Брилка сергей фатеевич биография


Член Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности

В Совете Федерации обсудили вопросы совершенствования порядка использования лесов в Российской Федерации.

22 октября 2019

В Совете Федерации прошло заседание Совета по региональному здравоохранению, посвященное проблемам и путям решения кадрового обеспечения работы отрасли.

22 октября 2019

council.gov.ru

Брилка Сергей Фатеевич

Член Совета Федерации ФС РФ - представитель в СФ ФС Российской Федерации отзаконодательного органа государственной власти Иркутской области с 2018 года.

Сергей Брилка родился 14 марта 1954 года в селе Анга, Иркутская область. Окончил обучение в Иркутском институте народного хозяйства по специальности «Финансы и кредит» в 1976 году. Позднее, получил дополнительное образование в Иркутском государственном техническом университете по специальности «Промышленное и гражданское строительство».

     Трудовую деятельность Сергей Брилка начал в 1976 году с работы в Строительном Управлении №4 города Иркутск. Далее, на протяжении восемнадцати лет трудился в тресте «Иркутскжилстрой», где прошел путь от прораба до генерального директора организации.

     В 1997 году Сергей Фатеевич перешел на должность заместителя главы администрации Иркутской области по архитектуре, строительству, жилищной политике и делам Севера.

     С 2003 года, опытный управленец являлся заместителем генерального директора по капитальному строительству в Филиале «ИркАЗ-СУАЛ» ОАО «СУАЛ».

     Сергей Брилка в 2008 году, избран Председателем Правления Некоммерческого партнерства «Саморегулируемая организация строителей Байкальского региона».

     С 4 декабря 2012 по 9 ноября 2018 года Сергей Фатеевич занимал должность секретаря Иркутского регионального отделения политической партии «Единая Россия».

     Параллельно, избирался депутатом Законодательного Собрания Иркутской области II и III созывов. Занимал должность заместителя председателя и председателя Законодательного Собрания вышеуказанного региона.

     К исполнению полномочий члена Совета Федерации ФС РФ - представителя в СФ ФС РФ от исполнительного органа государственной власти Иркутской области, Брилка Сергей Фатеевич приступил 19 сентября 2018 года. Входит в состав Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности.

     Женат. Воспитал двоих детей. Имеет двоих внуков.

