Синопское сражение

Синопское сражение

Синопское сражение

Дата                         30 ноября 1853 (18 ноября)
Расположение       Синоп , Османская империя
Результат                Решительная победа России

Воюющие
 Русская империя  Османская империя


Командующие
 Павел Нахимов          Осман-паша 
                                   Адольф Слэйд

Силы
Русская империя              Османская империя

6 линейных кораблей      7 фрегатов
фрегатов                       3 корвета
пароходов
2 пароходов

Военные потери
Российской импери:
37 убитых, 
233 ранены, 
~ 3 линейных корабля повреждены


Османской империи:
~ 3000 убитыми и ранеными, 
1 фрегат затонул, 
1 пароход затонул, 
6 фрегатов принудительно посажены не мель, 
3 корвета принудительно посажены не мель, 
~ 2 береговые батареи уничтожены

Синопское сражение


Синопское сражение, состоявшееся 18 ноября (30 по новому стилю) 1853 г., стало последней крупной битвой парусных кораблей. Хотя в составе как российского, так и турецкого флота уже имелись пароходы, при Синопе они не сыграли сколько-нибудь заметной роли. Исход битвы решило превосходство парусных линейных кораблей над парусными же фрегатами и корветами.

Нахимов против Османа-паши: силы сторон

синопское сражение


Утром 16 ноября с блокировавшей Синоп эскадры Нахимова заметили подходившие корабли отряда контр-адмирала Ф. М. Новосильского. Вскоре объединенная эскадра легла в дрейф примерно в 20 милях от турецкого порта. В тот же день Меншиков распорядился отправить к Синопу отряд пароходных фрегатов. Однако оказалось, что лучший из них — «Владимир», а также «Бессарабия» находятся в ремонте и выйти в море сразу не смогут. Поэтому в состав отряда, покинувшего Севастополь 17 ноября, вошли относительно слабые «Одесса», «Крым» (флаг контр-адмирала А. И. Панфилова) и «Херсонес». Возглавил это соединение начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В. А. Корнилов. Владимир Алексеевич стремился успеть к началу сражения (в том, что оно неизбежно, российское командование не сомневалось) и принять в нем самое деятельное участие.
17 ноября к эскадре Нахимова присоединился еще один корабль — фрегат «Кулевчи». Теперь у Синопа находилось восемь русских кораблей: по три 120-пушечных («Париж», «Великий князь Константин» и «Три Святителя») и 84-пушечных («Императрица Мария», «Ростислав» и «Чесма») линкора, а также два больших фрегата («Кагул» и «Кулевчи»). Прибыв на флагман Новосильского — 120-пушечный «Париж», — Павел Степанович объявил о своем решении атаковать противника на следующий день. Он подготовил детально проработанный план (точнее, приказ), который определял общий порядок действий при движении эскадры и развертывании на рейде Синопа, но не должен был сковывать инициативу подчиненных.
В последнем, 10-м пункте особо подчеркнул: «...В заключение я выскажу свою мысль, что все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему; но непременно исполнить свой долг». Заканчивался приказ словами, обращенными ко всем морякам: «Государь Император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота; от вас зависит оправдать ожидания».
По штату российские линкоры имели 624 орудия, в том числе 76 бомбических 68-фунтовых, а также четыре бомбических орудия более старого образца — одно пудовых «единорога».
В составе находившейся в Синопе эскадры Османа-паши линейных кораблей не имелось. Ее основу составляли семь фрегатов: 64-пушечный «Низамие», 60-пушечный «Неджми-Зафер», 58-пу-шечный «Навики-Бахри», 54-пушечный «Кади-Зафер», 44-пушечные «Ауни-Аллах» и «Фазли-Аллах», а также египетский 56-пушечный «Дамиат». Это были разномастные корабли, заметно различавшиеся не только по числу, но и по калибрам орудий. Например, флагманский «Ауни-Аллах» и «Низамие» (корабль младшего флагмана Гуссейна-паши) имели вполне современные и достаточно мощные 32-фунтовые пушки, а «Кади-Зафер» и «Фазли-Аллах» располагали только 18-и 12-фунтовыми, не способными причинить по-настоящему серьезные повреждения большим и прочно построенным линкорам.
Также по-разному были вооружены и три турецких корвета. 24-пушечный «Фейзи-Мабуд» нес 32-фунтовые орудия, а 24-пушечный «Неджми-Фешан» и 22-пушечный «Гюли-Сефид» — лишь 18- и 12-фунтовые. Совершенно разными оказались два турецких парохода. В то время как «Эрегли» имел на вооружении всего две 12-фунтовые пушки и сравнительно маломощную машину, первоклассный пароходный фрегат «Таиф» в дополнение к двум десяткам 42- и 24-фунтовых пушек располагал двумя грозными бомбическими 10-дюймовыми «гигантами». Два турецких транспорта («Ада-Феран» и «Фауни-Еле»), как и два торговых брига, в расчет можно было не принимать.
