Нахимов в боях и походах

Нахимов в боях и походах

В1827 г. лейтенант П. С. Нахимов отличился во время сражения с турецко-египетским флотом при Наварит. Вскоре после этого молодой офицер впервые получил под команду корабль - трофейный корвет.
Наварин
Развернувшаяся в 1820-е гг. в Греции вооруженная борьба за национальное освобождение первоначально складывалась довольно успешно. Османские войска, брошенные султаном на подавление восстания, действовали неудачно и отличались лишь жестокостью по отношению к мирному населению. Тогда турецкое правительство обратилось за помощью к хедиву Египта Мехмету-Али, армия которого была реорганизована по французскому образцу и обладала неплохой выучкой и боеспособностью (формально Египет являлся вассальным государством в составе Османской империи).
Хедив отправил на помощь сюзерену сухопутные войска и флот под командованием своего сына (точнее, пасынка) Ибрагима-паши. Противостоять тому греческие повстанцы не могли, резня приобрела ужасающие масштабы.
О дальнейших событиях довольно подробно рассказывалось в выпуске 11. Остановимся лишь на моментах, связанных с подготовкой в России эскадры для отправки к берегам Греции.
Для начала придется отметить, что к моменту вступления на престол Николая I русский флот вообще (а Балтийский - в особенности) находился в упадке. Дореволюционные авторы писали, что состояние Балтийского флота было просто отвратительным, он был «...и малочисленным, и запущенным».
В его составе почти не имелось кораблей, пригодных для дальнего плавания.
Устранять множество недостатков пришлось в самом спешном порядке. Современный историк Н. В. Скрицкий очень точно отметил: «Только после того, как в 1826 г. практическая эскадра адмирала Р. В. Кроуна из новых кораблей прошла подготовку на Балтике, а отряд адмирала Ф. Ф. Беллинсгаузена совершил пробное плавание на Средиземное море, появилась возможность в 1827 г. послать сильную эскадру к берегам Морей, чтобы во взаимодействии с кораблями Англии и Франции добиться прекращения кровопролития в Греции».
Начальником эскадры, которая летом 1827 г. готовилась отправиться к берегам Англии, Николай I назначил талантливого флотоводца адмирала Д. Н. Сенявина. Тот прекрасно проявил себя во время войны с Францией и Турцией в 1805-1807 гг., но своими слишком независимыми действиями навлек немилость Александра I и на долгие годы был отлучен от флота. Младшими флагманами у Сенявина стали вице-адмирал Е. И. Лутохин и контр-адмирал Л. П. 1ей-ден (он тоже пережил тяжелые времена в конце правления Александра 1, попал под суд по ложному доносу и Был полностью оправдан лишь в 1826 г.).
В состав эскадры первоначально вошли 9 линейных кораблей, 8 фрегатов, 3 корвета и 4 брига. Впоследствии к ней присоединилось еще несколько кораблей разных классов. За их подготовкой Николай I счел нужным проследить лично, он неоднократно бывал на кораблях, в том числе и на «Азове». Именно этот новейший и прекрасно устроенный линкор командующий эскадрой выбрал своим флагманом.
Сенявину император предписал отправиться в Портсмут, а далее, в зависимости от полученных инструкций, либо вернуться в Кронштадт со всей эскадрой, либо отправить к берегам Греции отряд в составе 4 линейных кораблей, 4 фрегатов и 2 бригов под начальством графа Гейдена. Напутствуя уходящих в плавание, Николай I сказал: «Надеюсь, что в случае каких-либо военных действий поступлено будет с неприятелем по-русски».
Сенявин не только очень внимательно относился к вопросам подготовки личного состава, но и вникал в нужды подчиненных. Он стремился добиться того, чтобы у матросов имелись в рационе мясо и свежая зелень, а вода всегда была свежей. Не слишком жаловал адмирал и тех офицеров, которые допускали излишнюю жестокость при наказании провинившихся.
Именно за это на «Азове» были арестованы в своих каютах П. С. Нахимов и еще два офицера. В предписании Се-нявина Гейдену особо отмечалось: «Надлежит различать упущение невольное от умышленного или пренебрегательтго:
первое требует иногда снисхождения, а второе немедленного взыскания без послабления.
Никакие общие непослушания или беспорядки не могут произойти, если офицеры будут заниматься каждый своей командой...
Непристойные ругательства во время работ не должны выходить из уст офицеров, а неисправность и проступки матросов наказуются по установленной военной дисциплине».