12.10.2019

ruspekh.ru

Сергей Брилка — Делай всё, что обещал

Подробности Просмотров: 12961 Председатель Законодательного Собрания Иркутской области рассказал о жизни, работе, семье. - Сергей Фатеевич, вы из многодетной семьи. Хотел бы именно от вас услышать, сколько всего у ваших родителей было детей? - Одиннадцать. Четверо родились перед войной и в первые месяцы войны, остальные –после. Мама у меня настоящая мать-героиня с орденами первой, второй и третьей степеней. - А как ваша семья в Сибири оказалась? - Закончилась война, у мамы с папой было четверо «военных» детей, и сразу же еще двое появилось: в 1946 году родился Леонид, в 1948-м – Володя. Было очень сложно: шестеро детей в полуразрушенной Одессе, и всех надо кормить, поить, одевать.… А в то время по стране ездили эмиссары, которые предлагали переехать на Восток. Обещали, как правило, дом, работу, корову, еще что-нибудь. И вот отец собрал всю нашу семью и приехал сюда, в Иркутск. Здесь тогда работала пересыльная служба, и ему предложили на выбор несколько точек для проживания. Он выбрал Качугский район, село Анга. Мы туда приехали в 1953 году, а в 1954-м я появился. То есть я первый коренной сибиряк в нашей семье. После меня родилось еще три сестры – тоже, получается, сибирячки.  - Не жалели в вашей семье, что решились на такие изменения в жизни – из Одессы в Сибирь, да еще в отдаленное село? - Сейчас я оцениваю эти решения своего отца и понимаю, что он крайне прозорливый человек. Он был мастер на все руки, механизатор, строитель. И потому был уверен, что даже на селе всегда найдет себе работу, разведет домашний скот – и за счет этого поднимет семью. Так и случилось: мы очень неплохо жили. За счет нашего хозяйства у нас выучились старшие сестры и братья, все получили высшее образование.  - А себя вы с какого возраста помните? - Думаю, более или менее осознанно – лет с пяти. Самое раннее, наверное, воспоминание связано с нашим соседом. Его звали дед Кузьма. Часов так в пять утра стучит к нам: «Федя, – это он так отца моего, Фатея Никифоровича, звал, – поднимай сыновей, прорубь замерзла, надо почистить, колодец почистить, коров поить пора». А на улице мороз – под пятьдесят! Отец встает, поднимает старших: «Витя, Коля, Лёня, Володя!» Кое-что из работы и нам, младшим, перепадало. Представляете: темно, холодно – но все шли. В доме всегда труд был на первом месте. Так было заведено, и это воспринималось совершенно нормально.  Помню, как братья косили сено. И это тоже была не косьба, а песня! Парни здоровые, крепкие. Встают трое, рядом друг с другом, идут рядами, и такое впечатление, что прошел комбайн. Мама  опускала в колодец ведро с простоквашей, и оно стояло там в постоянной прохладе. Братья косят, потом это ведро поднимают, по две кружки холодной простокваши выпьют – и дальше работают, пока роса не ушла. - Как в школу пошли, помните? - Естественно. В школу я ходил за три километра. Один раз, помню, было минус 40 на улице, и я за братом увязался. Я даже и не думал, что мы, первоклашки, скорее всего, не учимся в такой мороз, мне просто интересно было с братом ходить. Он идет простыми шагами, а каждый шаг у него – больше метра, наверное, а я за ним бегом, и то едва успеваю. Прихожу в школу, мне учительница наша Мария Андреевна спрашивает:  «А ты чего, Сережа, пришел?» «Учиться». «Так 40 градусов, мы не учимся!» Стою, расстроился. «Давай, я тебе сейчас чего-нибудь дам, занимайся, – успокаивает Мария Андреевна, – а потом Леня пойдет обратно домой, ты с ним уйдешь». Леня про меня забыл, и обратно бегу один напрямки, через поле, а не через деревню, потому что так ближе. Бегу и боюсь. Мне старший брат рассказывал, что волки вокруг деревни ходят и только ищут, кого бы загрызть. Домой прибежал, мама спрашивает: ну зачем ты в школу-то пошел, ведь ясно было, что не учитесь? А я стою и не знаю, что сказать: ведь мне просто с братом пройти хотелось. – В самом начале разговора я вас спрашивал, зачем ваша семья из Одессы в сибирское село уехала. Вы мне объяснили – все понятно, логично. А зачем же тогда вы из села уехали? Ведь все же хорошо у вас в Анге было… – Помню, как у нас был семейный совет, и отец сказал: «Нина, мы переезжаем в город и даем образование второй половине нашей семьи». После школы я поступил в институт народного хозяйства и практически до окончания учебы был увлечен футболом. А за год до окончания института меня позвал отец. Как сейчас помню этот разговор, потому что он изменил мою жизнь. «Хочу поговорить с тобой серьезно. Ты учишься хорошо, на следующий год получишь диплом. Надо определяться с тем, где ты сможешь применить свои знания. Давай, думай». А поскольку все старшие братья были строителями, я продолжил нашу семейную традицию. Поработал – стал мастером, через полгода – прорабом, а через год – начальником участка. Через некоторое время меня назначили начальником управления, еще через пять лет – управляющим трестом. На тот момент мне было 36 лет. - Насколько мне известно, вы были самым молодым управляющим трестом в Советском Союзе… - Мне тоже это говорили, но я специально этот факт, честно сказать, не проверял. Десять лет я возглавлял «Иркутскжилстрой», пока не стал заместителем главы администрации Иркутской области. В 2003 году я ушел с этой должности, а в 2008-м создал Саморегулируемую организацию строителей Байкальского региона. В 2012 году меня пригласили возглавить Иркутское отделение партии «Единая Россия». По партийному списку я был избран в Законодательное Собрание, сначала был заместителем председателя, потом – председателем.  - История вашей работы в администрации региона заслуживает отдельного рассказа, но все-таки: что бы вы выделили особо? - Мы перешли на систему, при которой определялись приоритетные объекты, и направляли финансовые потоки на завершение их строительства. Считаю, это было очень важным решением, требующим определенной политической смелости.  До нас система была такой: старались никому не отказывать, от этого деньги распылялись: много чего строилось, но мало что сдавалось. Что касается системы жилищно-коммунального хозяйства, то на тот момент это было совершенно заброшенное направление работы. Мы создали областное управление ЖКХ и диспетчерскую службу. Каждое утро я приходил в полвосьмого на работу, и у меня было два доклада. Диспетчерская служба сообщала о состоянии жилищно-коммунального хозяйства в целом, а генерал МЧС докладывал оперативную обстановку. Мы создали областной стратегический запас. Это определенные ресурсы, за счет которых снимали напряжение, которые могло возникнуть в течение года в любой точке региона. На тот момент вся система  жизнеобеспечения была страшно разбалансирована, постоянно были угрозы размораживания городов. Могло произойти, что угодно, и для этих непредвиденных случаев, чрезвычайных ситуаций необходимо было иметь определенные средства.  - Пока вы работали на должности заместителя главы областной администрации, да и ранее, у вас, безусловно, были встречи с какими-то интересными, неординарными людьми. Кто вам запомнился больше всего?  - Могу назвать несколько фамилий. Первая – это Александр Петрович Веденеев, открывший мне дорогу в большой спорт. Это тренер, который учил меня не просто футболу, нередко ограниченному тактикой «бей – беги», а  интеллектуальной игре. Его уроки сильно помогли мне в жизни. Вторая фамилия – это Сергей Кужугетович Шойгу. С  ним я пересекся, когда в конце 1997 года во Втором Иркутске упал самолет «Руслан». А третий человек, который меня поразил, это Борис Евгеньевич Патон, выдающийся специалист в области металлургии, сварки, технологии металлов.  - А с ним как вы пересеклись? Он же, если я не ошибаюсь, на Украине?   - Уже после ухода из областной администрации я работал над строительством пятой серии Иркутского алюминиевого завода. Это – уникальный проект, о котором можно говорить долго и много. Наверное, это тема – отдельного разговора. Скажу лишь, что определенные узлы электролизеров всегда крепились на болтах. При этом  происходили значительные потери электроэнергии, все это знали, и при разработке новой технологии инженеры в проектное решение заложили сварочное соединение, увидев в этом огромный экономический эффект. Заложить-то заложили, а как это делать, никто не знает. Я собираю группу сварщиков, инженеров, проектировщиков, и мы едем к Патону. У него две звезды Героя Социалистического труда СССР и одна медаль героя Украины, ему прижизненно в центре Киева поставили памятник, на автомобиле вместо номера написано «Патон». Приехали к нему в Киев, утречком стоим на крыльце, ждем. Подъезжает машина, из нее выходит дедок, такой сухонький, живой: «Ну что, сибирячки, не можете без нас?» «Конечно, - говорю, - не можем». Он улыбается и так по-дружески говорит: «Ну что, пойдем, ребята, ко мне в кабинет». Приходим, он обращается к кому-то: «Зови банду». А «банда» - это начальники отделов, их заместители. Приходят все эти люди, он им и говорит: «Коллеги, мы с вами в космосе сварили, мы под водой сварили. И что же теперь мы сибирякам первый за 20 лет промышленный заказ сварить не сможем? А ну за работу!» И уже через неделю чтобы был результат. Они нам не просто технологию дали, они дали оборудование, расходный материал, все у себя испробовали и направили к нам монтажников – каждого по своему направлению. И еще один человек, про которого мне хотелось бы сейчас рассказать, связан со строительством госпиталя для ветеранов…. Это Иосиф Давыдович Кобзон.  - Каким образом вам удалось с Кобзоном пересечься? Он – артист, а вы – строитель. - Это было в то время, когда мы строили госпиталь для ветеранов. Тогда я дружил с Владимиром Шагиным, директором Иркутского музыкального театра. К сожалению, он уже ушел из жизни. И вот я говорю ему: «Володя, ты знаешь, народ у меня сильно устал, на госпитале уже несколько месяцев пашет без остановки, как бы концерт организовать?» Он отвечает: «Завтра к нам Иосиф Давидович прилетает, переговорим». Мы приехали, в порту его встретили, я к нему обращаюсь: мол, я управляющий трестом, строим важный объект для города, не могли бы вы выступить, я оплачу. Он спрашивает: «Какой объект?» Я говорю: «Госпиталь для ветеранов войны и труда». Он: «А за что платить? Я – член  всероссийского комитета по празднованию Дня Победы. Как я могу не выступить?»  Приезжаем на объект. Актовый зал уже готов, сидений, правда, еще нет. Он с помощником приходит. Я спрашиваю: «Может, оркестр какой-нибудь надо? Или рояль привезти». Он: «Не надо, электрический синтезатор привезите – и хватит». Мы покупаем в «Мелодии» новенький синтезатор «Ямаха», устанавливаем его. Кобзон тем временем в кабинете у директора разворачивает газетку, переодевается. На газетку складывает брюки и пиджак, надевает концертный костюм. И полтора часа, не сходя со сцены, он давал концерт. Народу в зале – под завязку. Многие в робах, в краске. Кто-то из строителей просит: «Иосиф Давыдович, а можешь такую песню?» «Могу». И поет. «А такую?» «Могу». И опять поет. Потом мы его привезли в музыкальный театр, и он там еще три часа выступал. Я до сих пор удивляюсь силе этого человека. - Сергей Фатеевич, вот вы сейчас много говорили о людях, которые в разный период жизни находились с вами, оказали, возможно, на вас какое-то влияние. А у вас какие ценности в жизни? - Отец всегда говорил так: никогда ни перед кем не оправдывайтесь. Делайте – и делом доказывайте свою правоту. Если чувствуете, что не можете сделать или не видите завершения – лучше не беритесь. Это не заповедь, а просто отеческие наставления, которые он нередко произносил в разных ситуациях и в разных контекстах. А каких-то теоретических, философских заповедей у меня нет, но главное для меня – не предать, сделать все, что обещал. Уже сейчас я  стал понимать, что надо обязательно вкладывать в детей. И я всю жизнь это делал – постоянно строил детские сады, школы. Горжусь, что, несмотря на постоянную загруженность, я никогда не забывал о своей главной личной ценности – моей семье.  - У меня двое детей, подрастают внуки. Сын пошел по моим стопам – стал строителем. Уже в 17 лет он начал строить первый дом под приглядом своего дяди,  моего старшего брата. После этого у него было несколько своих проектов. Я старался не вмешиваться в его работу. Он закончил три вуза, вполне самостоятельный парень. Дочь окончила иркутскую 47-ю школу, которую, кстати, я построил, после чего поступила в Плехановский университет. Окончила его, затем – Лондонскую бизнес-школу, сейчас готовится к защите кандидатской диссертации. - Знаете, а я изначально-то хотел с вами поговорить о работе на должности спикера областного парламента. И как-то по другому направлению у нас беседа пошла… Можете рассказать об этой стороне вашей жизни? - В двух словах не расскажешь. Выполнен целый пласт работы. В частности, настольным документом в деятельности депутатов Законодательного Собрания в течение всех пяти лет были «Наказы избирателей». Этот перечень был сформирован сразу, как созыв приступил к работе. Причем, были учтены наказы депутатов всех партий. К началу этого года было выполнено около 200 наказов на общую сумму более 14 млрд рублей. Еще 60 наказов вошли в бюджет региона этого года. Речь идет именно о крупных проектах, преимущественно, связанных со строительством и ремонтом социальных объектов. На первом месте среди исполненных наказов – детские сады. Более 60 дошкольных учреждений в регионе были либо построены с ноля, либо отремонтированы. Нам в Приангарье удалось решить проблему с местами в детских садах для детей старше трех лет.  Теперь взят новый ориентир – создание ясельных групп для малышей от полутора до трех лет. В том же образовании появился новый запрос – на школы. Мы в феврале этого года были с парламентским контролем в школах Иркутского района – часть из них переполнены, учеников в разы больше нормы. Соответственно нужно срочно разрабатывать проектно-сметную документацию и изыскивать возможности для строительства в районе новых школ.  Очень много вопросов связано со сферой здравоохранения. В перечне наказов избирателей приобретение автомобилей скорой помощи для территорий области не значилось. Но прошло время, и такие запросы стали звучат один за другим. Законодательное Собрание приняло решение – выделить средства на приобретение практически одномоментно 200 автомашин скорой помощи класса «А» для территорий региона. Этот вопрос мы держим на контроле – проверим, какие автомобили были закуплены, дошли ли они до тех, кому предназначались.  Законодательному Собранию удалось добиться разработки отдельной подпрограммы по строительству фельдшерско-акушерских пунктов в рамках областной государственной программы развития здравоохранения. До этого строительство ФАПов осуществлялось за счет программы по развитию сельского хозяйства, и федерация часто не направляла в регион требуемого софинансирования, в результате чего реализация программы  пробуксовывала. Теперь же ФАПы по новой подпрограмме будут строить за счет областного бюджета Поистине взрывным оказался интерес к спортивным сооружениям – как только начали строить ФОКи, посыпались аналогичные просьбы из районов, поселков, небольших городов. Сегодня только северному городу Усть-Куту нужно три ФОКа. Можно говорить о том, что перечень тех же наказов не статичен, он постоянно актуализируется и дополняется новыми объектами. - Скажите, а вы не жалеете, что в какой-то момент ушли в политику, стали депутатом? - Не жалею. Более того – это было предопределено.  - Это как так? - Я родился в марте 1954 года. Именно в тот день во всей стране шли выборы в советы народных депутатов. И когда я появился на свет, врач-акушер сказал: «Ну вот, депутат родился». И мама мне все время об этом напоминала. И  когда меня первый раз избрали в городской совет, она мне, конечно, об этом в очередной раз напомнила: «Ну, вот видишь, врач-то был прав!» - Но она на этом не закончилась. Моя жена защитила кандидатскую диссертацию, и какие-то ее документы лежали в Москве. А я тогда был управляющим трестом, часто в командировки ездил, она и мне говорит: «Сережа, зайди в Минздрав, забери документы».  «Без проблем», - говорю. Пришел в министерство, подаю доверенность. И тут выходит седенький дедушка. Спрашивает: «Как фамилия?» «Брилка». Он дальше интересуется: «А где вы родились?» Я говорю: «В селе Анга Качугского района». «А в каком году?» «В 1954, в марте». «Ой, да какой же ты бравый вырос-то!» Оказывается, тот акушер, который у моей мамы роды принимал! Я приезжаю в Иркутск, рассказываю ей эту историю. Она, конечно, удивилась, и рассказала, что он работал у нас по распределению. Приехал на три года, а остался на восемь лет. Он еще и трех моих сестер успел принять. И лишь потом вернулся в Москву. Так что, я думаю, какая-то закономерность в том, что я ушел в политику и стал депутатом, все-таки есть. Фото пресс-службы ЗС Иркутской области

