кавалергард, автор расшифровки (под псевдонимом Enel) каббалистической надписи в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге.

Граф Александр Федорович Келлер с первой своей супругой – графиней Ириной Владимiровной, урожденной Скарятиной.

Именно о нем – следующий наш пост.

Продолжение следует.

sergey-v-fomin.livejournal.com


Смотрите также