Братья старостины биография


Советские футболисты и спортивные деятели братья Старостины: биография и интересные факты

Какой любитель футбола, в особенности болельщик московского «Спартака», не знает, кто такие братья Старостины? Имя этих знаменитых футболистов когда-то гремело на весь Союз, но, к сожалению, их слава связана не только со спортивными достижениями, но и с политическими преследования. Вообще, такой феномен четырех знаменитых братьев футболистов, наверное, единственный у нас на Родине. Давайте подробно узнаем, кто же такие братья Старостины. Биография и футбольная карьера каждого из них послужит предметом нашего рассмотрения.

Происхождение рода

Братья Старостины принадлежали к роду потомственных охотников-егерей. Их предки являлись выходцами из Псковской губернии. Основной целью их охоты были медведь, лисица, волк, дупель, коростель, вальдшнеп, бекас. Кроме охоты они занимались выращиванием охотничьих собак. Некоторые из них даже получали чемпионские звания на различных соревнованиях.

В частности, отец семейства – Петр Иванович Старостин, был егерем Императорского охотничьего общества. Матерью была крестьянка Александра Степановна.

Рождение и детство

Из Псковской губернии семья переехала в Москву. Именно там родились все братья Старостины. Старший из них - Николай, родился в феврале 1902 года, в районе Пресня города Москвы.

Зимой семейство жило в Москве, а летом в деревне Погост, что в Переяславском уезде Владимирской губернии, на родине Александры Старостиной. Ныне эти территории принадлежат к Ярославской области. Именно там, в августе 1903 года в семье родился второй сын – Александр.

Во время очередного пребывания в Москве, в октябре 1906 года Александра Старостина родила третьего сына – Андрея. Его крестным стал текстильный фабрикант А. Н. Грибов, которого связывала совместная охота с Петром Старостиным.

Самый младший из братьев, Пётр, родился в Погосте, как и Александр. Это торжественное событие произошло в августе 1909 года.

Примечательно, что двое из братьев Старостиных родились в Москве, а ещё двое – в Погосте.

Хотя большую часть времени дети проводили во второй столице империи, коей тогда считалась Москва, тем не менее, самые теплые их воспоминания связаны с деревней Переяславского уезда. Дети участвовали в сенокосах и посевной, причем делали это по доброй воле, без принуждения со стороны взрослых. Естественно, любили братья и охоту.

С раннего детства братья Старостины занимались различными видами спорта: настольный теннис, лыжный спорт, лёгкая атлетика, бокс и, конечно же, хоккей и футбол. Кроме того, Андрей любил следить за соревнованиями, которые проходили на Ипподроме.

После революции 1917 года семья голодала и вынуждена была переехать в деревню. Вскоре, в 1920 году от тифа умер отец семейства – Петр Старостин. После этого для братьев началась взрослая жизнь.

Трудные времена

После смерти отца главный груз по обеспечению семьи лег на плечи старшего из братьев – Николая, которому к тому времени исполнилось 18 лет. Он играл зимой в хоккей, а летом – в футбол, выступая за команду Русского гимназического общества (РГО) с 1917 года. На год позже в ней стал играть его второй брат Александр.

Так пришли в большой спорт братья Старостины – футболисты, имя которых прославилось на всю страну.

Андрей тоже переехал в Москву, и стал зарабатывать на жизнь в ремонтной мастерской МОЗО, устроившись помощником слесаря.

Предшественники «Спартака»

В 1922 году после слияния РГО с «Обществом физического воспитания» (ОФВ), по инициативе известного футболиста и спортивного функционера Ивана Артемьева, была образована новая команда – МКС («Московский кружок спорта Краснопресненского района»), где и стали играть Николай, Александр и, присоединившийся к ним Андрей. Именно эта команда стала предшественником знаменитого московского «Спартака».

Общесоюзного клубного чемпионата тогда не было, поэтому клуб участвовал в первенстве Москвы. В первом сезоне он вынужден был начинать в классе «Б» чемпионата города, но сразу же занял первое место в весеннем и осеннем соревнованиях, таким образом, добившись права играть в классе «А».

В 1923 году футбольный клуб братьев Старостиных был переименован в «Красную Пресню». В классе «А» коллектив, в котором играли три брата, выступил более чем успешно, заняв первое место первенства столицы.

В будущем название команды не раз претерпевало изменения. В 1926 – 1930 годах она называлась «Пищевики», а с 1931 по 1934 – «Промкооперация». Такая смена названия была связана с тем, что после реорганизации отечественного футбола в 1926 году, клубам разрешалось подключать спонсоров к финансированию. Ими для команды Старостиных выступали различные производители пищевых продуктов. В поиске спонсоров приходилось участвовать лично Николаю.

В это время самый младший брат Пётр поступил в Московский физико-технологический институт на силикатный факультет. Но в 1931 году вынужден был бросить учебу по семейным обстоятельствам, и присоединился к другим братьям, которые в то время играли за клуб «Промкооперация».

В 1932 году все четыре брата перешли из «Промкооперации» в команду «Дукат», спонсором которой являлась одноименная табачная фабрика. Впрочем, учитывая, что обе команды находились в ведомстве Союза пищевиков, можно сказать, что переход ведущих игроков из «Промкооперации» в «Дукат» был внутриклубным перемещением. В 1933 году команда занимает второе место в чемпионате Москвы.

В 1934 году Старостины опять возвращаются в «Промкооперацию», которая сразу же выигрывает чемпионат города. Всего за период с 1923 по 1935 годы клубы, за которые выступали братья, четыре раза становились чемпионами Москвы. Кроме того, братья выступали в составе сборных СССР и Москвы, капитанами которых в 30-х года становятся соответственно Николай и Александр. В составе сборной Москвы они неоднократно становились чемпионами РСФСР и СССР по футболу.