ludiuga.ru

Замуж за Брилку: красивая жизнь дочери иркутского сенатора

Обычно БАБР не занимается новостями из светской хроники. Однако в этот раз мы решили сделать исключение — уж больно примечательными оказались главные герои этой истории.

18 ноября столичный бизнесмен, коуч и экс-участник шоу «Замуж за Бузову» Евгений Назаров сделал предложение Марине Брилке, родной дочери Сергея Фатеевича Брилки, действующего сенатора от Иркутской области, в недавнем прошлом — спикера областного Заксобрания и секретаря ИРО «Единой России».

Что тут скажешь, красивая пара:

Господин Назаров интересный персонаж. Его бизнес-биография крайне обширна, однако сложно понять, что в ней правда, а что — красивая игра на камеру. Таблоиды и глянцевые издания пережевывают одну и ту же сказку «про принца», автором которой, очевидно, является сам г-н Назаров и его пиарщики.

31-летний участник шоу «Замуж за Бузову» (ТНТ) и «Давай поженимся» (Первый канал), популярный московский бизнес-тренер любит рассказывать о своих миллионах, многочисленных объектах недвижимости, криптовалюте, блокчейне, путешествиях и жизни по принципу «сделай себя сам». При этом известно, что в разные годы г-н Назаров работал в «Тройке диалог», «Открытии Капитал», финансовом подразделении «Норильского никеля» и даже ЦБ РФ.

Интересно, что ни в одной из этих серьезных контор г-н Назаров не задерживался надолго. В деловых кругах о профессиональных качествах бизнесмена Назарова или не знают вообще или отзываются с некоторым скепсисом. Он популярный герой светской хроники, но его фамилию трудно найти на страницах «Ведомостей» или «РБК», что само по себе говорит о многом.

Есть некоторые основания полагать, что активы и состояние г-на Назарова значительно преувеличены. Похоже, его основной заработок в последние годы — организация так называемых бизнес-тренингов и мотивирующих семинаров в худших традициях Тони Роббинса. В этом смысле показательно, что в числе своих «вдохновителей» г-н Назаров указывает Рональда Хаббарда, мошенника и шарлатана мирового уровня, создателя агрессивного сектантского движения «Саентология».

Личность избранницы г-н Назарова — Марины Сергеевны Брилки — еще более примечательна. В августе 2018 года этой молодой и очаровательной особе едва исполнилось 28 лет, однако ее портфолио так обильно и разнообразно, что поневоле разбегаются глаза.

В 2012 году г-жа Брилка окончила Университет имени Плеханова по специальности «Мировая Экономика». В 2014 году получила диплом лондонской школы бизнеса и финансов по секции «Инвестиционные банки и рынок капитала». С 2014 года по настоящее время работает в корпорации «Росатом» в статусе менеджера высшего звена.

Кроме того, г-жа Брилка числится вице-президентом по молодежной политике в Международном альянсе стратегических проектов при БРИКС и, внимание, — постоянным представителем Департамента общественной информации в ООН. Прямо-таки русская Кондолиза Райс на старте карьеры.

Все это не мешает ей вести красивый образ жизни, регулярно посещать мировые курорты и очень любить папу-единоросса.

Нам бы не хотелось попросту брызгать желчью и впадать в неуместное зубоскальство. Впрочем, трудно отрицать очевидное — вряд ли 28-летняя девочка из сибирской глубинки могла добиться столь впечатляющего личностного взлета без протекции (в том числе финансовой) со стороны высокопоставленного патриота-отца.

Заметим, обучение г-жи Брилки в лондонской бизнес-школе с последующим переходом на работу в «Росатом» как раз совпадает со временем, когда Сергей Брилка возглавлял иркутское отделение «Единой России», а затем и областное Заксобрание.

Дочка будущего сенатора учила языки и постигала европейскую ученость, а ее папа в это время отправлял положительный отзыв на «Закон Димы Яковлева», отменял прямые выборы мэра Иркутска и увеличивал пенсионный возраст. Будни российской элиты.

Надо сказать, что Марина Брилка и сама не чурается неких «государственных» поползновений. В частности, она возглавляет общественную организацию с загадочным и многозначительным названием «Новые Горизонты».

Заглавная страница сайта организации украшена эпиграфом из Владимира Путина. Ну вы понимаете.

Кроме того, сайт пространно сообщает, что «Новые горизонты» ставят пред собой следующие цели:

— Объединение граждан для содействия развитию образования, здравоохранения и спорта путем создания и реализации общественно значимых проектов, программ и мероприятий, направленных на создание платформ для обмена теоретическими знаниями и практическим опытом; формирования прогрессивной ячейки общества с сознательным взглядом на будущее и активной жизненной позицией.

Забористая солянка. Короче, мы за все хорошее и против всего плохого, пацаны.

Никаких внятных реализованных проектов или программ за авторством «Новых горизонтов» обнаружить не удалось. Зато есть целый раздел, посвященный «концепции логотипа» организации. И это чудесно.

Подозреваем, что в последнее время у Марины Брилки действительно нарисовались новые горизонты, и о проекте в цветах российского триколора она благополучно забыла. Во всяком случае, паблики организации в социальных сетях не обновлялись с марта 2018 года. Свадьба — дело хлопотное, понимаем.

Еще г-жа Брилка очень любит йогу, саморазвитие и «работу с подсознанием». Видимо, именно по части последних двух пунктов у нее и случился «полный контакт» с Евгением Назаровым, который, если верить его видео-блогам на YouTube, тоже дока в духовно-денежных практиках. Ребята нашли друг друга. С чем мы их и поздравляем.

Вот вам совершенно адекватный портрет из жизни привилегированных классов России: папа — высокопоставленный единоросс и державный патриот; старший сын — крупный иркутский коммерсант (это тема для отдельного разговора); младшая дочь все больше в Лондоне, ООН и на лазурном берегу. Плюс свежеиспеченный зять из числа русских нуворишей путинского призыва.

Мы бы сказали — фарс и гротеск. Но нам ответят — Держава и Духовность.

irkutsk.news

Сергей Брилка

Председатель Законодательного Собрания Иркутской области рассказал о жизни, работе, семье.

- Сергей Фатеевич, вы из многодетной семьи. Хотел бы именно от вас услышать, сколько всего у ваших родителей было детей?

- Одиннадцать. Четверо родились перед войной и в первые месяцы войны, остальные –после. Мама у меня настоящая мать-героиня с орденами первой, второй и третьей степеней.

- А как ваша семья в Сибири оказалась?