Чем именно «отличился» Нахимов, точно не установлено, но урок он воспринят очень серьезно. Впоследствии Павел Степанович стал не просто уважаемым начальником, а подлинно любимым командиром, за которого матросы были готовы не задумываясь идти на любой риск. Это особенно ярко проявилось в Севастополе, когда во время боев в мае 1855 г. солдаты и матросы из понесшего тяжелейшие потери гарнизона Камчатского люнета буквально на руках вынесли адмирала из обреченного укрепления (один из участников обороны города писал: «Влияние Нахимова на матросов было неограниченное.
В него веровали они, и мощный рычаг для них было слово Нахимова»).
В английском порту отряд, который все-таки получил приказание отправляться в Средиземное море, простоял недолго. Как и ранее Сенявин, граф 1ейден избрал своим флагманом именно «Азов», причем командир корабля капитан 1 ранга Лазарев стал начальником штаба отряда.
Поскольку турки упорно настаивали на том, что отношения с греками есть внутреннее дело Османской империи (а расправы, естественно, прекращать и не собирались), то стало ясно: дело идет к войне. Собравшиеся у берегов Греции британская, российская и французская эскадры готовились остановить действия войск Ибрагима-паши силой. Союзные адмиралы договорились, что их кораблям следует войти в Наварин-скую бухту и заставить турок и египтян подчиниться под угрозой открытия огня.
При этом было решено: если прозвучит хоть один выстрел, то флот Ибрагима-паши будет считаться неприятельским и подлежит уничтожению.
Дальнейшее хорошо известно: выстрел был сделан, причем по парламентерам. Союзники вступили в бой и добились полной и безоговорочной победы.
«Азов» в ходе сражения действовал превосходно и вывел из строя несколько вражеских кораблей.
Интереснейшее описание событий оставил сам П. С. Нахимов. В письме от 4 ноября, адресованном М. Ф. Рей-неке, лейтенант писал: «...В 3 часа мы положили якорь в назначенном месте и повернули шпрингом вдоль борта неприятельского линейного корабля и двух-дечного фрегата. Открыли огонь с правого борта. Надобно тебе сказать, что «Гангут» в дыму немного оттянул линию, потом заштилел и целым часом опоздал придти на свое место. В это время мы выдерживали огонь шести судов и именно всех тех, которых должны были занять наши корабли. О любезный друг! Казалось, весь ад разверзся перед нами!
Не было места, куда бы не сыпались книппели, ядра и картечь. И ежели бы турки не били нас очень много по рангоуту, а били все в корпус, то я смело уверен, что у нас не осталось бы и половины команды. Надо было драться с особенным мужеством, чтоб выдержать весь этот огонь и разбить противников, стоящих вдоль правого нашего борта (в чем отдают справедливость наши союзники). Когда же «Гангут», «Иезикииль» и «Александр Невский» заняли свои места, тогда нам сделалось несравненно легче.
...Яне понимаю, любезный друг, как я уцелел. Я был наверху, на баке, у меня было 34 человека, из которых шестерых убило и 17 ранило, меня даже щепкой не тронуло.
Корабли наши очень много претерпели, в особенности наш. Нам надобно все новые мачты, стеньги, нижние реи, надобно переменить многие перебитые бимсы, кницы, заделать пробоины и прочее. Надобно почти весь новый стоячий такелаж, многие нижние ванты и штаги перебиты даже в нескольких местах. Ты посмотрел бы, любезный Миша, какая у нас была работа в продолжение пяти дней, которые мы оставались в Наваринской гавани. Нужно было все мачты, нижние реи укреплять шкалами, переменить стеньги, паруса, исправлять такелаж, заделывать пробоины, многие перебитые борта заделывать вовсе и тому подобное, но при всем том наши мачты были так худы, что брам-стеньг мы не смели поднять».
Высокую оценку действиям Нахимова во время сражения дал командующий русской эскадрой Логин Петрович Гейден. Он представил офицера к внеочередному производству в следующий чин и награждению орденом Св. Георгия IV степени. В своем рапорте граф указывал, что Нахимов «...находился при управлении парусов и командовал орудиями на баке, действовал с отличною храбростию и был причиною двукратного потушения пожара, начавшегося было от попавших в корабль брандску гелей».
«Азов», отправившийся после сражения на Мальту, стоял на рейде. Моряки приводили корабль в порядок. А рапорты Гейдена достигли столицы, где известие о победе при Наварине было принято восторженно. Неудивительно, что император утвердил все предложенные командующим эскадрой награждения, так что 14 декабря за отличие, проявленное в бою, Павла Степановича произвели в капитан-лейтенанты, а еще через два дня «за отличную храбрость» он стал Георгиевским кавалером.

