Амирбеков касумбек ильясович биография


Отдел научного обеспечения организации прокурорской деятельности (Амирбеков К.И.)

Амирбеков Касумбек Ильясович – заведующий отделом, государственный советник юстиции 3 класса, доктор юридических наук.

Автор более 100 публикаций по вопросам теории и практики прокурорской деятельности. В системе прокуратуры Российской Федерации работает с 1973 года. Проходил службу на должностях: следователя и старшего следователя прокуратуры города Кизляра и Советского района города Махачкалы; прокурора следственного отдела и начальника следственной части прокуратуры Республики Дагестан; прокурора Кировского района города Махачкалы; заместителя прокурора Республики Дагестан; руководителя следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Республике Дагестан. В настоящее время проходит службу на должности заведующего отделом научного обеспечения организации прокурорской деятельности НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации.

Амирбеков К.И. является Почетным работником прокуратуры Российской Федерации, Заслуженным юристом Российской Федерации и Республики Дагестан.

Научные сотрудники отдела:

Винокуров Александр Юрьевич – главный научный сотрудник, старший советник юстиции, доктор юридических наук, профессор.

Кулакова Наталия Александровна – старший научный сотрудник, советник юстиции.

Сазанова Ольга Викторовна – старший научный сотрудник, советник юстиции.

Неганова Екатерина Николаевна – старший научный сотрудник, младший советник юстиции, кандидат юридических наук.

Алхутова Елена Юрьевна – научный сотрудник, младший советник юстиции, кандидат юридических наук.

Васькина Ирина Аркадьевна – научный сотрудник, младший советник юстиции.

Немировский Вячеслав Александрович – научный сотрудник, младший советник юстиции.

Семенов Андрей Сергеевич – научный сотрудник, юрист 1 класса, кандидат юридических наук.

www.agprf.org

Несовершенство закона Об организации деятельности прокуратуры как коррупциогенный фактор

ОРГАНИЗАЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОКУРАТУРЫ Амирбеков К.И.

9. СУДЕБНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ; ПРОКУРОРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ; ПРАВОЗАЩИТНАЯ И ПРАВООХРАНИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (СПЕЦИАЛЬНОСТЬ 12.00.11)

Несмотря на это, соответствующие изменения в за-

9.1. НЕСОВЕРШЕНСТВО ЗАКОНА ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОКУРАТУРЫ КАК КОРРУПЦИОГЕННЫЙ ФАКТОР

Амирбеков Касумбек Ильясович, д-р юрид. наук, Заслуженный юрист Российской Федерации. Должность: заведующий отделом. Подразделение: отдел проблем организации прокурорской деятельности. Email: [email protected] Место работы: НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Аннотация: В статье обосновывается возможность генезиса пробела закона в коррупциогенный фактор. Несовершенство закона в части регулирования порядка проведения прокурорской проверки исполнения законов рассматривается как фактор, отрицательно влияющий на оптимизацию прокурорского надзора за исполнением законов. Дается предложение по совершенствованию данного закона.

Ключевые слова: коррупциогенный фактор, пробел закона, полномочия прокурора, прокурорский надзор, проверка исполнения законов, повод и основание, деятельность, правомерность, подмена другого органа власти.

IMPERFECTION OF THE LAW ABOUT THE ORGANIZATION OF PROSECUTORIAL ACTIVITY AS A CORRUPTION-FACTOR

Amirbekov Kasumbek Ilyasovich, Dr of law, honored lawyer of Russian Federation. Position: Head. Department: problems of the organization of public prosecutor’s activity department. E-mail: [email protected] Place of employment: Research Institute of Academy of the General Prosecutor of Russian Federation.

Annotation: The article explains the genesis of the possibility of space law in corruption-factors. Imperfection of the law concerning the regulation of the prosecutor's investigation of law enforcement is considered as a factor adversely affecting the optimization of prosecutorial supervision over the enforcement of the law. Gives suggestions for improving the law.

Keywords: corruption-factor, space law, powers of the prosecutor, prosecutorial supervision, investigation of law enforcement, reason and grounds, activity, lawfulness, substitution of any other authority.

O несовершенстве действующего закона о прокуратуре Российской Федерации в части, регулирующей проведение прокурорской проверки исполнения законов, было отмечено Конституционным Судом Российской Федерации более 14 лет назад.1 *

1 В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации №3-П от 18 февраля 2000 г. «По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина Б.А.Кехмана» в качестве пробела отмечено то, что «законода-

кон не внесены. Поэтому надо полагать, что законодатель данному обстоятельству не придает существенного значения либо вообще не считает его пробелом2. Прокурорские проверки исполнения законов проводились и проводятся по процедурам, выработанным практикой и урегулированным ведомственными организационно-распорядительными актами Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Казалось бы, на этом можно успокоиться и не стоит поднимать снова вопрос о законодательном регулировании порядка проведения прокурорской проверки исполнения законов, учитывая, что Генеральный прокурор Российской Федерации правом законодательной инициативы не обладает. Однако нет, так как развитие правовой системы достигло такого уровня, что несовершенство закона о прокуратуре не остается простым его пробелом, а вступает в противоречие с основополагающими принципами политического режима правового государства и современного российского законодательства, превращаясь в фактор, дискредитирующий не только сам закон, но и принцип законности в деятельности прокуратуры Российской Федерации.

Так, 10 июня 2013 года в Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации независимым экспертом внесено заключение, в котором данное несовершенство закона о прокуратуре Российской Федерации квалифицируется как коррупциогенный фактор, позволяющий прокурору по своему усмотрению вмешиваться в хозяйственную деятельность субъектов экономических правоотношений, в том числе и в не государственных интересах3. Свое мнение эксперт в основном обосновывает тем, что положения ст.ст.5,6,21,22 и 27 действующего закона о прокуратуре Российской Федерации позволяют прокурору проводить проверки исполнения законов: без раскрытия информации о предмете проверки; без ограничения срока проверки; без письменного оформления решения о проведении и о результатах проведения проверки; как одновременно с проверкой профильного полномочного государственного органа контроля так и по-

тельно не закреплены ни сроки, ни процедуры проверок, осуществляемых органами прокуратуры в порядке надзора».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2 Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации в постановлении от 25.05.2011 №197-СФ «О докладе Генерального прокурора Российской Федерации о состоянии законности и правопорядка в Российской Федерации в 2010 году и о проделанной работе по их укреплению», обращаясь к Президенту Российской Федерации с предложением внести в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проект нового Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», обосновал это с возложением на органы прокуратуры дополнительных функций и полномочий, а проблему пробела в регулировании процедуры прокурорской проверки не затронул вообще.

3 В портале Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации имеется зарегистрированное за №7975 от 13.06.2013 г. Заключение независимого эксперта Гурьева А.А., действующего на основании свидетельства о регистрации №1040,выданного Минюстом России 16.12.10, о коррупциогенно-сти положений статей 5,6,21,22 и 27 Закона о прокуратуре, регулирующих порядок проведения прокурорских проверок исполнения законов.

273

2'2014

Пробелы в российском законодательстве

еле ее завершения. Эти положения закона, по мнению эксперта, ставят прокурора в привилегированное безотчетное положение вне принципов открытости и гласности деятельности государственных органов, что в соответствии с подп. «а», «ж» п. 3 Методики проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 26.02.10 №96 является кор-рупциогенным фактором в данном законе.

С указанным выводом эксперта с учетом современных реалий трудно не согласиться.

С целью преодоления негативных последствий отмеченного пробела в нормативном регулировании порядка проведения прокурорской проверки исполнения законов Генеральным прокурором Российской Федерации в рамках предоставленных ему п. 1 ст. 17 Закона о прокуратуре полномочий издан ряд организационно-распорядительных актов. В их числе приказ от 07.12.2007 № 195 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина», которым, в частности, прокурорские проверки исполнения законов предложено проводить только на основании поступившей в органы прокуратуры информации в виде обращений граждан, должностных лиц, сообщений средств массовой информации и т.п., а также других материалов о допущенных правонарушениях, требующих использования прокурорских полномочий, в первую очередь -для защиты общезначимых или государственных интересов, прав и законных интересов групп населения, трудовых коллективов, репрессированных лиц, малочисленных народов, граждан, нуждающихся в особой социальной и правовой защите. В качестве повода для прокурорских проверок предлагается рассматривать материалы уголовных, гражданских, арбитражных и административных дел, результаты анализа статистики, прокурорской и правоприменительной практики, другие материалы, содержащие достаточные данные о нарушениях закона (п. 6 приказа).

