Абордаж

Абордаж используется в военное время, как способ захватить судно, не разрушая его, либо завладеть его грузом или пассажирами, прежде чем он будет уничтожен.

Абордаж в древнем и средневековом мире
На протяжении классического и средневекового периодов, все военно-морские боевые корабли были сосредоточены главным образом на абордаж, таран и поджигание были вторичной тактикой. В греческой и персидской морских тактиках первое место занимал таран и абордаж, в частности, в битве при Саламине.
Самым ранним римским морским сражениям против Карфагена также был абордаж. Так как римляне были в первую очередь наземной армией, они не могли эффективно бороться с карфагенским флотом, а впоследствии проиграли несколько морских сражений. Посадочная площадка с двумя рядами весел, была римским ответом на этот вопрос. Римские моряки сближались с карфагенским кораблем, опускали специальный мост с одной палубы на другую, и послали своих солдат по всем направлениям, в нападении на корабль. Карфагенский флот, не был готов к этому, и потерял несколько кораблей в этой тактике. Это изобретение обеспечило Риму военно-морское господство в Средиземном море в течение нескольких столетий.
В средние века, абордаж продолжает оставаться доминирующей формой морских сражений. Наиболее известный период военно-морской мощи, викинги, редко боролись против других морских народов на воде, но они все еще зависели от абордажа в тех редких случаях, когда нужно было скрепить их ладьи вместе, чтобы сделать платформу более стабильной для предстоящей битвы. Использования греческого огня сделало Византию менее зависимой от абордажа, чем другие средневековые государства, но он по-прежнему использоваться.
Чтобы лучше противостоять абордажу, средневековые европейские корабли стали строиться с высокими деревянными "замками" на носу и на корме, которые могли быть взяты лишь с большим трудом, в то время как лучники с них могли обстреливать врага на палубах.
Средневековый Китай, Корея и Япония были также зависимы от тактики абордажа, плоское пространство корабля использовалось в качестве поля битвы. Битва Дан-но-ура в 1185 году была одной из классических морских сражений в средневековой Азии. Во время войн «Имжин» в военно-морских операциях, корейские и японские морские пехотинцы пытались перейти на вражеские корабли для участия в ближнем бою. Японцы использовали абордаж чаще всего вследствие дисбаланса огневой мощи двух флотов, в то время, корейцы имели гораздо более мощный флот, технически и тактически, чем японские. Хотя японцы были вооружены по последнему слову европейским стрелковым оружием, в то время корейские пушки были передовыми и одними из лучших в Азии, поэтому для корейских кораблей было очень легко с помощью пушек, уничтожить японские корабли.

Абордаж в эпоху парусов
Развитие в начале 16 века судовых амбразур и лафетов, и, как следствие принятия тактики бортовых залпов, постепенно закончилось первенство абордажа в войне на море.
Снижение произошло быстрее в Северной и Западной Европе, чем в Средиземном море. В то время как Англия и Франция разрабатывали тяжелые суда, слабый ветер Средиземноморья призвал испанцев, итальянцев и турок, сохранить гребной флот, который был неприспособлен для оснащения тяжелыми пушками.
Поражение Испанской Великой Армады в 1588 году ударил похоронным звоном для основных флотов ориентированных на абордаж. Испанские галеоны были предназначены в основном для абордажа, их контингент солдат значительно превышает число английских и снабжены замками для обстрела палубы. Но Армада оказалась не в состоянии бороться с английскими судами, отчасти потому, что испанские замки стреляли на небольшое расстояние, в то время как Дрейк и Хокинс держались на расстоянии и бомбардировал испанский флот с дальней дистанции, разрывая их оснастки и истребляя их экипажи с превосходящей огневой мощи их бортов. Это определило превосходство английского флота.
Абордаж больше не был доминирующей тактикой в Западной военно-морской войне, но он не был заброшен. Абордаж до сих пор использовался как последний удар против искалеченного корабля, что позволяет пострадавшему судну быть восстановленным и использованным захватчиками.
Абордаж имел особое значение в 17 и 18 веках для рейдерства. Торговые компании выплачивали большие деньги за возвращения корабля и груза нетронутыми. Было предпочтительнее, захватывать такие суда, а не топить их, что в конечном итоге требует абордажа, с предварительной артиллерийской дуэлью или без нее. Пираты обнаружили абордаж еще более необходимым, так как полностью зависели от захвата торговых судов, что было средством их существования.
Были два главных метода абордажа в эпоху парусов. Один должен был принести два корабля достаточно близко, чтобы сделать шаг или Прыжок из собственного борта на палубу противника, крюки помогали в соединении кораблей бок о бок. Второй вариант для размещения абордажной команды на маленькой лодке, приблизится к цели, а затем подняться на борт с помощью крюков или шагов встроенных в некоторые борта судна. Кинематографический метод абордажа когда суда становятся в линию и обстреливают друг друга ядрами и затем повернув на борт, не имеют никакой исторической поддержки, так как это вряд ли могло быть практичным. Кроме того, было это бы трудно для большого количества солдат одновременно перейти на палубу другого корабля, чтобы сокрушить их оборону.
Абордаж в эпоху парусов был сложнее и опаснее, чем в предыдущие эпохи открытых палубных судов. Защитники могли укрыться в закрытых помещениях на корме судна или в его носовой части, стреляя через небольшие лазейки и проемы по открытой палубе.
Абордажное оружие в эпоху парусов состояло из гранат, ружей, пистолетов, сабель, и короткоствольных ружей называемых мушкетонами. До 19 века введение пистон, моряки предпочитали использовать кремневые ружья по возможности, фитильное оружие было крайне опасным для использования на борту судна. Испанские и португальские моряки, особенно офицеры, использовать рапиру в течение 17 и даже в 18-м веке. Важным оружием, который часто упускают из виду историки, был абордажный топор, полезный для нападения на врага, но также важен для разрубания дверей и переборок, чтобы ворваться в закрытые помещения, где защитники корабля могли забаррикадироваться.
Абордажное нападение на небольших лодках, предпочтительно ночью и против ничего не подозревающей и привязанной цели, стала популярной в конце 18-го века и во время наполеоновских войн.