Образование «Спартака»

В 1935 году общесоюзный комсомольский лидер Александр Косарев на базе клуба «Промкооперация» образует физкультурно-спортивное товарищество «Спартак». Одним из основных его помощников в организации клуба выступил Николай Старостин. Именно он придумал название коллективу, отмечая силу, мужество и волю к победе предводителя восстания. Николай стал первым начальником клуба, а Александр – капитаном.

В этом футбольном клубе продолжили свою спортивную карьеру все братья Старостины. «Спартак» для них стал настоящим домом.

Дальнейшая карьера

В 1936 году в стране вводится совершенно новая организация футбольных соревнований. Начинается проводиться Чемпионат и Кубок СССР среди клубных команд. В первом весеннем розыгрыше чемпионата «Спартак» занял только третье, но уже в осеннем первенстве команда братьев Старостиных добилась победы, оттеснив весеннего чемпиона московское «Динамо» на второе место.

В чемпионате 1937 года лидеры вновь поменялись местами, но в 1938 году «Спартак» выиграл не только первенство, но и Кубок страны. В следующем сезоне клуб повторяет свой двойной успех. В последнем предвоенном чемпионате «Спартак» занимает третье место, уступив две первые строчки турнирной таблицы динамовцам Москвы и Тбилиси.

Как видим, с первых чемпионатов наметилось острое соперничество между клубами «Спартак» и «Динамо», которое продолжалось практически весь период существования советского первенства. Если «Спартак» являлся по своей сути общественной организацией, то «Динамо» находилось под опекой НКВД во главе с Лаврентием Берией, которому очень не нравились успехи соперника. В будущем именно этот факт окажет негативную роль на судьбу братьев Старостиных.

Репрессии

Начало репрессиям против клубных функционеров было положено ещё в 1938 году, когда был арестован один из основателей «Спартака» и глава комсомольского движения Александр Косарев. Он был расстрелян по приговору в 1939 году.

Весной 1942 года Берия объявляет Сталину, что братья Старостины – предатели. Они обвиняются в целой серии преступлений против Родины, в том числе в шпионаже в пользу фашисткой Германии, с которой тогда шла война. Дело братьев Старостиных сначала проходило по статье «террор», затем «хищение». Приговор был вынесен за антисоветскую пропаганду, а в измене Родины они были оправданы. Тем не менее, братья Старостины и коллаборационизм в СССР стали на долгое время понятиями синонимичными. Также были осуждены пять других функционеров «Спартака».

Приговор для Старостиных заключался в десятилетнем пребывании в лагерях, а также последующем пятилетним поражением в правах с конфискацией всего имущества.

Отбывали наказания братья в разных местах. При этом, находясь в заключении, Николай Старостин привлекался к тренерской работе в «Динамо» (Ухта), «Динамо» (Комсомольск-на-Амуре), «Динамо (Алма-Ата) и «Локомотив» (Алма-Ата). Александр в это же время тренировал «Динамо» (Пермь), а Андрей – «Динамо» (Норильск).

После смерти Сталина и расстрела Берии в 1953 году, братья Старостины были оправданы, и с них были сняты все ограничения.

После реабилитации

После того, как братьев Старостиных реабилитировали, они продолжили работу, как футбольные функционеры. Уже в 1955 году Николай Старостин стал начальником «Спартака», и пребывал в этой должности до 1996 года. В 1979 – 1980 годах он также являлся начальником сборной СССР по футболу.

Александр Старостин с 1956 по 1967 годы являлся председателем Федерации футбола РСФСР, а с 1968 по 1976 годы работал заместителем.

Андрей Старостин с 1960 по 1964 годы, а также с 1968 по 1970 годы занимал должность начальника сборной СССР по футболу. Кроме того, он работал и на других важных постах, например, был заместителем председателя Федерации футбола СССР.

Уход из жизни

Первым из братьев умер Александр Старостин в 1981 году, когда ему исполнилось 78 лет. В 1987 году, в возрасте 80 лет, ушел из жизни Андрей Старостин. Самый младший из Старостиных – Петр, умер в 1993 году, достигнув возраста 83 года. Последним из жизни ушел Николай Старостин. Он умер в 1996 году, когда ему исполнилось 93 года.

Как видим, несмотря на трудную жизнь, преследования и репрессии, все братья Старостины дожили до преклонного возраста.

Дети

У всех братьев Старостиных были дети. Но Николай, Александр и Андрей имели дочек, а сын был только у Петра.

Именно Андрея Петровича, родившегося в 1937 году, можно считать продолжателем по мужской линии рода Старостиных. Он также пробовал себя в футболе, но понял, что недостаточно хорошо играет для команд уровня «Спартака», а поэтому посвятил свою жизнь науке. Школу и институт он окончил с отличием, приобретя инженерную специальность. Добился должности генерального директора СКБ ТХМ.

Интересные факты

Самый старший из братьев Николай ушел из жизни самым последним.

В 2014 году на стадионе «Спартака» был открыт памятник братьям Старостиным.

Одним из пунктов обвинений братьев Старостиных было посредничество во взяточничестве, но суд оправдал их по этому пункту.

Значение братьев Старостиных в отечественном спорте

Трудно переоценить, какую роль сыграли браться Старостины в становлении отечественного футбола, в частности, в образовании клуба «Спартак».

Даже репрессии сталинских времен не смогли сломить их, и они продолжали деятельность спортивных функционеров после реабилитации.

fb.ru

Братья Старостины - Прессбол

У писателя Льва Кассиля, прославившегося в довоенной спортивной среде легендарным образом вратаря Антона Кандодова (по фильму Кандидова), есть рассказ, посвященный братьям Старостиным. Пришедший в Москве на футбол иностранец интересуется у соседа, кто этот широкогрудый защитник, выбивший мяч из пустых ворот? — “Старостин”. Тут мяч подхватывает легкий, почти летучий молодой хав — и снова ответом на вопрос звучит непонятное слово “Старостин”. Коренастый, с волевым подбородком центр полузащиты; напористый, быстрый правый крайний — про всех сосед по трибуне дает один и тот же односложный ответ. И осененный мыслью иностранец записывает в своем блокноте: “Футболист по-русски — Старостин”.

