Крымская война

Союзники терпят поражение

Серьезной неудачей союзной армии в Крыму стал провал июньского штурма. Несмотря на ее численное и техническое превосходство, дело завершилось поражением и привело к существенным потерям.
Падение передовых укреплений окончательно убедило командующего русскими войсками М. Д. Горчакова, что Севастополь необходимо оставить:
«...я думаю только, как оставить Севастополь, не понеся непомерного, может быть более 20 тысяч урона. О кораблях и артиллерии и помышлять нельзя, чтоб их спасти.
... я вижу неприятеля, снова усилившегося и беспрестанно продолжающего получать новые подкрепления. Он угрожает прервать сообщения по бухте; пороху у меня на десять дней. Я в невозможности более защищать этот несчастный город».
Едва ли не главным противником подобного образа мысли был адмирал Нахимов. Его мнение разделяло большинство защитников крепости, но именно Павел Степанович в силу занимаемого положения и высочайшего авторитета (его уважали все - от императора до отставного боцмана, перевозившего людей через бухту) мог влиять на принятие решений.
Тем временем союзное командование пришло к выводу о своем полном превосходстве и стремилось его реализовать. 30 мая французские и британские батареи почти прекратили обстрел русских укреплений; теперь основное внимание союзники уделяли накоплению боезапаса д ля массированной бомбардировки. Также на позициях устанавливались новые крупнокалиберные орудия, включая тяжелые мортиры. Под Севастополь возвратилась и большая часть войск, участвовавших в Керченской экспедиции.
Русское командование в свою очередь распорядилось установить тяжелые пушки на укреплениях, а для обстрела занятого не приятелем Киленбалочного плато установили на Северной стороне батареи с дальнобойными арт-системами. На Корабельной стороне велось строительство внутренней линии обороны. 3 июня было введено в действие новое положение об участках оборонительной линии - 4-е отделение разделили на два, 4-е и 5-е.
Первое из них включало Малахов курган и часть линии от Докова оврага до выхода в куртине между Корниловским и Вторым бастионами. Командовал им капитан 1 ранга Юрковский, занявший этот ответственный пост в марте, после гибели контр-адмирала Истомина. 5-е отделение, которое возглавил капитан 1 ранга Перелешин, включало
Первый и Второй бастионы с прилегающими частями оборонительной линии.
Подготовка союзниками осадных батарей завершилась к 5 (17) июня. 421 французское и 166 британских орудий готовы были обрушить свои бомбы и ядра на укрепления оборонительной линии, рейд и Северную сторону. Формально преимущество по числу «стволов» было у русских -1129 орудий, но из них только 549 предназначалось для противодействия осадным батареям. Впрочем, этого было бы вполне достаточно, случись у противников равенство по боезапасу. А вот тут превосходство осаждающих было полным и безоговорочным. Выход искали в импровизации: 36-фунто-вые ядра буквально выковыривали из старого вала, размещенного за мишенью для практических стрельб Черноморского флота (нашли около 5000 ядер!). Ненужные во время борьбы за крепость брандскугели переделывали в бомбы или, заполняя песком, в ядра. Не хватало зарядных картузов, для изготовления которых использовали фланелевые рубахи адмиральских гребцов и крестьянское сукно.
В Севастополе русское командование сосредоточило 78 пехотных, один стрелковый и два с половиной саперных батальона - всего 44 768 штыков при 24 полевых пушках. Кроме того, обслуживанием орудий занималось 8868 человек, в основном - моряков. На Северной стороне, на Инкерманских и Мекензиевых высотах, а также на Бельбеке находилось еще 39 батальонов (21 ООО человек) и около 100 полевых пушек.
Союзники же располагали значительно большими силами - до 100 000 французов, около 45 000 британцев, 15 000 сардинцев и 10 000 турок.
