Биография екатерина мирошниченко


Екатерина Мирошниченко - от мастера до чемпиона мира

    Екатерина Мирошниченко - чемпион мира по дизайну ногтей в номинации Fantasy по версии ОМС (Париж, 2010), двукратная чемпионка Европы (Афины, Париж, 2009), основательница авторской Школы ногтевого дизайна, судья международной категории, автор учебных программ и пособий по дизайну ногтей.

Как перевернуть сознание нейл-дизайнеров во всем мире и подарить радость творчества тысячам коллег?      По образованию я – художник и педагог. Окончила с красным дипломом художественно-графический факультет Ростовского государственного педагогического университета.    Моя дипломная работа перевернула сознание преподавателей: впервые в истории университета холстом для создания шедевра стали ногти. Я рада, что мое любимое дело приносит успех тысячам людей и помогает им по-новому взглянуть на профессию.

О БИЗНЕСЕ

    Я с детства любила рисовать на ногтях. Первый опыт получила, когда старшеклассницей подрабатывала в студии своей мамы. Через несколько лет мы с сестрой Верой открыли свою студию, и я начала обучать мастеров маникюра. Вела двухдневные курсы, старалась постоянно придумывать что-то новое.     E.Mi - это сокращение от первых букв моего имени и фамилии. Я вкладываю свой опыт, мастерство и душу в каждый продукт, цвет, технологию. Надеюсь, у вас появится желание все это оценить.

О ПАРИЖЕ

    За год до поездки на финал чемпионата мира по парикмахерскому искусству, декоративной косметике и нейл-дизайну я уже дважды становилась чемпионкой Европы – в Афинах и Париже. Попробовать свои силы на мировом соревновании меня уговорили ученики и близкие: я не гналась за титулами, а просто получала удовольствие от любимого дела.      Моя работа в номинации «3D-дизайн» была посвящена знаменитому канадскому Цирку дю Солей, а в качестве очаровательной циркачки выступила моя родная сестра Вера. Ее присутствие и поддержка вселяли в меня уверенность. После объявления результатов мы пошли праздновать победу на Эйфелеву башню. Это было незабываемо!      Победа на чемпионате мира меня окрылила: казалось, передо мной открылись все двери и главные результаты уже достигнуты. Но это было только начало большого пути по созданию уникальных продуктов и собственной марки E.Mi.

О СЕМЬЕ

      Разве можно представить, глядя на мой график работы, что я – мама троих детей и семья занимает главное место в моей жизни? Муж, сыновья Алексей и Дмитрий, дочь Дарья – мои самые главные достижения.    Я всегда нахожу время для того, чтобы побыть с семьей. Они вдохновляют и поддерживают меня в работе. Мое гармоничное развитие, новые идеи напрямую зависят от возможности реализовывать свое творческое и женское начало во всех сферах жизни.

emi-school.ru

Ногтевая империя семьи Мирошниченко

Вера Мирошниченко приходит на интервью с младенцем на руках. Её четвертому ребёнку, сыну Николаю, недавно исполнился месяц. Похоже, это не мешает ей сохранять активность и оставаться при деле — она мила, энергична и обаятельна. Ей всего 33 года, она соосновательница самого яркого в буквальном смысле бизнеса на юге России. У нее большая семья и транснациональная компания по продаже продуктов для ногтевого дизайна с производственными площадками в Чехии, Ростовской области, а также представительствами в 28 странах мира. По данным системы Seldon.Basis, выручка компаний семьи Мирошниченко за 2016 год (ООО «Центр Е.Ми», ООО «Е.Ми», ЧОУ «Учебный центр профобучения Е.Ми») составила 403 млн рублей (чистая прибыль — 16,4 млн рублей). Оборот компаний за 2017 год, по словам Веры Мирошниченко, составил 435 млн рублей (чистая прибыль 24 млн рублей).

В России под брендом E.Mi действует более 80 учебных центров. Здесь с помощью авторской технологии и материалов E.Mi обучают мастеров маникюра. Однако это лишь небольшая доля бизнеса семьи. Собственная сеть дистрибуции обеспечивает продукцией 32 тысячи салонов красоты в 156 городах России и Европы. В конце 2017 года компания открыла в Ростове-на-Дону специализированный учебный центр (девятиэтажное здание в центре города), где будет проводиться обучение по семи специальностям. В месяц планируется выпускать более 60 новых специалистов и 150 мастеров на курсах повышения квалификации. Это позволит увеличить оборот компании минимум на 20%.

О том, как строилась нейл-империя, чем южные женщины отличаются от столичных и когда российские гель-лаки покорят США, совладелица E.Mi Вера Мирошниченко рассказала «Эксперту ЮГ».