Наличие у противника пароходов заметно беспокоило Нахимова, хорошо понимавшего исходящую от них угрозу. Российский адмирал счел необходимым посвятить им особый пункт в приказе: «Фрегатам «Кагул» и «Кулевчи» во время действия остаться под парусами для наблюдения за неприятельскими пароходами, которые, без сомнения, вступят под пары и будут вредить нашим судам по выбору своему».
Турецкие корабли располагались полумесяцем перед портом Синоп, поддержать их огнем могли шесть береговых батарей с 38 орудиями (впрочем, две из них — 6- и 8-пушечная — располагались достаточно далеко от порта и в сражении не участвовали). Пушки на этих батареях стояли самые разнообразные, имелись даже три 68-фунтовые бомбические. Однако остальные орудия в основном являлись 18-фунтовыми, а часть из них вовсе следовало считать музейными экспонатами (по свидетельству английского офицера на турецкой службе А. Слейда, на некоторых батареях сохранились старинные генуэзские орудия). Зато при береговых батареях наличествовали печи для каления ядер. Для деревянных кораблей каленые ядра представляли немалую опасность, но и от артиллерийских расчетов применение подобных снарядов требовало немалого мастерства, поскольку малейшая оплошность при заряжании могла привести к повреждению самих орудий и жертвам среди пушкарей.
Без учета оставленных в море «Ка-гула» и «Кулевчи» эскадра Нахимова имела примерно полуторное превосходство над противником по общему числу орудий, однако за счет более тяжелого вооружения русских кораблей вес бортового залпа оказывался практически вдвое большим. Но главное заключалось в лучшей подготовке русских артиллеристов, хотя в середине XIX в. основное внимание уделялось скорее умению быстро заряжать пушки, чем точной стрельбе. Прицельные приспособления еще оставались весьма примитивными, зато скорострельности придавалось большое значение. И тут преимущество российских черноморцев становилось подавляющим.
Да и с дисциплиной на турецких кораблях имелось немало проблем.
Изрядную сложность для русских артиллеристов представляло расположение вражеской эскадры, стоявшей совсем рядом с берегом. Напомним, что в Константинополе находились мощные силы британского и французского флотов, а потому разрушение города представлялось А. С. Меншикову крайне нежелательным. За несколько дней до сражения он сообщал Нахимову: «Известно, что французы и англичане обещали Порте, в случае нападения нашего на турецкие портовые города и гавани, выслать эскадры свои в Чёрное море для защиты оных, почему необходимо стараться избегать действий против городов... И желательно, чтобы при нападении на турецкие военные суда, стоящие на рейдах, как в настоящее время у Синопа, не было бы по возможности нанесено вреда городу». Стремление избежать лишних разрушений на берегу нашло отражение и в пункте 10 приказа Нахимова: «Завязать дело с неприятельскими судами, стараться по возможности не вредить консульским домам, на коих будут подняты национальные их флаги».
Интересно, что англо-французские корабли в Константинополе заметно подняли боевой дух турецкого командования, которое даже собралось было отправить в Синоп на зимовку линейные корабли. Отговорил турок от этой рискованной затеи Слейд (Мушавер-паша), считавший впоследствии это своим несомненным успехом. Забегая вперед, отметим, что исходя из результатов Синопского сражения Османа-пашу обвиняли во многих просчетах.
С одной стороны, он не ушел из Синопа в Босфор, пока это еще представлялось возможным. С другой — он не пошел на то, чтобы снять с обращенных к берегу бортов своих кораблей все или хотя бы часть орудий и установить их на берегу. Действительно, в то время считалось, что одно орудие на батарее соответствует нескольким на палубе, и в реальном бою российские корабли понесли определенный урон именно от огня немногочисленных батарей. Можно представить себе, насколько более трудным стало бы положение эскадры Нахимова, если бы на берегу стояли сотни пушек. Но тут следует сразу объяснить, что Осман-паша находился в Синопе не потому, что ему так захотелось. Он выполнял приказ и не мог по собственной инициативе фактически «приковать» свои корабли к порту, ведь предполагались дальнейшие действия флота у берегов Кавказа. А своз орудий на берег и последующее их возвращение на штатные места могли занять немалое время.

