На путях к войне

В 1840-е гг. отношения между Россией и Турцией начали быстро ухудшаться. Лондонская конференция 1841 г. лишила нашу страну многих преимуществ, полученных в результате Ункяр-Искелесийского договора. Новый турецкий султан Абдул-Меджид I явно стремился выйти из-под российского влияния и к началу 1850-х гг. сумел добиться этого с помощью Великобритании и Франции.
Император Николай I считал такое поведение Турции «неправильным», а саму Османскую империю воспринимал как слабое государство, неспособное устоять против дипломатического давления, а в случае открытого столкновения — оказать достойный отпор. Основания для подобных выводов имелись: во время очередного кризиса в турецко-египетских отношениях султанская армия в очередной раз продемонстрировала свою слабость и ситуацию вновь удалось разрешить только благодаря усилиям великих держав.
В перспективе стремление усилить свое влияние в Константинополе и Восточном Средиземноморье означало войну. Но Николай и его советники в прямое противостояние со странами Запада, похоже, не верили, а османов рассчитывали одолеть сравнительно легко. Следует признать, что разработанный адмиралом М. П. Лазаревым и его помощниками план высадки десанта на Босфоре и захвата Константинополя и проливов в 1849 г. имел все шансы на успех. По мнению многих военных специалистов и историков, он был вполне выполним — сил Черноморского флота и сосредоточенных на юге империи сухопутных войск для этого хватало. Однако разные причины помешали реализации столь дерзкого и в то же время хорошо проработанного замысла.
На внешнеполитическом фронте дела тем временем складывались не слишком хорошо.
Попытки договориться с Великобританией о разделе сфер влияния или даже прямом территориальном разделе Османской империи не встретили должного понимания со стороны Туманного Альбиона. Там не считали предложенный обмен — Кипр и Египет за проливы и Константинополь — равноценным (забегая вперед, отметим, что и Кипр, и Египет спустя непродолжительное время все равно оказались под британским контролем).
К 1853 г. в отношениях двух империй нашелся очередной повод для противостояния: султан Абдул-Мед-жид решил передать ключи от Вифлеемской церкви не православной России, а католической Франции.
Это — во всяком случае, формально — уменьшало возможность Николая I в роли покровителя подвластных Турции христианских народов вмешиваться в дела Порты на законных основаниях. Теперь подготовка к войне с Османской Турцией развернулась вовсю. Но попытки получить желаемое дипломатическим путем продолжились. В феврале на пароходофрегате «Громоносец» в Константинополь прибыла российская миссия во главе со светлейшим князем А. С. Меншиковым, пользовавшимся особым доверием императора. Хотя чисто формально предполагалось обсуждать положение православных среди представителей других христианских конфессий в Палестине, состав делегации больше подходил для военных переговоров. Сам Меншиков занимал пост морского министра, вместе с ним в турецкую столицу отправились начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов и генерал-майор Непокойницкий. Дипломат граф Нессельроде (между прочим, канцлер) оказался волей императора в подчинении у моряка...
Переговоры шли трудно. Порой, вопреки всем стандартам дипломатии, доходило до вульгарного хамства. Султан сказал, что, возможно, он запретит называть на территории своей страны христиан собаками. В ответ Меншиков сообщил, что будет ходатайствовать перед императором о запрете в России называть собак Султанами. Тем не менее появилась надежда на достижение договоренностей. Но тут вмешались западноевропейские дипломаты. Представители Британии и Франции всячески убеждали Абдул-Меджида, что Николай I не решится на большую войну, а в довершение пообещали Турции помощь в случае ее начала. Переговоры зашли в тупик, ни одна из сторон не желала идти ни на какие уступки. Меншиков получил от императора указание предъявить султану ультиматум и в случае, если он не будет принят, прервать переговоры. Как и ожидалось, 8 мая султан сообщил о своем отказе принять российские условия. Уже на следующий день российская делегация покинула Константинополь; дипломатические отношения между странами были разорваны.
Интересная подробность: во время пребывания в турецкой столице сам Меншиков и члены его делегации (а также все российские представители, которых удалось привлечь) самым активным образом занимались сбором разведывательной информации. Полученные сведения вынудили светлейшего князя пересмотреть свое отношение к возможности десантной операции на Босфоре. Появление новых береговых батарей с вполне современными орудиями не позволяло рассчитывать на легкий успех. К тому же стало известно, что численность войск в Константинополе может быть в случае начала войны быстро увеличена до 50 ООО — в то время как возможности Черноморского флота по переброске десанта при самых благоприятных условиях оценивались в 30 ООО человек. В результате доводы Корнилова, который продолжал настаивать на необходимости осуществления Босфорской экспедиции, были признаны неубедительными, а ее проведение сочли слишком рискованным. Впоследствии именно невозможность закрыть пролив привела к появлению в Чёрном море англо-французских эскадр.
После провала дипломатической миссии А. С. Меншиков получил высочайшее повеление возглавить оборону Крыма. Этот поступок Николая I явственно показывает, что война уже считалась делом решенным, причем возможность открытого противостояния с сильным противником на Балтике всерьез даже не рассматривалась. А ситуация продолжала накаляться: во второй половине мая в Турцию отправили ультиматум.