Генерал Пелисье доложил в Париж о том, что подготовка к штурму почти завершена. В ответ Наполеон III сообщил, что желает узнать о победе 18 июня - в годовщину сражения при Ватерлоо. Предполагалось, что совместный успех позволит англичанам и французам изгладить из памяти события 40-летней давности и кровавую битву между ними. Пелисье счел за лучшее с императором не спорить, да и британский командующий лорд Раглан (между прочим, участник сражения при Ватерлоо) не стал возражать. Зато против неподготовленного предприятия высказался генерал Боске - человек столь же осторожный на военных советах, сколь решительный на поле битвы. Однако «сын сержанта» не захотел принимать во внимание аргументы Боске, руководить непосредственно атакой поручил командиру императорской гвардии Реньо де Сент-Анжели, а самого Боске с тремя наиболее обстрелянными дивизиями отправил д ля отвлекающего маневра на Чёрную речку...
Основной целью французской армии был выбран Малахов курган, британской -Третий бастион. 5(17) июня началась ожесточенная бомбардировка. Русские по возможности старались экономить боезапас, а потому артиллеристы союзников получили подавляющее преимущество. Задень им удалось разрушить или повредить многие укрепления, подбить значительное число орудий и лафетов, повсеместно завалить амбразуры. С моря к осадной артиллерии присоединились девять паровых кораблей, открывшие огонь от входа на рейд.
Но в борьбе с русской береговой обороной неприятельские пароходы не преуспели.
В городе возникло много пожаров, большие неприятности доставил взрыв артиллерийского цейхгауза с несколькими сотнями снаряженных бомб. Погиб начальник 4-го отделения Юрковский, которого заменил комендант Малахова кургана капитан 1 ранга Керн. На перевязочные пункты было доставлено до 1600 раненых. Русским артиллеристам тоже удалось добиться определенных успехов, но их возможности из-за недостатка боезапаса были ограниченны.
И тут произошло то, что полностью соответствует поговорке: не было бы счастья, да несчастье помогло. Приняв слабость ответного огня за решительный успех своих артиллеристов, генерал Пелисье отбросил все сомнения и назначил штурм на утро 18 июня.
К утру канонада несколько утихла, и, когда начало понемногу светать, русские секреты перед позициями 5-го отделения заметили большое скопление неприятеля в Килен-балке. Подпоручик Брянского полка Хрущев доложил об этом на Первый бастион. Генерал-майор князь Урусов приказал бить тревогу, которая была немедленно передана на все укрепления Корабельной стороны. Войска приготовились к отражению штурма, а в укрепления вошли резервы.
У французов же случился сбой - командовавший одной из колонн генерал Майран начал атаку, не дождавшись условного сигнала. В чем причина столь серьезного нарушения диспозиции, осталось неизвестным по весьма уважительной причине: сам генерал погиб. Так или иначе, его колонна начала атаку на бастионы. Встретили французов защитники Севастополя достойно -картечью и частой ружейной стрельбой.
Со стороны бухты в дело вступили русские пароходы, очень удачно обстрелявшие Килен-балку. Сам Майран был сначала серьезно ранен картечью в локоть, а затем убит. Его судьбу разделили многие офицеры; потерявшие управление войска начали отступать.
Для Пелисье все происходившее оказалось полной неожиданностью. А Реньо де Сент-Анжели просто растерялся и до прибытия к месту боя главнокомандующего не сделал ничего для помощи дивизии Майрана. Пелисье подал условленный сигнал к началу штурма, но все уже пошло не так, как планировалось. Тем не менее, пользуясь большим численным превосходством, французы начали штурм куртины между Вторым бастионом и Малаховым курганом, самого кургана и батареи Жерве. Двинулись вперед и англичане, атаковавшие Третий бастион и соседние батареи.
Защитники города расстреливали противника из пушек и ружей, сходились в рукопашную и даже просто забрасывали камнями. На самые опасные места генерал Хрулёв отправил резервные батальоны. Несколько приступов было отбито, погиб еще один французский командир дивизии, генерал Брюне. На большинстве участков атакующие откатились назад, но тут французам удалось выйти во фланг батарее Жерве и после жестокого рукопашного боя захватить ее. Остатки оборонявшего укрепление батальона Полтавского полка и уцелевшие артиллеристы отошли. Теперь французская пехота достигла полуразрушенных домов на западном скате Малахова кургана и закрепилась там. Положение обороняющихся стало критическим.
