Крымская война

Осада Севастополя продолжается

До середины марта 1855 г., когда союзники предприняли вторую бомбардировку Севастополя, продолжалась «малая война». Противники стремились улучшить свои позиции, но решительных действий не предпринимали. Однако никакая война - даже малая - не обходится без жертв.
Новое затопление кораблей
Одним из последних действий, предпринятых по указанию Меншикова, стало очередное затопление кораблей на входе в севастопольские бухты. Зимние шторма основательно поломали затопленные осенью корабли. Поскольку состояние заграждения русские моряки все время проверяли, то факт его частичного разрушения не остался незамеченным. Но теперь принять ответственное решение на свой страх и риск никто не желал, а потому светлейший князь обратился к императору с просьбой дозволить затопить три корабля.
В письме, отправленном в Крым наследником престола великим князем Александром Николаевичем, по этому поводу говорилось: «Что касается до признаваемой Вами необходимости нового затопления 3 линейных кораблей, для замены разнесенного прежнего заграждения Севастопольского рейда,
Его Величество, не отвергая пользы сего заграждения, не может однако не заметить, что мы сами уничтожаем наш флот».
Для затопления были выделены корабли «Двенадцать Апостолов», «Святослав» и участник Синопского сражения «Ростислав». Но этим не ограничились, добавив к линкорам фрегаты «Кагул» (также сражавшийся при Синопе), «Месемврию» и «Мидию». Еще в сентябре 1854 г. П. С. Нахимов, предполагая возможность выхода в море и последующее сражение с англо-франко-турецким флотом, составил не сколько вариантов диспозиции на поход и бой. В походном строю (две колонны по семь линкоров каждая) «Двенадцать Апостолов» должен был возглавлять левую колонну. В боевом порядке, когда все 14 линейных кораблей выстраивались в общую боевую линию, именно «Двенадцать Апостолов» становился флагманским кораблем и вел флот. Но прошло менее полугода, и один из лучших и самых совершенных парусных линкоров отправили на дно для создания заграждения на входе в бухты осажденной врагом главной базы Черноморского флота.
Прямые распоряжения о затоплении кораблей отдавал лично Нахимов. Здесь уместно привести два документа, непосредственно касающихся судьбы корабля. Первый из них - «Предписание П. С. Нахимова Г. И. Бутакову о затоплении корабля «Двенадцать Апостолов», датированный 6 февраля 1855 г.: «Предлагаю вашему высокоблагородию принять в командование свое корабль «Двенадцать Апостолов» и изготовить его к затоплению в назначенном месте. С приводом корабля на место мачты должны быть надрублены и росторные найтовы сняты, и ошвартовать его носом к Северной стороне.

 

Работа эта должна быть произведена быстро и тайно.
Вице-адмирал Нахимов».
Второй документ сухо и очень кратко повествует о событии, которое невероятно опечалило доблестного адмирала. Рапорт П. С. Нахимова начальнику Севастопольского порта вице-адмиралу М. Н. Станюковичу, датированный 13 февраля 1855 г.:
«По словесному приказанию его светлости господина главнокомандующего военно-сухопутными и морскими силами в Крыму корабли «Двенадцать Апостолов», «Святослав», «Ростислав», фрегаты «Кагул» и «Месемврия» сего числа ночью затоплены между Николаевской и Михайловской батареями, фрегат же «Мидия» при первом удобном случае будет также затоплен. О чем имею честь донести вашему превосходительству.
Вице-адмирал Нахимов».

Напомним, что произошло это событие сутки спустя после неудачной атаки французов на недостроенный Селенгинский редут, в отражении которой довелось поучаствовать и артиллерии пароходов «Херсонес» и «Громоносец», а также линейного корабля «Чесма».
60-пушечная «Мидия», спущенная на воду осенью 1843 г. на Николаевском адмиралтействе, перед Крымской войной несла службу у берегов Кавказа и прославилась умелыми и героическими действиями экипажа во время боры в Цемесской бухте. В конце ноября 1847 г. отряд кораблей попал под удар стихии и оказался в тяжелом положении. «Мидию» несло к берегу, однако отчаянные усилия моряков-черноморцев позволили избежать катастрофы.
В решающий момент удалось отдать дополнительный якорь, дрейф прекратился, и корабль остановился в трети кабельтова (около 50 м) от мели. Следующий раз бора обрушилась на русские корабли в середине января 1848 г. На сей раз «Мидия» удержалась на якорях, хотя фрегат сильно обледенел, причем не только снаружи, но и внутри. В те декабрьские дни ветер, волны и обледенение погубили пять кораблей, однако экипаж «Мидии» вновь выстоял в противоборстве с непогодой. А вот теперь фрегат затопили своими руками; произошло это 16 февраля.