Четыре брата в одной команде — явление невиданное и в своей сути близкое к аномальному. Правда, они не слишком продолжительное время выходили на поле вместе: младший, Петр, еще только набирал силу, когда на семь с половиной лет старший Николай стал подходить к ветеранству. И к рабочей олимпиаде 1937 года в Антверпене, куда отъезжали выстроившиеся в вагонном окне перед фотокамерой братья, в игроках будут значиться только трое. 35-летний Николай к тому времени второй год как играть закончит, сосредоточившись на руководстве новым спортивным обществом. Хотя не исключено, что в Антверпене он поддастся искушению тряхнуть стариной и в менее значимом из матчей выйти на поле, — не найдя статистики тех встреч, строю предположение на том, что старший из братьев наряду с остальными имеет в послужном списке статус победителя рабочей олимпиады 1937 года.

В детстве они и вовсе были самодостаточны, дети царского егеря, в отсутствие отца разбивавшиеся на две команды и до одури гонявшие по комнате набитый бумагой чулок — знавший английские футбольные термины 12-летний воспитанник училища иностранных торговых корреспондентов Николай с 4-летним Петей (“сборная Москвы”) против команды “петербуржцев” в лице 11-летнего Шуры и 8-летнего Андрея. Лидерский характер Николая проявлялся уже тогда — он таранил неприятельские ряды массой, а моментами безапелляционно останавливал игру, гвоздя соперников завораживающими словечками: “фол”, “хэндс”, “пенальти-кик”…

В 1920 году, когда от тифа умрет отец, 18-летний Николай станет главой семьи, и с той поры весь долгий свой век все Старостины будут признавать его бесспорное превосходство.

Они будут большой силой, эти спаянные футболом братья. Именно им, особенно первому и третьему по старшинству — Николаю и Андрею, — страна обязана рождением альтернативного по своей сути спортивного общества “Спартак”. Они, Николай в особенности, вообще отличались редкой способностью брать риск на себя. Это было поступком — бросить вызов сложившимся спортобществам, имевшим не привыкших шутить покровителей, представляя несокрушимую армию и всесильное НКВД. Старостин-старший отыскал фигуру в высшем руководстве, склонив в свою веру смелого и амбициозного комсомольского вождя Александра Косарева, под патронажем которого было проще найти язык с первыми лицами богатейшей по тем временам Промкооперации (“Пух-перо”, как презрительно говорил Берия). “Пищевики”, “Дукат”, “Мукомолы” — команда Старостиных всегда находилась в непосредственной близости от роскошной “мамки”, а дважды, в 1931 и 1934 годах, прямо нарекалась “Промкооперацией”, пока не дозрела до идеи целого спортивного общества с вдвойне символичным в их случае именем восставшего раба. Не только позволявший жить на широкую ногу бюджет, а в первую очередь не обсуждавшийся вслух дух альтернативности привлекал под знамена спартаковского общества выдающихся спортсменов — братьев Знаменских, Королева, Озерова, конькобежца Аниканова, волейболистов Щагина и Реву… Спартаковцы числились на различных должностях в учреждениях и артелях, относящихся к Промкооперации, где получали зарплату. Это было необычно для общества 30-х годов и порождало массу слухов. Если у динамовцев и армейцев вознаграждение было легальным и основывалось на офицерском звании игрока (таком же липовым по сути, как и артельная принадлежность “приписанного” спартаковца), то о жаловании спартаковцев болельщик любил потолковать…

Но игра спартаковцев первого созыва оправдывала царивший ажиотаж. Два подряд дубля в сезонах 1938 и 1939 годов, когда команда вкладывала золотые медали в хрустальный Кубок, так и остались уникальным, единственным случаем на всю историю советского футбола.

Братья были разными по характеру, темпераменту и игровому амплуа. Обосновавшийся в нападении Николай (на снимке правый вверху) был быстр и напорист в нападении, словно на его игру переложились врожденные человеческие качества, ставшие определяющими в последующей жизни. Задним числом некоторые специалисты считают его как футболиста наименее талантливым из братьев, но даже недруги не отказываются признать за ним не характерный для футбола мощный интеллект и уникальные способности организатора и финансиста, которым спартаковская команда была обязана благополучием на протяжении добрых полувека. По совокупности своего пребывания в футболе Николай достиг большего, чем кто бы то ни был, и, к слову, первым из футболистов удостоился ордена Ленина (а в последние советские годы — еще двух, вкупе с высшей наградой ельцинской России “За заслуги перед Отечеством”).

Андрей (внизу слева) — один из сильнейших в Союзе центральных полузащитников, в меру техничный боец с прекрасным выбором позиции, а начиная с легендарного матча с басками, — первый в стране стоппер, своим примером осуществивший в нашем футболе переход к европейской системе “дубль-ве” (оборонительная пара Виктор Соколов — Василий Соколов модернизировалась у спартаковцев в трио с Андреем Старостиным в центре). В жизни — человек богемы, имевший большой круг приятелей среди писателей и актеров, интересовавшийся музыкой, особенно хором цыган. У него и жена была из солисток Московского цыганского хора. Страшный, по признанию знавшего его Дмитрия Петровича Матвеева, парильщик — спартаковцы традиционно мылись в Сандунах, куда их привозил с тренировки клубный автобус. Все приговаривал банщику “давай-давай” — остальные игроки, не выдерживая, сползали вниз, и Андрей Петрович продолжал возлегать на верхней полке в одиночестве.