От стартапа к сети

— Как распределяете полномочия внутри семейного бизнеса?

— Мой отец Николай Иванович — стратег по таким вопросам, как куда инвестировать, где строить школы, заводы. На мне — внутреннее, тактическое управление. На моей старшей сестре Кате — функция создания продукта. Она наш главный технолог и новатор. Если в продаже нет востребованного продукта, то кому нужны все эти управленцы и топы? Мой муж Максим руководит пражским офисом. Мама, Любовь Геннадьевна, помогала запускать косметологическое направление, благодаря ей мы от ногтевой студии выросли до многофункционального салона. На ней розничные продажи и дистрибуция в Ростовской области. Около 10 лет у нас был наёмный директор Наталья Арискина, человек не из семьи, но вышла замуж за Андрея Мирошниченко. Наёмный директор был необходим, тогда я обучала по 20 человек ежемесячно, не было времени выйти из аудитории. Сейчас она организовала в Москве дистрибуцию нашей продукции.

— У вас несколько направлений бизнеса: производство продукции, учебные центры, сеть дистрибуции. Что приносит наибольшую прибыль?

— Ключевая доля — продажа продуктов для ногтей в салоны красоты, это примерно 80 процентов от общего объё­ма выручки. Доля обучения в обороте компании уже незначительна. С прошлого года стали открывать монобрендовые салоны «Маникюр-бутик E.Mi». Это наш второй франшизный проект. На большую выручку не надеемся. Нам просто хочется иметь в регионах флагманские образцово-показательные студии для большей узнаваемости бренда. Пока открыты две точки в Ростове, они проходят своеобразную обкатку, мы проверяем сроки их окупаемости, просчитываем объёмы инвестиций. Как только будет получена точная информация, начнём продавать франшизу. Запросов много. Пока я затрудняюсь называть какие-либо точные цифры. К примеру, средняя стоимость открытия одного «Маникюр-бутика E.Mi» варьируется от полутора до трёх миллионов рублей, в зависимости от формата — мини, макси.

— С чего начинался ваш ногтевой бизнес?

— У моей мамы в Армавире собственный небольшой салон красоты. Я подрабатывала в нём администратором между первым и вторым курсами института, обучаясь в Ростове на факультете мировой экономики ДГТУ. Частенько приезжала в мамин салон делать маникюр. Однажды она заявила, что нет смысла мотаться туда-обратно, лучше заниматься этим в Ростове, не отрываясь от учёбы. Подарила мне необходимые материалы, инструменты и отправила в «путь». Начав с себя, затем перешла на подруг. А на втором курсе написала бизнес-план по созданию ногтевой студии. И тут отец предложил открыть в городе небольшой салон, где я смогла бы периодически подрабатывать. О том, что я буду им руководить, речи не шло. В 2002 году зарегистрировали ИП, арендовали помещение площадью 60 квадратных метров, взяли двух мастеров и одного преподавателя, запустили студию с учебным центром. Но уже через месяц все разбежались, и мне пришлось самой выйти на работу. На помощь пришла старшая сестра Катя, студентка худграфа ростовского пединститута. Расширяя клиентскую базу, параллельно стали проводить обучающие курсы по маникюру, дизайну и моделированию ногтей. Спустя пять лет наша студия из двух человек выросла до Центра ногтевой моды со штатом в 15 человек, а учебный ногтевой центр получил государственную аккредитацию.

— Что стало следующим шагом?

— В это же время сестра Катя становится востребованным преподавателем на федеральном уровне. Регионы активно приглашают её для проведения семинаров по дизайну ногтей. Потом — страны Европы и СНГ. Её популярность в нейл-отрасли набирала обороты. Поступали предложения открыть школы имени Екатерины Мирошниченко. Так родилась идея создать франшизный проект. Первичный взнос был заложен в стоимость обучения на инструктора, который на нашей площадке в Ростове получал необходимые знания, технологии. Стоимость одномесячных курсов была около 150 тысяч рублей. А роялти мы заложили в стоимость выдаваемых сертификатов, это 10 процентов от цены курса. К примеру, если курс обучения стоит пять тысяч рублей, то мы с каждого ученика получаем 500 рублей. Уже открыто 80 школ как в России, так и за рубежом, в частности в ЮАР, Южной Корее. Хотя сейчас платное обучение дизайну ногтей становится всё менее востребованным. Рынок меняется, много информации можно получить в интернете. Достаточно пройти базовый курс по художественной росписи, а потом воспроизводить любой дизайн с картинки. Мы больше не делаем ставку на обучение дизайну ногтей. Сейчас наши школы — это комбинаты по выпуску маникюрш с нуля.

