Пунические войны

В период Пунических войн значение военного флота оценили даже те римские военные и политики, которые боялись и не любили море. И уже вскоре после создания флот республики смог одержать немало выдающихся побед.

Вначале III в. до н. э. Римская республика не располагала военным флотом. В случае необходимости римляне прибегали к использованию военных кораблей кого-либо из своих союзников. Например, в борьбе против Тарента - крупного города, основанного греческими колонистами, были задействованы морские силы других греческих городов-государств, расположенных на Апеннинском полуострове. Правда, ничего существенного сделать они не смогли, а победу над Тарентом и поддержавшим его эпирским царем Пирром завоевали в сражениях на суше римские легионы.
Надо отдать должное римлянам - воевать они умели и любили, относились к этому делу всерьез и в военном деле придумали много нового. Легионеры отличались отменной подготовкой в плане владения оружием, были хорошо экипированы, а по части дисциплины существенно превосходили большинство своих противников.
Но все эти превосходные качества были присущи только римской пехоте.
Развитие Римского государства в то время шло по пути все новых завоеваний, и внимание Вечного города обратилось на Сицилию. Основной силой на острове являлись греческие полисы, но с определенного момента там появились и карфагеняне. Они обладали не только достаточно многочисленной и боеспособной сухопутной армией, но и могущественным флотом - сильнейшим в регионе.
Как только римляне в 264 г. до н. э. начали войну с Карфагеном, римское руководство осознало, что без помощи сильного -многочисленного, хорошо выстроенного и снабженного обученными экипажами -флота победить будет невозможно.
И вскоре политики и военные приняли решение: строить, оснащать и обучать!
Римляне подошли к делу очень серьезно и основательно: Сенат принял решение о выделении денег на постройку сразу 120 единиц - 20 трирем и 100 квинкирем. Поскольку римляне реального морского опыта не имели, то в условиях военного времени они не стали тешить себя «самобытностью», а занялись копированием наиболее удачных из существовавших в Средиземноморье образцов. Для трирем в качестве такового использовали греческую триеру (даже само название скопировали с греческого, попросту переведя на латынь распространенное в эллинистическом мире слово «триера» - корабль с тремя рядами весел). С квинкиремами тоже «мудрствовать лукаво» не стали -их строили по типу карфагенского корабля, который попал в руки римлян в практически неповрежденном состоянии.
С квинкиремами связано немало загадок. Ни одного корабля подобного типа или хотя бы детально проработанного их изображения до нас не дошло. И теперь историки и корабелы пытаются понять: что скрывалось за этим названием? Корабль с пятью ярусами весел? Или цифра «пять» в названии указывает на число гребцов, обслуживавших одно весло? Последнее маловероятно, но и вариант с пятью ярусами не кажется реалистичным. Против него говорят и многочисленные технические трудности, связанные со сложностью согласованных действий гребцов, и необходимость высокого борта. Есть и лингвистическая загадка, на которую часто ссылаются противники пяти ярусов: гребцы на квинкиремах назывались точно так же, как и на триремах, таламиты, зигиты и траниты. Если ярусов три, то все понятно. А если пять? Возможно, название «квинкирема» появилось специально для того, чтобы отличать более крупные триремы, но вполне можно допустить и вероятность недооценки современными исследователями знаний и умений людей античного мира.
Как и все военные корабли греческого или карфагенского флотов, римские триремы и квинкиремы (а также более поздние биремы, либурны и т. д.) были парусно-гребными. Дальние морские переходы они обычно совершали под парусом, а весла использовали только в штиль или при входе в гавань. Но в бою маневрирование всегда осуществлялось на веслах. Значительную часть экипажей нового флота римляне укомплектовали греческими моряками - своих триерархов, кормчих и матросов, умеющих обращаться с парусами, в Риме не имелось. Известный морской историк Жорж Блон отмечал: «Может быть, римляне превратились в моряков, чтобы воевать на море?
Нет, они искали и находили наемников, которые на протяжении всей истории Рима занимались снаряжением их флота.