Александр (вверху слева), по приведенному к знаменателю мнению остальных братьев, по классу был выше их всех. Мощный, прыгучий, он сочетал в себе технику, силу, характер и спортивную злость. Это был единственный в стране защитник, способный в одиночку справиться с питерцем Михаилом Бутусовым, его часто отряжали “прижать” бомбардира очередного соперника. Александр находился в отличной форме, когда в 34 года, несмотря на уговоры, твердо решил повесить бутсы на гвоздь. Сказав знаменитую фразу о том, что “хочет остаться в памяти болельщиков если не молодым, то молодцеватым”. Возглавлял секцию отдела футбола и хоккея с мячом Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта СССР, потом был бухгалтером в одной из артелей, пока не осел в министерстве торговли, будучи поставлен на Центральную оптовую базу спорттоваров.

Наконец, Петр, мягкий по характеру и самый неброский из братьев — правый полузащитник с хорошими задатками, раскрыться которым помешала травма, нанесенная младшему Старостину в матче с басками знаменитым Силауреном. Перенеся несколько операций, с диагнозом “разрыв связок”, звучавшим на том этапе развития медицины как приговор, Петр рано закончил играть и всю послефутбольную жизнь посвятил полученной в институте инженерной специальности (он закончил Московский энергетический институт, где ректором был хороший, к слову, друг Андрея Старостина).

О поездке в Антверпен спартаковцы узнали после победного матча с басками — единственного выигрыша у испанцев в том турне. Прямо в раздевалке футболистам объявили, что “Спартак” в том же составе (вместе с отданными “на усиление” 21-летним Григорием Федотовым из “Металлурга”, а также парой киевлян, московским армейцем и железнодорожником) поедет на рабочую олимпиаду, а из Бельгии — на Всемирную выставку в Париж. На следующий же день игроки первым делом отправились фотографироваться для выездных документов.

Чемпионское звание в Антверпене далось в трудной борьбе. Особенно полуфинальный матч со сборной Каталонии, в котором спартаковцев выручил фантастический рейд через все поле Федотова. Зато в Париже турнир, организованный в связи с проведением выставки, был прогулочным — выиграли его легко, затем отдались во власть гостеприимства ностальгирующих эмигрантов или поспешили затеряться среди несметного количества туристов. В Париже как раз гастролировал МХАТ с обожавшими Старостиных Яншиным и Кторовым, и скучать футболистам не приходилось.

И все же оно режет глаз: открытые, радостные лица братьев, этих очевидных баловней судьбы, трое из которых последовательно капитанствовали в сборной и “Спартаке”, — и датирующий фотографию страшный 37-й. Который будет идти за ними по пятам и в конце концов догонит.

Братья были слишком непозволительно заметны, чтобы не привлечь к себе удар молоха, разившего любую торчавшую из строя голову. 20 марта 1942 года всех четырех в один день лишат статуса и гражданских прав. Николая, Андрея и Петра “воронок” заберет из их собственных квартир, Александра в чине майора — из действующей армии. Без малого два года Старостины по раздельности проведут в застенках Лубянки и еще десять — в лагерях, перекладных тюрьмах и ссылке. Тяжелее других придется гордому Александру, который вопреки совету старшего брата продолжал писать заявления на пересмотр дела и был услан за строптивость в гиблое место, на соликамский лесоповал, откуда бывший защитник как-то прислал фотографию с источающей грусть надписью: “Хорош гусь? Былой красавец превратился в печеное яблоко. Но ничего. 12.11.52”.

В футбольных кругах фамилия знаменитых братьев попала в статус запретных, справочники послевоенных лет ограничивали чемпионский состав былого “Спартака” 11-ю фамилиями вместе с запасными, употребляя оборот “и другие”. Но вездесущих болельщиков очень воодушевляло, когда в матчах юношеских команд в форме “Спартака” на поле появлялся мальчик по имени Андрей Старостин — сын Петра.

Это был, без иронии, значительный вклад Петра в семейное дело. По ухмылке судьбы ни у одного из старших братьев знаменитой мальчиковой династии так и не родилось сыновей. И Андрей Петрович-младший, в футболе не задержавшийся, стал единственным продолжателем славной фамилии Старостиных.

Не мною подмечено, что годы без Старостиных странным образом оказывались годами неудач “Спартака”. В присутствии Старостиных было нечто мистическое. И чем ближе подходил день их освобождения, тем лучше шли дела в спартаковской команде.

В 1954-м репрессированные братья вернулись в Москву. Николай вскоре занял пост начальника команды, лишь дважды ненадолго уступая его в последующие четыре десятка лет, да и остальные сумели не затеряться, став фигурами в жизни послесталинской страны. Их жизненный путь был еще долог. Николай Старостин прожил 94 года, Александр — 78, Андрей — 81, Петр — 83.

Природа словно компенсировала им вычеркнутые из жизни 12 лет.

www.pressball.by

Футболисты братья Старостины

Футболисты братья Старостины

Все «знают» о трагическом эпизоде из жизни знаменитых советских футболистов братьев Старостиных, безвинно отправленных в ГУЛАГ по приказу всесильного Берии:

«Братья Старостины олицетворяли собой успехи и необычайную популярность “Спартака”, которые столь болезненно воспринимались почётным председателем “Динамо” Берия. А Лаврентий Павлович не любил, когда кто-нибудь своим существованием на свободе напоминал ему о футбольных неудачах опекаемого общества.

В 1942 году Николай, Александр, Андрей и Пётр были арестованы.

Так родилось “дело” братьев Старостиных»[247].

«Думаю, что и раньше Берия не испытывал к “Спартаку” особых симпатий. Но уверен, именно в 1939 году он отнёс меня к разряду если и не личных врагов – больно уж велика была разница в положении на государственной иерархической лестнице, – то наверняка к разряду людей, ему явно неугодных. Судьба Старостиных была предрешена»[248].