- Закончилась война, у мамы с папой было четверо «военных» детей, и сразу же еще двое появилось: в 1946 году родился Леонид, в 1948-м – Володя. Было очень сложно: шестеро детей в полуразрушенной Одессе, и всех надо кормить, поить, одевать.… А в то время по стране ездили эмиссары, которые предлагали переехать на Восток. Обещали, как правило, дом, работу, корову, еще что-нибудь. И вот отец собрал всю нашу семью и приехал сюда, в Иркутск. Здесь тогда работала пересыльная служба, и ему предложили на выбор несколько точек для проживания. Он выбрал Качугский район, село Анга. Мы туда приехали в 1953 году, а в 1954-м я появился. То есть я первый коренной сибиряк в нашей семье. После меня родилось еще три сестры – тоже, получается, сибирячки. 

- Не жалели в вашей семье, что решились на такие изменения в жизни – из Одессы в Сибирь, да еще в отдаленное село?

- Сейчас я оцениваю эти решения своего отца и понимаю, что он крайне прозорливый человек. Он был мастер на все руки, механизатор, строитель. И потому был уверен, что даже на селе всегда найдет себе работу, разведет домашний скот – и за счет этого поднимет семью. Так и случилось: мы очень неплохо жили. За счет нашего хозяйства у нас выучились старшие сестры и братья, все получили высшее образование. 

- А себя вы с какого возраста помните?

- Думаю, более или менее осознанно – лет с пяти. Самое раннее, наверное, воспоминание связано с нашим соседом. Его звали дед Кузьма. Часов так в пять утра стучит к нам: «Федя, – это он так отца моего, Фатея Никифоровича, звал, – поднимай сыновей, прорубь замерзла, надо почистить, колодец почистить, коров поить пора». А на улице мороз – под пятьдесят! Отец встает, поднимает старших: «Витя, Коля, Лёня, Володя!» Кое-что из работы и нам, младшим, перепадало. Представляете: темно, холодно – но все шли. В доме всегда труд был на первом месте. Так было заведено, и это воспринималось совершенно нормально. 

Помню, как братья косили сено. И это тоже была не косьба, а песня! Парни здоровые, крепкие. Встают трое, рядом друг с другом, идут рядами, и такое впечатление, что прошел комбайн. Мама  опускала в колодец ведро с простоквашей, и оно стояло там в постоянной прохладе. Братья косят, потом это ведро поднимают, по две кружки холодной простокваши выпьют – и дальше работают, пока роса не ушла.

- Как в школу пошли, помните?

- Естественно. В школу я ходил за три километра. Один раз, помню, было минус 40 на улице, и я за братом увязался. Я даже и не думал, что мы, первоклашки, скорее всего, не учимся в такой мороз, мне просто интересно было с братом ходить. Он идет простыми шагами, а каждый шаг у него – больше метра, наверное, а я за ним бегом, и то едва успеваю. Прихожу в школу, мне учительница наша Мария Андреевна спрашивает:  «А ты чего, Сережа, пришел?» «Учиться». «Так 40 градусов, мы не учимся!» Стою, расстроился. «Давай, я тебе сейчас чего-нибудь дам, занимайся, – успокаивает Мария Андреевна, – а потом Леня пойдет обратно домой, ты с ним уйдешь». Леня про меня забыл, и обратно бегу один напрямки, через поле, а не через деревню, потому что так ближе. Бегу и боюсь. Мне старший брат рассказывал, что волки вокруг деревни ходят и только ищут, кого бы загрызть. Домой прибежал, мама спрашивает: ну зачем ты в школу-то пошел, ведь ясно было, что не учитесь? А я стою и не знаю, что сказать: ведь мне просто с братом пройти хотелось.

– В самом начале разговора я вас спрашивал, зачем ваша семья из Одессы в сибирское село уехала. Вы мне объяснили – все понятно, логично. А зачем же тогда вы из села уехали? Ведь все же хорошо у вас в Анге было…

– Помню, как у нас был семейный совет, и отец сказал: «Нина, мы переезжаем в город и даем образование второй половине нашей семьи».

После школы я поступил в институт народного хозяйства и практически до окончания учебы был увлечен футболом. А за год до окончания института меня позвал отец. Как сейчас помню этот разговор, потому что он изменил мою жизнь. «Хочу поговорить с тобой серьезно. Ты учишься хорошо, на следующий год получишь диплом. Надо определяться с тем, где ты сможешь применить свои знания. Давай, думай». А поскольку все старшие братья были строителями, я продолжил нашу семейную традицию. Поработал – стал мастером, через полгода – прорабом, а через год – начальником участка. Через некоторое время меня назначили начальником управления, еще через пять лет – управляющим трестом. На тот момент мне было 36 лет.

- Насколько мне известно, вы были самым молодым управляющим трестом в Советском Союзе…

- Мне тоже это говорили, но я специально этот факт, честно сказать, не проверял. Десять лет я возглавлял «Иркутскжилстрой», пока не стал заместителем главы администрации Иркутской области. В 2003 году я ушел с этой должности, а в 2008-м создал Саморегулируемую организацию строителей Байкальского региона. В 2012 году меня пригласили возглавить Иркутское отделение партии «Единая Россия». По партийному списку я был избран в Законодательное Собрание, сначала был заместителем председателя, потом – председателем. 

- История вашей работы в администрации региона заслуживает отдельного рассказа, но все-таки: что бы вы выделили особо?

- Мы перешли на систему, при которой определялись приоритетные объекты, и направляли финансовые потоки на завершение их строительства. Считаю, это было очень важным решением, требующим определенной политической смелости.  До нас система была такой: старались никому не отказывать, от этого деньги распылялись: много чего строилось, но мало что сдавалось.

Что касается системы жилищно-коммунального хозяйства, то на тот момент это было совершенно заброшенное направление работы. Мы создали областное управление ЖКХ и диспетчерскую службу. Каждое утро я приходил в полвосьмого на работу, и у меня было два доклада. Диспетчерская служба сообщала о состоянии жилищно-коммунального хозяйства в целом, а генерал МЧС докладывал оперативную обстановку.

Мы создали областной стратегический запас. Это определенные ресурсы, за счет которых снимали напряжение, которые могло возникнуть в течение года в любой точке региона. На тот момент вся система  жизнеобеспечения была страшно разбалансирована, постоянно были угрозы размораживания городов. Могло произойти, что угодно, и для этих непредвиденных случаев, чрезвычайных ситуаций необходимо было иметь определенные средства. 

- Пока вы работали на должности заместителя главы областной администрации, да и ранее, у вас, безусловно, были встречи с какими-то интересными, неординарными людьми. Кто вам запомнился больше всего? 

- Могу назвать несколько фамилий. Первая – это Александр Петрович Веденеев, открывший мне дорогу в большой спорт. Это тренер, который учил меня не просто футболу, нередко ограниченному тактикой «бей – беги», а  интеллектуальной игре. Его уроки сильно помогли мне в жизни.

Вторая фамилия – это Сергей Кужугетович Шойгу. С  ним я пересекся, когда в конце 1997 года во Втором Иркутске упал самолет «Руслан». А третий человек, который меня поразил, это Борис Евгеньевич Патон, выдающийся специалист в области металлургии, сварки, технологии металлов. 

- А с ним как вы пересеклись? Он же, если я не ошибаюсь, на Украине?  

- Уже после ухода из областной администрации я работал над строительством пятой серии Иркутского алюминиевого завода. Это – уникальный проект, о котором можно говорить долго и много. Наверное, это тема – отдельного разговора. Скажу лишь, что определенные узлы электролизеров всегда крепились на болтах. При этом  происходили значительные потери электроэнергии, все это знали, и при разработке новой технологии инженеры в проектное решение заложили сварочное соединение, увидев в этом огромный экономический эффект. Заложить-то заложили, а как это делать, никто не знает. Я собираю группу сварщиков, инженеров, проектировщиков, и мы едем к Патону. У него две звезды Героя Социалистического труда СССР и одна медаль героя Украины, ему прижизненно в центре Киева поставили памятник, на автомобиле вместо номера написано «Патон».

Приехали к нему в Киев, утречком стоим на крыльце, ждем. Подъезжает машина, из нее выходит дедок, такой сухонький, живой: «Ну что, сибирячки, не можете без нас?» «Конечно, - говорю, - не можем». Он улыбается и так по-дружески говорит: «Ну что, пойдем, ребята, ко мне в кабинет». Приходим, он обращается к кому-то: «Зови банду». А «банда» - это начальники отделов, их заместители. Приходят все эти люди, он им и говорит: «Коллеги, мы с вами в космосе сварили, мы под водой сварили. И что же теперь мы сибирякам первый за 20 лет промышленный заказ сварить не сможем? А ну за работу!» И уже через неделю чтобы был результат. Они нам не просто технологию дали, они дали оборудование, расходный материал, все у себя испробовали и направили к нам монтажников – каждого по своему направлению.