Командир трофейного корвета
После Наваринского боя эскадра вице-адмирала Л. П. Гейдена осталась в Средиземном море. Она бьиа усилена присланным с Балтики отрядом контр-адмирала П. И. Рикорда (4 линейных корабля, 3 фрегата, 2 брига) и к весне 1828 г. находилась в готовности к войне, официального объявления которой ожидали со дня на день. Турецкое правительство, по мнению ряда исследователей подстрекаемое Австрией, ввело запретительные меры против российского судоходства, закрыв русским судам проход через Босфор и Дарданеллы. Также султан объявил все договоры, заключенные ранее с Россией, расторгнутыми. При этом согласия на признание независимости или хотя бы автономии Греции так и не последовало. В этих условиях Николай I счел необходимым 14 апреля 1828 г. объявить войну Турции.
Гейден получил предписание блокировать Дарданеллы - с целью прекращения подвоза припасов в Константинополь и недопущения выхода из Дарданелл турецких судов с войсками и оружием, предназначенными для действий против греков. Впрочем, еще до того, как на эскадре узнали о начале войны, русские корабли блокировали побережье Греции. 21 апреля «Иезикииль» в море «отловил» корвет «Нассаби сабах» (обычно это название переводится как «Восточная звезда»), направлявшийся из Корона в Александрию. На борту, кроме больных и раненых турок и египтян, также оказалось 11 греческих детей.
Хотя Гейден немного сомневался в правомерности своих действий, он распорядился задержать корвет, детей вернуть на родину, а турок и египтян передать грекам для обмена пленными. Когда же стало известно о переходе русскими войсками Прута, трофей окончательно было решено взять себе - уже на законных основаниях. Оставалась только одна, но весьма серьезная проблема: чудовищная загаженность корабля. Предоставим слово официальному историографу русской эскадры, который от-метил создание комиссии по организации работ на корвете: «Учредить комиссию для приведения в известность и составления описи всему тому, что на оном находится, поруча сей же комиссии очистить оный от того гнусного состояния, в коем турки его содержали.
Удивительная и неимоверная, крайне отвратительная нечистота сего корвета, наполненного бесчисленным множеством летучих, в вершок величины, Египту свойственных тараканов, белых, серых, красных крыс и мышей и других различных гадов, отравляющих воздух, понудили адмирала приказать выгрузить оный в том предположении, что тогда разными удушающими курениями возможно будет истребить сих животных».
Антисанитария была такой, что не только всех участников очистки корабля (к работам привлекли несколько де сятков моряков из его бывшей команды), но даже офицеров из состава комиссии сочли нужным отправить в д лительный карантин. Однако с делом справились, и к началу августа прекрасно построенный корвет был укомплектован русским экипажем. О выборе капитана корабля 1ейден написал начальнику Морского штаба А С. Меншикову: «Командиром же на сей корвет я назначил капитан-лейтенанта Нахимова, как такого офицера, который по известному мне усердию и способности к морской службе в скором времени доведет оный до лучшего порядка и сделает его, так сказать, украшением вверенной мне эскадры...» Император утвердил назначение Нахимова, а также повелел присвоить новому кораблю российского флота название «Наварин».
Павел Степанович оправдал доверие Гейдена. «Наварин» действительно быстро стал образцовым кораблем. Современники отмечали его роскошный и щегольской внешний вид, а во время учений моряки не раз заслуживали благодарности командования. Во время блокады Дарданелл серьезных боевых действий не происходило, поскольку наученные горьким опытом Наварина турки не решались выйти на бой. На суше дела у русской армии шли весьма успешно, и к осени 1829 г. поражение султанской армии стало неизбежным. Гейденуже готовился во взаимодействии с войсками Дибича захватить проливы, когда «Наварин» доставил на эскадру сообщение о прекращении боевых действий.
После этого часть кораблей в составе эскадры ставшего к тому времени контр-адмиралом М. П. Лазарева отправилась на Балтику. В состав уходящего в Россию отряда вошел и «Наварин». Вскоре после прихода домой Нахимов получил несколько благодарностей, в том числе и монаршее благоволение за образцовое устройство трофейного корвета, который 30 августа 1830 г. император осмотрел лично. Также моряка наградили орденом Св. Анны II степени. Кстати, последнюю награду за участие в Наваринской кампании Павел Степанович получил уже в 1835 г., когда его участие в освобождении Греции было отмечено греческим орденом Св. Спасителя.
Служба на Балтике не казалась Нахимову особо интересной (не считать же интересным событием эпидемию холеры и стояние в качестве карантинной брандвахты). Материальное положение тоже не было блестящим. Зато действия самого Нахимова и поведение в море вверенного ему корабля получали самую высокую оценку командования и сослуживцев. .
В результате последовали новые императорские благодарности и назначение с повышением - Николай I счел возможным доверить Нахимову наблюдение за постройкой «образцового фрегата», получившего название «Паллада». .
С порученным заданием Нахимов справился блестяще. Однако командовать
новым фрегатом ему довелось недолго. После того как в 1832 г. М. П. Лазарев стал начальником штаба Черноморского флота, а затем и главным командиром флота и портов, он начал «переманивать» к себе тех офицеров, которых лично знал и ценил. Нет ничего удивительного, что в число «избранников» попал и Нахимов -совместное участие в кругосветном плавании и в Наваринской кампании позволило Михаил)' Петровичу по достоинству оценить его способности и ревностное отношение к службе.

 «Адмирал Лазарев»
В 1860-х гг. в России построили четыре башенных броненосных фрегата, названных в честь прославленных адмиралов. Одну пару составили двухбашенные «Адмирал Чичагов» и «Адмирал Спири-дов», другую - трехбашенные «Адмирал Грейг» и «Адмирал Лазарев» (водоизмещение - 3779 т, скорость - 11 узлов, вооружение при вступлении в строй -шесть 229-мм орудий).

Павел Степанович Нахимов

Начало карьеры Павла Нахимова

Нахимов в боях и походах

Нахимов на Чёрном море

П. С Нажимов в годы Крымской войны