Затопление кораблей у Севастополя

После поражения на Альме под ударом оказался Севастополь. Опасаться приходилось не только нападения с суши, но и атаки с моря, где господствовал союзный флот. И тогда было решено преградить вход в бухту, затопив часть старых кораблей.
В Севастополе предпринимались отчаянные меры для подготовки города к обороне. Но для начала пришлось организовать лазареты для приема многочисленных раненых, доставленных с Альмы. Узнав о бедственном положении этих несчастных, Нахимов распорядился немедленно передать для них 800 тюфяков из запасов 41-го флотского экипажа. Но непосредственно защите слабой крепости этот человеколюбивый поступок помочь никак не мог...
Меншиков, опасавшийся, что Севастополь будет полностью отрезан от основной части Крыма (и, соответственно, от России), предпочел отойти на север, и 14 (26) сентября полевая армия расположилась на Каче. Отступление проходило недостаточно организованно, а посему союзники смогли захватить один из отставших от основных сил артиллерийских парков. Теперь главную базу флота должны были оборонять всего несколько батальонов и моряки.
Собственно говоря, всем в городе уже распоряжался вице-адмирал Корнилов: формально возглавлявший гарнизон командир 14-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Ф. Ф. Моллер был очень немолод и плохо годился на роль руководителя обороны просто по состоянию здоровья. К тому же именно морское командование было больше всего заинтересовано в отстаивании города - ведь в случае его падения флот не имел надежды на спасение.
В результате Меншиков официально передал командование над войсками и обороной Северной стороны Корнилову, а южную часть города доверил Нахимову. Уже 11 (23) сентября Корнилов отдал приказ о формировании из моряков пехотных батальонов для сухопутного фронта. В результате всех принятых мер к концу сентября (по новому стилю) гарнизон состоял из оставленных Меншиковым восьми резервных батальонов, одного саперного батальона, а также 17 морских батальонов на берегу и еще пяти резервных - в их состав вошли экипажи стоявших в бухте кораблей.
Из 17 морских батальонов семь были сформированы из экипажей затопленных кораблей. Этому предшествовали события, которые все черноморцы восприняли как личную трагедию...
Предыстория такова. Прибывший после Альмы в Севастополь А. С. Меншиков узнал, что 9 сентября на борту линейного корабля «Великий князь Константин» состоялся собранный Корниловым военный совет. Владимир Алексеевич призвал адмиралов и командиров кораблей выйти в море и дать бой англо-французской эскадре. Свое намерение адмирал пояснил просто и понятно: нельзя отказываться от борьбы; пусть мы погибнем, но не посрамим честь Черноморского флота. Выход на бой в сложившихся условиях, скорее всего, привел бы к гибели флота, поскольку корабли союзников уже не были связаны транспортами, а их палубы были свободны от посторонних людей и снаряжения. Это понимали все, тем не менее Корнилова поддержали герои Синопа Нахимов и Истомин, а также еще несколько офицеров и адмиралов. Но большинство флагманов и командиров кораблей считали выход бессмысленным самоубийством.
В самом деле, 14 линейным кораблям (только парусным), шести фрегатам и шести пароходофрегатам противостояли бы свыше трех десятков линкоров (включая несколько винтовых), а также многочисленные винтовые фрегаты и пароходофрегаты. Капитан 1 ранга А. А. Зорин предложил преградить вход в Севастопольские бухты, затопив на фарватере старые корабли и фрегаты, а основные усилия флота сосредоточить на помощи сухопутным войскам на берегу.
Предложение Зорина полностью поддержало большинство морских начальников. Но Корнилову мысль о затоплении вполне боеспособных кораблей казалась просто кощунственной. И начальник штаба флота принял то решение, которое не смог принять до Альмы: вывести флот на бой. Допустить этого Меншиков не мог, он даже пригрозил отправить Корнилова в Николаев (где, как мы помним, находился номинальный командующий флотом адмирал Берх). Взглядам Меншикова предложение Зорина соответствовало полностью - затопить часть кораблей светлейший князь решил, скорее всего, сразу после поражения на суше. Также он пришел к убеждению, что в случае угрозы захвата Севастополя врагом следует затопить и все остальные корабли.
Как бы ни была для Корнилова ужасна мысль о том, что корабли придется отправить на дно собственными руками, отказаться от выполнения прямого приказа вышестоящего начальника адмирал не мог. Также не мог он в момент, когда к Севастополю подходил враг, подать в отставку и покинуть город, переложив затопление кораблей на чужие плечи. К большому сожалению, на подготовку части флота к затоплению сильно повлияло стремление Меншикова сделать это как можно скорее. В результате, когда к 11 сентября «обреченные на заклание» старые линкоры и фрегаты вывели на назначенные места, на них осталось много всего, так необходимого для обороны города. По многочисленным свидетельствам, например опубликованным вскоре после войны воспоминаниям непосредственного участника событий лейтенанта Павловского, с кораблей не выгрузили не только артиллерию, но даже ядра и порох.
Поперек фарватера поставили линейные корабли «Три Святителя», «Уриил», «Селафаил», «Варна» и «Силистрия», по краям этой линии, ближе к берегам, - фрегаты «Флора» и «Сизополь».
Современники отметили, что для Нахимова особенно больно было смотреть на «Силистрию», к этому кораблю он относился буквально как к близкому человеку. Кстати, когда 10 сентября к Севастополю для разведки подошли два неприятельских парохода, их командиры пришли к убеждению, что русские готовятся выйти в море и принять сражение.
Рано утром 11 сентября на дно ушли «Сизополь», «Варна» и «Сили-стрия», вскоре их судьбу разделили «Уриил» и «Селафаил», затем - героическая «Флора». Лишь участник Синопского сражения линкор «Три Святителя» как будто сопротивлялся намерениям людей. Несмотря на несколько прорубленных в подводной части отверстий, линкор погружался очень медленно. Пароходофрегату «Громоносец» даже пришлось выпустить в подводную часть «Трёх Святителей» несколько ядер. Агония завершилась лишь после полудня.
Спустя три дня едва не произошла очередная трагедия: Нахимов, не знавший обстановки и предполагавший начало вражеского штурма буквально с минуты на минуту, пришел к выводу о необходимости затопить оставшиеся корабли. Утром 14 сентября он разослал приказ начать «самоубийство» после поднятия соответствующего сигнала на «Двенадцати Апостолах». И действительно, сигнал был поднят, причем на «Ростиславе» даже приступили к его выполнению. Лишь своевременное вмешательство Корнилова предотвратило неоправданную гибель кораблей.
Так или иначе, но имевшихся береговых укреплений в сочетании с перегороженным фарватером вполне хватало для того, чтобы вражеская атака с моря не могла привести к серьезным последствиям. Но на суше все складывалось самым неблагоприятным образом, и лишь труднообъяснимые ошибки британского и французского командования не позволили союзниками овладеть Севастополем с ходу.

Павловская батарея
Севастополь, являвшийся главной базой Черноморского флота, к середине XIX в. имел сильную береговую оборону. Одной из сильнейших в ее составе была казематированная Павловская батарея, постройка которой завершилась в 1853 г. Это мощное трехъярусное сооружение находилось на Павловском мысе (отсюда и название) на восточном берегу Южной бухты. При оставлении Южной стороны Севастополя в 1855 г. батарея (ее также называли фортом или равелином) была взорвана.

предыдущая следующая