В приказе Генерального прокурора Российской Федерации от 31.03.2008 № 53 «Об организации прокурорского надзора за соблюдением прав субъектов предпринимательской деятельности» прокурорам предписано предотвращать факты дублирования контрольных действий и использования проверок для оказания административного давления на предпринимателей, необоснованного вмешательства в экономическую деятельность предприятий, незаконного приостановления либо прекращения их деятельности, вовлечения органов прокуратуры, иных правоохранительных и контролирующих органов в хозяйственные споры между коммерческими структурами (п. 1.3 приказа).

В приложении № 4 приказа Генерального прокурора Российской Федерации от 27.03.2009 №93, изданного в целях реализации положений Федерального закона от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля», унифицирована форма и определены реквизиты прокурорского Требования о проведении уполномоченными должностными лицами органов государственного контроля (надзора) и муниципального контроля внеплановых проверок.

Перечисленные приказы Генерального прокурора Российской Федерации снижают влияние коррупцио-генных факторов при проведении прокурорских прове-

рок. Однако этого не достаточно для признания качества законодательства соответствующим современным высоким требованиям не только потому, что в приказах регламентированы не все процедуры проведения прокурорской проверки или плохо регламентированы, но и потому, что внутриведомственная регламентация не равнозначна законодательной и не может компенсировать пробел в законе. Законодательный пробел, в том числе содержащий корруциогенный фактор, может быть устранен только законом.

На необходимость законодательного регулирования порядка проведения прокурорских проверок исполнения законов обращалось внимание и на парламентских слушаниях о роли и месте прокуратуры в системе государственных институтов Российской Федерации, проведенных Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2008 году4.

Однако проблема до сих пор не разрешена, актуальность вопроса не отпала, а, наоборот, усилилась в связи с тем, что на современном этапе прокуратура Российской Федерации стала ведущим звеном в системе государственных органов, осуществляющих противодействие коррупции.

Отсутствие в Федеральном законе о прокуратуре Российской Федерации норм о регламентации оснований, сроков, порядка проведения и оформления результатов прокурорских проверок снижает возможности оптимизации работы прокуроров, в том числе контроля за качеством ее выполнения, соблюдением прокурорами установленного порядка проведения проверок и приоритетов при выборе сферы прокурорского вмешательства, а также исключения из практики прокурорской деятельности фактов подмены прокурором функций других органов государства, что нередко в практической деятельности органов прокуратуры происходит5.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В связи с этим представляется целесообразным внесение в действующий закон о прокуратуре изменений, регламентирующих порядок проведения прокурором надзорных проверок исполнения законов, включая обязательность вынесения постановления о проведении проверки с указанием поводов и оснований, предмета проверки, срока ее проведения и порядка его продления, порядка извещения (уведомления) о предстоящей проверке заинтересованных лиц, порядка составления и реквизитов документов, которыми оформляются результаты проведенной проверки. При этом в целях исключения дублирования прокурором функций других органов государства целесообразно чтобы в постановлении о назначении проверки прокурор указывал в обязательном порядке причины собственного вмешательства в сферу правоотношений при наличии для этого другого уполномоченного органа власти.

В качестве примера можно было бы рассмотреть опыт законодательного регулирования порядка проведения прокурорской проверки исполнения законов в республике Казахстан.

Согласно части 2 статьи 5 закона Республики Казахстан от 21.12.1995 №2709 «О прокуратуре» проверка

4 Стенограмма парламентских слушаний на тему: «Роль и место органов прокуратур в системе государственных институтов Российской Федерации», 29 мая 2008 г., интернет-ресурс сайта Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации.

5 См. информационное письмо Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 01.04.2013 № 11-08-13/Ил635-13 «О недостатках в организации надзорной и статистической деятельности органов прокуратуры».

274

ОРГАНИЗАЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОКУРАТУРЫ

Амирбеков К.И.

«применения законодательства проводится прокурором в пределах своей компетенции после вынесения постановления о производстве проверки» с указанием того, в связи с чем она проводится. А в соответствии с частью 4 статьи 5 того же закона «проверка применения законодательства проводится в течении месячного срока, а прокурор, назначивший проверку, с согласия вышестоящего прокурора, может продлить ее производство».

Конкретно для решения обозначенной проблемы можно было бы действующий Федеральный закон о прокуратуре Российской Федерации дополнить статьей 21.1 следующего содержания:

«Статья 21.1. Порядок проведения проверки исполнения законов.

1. Для проведения проверки исполнения законов прокурор в пределах своей компетенции выносит мотивированное постановление о назначении проверки исполнения законов с указанием срока ее проведения.

2. В постановлении указывается должность, классный чин, фамилия, имя и отчество должностного лица прокуратуры, которому поручается проведение проверки, а также иных лиц, участвующих в проведении проверки.

3. О вынесении постановления о назначении проверки исполнения законов в срок не более 5 дней, но не позднее дня начала проверки, уведомляется орган или организация, в которых назначена соответствующая проверка.

4. Срок проведения проверки исполнения законов составляет 3о рабочих дней со дня начала проверки. В исключительных случаях этот срок может быть продлен постановлением прокурора, назначившего проверку, по мотивированному предложению лица, производящего проверку, но не более чем на 30 рабочих дней.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

5. По результатам проверки исполнения законов составляется заключение с выводами, с которым подлежит ознакомлению руководитель органа или организации, в которых произведена проверка».

Список литературы:

1. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации №3-П от 18 февраля 2000 г. «По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина Б.А.Кехмана».

2. Постановление Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 25.05.2011 №197-СФ «О докладе Генерального прокурора Российской Федерации о состоянии законности и правопорядка в Российской Федерации в 2010 году и о проделанной работе по их укреплению».

3. Заключение независимого эксперта Гурьева А. А. №7975 от 13.06.2013 г.Официальный сайт Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (www. council.gov.ru).

4. Стенограмма парламентских слушаний на тему: «Роль и место органов прокуратур в системе государственных институтов Российской Федерации» 29 мая 2008 г. Официальный сайт Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (www. council.gov.ru).

5. Информационное письмо Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 01.04.2013 № 11-08-13/Ил635-13 «О недостатках в организации надзорной и статистической деятельности органов прокуратуры».

Literature list:

1. The Decision Of The Constitutional Court Of The Russian Federation 3-P of February 18 2000 «On the case about the verification of constitutionality of item 2 of article 5 of the Federal law «On the Prosecutor's office of the Russian Federation» in connection with the complaint of the citizen Bagaimana».

2. Resolution of the Council of Federation of the Federal Assembly of the Russian Federation dated may 25 2011 №197-sF «On the Prosecutor General of the Russian Federation on the state of legality and legal order in the Russian Federation in 2010 and about the work done to strengthen them».

3. Official website of the Council of Federation of the Federal Assembly of the Russian Federation (www. coun-cil.gov.ru). Independent expert opinion

A.A. Guryeva №7975 from 13.06.2013 .

4. Official website of the Council of Federation of the Federal Assembly of the Russian Federation (www. coun-cil.gov.ru) transcript of parliamentary hearings on the theme: «the Role of prosecutors in the system of state institutions of the Russian Federation» on may 29 2008.

5. Information letter of the General Prosecutor of the Russian Federation from 01.04.2013 №11 -08-13/Il-13 «About shortcomings in oversight and statistical activities of the prosecution».

275

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

cyberleninka.ru

[ К Абашилову с пристрастием ]

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

Page 2

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

Page 3

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

Page 4

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

Page 5

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

Page 6

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

Page 7

Процесс по делу об убийстве Гаджи Абашилова близится к финалу. Сегодня, 25 июня 2010 года, заседатели приступят к предпоследней стадии судебного разбирательства – прениям сторон. Заслушав адвокатов и обвинителя, двенадцати присяжным предстоит установить вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убеждению, основанному на совокупности всех доказательств и обстоятельств дела. Тем временем всплывают всё новые и новые обстоятельства убийства двухлетней давности, которые по совокупности могут свести на нет все усилия следователей. Если того захочет судья.