События на суше
После того как подступы к Малахову кургану со стороны Киленбалочного плато : были защищены Селенгинским и Волынским редутами, батареей № 83 и линиями ; траншей, последовало решение возвести ; укрепление непосредственно перед позицией, чтобы не дать французам подвести ; свои траншеи вплотную к основным оборонительным сооружениям. Для этого в ночь с 26 на 27 февраля батальоны Якутского полка приступили к работам; на Зелёном бугре, где началось возведение люнета. Разбивку на местности производили Тотлебен и саперный штабс-капитан М. Сахаров, последний и руководил работами. При строительстве использовались камни, разбросанные на месте бывшей каменоломни.
Возведение укреплений не прекращалось и днем, несмотря на довольно сильный обстрел. Со своей стороны французы немедленно приступили к созданию новой линии траншей, как бы пододвигаясь к люнету, получившему название Камчатского. В начале марта французские войска предприняли две попытки захватить расположенные перед люнетом ложементы, но оба раза потерпели неудачу. Особенно жаркая схватка разгорелась 10-го числа. Первоначально французские части захватили ложементы и начали переоборудовать их для своих надобностей. 1енерал-лейте-нант Хрулёв быстро собрал силы и лично повел в контратаку несколько батальонов. Пример генерала воодушевил солдат, и противник не только был выбит с захваченных русских позиций, но и оставил первые линии своих траншей. В итоге баталии стороны оказались на прежних позициях - в планы Хрулёва не входило удержание чужих параллелей.
После окончания работ Камчатский люнет превратился в довольно мощное укрепление, вооруженное 14 орудиями и способное выдерживать бомбардировки без больших потерь в людях. Однако исправлять повреждения - восстанавливать брустверы, очищать амбразуры, засыпать воронки и т. д. - приходилось едва ли не постоянно. Практически одновременно с укреплениями у Малахова кургана на 1ородской стороне возвели три редута внутренней линии обороны. Они получили названия Чесменского, Ростиславского и Язоновского.
Большой проблемой для защитников Севастополя стала нехватка пороха. Незадолго до сдачи командования Меншиков мрачно шутил, что военный министр генерал от кавалерии В. А. Долгоруков (занимал пост с августа 1852 г.) этого вещества категорически не любит: «...он порох не выдумал, пороху не нюхал и пороху не посылает в Севастополь». Как ни тяжело приходилось войскам без теплой одежды, но воевать без пороха было просто невозможно. В связи с этим в марте Нахимову пришлось издать специальный приказ, ограничивавший расход боезапаса. Теперь стрелять по врагу предписывалось только в особо важных случаях!
В приказе Нахимова от 2 марта экономия боеприпасов приравнивалась к сбережению человеческих жизней: «Пользуюсь этим случаем, чтобы еще раз повторить запрещение частой пальбы; кроме неверности выстрелов, естественного следствия торопливости, трата пороха и снарядов составляет такой важный предмет, что никакая храбрость, никакая заслуга не должны оправдать офицера, допустившего ее. Заботливость о сохранении города, вверенного государем нашей чести, пусть будет ручательством за меткость и хладнокровие наших молодцов артиллеристов». Впрочем, экономить приходилось буквально все: среди приказов Нахимова есть и те, что посвящены сбережению и аккуратному расходованию продовольствия. Даже мешки, используемые при сооружении укреплений, были в дефиците. В этом отношении положение осаждающих было куда более благополучным.

Погибший без боя
44-пушечный «Кагул» - один из последних парусных фрегатов Черноморского флота. Он был заложен осенью 1840 г. в Николаеве и спущен на воду спустя три года; в 1844 г. корабль перешел из Николаева в Севастополь. Начиная с 1846 г. «Кагул» регулярно крейсировал у берегов Кавказа. Перед началом войны с Турцией фрегат в составе эскадры П. С. Нахимова участвовал в перевозке войск из Севастополя в Анакрию, в ноябре 1853 г. сражался с турками в Синопе. С февраля следующего года корабль состоял в эскадре обороны Севастопольского рейда. В сентябре 1854 г. экипаж фрегата вошел в состав 37-го батальона, а в декабре разоруженный «Кагул» был переоборудован под временный плав-госпиталь. 13 февраля 1855 г. фрегат был затоплен на рейде между Михайловской и Николаевской батареями.


предыдущая следующая Крымская война