Абордаж современной эпохи
Изобретение броненосцев и более мощной военно-морской артиллерии значительно увеличивало риск в абордаже сторон. Между тем, подавления пиратства и отказ от выплаты выкупа сделали абордаж против торговых судов менее полезным. Уничтожение парагвайских каноэ бразильскими броненосцами во время парагвайской войны, продемонстрировала тщетность прямого абордажа в условиях технологий 19-го века.
Во время Первой мировой войны Королевский флот создал свой собственный тип военного корабля, специально предназначенного для абордажа. Несколько вооруженных пароходов были переведены из торговых судов и сражались в боях, таких как действий 16 марта 1917.
По большей части, абордажем стали действия полиции, в которой нападавшие попали на борт только тогда, когда никакого сопротивления не следовало ожидать, с целью поиска и удаления сосудов контрабанды. Они высаживались на корабль, который лег в дрейф или сдался. Или во время войны, для поиска любую ценной информации, такой как планы и шифры. Один из ярких примеров был бы во время Второй мировой войны, когда британское судно U-110 в 1941 году, взяло абордажем немецкую подлодку. Британцы завладели «Enigma» шифровальной машиной, оставленной немецкими моряками. 4 июня 1944 года ВМС США Целевая группа во главе с капитаном В. Даниэль Галерея поднялись на борт и захватили U-505 .
Современные пираты используют моторные лодки, что зависит также от скорости, скрытности и внезапности, чтобы взять их цели, которые, как правило, не вооружены и слабо защищенные, без серьезного сопротивления.

