Крымская война

Минная война у Севастополя

При осаде крепостей подкопы применялись еще во времена античности, а после изобретения пороха взрывы подземных мин позволяли разрушать самые неприступные твердыни. Гарнизону Севастополя пришлось противостоять врагу и под землей.
Уже вскоре после не слишком удачной для союзников первой бомбардировки Севастополя у начальника инженеров Э. И. Тотлебена возникли предположения, что французы постараются заложить минные галереи и взорвать под Четвёртым бастионом заряды большой разрушительной силы. Эти предположения получили подтверждение еще в октябре, когда со стороны французских траншей стал слышен стук, наводящий на мысли о проходке твердого грунта. Кроме того, перебежчики сообщили то ли о подготовке к минным работам, то ли об их фактическом начале.
Игнорировать угрозу подземных взрывов было смертельно опасно, и русское командование решило начать широкомасштабные работы у Четвёртого бастиона. Требовалось создать перед ним подземную окружную галерею, а из нее вести в направлении вражеских позиции слуховые рукава. Это должно было позволить обнаруживать вражеские работы на большом удалении от бастиона.
Непосредственное руководство подземными работами доверили Александру Васильевичу Мельникову (1819-1879 гг.), который по праву считается одним из выдающихся героев обороны Севастополя.
К началу осады он в чине штабс-капитана командовал 2-й ротой 4-го саперного батальона. Впервые отличиться отважный сапер сумел во время неудачного для русской армии Инкерманского сражения.
Утром перед сражением батальон следовал в Севастополь. Встретивший его на так называемой Сапёрной дороге генерал Данненберг, которому Меншиков поручил непосредственное командование русскими войсками, приказал саперам прекратить движение и оставаться в резерве. Когда британские войска перешли в контрнаступление и попытались преследовать отступающих русских, саперы вместе с пехотинцами смогли остановить продвижение врага, причем Мельников показал себя настоящим командиром - решительным и одновременно хладнокровным и выдержанным.
После Инкерманского сражения саперы 2-й роты строили батареи на Мекензиевых высотах, а затем роту отправили на минные (точнее – контрминные) работы, к которым привлекали личный состав как 4-го, так и 6-го саперного батальона. В помощь минерам выделялись рабочие из состава пехотных частей.
С декабря 1854 г. на Мельникова была возложена ответственная и непростая задача: руководство всеми подземными работами перед Четвёртым бастионом.
И надо отдать должное грамотному офицеру, сумевшему организовать эффективное противодействие всем минным работам неприятеля. Под руководством Мельникова российские саперы пробили в твердом грунте десятки колодцев, подземных ходов и минных галерей. Они смогли точно отслеживать направление вражеских подземных работ и с помощью взрывов создавать для осаждающих непреодолимые препятствия, не давая приблизиться к севастопольским укреплениям и разрушить их с помощью закладки зарядов.
Защитники города шутливо, и в то же время уважительно называли Мельникова «севастопольским обер-кротом». Но постоянное пребывание под землей, в труднейших условиях, подорвало здоровье Александра Васильевича. В придачу 14 мая 1855 г. он был серьезно контужен при взрыве неприятельской бомбы и на следующий день сдал командование, а затем покинул Севастополь.
За успешные действия во время обороны города Мельников получил внеочередное повышение в чине, став капитаном. Также он был награжден орденами Св. Владимира IV степени, Св. Анны II степени с мечами, Св. Георгия IV степени. При награждении «Георгием» отмечалось, что герой, «будучи одушевлен единственно пользой и славой русского оружия, выказал необыкновенное хладнокровие и отличное знание своего дела».
Забегая вперед, отметим, что после окончания Крымской войны Мельников вернулся в строй. Он продолжил службу в своем батальоне, затем командовал 5-м понтонным полу-батальоном, а в 1875-1877 гг. был командиром 97-го пехотного Лифляндского полка, дослужился до генеральского чина. Есть красивая, но не вполне достоверная история, приведенная в книге В. Г. Шавшина «Бастионы Севастополя». Там говорится, что Мельников «...носил на указательном пальце правой руки золотой перстень, изображающий четвертый бастион, украшенный по краям бриллиантами и изумрудом в центре. Мельников скрывал происхождение перстня, но все окружающие говорили, что перстень был подарен ему французскими саперами, приславшими его из Парижа, как непобедимому «обер-кроту».
Большой проблемой для русских минеров оказалось отсутствие специального оборудования, поскольку осадный парк «застрял» в Бендерах и вовремя передислоцировать его в Севастополь по разным причинам не удалось. А требовалось многое - качественный шанцевый и проходческий инструмент, вентиляторы, помпы и насосы. Единственный вентилятор удалось найти у моряков, но он был ненадежным и часто ломался. В подземных выработках из-за недостатка кислорода гасли свечи, вынуждая саперов делать длительные перерывы для проветривания. Порой люди работали в полной темноте, но это отнимало много сил, не принося должной отдачи. Поступающую в выработки воду приходилось убирать ведрами.
