П. С. Нахимов на Чёрном море

В1834 г. Нахимова перевели на Черноморский флот, вскоре он получил повышение в чине. Карьера грамотного и энергичного офицера успешно развивалась, но его чуть не оставило «за бортом» серьезное заболевание. Лишь безграничная любовь к морю позволила Нахимову вернуться в строй и продолжить службу.
Свершения и невзгоды
Зимой 1834 г. капитан-лейтенант П. С. Нахимов приказом начальника Главного морского штаба А. С. Меншикова был переведен в 41-й флотский экипаж, входивший в состав Черноморского флота. Офицер получил ответственное назначение - он стал командиром строящегося линейного корабля «Силистрия». В конце августа Нахимов получил внеочередное производство и, став капитаном 2 ранга, возглавил 41-й экипаж.
Два года вся энергия и весь опыт Павла Степановича отдавались наблюдению за постройкой корабля, организацией снабжения линкора всем необходимым, получению различных предметов и снабжения надлежащего качества (с этим были проблемы даже на «Палладе»). Спуск «Силистрии» на воду состоялся 11 ноября 1835 г., о чем Нахимов докладывал начальству: «Вверенный мне 84-пушечный корабль «Силистрия» сего числа со стапеля на воду спущен благополучно; углубился с полозьями - ахтерштевень 18 фут. 1 дм, форштевень 13 фут. 9 дм, имея дифференту 4 фут. 4 дм, причем перелому оказалось - фут 2 дм».
Затем в течение 10 месяцев корабль достраивался на плаву и подготавливался к выходу в море. Из Николаева он вышел 15 сентября 1836 г., зашел по пути в Очаков и 5 октября прибыл в Севастополь.
В первое большое плавание по Чёрному морю «Силистрия» отправилась в июне 1837 г. В рапорте императору Нахимов особо отметил отсутствие на корабле больных - дело по тем временам почти небывалое.
Видимо, Николай I действительно не забыл «спасителя эскадры»: он неоднократно изъявлял офицеру монаршее благоволение, а в сентябре «м отличное усердие и ревностную службу» Нахимов был награжден орденом Св. Анны II степени с императорской короной. М. П. Лазарев, высоко ценивший своего старого соплавателя, не замедлил воспользоваться ситуацией и в ноябре того же 1837 г. писал Меншикову: «...беру на себя смелость просить в. с-ть [вашу светлость] дать ход по службе некоторым из офицеров, которые по познаниям и образованности своей с пользой и честью для флота заняли бы места высшие.
Из них я разумею преимущественно капитана 2 ранга Нахимова, капитан-лейтенантов Матюшкина и Путятина и лейтенанта Панфилова».
Как уже отмечалось ранее, Меншиков благожелательно относился к Лазареву и очень серьезно воспринимал его предложения и пожелания. А потому уже 6 декабря появился приказ № 437: «Производятся за отличие по службе... из капитанов 2 ранга в капитаны 1 ранга:
... командир 41-го эпатажа и корабля «Силистрия»  Нахимов».
Но личная энергия, любовь к морю и расположение начальства не могли компенсировать один трагический недостаток - здоровья. В марте 1838 г. Павлу Степановичу пришлось взять долговременный отпуск и отправиться на излечение в Германию. Первоначально он рассчитывал, что в условиях благоприятного климата карлсбадские минеральные воды помогут ему быстро вернуться в строй. Но не тут-то было...
Ошибочные диагнозы и неудачные способы лечения, предложенные врачами (причем не абы какими, а самыми знаменитыми, известными на всю Европу), не только не принесли облегчения, но едва не свели моряка в могилу. Он оказался прикован к постели и некоторое время вообще не мог покинуть свою комнату. В письмах Павла Степановича к брату Сергею Степановичу и старинному другу М. Ф. Рейнеке порой чувствуются бесконечная усталость и безнадежность.
Казалось, что вернуться к активной службе ему не суждено, но слишком уж сильным было желание вновь выйти в море. Да еще и Лазарев, знавший о тяжелой ситуации, в которую попал один из его лучших и хорошо знакомых офицеров, не только настоятельно советовал Нахимову вернуться на Чёрное море, но и рекомендовал обратиться к практиковавшему в России доктору Алиману.
