Крымская война

Зима в Крыму

Ноябрьский ураган на некоторое время приостановил боевые действия под Севастополем. Осадная армия фактически утратила боеспособность, но и положение русских войск было ненамного лучшим. Однако затишье оказалось недолгим.
События под Севастополем
Стихийное бедствие вынудило противников практически полностью прекратить боевые действия. Британские и французские войска испытывали нужду буквально во всем, люди остались без теплой одежды и нормального продовольствия, животные - без фуража. Нехватка боеприпасов не позволяла возобновить бомбардировки русских позиций. Поскольку много бараков и палаток было уничтожено, солдаты и офицеры находились в поле (и ведь не скажешь чистом - грязь непролазная) под открытым небом, поливаемые осенними дождями. Наступили холода, еще в ноябре начались снегопады. Осадная армия оказалась практически небоеспособной, а потери от болезней превышали боевые даже не в разы, а на порядок.
Такое положение дел продолжалось не очень долго. Снабжение по морю поступало довольно регулярно, поэтому голода среди союзников не случилось, постепенно начали создаваться нормальные условия для жизни. Французы на берегах Камышовой бухты создали целый городок из деревянных бараков. Там имелись нормальные жилые и складские помещения, были оборудованы госпитали. Этот «населенный пункт» даже получил собственное название - «Камыш». Британцы развернули бурную деятельность в Балаклаве, но первоначально они ставили д ля размещения людей палатки и никаких долговременных строений не возводили. Основной госпиталь размещался в Скутари, недалеко от Константинополя, куда и отправляли раненых, а также многочисленных больных.
Уже первые сражения у бастионов Севастополя показали, что защитники города располагают многочисленной и мощной артиллерией, к тому же обслуживаемой хорошо обученными и далеко не робкими расчетами. Поэтому британское и французское командования сочли необходимым создать численный и качественный перевес в орудиях. В Крым отправлялись все новые пушки и мортиры, причем мощная европейская промышленность могла в кратчайшие сроки изготавливать настоящих «монстров». Эти новые средства разрушения имели большой калибр, их ядра и бомбы обладали большой разрушительной силой.
Англичане вскоре после Балаклавского и Инкерманского сражений создали на подступах к Балаклаве сильные укрепления. Там установили мощные батареи с несколькими десятками крупнокалиберных орудий. Поскольку лошадей и мулов для перевозки тяжелых арт-систем катастрофически не хватало, то в качестве тягловой силы выступали солдаты. Чтобы тащить многотонное «чудище» практически по бездорожью, требовалось до сотни людей. Впрочем, если верить запискам очевидцев, в армии хорошо понимали сложность ситуации и необходимость выполняемой работы.
А потому в постромки впрягались без особого удовольствия, но и без открытого возмущения.
Активно занимались сооружением батарей и оборудованием позиций французы. Их батареи и полевые укрепления, вместе с английскими, позволили прикрыть осадную армию от возможного удара со стороны русских войск в Крыму. Также союзники возводили все новые батареи непосредственно под Севастополем. В частности, французские мортирные батареи № 21 и № 22 разместились недалеко от русских позиций таким образом, что были рассчитаны для действий в основном против Четвёртого бастиона. Установленные на этих батареях тяжелые мортиры стреляли бомбами с большим разрывным зарядом и наносили существенный урон защитникам города. Но мортиры не отличались дальнобойностью и располагались недалеко от передовой, что позволило севастопольцам впоследствии предпринять несколько вылазок для их уничтожения.
Положение гарнизона Севастополя тоже нельзя было назвать благополучным. Особенно тяжело приходилось на позициях, где для солдат не имелось нормального жилья и люди ютились в шалашах и едва ли не в норах. Очень плохо обстояло дело с полноценным питанием, хотя и тут говорить о голоде не приходится. Но организация снабжения в целом оставалась отвратительной. Это ярко проявилось в ситуации с доставкой в войска теплой одежды. Например, полушубки попали в Крым только весной 1855 г.! Как и в осадной армии, в русских войсках небоевые потери существенно превышали боевые.
Несмотря на многочисленные трудности, боевой дух защитников города оставался высоким. Работы по усилению оборонительных сооружений продолжались и велись очень организованно и целеустремленно. Особенно отмечали современники деятельность начальника одного из участков обороны (Четвёртого отделения) контр-адмирала В. И. Истомина и военного инженера полковника В. П. Ползикова. Под их руководством Малахов курган превратился в мощное укрепление, обеспечивавшее устойчивость обороны всей Корабельной стороны.
Защитники Севастополя в ноябре перешли к активной обороне. Они неоднократно предпринимали вылазки, в том числе д ля уничтожения мортирных батарей. Весьма успешным оказалось дерзкое предприятие в ночь с 29 на 30 ноября. Отряд «охотников» (добровольцев) в составе 515 человек прорвал передовую оборону французов и вышел к батарее, где удалось вывести из строя четыре тяжелые мортиры. Были взяты пленные и захвачены различные трофеи. Велась у Севастополя и минная война, о чем еще будет рассказано.
В это время в Крыму находились сыновья Николая I - великие князья Николай и Михаил. Отец отправил их приобретать военный опыт, но командование (прежде всего лично А. С. Меншиков) не собиралось отправлять «высоких гостей» под вражеские выстрелы. Великим князьям нашли дело на Северной стороне, где не было непосредственной опасности д ля их жизни, но требовалось организовать строительство различных укреплений. После завершения работ в Петербург ушла реляция командующего, согласно которой Николая Николаевича и Михаила Николаевича наградили орденами за боевые заслуги...