Через неделю или две после вынесения приговора Эльчину Гасанову и Руслану Гитиномагомедову я перескажу историю об убийстве Гаджи Абашилова так, как она видится из рассказов свидетелей и заключений следователей. А ещё – основываясь на показаниях, которые нигде, кроме как в непосредственной деятельности оперативников, больше не просматривались.

Почему только после приговора? Да потому, что, судя по всему, судья Бутта Уайсов зажат обстоятельствами, из-за которых он уже пошёл на поводу следствия и прокуратуры федерального уровня. Он не вернул дело на дорасследование, хотя после вынесения аналогичного решения в прошлом году качество следственного материала ни на йоту не улучшилось, никаких недоработок в деле не исправлено. Дело вернули практически в том же виде, с лёгкими камеральными правками. Продавили через Генпрокуратуру – и Увайсов поддался. Теперь его индивидуальный настрой не могут не принять во внимание все участники процесса.

И я не хочу своей публикацией повлиять, прежде всего, на присяжных заседателей. Иначе прокуратура может настаивать на роспуске коллегии присяжных. Пусть самостоятельно принимают решение. Оно оформляется ими в одном из двух взаимоисключающих выводах – «виновен» или «невиновен». А потом, вне зависимости от того, какой вердикт вынесут заседатели, я расскажу в деталях всё, что узнавал и по крупицам собирал по этому делу в течение двух лет. Сегодня же мне хочется показать, как работает (а вернее, как не работает) наша милиция и наши следователи.

Акт Первый

С самого начала это дело велось, как скоморошеское представление. Первый акт спектакля: дагестанские следователи попросили председателя Следственного комитета при Прокуратуре России (СКП РФ) Александра Бастрыкина… прислать в республику гипнотизёра, специалиста по восстановлению памяти человека. 

Не забавно ли? Скоморошество продолжилось в других сценарных планах. В свой первый приезд в Дагестан 13 мая 2008 года по данному делу и другим столь же громким делам (убийства Фарида Бабаева, судьи Курбана Пашаева, Наримана Алиева с супругой) Александр Иванович пообещал, в случае нераскрытия преступления, в канун сентября 2008 года сделать серьёзные оргвыводы.

Он деликатно, но жёстко напомнил, что 7 сентября заканчиваются контракты некоторых работников СКП. На русском языке это означает – будет снят с должности начальник СКП по РД Касумбек Ильясович Амирбеков. Само собой, наша следственная машина взревела на форсаже. И уже к 28 июля 2008 года Бастрыкин доложил на одном из совещаний в Генпрокуратуре РФ о том, что дело раскрыто, исполнители задержаны и.., организаторы установлены!

Последний тезис об «успехах» СКП появился после посещения Бастрыкиным Дахадаевского района. Видимо, наше следствие сумело тогда разжалобить Бастрыкина и убедить, что исполнители задержаны и теперь дают показания на организаторов (!) и заказчиков (!). Недели через 2 – 3 они­-де будут все установлены. Вот спустя 2 недели Бастрыкин и поторопился заявить о раскрытии вместе с организаторами.

Надо понять чрезвычайно шаткое психологическое состояние Александра Ивановича в то время. За него тогда плотно взялся сам Александр Евсеевич Хинштейн: риэлторский бизнес в Чехии, война с потенциальными претендентами на пост Председателя СКП, борьба с Генпрокуратурой за расширение полномочий комитета… Однокашнику Владимира Путина Бастрыкину (староста группы, в которой учился Владимир Владимирович) жизненно важно было как побыстрее проявить эффективность. Психо­эмоциональное состояние Бастрыкина можно описать его меланхолическим сетованием 7 июля того же года: «Работаем под давлением…» Поэтому само собой разумеющимся выглядело его сообщение о том, что преступление раскрыто. Но на московских журналистов уточнение об организаторах и заказчиках произвело эффект разорвавшейся бомбы! И что же? В результате бастрыкинского распространения в федеральных СМИ сообщения о пойманных исполнителях и установленных «организаторах» дагестанские (отечественные) следователи вынуждены теперь были соответствовать установкам московского патрона. Все иные версии теперь пришлось закинуть на полку.

А версии ведь были…

Фокус с дорасследованием

Постоянный читатель «ЧК», конечно же, помнит хронологическое повествование самого громкого дела за 2008 год. В пятницу вечером, 21 марта, прямо на выходе из гастронома «Ташкент» в Махачкале убивают директора дагестанского филиала ВГТРК «Россия» Гаджи Абашилова. Через два дня братья Исаевы Ризван и Шамиль (один депутат Госдумы – от «ЕР», другой – Народного Собрания от «СПРОС») – публично объявили о премиальном вознаграждении в сумме 10 млн рублей за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления.

Уже к 12 июня появились первые подозреваемые – в этот день в Ессентуках задержали некоего Эльчина Гасанова. А через 3 дня – его «подельника» Руслана Гитиномагомедова. Показания на них дал некий Владик Дадашан, близкий знакомый Гасанова и приятель дяди Гитиномагомедова, с мест отбывания наказания, отсидки. С первых же дней ни один из подозреваемых не сумел внятно объяснить, откуда им поступил заказ (внешнего описания заказчика нигде никто не требовал), где подозреваемые приобрели оружие, по какой цене, где и у кого купили автомашину, из окна которой совершили убийство? Не то чтобы они отказывались давать показания, нет. Они просто не могли внятно ответить ни на один из этих сущностных вопросов, хотя готовы были признаться в чём угодно и оговорить кого угодно. Их, как водится, допрашивали «с пристрастием» в Кавминводах.

Принимал самое деятельное участие и мастер оперативного следствия Валерий Жернов, который, будучи в то время замминистра МВД РФ по РД, настойчиво требовал довести, во что бы то ни стало, рабочую версию до обвинительного заключения. Но дело затянулось до июня 2010 года, так и не пополнившись «организаторами и заказчиками».

Между 21 марта и 12 июня была ещё одна неприметная, но очень важная для нашего повествования веха – 6 мая 2008 года. Об этой дате поговорим чуть ниже…

Видя, что в материалах дела имеются неисправимые огрехи, судья Увайсов в июне 2009 года направил дело на дорасследование. Следователи, поняв, что все отпущенные для завершения следствия сроки завершились и подозреваемых придётся-­таки в связи с этим выпустить к 12 июня 2010 года на свободу, приняли решение ходатайствовать перед прокуратурой о вычленении из единого «абашиловского дела» двух: одно – по исполнителям Гасанову и Гитиномагомедову, которые находятся под стражей, второе, не имеющее вообще шанса быть расследованным, – по эфемерным заказчикам.

Чем ближе была дата предельного срока заключения под стражей обвиняемых, тем чаще и упорнее следователь Андрей Тищенко, специально присланный в Махачкалу из следственного управления по ЮФО для устранения ошибок наших оперативников и следователей, ходатайствовал перед замгенпрокурора по ЮФО Иваном Сыдоруком о разделении единого дела. Однако тщетно. Раз за разом неумолимый зампрокурора отклонял ходатайство и не подписывал постановления о передачи как бы дорасследованного дела (только первой его части!) в суд. И тогда…, каким–то невероятным образом, 30 мая 2010 года дело вдруг попадает на стол самому генпрокурору Юрию Чайке. Вот те на–а–а! – уже к концу дня следователи получают постановление о направлении дела в суд. Юрий Яковлевич всего лишь за несколько часов сумел ознакомиться с десятками томов! Так родилось два дела: одно по простонародному «исполнительское» за № 96831, а второе – «по заказчикам» за № 802205.

Увайсов мог бы отклонить дело снова. Он, конечно же, профессионал. Но он рассудил: чем упираться, наживать себе врагов в СКП, портить отношения с обвинителями (а судьям довольно часто нужна их лояльность на будущих процессах), лучше уж приму дело к рассмотрению, а там пусть присяжные заседатели решают; всё равно дело сырое, так хоть моральный груз за любое решение не на меня ложится, а на присяжных; не велик грех, приму дело.

То есть, Увайсов оставил дело полностью на совести присяжных. А как же настоящие убийцы–заказчики? Их затем кто искать–то будет? Кто будет копаться в мотивах преступления? Не в мотиве исполнителя, тут всё ясно – деньги, а в мотивах заказа – кто заказчик, и чего он хотел добиться смертью Гаджи Абашилова? Увайсов–судья, безусловно, вправе принять решение о назначении судебного заседания, а не направить дело на повторное дорасследование. Но Увайсов–гражданин, Увайсов–мужчина не должен был идти на поводу следователей–троечников и даже генпрокурора, который продавил дело №96831 к рассмотрению в суде.