Невзирая на очень слабое здоровье, Нахимов счел за лучшее последовать совету Михаила Петровича. И случилось чудо: до прежнего молодецкого состояния осталось очень далеко, но к концу 1839 г. моряк был готов вернуться на «Силистрию». И действительно - он сумел вновь начать самую активную и непростую службу.
В начале 1840 г. Кавказская война на Черноморском побережье приобрела еще более упорный характер. Горцы сумели нанести несколько ощутимых поражений русским войскам: 29 февраля (год бьи високосный) они заняли Вель-яминовское укрепление, в марте - Михайловское. В последнем случае ожесточенность противников дошла до предела. Когда немногие уцелевшие защитники поняли, что отбиться не получится, солдат Тенгинского полка Архип Осипович Осипов со словами «Пора, братцы! Кто останется жив ~ помните мое дело» бросился в пороховой погреб и взорвал его. Но и черкесы, понесшие немалые потери, стремились освободить свою землю. Они начали активные действия у Николаевского и Абинского укреплений.
В этих условиях судьба приморской линии полностью зависела от флота, который доставлял подкрепления и под держивал войска артиллерийским огнем. В мае были высажены десанты у Туапсе и Псе-зуапе. Вернувшемуся в строй Нахимову нашлось важное дело: у Туапсе он командовал не только «Силистрией», но и гребными судами левого фланга и центра. Правым флангом командовал начальник 38-го экипажа капитан 2 ранга В. А. Корнилов.
Столь же успешно Нахимов действовал и у Псезуапе, причем попытку горцев оказать десанту противодействие успешно отразили корабельные орудия. М. П. Лазарев в рапорте А. С. Меншикову очень высоко оценил вклад Нахимова и Корнилова в общий успех. Также командир «Сили-стрии» и его подчиненные отличились при уничтожении в октябре большого турецкого брига с контрабандой.
Однако случались у Нахимова и неудачи. Одной из них стала установка мертвых якорей у Новороссийска в Цемесской бухте. Из-за конструктивных дефектов часть якорей оказались непригодными, дело даже дошло до императора. Лазарев, объясняя происшедшее, особо указывал, что виной всему стали негодные детали -между прочим, английского производства. Адмирал заверил Меншикова, что опыт и отношение Нахимова к службе позволяют рассчитывать на быстрое и спешное исправление всех недостатков. И действительно, в 1841 г. под руководством Нахимова трудоемкая работа была полностью переделана - на сей раз успешно. Весной следующего года Павла Степановича наградили орденом Св. Владимира III степени.
Походы к берегам Кавказа сменялись учениями, и везде «Силистрия» демонстрировала отменную выучку экипажа, мастерство командира. В июле 1844 г. Нахимов и его люди без преувеличения спасли гарнизон укрепления Головинское, которое атаковали намного превосходящие силы черкесов. С линкора был высажен десант, а орудия приготовились поддерживать войска на берегу. Начальник Черноморской береговой линии генерал-майор А. И. Будберг немного позднее сообщил М. П. Лазареву, что только присутствие большого корабля уберегло Ешовинское от нового кровопролитного штурма.
Несмотря на слабое здоровье, Нахимов находил время и на Севастопольскую морскую библиотеку. Он не только много читал сам, но и стремился добиться того, чтобы офицеры были обеспечены морской литературой. Наряду с Корниловым он состоял одним из директоров библиотеки и добился того, что с весны 1844 г. она начала успешно работать, а ее фонды постоянно пополнялись.
В сентябре 1845 г. заслуги П. С. Нахимова получили должную оценку - приказ А. С. Меншикова от 13-го числа гласил: «Производятся за отличие по службе:
Из капитанов 1 ранга в контрадмиралы:
Командир 41-го флотского экипажа и корабля «Силистрия» Нахимов с назначением командиром 1-й бригады 4-й флотской дивизии...» 