Генерал Хрулёв, внимательно следивший за происходящим, лично бросился к месту прорыва. У Докова оврага он встретил возвращавшуюся с работ 5-ю мушкетерскую роту Севского полка (всего 138 человек), которой командовал штабс-капитан Островский. Генерал построил людей и обратился к ним со словами: «Благодетели мои! В штыки! За мною! Сейчас придет дивизия!» Поверили севцы в дивизию или нет, не столь уж важно. Но возглавляемая Хрулёвым рота, которую поддержали уцелевшие полтавцы, смяла врага на батарее. Очистили от французов и дома на Малаховой кургане.
Из севских мушкетеров после боя в строю осталось 33 человека, погиб и Островский. Но уже подошли резервы, новые атаки французов были отражены картечью и ружейным огнем. Не лучше складывались дела и у англичан, понесших большие потери и не добившихся никаких результатов. У них в числе погибших значились командир дивизии Джон Кемпбел и несколько человек из свиты лорда Раглана.
Штурм полностью провалился. Стороны остались на прежних позициях, причем множество убитых и раненых вынудили противников на следующий день заключить перемирие и заняться уборкой тел и эвакуацией страдальцев. Кстати, еще до прекращения огня защитники бастионов выбирались на «нейтральную полосу» и приносили воду раненым врагам.
Русские потеряли 798 человек убитыми и более 4000 ранеными и контуженными -в основном от артиллерийского огня.
При отражении штурма число убитых и раненых не превышало 1500 солдат и офицеров.
Совершенно по-другому распределялись потери у союзников: из почти 5000 французов и 2000 англичан, убитых и раненых в эти июньские дни, абсолютное большинство вышло из строя именно во время штурма. Погибли три генерала, еще семеро представителей высшего командного состава были ранены. 17 французских офицеров и 270 нижних чинов попали в плен; англичане были остановлены огнем и почти не вступали в рукопашные схватки, они потеряли пленными всего шестерых, включая одного офицера.
В июне 1855 г. защитники Севастополя впервые столкнулись с новым противником - сардинским экспедиционным корпусом. Оценивали сардинцев чаще всего пренебрежительно. Наиболее ярко об этом писал академик Тарле: «Сардинцы, которые почти в полном своем составе стояли в эти грозные дни на Чёрной речке, т. е. в относительной безопасности, впали в самом деле в полнейшую панику. Они, как сказано, сначала потребовали, чтобы их увели прочь. Но так как ни их генерал Ла-Мармора, ни подавно сам Пелисье такого приказа не отдали, то сардинский корпус без всякого боя просто поворотил направо кругом и беглым маршем ушел в свой лагерь. Русские даже не сразу поняли, что это перед ними происходит... Страшный день штурма 6 (18) июня окончательно безнадежно лишил их [сардинцев] всякого самообладания.
Они не хотели сражаться, и это решение было, по-видимому, непоколебимо, что не помешало злополучным жертвам кавуровской дипломатии погибать сотнями и тысячами от холеры, от гнилой лихорадки, от изнурительных работ и от русских бомб и ядер, которые их находили даже в их лагере. Многие вернулись в Италию инвалидами, а слишком многие и вовсе не вернулись».       

Осада Севастополя
Вскоре после высадки союзников в Крым стало ясно, что в сражениях на суше главная роль отводится французским войскам. Они составляли основу объединенных сил, вели наиболее активные действия. На долю французов выпадали и самые большие жертвы. В частности, в ходе провалившегося июньского штурма за два дня боев французские потери (по официальным подсчетам) составили убитыми и выбывшими из строя 3553 человека, английские - 1728 человек.


предыдущая следующая Крымская война