Чесменский бой

Чесменский бой

Чесма - величайшая победа Российского флота

По подсчетам российских моряков, в Чесме укрылось 15 линейных кораблей, шесть фрегатов, шесть шебек, восемь галер и 32 галиота. Русское командование решило уничтожить врага, применив брандеры, однако готовых брандеров при эскадре не имелось. Пришлось заняться подготовкой «плавучих бомб», а также детальной проработкой планов.
На военном совете, состоявшемся на флагмане графа Орлова - линкоре «Трёх Иерархов» - присутствовали Спиридов, Эльфинстон, Грейг, командиры кораблей, бригадир морской артиллерии Ганнибал. В результате обсуждения было решено, что следует организовать комбинированную атаку: сначала особый отряд кораблей должен обстрелять турецкую эскадру из орудий всех калибров (в приказе Орлова особо отмечалось, что с противником надо сближаться так, чтобы задействовать и небольшие орудия верхних палуб), в том числе с использованием зажигательных снарядов, и только потом пустить в атаку брандеры. Ударный отряд поручили возглавить Грейгу, которому Орлов всецело доверял и как настоящему профессионалу морского дела, и как отважному, но в то же время рассудительному человеку.
В состав ударного отряда вошли линейные корабли «Ростислав» (на нем находился С. К. Грейг), «Европа», «Не тронь меня», «Саратов», фрегаты «Надежда Благополучия» и «Африка», бомбардирский корабль «Гром».
На мортиры «Грома» возлагались особые надежды, поскольку они могли стрелять тяжелыми разрывными бомбами и особыми зажигательными снарядами - каркасами. Последние считались более подходящими для грядущего боя по сравнению с обычными брандскугелями. Брандеры получили указание держаться под парусами вне досягаемости неприятельских орудии и начинать атаку только по особому указанию Грейга.
Русские корабли начали движение примерно за час до полуночи 25 июня, когда на «Ростиславе» зажглись три фонаря. Первым должен был идти фрегат «Надежда Благополучия», но он замешкался. Тогда Спиридов с «Трёх Иерархов» в рупор приказал идти вперед «Европе». Командир этого линкора Клокачев считал себя виноватым в неудачном маневрировании во время Хиосского сражения, а потому решительно направился на неприятеля, не дожидаясь других кораблей. В половине первого «Европа» заняла позицию в бухте и вступила в бой с несколькими противниками. На помощь Клокачеву устремился Грейг, за «Ростиславом» последовали «Не тронь меня», «Саратов» и оба фрегата.
Русские корабли один за другим занимали места почти точно по диспозиции, в бухте разгорелось ожесточенное сражение. Вскоре после часа ночи последовало особо удачное попадание - в журнале Грейга записано: «Час с четвертью продолжался ужасный огонь с обеих сторон.
В это время каркас, брошенный с бомбардирского корабля, упал в рубашку грот-марселя одного из турецких кораблей; так как грот-марсель бьи совершенно сух и сделан из бумажной материи, то он мгновенно загорелся и распространил пожар по мачте и по такелажу; грот-стеньга скоро перегорела и упала на палубу, отчего весь корабль тотчас же бьи объят пламенем».
В этот момент Грейг решил послать в атаку брандеры, которые ранее держались вне выстрелов. По условному сигналу брандеры (их команды были укомплектованы из добровольцев, как тогда говорили - «охотников») направились к заранее назначенным турецким кораблям. Первый из них вел капитан-лейтенант Дугдаль. Ему не повезло: две турецкие галеры атаковали судно, взяли на абордаж и потопили, команде брандера удалось спастись на гребном катере.