И еще один человек, про которого мне хотелось бы сейчас рассказать, связан со строительством госпиталя для ветеранов…. Это Иосиф Давыдович Кобзон. 

- Каким образом вам удалось с Кобзоном пересечься? Он – артист, а вы – строитель.

- Это было в то время, когда мы строили госпиталь для ветеранов. Тогда я дружил с Владимиром Шагиным, директором Иркутского музыкального театра. К сожалению, он уже ушел из жизни. И вот я говорю ему: «Володя, ты знаешь, народ у меня сильно устал, на госпитале уже несколько месяцев пашет без остановки, как бы концерт организовать?» Он отвечает: «Завтра к нам Иосиф Давидович прилетает, переговорим». Мы приехали, в порту его встретили, я к нему обращаюсь: мол, я управляющий трестом, строим важный объект для города, не могли бы вы выступить, я оплачу. Он спрашивает: «Какой объект?» Я говорю: «Госпиталь для ветеранов войны и труда». Он: «А за что платить? Я – член  всероссийского комитета по празднованию Дня Победы. Как я могу не выступить?»  Приезжаем на объект. Актовый зал уже готов, сидений, правда, еще нет. Он с помощником приходит. Я спрашиваю: «Может, оркестр какой-нибудь надо? Или рояль привезти». Он: «Не надо, электрический синтезатор привезите – и хватит». Мы покупаем в «Мелодии» новенький синтезатор «Ямаха», устанавливаем его. Кобзон тем временем в кабинете у директора разворачивает газетку, переодевается. На газетку складывает брюки и пиджак, надевает концертный костюм. И полтора часа, не сходя со сцены, он давал концерт. Народу в зале – под завязку. Многие в робах, в краске. Кто-то из строителей просит: «Иосиф Давыдович, а можешь такую песню?» «Могу». И поет. «А такую?» «Могу». И опять поет. Потом мы его привезли в музыкальный театр, и он там еще три часа выступал. Я до сих пор удивляюсь силе этого человека.

- Сергей Фатеевич, вот вы сейчас много говорили о людях, которые в разный период жизни находились с вами, оказали, возможно, на вас какое-то влияние. А у вас какие ценности в жизни?

- Отец всегда говорил так: никогда ни перед кем не оправдывайтесь. Делайте – и делом доказывайте свою правоту. Если чувствуете, что не можете сделать или не видите завершения – лучше не беритесь. Это не заповедь, а просто отеческие наставления, которые он нередко произносил в разных ситуациях и в разных контекстах. А каких-то теоретических, философских заповедей у меня нет, но главное для меня – не предать, сделать все, что обещал. Уже сейчас я  стал понимать, что надо обязательно вкладывать в детей. И я всю жизнь это делал – постоянно строил детские сады, школы. Горжусь, что, несмотря на постоянную загруженность, я никогда не забывал о своей главной личной ценности – моей семье. 

- Расскажите о ней. 

- У меня двое детей, подрастают внуки. Сын пошел по моим стопам – стал строителем. Уже в 17 лет он начал строить первый дом под приглядом своего дяди,  моего старшего брата. После этого у него было несколько своих проектов. Я старался не вмешиваться в его работу. Он закончил три вуза, вполне самостоятельный парень. Дочь окончила иркутскую 47-ю школу, которую, кстати, я построил, после чего поступила в Плехановский университет. Окончила его, затем – Лондонскую бизнес-школу, сейчас готовится к защите кандидатской диссертации.

- Знаете, а я изначально-то хотел с вами поговорить о работе на должности спикера областного парламента. И как-то по другому направлению у нас беседа пошла… Можете рассказать об этой стороне вашей жизни?

- В двух словах не расскажешь. Выполнен целый пласт работы. В частности, настольным документом в деятельности депутатов Законодательного Собрания в течение всех пяти лет были «Наказы избирателей». Этот перечень был сформирован сразу, как созыв приступил к работе. Причем, были учтены наказы депутатов всех партий. К началу этого года было выполнено около 200 наказов на общую сумму более 14 млрд рублей. Еще 60 наказов вошли в бюджет региона этого года. Речь идет именно о крупных проектах, преимущественно, связанных со строительством и ремонтом социальных объектов. На первом месте среди исполненных наказов – детские сады. Более 60 дошкольных учреждений в регионе были либо построены с ноля, либо отремонтированы. Нам в Приангарье удалось решить проблему с местами в детских садах для детей старше трех лет.  Теперь взят новый ориентир – создание ясельных групп для малышей от полутора до трех лет. В том же образовании появился новый запрос – на школы. Мы в феврале этого года были с парламентским контролем в школах Иркутского района – часть из них переполнены, учеников в разы больше нормы. Соответственно нужно срочно разрабатывать проектно-сметную документацию и изыскивать возможности для строительства в районе новых школ. 

Очень много вопросов связано со сферой здравоохранения. В перечне наказов избирателей приобретение автомобилей скорой помощи для территорий области не значилось. Но прошло время, и такие запросы стали звучат один за другим. Законодательное Собрание приняло решение – выделить средства на приобретение практически одномоментно 200 автомашин скорой помощи класса «А» для территорий региона. Этот вопрос мы держим на контроле – проверим, какие автомобили были закуплены, дошли ли они до тех, кому предназначались. 

Законодательному Собранию удалось добиться разработки отдельной подпрограммы по строительству фельдшерско-акушерских пунктов в рамках областной государственной программы развития здравоохранения. До этого строительство ФАПов осуществлялось за счет программы по развитию сельского хозяйства, и федерация часто не направляла в регион требуемого софинансирования, в результате чего реализация программы  пробуксовывала. Теперь же ФАПы по новой подпрограмме будут строить за счет областного бюджета

Поистине взрывным оказался интерес к спортивным сооружениям – как только начали строить ФОКи, посыпались аналогичные просьбы из районов, поселков, небольших городов. Сегодня только северному городу Усть-Куту нужно три ФОКа. Можно говорить о том, что перечень тех же наказов не статичен, он постоянно актуализируется и дополняется новыми объектами.

- Скажите, а вы не жалеете, что в какой-то момент ушли в политику, стали депутатом?

- Не жалею. Более того – это было предопределено. 

- Это как так?

- Я родился в марте 1954 года. Именно в тот день во всей стране шли выборы в советы народных депутатов. И когда я появился на свет, врач-акушер сказал: «Ну вот, депутат родился». И мама мне все время об этом напоминала. И  когда меня первый раз избрали в городской совет, она мне, конечно, об этом в очередной раз напомнила: «Ну, вот видишь, врач-то был прав!»

- Ничего себе история! 

- Но она на этом не закончилась. Моя жена защитила кандидатскую диссертацию, и какие-то ее документы лежали в Москве. А я тогда был управляющим трестом, часто в командировки ездил, она и мне говорит: «Сережа, зайди в Минздрав, забери документы».  «Без проблем», - говорю. Пришел в министерство, подаю доверенность. И тут выходит седенький дедушка. Спрашивает: «Как фамилия?» «Брилка». Он дальше интересуется: «А где вы родились?» Я говорю: «В селе Анга Качугского района». «А в каком году?» «В 1954, в марте». «Ой, да какой же ты бравый вырос-то!» Оказывается, тот акушер, который у моей мамы роды принимал! Я приезжаю в Иркутск, рассказываю ей эту историю. Она, конечно, удивилась, и рассказала, что он работал у нас по распределению. Приехал на три года, а остался на восемь лет. Он еще и трех моих сестер успел принять. И лишь потом вернулся в Москву. Так что, я думаю, какая-то закономерность в том, что я ушел в политику и стал депутатом, все-таки есть.

Дмитрий Варфоломеев.

Фото пресс-службы ЗС Иркутской области

vipstav.ru

«Главное для меня — не предать и сделать все, что обещал»

Продолжение. Начало в № 20

В прошлом номере газеты «СМ Номер один» героем нашей постоянной рубрики «Наши люди» был Сергей Брилка, председатель Законодательного собрания Иркутской области. Мы поговорили о его детстве, учебе в школе, карьере профессионального футболиста. Закончили беседу на том, как Сергей Фатеевич стал работать в крупном строительном тресте — Иркутскжилстрое. Сейчас продолжение разговора.

«Могу снять шляпу»

— Сергей Фатеевич, расскажите о вашей работе в тресте «Иркутскжилстрой».