Неудача у Евпатории
После высадки десанта в Евпатории этот город удерживался союзными войсками. Это вызывало опасения Меншикова, полагавшего, что оттуда может последовать удар в направлении Перекопа, через который шло все снабжение русской армии на Крымском полуострове. Главнокомандующий, от которого император постоянно требовал активных действий, решил предпринять наступление на Евпаторию. Однако все - и в Крыму, и в Петербурге - понимали, что даже в случае успеха удержать «добычу» будет практически невозможно из-за господства неприятельского флота с его мощной и дальнобойной артиллерией.
Проведенная в январе 1855 г. рекогносцировка дала противоречивые результаты: начальник Евпаторийского отряда генерал-лейтенант К. Е. Врангель счел город сильно укрепленным и заявил, что надеяться на успех нападения не стоит. Зато генерал-лейтенант С. А. Хрулёв, также осматривавший вражеские укрепления, сделал прямо противоположный вывод. По его мнению, взять Евпаторию внезапной атакой было вполне возможно.
Однако в реальности там были сосредоточены крупные силы неприятеля. Согласно данным, приведенным в описании Крымской войны Богдановичем, гарнизон города состоял из двух турецких и египетской дивизий, двух эскадронов кавалерии и двух турецких полевых батарей, а также отряда крымских татар, подразделения французской морской пехоты и моряков, оставшихся на корабле «Анри IV» (сидел на мели после ноябрьского шторма). Всего - почти 22 ООО человек под командованием турецкого генерала Омер-паши, прибывшего в Евпаторию 28 января. Вокруг Евпатории были возведены укрепления, на которых стояло несколько десятков орудий и ракетных станков. Поддержать эти силы огнем могли и шесть пароходов из состава союзного флота.
С учетом того, что для нападения на укрепленный город было выделено около 19 ООО человек - 22 батальона, 24 эскадрона и пять казачьих сотен при 108 орудиях - все предприятие превращалось в авантюру. Тем более что неожиданного нападения не получилось. Подойдя к Евпатории 4 (16-го по новому стилю) февраля, русские начали готовить артиллерийские позиции. Хрулёв, справедливо опасаясь штуцерного огня, распорядился оборудовать их таким образом, чтобы максимально использовать свои пушки, но при этом защитить прислугу.
Атака началась на следующий день. Артиллерия действительно стреляла хорошо, подавив часть неприятельских орудий и взорвав несколько зарядных ящиков. После этого в атаку тремя колоннами пошли пехота и спешенные драгуны. Чтобы не поразить своих, русская артиллерия практически прекратила огонь. Турецкие пушки с укреплений стреляли «Генерал-лейтенант Степан Александрович Хрулев, начальник 1 и 2-го отделений севастопольской оборонительной линии» картечью, русские войска также обстреливались орудиями пароходов. Турецкая и египетская пехота вела сильный, хотя и не очень точный ружейный огонь. Подойдя к заполненному водой рву, атакующие вынуждены были остановиться. Преодолеть ров оказалось затруднительным, к тому же выяснилось, что длина штурмовых лестниц недостаточна.