— С кем приходится конкури­ро­вать?

— Практически ни с кем. Мы были одними из первых, кто внедрил на ростовском рынке гелевые системы наращивания ногтей. До этого многие работали на акриле. Постепенно наша школа уже выпускала по 20 новых специалистов ежемесячно. Сейчас, для сравнения, 40. Проблема дефицита квалифицированных кадров как тогда была актуальной, так и сейчас остаётся. По нашим подсчётам, чтобы удовлетворить спрос, необходимо обучать в месяц не менее 100 человек. Этот рынок бездонный, мастера быстро уходят из профессии. Во-первых, потому что не считают её престижной, рассматривают её только как способ подработки во время учёбы или декрета. Во-вторых, сказывается вредность: у многих мастеров развивается аллергия, начинаются проблемы со спиной и так далее. В итоге сам рынок подтолкнул нас к расширению. На первом этапе мы переехали из арендуемого помещения в собственное отстроенное четырёхэтажное здание, но уже через год и его площадей нам стало не хватать. Поэтому приступили к строительству новой девятиэтажной школы, инвестировав в неё 109 миллионов рублей.

— Чем продиктовано стремление инвестировать именно на Юге?

— Здесь тёплый климат, в том числе и для бизнеса. Юг привлекателен ещё и тем, что местные женщины любят всё яркое, броское, нарядное, в отличие от питерских или московских. Стразы, фольга, блестки — вот что пользуется спросом у местных женщин. Минимализм, лаконичность и простота — не наш конёк. Поэтому там мы бы не получили такого развития, как здесь. Дизайн ногтей востребован именно на Юге. Кстати, аналогичная ситуация складывается и в некоторых странах Европы, таких как Италия, Испания, Португалия. Однако в последние годы мы уже не такие «яркие и броские». Полностью переделали брендбук. Ещё немаловажный факт — в Ростовской области больше ёмкость рынка, по сравнению с другими регионами, у южных жителей доходы выше, чем в среднем по России. Кстати, в Казани — тоже большая ёмкость рынка. Но мы не отказываемся и от регионов со скромным рынком (200-300 салонов), где больше уделяем внимания обучению представителей работе с салонами. Кстати, первые деньги для раскрутки своего бизнеса, открытия школы, запуска производства мы заработали, продавая чужие бренды в Ростовской области.

— Как родилась идея запустить собственное производство гель-лаков?

— Все наши школы просили материалы для работы. Но мы долго не решались запустить производство. У нас семейный бизнес, и отец как один из предводителей был категорически против. «Мы не полезем в это», — твердил он. Но мы его уломали. Катя и мой муж Максим долго искали поставщиков. В результате первым выпущенным продуктом были гелевые краски — в 2011 году. Ох и навели же мы шороху. Наш первый слоган звучал так: «Почувствуй себя настоящим художником». Таким образом, мы делали из мастеров маникюра ещё и художников. Со временем маленький цех по розливу продукции вырос в производство с собственной лабораторией. Если раньше мы просто закупали готовый продукт и фасовали по баночкам, выпуская около 20 тысяч штук в год, то сейчас самостоятельно изготавливаем многие продукты, делаем колеровку. За семь лет объём увеличился до 200–300 тысяч единиц готовой продукции. Многие порошки и жидкости по-прежнему заказываем в Европе, США, Южной Корее. Российская химическая отрасль в этом нам не помощник.

Наши инновационные продукты выходят каждый год. Катя черпает вдохновение отовсюду. Например, кто бы мог додуматься взять полиграфическую фольгу для тиснения визиток и наклеить её на ногти? А она взяла и сделала.

В 2012 году организовали торговый дом в Праге, а через год запустили там фасовочное производство. Мы решили, что везти сырьё в Россию, перерабатывать его, а потом экспортировать готовую продукцию за рубеж — крайне неразумно. Кстати, Южная Корея и ЮАР тоже получают продукцию с нашего чешского завода.

— Почему выбрали именно Чехию?

— По нашим оценкам, это одна из удобных для ведения бизнеса стран Евросоюза, да и логистика хорошая, ведь это в центре Европы.

— Как пережили кризисные периоды? Какой год стал для вас проверкой на прочность?

