Крымская война

Ожесточение нарастает

Бомбардировка Севастополя, предпринятая союзниками в начале апреля, не принесла ожидаемых результатов. Это привело к смене командующего французскими войсками в Крыму и активизации боевых действий.
Франция меняет командующего
Французы начали реорганизацию своих сил под Севастополем еще в феврале 1855 г. Общее командование над 80-тысячной армией осталось за генералом Канробером. Первый корпус (осадный) возглавил дивизионный генерал Пелисье, а командование вторым («наблюдательным») корпусом принял дивизионный генерал Боске. Пехотным резервом командовал генерал Брюне, кавалерийским - Моррис. В это время Наполеон III, считавший, что осада ведется слишком вяло, направил под Севастополь своего представителя, прекрасно разбиравшегося в военно-инженерном деле генерала Адольфа Ниеля.
На военном совете, состоявшемся в конце зимы, было принято решение начать наиболее активные действия против Малахова кургана, поскольку этот участок обороны казался более уязвимым по сравнению с бастионами и в то же самое время имел важнейшее значение. Овладение Малаховым курганом позволяло держать под контролем всю Корабельную сторону и прервать сообщение между Северной и Южной сторонами. Впервые с подобным предложением выступил британский военный инженер генерал Джон Бургоэн, считавший, что штурмы бастионов приведут к тяжелым потерям, но тогда его мнение просто приняли к сведению. Теперь же ситуация изменилась, ведь игнорировать слова императорского представителя было не принято.
Борьба на подступах к Малахову кургану долгое время складывалась для союзников не слишком удачно, а постройка Селенгинского и Волынского редутов, дополненных Камчатским люнетом (впоследствии превращенным в редут), позволила защитникам города создать предполье, сильно затруднявшее штурм Малахова кургана.
Во время второй бомбардировки Севастополя русские ожидали начала всеобщего штурма или хотя бы частных атак на отдельных участках. Но в действительности все свелось к массированному артиллерийскому обстрелу; ожесточенным ружейным перестрелкам да сравнительно небольшим стычкам. Канробер никак не мог избавиться от опеки из Парижа и получить право на принятие самостоятельных решений. И он, и Раглан вели бесконечные переговоры со своими столицами. Закончилась эта «многотомная эпопея» тем, что взбешенный вмешательством в свои действия Канробер подал в отставку.
Можно сколько угодно спорить о военных талантах генерала, но невозможно отказать ему в человеческой порядочности: Канробер не стал «хлопать дверью» и, отправившись в Париж, сочинять мемуары, направленные на самооправдание и самовосхваление. Нет, он остался в Крыму, приняв под командование даже не корпус, а свою прежнюю дивизию в корпусе генерала Боске. Кстати, к этому времени во французских войсках под Севастополем за счет переброшенных подкреплений появился еще один корпус, который возглавил генерал Ренье д’Анжели.
Канробера сменил Жан-Жак Пелисье - человек храбрый, энергичный, грубый и жестокий, способный отстаивать свое мнение даже перед коронованными особами. Называя вещи своими именами, генерал попросту плевал на все, что его не устраивало. О Пелисье как-то сказали: «Он больше походил на своего отца-сержанта, чем на командующего армией... внешностью новый командующий чем-то напоминал дикого кабана».