Мало того, в молодости Николай Старостин имел неосторожность лично встретиться с будущим наркомом на футбольном поле:

«Ни я, ни его окружение не знали, как реагировать на услышанное, но сам Берия был явно доволен произведённым эффектом. Он напомнил мне о давно забытом всеми матче. В начале двадцатых годов сборная Москвы играла в Тбилиси. В рядах наших противников играл грузный, не очень техничный, грубоватый левый полузащитник. Это был Берия. Как правый крайний нападения, я постоянно сталкивался с ним в единоборствах. Правда, при моей тогдашней скорости не составляло большого труда его обыграть. А во втором тайме я действительно убежал от него и забил гол»[249].

В результате Берия «затаил хамство», и при первом же удобном случае свёл счёты со строптивыми футболистами.

Согласно мемуарам Н.П. Старостина, его с братьями обвиняли в подготовке покушения на Сталина, которое, по версии следователей, планировалось в 1937 году, во время парада на Красной площади:

«На следующем допросе Рассыпнинский выложил главный козырь:

– Вы обвиняетесь в преступной деятельности под руководством врага народа Косарева. Вы хорошо знали Косарева?

– Насколько позволяли несколько лет совместной работы в спорте.

– Ваши отношения были дружескими?

– Он постоянно оказывал “Спартаку” поддержку в решении организационных и хозяйственных вопросов.

– Какие вы получали от него задания?

– Какие задания? Обыграть басков, выиграть первенство Союза, побеждать в международных встречах.

– Не прикидывайтесь простачком, речь идёт о политических заданиях. Доказано, что Косарев примыкал к оппозиционной группировке. Нам известно, что вы вместе с братьями должны были во время парада осуществить террористический акт против членов Политбюро и лично товарища Сталина. Как вы собирались это сделать?

– Что за нелепость? Какого парада?

– Парада на Красной площади в 1937 году. Забыли? Вот фотография, которую мы нашли в вашем доме при обыске. На ней отлично видно, что машина, оформленная футбольной бутсой, шла буквально в десяти метрах от Мавзолея. Из неё очень удобно было осуществить ваши зловещие замыслы. Это тягчайшая улика. Что скажете?

Я молчал…

– Расскажите мне, куда вы дели вагон мануфактуры?

Теперь уже я был совершенно сбит с толку.

– Какой вагон мануфактуры?

– У нас есть сведения, что в первые месяцы войны из Иванова в адрес «Спартака» отгрузили вагон с мануфактурой. Он исчез.

– В первый раз слышу. Надо спросить у тех, кто занимался этим вагоном.

– Не прикидывайтесь. Без вас такая пропажа не могла состояться. Вы знаете, что такое мародёрство?

– О мародёрстве знаю, а о вагоне нет.

Суета вокруг вагона продолжалась недели две. Потом эта тема постепенно ушла из обвинительных формулировок. Я понял, что вагон обнаружили.

Впоследствии я узнал, что в неразберихе начала войны его отправили на какую-то другую станцию и потом доставляли в Москву кружным путём.

Нелепая возня с мануфактурой имела вполне определённую цель. По Москве распускали слухи, что Старостины расхищали народное добро, а значит, арестованы за дело, и нечего о них сожалеть»[250].

Разумеется, суд был скорым и неправым:

«В ноябре 1943 года нас судила Военная коллегия Верховного суда.

После чтения обвинительного заключения председатель суда Орлов начал с вопроса:

– Признаёте ли вы себя виновным в предъявленных вам преступлениях?

Я ответил примерно так:

– Да, я всё это высказывал, не подозревая, что это преступно…

Довольно коротко и быстро, по моему примеру, “признались” остальные, кроме последнего – Евгения Архангельского. Он заявил, что не намерен подтверждать “фантазии”, надуманные Николаем Старостиным… Никакой “антисоветчиной” он, Архангельский, никогда не занимался и заниматься в будущем не намерен. От сказанного на предварительном следствии отказывается… Его признание – результат незаконных методов воздействия…

Это был глас вопиющего в пустыне абсолютного беззакония и произвола.

Через три дня мне вменили в вину восхваление буржуазного спорта и попытки протащить в советский спорт буржуазные нравы; Петру – единственную фразу, что колхозы себя не оправдывают, а ставки советских инженеров малы; Александру и Андрею – то же, что и мне… Нам, как членам партии, дали по десять лет, беспартийным Станиславу Леуте и Евгению Архангельскому – по восемь»[251].

Поведанная Старостиным история соответствует всем канонам антисталинских разоблачений: жертвы репрессий обязаны выглядеть невинными, а предъявленные им обвинения – заведомо нелепыми и абсурдными.

Действительность гораздо проще и неприглядней. Как пишет подробно изучивший материалы архивного судебного производства по делу знаменитых футболистов В.Е. Звягинцев: «С большим уважением отношусь к этим заслуженным людям, однако, как говорят в таких случаях: Платон мне друг, но истина дороже»[252].

Оказывается, обвинения в совершении чисто уголовных преступлений, о которых Старостин практически не пишет в своих мемуарах, упоминая лишь о вагоне с мануфактурой (который, к тому же, нашёлся), на самом деле занимают в материалах дела центральное место.

Первоначально Н.П. Старостин обвинялся по шести статьям – 58-1 п. «б» (покушение на измену родине), 58-10 ч.2 (антисоветская агитация и пропаганда), 58-11 (антисоветская организация), 117 ч.2 (получение взятки), 118 (дача взятки и посредничество во взяточничестве) Уголовного кодекса РСФСР и статье 3 закона от 7 августа 1932 г. (хищения).