Начало Синопского сражения

Начало Синопского сражения


Утро 18 ноября застало русские корабли лежащими в дрейфе в 10 милях от Синопа. Погода в тот день была ветреной и дождливой, температура воздуха  +12°С в полдень. В половине десятого Нахимов приказал начать движение. Он держал флаг на «Императрице Марии», младший флагман — на «Париже». Адмиральские корабли возглавили колонны, в каждую из которых входили по три корабля. Вслед за «Императрицей Марией» шел «Великий князь Константин», концевым — «Чесма». В колонне Новосильского вторым в строю следовал корабль «Три Святителя», замыкал строй «Ростислав». По мнению ряда историков, Нахимов допустил ошибку, не подняв флаг на 120-пушечном «Великом князе Константине», к тому же имевшем более мощную по сравнению с «Императрицей Марией» бомбическую артиллерию (28 орудий против восьми). Возможно, адмирал просто не захотел переносить флаг, а может быть, сыграло роль то обстоятельство, что «Императрица Мария» вступила в строй совсем незадолго до начала войны и экипаж корабля еще не отличался такой сплоченностью и сплаванностью, как на других линкорах. В такой ситуации флагман мог посчитать необходимым лично контролировать действия командира корабля и офицеров.
Распространено мнение, что турецкие пушки начали стрелять еще в то время, когда российские корабли находились на значительном расстоянии, а ответный огонь по приказу Нахимова был открыт только с минимальной дистанции. Но на самом деле подобные утверждения не соответствуют действительности. «Париж» занял свою позицию и встал на якорь в 12.25, «Три Святителя» и «Ростислав» в этот момент шли вдоль турецкого строя, обходя флагмана. Также вдоль неприятельского порядка двигались и корабли Нахимова — расстояние между ними и турками уже не уменьшалось.
И только тогда, в 12.28, с борта фрегата «Ауни-Аллах» прогремел первый выстрел. А по данным А. Слейда, первый выстрел сделал «Низамие», причем просьбу командира «Навики-Бахри» разрешить открыть огонь с дальней дистанции Осман-паша просто проигнорировал. Вслед за флагманским фрегатом открыли огонь остальные корабли, к которым немедленно присоединились четыре береговые батареи. Наряду с ядрами турецкие артиллеристы использовали картечь, также есть упоминания о применении книппелей.
Осман-паша очень удачно выбрал момент для открытия огня: его противник еще не успел занять позиции и встать на якоря. Поскольку место сражения еще не заволокло пороховым дымом, а расстояние до целей было небольшим, турецкие артиллеристы стреляли довольно точно и русские корабли сразу начали получать многочисленные попадания. В этот момент ошибку допустил русский командующий: по его приказу «Императрица
Мария» встала на якорь, неудачно выбрав позицию. Линкор не только оказался под огнем четырех неприятельских кораблей и береговой батареи, но и помешал развертыванию других кораблей своей колонны. В результате концевая «Чесма» вообще оказалась буквально выключена из боя и могла обстреливать только одну турецкую батарею.
Как уже говорилось, первым из русских кораблей встал на якорь «Париж». Контр-адмирал Ф. М. Новосильский и капитан 1 ранга В. И. Истомин выбрали позицию очень удачно. Могучая артиллерия 120-пушечного линкора практически сразу начала поражать противника, а ответный огонь по нему вел лишь «Дамиат». В 12.30 встал на якорь следующий корабль колонны, «Три Святителя», немедленно пустивший в дело свою весьма мощную артиллерию. А когда вслед за ним в бой вступил «Ростислав», превосходство русских стало значительным. Однако турки дрались отчаянно, и флагман Нахимова оказался в очень опасном положении. Тогда Новосиль-ский приказал развернуть «Париж» на шпринге таким образом, чтобы можно было обстрелять один из противостоящих «Императрице Марии» корветов и береговую батарею. В свою очередь русский флагман сосредоточил свой огонь на турецком адмиральском корабле. «Ауни-Аллах» сразу же оказался в тяжелейшем положении.
Турецкие корветы и фрегаты уступали русским линейным кораблям не только по числу и калибру орудий. Они были легче построены и не могли без гибельных повреждений выдерживать большое число попаданий ядер и разрывных бомб. Турецкие экипажи несли большие потери, выходили из строя пушки. Но скорострельность тогдашних дульно-зарядных орудий не позволяла решить исход боя сразу, за считанные минуты. А в 12.45 русская эскадра попала в очень неприятную ситуацию: ядро перебило шпринг у «Трёх Святителей» и корабль ветром развернуло самой уязвимой частью — кормой — к вражеской батарее. Турки смогли обстрелять линкор продольным огнем, к тому же от попадания каленого ядра на нем возник опасный пожар. Но этим перечень неудач для русских не ограничился: в густом дыму артиллеристы «Трёх Святителей» обстреляли «Париж». Прежде чем ошибка выяснилась, а от Новосильского поступил приказ прекратить огонь, корабль младшего флагмана получил ряд попаданий русскими же ядрами. В довершение всех бед после получения приказа прекратить огонь артиллерия «Трёх Святителей» вообще прекратила стрельбу.
Теперь в тяжелейшем положении оказался «Ростислав». Его командир капитан 1 ранга А. Д. Кузнецов попытался подавить досаждавшую сотоварищу береговую батарею, но сам попал под огонь трех кораблей и той самой батареи. Сложилась несколько парадоксальная ситуация: несмотря на общий перевес русской эскадры по числу орудий, против «Ростислава» турки смогли задействовать почти вдвое больше пушек, чем имелось на стреляющем борту линкора. Артиллеристы «Ростислава», стремясь нанести врагу максимальный урон и увеличить силу огня, заряжали орудия сразу двумя ядрами. Это дало определенный эффект, но привело к разрыву нескольких орудий. Много моряков получили ранения и увечья.