Ремарочки из УПК

Что такое уголовный процесс в судебной стадии с точки зрения обывателя? Это, когда судья, строго посмотрев в глаза присутствующих, начинает спрашивать всех, кого захочет, о том, что они знают по данному делу. Судья позволяет присутствующим спорить, приводить доводы, ловить свидетелей на противоречиях. Он останавливает споры и прения и возобновляет в любой момент, анализирует всё высказанное. Верит или не верит уликам и алиби, отклоняет или принимает протесты. И, в конце концов, поняв, что к чему, принимает решение, выносит приговор. Так во всех американских фильмах было. А теперь ещё и у нас по НТВ показывают – в «Часе суда». Что там особенного.

И присяжные в представлениях обывателей мало чем отличаются от профессионального судьи, просто они не дипломированные юристы, и выводы о том, виновен обвиняемый или нет, присяжные делают из споров адвокатов с обвинителями, оценивая по ходу процесса искренность–неискренность свидетелей.

На самом же деле судебное заседание в уголовном процессе – это система, включающая в себя:

– предварительное слушание: ходатайства об исключении каких–то доказательств; принятие решения о возврате дела прокурору, приостановлении или прекращении дела; ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных;

– подготовительная часть: открытие заседания, проверка явки в суд участников, установление личности обвиняемого, разъяснение прав, разрешение ходатайств;

– судебное следствие: исследование доказательств, судебный допрос подсудимого (не путать с допросом на следствии), оглашение показаний обвиняемого, данных им на предварительном следствии, допрос потерпевшего, допрос свидетелей обвинения и защиты, оглашение показаний потерпевшего и свидетелей, данных ими на предварительном следствии, экспертиза, вещественные доказательства, следственный эксперимент и объявление судьёй судебное следствие оконченным;

– прения; проще говоря, произнесение речей обвинителем и адвокатами; последнее слово подсудимого; внимание (!) если обвинитель, адвокат или подсудимый сообщают на этой, заключительной, казалось бы, стадии о новых обстоятельствах, имеющих значение для данного уголовного дела, или заявят о новых доказательствах, суд вправе проигнорировать эти заявления, но может и возобновить судебное следствие;

– подготовка и провозглашение приговора.

Теперь вернёмся к важной дате…

Если ко всему в системе судопроизводства подойти исключительно нравственно и по–буквоедски детально, истина не может не восторжествовать. Но судьи первой инстанции очень часто подходят к делу вовсе не так нравственно–детально, как ждут от них потерпевшие. О судье Увайсове, однако, ходят легенды – о его принципиальности, прямолинейности и человеколюбию. Не видел ещё человека, который говорил о Буте Зияутдиновиче без восхищения. Сложно судить о пристрастности–беспристрастности этого судьи, но вышеперечисленные качества Увайсова как–то не сочетаются с пристрастностью. Как тут не поверить в мудрый замысел судьи, который, повторяю, всё же… принял «исполнительскую» часть дела к производству?

К чему я это всё? Да к тому, что ровно за месяц и неделю до задержания Эльчина Гасанова и Руслана Гитиномагомедова на работу к одному дальнему родственнику и близкому другу убитого Абашилова пришли необычные гости. Это было поздним вечером 6 мая 2008 года. Неожиданно было увидеть оперативников, ведущих дело об убийстве и приведших с собою некоего таксиста, который поневоле стал очевидцем расстрела у гастронома «Ташкент».

– Я приехал туда со своим клиентом. Поставил машину сзади какой–то девятки и жду недалеко от выхода из магазина. Покупатель должен был выйти… Когда туда заходил убитый, я его видел и подумал, что–то знакомое у него лицо. Но сразу не вспомнил. Это потом, когда по телевизору сказали, кого убили, я точно вспомнил – что по телевизору его раньше видел.

Ко мне тогда подошёл один парень в кепке и попросил убрать машину сзади, ему, мол, по–другому не выехать, только назад путь есть. Это был водитель той девятки. Ну, с которой этого директора телевидения убили. Я ему сказал, что вот сейчас мой клиент выйдет, и мы сразу уедем. Но он снова попросил, сказал, что ему раньше надо отъезжать, а дорогу моя машина закрывает. Ну, я отъехал…

– Он нервничал?

– Нет, так особо не нервничал. Просто оглядывался.

– А раньше вы его видели? Узнать смогли бы?

– Мне ещё тогда его лицо знакомым показалось. Но я не придал значения. Потом я его узнал. Я вспомнил, что видел его на вот этих объявлениях, плакатах, которые висят же, с розыском… вот на них. А тогда я так попытался вспомнить, но так, не долго.

– И кто это был? Вы же потом его узнали.

– Потом в 6–м управлении мне фотографии показали. Я на них узнал этого парня.

– А разве не темно было…

– На фотографиях?

– Нет. Там, где Абашилова убили, разве не темно было? Как вы смогли его запомнить?

– В том–то и дело, что, когда я машину отогнал в сторону и вышел, он подошёл и попросил меня прикурить. Я когда зажигалку поднёс, он наклонился, и я увидел его лицо. Вот тогда я подумал, что кого–то он мне сильно напоминает. А потом в «шестёрке» (речь идёт об УБОП. – Прим. ред.), когда мне показали фото, я сразу узнал его – я тут же показал на него (имеется в виду на фото в ряду со многими иными. – Прим. ред.). Потом мне сказали, что это был Загулиев Абдула.

Оперативники показали хозяину офиса, к кому они пришли, этот плакат. После небольшого затишья, когда оперативники и таксист–свидетель оценивали реакцию друга и родственника Абашилова, диалог продолжился. Первыми вновь заговорили оперативники.

– Он находится в федеральном розыске, – пояснил офицер УБОП. – Он гимринский вахабист (ваххабит. – Прим. ред.). Ну, теперь ты всё знаешь, Али. Вот так…

– Он здесь (на плакате. – Прим. ред.) без бороды…, – говорит хозяин офиса.

– У «Ташкента» он был с бородой. Небольшой такой бородкой, – поясняет таксист.

– С бородой, в кепке… И вы его всё равно узнали? Курящий ваххабит… Идёт на «дело» и светится…   Ночь абсолютно тёмная, а вы его в лицо узнаёте… Что–то тут всё странно. Давайте будем аккуратно готовиться. Вам спасибо! Пока я не готов сказать, что это те сведения, за которые наш джамаат обещал премию (речь идёт о 10 млн., которые обещали Шамиль и Ризван Исаевы за любые сведения, которые приведут к раскрытию преступления. – Прим. ред.). И ещё я не хотел бы, чтобы раньше времени это стало известно. Широко известно. Всё, что мы здесь говорили. Вдруг кто–то что–то скрывать начнёт, укрывать. Пока возьмите… вот пять тысяч рублей. Если всё, что вы рассказали, подтвердится, всё, что обещали, вам потом заплатят.

А вот показания того же свидетеля, которые он дал в суде 2 и 3 июня этого года. Искушённый читатель, конечно же, понял, что речь идёт о свидетеле обвинения Рамазане Даудове, который, кстати, давал подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чём предупреждался председательствующим на заседании.

В пересказе спецкора «ЧК» Тимура Мустафаева:

Рядом с Даудовым в тот день (21 марта 2008 года) оказалась черного цвета «девятка», водитель которой всё время пытался занять наиболее удобное место у магазина, но оно было занято машиной Даудова.

 Тогда из немного спущенного окна черной машины раздался голос, потребовавший убрать машину, на что свидетель ответил, что сотрудничает с «Ташкентом» и ждёт выхода покупателя. «Тогда из машины вышел человек, попросивший у меня сигарету, я ему дал, даже прикурил её, но сразу понял, что он не курящий». Отметив этот факт, свидетель указал на подсудимого Эльчина Гасанова, как на человека, подходившего к нему.

 «На следующий день, – продолжил свидетель, – за мной приехал начальник Советского РОВД Махачкалы, с ним был ещё другой полковник, они забрали меня в МВД. Вместе с ними я зашёл к министру. После беседы с ним, с моих слов составили фоторобот человека, подходившего ко мне, а затем стали показывать очень много фотографий разыскиваемых людей».

