Уроки Синопа

В ходе сражения российские корабли активно использовали новейшие на то время бомбические орудия. По результатам разгрома турецкой эскадры военные специалисты и историки сделали немало выводов, но не все они соответствовали реальному положению дел.
Казалось бы, Синопское сражение проходило по самому обычному для парусной эпохи сценарию. Противники сражались, стоя на якорях, причем линейные корабли с их более многочисленной и большей по калибру артиллерией без особых проблем уничтожили фрегаты и корветы. Напомним, что последние практически всегда были легче построены и их кор пуса не отличались такой прочностью и стойкостью к воздействию неприятельских ядер, как мощные «толстостенные» корпуса линкоров. Но наличие на российских кораблях довольно многочисленных бомбических пушек вызвало самое пристальное внимание сначала профессионалов - моряков и артиллеристов, а затем и историков. Нередко можно встретить утверждение, что «18 ноября 1853 г. эскадра Черноморского флота с помощью новых бомбических орудий, стреляющих разрывными снарядами, полностью уничтожила турецкие деревянные корабли». Формально в приведенной цитате все правильно, но какова на самом деле оказалась роль бомбических орудий и разрывных снарядов (бомб)?
Наиболее тщательный разбор применения русской артиллерии при Синопе на основании официальных рапортов и ведомостей расхода боезапаса сделал еще в 1905 г. А. Краткое, очень подробная и интересная работа которого была опубликована в июньском номере старейшего отечественного журнала «Морской сборник».
За последние полтора десятилетия к этой теме также обращались неоднократно. Например, историки Н. В. Скрицкий и П. А. Кириллов сделали подробный разбор расхода боезапаса кораблями Нахимова. Получилась любопытная картина: всего флагманская «Императрица Мария» выпустила 2144 снаряда, из них только пять бомб из 68-фунтовых бомбических пушек («специальным» боезапасом - гранатами и брандскугелями - также стреляли 36-и 24-фунтовые орудия). Правда, тут сказалось распоряжение Нахимова использовать поменьше бомб во избежание лишних разрушений на берегу.
На других кораблях картина получилась следующей: «Чесма» - 18 бомб и один брандскугель; «Ростислав» -16 бомб и два брандскугеля, «Великий князь Константин» - 30 бомб. «Три Святителя» из своих 1-пудовых единорогов выпустил 28 бомб и четыре брандскугеля. Наиболее активно разрывные снаряды использовали артиллеристы «Парижа»: 70 бомб и 23 брандскугеля (еще 63 гранаты и четыре брандскугеля пришлись на долю 36-фунтовых пушек). Неудивительно, что именно «Париж» и «Великий князь Константин» добились относительно достоверных успехов в деле применения разрывных и зажигательных снарядов, уничтожив «Гюли-Сефид» и «Навек-Бахри» соответственно. Возможно, что пожары на фрегатах «Фазли-Аллах», по которому стреляла «Императрица Мария», и «Ни-замие» (ему досталось от всех трех кораблей колонны Новосильского) также могли быть вызваны попаданиями бомб, гранат или брандскугелей.
Более точных выводов сделать невозможно, поскольку в густом пороховом дыму разглядеть результат отдельного выстрела не представлялось возможным, а детальной оценкой повреждений вражеских кораблей никто не занимался. Подобные исследования стали проводить - по возможности, разумеется в более поздние времена. Так, американские моряки постарались как можно тщательнее изучить потопленные на мелководье испанские корабли после сражения у Сантьяго-де-Куба в 1898 г., а японцы - самым внимательным образом разобраться с попаданиями в захваченные при Цусиме русские корабли.
В 1853 г. просто ограничивались констатацией факта: «17 подводных пробоин», «совершенно разбит», «многие орудия сбиты, станки поломаны».
Основная роль могучих, возможно лучших на то время русских 68-фунтовых пушек, заключалась в том, что их тяжелые ядра просто проламывали борта вражеских кораблей, нанося им тяжелейшие повреждения. Впрочем, не приходится сомневаться, что на совсем небольшой дистанции боя достаточно эффективными оказывались и орудия меньших калибров. Фрегаты и корветы (не говоря уж о транспортах или малом пароходе) просто не были рассчитаны на противостояние такой сильной артиллерии.
Синоп нередко называют и «лебединой песней гладкоствольной морской артиллерии», но и это утверждение нельзя считать полностью справедливым. Гладкоствольные пушки - весьма совершенные и очень надежные - с успехом использовались в сражениях Гражданской войны в Америке.
Не от хорошей жизни, но вполне удачно применялись гладкоствольные орудия австрийскими моряками и в сражении при Лисе в 1866 г.
В целом же роль именно бомбических орудий оказалась несколько преувеличена, а главное - была слишком высоко оценена эффективность еще очень несовершенных разрывных снарядов (бомб). По опыту последующих боев можно отметить, что даже попавшие в цель бомбы - независимо от их «национальной принадлежности» -очень часто не взрывались.
Тем не менее рост могущества артиллерии привел моряков и кораблестроителей к выводу, что необходимо применять новые приемы для защиты кораблей от вражеских снарядов, и уже в 1854 г. во Франции, а затем и в Великобритании были заказаны первые броненосные батареи. Британцы ввести в строй свои первые броненосцы и применить их в бою до конца Крымской войны так и не успели, а вот французы с успехом использовали их осенью 1855 г. при бомбардировке Кинбурна.
Вероятно, немалое влияние на последующие действия противников оказал и прорыв «Таифа». То обстоятельство, что пароход легко вырвался из бухты, а потом и успешно оторвался от преследовавших его парусных фрегатов, в очередной раз наглядно продемонстрировало преимущество новой техники. Возможность не зависеть от направления ветра и не бояться внезапно наступившего даже не штиля, а затишья, существенно увеличивала шансы корабля с механическим двигателем на победу в бою.
Правда, для этого требовалось еще и уметь толково использовать собственную артиллерию, но это относилось к любым кораблям, вооруженным пушками, - во все времена.

константинополь

Превосходство пароходов, особенно винтовых, над чисто парусными кораблями к началу войны между Россией и Турцией понимали многие адмиралы и офицеры, и Синоп дал очередное подтверждение этому. Возможно, отказ российского командования дать бой англо-французскому флоту во многом объяснялся именно техническим, а не количественным превосходством противника. В конечном счете это привело к затоплению еще вполне боеспособных кораблей Черноморского флота для предотвращения прорыва британцев и французов в бухты Севастополя.
Имел Синоп и далеко идущие политические последствия. Канцлер Нессельроде не зря оценивал военную победу как большую политическую неудачу. Британия и Франция получили явный повод д ля вмешательства в войну, при этом газеты этих стран развернули настоящую пропагандистскую кампанию против России. Фактически игнорировалось, что Россия и Турция уже находились в состоянии официально объявленной войны. По утверждению газетчиков, получалось, что нападение на Синоп стало варварским актом и, опять же говоря современным языком, военным преступлением, которому нет и не может быть оправдания. И если в боевых действиях на Чёрном море и на Кавказе российские вооруженные силы одерживали одну победу за другой, то на дипломатическом и пропагандистском фронте империя терпела сплошные неудачи.

предыдущая следующая