— Как ни странно, 2015-й, когда валюта подрожала в два раза. Этот период был по-настоящему сложным. Мы зависим от импортного сырья, поэтому ощутили резкое падение прибыли. Шла серьёзная зачистка расходов, меняли поставщиков, сотрудников не сокращали, но премии и надбавки резали, перестали раздувать штат. Сегодня в Ростове у нас трудится более 200 человек. Попробовали поднять цену на продукцию, но чуть не потеряли рынок. Продажи обвалились вдвое. Все издержки пришлось порезать в полтора раза. Вернуться к докризисной прибыли пока не смогли, но на плаву остались. Мы стараемся держать пятнадцатипроцентную рентабельность по итогам года. А на пороге 2018 года мы ощутили, что на рынке стало меньше денег. Мастера и их клиенты уже себя не балуют. Мы перестали так сильно расти. Хотя, возможно, ещё и потому, что заняли приличную долю рынка. Во многих регионах мы лидеры. Поэтому мы понимаем, что уже нужно не только российский бизнес развивать, но и европейский. Оценивали российский рынок полтора года назад, и тогда наша доля была около 25 процентов, стараемся сохранить её, несмотря на трудное время.

— Как развивается собственная сеть дистрибуции?

— К примеру, в Ростовской области 1700 салонов красоты, из них мы обслуживаем 1300. Ежемесячно покупают нашу продукцию 850 салонов. Средний чек три-пять тысяч рублей. И это без учёта розничных продаж. Доля интернет-продаж мизерная — не больше двух процентов от оборота. Потому что индивидуальные мастера любят прийти и пощупать. А салоны предпочитают персональную доставку: личного менеджера, который привезёт и обслужит. Онлайн-продажи большой роли не играют. В будущем этот сервис планируем развивать как механизм предварительного заказа. Львиную долю в сбыте занимают именно салоны красоты.

Стратегическое видение

— Что вам предстоит сделать в ближайшие три-пять лет?

— Есть планы построить заводы полного цикла производства нашей продукции в Ростовской области и Чехии. Сейчас завершаем их проектирование. Кстати, 19 января в Москве мы стали лауреатами Всероссийского конкурса «100 проектов под патронатом президента ТПП РФ». У мужа большие амбиции по поводу выхода на американский рынок. Он сейчас активно изучает английский язык, чтобы свободно говорить на нём и уже двигаться в эту сторону. Мы понимаем, что можем сохранить лидерство на российском рынке, но до мирового нам ещё далеко. Нужно ещё подрасти, поработать. Лет пять точно. Цель — через три года открыть офис в Америке, закрепиться на российском рынке и развивать дальше присутствие в мире.

— С кого берёте пример при реализации продукта?

— Считаем успешным опыт крупных компаний косметики для волос, таких как L´oreal, Wella. У них сильная система дистрибуции, отлаженная схема взаимодействия с потребителями и закупщиками. Их отделы продаж бороздят просторы бьюти-индустрии. В нейл-бизнесе таких примеров мало. В качестве исключения могу назвать голливудский бренд OPI, но в России продукции под этим брендом продаётся очень мало. Если у тебя сильные дистрибьюторы, то ты будешь иметь большую долю рынка. Поэтому мы стараемся давать своим партнёрам максимальную поддержку. Это часть стратегии. Ежегодно проводим съезды представителей в формате бизнес-обучения. Также подводим итоги, «спускаем» им стратегию на год.

— Каким видите рынок нейл-индустрии в ближайшие годы?

— Думаю, дальше всё будет идти по пути упрощения, услуги начнут сокращаться по времени. Если раньше клиенты могли сидеть на маникюре по два часа, то сейчас уже на это уходит полтора, а скоро от силы час. Мастера прекращают рисовать, всё больше занимаются декорированием. Катастрофическая нехватка времени приводит к тому, что женщины всё меньше выделяют времени на поход в салоны красоты. Востребованным становится обслуживание не в четыре руки, а в шесть. Соответственно технология, свойства материалов должны быть быстрыми и простыми, при этом маникюр должен быть прочным и стойким почти месяц. Меньше рисовать, больше клеить — тренд будущего.

— Планируете ли передавать управление в другие руки, сосредоточиться на стратегии?

— Через два года я хотела бы отойти от оперативного управления. Я уже всё больше делегирую свои полномочия заместителю. Планирую оставить за собой роль в отборе сырья, материалов, поставщиков. Потому что разработка новых продуктов — это процесс постоянный. Наша ассортиментная линейка обновляется каждый год. Лидировать на рынке будет тот, кто знает, какой продукт и когда выпускать.

expert.ru

Ирина Мирошниченко доконала свою мать!