На процессе обвинитель прямо спросил свидетеля, видит ли он где–нибудь в зале того человека, который вышел из машины и попросил его закурить? Несколько смутившись, Даудов кивнул в сторону скамьи подсудимых, а после повторного вопроса гособвинителя Гусейна Алилова, теперь уже увереннее, показал на Гасанова пальцем.

Попытка не пытка

Да допросите же вы, неуважаемые следователи, этого Рамазана Даудова с пристрастием. Закиньте этого «свидетеля» в СИЗО и спросите его, когда именно он давал правдивые показания: когда опознал в деталях Абдулу Загулиева и подробно описал его внешность в деталях, или на сегодняшнем судебном заседании, когда «опознал» в сидящем здесь обвиняемом Гасанове «убийцу»? Один и тот же свидетель совершенно не меняет сюжет своих первоначальных показаний, чуть ли не слово в слово пересказывает свой двухлетней давности рассказ, но… полностью перекладывает легенду, подготовленную для одного, на совершенно другого человека! Спросите его, в каких из этих двух случаях он врёт?! А если будет артачиться, покажите ему, что вы сделали с Шамилем Газиевым (см. «ЧК», №19 от 21.05.2010г., стр.2). Просто покажите Даудову фотографию, где вместо лица у Газиева – простокваша и спросите, расскажет ли Даудов по доброй воле, кто его так хорошо натренировал, как к пересказу детективного романа, или он тоже хочет простоквашу на лице. Тогда он вам, господа судьи, следователи и обвинители, расскажет, как его подготовили оперативники к закреплению первой версии, о которой мы рассказали выше, и при каких обстоятельствах он поменял версию двухлетней давности на сегодняшнюю.

 Кто такое установил, что избивать можно только за политические преступления? В 30–е годы Великих Репрессий уголовников в нашей стране никто не трогал, а подозреваемых (даже не обвиняемых, а просто задержанных по подозрению!) в совершении преступлений, предусмотренных статьёй 58–й УК РСФСР, забивали насмерть. Тогда «политических» сажали, как тогда говорили в НКВД, «на табуретку» (ножку перевернутого стула), сегодня, уже на бутылку, сажают обвиняемых по 208–й. Так намекните хотя бы, что и этих лжесвидетелей может ждать та же судьба, что «политических», будьте последовательны, господа следователи и оперативники. И тогда вам признаются в преступлениях, совершаемых самими оперативниками и следователями, которые подтасовывают и фальсифицируют доказательства.

На правах читателя–эксперта

Посмотрите внимательно, уважаемые читатели, на фотографии и подписи под ними. Сличите, на кого больше похож фоторобот, составленный по «описаниям» Даудова, – на Загулиева или Гасанова? Ну как, сличили? И знаете, почему этот фоторобот так похож на того, кого вы распознали без моей подсказки? Да потому, что фоторобот срисован с плаката, который оперативники подсунули «свидетелю–терпиле»! Переносица, глаза, кончик носа, рисунок бровей – всё, кроме овала лица. А где же, товарищ Даудов, кепка? Почему на фотороботе не кепка, а вязаная шапка?

Вот что, по–вашему, должен был предпринять следователь СКП после того, как узнал обо всём, что здесь написано? О том, что оперативники два года назад приводили к друзьям убитого Абашилова свидетеля Даудова с показаниями, будто последний опознал убийцу, распознал его на плакатах федерального розыска? Оперативники заверяют друга и родственника погибшего, что не только эти свидетельские показания, но и объективные оперативные данные (баллистика, другие свидетели, биллинг) говорят о том, что убийство совершил Абдула Загулиев. А министр Адильгерей Магомедтагиров, выйдя из–за стола и присев на одно колено, прямо продемонстрировал родственникам, как именно (под каким углом, с какой высоты) Загулиев расстрелял Абашилова. Это было 13 мая 2008 года. И у оперативников версия с Загулиевым тогда была основной, доминирующей и единственной. Пока на них не обвалилась версия с Эльчином Гасановым и Русланом Гитиномагомедовым. Первого из них задержали аж через месяц после эффектной демонстрации Адильгерем Магомедовичем позы, из которой Загулиев, мол, стрелял в машину Абашилова. Теперь тот же Даудов с той же уверенностью опознаёт Гасанова? А как же его уверенность по отношению к Загулиеву?

У оперативников был свой умысел. Нам подсовывали вымышленного убийцу Загулиева с практическим умыслом: или согратлинский джамаат сам убьёт кровника, или в какой–нибудь спецоперации его убьёт спецназ ФСБ. И в том, и в другом случае дело можно будет считать раскрытым. Никто вглубь копать не будет – оперативное дело является гостайной, к ней доступа ни у потерпевших, ни у их представителей нет. Одной галочкой в борьбе с экстремистами и заказными убийцами будет больше.

На правах художественного домысла

Так что должен был сделать следователь Тищенко? Наши–то понятно, они либо бестолковы, либо им нельзя доверять, поэтому южно-территориальное эскапэшное начальство на исправление ИХ ошибок в подмогу ИМ высылает более надёжного ессентуковца. Так этот, хотя бы, «надёжный», должен же был отработать версию с Загулиевым? А если не нашёл подтверждения, то должен был бы обратиться в прокуратуру с сообщением о преступлении, совершённом оперативниками, исказившими или пытавшимися исказить объективный ход расследования, фальсифицировав доказательства. Почему же Тищенко этого не хочет делать? Да потому, что перед ним никто и не ставил задачи до всего докопаться. Он должен был лишь подчистить материалы следствия ровно до того состояния, при котором суд не отклонил бы их повторно. А лишние версии и новые обстоятельства только бы привели к продлению следствия на год–два, и задержанных пришлось бы выпустить с подпиской о невыезде. А уж этого–то больше всего и боится СКП при Прокуратуре РФ по РД – тогда следствие захлебнётся, клубок начнёт разматываться в совсем другом направлении, а то ещё и в двух–трёх направлениях, полетят не только следственные головы из СКП, но и оперативные из МВД. Для чего этот сыр–бор?! Дайте нам ещё пару тищенков, и мы припудрим наши материалы.

А что теперь должен будет сделать судья Бутта Увайсов, который из этой публикации узнает обо всём, что произошло с подменой не только главной версии, но и изменениями показаний Даудова? Конечно же, вынести частное определение. И не одно! Как минимум речь должна пойти о расследовании факта фальсификации доказательств оперативниками МВД и о привлечении их, если эти факты подтвердятся, к уголовной ответственности. Посмотрим, вынесет ли…

Где копать?

Ладно, подсудимые не могут рассказать, КТО заказчик убийства. С глубокомысленным прищуром пинкертонов наши оперативники полушёпотом делятся, что посредники, наверняка, уже убиты. Но что же мешает Гасанову и Гитиномагомедову рассказать, ГДЕ они приобрели оружие, У КОГО купили и где держали автомобиль, на котором выехали на убийство? Эти сведения удалось заполучить следствию? Или и здесь, как в случае с «посредником», все следы уничтожены всесильным «заказчиком»? А какие, интересно, мотивы у этого гипотетического заказчика?

Я лично знаком с Андреем Тищенко. Когда он спрашивал у меня в ноябре прошлого года, что я думаю на эту тему, я высказал ему своё предположение – Гаджи Ахмедовича убили потому, что он слишком легко поворачивал президента Муху Алиева в нужном направлении. Иногда поворачивал против врагов, иногда – в пользу фаворитов. Но удавалось ему это виртуозно. Кто–то из заинтересованных лиц боялся, что вот–вот Абашилов повернёт Муху Гимбатовича против него, и этот кто–то решил предотвратить возможные гонения на себя.

Начали бы следователи с установления мотивов преступления, возможно, на скамье подсудимых сегодня сидели бы не эти двое и даже не другие исполнители, а заказчики. Но наше следствие боится даже подумать, поразмышлять на тему: а кому это было выгодно?

chernovik.net

Совершенствование внутрисистемной экспертной оценки прокурорской деятельности

(Амирбеков К. И.) («Юридический мир», 2014, N 3)

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ВНУТРИСИСТЕМНОЙ ЭКСПЕРТНОЙ ОЦЕНКИ ПРОКУРОРСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

К. И. АМИРБЕКОВ

Амирбеков Касумбек Ильясович, заведующий отделом проблем организации прокурорской деятельности НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук.