Если ранее предъявленные Меншиковым требования вновь не будут приняты, то русские войска перейдут границу и займут Дунайские княжества (Валахию и Молдавию, причем в состав последней не входила принадлежавшая России Бессарабия) в качестве своеобразного «залога».
Практически в тот же день, когда этот ультиматум был предъявлен Турции, свою позицию самым наглядным образом продемонстрировали Франция и Великобритания. Их объединенная эскадра бросила якорь в бухте Бесик вблизи Дарданелл. В ее состав входили шесть английских и пять французских парусных линейных кораблей, три французских винтовых линкора (включая 90-пушечный «Наполеон» с очень мощной для того времени машиной в 960 л. с.), парусные фрегаты, пароходофрегаты, корветы и вооруженные пароходы. Если добавить к этой «армаде» турецкий флот, то становилось очевидным ее количественное и качественное превосходство над российским Черноморским флотом. Последнему оставалось уповать только на лучшую выучку личного состава, а посему летом 1853 г. русские моряки постоянно находились в плаваниях и проводили учения. Всю ответственность за подготовку флота к войне взял на себя начальник штаба В. А. Корнилов — как уже говорилось ранее, опытный моряк и очень энергичный человек. Официально значившийся в качестве главного командира Черноморского флота, а также Николаевского и Севастопольского генерал-губернатора, 75-летний адмирал М. Б. Берх находился в Николаеве, в море не выходил, в деятельность Корнилова не вмешивался...
Последний шаг в пропасть войны был сделан Россией в июне, когда по приказанию Николая I войска под командованием генерал-адъютанта М. Д. Горчакова действительно перешли границу и заняли Дунайские княжества. Очень серьезным оказался просчет российской дипломатии и лично императора: в Петербурге были уверены, что Австро-Венгрия также воспользуется слабостью Турции и займет Боснию и Герцеговину. Но в реальности это произошло на четверть века позже, а летом 1853 г. Россия оказалась в неприглядной роли агрессора и осталась в дипломатической изоляции. В довершение к серьезным военно-политическим, экономическим и религиозным причинам противостояния николаевской империи с Турцией и Западной Европой немалую роль сыграла и личная неприязнь правившего Францией Наполеона III к России. По свидетельству современников, племянник Наполеона Бонапарта мечтал отомстить России за поражение Великой армии в 1812 г. Кроме того, он затаил обиду на Николая I, который после провозглашения Наполеона III императором французов не сразу признал его власть законной. Впоследствии основанная на личных амбициях политика наполеоновской Второй империи привела к Седанской катастрофе и Парижской коммуне, за которыми последовало установление во Франции Третьей республики. Но это произойдет еще не скоро.
Турция не смирилась с потерей Дунайских княжеств и начала усиленную подготовку к войне с Россией.
Но сосредоточение армии на предполагаемых театрах боевых действий шло медленно, слишком плохими были дороги в Османской империи. Вдобавок доставка войск в Варну оказалась невозможна, поскольку в Чёрном море господствовал русский флот. Зато прибыло подкрепление из Египта, правитель которого решил продемонстрировать верность вассальным обязательствам и прислал в Константинополь свои лучшие корабли: два линкора, четыре фрегата, три корвета и большой вооруженный пароход. В середине сентября соединенная турецко-египетская эскадра вышла в Чёрное море.
Тем временем русский флот занимался переброской на Кавказ 13-й пехотной дивизии с артиллерией и обозами. Эту задачу эскадра под командованием вице-адмирала П. С. Нахимова выполнила очень успешно, доставив в Сухум и Анакрию 16 393 человека. Во время высадки войск, выгрузки орудий, 824 лошадей и различных припасов на плохо оборудованный берег, где отсутствовали нормальные пристани, огромную пользу принесли пароходофрегаты и пароходы — «Владимир», «Бессарабия», «Одесса», «Дунай», «Эльборус» и другие. Тогда же была совершена еще одна переброска войск — бригаду (Минский и Волынский полки) 14-й пехотной дивизии доставили из Одессы в Севастополь. В данном случае особых проблем не возникло, поскольку и погрузка, и высадка осуществлялись в хорошо оборудованных портах.
В конце сентября командующий турецкой армией на Дунае Омерт-паша предъявил ультиматум князю Горчакову с требованием в двухнедельный срок очистить Дунайские княжества.
В противном случае Турция грозила начать войну. Поскольку турецкий ультиматум был проигнорирован, султан 4 (16) октября издал манифест, объявив войну Российской империи. Но в Петербурге об этом узнали не сразу, и некоторое время существовало странное положение: одна из сопредельных стран уже находилась в состоянии войны с другой, а там об этом ничего не знали!
Вид Константинополя
Если в 1833 г. русская эскадра и десантный корпус спасли Константинополь от египетской армии, то к началу 1850-х гг. император Николай I и его ближайшие советники начали склоняться к необходимости захвата столицы Турции. Командование Черноморского флота во главе с адмиралом М. П. Лазаревым даже разработало планы экспедиции на Босфор, однако в разгар кризиса 1853 г. ее осуществление было признано слишком рискованным. А появление у Дарданелл англо-французского флота сделало экспедицию совершенно невозможной.


предыдущая следующая