Крымская война

Сражение на реке Чёрной

Союзные войска еще в мае заняли сильные позиции на левом берегу реки Чёрной. На возвышенностях, именуемых Гасфортовы высоты и расположенных на востоке, находились сардинские войска, западнее, на Федюхиных высотах, - французы. Под названием Федюхиных высот (или Федюхиных гор) известны три отдельные возвышенности, разделенные глубокими оврагами. В сторону Балаклавы высоты были обращены пологими сторонами, а к речке - крутыми склонами. Позиции союзников также прикрывал водопроводный канал, который тянулся от Чоргуна до Севастополя.
Река Чёрная была неширокой, но местами довольно глубокой (до 6 футов). Перейти ее вброд представлялось возможным далеко не везде. На Чёрной имелось два больших моста. Один из них - на дороге, ведущей от Мекензиевых высот к Балаклаве, получил от французов название Трактирный мост, поскольку именно трактир, некогда расположенный на правом берегу реки, был наиболее приметной деталью пейзажа. Второй мост находился примерно в версте от Трактирного, на дороге, ведущей к Телеграфной горе.
У обоих мостов имелись небольшие укрепления, занятые французами и сардинцами соответственно.
Сардинцы имели около 9 тысяч человек при 36 орудиях, французы -18 тысяч при 48 орудиях. На Федюхиных высотах имелись стрелковые траншеи (ложементы), расположенные в несколько ярусов. При необходимости на помощь могли подойти значительные силы. Ближе к Балаклаве находились резервные французские войска и британская кавалерия, а также турецкий корпус. Всего союзники могли выставить для отражения атаки 40000 человек при 120 орудиях, причем в короткое время численность обороняющихся могла возрасти до 60 ООО. Кстати, позиции российских войск на Инкерманских и Мекензиевых высотах тоже были
очень сильными, а потому союзное командование не слишком рвалось вести какие-либо наступательные действия за пределами собственно Севастополя.
Противники имели неплохое представление о планах друг друга. Русские не слишком старались и не сумели скрыть подготовку к наступлению.
Но, в свою очередь, были осведомлены и о том, где и как разместился неприятель, и о том, что атаку ждут со дня на день.
Согласно диспозиции Горчакова на правом фланге отряд генерала от кавалерии Н. А. Реада должен был взять штурмом французские укрепления перед Трактирным мостом. Отряд состоял из 25 с четвертью батальонов,
8 эскадронов и 6 казачьих сотен - всего 14 833 человека при 62 орудиях.
Отряду под командованием героя Балаклавского сражения генерал-лейтенанта П. П. Липранди следовало выбить сардинские войска с Телеграфной горы.
В него входили 30 с четвертью батальонов, греческий легион и 2 казачьи сотни - 15 899 человек при 70 орудиях.
После этого предполагалось ввести в бой главный пехотный резерв - 30,5 батальона при 36 орудиях под командованием генерал-лейтенанта Шепелева.
Также предусматривались артиллерийский резерв из 8 батарей (76 орудий) полковника Челокаева и кавалерийский резерв генерала от кавалерии Шабельского - 50 эскадронов и 9 казачьих сотен (8195 человек при 28 орудиях). Общая численность войск, собранных для наступления на реке Чёрной, составляла 47 622 человека пехоты и 10 263 кавалериста. Артиллерия была весьма многочисленной - 272 орудия.
Одновременно предполагалось совершить «диверсию» (вылазку) из Севастополя - для этого предназначался 20-тысячный отряд под командованием генерал-лейтенанта Хрулёва. Переброску неприятельских резервов к атакованным участкам намеревались предотвратить демонстративным выдвижением небольших отрядов в направлении Сапун-горы и Балаклавы.
На рассвете 4 (16) августа войска Реада и Липранди двинулись вперед. Утренний туман помог русским добиться внезапности и, оттеснив сардинцев за реку, овладеть Телеграфной горой. После этого был начат обстрел неприятельских позиций на Гасфортовых высотах. Открыла огонь по французам и артиллерия отряда Реада.
Главнокомандующему следовало принимать решения и отдавать приказы обоим отрядам, но вместо этого он отправился к Липранди, оставив отряд Реада «без присмотра». Тем временем выяснилось, что из-за слишком большой дистанции стрельба артиллерии по французским позициям неэффективна. Пришлось прекратить огонь и начать передислокацию батарей. И тут произошла роковая случайность: Горчаков отправил к Реаду адъютанта с приказанием «начать дело» - открыть огонь. Но генерал Реад понял это таким образом, что ему следует немедленно начать атаку (его артиллерия огонь к моменту приезда адъютанта уже возобновила).
На французов немедленно двинулись три пехотных полка 12-й пехотной дивизии генерал-майора Карла Алексеевича Мартинау - Азовский, Украинсий и Одесский, построенные в линию батальонных колонн. Несмотря на ожесточенное сопротивление, наступавшие выбили противника с предмостного укрепления у Трактирного моста и, форсировав реку и канал, поднялись на Фе-дюхины высоты. Батальоны Одесского полка во главе с отважным полковником Скюдери даже захватили вражескую батарею. Местный успех стоил русским больших потерь (включая смертельно раненного Александра Петровича Скюдери), и сил отразить контратаку французов уже не осталось.
Первая волна атакующих покатилась назад, после чего Реад послал на штурм вражеских позиций остальную часть своего отряда. Вполне естественно, что это вновь привело к большим потерям. Успеха же добиться не удалось. Фактически отряд Реада был разбит. В придачу на помощь французам и сардинцам подошли три дивизии из резерва - поскольку никаких приказаний отряду Хрулёва от главнокомандующего не последовало, севастопольский гарнизон ничего и не предпринимал. Также в бездействии остались отряды, призванные отвлекающими маневрами сковать вражеские войска на других участках.
Сам Горчаков атаки Реада просто не ожидал. Отправляя адъютанта, он имел в виду совсем другое, и развернувшаяся на Федюхиных высотах драма стала для князя полной неожиданностью. Более того, после первоначально наметившегося успеха в качестве направления главного удара были выбраны Гасфортовы высоты, а потому последовал приказ усилить отряд Липранди пехотной дивизией из резерва.
Горчаков откровенно растерялся. Хотя он в первый момент счел атаку Реада недоразумением, тем не менее изменил свои планы и перенес направление главного удара на Федюхины высоты. Из резерва на помощь Реаду направили 5-ю пехотную дивизию, причем не для прикрытия отступающих, а для поддержки и развития уже провалившегося наступления! Хотя атака недостаточными силами позиций, которые занимали хорошо обученные и прекрасно вооруженные неприятельские войска, противоречила всем канонам военного искусства, генерал Реад приказал продолжить наступление силами подошедшей дивизии, причем в бой она была введена по частям.
Чем руководствовался опытный военачальник, генерал от кавалерии Николай Андреевич Реад, начавший свою боевую деятельность еще под Витебском летом 1812 г., мы уже никогда не узнаем. Он громоздил ошибку на ошибке, находившиеся рядом с ним офицеры даже позволили себе усомниться в здравом рассудке своего начальника. Но трусом генерал не был: он находился в боевых порядках своих войск, и во время атаки Галицкого полка взрывом французской гранаты ему снесло левую часть головы. После гибели командира отряда войска начали беспорядочное отступление, и обезглавленное тело генерала осталось на поле боя.
Войска, потерявшие почти всех старших начальников и значительную часть офицеров, вели с французами беспорядочную перестрелку. Прибывший Горчаков смог правильно разобраться в ситуации: в случае французской контратаки поредевшие дивизии отряда будут полностью уничтожены. Поэтому Михаил Дмитриевич распорядился начать немедленный отход. Чтобы отбить у неприятеля желание организовать преследование отступающих, двум полкам 17-й пехотной дивизии из отряда Липранди было приказано провести демонстративную атаку и оттянуть на себя часть сил французов. Это было сделано блестяще: атакующим удалось, несмотря на тяжелые потери, захватить одну из неприятельских позиций, а затем отойти в порядке. Для отражения демонстративной атаки французы и сардинцы сосредоточили большие силы и о преследовании отряда Реада уже не помышляли.
О жестоком поражении говорилось и писалось много. Даже Лев Николаевич Толстой, никогда не увлекавшийся созданием поэтических произведений, посвятил событиям на Чёрной речке свое единственное стихотворение, в котором за «черным юмором» скрывалась горькая печаль:

Как четвертого числа
Нас нелегкая несла
Горы отбирать.
Барон Вревский-генерал
К Горчакову приставал,
Когда под-шафе:
«Князь, возьми ты эти горы,
Не входи со мною в ссору,
Не то донесу»...
Князь сказал: «Ступай, Липранди»
А Липранди: «Нет-с, атанде,
Нет, мол, ж пойду.
Туда умного не надо,
Ты пошли туда Реада,
А я посмотрю».
Вдруг Реад возьми, да спросту,
И повел нас прямо к мосту:
«Ну-ка, науру».
На Федюхины высоты
Нас пришло всего три роты,
А пошли полки.
Потери действительно оказались очень тяжелыми. Погибли три генерала (сам Н. А. Реад, его начальник штаба генерал-майор П. В. Веймарн и П. А. Вревский), 69 офицеров и 2273 нижних чина. По официальному донесению, ранены были четыре генерала, 160 офицеров и 3995 нижних чинов. Но реально раненых оказалось больше, поскольку из 31 офицера и 1742 нижних чинов, числившихся пропавшими без вести, многие попали в плен ранеными. Всего из строя выбыли свыше 8000 человек, причем основные потери - 6613 убитых, раненых и пропавших без вести - понес отряд генерала Реада и присланная ему в помощь дивизия.
Жертвы союзников были намного меньшими. У французов насчитывалось 19 убитых офицеров и 172 нижних чина, общее число раненых - 1224 человека, еще 146 пропали без вести. Сардинцы понесли совсем небольшие потери - 14 убитых, 170 раненых и 2 пропавших без вести.
В числе погибших - командир бригады генерал граф Монтевеккьо.
Если при первом столкновении с войсками сардинского экспедиционного корпуса русские отнеслись к новому противнику пренебрежительно, то в сражении на реке Чёрной итальянцы действовали очень неплохо. Их артиллеристы оказались вполне прилично подготовленными, да и пехота была достаточно обученной и стойкой.
Турецкие части практически не участвовали в бою, а потому их потери ограничились семью ранеными.
Узнав о столь плачевных результатах сражения, Александр II отправил Горчакову письмо с выражением глубочайшего сожаления по поводу больших и бесполезных потерь. Однако император особо отметил, что «...дело еще далеко не потеряно». Борьба за Севастополь продолжалась с нарастающим ожесточением.


предыдущая следующая Крымская война