Improvement of the external expert evaluation of prosecutor’ activities K. I. Amirbekov

Amirbekov Kasumbek Il’yasovich, head of the department for problems of organization of prosecutor’s activities of the Science research institute of the Academy of the state prosecutor’s office of the Russian Federation, Honored lawyer of the Russian Federation, doctor of juridical sciences.

The article substantiates the conception and methods of external expert evaluation of the quality of activities of agencies of the Prosecutor’s Office of the Russian Federation as exemplified by one of directions of prosecutor’s activities (general supervision). The author describes parameters of record thereof in the complex evaluation of efficiency of activities of agencies of the prosecutor’s office of all levels.

Key words: efficiency, activities, evaluation, criterion, index, form of record, expert, subject prosecutor, zone prosecutor, priority, adequacy, completeness, promptness, lawfulness, substitution of other power agency.

Общеизвестно, что оценка прокурорской деятельности является необходимым условием ее совершенствования. А в современный период экспертная оценка становится важным компонентом ее комплексной оценки, включающей также оценку, основанную на статистических показателях и показателях оценки работы органов прокуратуры населением . ——————————— См.: Ильяков Д. А. Общественное мнение как ведущий критерий оценки качества деятельности прокуратуры России // Закон и право. 2013. N 10. С. 112 — 116.

В качестве субъекта экспертной оценки могут выступать вышестоящий орган (или должностное лицо) прокуратуры для оценки деятельности нижестоящего органа (или должностного лица) прокуратуры (внутрисистемная экспертная оценка) либо сам орган (или должностное лицо) прокуратуры для оценки собственной деятельности (самооценка). Для внесистемной оценки деятельности органов прокуратуры субъектами экспертной оценки могут быть СМИ, президент и парламент страны, поднадзорные прокуратуре субъекты правоотношений и взаимодействующие с органами прокуратуры институты общества и государства. ——————————— Экспертной оценкой данный метод назван ввиду того, что эксперт при оценке руководствуется не статистическими показателями или социологическими исследованиями, а своим опытом и внутренним убеждением.

В литературе вполне обоснованно предлагается формула вычисления значения показателя комплексной оценки эффективности прокурорской деятельности в числовом выражении , позволяющем ранжировать объект оценки в рейтинговой матрице показателей эффективности по итогам работы за полугодие и год, где для показателя экспертной оценки отводится весовое значение (в формуле оно обозначено буквами «В»), равное 0,2 из единицы. Подобная матрица необходима для сравнивания между собой работы равнозначных звеньев органов прокуратуры, ибо без такого сравнения (а только лишь сравнивая результат с критерием эффективности) невозможно выявить истинные причины низкой или высокой эффективности и, следовательно, правильно определить меры для ее совершенствования. А осуществить такое сравнение позволяют только числовые выражения, поскольку она (деятельность) состоит не из одного акта-действия, а из множества таковых. При этом важно иметь в виду, что не каждый акт-действие (значит, и не каждый отдельно взятый числовой показатель) имеет одинаковое значение в интегрированном общем показателе, в связи с чем следует учитывать вес значимости (весовое значение) каждого показателя в интегрированном значении общего показателя. ——————————— Коэ = (Пс В1 + Пн В2 + Пэ В3) : 3, где Коэ — значение показателя комплексной оценки эффективности; Пс — значение показателя оценки качества и производительности, полученное методом статистического анализа; Пн — значение показателя оценки качества работы, полученное в результате опроса населения социологическим методом; Пэ — значение показателя качества работы, полученное путем внутрисистемной экспертной оценки. См.: Капинус О. С., Амирбеков К. И., Андреев Б. В., Казарина А. Х., Корсантия А. А. Методологические основы оценки работы органов прокуратуры субъектов Российской Федерации по обеспечению законности и правопорядка // НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. М., 2013. 266 с. Согласно Методике оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2012 г. N 1142, в комплексной оценке эффективности, равной единице, значение показателя оценки населением составляет 0,2, а статистических и экспертных оценок — 0,8.

Одна из задач заключается в том, чтобы показатель внутрисистемной экспертной оценки в числовом выражении использовался системно и периодически, причем одновременно со статистическими и социологическими показателями, а степень его значимости (вес) учитывалась в интегрированном значении показателя общей комплексной оценки . Для этого должны быть разработаны и внедрены в практическую деятельность органов прокуратуры: 1) система критериев оценки качества работы каждого прокурорского работника, каждого структурного подразделения, каждого органа прокуратуры (объекты оценки) по каждому направлению прокурорской деятельности (предмет оценки); 2) механизмы постоянного учета степени соответствия результатов работы этим критериям в числовом выражении. Отсутствие единства в понимании критериев оценки прокурорской деятельности позволяет один и тот же показатель прокурорской деятельности толковать двояко: и как положительный, и как отрицательный. Как положительный в том смысле, что прокуратура выполнила определенную работу по укреплению законности, а как отрицательный — в том, что прокуратура подменила деятельность другого органа государства, специально призванного бороться с теми или иными видами нарушений закона. ——————————— В настоящее время внутрисистемная экспертная оценка прокурорской деятельности применяется один раз в пять лет при проведении комплексной проверки, что не позволяет по итогам работы за полугодие или год вносить коррективы в приоритеты прокурорской деятельности и принимать меры к улучшению качества работы в рамках одного полугодия или года.