Адмирал и флагман
Весной 1846 г. контр-адмирал Нахимов возглавил отряд, направленный к берегам Кавказа. Под его командой «для прекращения торговых сношений враждующих с нами горцев с другими нациями...» в Новороссийск отправлялись фрегат «Кагул», корвет «Пилад», бриги «Паламед» и «Эней», шхуны «1онец» и «Ласточка», тендер «Струя». Эти сравнительно небольшие силы, разделенные на две смены, «...находи-лись попеременно в крейсерстве от Геленджика до Бомбор, каждое судно на назначенной ему дистанции по две недели; сверх того они были употребляемы для наблюдения и защищешя укреплений во время большого сбора горцев».
Павел Степанович очень основательно занимался подготовкой к походу, вникая буквально во все мелочи, - заботился о наличии у команд нормальной одежды и белья, о приемке чая и лимонного сока, пополнении запасов. Поскольку предполагалось организовать во время крейсерства обучение команд и отработку практических действий, то адмирал особое значение придавал наличию на кораблях значительного числа учебных картузов для тренировки расчетов орудий.
Несмотря на определенные недостатки в подготовке, ошибки во время учений и неудачное маневрирование - особенно на первых порах, - корабли отряда со своей задачей справились. Уже 11 апреля «Гонец» после длительной погони с боем взял первый приз -судно контрабандистов с товаром. В мае очередного нарушителя захватил «Паламед».
19 июня «Пилад» и «Паламед» обнаружили сразу три чектырмы, направлявшиеся к берегам Кавказа. Из-за штиля русские моряки попытались захватить контрабандистов, направив на перехват четыре шлюпки. Но нарушители оказали отчаянное сопротивление, в перестрелке погиб лейтенант Сутковой, был тяжело ранен один матрос и легко еще пять. Шлюпки отступили, а чектырмы добрались до селения Вардан. Но затем поднялся ветер, и корабли смогли подойти к берегу и открыть артиллерийский огонь. За час все три судна удалось уничтожить.
Нахимов остался недоволен действиями подчиненных. Он считал, что после нанесения чектырмам повреждений, следовало «...броситься на абордаж и взять их». Адмирал допускал, что при этом могли быть новые потери, но полагал их в данном случае оправданными.
Высоко оценило действия отряда армейское командование. Генерал-лейтенант А. И. Буцберг считал, что избежать многих нападений на прибрежные укрепления удалось только благодаря появлению кораблей: их артиллерии горцы явно побаивались.
В последующие годы Нахимов успешно возглавлял отдельные отряды или выходил в море младшим флагманом практической эскадры. И каждый раз его действия получали высокую оценку командования. Однако сам Павел Степанович не собирался «почивать на лаврах». Он вполне трезво оценивал успешность действий у кавказского побережья и справедливо полагал, что блокада не является слишком действенной.
В январе 1848 г. отряд контр-адмирала Ф. А. Юрьева в Новороссийске попал под удар боры (подробно эта невеселая история описана в выпуске 4). В результате несколько кораблей были выброшены на берег, а тендер «Струя» затонул. Предполагалось, что командир тендера не принял всех необходимых мер для спасения корабля и людей, что очень расстроило М. П. Лазарева.
Уже летом судоподъемные работы возглавил Нахимов, одновременно руководивший очередной сменой кораблей у берегов Кавказа. Отнесся Павел Степанович к делу весьма серьезно и сумел очень грамотно организовать работы. Прежде всего он проявил заботу о людях, распорядившись организовать усиленное питание водолазов на фрегате «Коварна».
В ходе работ выяснилось, что экипаж «Струи» сделал все возможное для спасения корабля. В рапорте Нахимова сказано:
«... оказалось, что бушприт вдвинут внутрь, якоря вместе с верпами сброшены за борт и носовые орудия перевезены на корму, что доказывает, что приняты были меры к облегчению носовой части.
Цепи, на которых тендер стоял на мертвом якоре, найдены расклепанными сзади брашпиля, вероятно командир тендера, видя безнадежное состояние свое, хотел воспользоваться единственным средством, остававшимся ему для спасения команды, - выброситься на берег...
Изломанные топоры, интрепели и другое абордажное оружие, найденное в разных местах на верхней палубе тендера, говорят ясно об усилиях, употребленных для обрубливания льда».
Деятельность Нахимова историками характеризовалась как образцовая.
И не только в этом случае. Сменивший его на «Силистрии» капитан 1 ранга П. М. Юха-рин отмечал на удивление приличное состояние прослужившего 14 лет линкора. Имелись и другие примеры, подчеркивавшие умение Павла Степановича превращать любой корабль в образцовый. Так произошло с «Ягудиилом», который стал лучшим в 4-й дивизии.
Не прекращал Нахимов - несмотря на занятость - деятельность в интересах Севастопольской морской библиотеки, а после смерти М. П. Лазарева добился установки в ее помещении бюста адмирала.
При этом сам Нахимов внес приличную сумму на создание памятника.
Весной 1852 г. последовал приказ А. С. Меншикова о назначении Нахимова начальником 5-й флотской дивизии.
И на этом посту Павел Степанович показал себя с самой лучшей стороны. Неудивительно, что 2 октября того же года вышел приказ генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича: «Производятся ...из контрадмиралов в вицеадмиралы:
...5-й [флотской дивизии] Нахимов и 1-й [флотской дивизии] Замыцкий с утверждением обоих начальниками сих дивизий...
Константин».
Нахимов держал флаг на корабле «Двенадцать Апостолов», который отличался прекрасной организацией службы и выучкой личного состава. Во время летних
учений 1853 г. артиллеристам флагманского линкора неоднократно объявлялись благодарности по эскадре. Адмирал даже счел нужным пожаловать по рублю из собственных денег отличившимся комендорам.
Лучшей характеристикой самому Нахимову могут послужить слова начальника штаба Черноморского флота В. А. Корнилова. 1 февраля 1853 г. он сообщал великому князю Константину Николаевичу: «Собрав сведения на месте, имею счастие представить в. и. в-ву [вашему императорскому высочеству] список с пометками о линейных чинах Черноморского флота, докладывая при том, что все означенные офицеры более или менее мне известны лично, и потому только я решился выставить их служебные качества. .
Для командования в важных экспедициях, но чисто военных, я бы полагал способными адмиралов Нахимова, Новосильского и Метлина. Из них Нахимов был воспитанником адмирала Лазарева и потом имеет большую опытность в устройстве, отделке судов и в практическом кораблевождении.
Генерал-адъютант Корнилов».
Точность этой характеристики подтвердили события, последовавшие за разрывом дипломатических отношений с Турцией. .

"Настоящий адмирал"
В отличие от многих других российских (и не только) адмиралов П. С. Нахимов не стремился с помощью морской службы добиться высокого положения и больших чинов, после чего осесть на берегу и почивать на лаврах. Хорошо знавшие Павла Степановича люди отмечали, что его главным желанием было как можно больше находиться в море. По мнению ряда исследователей, именно любовь к морю, невероятное желание еще раз оказаться на палубе корабля позволили моряку победить болезнь и вернуться в строй. Исцеление Нахимова, которое друзья называли «чудесным», заставляет вспомнить шутливую поговорку: «Если больной хочет жить, то медицина бессильна».

Павел Степанович Нахимов

Начало карьеры Павла Нахимова

Нахимов в боях и походах

Нахимов на Чёрном море

П. С Нажимов в годы Крымской войны