Но вопреки всем трудностям и напастям работы шли в довольно быстром темпе. Уже к середине января 1855 г. удалось соорудить окружную галерею и вывести в направлении вражеских позиций слуховые рукава, откуда в специальные «минуты тишины» внимательно прослушивали, не ведет ли враг работу поблизости.
Впервые услышать работу французских саперов удалось 18 января, о чем Мельников немедленно доложил Тотлебену. Эдуард Иванович принял решение организовать взрыв мины и прекратить продвижение вражеской галереи к бастиону. В специально сделанную камеру заложили 12 пудов пороха, а рукав забили мешками с землей и деревянными подпорками.
Взрыв, произведенный 22-го числа с помощью гальванической батареи, оказался не только очень мощным, но и совершенно неожиданным для французов: их галерея частично обвалилась, а когда взрывная волна достигла траншей, оттуда начали в панике выскакивать солдаты, немедленно попавшие под русские выстрелы.
В феврале работы продолжались - русские стремились обезопасить не только Четвёртый бастион, но и ряд других укреплений. Зато противник, столкнувшись с хорошо продуманным и прекрасно организованным отпором, резко сократил свою активность на «подземном фронте».
По мнению автора книги «Севастопольская крепость» Ю. А. Скорикова, французы совершенно не предполагали, что русские саперы смогут организовать реальное сопротивление при ведении подземных работ. Скориков приводит любопытный факт: в одной из парижских газет даже был опубликован план осадных работ, на котором показаны минная галерея и камера для взрыва Четвёртого бастиона!
Французские саперы возобновили энергичные работы у Четвёртого бастиона уже в марте, но вновь встретили умелое противодействие. В течение месяца русские, удлинившие свои слуховые рукава до 70 м, несколько раз обнаруживали вражеские работы. Трижды осуществлялись мощные взрывы, каждый раз надолго останавливая попытки осаждающих приблизиться к бастиону. Система подземных выработок, созданная подчиненными Мельникова, весной позволила прекратить проходку новых выработок и ограничиться организацией постоянного наблюдения за неприятелем.
Отчаявшись добиться успеха в противостоянии с русскими саперами, французы решили произвести серию взрывов на значительном расстоянии от бастиона с тем, чтобы использовать образовавшиеся воронки для создания новых позиций.
Они подготовили 21 камеру, куда заложили большое количество пороха, и 3 апреля осуществили свой замысел. Взрывы огромной силы прогремели в нескольких десятках метров от контрэскарпа бастиона. Хотя шесть зарядов не сработали, остальные оказались достаточно эффективными: на бастионе падающие камни и обломки вывели из строя до 100 человек, а перед ним образовались три большие продолговатые воронки.
Русские минеры произвели несколько контрвзрывов, что на несколько дней отодвинуло занятие французами воронок, но затем «галлы» включили их в систему своих сооружений и траншей, хотя особой выгоды от этого не получили. Фактически это стало единственным успехом осаждающих в минной войне у Четвёртого бастиона. Сменивший выбывшего из строя Мельникова поручик, а затем штабс-капитан 6-го саперного батальона Павел Васильевич Преснухин с успехом продолжил деятельность своего предшественника вплоть до конца осады. Одним из результатов минной войны у Четвёртого бастиона стал отказ французского командования от штурма укрепления: генералы были уверены, что в случае широкомасштабной атаки русские взорвут подземные заряды большой мощности, нанеся атакующим тяжелейшие потери.
Подземные работы велись и на других участках. В мае противник достаточно близко подошел к Пятому бастиону и редуту Шварца. Возникла угроза как неожиданного штурма, так и ведения минных галерей.
В связи с этим пришлось срочно переделывать укрепления - редут превратили в люнет, а на бастионе установили дополнительные орудия. Организацию контрминных работ здесь возглавил поручик 6-го саперного батальона Владимир Михайлович Баран-Ходоровский. У него в подчинении находилось менее полусотни саперов, в помощь которым командование выделило до 500 солдат. Несмотря на недостаток даже самых примитивных технических средств, они смогли проложить на глубине около 4 м галереи и слуховые рукава, надежно защитив русские позиции от возможной минной атаки.
Велись подземные работы и у Малахова кургана, однако там противник не предпринимал попыток строить минные галереи.
Всего, согласно наиболее достоверным данным, за несколько месяцев минной войны защитники Севастополя выполнили 94 взрыва (израсходован 761 пуд пороха), осаждающие -121 взрыв (4148 пудов пороха). Зато русские в несколько раз превзошли противника по общей длине подземных выработок.
Высочайшую оценку результатам «подземной войны» дал Э. И. Тотлебен, по словам которого «...контрмины 4-го бастиона способствовали к продлению осады, по меньшей мере, на пять месяцев».


предыдущая следующая Крымская война