Второй брандер под командованием лейтенанта Мекензи тоже не добился успеха - он выскочил на мель и сгорел.
Но отважный лейтенант со своими людьми решил не выходить из боя: на катере они подошли к берегу и захватили несколько небольших турецких судов.
Еще один брандер его командир мичман князь Гагарин зажег и удачно пустил по ветру, но он сцепился с уже горевшим турецким кораблем.
Наибольшего успеха добился брандер лейтенанта Ильина. Когда он проходил мимо «Ростислава», Грейг крикнул Ильину, что нужно попытаться сцепиться с каким-либо из наветренных кораблей противника и только потом зажигать брандер. Это приказание было выполнено умело и чрезвычайно хладнокровно: Ильин сцепился с головным линкором противника, собственноручно поджег фитиль, а затем не спеша спустился в катер. Лишь когда огонь охватил «турка», после чего тот взорвался, Ильин приказал уходить.
Турецкие корабли стояли в бухте скученно, и пламя пожаров перекидывалось с одного «неудачника» на другого. Вскоре вся бухта превратилась в огромный костер. Турки прекратили стрельбу, уцелевшие моряки вплавь и на гребных судах пытались добраться до берега. Грейг записал: «Пожар турецкого флота сделался общим к трем часам утра. Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем. Турки прекратили всякое сопротивление даже на тех судах, которые еще не загорелись; большая часть гребных судов или затонули, или опрокинулись от множества людей, бросавшихся в них. Целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду; поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством несчастных, спасавшихся и топивших один другого».
Попытки русских захватить вражеские корабли оказались не слишком удачными: спасти удалось только линкор «Родоси» (получил в Российском флоте название «Родос») и пять галер. Поскольку турецкие войска на берегу охватила паника и неприятель бежал, то с брошенной береговой батареи забрали еще 22 медные пушки. Потери турок в личном составе точно не установлены, по российским сведениям, они достигали 10 ООО человек, но, вероятно, на самом деле были несколько меньшими.
Цена, уплаченная за столь выдающийся успех, оказалась незначительной: погибли 11 моряков (из них восемь -на «Европе», «Ростислав» вновь не имел потерь). Сгорели четыре брандера, корабли получили небольшие повреждения - в основном пострадали рангоут, снасти и паруса.
Екатерина II щедро наградила победителей. Граф А. Г. Орлов получил орден Св. Георгия I степени и титул Чесменского, Спиридов удостоился ордена Андрея Первозванного, Грейг - ордена Св. Георгия II степени. Многие из командиров кораблей и офицеров получили ордена и повышения в чине, всем морякам выдали не в зачет годовое жалованье, которое дополнили немалые призовые деньги.
Любопытная деталь: в память о победе была отчеканена медаль, на одной стороне которой находился портрет императрицы, а на другой - изображение горящих турецких кораблей, сопровождавшееся единственным словом: «Быль».
Однако война продолжалась еще долго и завершилась только в 1774 г. выгодным для России Кючук-Кай-нарджийским договором.