Закон функционирования любой системы таков, что отсутствие четких критериев оценки качества деятельности системы и механизмов определения степени соответствия результатов деятельности таким критериям не позволяет своевременно вносить коррективы в приоритеты деятельности системы, в результате чего система в определенный период может выпускать не только некачественный продукт, не замечая этого, но иногда может работать сама против себя, порождая противоположный своему предназначению результат деятельности. Анализ показывает, что возможность таких явлений обусловливается не только отсутствием нормативно установленных критериев оценки эффективности, но и равным образом отсутствием механизмов своевременного определения степени соответствия результатов деятельности системы этим критериям. Преодолеть подобный недостаток в деятельности системы органов прокуратуры России возможно путем введения в систему ее оценок метода экспертной оценки и учета ее в структуре комплексной оценки, для чего требуется соответствующая нормативная база. Важной составляющей такой нормативной базы является регламентация в нормативном документе оптимальной системы критериев оценки. Исходным принципом при этом должен быть учет юридической природы полномочий прокурора в том или ином направлении деятельности, что, в свою очередь, требует дифференциации их (критериев) в зависимости от юридической силы прокурорских полномочий, которую законодатель определяет по-разному в зависимости от направления и сферы осуществления прокурорской деятельности. В самом Законе о прокуратуре надзорные полномочия, которыми наделен прокурор для достижения целей прокурорской деятельности, установлены только по трем направлениям надзора, а именно: надзора за исполнением законов, за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, а также за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу. А что касается его полномочий по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, то они регламентированы другими законами, в том числе процессуальными, и существенно по своей юридической силе отличаются от первых. Полномочия, которыми наделен прокурор для осуществления своей деятельности, могут быть и не надзорными, в них может отсутствовать признак императивности (например, координационные полномочия, полномочия по участию в правотворческой деятельности или при рассмотрении дел судами). Юридическая сила надзорных полномочий прокурора, в свою очередь, различается в зависимости от направления надзорной деятельности. Так, например, при осуществлении надзора за исполнением законов и за соблюдением прав и свобод человека и гражданина для устранения нарушений закона прокурор приносит протест или представление и нарушение устраняется только после их рассмотрения уполномоченным органом или лицом (условно назовем их первой группой полномочий и первым направлением прокурорской деятельности), а при осуществлении надзора за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих уголовное наказание, прокурор сам устраняет нарушение закона, например, путем отмены наложенного администрацией на осужденного дисциплинарного взыскания, а протест прокурора здесь влечет приостановление действия опротестованного акта (условно назовем их второй группой полномочий и вторым направлением деятельности). Как видно, юридическая сила второй группы полномочий выше, чем первой, следовательно, для достижения целей прокурорской деятельности во втором направлении деятельности прокурор обладает большими правовым возможностями, чем в первом, и поэтому критерии оценки качества этого направления деятельности, естественно, должны отличаться от критериев оценки качества первого. Если для первого направления нарушение устраняется по требованию прокурора поднадзорным субъектом, то во втором это делает сам прокурор. Поэтому для первого направления показателем качества можно рассматривать факт удовлетворения требований прокурора поднадзорным субъектом, которому адресовано его требование, а для второго таким показателем можно рассматривать факт устранения нарушения закона самим прокурором, в случае же обжалования решения прокурора — факт признания законным и оставления его в силе вышестоящим прокурором или судом. В уголовном судопроизводстве прокурор осуществляет надзор не только за исполнением законов, но и за процессуальной деятельностью органов следствия и дознания, являясь одним из участников производства на стороне обвинения. Кроме надзора здесь он осуществляет уголовное преследование, поддерживает государственное обвинение. Юридическая сила прокурорских полномочий по утверждению обвинительного заключения (акта или постановления), отмене незаконных постановлений органов следствия и дознания и по поддержанию в суде обвинения (либо по отказу от него) выше, чем по обеспечению устранения нарушений закона, допущенных органом дознания, следствия и суда, устранение которых осуществляют сами эти органы в зависимости от того, будет ли ими удовлетворен акт прокурорского реагирования (требование, представление) или нет. Поэтому критерии оценки качества прокурорской деятельности в данной сфере не могут быть идентичными с критериями оценки качества ни первого, ни второго направления деятельности. При осуществлении надзора за исполнением законов в сфере первого направления прокурорской деятельности прокурор не вправе использовать свои полномочия, если этим подменяется функция другого государственного органа. Проверку в этой сфере прокурор может осуществить только при наличии информации о нарушении закона или обращения, а в сфере второго направления или уголовного судопроизводства наличие такой информации или обращения не является обязательным условием для проведения прокурорской проверки. Таким образом, для достижения целей прокурорской деятельности прокурор наделен разными по юридической силе полномочиями в зависимости от направления деятельности, а поэтому располагает разными юридическими возможностями для их достижения. Следовательно, и критерии качества прокурорской деятельности должны конкретизироваться в зависимости от направления прокурорской деятельности и объема его полномочий применительно к оцениваемому направлению деятельности, имея в виду, что прокурор объективно может достичь только такого результата, который позволяет ему объем и характер юридической силы его полномочий, и не более. В систему критериев качества прокурорской деятельности нельзя механически вкладывать показатели, для достижения которых у прокурора нет полномочий. На основании этих исходных положений для внутрисистемной экспертной оценки эффективности деятельности органов прокуратуры, например в сфере первого направления (обычно его принято называть общим надзором), наиболее приемлемыми критериями являются такие факторы, как: 1) правомерность прокурорского вмешательства (невмешательства); 2) законность принятых мер прокурорского реагирования; 3) своевременность выявления прокурором нарушений закона и принятия мер реагирования; 4) полнота прокурорской проверки и адекватность принятых мер реагирования . По большому счету эти критерии вполне соответствуют требованиям п. 3 Перечня основных вопросов, подлежащих изучению и оценке при проведении комплексной проверки организации деятельности прокуратуры субъекта Российской Федерации и приравненной к ней специализированной прокуратуры, по общему надзору, озаглавленного как «Состояние организации прокурорского надзора за исполнением федерального законодательства» . ——————————— Некоторые из этих критериев (например, законность принятых мер) можно включить в систему критериев оценки работы по другим направлениям прокурорской деятельности. По некоторым направлениям эти критерии подлежат конкретизации в зависимости от полномочий. В данной статье в силу ограниченности ее рамок мы преследуем цель сформулировать модель инструментария для определения критериев эффективности и системы показателей измерения степени соответствия этим критериям результатов работы на примере одного общенадзорного направления прокурорской деятельности. См.: приложение к Положению «О применении общих подходов при подготовке и проведении проверок деятельности прокуратур субъектов Российской Федерации и приравненных к ним специализированных прокуратур», утвержденному Приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 7 февраля 2013 г. N 58 // СПС «КонсультантПлюс».

Приведенный Перечень, по существу, представляет собой систему критериев оценки качества общенадзорной прокурорской деятельности с помощью показателей, не отражаемых в статистике, но которые возможно определить экспертным путем, используя повседневный опыт работы прокуроров вышестоящей прокуратуры, в частности «прокуроров-зональников» и «прокуроров-предметников». А что касается показателей, с помощью которых возможно было бы определить степень соответствия результатов общенадзорной прокурорской деятельности этим критериям, то они обусловлены характером самих критериев и особенностями прокурорских полномочий, относящихся к каждому критерию. Например, показателями оценки по критерию N 1 могут быть факты: 1) проведения проверки исполнения законов при отсутствии повода и (или) основания для прокурорского вмешательства; 2) невмешательства прокурора при наличии повода и основания; 3) подмена прокурором другого органа власти при проведении проверки; 4) нарушение требований принципа приоритетности при выборе предмета и объекта проверки. По критерию N 2 показателями оценки могут служить факты: 1) соответствия юридической квалификации правонарушения фактическим обстоятельствам; 2) отмены вышестоящим прокурором или вступившим в законную силу судебным актом решений прокурора, принятых по результатам проверки, а равно принятие вышестоящим прокурором решения, хотя и без отмены, но не соответствующего ему в целом или в части; 3) признание вышестоящим прокурором или вступившим в законную силу судебным актом незаконными действий (бездействия) прокурора; 4) отклонение актов прокурорского реагирования (требований, представлений, протестов, исков (заявлений)) органом или должностным лицом, которым они внесены, при отсутствии последующих удовлетворенных актов прокурорского реагирования в другие (в том числе вышестоящие) инстанции по тому же предмету; 5) реабилитация органом, уполномоченным рассматривать материалы об административном правонарушении, лиц, в отношении которых прокурор возбудил производство об административном правонарушении, при отсутствии последующих удовлетворенных актов прокурорского реагирования. По критерию N 3 показателями оценки могут рассматриваться факты: 1) выявления нарушений законов в пределах (или за пределами) сроков давности привлечения виновного к установленной законом ответственности; 2) принятия мер прокурорского реагирования в установленные законом сроки либо с нарушением этих сроков; 3) выявления нарушений законов хотя и в пределах сроков давности привлечения виновного к юридической ответственности, но после наступления обстоятельств, объективно не позволяющих принять меры к их устранению (например, «сезонные» нарушения закона выявлены после истечения сезона). По критерию N 4 показателями оценки являются факты: 1) проверки и юридической оценки всех фактов нарушения закона (либо непроверки или неоценки их в целом или в какой-либо части) по поступившей в органы прокуратуры информации, по которой проведена проверка; 2) выявления при наличии (или невыявления) других нарушений закона, причинно обусловивших нарушения, по поводу которых проведена проверка; 3) выявления (или невыявления) нарушений закона, не относящихся к предмету проверки, но связанных с ним, и дано (не дано) разъяснение о порядке их устранения или инициировано (не инициировано) проведение дополнительной прокурорской проверки; 4) установлены (не установлены) все лица, виновные в совершении выявленных нарушений; 5) обеспечено (не обеспечено): а) привлечение всех виновных к ответственности; б) принятие компетентным органом и исполнение решения о восстановлении нарушенного права, в том числе: в) о возмещении причиненного ущерба; г) устранение обстоятельств, способствовавших нарушению закона; 6) соответствие (несоответствие) выбранного(ых) вида(ов) реагирования характеру выявленных нарушений в случаях многовариантности прокурорского реагирования. Для обеспечения системности в сборе, анализе и экспертной оценке сведений о качестве работы и включения их в показатели комплексной оценки работы органов прокуратуры за полугодие (год) целесообразно утвердить и ввести в действие отдельный отчет со сформулированными критериями и показателями экспертной оценки работы по направлениям прокурорской деятельности по пятибалльной шкале (отлично, хорошо, удовлетворительно и неудовлетворительно, плохо) отдельно по предмету и органу прокуратуры. Формирование значений показателей экспертной оценки работы прокуратур городов (районов) возложить на зональных прокуроров управления (отдела) и прокуроров-предметников с последующим согласованием их (в том числе путем внесения своих коррективов) с начальником управления (отдела) и утверждением (в том числе путем внесения своих коррективов) курирующим заместителем прокурора субъекта Российской Федерации, а по экспертной оценке эффективности деятельности прокуратур субъектов Российской Федерации — на соответствующих должностных лиц Генеральной прокуратуры Российской Федерации. ——————————— В целях недопущения большой кучности в ранжирной таблице допустимо значения показателей определять не только в целых, но и в дробных числах.