В обвинительном акте говорилось: «В НКВД поступили данные, что братья Старостины группируют вокруг себя антисоветски настроенных людей, готовятся к переходу на сторону фашистских оккупантов, занимаются жульническими махинациями и расхищением социалистической собственности…

…на протяжении ряда лет систематически расхищали промышленные товары и сырьё из предприятий и артелей системы промкооперации…похищенные товары в большинстве случаев сбывались через магазин общества “Спартак”…всего вывезли без оформления документов лыжных костюмов и других товаров на сумму 60 тыс. рублей.

…за взятки, даваемые военкому Бауманского райвоенкомата Кутаржевскому (осуждён) Старостин Н.П. беспрепятственно оформлял отсрочки от мобилизации в Красную Армию на лиц, не желавших быть на фронте.

…за взятки, даваемые некоторым работникам милиции беспрепятственно прописывал на жительство в Москве своих знакомых»[253].

Судя по материалам следственного дела, Н.П. Старостин расхищал социалистическое имущество с 1924 года. Например, в 1930 году он совместно с Масловым и Дунаевским похитил и реализовал без оформления документов приспособления для лыж на сумму 18 тыс. рублей. Но основная часть эпизодов датирована второй половиной 1941 года. Помимо братьев в качестве его соучастников в деле фигурировали Кожин, Смирнов, Тикстон, Оберг, Воздвиженский, Никифоров, Норвид, Кислягин, Ратнер. А людей, освобождению которых от мобилизации он способствовал путём выдачи брони, следствие насчитало около 60 человек[254].

Судебное разбирательство по делу вороватых футболистов открылось 18 октября 1943 года. В ходе процедуры установления личности подсудимого Николай Старостин выяснилось, что в 1930 году он уже арестовывался органами НКВД за хищения[255].

Из ответов Николая Старостина на вопросы судей:

«– Мои первые хищения относятся к весне 1940 года.

– Мною была установлена практика брать деньги на расходы не из кассы спортивного общества “Спартак”, а в магазине “Спартак”.

– Всего получил от директора магазина Кожина около 20 тыс. рублей.

– Кожин говорил, что он это делал (излишки денег. – И.П.) за счёт продажи товаров низших сортов по ценам высших и, кроме того, за счёт прикроя – материал на 100 простыней, а из него вырабатывается 110»[256].

20 октября 1943 года был вынесен приговор, в котором, в частности, говорилось:

«На протяжении ряда лет подсудимые Старостины, а также Денисов, Ратнер и Сысоев систематически занимались расхищением спортивных товаров из предприятий системы промкооперации», причинив государству ущерб в размере 160 тысяч рублей и присвоив в процессе «хищений и мошеннических операций»: Николай Старостин – 28 тыс. рублей, Александр Старостин – 12 тыс. рублей, Андрей и Пётр Старостины – по 6 тыс. рублей.

Далее в приговоре отмечалось, что, «руководствуясь корыстными соображениями, Старостин Николай во время Отечественной войны вошёл в преступную связь с военным комиссаром Бауманского района Москвы Кутаржевским (осуждён) и за взятки, даваемые последнему в виде спиртных напитков и продуктов питания, добивался получения от райвоенкомата отсрочки от мобилизации не только в отношении работников спортивного общества “Спартак”, но и лиц, не имевших никакого отношения к этому обществу». В числе этих лиц в материалах дела фигурировали руководители «Мосплодоовощторга» и магазинов «Молококомбината» Бедин, Звёздкин, Трушкин и др., которые за оказанное содействие снабжали Николая Старостина продуктами «в неограниченном количестве»[257].

Суд исключил из обвинения Н.П. Старостина две статьи – покушение на измену Родине и дачу взятки. По остальным вменённым ему статьям он был осуждён. Согласно приговору братья Старостины, а также бывший заместитель председателя спортивного общества «Спартак» А.Н. Денисов, получили по 10 лет лишения свободы каждый, с поражением в правах на 5 лет каждый и конфискацией всего лично им принадлежащего имущества. Остальным суд определил по 8 лет лагерей, также с поражением в правах и конфискацией имущества. Кроме того, Военная коллегия постановила возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Совета Союза ССР о лишении осуждённых государственных наград[258].

Но вот наступило время хрущёвских реабилитаций. 16 июня 1954 года состоялось заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР, которая исключила из обвинения Н.П. Старостина две контрреволюционные статьи, однако его участие в хищениях и взяточничестве вновь признала доказанными. Но вскоре в суд поступило ещё одно заключение Главного военного прокурора, которое было рассмотрено 9 марта 1955 года. На этот раз приговор Военной коллегии, вынесенный в 1943 году в отношении Старостина Н.А. и др., был отменён и дело производством прекращено за недоказанностью обвинения. Военная коллегия, в частности, констатировала, что обвинение всех осуждённых по закону от 7 августа 1932 года «было основано только на показаниях самих осуждённых, а также на показаниях свидетелей Кожина, Смирнова, Маслова, Кабакова, Плугина и Тикстона», но в процессе дополнительной проверки указанные лица отказались «от ранее данных ими показаний и заявили, что следствие по делу проводилось необъективно и показания ими были даны под воздействием лиц, проводивших следствие». Лишь А.Н. Денисов, передопрошенный в процессе проверки, вновь подтвердил, что «Старостин Николай по сговору с другими лицами в 1941 году, путём незаконной операции с перепродажей лыжных ботинок через магазин “Спартак”, а также продажи принадлежащего стадиону “Спартак” биллиарда, присвоили в первом случае 20 тысяч рублей, а во втором случае – 7 тысяч рублей», причём ему самому из этой суммы досталось 4500 рублей. Но эти показания Денисова суд посчитал неубедительными. Опять же по той причине, что остальные от своих признательных показаний отказались[259].

Ну, в самом деле, что за чудак этот Денисов! Высокое начальство хочет его реабилитировать, а Анатолий Никитич вовсю упирается – мол, отсидел за дело. Зато остальные осуждённые и свидетели сразу поняли, откуда дует ветер, изменив показания в нужную сторону.