Полная победа Российского флота

синопское сражение


Как бы тяжело ни приходилось 'российским кораблям, туркам было намного хуже. В 12.52 (спустя менее чем полчаса после первого выстрела) они потеряли первый корабль. Незадолго перед этим команда «Навики-Бахри», который находился под огнем «Великого князя Константина», поддалась панике и начала спасаться. В этот момент на фрегате раздался сильнейший взрыв, его горящие обломки и даже мертвые тела буквально засыпали стоявший рядом «Неджми-Зафер» и береговую батарею, орудия которой временно замолчали. Около 13 часов последовал новый удар: под огнем «Императрицы Марии» вышел из строя «Ауни-Аллах». Понесший огромные потери в людях и буквально заваленный трупами фрегат продрейфовал мимо строя турецких кораблей и у крайней береговой батареи выбросился на мель. К этому времени фрегат окончательно превратился в развалину — когда его медленно проносило течением мимо «Парижа», русские артиллеристы дали по врагу несколько удачных залпов. Выход из строя флагманского корабля произвел на турецких моряков тяжелое впечатление, сопротивление турок сразу же ослабело.
На «Императрице Марии» потери в этот период боя тоже оказались существенными, в числе вышедших из строя оказался командир корабля капитан 2 ранга Петр Иванович Барановский (ранен и контужен). Но заменивший его старший офицер капитан-лейтенант М. М. Коцебу, а также другие офицеры линкора действовали умело и решительно, заслужив одобрение командующего. Следующей жертвой артиллеристов русского флагмана стал фрегат «Фазли-Аллах», некогда захваченный турками российский «Рафаил». «Переметнувшийся» к неприятелю корабль расстреливали с особым азартом и воодушевлением, сопровождая выстрелы руганью в адрес «предателя». Продержался «Фазли-Аллах» недолго и по примеру флагмана вскоре выбросился на берег. Теперь у корабля Нахимова практически не осталось целей, поэтому пришлось ограничиться обстрелом продолжавшей сопротивление береговой батареи.
Успешно действовали и корабли Новосильского. Около 13 часов «Три Святителя» смог вновь вступить в бой. Правда, в это же время беда случилась на «Ростиславе»: по невыясненным причинам (попадание турецкого каленого ядра или гранаты; разрыв из-за дефекта металла или усиленного заряда) на нижнем деке взорвалось орудие, вслед за этим последовал взрыв порохового картуза, а затем огонь охватил еще 20 зарядов, предназначенных для разноса по орудиям. Только благодаря героизму мичмана Колокольцева и его матросов удалось предотвратить взрыв крюйт-камеры. Однако корабль получил существенные повреждения, ранены и обожжены были около 40 человек. Зато артиллеристы «Парижа» добивались все новых успехов, выводя из строя неприятельские корабли и заставляя замолчать береговые батареи.
Турецкие корабли взрывались или выходили из строя один за другим.