— Сначала стоит рассказать о самом тресте. Он был основан еще в 30-е годы прошлого столетия. Почти все знаковые городские объекты были построены этим трестом. Выйдите, например, в самый центр города — сквер Кирова. Что мы видим вокруг? Здание областного правительства, институт иностранных языков, гостиница «Ангара», здание Иркутскэнерго, здание Востсибугля, здание Центрального банка — все это в свое время построил Иркутскжилстрой. На его базе были сформированы крупные строительные организации региона — трест «Иркутскспецстрой», Иркутский домостроительный комбинат. В то время здесь работали выдающиеся специалисты, настоящие авторитеты строительной отрасли, которые, по сути, построили почти весь Иркутск. В их числе управляющие трестом: Анатолий Васильевич Чекашов, Юрий Александрович Ладейщиков, Александр Филиппович Паньков, Николай Васильевич Кожевников, Владимир Григорьевич Кайков, Вячеслав Павлович Источников, Юрий Иванович Милов; заместители управляющих трестом: Александр Наумович Абясов, Михаил Борисович Мойжес, Анатолий Иннокентьевич Гессен; главные инженеры треста: Виталий Иннокентьевич Курилов, Александр Константинович Ульянов, Виктор Александрович Бисикало, который, кстати, проработал в этой должности 17 лет; начальники строительных управлений: Александр Алексеевич Клячин, Павел Маркович Адамчук, Виктор Александрович Шушаков, Иван Мефодьевич Овчинников, Юрий Вениаминович Волков, Геннадий Андреевич Сафронов, Виктор Михайлович Россов. А какие были рабочие и бригадиры в управлениях треста «Иркутскжилстрой»! Они могли построить все, хотя технологии и материалы были совсем не такие, как сегодня. Труд в большей степени был ручным, но коллективы добивались поразительных результатов.

Мне посчастливилось работать с В.Г.Кайковым, В.П.Источниковым, Ю.И.Миловым, В.И.Куриловым, А.К.Ульяновым, В.А.Бисикало, А.Н.Абясовым, А.И.Гессеным и А.А. Клячиным, Г.А.Сафроновым, В.М.Россовым, П.М.Адамчуком и Ю.В.Волковым. Мне сильно повезло, что я попал именно в Иркутскжилстрой. Для меня он стал школой профессионального становления. И вот эти люди стали поистине моими учителями и наставниками. Помните, была такая песня: «...кто нас выводит в люди, кто нас выводит в мастера». Эти слова относятся к каждому из этих людей.

На тот момент, когда я начал работать в Иркутскжилстрое, он специализировался на возведении социально-культурных объектов. Наши стройплощадки были, по сути, в каждом иркутском микрорайоне. Строилась Синюшина Гора — трест возводил там две школы и три детских садика. В микрорайоне Первомайском строили школу и два садика, в Университетском — тоже школу и два садика, в Солнечном — школу и три садика. В микрорайоне Байкальском — школу, два садика, поликлинику и т. д.

Свою карьеру в тресте я начинал с должности мастера, потом стал прорабом, потом начальником строительного управления. Примерно в это же время обком партии дал тресту установку работать не только в городе, но и на селе. Это совершенно другая специфика, которая требовала новых решений в организации труда. Мы изучили опыт золото-добывающих артелей, которые активно применяли вахтовый метод работы, и решили перенести этот метод в строительство.

И вот сгорела школа в Качуге. Тресту дали задание построить новое здание, и наше строительное управление вышло на объект. Работали вахтовым методом, плюс работы вели круглосуточно. В итоге за два года мы школу построили. Потом сгорела школа в Усть-Ордынском — и мы строили здесь школу, садик, жилые дома, применяя все тот же вахтовый метод.

Темпы строительства высокие, зарплата у людей растет. В нашем управлении ПМК-173 заработную плату получали в три раза выше, чем в некоторых других строительных организациях. Меня, как начальника строительного управления, и инспекция по труду проверяла, и чего только со мной не собирались делать... В итоге у меня сложилась на тот момент в наших профессиональных кругах определенная репутация. И тут возникает потребность провести подготовительные работы для строительства «Микрохирургии глаза». Все, в том числе и наш управляющий треста, находят благовидные причины, чтобы отказаться. Связываться со столь проблемным объектом никто не хочет.

— А чего тут проблемного-то?

— Контракт с финнами — раз, контроль правительства — два. И вот меня напрямую, минуя управляющего трестом, вызывает председатель горисполкома Юрий Александрович Шкуропат и говорит: «Я наслышан про тебя. Не возьмешься ли за это дело?» Я говорю: «Мне нужно со своими бригадирами обсудить». Встречаюсь с ними, объясняю ситуацию. Они мне говорят: «Фатеич, все сделаем». Согласовали с управляющим треста — и буквально на следующий день зашли на строительную площадку. Начали в октябре, когда еще тепло было, а в ноябре уже мороз ударил. И тут финны приезжают, которые сам корпус должны были строить. И вот один из них, самый главный, в кепочке, пальтишке, стоит на краю котлована, дрожит от холода. По контракту, к 1 марта все подготовительные работы должны быть закончены.

Журналисты меня спрашивают, все ли будет готово к строительству. Я отвечаю: «Сделаем». И вдруг этот самый финн в кепке говорит: «Не верю!» И добавляет: «Если будет готово, я могу снять перед ним шляпу». 23 февраля мы передаем им готовый объект, и этот финн действительно снял шляпу. И сказал при всех: «Вы помните, что я обещал, и я перед этим человеком снимаю шляпу».

Потом Юрий Шкуропат меня еще раз вызывает: «А школу меньше чем за год построишь?» «Построим», — говорю. И опять же, используя трехсменную работу, школу в седьмом микрорайоне Ново-Ленино мы построили за девять месяцев. Думаю, это был рекорд того времени.

В этот же год меня назначили управляющим трестом «Иркутскжилстрой». За время, пока я им руководил, мы построили еще три школы, пять детских садов, аудиторный блок ИВВАИУ, операционный блок городской больницы № 1, стоматологическую клинику в микрорайоне Солнечном, инфекционную больницу на Синюшиной Горе, два корпуса Ивано-Матренинской больницы, ВЦ облстатуправления, НИИ железобетона, блок ЭВМ Сибирского энергетического института, здание ВДПО (ныне ГУ МЧС), здание предприятия геодезии и картографии на набережной, общежития для пединститута и нархоза, несколько групп домов в микрорайоне Солнечном и многое другое.

В команде губернатора

— Сергей Фатеевич, вы возглавляли трест, у вас был высокий авторитет в строительной отрасли. Как получилось, что вы ушли во власть — стали заместителем губернатора?

— Я думаю, что Борис Александрович Говорин, когда он еще работал мэром, наверное, каким-то образом выделял меня среди других управляющих трестами. На тот момент все они были мощными профессионалами с огромным опытом работы: Антон Иосифович Шлойдо, Александр Сергеевич Шустиков, Юрий Иванович Ковалев, Святослав Ксенофонтович Виноградский, Анатолий Алексеевич Сорокин. И я с ними, 36-летний. У Бориса Александровича было такое правило, которое, наверное, стоило бы и сейчас как-то возобновить: выездная планерка.

Раз в месяц он всех нас сажал в микроавтобус, и мы ехали по городу. И он рассказывал: вот здесь мы с Анатолием Алексеевичем Сорокиным строим троллейбус в Юбилейный, потом троллейбус в Первомайский или троллейбус на Синюшку. Заезжаем в Университетский, Первомайский, смотрим, как Александр Сергееевич Шустиков возводит многоэтажки. Антон Иосифович Шлойдо показывает свою работу: депо для троллейбусов, перекачивающие КНС, тяговые подстанции... А у меня — школа, детский сад. Понятно, что к каждому объекту повышенное внимание. Бывали поводы и для критики. И вот пришел черед к 50-летию Победы построить госпиталь для ветеранов. На объекте работает наш трест, Иркутскжилстрой. Такая же планерка — приезжаем на госпиталь. Обошли стройку, заходим в штаб. Говорин требует: «Докладывайте». Я докладываю: «1 сентября сдача». Ковалев: «Да ничего он, Борис Александрович, не сделает». Шустиков: «Не сделает». Шлойдо: «Да, тяжело…» Как сейчас помню всю эту сцену: сидят наши строительные «динозавры» и лениво так меня обсуждают. Говорин поворачивается ко мне. Я говорю: «Борис Александрович, я уважаю своих коллег и никогда не даю своей оценки их работе, но за наш трест я отвечаю. Раз мы дали обязательство 1 сентября сдать, значит, сдадим». Госпиталь в итоге мы сдали в срок.