- уверяет бывший отчим артистки Яков Розенкер

ОТЧИМ ИРИНЫ МИРОШНИЧЕНКО: возмущен поведением кинозвезды

Знаменитая актриса Ирина МИРОШНИЧЕНКО недавно похоронила маму - 93-летнюю Екатерину Антоновну. Последние девять месяцев жизни именитая дочка держала больную немощную старушку под замком в полном одиночестве, запретив ей общаться с мужем Яковом РОЗЕНКЕРОМ, с которым она прожила в согласии почти 40 лет. Об этом «Экспресс газете» сообщил отчим актрисы.

Светлана ОРЛОВА,

Антон ГОНЧАРОВ (фото)

- В последний раз я разговаривал со своей любимой Катенькой по телефону за пять дней до ее смерти. Ирка, ее дочка, не дала возможности нам видеться, она не сообщила мне о смерти жены. Даже не сказала, когда похороны… Не дала поцеловать Катюшку в последний раз, - горько говорит Яков Пинкусович, сидя в стареньком кресле под неумело повешенной на стене фотографией умершей супруги.

О разладе в семье народной артистки Ирины Мирошниченко «Экспресс газета» уже писала больше года назад (см. статью «Любовник Ирины Мирошниченко меня обокрал»). Все это время в Тверском суде Москвы лежит дело, ответчиком в котором выступает Ирина Петровна Мирошниченко.

Розенкер подал в суд на артистку за то, что она, по его словам, заставила свою мать подписать договор ренты на квартиру в Гнездниковском переулке, лишив отчима прав на жилплощадь.

Держала мать взаперти

- 7 марта прошлого года я вышел из дома в Гнездниковском переулке и больше не смог туда войти, - напоминает мне о начале скандальной истории Яков Пинкусович. - Вернувшись, я по привычке сунул ключ в ячейку и понял, что за мое отсутствие кто-то успел вставить в дверь два новых замка.

НАРОДНАЯ АРТИСТКА: с ролью заботливой дочери не справилась

В тот день Екатерина Антоновна через дверь объяснила мужу, что замки вставили по распоряжению ее дочери. Ключи от квартиры Ирина Петровна маме не дала, чтобы старушка не смогла впустить в дом мужа. С тех пор Екатерина Антоновна жила в доме одна. Раз в сутки к ней заглядывала прислуга - приносила еду. Ну а супруг был вынужден переселиться в собственную однокомнатную квартиру на Новослободской.

- С Катей остались кот Туся и собака Мася. Раньше с ними гулял я. Все девять месяцев, с тех пор как меня изгнали, животные гадили на ковры. Да и Катя, человек пожилой, не всегда успевала дойти до туалета. Бедная, она жила в такой вони! - горюет Яков Пинкусович. - Я приходил к ней. Она смотрела на меня в глазок и причитала: «Яшенька, как же я по тебе соскучилась!»

От бессилия старик пинал дверь.

- Больше всего я боялся, вдруг ей станет плохо и некому будет помочь, вдруг короткое замыкание, и она, не имея ключей, даже не сможет спастись, - рассказывает Яков Пинкусович. - Я отправил десятки писем в милицию, прокуратуру, сообщая, что народная артистка заперла одинокую больную мать в квартире. Но Ирина убеждала всех в том, что с Катей постоянно находится сиделка. Она врала! Я звонил жене каждый день по телефону утром и вечером. Никого рядом с ней не было. А ведь Ирина могла бы забрать мать в свои апартаменты… Однажды Катя даже плакала: «Спаси меня, Яша!» Я пришел как всегда к запертой двери. А через несколько минут ко мне подбежали несколько вооруженных человек. Оказывается, о последнем моем появлении Ирине доложил кто-то из соседей, и она вызвала охрану. Девять месяцев Катя была замурована в четырех стенах! Как же ей, бедняжке, было плохо! Одиночество ускорило ее уход, - сокрушается старик. 

Забрала у отчима последнее

Это была необычная любовь: Якову было 29, а Екатерине Антоновне 52, когда они сблизились. И племянники артистки, и соседи матери Мирошниченко говорят, что, несмотря на разницу в возрасте, Катя с Яшей души друг в друге не чаяли.

ИРИНА МИРОШНИЧЕНКО: в борьбе за квадратные метры потеряла лицо

Квартира, где 35 лет жили Яков Пинкусович и Екатерина Антоновна, сейчас закрыта. До последнего времени в ней были вещи, купленные Розенкером: два телевизора, видеомагнитофон, антикварные буфет и кровать. Продав их, старик мог бы выручить деньги на черный день.