Перелет! — крикнул башенный командир.
Немного уменьшили расстояние, и спустя несколько
секунд после выстрела раздался радостно повышенный голос:
Поражение! Так его! Наводи в боевую рубку! Ох!..
Лейтенант Славинский вскрикнул и слетел с командной площадки. На лбу у него багровела круглая, как печать, ссадина, один глаз запорошило, другой выбило, полное веснушчатое лицо, обливаясь кровью, болезненно передергивалось. Когда пришли носильщики, он, отправляясь с их помощью в операционный пункт, обратился к артиллерийскому квартирмейстеру Цареву:
Командуй здесь за меня, а я отвоевал.. . .
Позднее в эту же башню попало еще несколько снарядов. Один удар был настолько силен, что никто не мог устоять на ногах. Орудийная прислуга, разметанная силой газа, оцепенела от ужаса. На какой-то короткий промежуток времени выключилось из сознания правильное представление о событии и показалось, что башня куда-то с грохотом проваливается. Опомнившись, люди увидели разбитые циферблаты, разбросанные по железной платформе ящики с прицелами, изломанные комендорские сообщители, выскочившие из кранцев снаряды, оборванные болты и звездообразные трещины в вертикальной броне вращающейся части. Комендор Вольняков лежал на платформе без движения, широко открыв глаза. Легко раненные бросились к нему:
Что с тобою, дружище? Ну, довольно валяться! Вставай!.. .
Он был мертв, хотя на нем не нашли ни одной раны. В ее взгляде сквозили усмешка и презрение к раздавленному недругу. Голова канцлера кружилась, сердце изнемогало, мысль кричала: «Выбирай скорей, решай, решай: смерть, или измена». После мучительных колебаний канцлер Воронцов, как и прибывшие вслед за ним Шувалов с Трубецким, беспрекословно присягнули ей и к ожидавшему их Петру не возвратились. И вообще к императору не возвратился ни один его гонец. Это Петра удручало, бесило. В семь часов вечера он наскоро, по лагерному, пообедал; на скамейку, где он I сидел, поставили жаркое, бутерброды, бургундское, шампанское. Предчувствуя,- что скоро все оставят его, царь с горя много пил и порядочно-таки опьянел, но бодрость духа уже навсегда покинула его. Меж тем деятельность Екатерины с каждым часом возрастала. Екатерина с царедворцами ясно видела, что Петр в свою защиту ничего предпринять не в состоянии. Не теряя времени, она сбросила с себя маску куклы, повинующейся «желанию народа», и нанесла последний удар своему немощному супругу. Около десяти часов вечера размашистым, но твердым почерком она написала сенату краткий указ: «Господа сенаторы! Я теперь выхожу с войсками, чтоб утвердить и обнадежить престол, оставляя вам, яко верховному моему правительству, с полною доверенностью, под стражу: отечество, народ и сына моего. Екатерина». Охваченная воинственным пылом, уверенная в окончательной победе й полном торжестве своем, она вся преобразилась: глаза ее светились силой, мужеством, голос звенел властно, жесты стали повелительны, весь лик надменен и дерзок. Царедворцы вдруг почувствовали, что имеют дело с женщиной сильного ума и не менее сильной воли. Многие сразу принизили себя, потеряв даже тень собственного достоинства. Многие, рабски согнув спины, обратились в льстивых лисиц: они уже помахивали хвостами, заранее пуская слюни, облизываясь на вкусные куски, которые вот-вот бросит им, своим рабишкам, всемилостивейшая рука великой повелительницы. .
Маскарад продолжался, все катилось как по маслу. Екатерина облеклась в форму лейб-гвардии Семеновского полка, надела андреевскую через плечо ленту. Будучи искусной наездницей, малодцевато вскочила она на заседланного белоснежного коня и, обнажив шпагу, проехала пред гвардиею. И снова бешеный рев войск и огромной толпы зевак, звучная музыка. Полетели вверх шапки. Екатерина обратилась к сопровождавшему ее генералитету: Этот энтузиазм народа и войск напоминает мне энтузиазм времен Кромвеля. Когда все смолкло, она, проехав по рядам войск, объ¬явила себя полковником гвардии мановением руки приказала полкам выступать в Петергоф. Гвардия двинулась повзводно, церемониальным маршем, с музыкой. Но раньше гвардии ушла еще в восемь часов вечера легкая» кавалерия - гусары и казаки, предводимые поручиком Алексеем Орловым. За легкой кавалерией двигалась артиллерия с несколькими полевыми полками. А в арьергарде, под водительством самой Екатерины, - гвардия. Рядом с большой Екатериной тряслась Екатерина малая, тоже на коне и тоже в гвардейском мундире. Обе женщины весело болтали. Сзади в свите два фельдмаршала - Бутурлин с Трубецким, гетман Разумовский, князь Волконский, граф Шувалов и другие. .И наконец-то... - слава богу, слава богу! - по сизой морской зыби быстро скользит к Петергофу шлюпка. Все бросились на берег. Флигель-адъютант Петра, князь Иван Сергеевич Барятинский, гонец из Кронштадта, привозит Петру от генерала голштинца Девьера весть: «Кронштадт готов встретить своего императора и постоять за него до последней капли крови». Всех вдруг обуяла радость... Велик бог земли русской! - значит, еще не все потеряно. Не я ли говорил, великий государь, что спасение ваше в Кронштадте, - с бодростью, но подобострастно воскликнул Миних, окидывая воодушевившихся гостей проницательным взглядом. Все столпились возле монарха. Он порывисто обнял Миниха, обнял счастливого князя Барятинского. На подвижном лице Петра снова насмешливая улыбка, он опять стал шутить, гримасничать, пустился было играть в догоняшки с двенадцатилетней принцессой Голштинской, но прусский министр Гольц сказал: немедленно отплыть в крепость! В Кронштадт, в Кронштадт... Немедля! - воскликнул царь.