Следующая глава

document.wikireading.ru

Борис Духон - Братья Старостины

Борис Духон

Георгий Морозов

БРАТЬЯ СТАРОСТИНЫ

Авторы выражают глубокую благодарность за помощь в создании книги и предоставленные фотоматериалы Андрею Владимировичу Лаврову, Андрею Петровичу, Елене Николаевне и Наталье Андреевне Старостиным. Ряд фотографий взят с созданного А. В. Лавровым сайта: lavrov-a.myheritage.com

Уже несколько лет я нахожусь во власти упорно меня преследующей фантазии: воображаю книгу, которая так и просится быть написанной, напечатанной, разошедшейся по заповедным личным библиотечкам всех, кому дорог футбол. Мне мерещится, что я держу ее на ладони, ощущаю ее вес (она не тоненькая), заглядываю на некоторые страницы, вижу ее место в известной серии «ЖЗЛ» и даже угадываю название — «Дом Старостиных».

В «ЖЗЛ» эту книгу я просватал бы с легкой душой вовсе не «для разнообразия» и не по той причине, что «футбол занял видное место в жизни народов всех континентов». Перед нами редкостный случай служения не кого-то в единственном числе, а большой, дружной семьи (четыре брата и две сестры да зятья с невестками) московскому, русскому, спартаковскому спорту на протяжении всего XX века. Здесь нет ни малейшего преувеличения: мальцы Старостины начинали в дореволюционное время с кулачных боев «стенка на стенку» между Пресней и Дорогомиловом, а их взросление шло шаг в шаг с проникновением в народную жизнь новеньких, с иголочки, остро интригующих, захватывающих спортивных веяний. Мало сказать, что Старостины были свидетелями «спортизации» всего быта, они с энтузиазмом, природным умом и предприимчивостью сами, как кашевары, заваривали кашу, не уклоняясь от трудностей и невзгод, и в конечном итоге как спортобщество «Спартак», так и лучшая футбольная команда страны того же названия в большой мере своим существованием обязаны им.

Спорт ничто не миновало, он повторял век и зацепил братьев Старостиных на 12 лет в бериевские лагеря, как мне представляется, за духовную независимость, расцененную на Лубянке в качестве подозрительной гордыни, и, не в последнюю очередь, за спортивное нежелание уступить тем власть имущим, которые не мыслили быть битыми даже на футбольном поле.

Словом, изучающему век наш история семьи Старостиных (а ее в обиходе именовали и кланом, и сектой, завидуя ее влиянию) предоставляет богатейшую россыпь исторического, бытового, спортивного, международного материала, портреты и характеры, в коих переплелись корни староверческие, от ямщиков и егерей, футбольных знаменитостей, капитанов сборных команд Москвы, РСФСР, СССР, членов КПСС, должностных лиц — президентов, председателей, начальников, водящих дружбу и с «вождями», и с писателями и артистами, потом «зэков» и снова знаменитостей после реабилитации. Вот уж действительно дался им этот спорт, полной мерой испили они из притягательных призовых кубков! Можно сказать и иначе: жизнь ему отдали — Николай, Александр, Андрей, Петр… И тем не менее не нашлось смелого автора, который бы взялся за заманчивый, беспроигрышный сюжет. Некоторых я убеждал, агитировал, соблазнял, загорались и, видимо, робели.

Допускаю, что осведомленный читатель возразит: а есть ли нужда в книге «Дом Старостиных», если из-под одаренного пера Андрея Старостина благополучно вышли и изданы четыре незаурядные книги, если старший брат Николай отличился двумя книгами, которые недавно переизданы в однотомник под одной обложкой («Футбол сквозь годы» и «Звезды большого футбола»)?

Но ведь книги братьев, пусть даже их целая библиотечка, старостинская, пусть даже они туго набиты живописными, увлекательными свидетельствами и наблюдениями, совершенно естественно относятся к жанру мемуарных и для той книги, о которой я хлопочу, беллетристической, исторической, психологической, в стиле, если хотите, известных биографий Андре Моруа, могут служить богатейшим, неисчерпаемым источником. Да и, наконец, у братьев-авторов и в мыслях не было разбирать собственные «роль и значение», заслуги и неизбежные человеческие слабости, давать оценку всему тому, что им удалось совершить на грешной футбольной земле за многие десятилетия. А в этом и смысл.

«Спартак» никак не отнесешь к невезучим. Что бы ни происходило с ним, хотя бы и в те сезоны, когда он ухнул лигой ниже, он всегда оставался на виду, от него не отворачивались ни болельщики, ни пресса. Тем, кто затеет складывать пирамидку из доводов, объясняющих его популярность, настойчиво рекомендую не забыть литературной деятельности Андрея и Николая Старостиных. Ни один наш чемпионского значения футбольный клуб, включая динамовские Москвы, Киева и Тбилиси, столичный армейский и автозаводский, не выдвинул из своих рядов сразу двух оригинальных литераторов. Подчеркивая оригинальность, я имею в виду то решающее обстоятельство, что свою литературную деятельность братья Старостины вели самостоятельно, за них не сочиняли прикомандированные «литзаписчики», пользующиеся обычно в таких случаях набором стандартных мыслей, оборотов, слов.

Я тем более охотно свидетельствую об этом, что мне довелось помогать Николаю Петровичу по просьбе «Огонька». Моя помощь оказалась нужной только лишь из-за неимоверной занятости начальника спартаковской команды (он и в отпуск не ходит, вечно у него неотложные дела). Мне же по сути дела оставалось записать его устные рассказы и не то чтобы их поправить, пригладить, «развить», а совсем наоборот — проявить предельную бережность, чтобы сохранить и ход его мыслей, и старомосковские, единственные в своем роде речевые обороты. Не помню ни одного момента, когда бы Николай Петрович воспользовался общеупотребительным выражением (футбольная тема, как известно, породила свой жаргон, который в ходу и у репортеров), он всегда искал и находил свой угол зрения, свои выражения.