- После нашей женитьбы Катя вышла на пенсию, и мы жили на мою зарплату, которую я получал в «Москонцерте», работая аккомпаниатором, и на деньги, вырученные за сдачу моей маленькой квартирки. Я все нес в дом, делать заначки даже в голову не приходило. Свой «Жигуленок» продал, чтобы съездить с Катей в Америку. Она так мечтала об этом! А теперь у меня пенсия 100 долларов, я - нищий, - говорит Розенкер, обводя взглядом свою убогую обстановку: колченогий стол, продавленный диванчик, сломанный холодильник, в котором он хранит крупу. - Но все это ерунда по сравнению с тем, что Ирка сотворила с собственной матерью!

Яков Пинкусович, взявшись за сердце, сел на шатающийся стул.

Уже в дверях он остановил нас:

НА ВАГАНЬКОВСКОМ КЛАДБИЩЕ: Екатерина Антоновна в помощи дочери теперь не нуждается

- После смерти Кати в доме остались собака и кошка. Я прошу Ирину через «Экспресс газету»: «Пожалуйста, пожалей животных, отдай мне Масю и Тусю, ведь я их воспитал и люблю!»

P.S. Слушание дела по иску Якова Розенкера к Ирине Мирошниченко в Тверском суде откладывалось уже несколько раз: то из-за неявки адвоката ответчика, то из-за отсутствия нужных бумаг. А требует законный супруг матери знаменитой артистки признать его право на долю в наследстве покойной.

Справка

Однокомнатную 50-метровую квартиру в Гнездниковском переулке, из-за которой разгорелся скандал, риэлторы оценивают приблизительно в $ 200 тыс.

Досье

* Екатерина Мирошниченко работала в «Москонцерте» ведущей, имела двоих детей: дочь Ирину и сына Рудольфа, который умер десять лет назад.

* Яков Розенкер - третий муж Екатерины Антоновны Мирошниченко. Первый - Иван Талпежников погиб в 1939 г. во время репрессий, от него сын Рудольф. Второй супруг Екатерины Антоновны, отец Ирины, - Петр Исаевич Вайнштейн, военнослужащий, умер в 1975 году.

* Ирина Мирошниченко - народная артистка. Детей не имеет. Первый муж - драматург Михаил Шатров. После развода с ним жила в гражданском браке сначала с Всеволодом Абдуловым, а потом с Олегом Ефремовым. Второй супруг актрисы - литовский режиссер Витаутас Жалакявичюс. После развода с ним замуж не выходила. В последние годы говорили о ее гражданском браке с поэтом и исполнителем Андреем Никольским.

www.eg.ru

Что известно о родителях Ирины Мирошниченко

На экранах страны она неизменно представала пред зрителями в образах красавиц. Взять хотя бы роль матери Кати из мелодрамы «Вам и не снилось» или роль жены Вадима из «Зимней вишни». Поэтому тот факт, что Ирина Мирошниченко считается одной из самых эффектных актрис отечественного кинематографа, ни для кого не является секретом. Тем не менее в биографии Мирошниченко имеется множество не столь известных аспектов.

Широкой публике эта актриса известна исключительно как Ирина Мирошниченко. Однако на самом деле данная фамилия досталась артистке не от отца, как это обычно бывает, а от матери. Мать Ирины Екатерина Антоновна Мирошниченко, тоже актриса, впервые вышла замуж за военачальника Ивана Толпежникова, от которого родила сына Рудольфа. Но в 30-х годах муж Мирошниченко-старшей попал под каток репрессий. С этого момента карьера Екатерины Антоновны покатилась под откос. Поэтому ее имя сегодня мало кому известно. Вторым супругом Екатерины Мирошниченко тоже стал военнослужащий, ставший впоследствии административным работником, Петр Исаевич Вайнштейн. Именно он и являлся отцом Ирины. Тем не менее от Вайнштейна у Мирошниченко осталось только отчество, а фамилию актриса носит ту же, что носила в девичестве ее мать.

Ирина Мирошниченко унаследовала от своей матери не только фамилию и актерский талант. В связи с тем, что Екатерина Антоновна оказалась в опале и не смогла воплотить в жизнь все, о чем мечтала, она начала реализовать все свои желания посредством дочери. Именно поэтому с детских лет Ирина обучалась игре на скрипке и изучала французский язык. Кстати, будущая актриса так увлеклась последним, что даже пела песни звезд французской эстрады. Понятно, что с тех пор поездка в далекую страну стала самым заветным желанием Ирины. Екатерина Антоновна, узнав о мечте дочери, загорелась идеей о поступлении Ирины в вуз, где обучали на переводчиков. В те годы это была чуть ли единственная возможность побывать за границей.