И когда Бориса Александровича избрали губернатором, он меня пригласил буквально через пару дней после избрания. «Хочу сделать, — говорит губернатор, — тебе предложение стать моим заместителем. Я вижу, что ты можешь работать. Сказал — сделал. Нам такие люди нужны». Через неделю я вышел на работу в администрацию Иркутской области.

— Я думаю, история вашей работы в «сером доме» заслуживает отдельного рассказа. В рамках этого разговора выделите какие-то особые вехи…

— По решению губернатора мы перешли на систему, при которой определялись приоритетные объекты, и мы направляли финансовые потоки на завершение их строительства. Считаю, это было очень важным решением, требующим определенной политической смелости. До нас система была такой: старались никому не отказывать, от этого деньги распылялись: много чего строилось, но мало что сдавалось в эксплуатацию. И мы начали отказывать депутатам, которые ходили к нам каждый день и требовали: дай денег на то, дай мне денег на это. Был установлен тотальный контроль за каждой стройкой.

Что касается системы жилищно-коммунального хозяйства, то на тот момент это было совершенно заброшенное направление работы.

Мы создали областное управление ЖКХ и диспетчерскую службу. Мы создали областной аварийный материально-технический запас. Это определенные ресурсы. За счет них снималось напряжение, которое могло возникнуть в течение года в любой точке региона. На тот момент вся система жизнеобеспечения была разбалансирована, постоянно были угрозы размораживания городов. Могло произойти что угодно, и для этих непредвиденных случаев, чрезвычайных ситуаций необходимо было иметь определенные средства и материально-технический аварийный запас.

— И были случаи, когда этот запас приходилось применять?

— Да. Может, вы помните, как в одну из зим начал замерзать микрорайон в Нижнеудинске. Случилась авария на котельной, и ситуация была чрезвычайной. Мы спасли ситуацию тем, что при активной помощи начальника ВСЖД Геннадия Павловича Комарова чуть ли не с исторического постамента выкатили паровоз, подключили его к сетям и отапливали этим паровозом дома. Пока паровоз буквально спасал микрорайон, мы поставили бойлеры, за месяц смонтировали электрическую подстанцию и потом на нее переключили сети.

Еще более сложная ситуация сложилась уже другой зимой в Усть-Куте. Была угроза того, что вся городская система теплоснабжения будет разморожена. Какое-то время даже стоял вопрос о полной эвакуации людей. Но благодаря тому, что у нас к тому времени было создано управление жилищно-коммунального хозяйства, где работали наиболее сильные на тот момент специалисты, существовал областной стратегический запас, мы выправили ситуацию, в буквальном смысле спасли Усть-Кут. Здесь не могу не вспомнить Петра Александровича Воронина и Николая Ивановича Попова, которые мужественно решили эту задачу. Они настоящие профессионалы своего дела.

— Насколько я помню, вы возглавляли комиссию по чрезвычайным ситуациям. Скажите, а лесные пожары тогда тоже были?

— К сожалению, и тогда были. Помню, как в Иркутской области от лесного пожара полностью сгорела деревня Боровое. Прилетаем туда: от деревьев до ближайшего к ним дома метров 300. Но верховой пожар был такой силы, что раскаленный вал по воздуху легко преодолел это расстояние и накрыл деревню. Это было страшно… Не менее страшными были падения транспортного самолета «Руслан» в Иркутске II и самолета Ту-154 в Бурдаковке, наводнение на Лене в 2001 г., когда полностью водой был снесен г. Ленск в Якутии. Знаете, такое не забывается. Эти жуткие картины до сих пор стоят у меня перед глазами.

Сильные люди

— Сергей Фатеевич, в вашей жизни, безусловно, были встречи с какими-то интересными, неординарными людьми. Кто вам запомнился больше всего?

— Могу назвать несколько фамилий. Первая — это Александр Петрович Веденеев, открывший мне в юности дорогу в большой спорт. Это тренер, который учил меня не просто футболу, а интеллектуальной игре. Его уроки сильно помогли мне в жизни.

Вторая фамилия — это Сергей Кужугетович Шойгу. С ним я встретился, когда работал в администрации Иркутской области. В конце 1997 года в Иркутске II упал самолет «Руслан». Во время оперативного совещания, которое проводилось буквально через три часа после катастрофы, Шойгу поинтересовался, кто отвечает за инженерную службу. За этот сектор работы отвечал я. Шойгу повернулся ко мне и сказал: «Гнать тебя надо с работы!»

— А почему у Шойгу была на вас такая реакция?

— Ситуация была такая: горел керосин, столбы дыма и огня стояли выше девятиэтажных домов. Пожарные работают, полностью тушат огонь — и наступает полная темнота… Я, как ответственный за инженерную службу, должен был все это предвидеть, поставить там освещение, хотя, честно сказать, нам и без этого проблем на тот момент хватало. Часов через 12 мы с ним второй раз столкнулись, уже на крыше того дома, куда упал хвост самолета. Шойгу приказывает хвост снять. Летит Черномырдин, и до его приезда хвост надо убрать и увезти на территорию завода, где уже работала комиссия. Пригнали два 75-тонных крана КАТО. Начали поднимать хвост, а он тяжелый, парусность большая, дует сильный боковой ветер. Мне крановщик говорит: «Фатеич, не удержим хвост, завалимся вместе с ним». Шойгу настаивает: «Снимай». Я говорю: «Нет, я стяну этот хвост с дома». Пригнали мощный трактор, нашли тросы и быстренько стащили все это дело, сломав всего одну балконную плиту.

А после того как мы с ним в третий раз столкнулись, он сказал: «Ну ладно, парень, я тебя зауважал». А дело было так: полуразрушенный дом, на который «Руслан» упал, изначально собирались взорвать. А там вдоль улицы Мира стоят девятиэтажки, штук шесть. Плюс пятиэтажка, с которой мы хвост стянули, детский дом, школа. Зима, холод, все промерзло. Какие будут последствия у взрыва — кто знает? В общем, уперся я: не дам дом взрывать! Вызывает меня Шойгу в штаб. Я ему говорю: «Я разберу этот дом, дайте мне 48 часов». Он посмотрел на меня внимательно и говорит: «Хорошо, я вам даю 56 часов».

— У вас на тот момент уже был план, как дом разобрать?

— Точного плана не было. Начали мы с того, что установили два экскаватора-драглайна, подвесили к ним такие металлические груши — у строителей они называются клин-бабами. И давай мы этот дом утюжить. Неясно было, хватит нам двух экскаваторов или нет, но я для себя решил: не будем справляться — пригоним еще технику. Опять не хватит — пригоним еще. Хватило двух — весь этот дом мы разбабахали часов за восемь. И еще сутки вывозили, затем засыпали площадку слоем щебня. Получилась ровная площадка. Наутро губернатор, Шойгу, руководство завода стояли между школой и детским домом, и Шойгу вдруг предложил: «А давайте вы построите здесь храм». Так в итоге и произошло, но это было уже позже. А тогда мы еще несколько раз встречались с ним, и я все больше понимал, насколько это сильный и требовательный человек. 

А третий человек, который меня поразил, — это Борис Евгеньевич Патон, выдающийся специалист в области металлургии, сварки, технологии металлов. Ему через два года, дай бог, сто лет будет.

Уже после ухода из областной администрации я работал руководителем проекта по строительству пятой серии Иркутского алюминиевого завода. При разработке новой технологии инженеры в проектное решение заложили сварное соединение, увидев в этом экономический эффект. Заложить-то заложили, а как это делать, никто не знает. Мы собираем группу сварщиков, инженеров, проектировщиков и летим в Киев к Патону. Он дважды Герой Социалистического Труда СССР, Герой Украины, ему прижизненно в центре Киева поставили памятник, на автомобиле вместо номера написано «Патон».

Приехали к нему, стоим на крыльце института, ждем. Подъезжает машина, из нее выходит дедок, такой сухонький, живой: «Ну что, сибирячки, не можете без нас?» «Конечно, — говорю, — не можем». Он улыбается и так по-дружески говорит: «Ну что, пойдем, ребята, ко мне в кабинет». Приходим, он обращается к кому-то: «Зови банду». А «банда» — это его заместители, начальники отделов. Приходят все эти люди, он им и говорит: «Коллеги, мы с вами в космосе сварили, мы под водой сварили. И что же теперь мы сибирякам первый за 20 лет промышленный заказ сварить не сможем? А ну за работу!» И уже через неделю был результат. Они нам не просто технологию разработали, они дали оборудование, расходный материал, все у себя испытали и направили к нам специалистов, которые сопровождали процесс сварки в течение полутора лет.