Хотя некоторые из них продолжали отстреливаться, даже выбросившись на мель, оказать существенное влияние на результаты сражения это уже не могло. В 14 часов под огнем «Парижа» корабль младшего флагмана Гуссейна-паши «Ни-замие», очень серьезно поврежденный и лишившийся мачт, вышел из строя и начал дрейфовать к берегу. После этого русские моряки уничтожили неприятельские транспорты и торговые суда, на которых находились предназначенные для доставки к берегам Кавказа припасы. Бой постепенно затихал, но в 14.30 возобновил стрельбу уже, казалось бы, совершенно разбитый и стоявший на мели «Дамиат»; артиллеристам «Парижа» пришлось вновь обрушить ядра и картечь на египетский фрегат. Вскоре тот окончательно прекратил сопротивление. Примерно тогда же «Ростислав» покончил с корветом «Фейзи-Мабуд», а «Три Святителя» вынудил горящий и почти утратившим боеспособность «Кади-Зафер» выброситься на мель, хотя турецкие артиллеристы еще некоторое время продолжали стрельбу. После этого, примерно до 16 часов, русским кораблям, к которым присоединился и фрегат «Ку-левчи», пришлось обстреливать береговые батареи — те время от времени открывали редкий и неточный огонь (зато стреляли они калеными ядрами, представлявшими немалую опасность для деревянных кораблей).
Итоги сражения
К 16 часам в бухте не осталось боеспособных турецких кораблей. «Навики-Бахри» и «Гюли-Сефид» взорвались, остальные с тяжелыми повреждениями приткнулись к мели. Часть из них подожгли сами турки, что привело к очень печальным последствиям: в результате сильных взрывов, прогремевших на фрегате «Фазли-Аллах» и корвете «Неджми-Фешан», турецкая часть Синопа была засыпана горящими обломками. Поскольку губернатор города и мусульманская часть населения бежали, то тушить пожары оказалось некому. Также покинули город и те из спасшихся турецких моряков, кому посчастливилось уцелеть и благополучно добраться до берега. Вероятнее всего, не осталось офицеров и на батареях, которые еще некоторое время вели редкий огонь, пока не были подавлены окончательно.
На некоторых турецких кораблях остались не спущенные флаги, но это не означало, что кто-то готов продолжать сопротивление. Остатки экипажей уже не думали о подобных вещах. Так, на фрегате «Неджми-Фешан» флаг спустили только по требованию отправленного Нахимовым на берег парламентера, мичмана И. М. Манто. Миссия его в целом оказалось безуспешной — вести переговоры было просто не с кем. .
Когда пароходные фрегаты Корнилова после безуспешной погони за «Таифом» подошли к Синопу, все было кончено. Оставалось только подсчитать собственные потери, оценить полученные русскими кораблями повреждения, да попытаться спасти что-либо из трофеев (об этом будет рассказано в следующем выпуске). Также победителям пришлось оказывать помощь оставшимся на разбитых кораблях турецким морякам, среди которых было много раненых. .
Любопытно, что последнее попадание в русский корабль случилось уже поздно вечером, около 22 часов: ядро угодило в капитанскую каюту фрегата «Кулевчи». Точный выстрел произошел... без участия людей — от пламени пожара на одном из турецких кораблей случился самопроизвольный выстрел заряженного еще днем орудия.