Читайте также:  Анна Большова: почему актриса вышла замуж за своего брата

А вот отец актрисы Петр Вайнштейн видел дочь хирургом. Он так и говорил: «Ты будешь доктором, как Чехов». Петр Исаевич и сам много сделал для советской медицины. В разное время он работал заместителем директора столичной больницы и замом главного врача санатория имени Артема в Подмосковье. Как вспоминала Ирина Петровна, отец трудился не покладая рук, ежедневно с утра и до позднего вечера. А между тем он был серьезно болен туберкулезом. Да и саму Мирошниченко не миновал этот недуг. Еще будучи 15-летней школьницей у нее тоже обнаружили туберкулез. Лечение заняло целый год. Несколько месяцев Ирина провела в санатории, откуда писала родителям письма о том, что она продолжает учиться и даже читает французских авторов в оригинале.

Франция вообще наложила огромный отпечаток как на частную жизнь Ирины Мирошниченко, так и на ее актерскую карьеру. Она всегда стремилась следовать самым свежим веяниям заграничной моды, причем даже тогда, когда реквизит отечественного кинематографа оставлял желать лучшего. Зачастую для того, чтобы достойно выглядеть на экране, Мирошниченко отказывалась от услуг костюмеров, а брала вещи из собственного гардероба. Как-то Ирина Мирошниченко призналась в том, что в мелодраме «Вам и не снилось» она снималась в своих шубе и кепи. Стоит ли говорить о том, как на актрису смотрели неискушенные в плане заграничных нарядов сограждане. Порой на картины с участием Мирошниченко советские дамы ходили только с одной целью – посмотреть, что сейчас в моде.

Поделитесь в социальных сетях:

umnaja.ru

Кем были родители актрисы Ирины Мирошниченко

На экранах страны она неизменно представала пред зрителями в образах красавиц. Взять хотя бы роль матери Кати из мелодрамы «Вам и не снилось» или роль жены Вадима из «Зимней вишни». Поэтому тот факт, что Ирина Мирошниченко считается одной из самых эффектных актрис отечественного кинематографа, ни для кого не является секретом. Тем не менее в биографии Мирошниченко имеется множество не столь известных аспектов.

Широкой публике эта актриса известна исключительно как Ирина Мирошниченко. Однако на самом деле данная фамилия досталась артистке не от отца, как это обычно бывает, а от матери. Мать Ирины Екатерина Антоновна Мирошниченко, тоже актриса, впервые вышла замуж за военачальника Ивана Толпежникова, от которого родила сына Рудольфа. Но в 30-х годах муж Мирошниченко-старшей попал под каток репрессий. С этого момента карьера Екатерины Антоновны покатилась под откос. Поэтому ее имя сегодня мало кому известно. Вторым супругом Екатерины Мирошниченко тоже стал военнослужащий, ставший впоследствии административным работником, Петр Исаевич Вайнштейн. Именно он и являлся отцом Ирины. Тем не менее от Вайнштейна у Мирошниченко осталось только отчество, а фамилию актриса носит ту же, что носила в девичестве ее мать.

Ирина Мирошниченко унаследовала от своей матери не только фамилию и актерский талант. В связи с тем, что Екатерина Антоновна оказалась в опале и не смогла воплотить в жизнь все, о чем мечтала, она начала реализовать все свои желания посредством дочери. Именно поэтому с детских лет Ирина обучалась игре на скрипке и изучала французский язык. Кстати, будущая актриса так увлеклась последним, что даже пела песни звезд французской эстрады. Понятно, что с тех пор поездка в далекую страну стала самым заветным желанием Ирины. Екатерина Антоновна, узнав о мечте дочери, загорелась идеей о поступлении Ирины в вуз, где обучали на переводчиков. В те годы это была чуть ли единственная возможность побывать за границей.

Читайте также:  Анна Герман: что произошло с известной советской певицей

А вот отец актрисы Петр Вайнштейн видел дочь хирургом. Он так и говорил: «Ты будешь доктором, как Чехов». Петр Исаевич и сам много сделал для советской медицины. В разное время он работал заместителем директора столичной больницы и замом главного врача санатория имени Артема в Подмосковье. Как вспоминала Ирина Петровна, отец трудился не покладая рук, ежедневно с утра и до позднего вечера. А между тем он был серьезно болен туберкулезом. Да и саму Мирошниченко не миновал этот недуг. Еще будучи 15-летней школьницей у нее тоже обнаружили туберкулез. Лечение заняло целый год. Несколько месяцев Ирина провела в санатории, откуда писала родителям письма о том, что она продолжает учиться и даже читает французских авторов в оригинале.