Борис Евгеньевич не просто меня поразил, он меня до слез растрогал, когда сказал: «До чего мы довели страну!» Это настоящий патриот, который не смирился, что такая мощная держава, как Советский Союз, прекратила свое существование.

И еще один человек, про которого мне хотелось бы сейчас рассказать, — Иосиф Давыдович Кобзон. Это было в то время, когда строился госпиталь для ветеранов. Тогда я дружил с Владимиром Шагиным, директором Иркутского музыкального театра. К сожалению, он ушел от нас три года назад. И вот я говорю ему: «Володя, ты знаешь, народ у меня сильно устал, на госпитале уже несколько месяцев пашет без остановки. Как бы людей поддержать?» Он отвечает: «Завтра к нам Иосиф Давидович прилетает, переговорим». Мы в аэропорту его встретили, и я к нему обращаюсь: «Я управляющий трестом. Строим важный объект для города. Не могли бы вы выступить? Я оплачу». Он спрашивает: «Какой объект?» Я говорю: «Госпиталь для ветеранов войны и труда». Он: «А за что платить? Я член всероссийского комитета по празднованию Дня Победы. Как я могу не выступить?»

Приезжаем на объект. Актовый зал уже готов. Сидений, правда, еще нет. Он с помощником приходит. Я спрашиваю: «Может, оркестр какой-нибудь надо? Или рояль?» Он: «Не надо, электрический синтезатор привезите — и хватит». Мы покупаем в «Мелодии» новенький синтезатор «Ямаха», устанавливаем его. Кобзон тем временем в кабинете у директора столовой постелил на пол газетку, переоделся в концертный костюм. И полтора часа, не уходя со сцены, он давал концерт. Потом мы проехали в музыкальный театр, и он там еще три часа выступал. Я до сих пор удивляюсь силе этого человека.

Главная ценность

— Сергей Фатеевич, вот вы сейчас много говорили о людях, которые в разный период жизни находились с вами, оказали, возможно, на вас какое-то влияние. А у вас какие ценности в жизни?

— Отец всегда говорил: «Никогда ни перед кем не оправдывайтесь. Делайте — и делом доказывайте свою правоту. Если чувствуете, что не можете сделать, или не видите завершения — лучше не беритесь». Это не заповедь, а просто отеческие наставления, которые он нередко произносил в разных ситуациях и в разных контекстах. А каких-то теоретических, философских заповедей у меня нет. Я иногда ругаюсь; наверное, кого-то обижаю, но главное для меня — не предать, сделать все, что обещал. На примере отца я с детства стал понимать, что надо обязательно вкладывать в детей. И я всю жизнь это делал — постоянно строил детские сады, школы. Горжусь, что, несмотря на постоянную загруженность, я никогда не забывал о своей главной личной ценности — моей семье.

— Расскажите о ней.

— У меня двое детей, двое внуков. Сыну 38 лет, дочери 25. Сын пошел по моим стопам — стал строителем. Уже в 17 лет он начал строить первый дом под приглядом своего дядьки, моего старшего брата. После этого у него было несколько своих проектов. Я старался не вмешиваться в его работу. Он окончил три вуза, вполне самостоятельный парень, у него дочка и сын, мои внуки. Моей дочке 25 лет. Она окончила иркутскую 47-ю школу, которую, кстати, построил наш трест, после чего поступила в Плехановский университет. Окончила его, получила второе высшее образование, сейчас работает в госкорпорации «Росатом» в международном дивизионе. Ей дважды доверили выступать на заседаниях конференции экономического и социального совета ООН в Нью-Йорке с докладами на английском языке. Я люблю своих детей, хоть напоказ свои чувства редко выставляю.

— А как вы с женой познакомились?

— Очень просто. Я жил на Пушкина, 54, в деревянном доме. А тут на улице Клары Цеткин Востсибуголь строит пятиэтажный дом. И среди его жильцов была моя будущая жена. Мы познакомились, пару раз встречались, в итоге я серьезно ею увлекся. Она в мединституте училась на стоматолога, практику проходила в факультетской клинике, которая на улицу Карла Маркса торцом выходит. То есть прямо напротив нархоза, где я тогда учился. Я, конечно, знал об этом и решил наши отношения как-то укрепить: пойду, думаю, зубы проверю. А зубы у меня как у отца — крепкие. Вот только недавно первый раз один зуб лечить пришлось. Прихожу в клинику, меня посадили в кресло, подходит ко мне Люда. Я рот раскрыл, она туда смотрит… Долго, наверное, смотрела, потому что уже завкафедрой нами заинтересовался. Подошел, тоже ко мне в рот заглянул и спросил: «Люда, а чего ты там смотришь-то? Там смотреть нечего». Она говорит: «Ну, я тут, наверное, немножко почищу…» И вот уже 41 год мы живем вместе. Она окончила институт, защитила диссертацию, достаточно долго работала в практическом здравоохранении, потом преподавала в мединституте. Выучила много талантливых ребят-стоматологов.

Сила предопределения

— Знаете, Сергей Фатеевич, а я вот сейчас вспомнил, что изначально-то хотел с вами поговорить о первой годовщине вашей работы на должности спикера областного парламента… Может, скажете несколько слов о том, что более всего вам запомнилось за этот год?

— Законотворчество — основная функция в деятельности регионального парламента. Стоит сказать, что процесс этот достаточно консервативен. Депутаты много работали над приведением областного законодательства в соответствие с нормами федеральных законов, принимали собственные региональные законы, контролировали их исполнение. Особое внимание мы всегда уделяем бюджетному процессу.

Вторая важнейшая функция Законодательного собрания — парламентский контроль. Скажу лишь о нескольких направлениях проделанной нами работы. Вы знаете, что с марта остановлена деятельность двух крупнейших предприятий региона — АО «Саянскхимпласт» и АО «Ангарский завод полимеров». К нам в Законодательное собрание поступили обращения от депутатов думы г. Саянска и профсоюзной организации АО «Саянскхимпласт». Мы своевременно и серьезно обсудили этот вопрос на сессии, держим его на контроле. Главная задача — сохранить социально-экономическую стабильность в Саянске и Ангарске.

Повышенное внимание мы уделяем проблемам реформирования высшей школы региона. В немалой степени усилиями депутатов удалось сохранить филиал Байкальского государственного университета в Усть-Илимске. Депутаты продолжают совместно с правительством региона прилагать все усилия для разрешения проблем иркутского иняза и аграрного университета.

Депутаты Законодательного собрания ведут активную работу как народные представители в своих территориях.

Вы, наверное, слышали такой термин: электронный парламент. Эта технология позволяет более оперативно реагировать на изменения федерального законодательства и приводить в соответствие с ним региональные законы. Мы начинаем работать над формированием собственной сметы, благодаря чему парламент Иркутской области превратится в настоящий орган государственной власти, который может заниматься представительскими функциями как в России, так и за рубежом. Я думаю, что мы сможем организовывать нашу работу, связанную с парламентским контролем, совершенно по-другому — более независимо.

— Скажите, Сергей Фатеевич, а вы не жалеете, что в какой-то момент ушли в политику, стали депутатом?

— Не жалею. Более того, это было предопределено.

— Это как так?

— Я родился в марте 1954 года. Именно в тот день во всей стране шли выборы в советы народных депутатов. И когда я появился на свет, врач-акушер сказал: «Ну вот, депутат родился». И мама мне все время об этом напоминала. И когда меня первый раз избрали в городской совет Иркутска, она мне, конечно, об этом в очередной раз напомнила: «Ну, вот видишь, врачто был прав!»

— Ничего себе история!

— Но она на этом не закончилась. Моя жена защитила кандидатскую диссертацию, и какие-то ее документы лежали в Москве. А я тогда был управляющим трестом, часто в командировки ездил. Она мне говорит: «Сережа, зайди в ВАК Минздрава, забери документы». «Без проблем», — говорю. Пришел в министерство, подаю доверенность. И тут выходит седенький дедушка. Спрашивает: «Как фамилия?» — «Брилка». Он дальше интересуется: «А где вы родились?» Я говорю: «В селе Анга Качугского района». — «А в каком году?» — «В 1954-м, в марте». — «Ой, да какой же ты бравый вырос-то!» Оказывается, тот врач, который у моей мамы роды принимал! Так что, я думаю, какая-то предопределенность в том, что я ушел в политику и стал депутатом, наверное, все-таки есть.

— Скажите, а если бы сейчас вы вдруг оказались перед Богом, чего вы у него попросили бы?

— Ничего. Я просто поблагодарил бы его за то, что прожил эту жизнь.

baik-info.ru


Смотрите также