Кладбищенская высота
Апрельская бомбардировка показала русскому командованию, что укрепления необходимо усиливать. И работы развернулись по всей линии обороны. Строились новые батареи в районе Третьего бастиона, Селенгинского и Волынского редутов. Для обеспечения надежного сообщения между Городской и Корабельной сторонами через Южную бухту соорудили новый наплавной мост, который был готов в начале мая.
Большую проблему представляла нехватка леса, приходилось выходить из положения самыми разными способами: в дело шло дерево от разрушенных зданий и старых кораблей, доски везли от Перекопа, валили деревья в окрестностях города. Было организовано массовое изготовление туров и фашин. Также удалось решить вопрос с шанцевым инструментом.
В конце апреля гарнизон Севастополя предпринял несколько вылазок и местных атак, в ходе которых русским удалось немного улучшить свои позиции перед основными укреплениями.
На это французы ответили атаками в начале мая, в свою очередь довольно удачными. Стороны несли существенные потери, но до серьезных сражений дело пока не доходило. Перестрелки и артиллерийские дуэли шли постоянно, причем русским зачастую сопутствовал успех, когда удачными попаданиями взрывались вражеские пороховые погреба и сбивались орудия. Шла «обычная» жизнь осажденного города...
За рамки «обычного» явно выбились события, развернувшиеся 10 и 11 (22 и 23) мая. Русское командование решило укрепить важную в тактическом плане Кладбищенскую высоту (там действительно располагалось кладбище), овладев которой неприятель получал возможность поражать Пятый бастион, правый фас люнета Белкина, а также выходы из города между Пятым и Шестым бастионами. Разведывательные вылазки привели к нескольким стычкам, в одной из которых был тяжело контужен герой обороны Севастополя капитан-лейтенант Бирилёв.
Оценив позицию, Тотлебен предложил отрыть параллельно ограде кладбища траншею и соединить ее ходом сообщения с люнетом Белкина. 1енерал Хрулёв, со своей стороны, счел нужным устройство контр-апрошей у Карантинной бухты. Работы начались в ночь на 9 мая, и к утру на левом фланге французских подступов появилась сильная укрепленная позиция. 1ёнерал Пелисье, заметив угрозу своему флангу, немедленно распорядился готовиться к атаке.
Подготовка завершилась к исходу дня 10 мая. Вечером, когда Подольский и Орловский полки и два батальона Житомирского полка были собраны для продолжения работ и прикрытия контр-апрошей, французская артиллерия открыла сильный огонь. Вслед за этим начался штурм, причем во главе атакующих шли отборные роты Иностранного легиона. Завязался упорный пятичасовой рукопашный бой, причем к обеим сторонам постоянно подходили подкрепления. Незадолго до рассвета французы отошли в свои траншеи, успев занять лишь часть русских контр-апрошей. У Карантинной бухты ложементы и траншеи трижды переходили из рук в руки, но в конце концов французы ими овладели.
Ожесточенный бой стоил русским 78 офицеров и 2438 нижних чинов - убитых, раненых и пропавших без вести, включая погибшего генерал-майора Александра Яковлевича Адлерберга. В бою на Кладбищенской высоте получил смертельное ранение майор Житомирского полка Эраст Агеевич Абаза - автор известного романса «Утро туманное», написанного им на слова И. С. Тургенева. Французы потеряли 2303 человека.
Хотя русское командование понимало большое значение контр-апрошей как средства активной обороны, но М. Д. Горчаков очень болезненно воспринял столь серьезные потери. Он отказался от дальнейшего отстаивания кладбищенских траншей, их гарнизон был значительно уменьшен. В следующую же ночь после новой отчаянной атаки французы заняли эти позиции. Русские потеряли 415 солдат и офицеров, противник - 501.
Союзное командование принимало меры к подготовке новых активных действий у бастионов Севастополя.
Под город перебрасывались новые войска, из Англии и Франции доставлялись тяжелые орудия и боеприпасы. Вновь прибывающие части размещались в быстро возводившихся деревянных бараках и больших армейских палатках. Для организации снабжения пресной водой велось массовое бурение скважин. Большое значение придавалось установлению надежной связи между’ действующими в Крыму армиями и Европой, а также между’ штабами и войсками непосредственно у Севастополя. Для этого были проложены телеграфные кабели, связавшие все основные пункты осадных армий.
Энергичный Пелисье формально был вынужден учитывать мнение императора и хотя бы на словах считаться с точкой зрения лорда Раглана. Однако решения он принимал в соответствии со своими собственными взглядами. Генерал намеревался развернуть наступление на Малахов курган, для чего следовало сначала овладеть Селенгинским, Волынским и Камчатским редутами. Но бросать войска в лобовую атаку на мощные укрепления никто не собирался. А потому союзное командование постоянно усиливало и без того мощную артиллерию и создавало запасы пороха и снарядов.