Франция вообще наложила огромный отпечаток как на частную жизнь Ирины Мирошниченко, так и на ее актерскую карьеру. Она всегда стремилась следовать самым свежим веяниям заграничной моды, причем даже тогда, когда реквизит отечественного кинематографа оставлял желать лучшего. Зачастую для того, чтобы достойно выглядеть на экране, Мирошниченко отказывалась от услуг костюмеров, а брала вещи из собственного гардероба. Как-то Ирина Мирошниченко призналась в том, что в мелодраме «Вам и не снилось» она снималась в своих шубе и кепи. Стоит ли говорить о том, как на актрису смотрели неискушенные в плане заграничных нарядов сограждане. Порой на картины с участием Мирошниченко советские дамы ходили только с одной целью – посмотреть, что сейчас в моде.

Поделитесь в социальных сетях:

umnaja.ru

Ирина Мирошниченко: настоящая фамилия и другие факты из жизни известной актрисы

На экранах страны она неизменно представала пред зрителями в образах красавиц. Взять хотя бы роль матери Кати из мелодрамы «Вам и не снилось» или роль жены Вадима из «Зимней вишни». Поэтому тот факт, что Ирина Мирошниченко считается одной из самых эффектных актрис отечественного кинематографа, ни для кого не является секретом. Тем не менее в биографии Мирошниченко имеется множество не столь известных аспектов.

Настоящая фамилия

Широкой публике эта актриса известна исключительно как Ирина Мирошниченко. Однако на самом деле данная фамилия досталась артистке не от отца, как это обычно бывает, а от матери. Мать Ирины Екатерина Антоновна Мирошниченко, тоже актриса, впервые вышла замуж за военачальника Ивана Толпежникова, от которого родила сына Рудольфа. Но в 30-х годах муж Мирошниченко-старшей попал под каток репрессий. С этого момента карьера Екатерины Антоновны покатилась под откос. Поэтому ее имя сегодня мало кому известно. Вторым супругом Екатерины Мирошниченко тоже стал военнослужащий, ставший впоследствии административным работником, Петр Исаевич Вайнштейн. Именно он и являлся отцом Ирины. Тем не менее от Вайнштейна у Мирошниченко осталось только отчество, а фамилию актриса носит ту же, что носила в девичестве ее мать.

Франция как детская мечта

Ирина Мирошниченко унаследовала от своей матери не только фамилию и актерский талант. В связи с тем, что Екатерина Антоновна оказалась в опале и не смогла воплотить в жизнь все, о чем мечтала, она начала реализовать все свои желания посредством дочери. Именно поэтому с детских лет Ирина обучалась игре на скрипке и изучала французский язык. Кстати, будущая актриса так увлеклась последним, что даже пела песни звезд французской эстрады. Понятно, что с тех пор поездка в далекую страну стала самым заветным желанием Ирины. Екатерина Антоновна, узнав о мечте дочери, загорелась идеей о поступлении Ирины в вуз, где обучали на переводчиков. В те годы это была чуть ли единственная возможность побывать за границей.

Читайте также:  Дженнифер Энистон: почему у известной актрисы нет детей

Туберкулез

А вот отец актрисы Петр Вайнштейн видел дочь хирургом. Он так и говорил: «Ты будешь доктором, как Чехов». Петр Исаевич и сам много сделал для советской медицины. В разное время он работал заместителем директора столичной больницы и замом главного врача санатория имени Артема в Подмосковье. Как вспоминала Ирина Петровна, отец трудился не покладая рук, ежедневно с утра и до позднего вечера. А между тем он был серьезно болен туберкулезом. Да и саму Мирошниченко не миновал этот недуг. Еще будучи 15-летней школьницей у нее тоже обнаружили туберкулез. Лечение заняло целый год. Несколько месяцев Ирина провела в санатории, откуда писала родителям письма о том, что она продолжает учиться и даже читает французских авторов в оригинале.

Главная модница страны

Франция вообще наложила огромный отпечаток как на частную жизнь Ирины Мирошниченко, так и на ее актерскую карьеру. Она всегда стремилась следовать самым свежим веяниям заграничной моды, причем даже тогда, когда реквизит отечественного кинематографа оставлял желать лучшего. Зачастую для того, чтобы достойно выглядеть на экране, Мирошниченко отказывалась от услуг костюмеров, а брала вещи из собственного гардероба. Как-то Ирина Мирошниченко призналась в том, что в мелодраме «Вам и не снилось» она снималась в своих шубе и кепи. Стоит ли говорить о том, как на актрису смотрели неискушенные в плане заграничных нарядов сограждане. Порой на картины с участием Мирошниченко советские дамы ходили только с одной целью – посмотреть, что сейчас в моде.

Поделитесь в социальных сетях:

umnaja.ru


Смотрите также