...Греки, галлы, иберийцы, нумидийцы, мальтийцы и другие нанимались в римский флот на двадцать - двадцать пять лет. Они шли туда с охотой, поскольку им хорошо платили, а по завершении службы давали римское гражданство со всеми вытекающими из него привилегиями».
Однако говорить о том, что римляне (точнее, итальянцы) совсем не входили в состав экипажей, бьио бы совершенно неправильно. Самыми многочисленными на гребных судах являлись именно гребцы, а их набирали преимущественно из италийских крестьян. Обучение гребцов удалось организовать благодаря применению своеобразных тренажеров: на берегу были построены макеты кораблей, на которых и проходили тренировки. Кстати, гребцами в то время становились свободные люди и о массовом привлечении рабов речи не шло. Хотя сомнительная честь стать первыми, кто занялся подобной деятельностью, принадлежит все-таки римлянам. Это случилось после того, как шторма погубили несколько флотов с большей частью личного состава и набрать новых гребцов старыми способами оказалось просто невозможно.
Поскольку, несмотря на все ухищрения, подготовка экипажей ново-построенного флота явно уступала выучке карфагенских моряков, применение основного до той поры приема морского боя - таранного удара - считалось невозможным. Таран позволял нанести вражескому кораблю повреждение в самой уязвимой подводной части корпуса. Но чтобы удачно ударить носом в борт или корму неприятеля, требовалось маневрировать лучше, а также развивать (пусть и на непродолжительное время) довольно высокую скорость. Казалось, что у более опытных карфагенян были все преимущества в морских сражениях, но у римлян оказался один существенный аргумент: великолепные воины-легионеры. Дело оставалось за малым - доставить легионеров на палубы вражеских кораблей.
Римские военные инженеры предложили довольно простое, но удивительно эффективное решение: особый абордажный мостик, знаменитый «ворон». В носовой части корабля устанавливался высокий столб, рядом на шарнире закреплялся мостик (деревянная лестница) длиной до 10 м, имевшая систему подъема и управления поворотом. На вершине столба устанавливалось кольцо, через которое пропускался канат, с его помощью мостик удерживался в поднятом положении. Верхний конец мостика оснащался железным «клювом», который при падении на палубу вражеского корабля застревал в ней (или цеплялся за борт). Историк Полибий пишет: «Как только «вороны» пробивали палубные доски и таким образом зацепляли корабли, римляне со всех сторон кидались на неприятельское судно, если сцепившиеся корабли стояли бок о бок; если же корабли сцеплялись носами, тогда воины переправлялись по самому «ворону» непрерывным рядом по двое». Первую серьезную победу на море над карфагенянами одержал в 260 г. до н. э. консул Гай Дуилий в сражении при Милах. Он был удостоен высокой чести - триумфа; в память о победе в Риме воздвигли Ростральную колонну, а перспектива завоевания господства на море перестала быть чем-то недостижимым.
Карфагенские военачальники так и не смогли придумать эффективных мер против «ворона». Несмотря на весь свой опыт, они терпели поражение за поражением.
При этом римляне, бравшие врага на абордаж, захватывали многочисленные трофеи, в то время как карфагенская тактика таранного удара себя не оправдывала. Показательно в этом отношении сражение при мысе Экном в 256 г. до н. э. Римские консулы Марк Атилий Регул и Луций Манлий Вульсон Лонг имели под командованием огромный флот из 330 кораблей, прикрывавший многочисленную транспортную флотилию с десантом. Противостоявший им карфагенский флот, возглавляемый Гамилькаром Баркой и Ганноном Великим, имел некоторое численное преимущество - 350 кораблей. В результате сражения римляне потопили 30 и захватили 64 вражеских корабля, потеряв 24 своих. При этом ни один римский корабль не был захвачен, а главное - удалось не допустить карфагенян к судам, пере возившим войска и снабжение.
Римляне выиграли большинство морских сражений Первой пунической войны, но их флот понес ужасающие потери.
И главной причиной гибели кораблей стала стихия, едва не склонившая чашу весов в пользу Карфагена.

Свидетели эпохи
Раскопки в Помпеях и Геркулануме, «законсервированных» при извержении Везувия в августе 79 г., позволили историкам узнать многое о жизни римского государства, повседневном быте его граждан, особенностях убранства домов. Для морских историков немалый интерес представляют фрески, на которых изображены боевые корабли, ведь художник смог достоверно передать все особенности их внешнего вида.

предыдущая следующая