Третья бомбардировка и штурм редутов
По словам академика Тарле, о решении атаковать русские левофланговые укрепления Пелисье 8 (20) мая объявил начальнику инженеров генералу Ниелю. Командующий сообщил о подготовке штурма «Зелёного холма» (так французы называли Камчатский люнет). «Напасть на Зелёный холм? Да можно ли об этом думать? Ведь это будет целое сражение!» - воскликнул Ниель. «Что же, это и будет целое сражение!» - ответил Пелисье. Спустя несколько дней после этого разговора, 25 мая, началась Третья бомбардировка.
По оценкам и очевидцев, и историков, она превосходила две предыдущие -союзники имели много крупнокалиберных пушек и мортир. За день русские понесли тяжелые потери, Камчатский люнет (фактически он был переделан в редут) был очень сильно разрушен, его артиллерия замолчала. Прекратил огонь и Малахов курган. Хотя ответным огнем русские артиллеристы завалили много амбразур на французских батареях и взорвали два пороховых погреба, тяжелые мортиры подавить не удавалось, а именно они причиняли едва ли не самый главный урон обороняющимся.
Несмотря на продолжающийся обстрел, за ночь защитники города восстановили почти все укрепления - кроме Камчатского люнета. Но 26-го числа бомбардировка продолжилась, причем вновь основной огонь сосредоточился на трех редутах, Малаховом кургане и отчасти Третьем бастионе. Следовало ждать штурма, но русское командование серьезных мер не предпринимало.
На Корабельной стороне войска возглавлял генерал-лейтенант И. П. Жабокритский, который в условиях готовящейся атаки повел себя, по оценке современников, «странно». Тотлебен по этому поводу писал позднее: «...вместо того чтобы принять меры для усиления гарнизонов этих укреплений, генерал Жабокритасий рапортовался больным и уехал на Северную сторону». Впоследствии генерала обвиняли даже не в трусости, а в прямой измене, хотя вряд ли это соответствует действительности.
Вместо «болящего» на Корабельную сторону в срочном порядке отправился отважный генерал Хрулёв, но принять реальные меры он не успел, лишь отдал приказания изменить диспозицию и выдвинуть резервы. Воплотить в жизнь эти приказы не удалось: в 18 часов три французские дивизии, два батальона стрелков и команды добровольцев от разных полков начали решительную атаку.
На оказавшийся в критической ситуации люнет прибыл лично П. С. Нахимов. Поднявшись на уцелевший банкет, адмирал увидел приближающиеся к люнету три вражеские колонны. Отдадим должное малочисленному гарнизону - дрался он яростно и умело, моряки-артиллеристы вместе с солдатами Полтавского полка держались до последней возможности. К Нахимову бросились французы, рассчитывая захватить его в плен, но матросы и солдаты сомкнулись вокруг командующего. В отчаянной рукопашной они прорвались сквозь вражеское кольцо.
Попытка французов преследовать отступающих оказалась крайне неудачной - русские артиллеристы с соседних укреплений буквально выкосили врага картечью. А вслед за тем подошли резервы: сначала батальон Владимирского полка, затем несколько батальонов привел лично Хрулёв. Контратака русских вымела французские войска из Камчатского люнета.
Ожесточенные бои с переменным успехом шли также за Селенгинский и Волынский редуты. Обе стороны понесли большие потери, осколком в голову убило командовавшего войсками на передовых укреплениях генерал-май-ора Тимофеева, погиб комендант редутов капитан-лейтенант Шестаков. Французам в какой-то момент удалось даже продвинуться вперед и захватить Забалканскую батарею, но они понесли очень большие потери и не смогли устоять перед русскими контратаками. Большой вклад в разгром атакующих внесла полевая артиллерия. Картечный огонь 5-й легкой батареи 11-й артиллерийской бригады, которую по приказу Хрулёва выдвинули на угрожаемый участок, позволил остановить продвижение французов, попытавшихся преследовать отходящие батальоны Муромского полка.
В итоге кровопролитной баталии штурм был частично отбит, защитники Севастополя даже захватили до 300 пленных. Но сил для продолжения борьбы за передовые укрепления левого фланга обороны у гарнизона уже не осталось. И когда генерал Боске вновь повел свои войска в атаку на Камчатский люнет, противопоставить ему оказалось нечего. Французы тоже выдохлись - они даже не пытались преследовать отходящие остатки гарнизона.
Действия англичан особой интенсивностью не отличались. Предпринятая ими атака передовых позиций у Третьего бастиона сначала велась не слишком большими силами, но постепенно в дело включилось много войск с обеих сторон, и позиции переходили из рук в руки несколько раз.
Но в конечном итоге они остались у англичан.
После окончания «горячей фазы» русское командование - Нахимов, Хрулёв и Тотлебен - прийти к выводу, что следует отказаться от продолжения борьбы за редуты. Противник вплотную приблизился к Малахову кургану, и следовало срочно принять меры по усилению его обороны. Бомбардировка продолжалась, гарнизон нес потери, но и ответный огонь севастопольцев был достаточно успешным. Так, на захваченном французами Волынском редуте ядром в голову был убит генерал Лаваран.
В боях русские потеряли убитыми и ранеными 175 офицеров (в т.ч. погибшего генерал-майора Тимофеева) и 5274 нижних чина. На захваченных противником укреплениях пришлось оставить 73 орудия (большинство из них уже ни на что не годились). Французские потери тоже оказались немалыми: 276 офицеров и 5167 нижних чинов. Еще до 500 человек вышло из строя в британской армии.
В борьбе за редуты активное участие приняли пароходофрегаты Черноморского флота: занятые врагом укрепления энергично обстреливали «Громоносец», «Крым», «Одесса», «Бессарабия» и «Владимир». Любопытно, что отвечавшие на обстрел французские батареи в качестве цели избрали «Владимира», остальные корабли буквально игнорируя.
Когда стало ясно, что попытка отбить редуты не состоится, пароходы отошли на северную сторону рейда.
В начале июня наступила передышка, но она была недолгой. Союзники готовились к решительному штурму Севастополя.


предыдущая следующая Крымская война