Введение отчета по экспертной оценке, естественно, влечет необходимость разработки и утверждения Инструкции о порядке его формирования с разъяснением содержания критериев и показателей оценки качества. Например, для правильного и единообразного понимания некоторых показателей экспертной оценки «общенадзорной» работы органов прокуратуры, таких, например, как «Подмена прокурором другого органа власти при проведении проверки», «Нарушение требований принципа приоритетности при выборе предмета и объекта проверки», «Полнота прокурорской проверки», «Соответствие выбранного(ых) вида(ов) реагирования характеру выявленных нарушений в случаях многовариантности прокурорского реагирования», могут быть учтены следующие положения. Запрет подмены прокурором другого органа власти согласно функциональному предназначению прокуратуры предполагает, что прокурор, прежде чем принять решение о проведении проверки исполнения законов, должен осуществить мониторинг законодательства и выяснить, входит ли в полномочия других органов государственной власти, в том числе и особенно в компетенцию органов административной юрисдикции исполнительной власти, или органов местного самоуправления выявление, исследование, пресечение, предупреждение и принятие мер к устранению тех нарушений закона, по поводу которых он (прокурор) получил информацию и предстоит ему принятие решения о проведении прокурорской проверки. Если нет, то вмешательство прокурора в данную сферу правоотношений следует считать правомерным. В противном случае вмешательство прокурора в такую сферу правоотношений допустимо только в случае бездействия органа власти, в компетенцию которого входит функция выявления, исследования, пресечения, предупреждения и принятия мер реагирования по поводу данных нарушений закона. В этом случае и в случаях проведения прокурорской проверки по конкретному обращению инвалидов, престарелых, несовершеннолетних и других в социальном плане слабо защищенных лиц проверке должны быть подвергнуты не только сами нарушения закона, но и выявлены причины бездействия органа власти, в компетенцию которого входят их устранение и предупреждение, что должно учитываться при определении значений показателей по критерию «полноты прокурорской проверки». Акты прокурорского реагирования должны быть одновременно приняты и по поводу проверяемых нарушений закона, и по поводу бездействия органа власти относительно этих нарушений, что должно учитываться при определении значения показателя по критерию «адекватность принятых мер прокурорского реагирования». Показатель адекватности предполагает также соответствие выбранного вида прокурорского реагирования характеру нарушений закона. Например, в качестве отрицательного значения должны учитываться факты обращения прокуроров в суды при наличии возможности устранения нарушений во внесудебном порядке. При выборе предмета и объекта прокурорской проверки в стадии планирования прокурор обязан исходить из приоритетов, установленных вышестоящими органами прокуратуры, а также правильно определить собственные приоритеты на каждый планируемый период с учетом результатов собственной информационно-аналитической деятельности и особенностей состояния и динамики законности на поднадзорной территории. Закрепление в Инструкции таких общих подходов формирования отчетов экспертных оценок по направлениям прокурорской деятельности обеспечит единство понимания экспертами содержания учитываемых показателей.

Литература

1. Ильяков Д. А. Общественное мнение как ведущий критерий оценки качества деятельности прокуратуры России // Закон и право. 2013. N 10. С. 112 — 116. 2. Капинус О. С., Амирбеков К. И., Андреев Б. В., Казарина А. Х., Корсантия А. А. Методологические основы оценки работы органов прокуратуры субъектов Российской Федерации по обеспечению законности и правопорядка // НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. М., 2013. 266 с. 3. Методика оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, утвержденная Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 ноября 2012 г. N 1142. 4. Положение «О применении общих подходов при подготовке и проведении проверок деятельности прокуратур субъектов Российской Федерации и приравненных к ним специализированных прокуратур», утвержденное Приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 7 февраля 2013 г. N 58 // СПС «КонсультантПлюс».

——————————————————————

center-bereg.ru

[ Контролируемые посадки ]

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 2

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 3

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 4

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 5

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 6

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 7

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

Page 8

19 января Верховный суд РД отменил решение Дербентского горсуда, ранее признавшего незаконным постановление руководителя СКП РФ по РД Касумбека Амирбекова о возбуждении уголовного дела в отношении старшего следователя ГОВД Дербента Алирзы Шахбазова и адвоката Нуруллаха Нурахмедова. Они, по версии следствия, вымогали деньги у местного жителя.

C решением судьи Дербентского горсуда Наиды Гаджимурадовой прокуратура РД была не согласна и обжаловала его в Верховный суд РД. Теперь ВС решение Гаджимурадовой отменил, а дело направил на новое рассмотрение, но уже в ином составе суда.

Напомним, что основанием для возбуждения уголовного дела в отношении Шахбазова стало заявление Джелила Мирзаева в дербентское отделение УФСБ РФ по РД о вымогательстве и приложенной к нему аудиозаписи разговора о взятке. 26 ноября руководитель дагестанского СКП Касумбек Амирбеков подписал постановление о возбуждении дела. Из этого документа вытекает, что при проведении проверки в отношении сотрудников общественной организации по защите прав потребителей – Мирзаева и Ракима Меджидова, Шахбазов стал вымогать у них $15 тысяч за непривлечение их к уголовной ответственности за совершённое якобы ими мошенничество, а также распорядился «закрыть» их в здании ГОВД на семь часов. После получения Шахбазовым 300 тысяч рублей от супруги Мирзаева, переданных через адвоката Нурахмедова, мужчин освободили. Впоследствии Шахбазов стал требовать ещё 400 тысяч за переквалификацию их действий на другую статью УК РФ.

В УФСБ РФ по РД говорят, что имеются достаточные основания для привлечения Шахбазова и Нурахмедова к ответственности, но есть опасения, что благодаря связям Шахбазова-старшего (начальник Дербентского РОВД Мамедриза Шахбазов) оба могут уйти от ответственности.

P. S. В 2009 году на основании оперативных материалов УФСБ РФ по РД возбуждено 39 дел по коррупционным статьям, в том числе на 11 сотрудников правоохранительных органов (осуждено 19 человек). По делам «сотрудников» картина такова: одно окончилось приговором с реальным осуждением и крупным штрафом виновного (на данный момент дело после отмены обвинительного приговора Верхсудом РФ возвращено в Прокуратуру Дагестана), четыре – условным осуждением, а ещё два – вынесением оправдательных приговоров (дело замначальника Буйнакского РОВД Магомеда Магомедова и дело следователя Ленинского ОВД Махачкалы Мурада Лабазанова).

Интересно – реальные и условные сроки осуждения назначаются в районных судах, а в тех случаях, когда дело рассматривается Верховным судом РД с участием присяжных заседателей, чаще выносятся оправдательные приговоры.

Вместе с тем в управлении отмечают: «Анализ материалов свидетельствует об обусловленных необъективным расследованием СУ СКП РФ по РД и рассмотрением судами присяжных уголовных дел по преступлениям коррупционной направленности, что в числе других факторов создаёт предпосылки к дискредитации органов власти и подрывает доверие к правоохранительным органам и судебному сообществу. Судебная практика с участием присяжных заседателей показывает, что, несмотря на достаточное наличие доказательных материалов, должностные лица, задержанные по обвинениям по коррупционным статьям, осуждаются условно или на незначительные сроки, либо вообще освобождаются из зала суда».

В ведомстве сетуют, что с присяжными заседателями гораздо легче «договориться», чем с профессиональными судьями. Несговорчивость судей объясняется «контролем» за ними со стороны ФСБ. Изначально судью назначают либо на три, либо на пять лет, после этого происходит процедура переутверждения, и если в ходе «контроля» выявляется неблагонадёжность судьи, добро на переутверждение со стороны спецслужбы не даётся. А присяжные – свободны в принятии решения: большинство из них – обычные госслужащие или бюджетники (списки кандидатов в присяжные публикуются, поэтому виден их качественный состав). Да и дагестанские традиции куначества, родственные и приятельские отношения влияют на конечный вердикт присяжных. Выходом из данной ситуации, на взгляд «ЧК», является полная действенная изоляция присяжных заседателей на время судебного процесса, чтоб на них никто не мог влиять, а малейшие попытки вмешательства решительно пресекались бы.

chernovik.net


Смотрите также