Командующий пришел к выводу, что продолжение штурма может привести к очень тяжелым потерям и приказал отступать. Две колонны отошли без противодействия, а одна была контратакована вышедшими из города турками и египтянами. Иногда говорится, что отход в этих условиях превратился в настоящее бегство. Хотя это и не вполне соответствует действительности, часть раненых вынести с поля боя не удалось. По утверждению русских, некоторых раненых -вопреки законам войны - добили турецкие солдаты. Попытка противника преследовать отходящие войска была успешно отражена, и контратакующие, встреченные ружейным огнем, быстро отошли. Не последнюю роль в этом сыграла гибель командира египетской дивизии Селим-паши, который повел одну из своих бригад в штыковую, но был сражен точным выстрелом (вероятно, штуцерным).
Оценивая действия С. А. Хрулёва, историки часто недоумевают: почему этот опытный и прекрасно проявивший себя во многих боях генерал решился на штурм Евпатории? Чем можно объяснить элементарные просчеты, например с недостаточной длиной штурмовых лестниц? Возможно, лучшее объяснение всем промахам и ошибкам дал один из участников войны: храбрый генерал просто не умел распоряжаться большими массами войск на поле боя.
Итог недостаточно продуманного и плохо подготовленного предприятия оказался для русских невеселым. Погибли четыре офицера и 168 нижних чинов, 582 человека были ранены и контужены, а 18 пропали без вести. Гарнизон Евпатории понес несколько меньший урон: турки и египтяне потеряли 87 солдат и офицеров убитыми, 277 - ранеными; французы - четверых нижних чинов убитыми и девять ранеными (Богданович считал официальные данные союзников заниженными; есть и другие цифры потерь гарнизона -104 убитых и 321 раненый). Но главное - неудача плохо сказалась на боевом духе войск. Доверие к Меншикову в Петербурге было подорвано окончательно. Официально считается, что болевший Николай I поручил наследнику престола великому князю Александру (вскоре ставшему императором Александром II) отправить в Крым письмо. В нем сообщалось, впрочем максимально вежливо, что Меншиков должен сдать командование и отправиться на лечение. Новым командующим был назначен генерал-адъютант князь М. Д. Горчаков. Однако Меншиков, не дожидаясь прибытия Горчакова под Севастополь, передал руководство войсками в Крыму начальнику севастопольского гарнизона барону Д. Е. Остен-Сакену-опытному военачальнику, герою многих боев и походов. Вот только проявить себя в Крыму не удалось и этому генералу.

Евпатория помнит...
Поселения на месте нынешней Евпатории появились за несколько тысячелетий до новой эры. Затем здесь обосновались греки-колонисты. После них на крымской земле одни пришельцы сменяли других, пока во второй половине XVIII в. Крым не стал владением Российской империи. В1784 г. татарский город Гезлев переименовали в Евпаторию, а в начале следующего столетия там был построен новый порт. В1854 г. район Евпатории был выбран англо-французским командованием для высадки десанта в Крым. О событиях Крымской войны напоминает памятник русским воинам, погибшим при штурме Евпатории 5 (17) февраля 1855 г.


предыдущая следующая Крымская война