Флагман Нахимова «Императрица Мария»

Флагман Нахимова

Новейший линейный корабль Черноморского флота — 84 пушечная «Императрица Мария» — вовремя сражения при Синопе была флагманом адмирала Нахимова. Линкор, вставший на якорь напротив турецкого флагманского фрегата «Ауни-Аллах», попал под огонь береговых орудий. В результате. «Императрица Мария» получила серьезные повреждения, но и ее артиллеристы нанесли большой урон турецким кораблям и батареям.

Чужими глазами
Российские художники посвятили Синопскому сражению немало картин и рисунков, среди которых выделяются работы И. К. Айвазовского и А. П. Боголюбова. В то же время и непосредственно во время Крымской войны, и спустя многие годы после ее окончания в разных странах появлялись многочисленные недостоверные «фантазии на тему». Например, на приведенной иллюстрации английский автор явно преувеличил повреждения, полученные в бою русскими кораблями (обратите внимание на сбитую мачту «русского линкора»).


Эта атака дала повод Франции и Великобритании для объявления войны России в начале 1854 года для поддержки Османской империи.

Сражавшиеся корабли
Русской империи
•             Великий Князь Константин, линейный корабль, 120 орудий
•             Три святителя, линейный корабль, 120 орудий
•             Париж, 120 орудий, линейный корабль, флагман
•             Императрица Мария, линейный корабль, 84 орудия, флагман
•             Чесма, линейный корабль, 84 орудия
•             Ростислав, линейный корабль, 84 орудия
•             Kulevtcha, фрегат, 54 орудия
•             Кагул, фрегат, 44 орудия
•             Одесса, пароход, 4 орудия
•             Крым, пароход, 4 орудия
•             Херсонес, пароход, 4 орудия

Османской империи
•             Авни Аллах, фрегат, 44 орудия (посажен на мель)
•             Фазлом Аллах, фрегат, 44 орудия (первоначально Российский Рафаил, захваченный во время войны 1828-29) (подожжен, посажен на мель)
•             Nizamieh, фрегат, 62 орудия (посажен на мель после потери двух мачт)
•             Nessin Зафер, фрегат, 60 орудий (посажен на мель)
•             Navek Бахри, фрегат, 58 орудий (взорвался)
•             Damiat, фрегат, 56 орудия (Египетский) (посажен на мель)
•             Kaid Зафер, фрегат, 54 орудия (посажен на мель)
•             Неджм Fishan, корвет, 24 орудия
•             Feyz Mabud, корвет, 24 орудия (посажен на мель)
•             Кель Сафид, корвет, 22 орудия (взорвался)
•             Таиф, пароход, 12 орудий (отступил в Стамбул)
•             Erkelye, пароход, 10 орудий

синопское сражение