Военно-морская битва при Чесме состоялась 5-7 июля 1770 в Чесменском заливе, в районе между западной оконечности Анатолии и острова Хиос, который был местом ряда прошлых морских сражений между Османской империей и Венецианской республики. Это была часть Восстания Орлова 1769 года, предшественник позже греческой войны за независимость (1821-29), и первое из целого ряда сокрушительных поражений османского флота против России.

Чесменский бой

Прелюдия

Русско-турецкая война началась в 1768 году, Россия направила несколько эскадрилий из Балтийского моря в Средиземное, чтобы отвлечь внимание Османской империи от Черноморского флота. Две русские эскадры под командованием адмирала Григория Спиридова и контр-адмирал Джон Elphinstone, британского советника, объединены под общим командованием графа Алексея Орлова, главнокомандующий флота России и отправился на поиски флота Османской империи.
На 5 июля 1770 они столкнулись с ним на якорной линию к северу от Чесменского залива, западной Анатолии. Подробной информации об Османском флоте нет, но он включал 14-16 линейных кораблей, в том числе Мустафа с 84 орудиями, Родос 60 орудий и 100-пушечный флагман. Кроме того, были, возможно, 6 фрегатов , 6xebecs , 13 галер и 32 малых судов, в общей сложности около 1300 орудий. В Османской основной линией были 10 линейных кораблей, 70-100 орудий, а еще 6 или около того линейных кораблей во 2-м, устроены так, что они могли вести огонь через промежутки в первой линии. Флотом командовал капудан-паша Хусамеддин, в четвертый корабль с фронта (North End) линии, с Хасан Паша в первом корабле, Реал Мустафа, и бей в седьмом. Еще два линейных корабля, покинули этот флот накануне вечером.
После организации плана нападения, русские боевые линии отплыли на юг, а затем повернули на север, выходя в хвост туркам, а затем следовали по ветру вдоль Османской линии, нападая на их корабли один за другим.

Чесменский бой

Битва

Турки открыли огонь примерно в 11:45 утра, русские чуть позже. Три Российских линейных корабля были обстреляны; Evropa развернулся и вернулся за Ростислав, Trech Svyatitelai вернулся в линию.
«Святая Евстафия» Спиридонова, вела ближний бой с «Мустафой» Хасан Паши, прежде чем тот загорелся. Его грот-мачты упали на палубу Sv. Евстафия, в результате чего русский корабль взорвлся. Вскоре взорвался и «Мустафа».
Примерно в 2 часа вечера боевые действия окончились, так как турки отвели свои кабели и двинулись на юг в залив, образуя оборонительную линию из 8 линейных кораблей, остальные расположились за ними.
6 июля русские обстреляли Османские суда и береговые позиции, и примерно в 12:30 утра, на утро от 7 июля Орлов послал Самуила Грейга, атаковать линию перед османами, с Саратовским в резерве. Надежда атаковала батареи в восточной стороне входа в бухту, Afrika атаковала батареи на западной стороне, и Гром рядом Afrika. Примерно в 1:30 утра или раньше, огонь с Грома вызвал корабль Османской линии, после того, как грот-марсель загорелось, и огонь быстро распространилось на другие линейные корабли. В 2 часа утра еще два османских линейных корабля взорвались,  Грейг послал трех брандеров (четвертый, видя опасность, остался), что способствовать сжиганию почти всего Османского флота. Около 4 часов утра, Османы отправили лодки, чтобы спасти два оставшихся линейных корабля, которые не загорелись, но один из них загорелся, в то время как был на буксире. Другие, «Родос 60», выжил и был взят в плен вместе с пятью галерами. Битва закончилась около 8 часов утра потери русских 5 июля составили 636 убитых, и около 30 раненых, а 7 июля 11 убитых. Османские потери были намного выше. Хусамеддин, Хасан Паша и Кафер Бей выжили. Хусамеддин был отстранен от занимаемой должности, которая была дана Кафер бею. Это был единственный значительный бой во время русско-турецкой войны.

Значение
Битва при Чесме велась в тот же день, что и наземная битвы Ларга. Это была величайшее морское поражение, понесенное османами битве при Лепанто (1571). Эта битва вдохновила большое доверие русского флота и позволила русским контролировать Эгейское море в течение некоторого времени. Поражения Османского флота также ускорили восстание меньшинств в Османской империи, особенно православных народов на Балканском полуострове, который помогал русской армии в разгроме Османской империи.
После этой морской победы, русский флот остался в Эгейском море на следующие пять лет. Он вернулся Чешму, чтобы бомбардировать его. Историки до сих пор спорят обоснованность русского военного акцента на этом небольшом городке. Хотя существует масса других, более стратегических целей на берегу Эгейского моря.
Екатерина Великая открыла четыре памятника в честь победы: Чесменский дворец и церковь Святого Иоанна в Чесменском дворце в Санкт-Петербурге (1774-77), Чесменский обелиск в Гатчине (1775) и Чесменскую Колонну в Царском Селе (1778 г.).