Если же принять во внимание, что книги братьев Старостиных мало того что проникнуты всепоглощающей верностью футболу, добрым желанием упомянуть как можно больше сподвижников, зачастую забытых, еще и глубоко нравственны, благодаря чему профессия игроков в ножной мяч вырастает в наших глазах, становится занятием, полным человечности и драматизма, то еще неизвестно, какие заслуги их перевесят — игровые, чемпионские, административные, капитанские, начальнические или — литературные.

И что нельзя не упомянуть, так это щедрую живописность старостинских рассказов. Ведя речь о футболе, и Андрей, и Николай совершенно естественно, что отвечает их приметливой натуре, восстанавливают обстоятельства места и времени, будь то дореволюционный быт, сталинские парады и сталинские репрессии, чемпионаты союзные и чемпионаты мировые, артистическая и писательская богема (у Андрея) и деловая злободневная проблематика (у Николая).

nice-books.ru

Братья Старостины

Духон Б. Л.   Морозов Г. Н.

Братья Старостины — уникальное явление в истории спорта. Легендой они стали еще при жизни, причем все четверо сразу — Николай, Александр, Андрей и Петр. Их главное детище — спортивное общество и футбольная команда «Спартак», созданная их усилиями и их же усилиями превративша­яся в поистине «народную», ставшая предметом поклонения для миллионов болельщиков. Едва ли найдется в мировом футболе подобный пример: стар­ший из братьев, Николай Петрович, начал свои занятия спортом еще до ре­волюции, а в 1935 году стал «крестным отцом» нынешнего «Спартака», ко­торым продолжал руководить до самой своей смерти в 1996 году. Без малого столетие, отданное футболу! Причем специалисты — как наши, так и зару­бежные — признают: в принципах руководства командой он намного опе­редил свое время. Третий из братьев, Андрей Петрович, работал начальни­ком сборной СССР, и с его именем связано самое большое наше достижение в футболе — выигрыш первенства Европы в 1960 году.

Но братья сумели проявить себя не только на футбольном поле. Судьбу их отнюдь не назовешь легкой. Им — опять же всем четверым — пришлось пройти и через тюрьмы и сталинские лагеря, 12 лет оказались по существу вычеркнуты из жизни. В их биографиях, как в капле воды, отразилась био­графия страны, со всеми ее трагическими поворотами.

Предлагаемая вниманию читателей книга необычна. Впервые в серии «ЖЗЛ» выходит биография сразу четырех героев. Можно согласиться с ав­торами: отрывать биографии братьев одну от другой, рассказывать о каждом из них в отдельности было бы в корне неправильно. Ибо сила Старостиных и состояла в том, что всегда и везде они выступали вместе, ощущая себя семьей и чувствуя поддержку друг друга

gvardiya.ru

СМИ об издательстве

В серии «ЖЗЛ» вышла подробная биография братьев Старостиных — основателей самого титулованного футбольного клуба России

Издательство «Молодая гвардия» выпустило книгу о братьях Старостиных — четырех футболистах (Николае, Александре, Андрее и Петре), с которыми связано возникновение общества «Спартак» в 1930-е годы и многие ключевые события в советском спорте вплоть до последнего десятилетия прошлого века.

Появление этого издания совпадает с 90-летием «Спартака», по крайней мере футбольный клуб официально празднует в этом году юбилей. Правда, о том, сколько в действительности лет команде — 21-кратному чемпиону страны, идут ожесточенные споры. Точно известно одно: добровольное спортивное общество «Спартак», созданное усилиями братьев Старостиных, получило свое название в апреле 1935 года и сразу стало одним из сильнейших и популярных в стране.

Старостины родились в семье егеря — и, наверное, оттуда в них практическая хватка, приемы строгого мужика, выражаясь словами Толстого. Поэтому созданный ими «Спартак» сразу встал, насколько это было возможно, на профессиональную основу и уже через пару лет удостоился осуждающих заголовков в советской прессе вроде «О насаждении буржуазных нравов». Старшего из братьев, Николая, возглавившего клуб, называли «специалистом по живому импорту», обвиняя в переманивании лучших спортсменов из других обществ, соблазнении «стипендиями, квартирами, денежными премиями». Тогда, во второй половине 1930-х, обвинения были сняты, но через несколько лет стали основанием для ареста.

Авторы биографии Борис Духон и Георгий Морозов честно сделали свою работу: несмотря на нескрываемую симпатию к клубу, они внимательно вглядываются и в неоднозначные моменты биографии героев. Братья Старостины, все четверо, были арестованы в 1942 году и прошли лагеря. По красивой версии Николая, это была давняя месть Берии: еще в молодости тот уступил ему на футбольном поле, а спустя годы «Спартак» стал раз за разом обыгрывать курируемое главой НКВД «Динамо». Однако, судя по опубликованным в книге архивам, Берия никогда не играл в футбол, да и обвинение было основано на вполне реальных хозяйственных злоупотреблениях в военной Москве, а политические пункты «подверстаны» для верности.

На протяжении всего повествования, подробно останавливающегося на каждом шаге братьев, не раз повторяется ключевое, по мнению авторов, слово — семья: «Принадлежность к огромной семье постепенно распространялась не только на спортсменов, но и на болельщиков. И это было куда важнее, чем выигранные медали и кубки».Как это часто бывает, семейное дело не пережило столкновения с большим бизнесом. На похороны последнего из братьев, Николая Старостина, в 1996 году футбольная команда не пришла. Не захотела менять график заграничных тренировочных сборов.

Духон Б., Морозов Г.Братья Старостины. — М.: Молодая гвардия, 2012

gvardiya.ru


Смотрите также