Союзники России в Чёрном море

После уничтожения турецкой эскадры в Синопе корабли Великобритании и Франции перестали играть роль наблюдателей и вошли в Чёрное море. Стратегическое положение России сразу же стало очень тяжелым.
Когда вырвавшийся из Синопской бухты пароходо-фрегат «Таиф» достиг Константинополя, там начался настоящий трагифарс. Султан Абдул-Меджид пришел в ярость, причем не только от неудач своих вооруженных сил (напомним, что почти в то же время турецкая армия потерпела серьезное поражение на Кавказе), но и от бездеятельности британской и французской эскадр. Особый гнев турок вызвало то обстоятельство, что в день Синопского сражения англичане и французы устроили у Константинополя показательное морское сражение. В столице начались беспорядки.
Султан даже собрался отомстить русским и отправить к Синопу эскадру своих линейных кораблей, но от этого опрометчивого поступка его отговорили. В результате к несчастному городу отправились два союзных парохода - французский «Могадор» и британский «Ретрибюшн» с медиками на борту. В случае обнаружения в Синопе русских кораблей пароходам следовало вернуться в Константинополь.
Тогда в море должны были выйти уже крупные силы и вынудить российских моряков покинуть турецкие воды. Однако к тому моменту, когда «Могадор» и «Ретрибюшн» появились на месте недавнего побоища, Нахимов и Корнилов уже подошли к Севастополю. По воспоминаниям А. Слейда, в Синопе царил хаос, никакой деятельности местных властей не наблюдалось, раненым не оказывалось помощи. Картина разрушений произвела на европейских моряков тяжелое впечатление.
Телеграф оказался надежным средством связи, и уже вскоре после прихода «Таифа» в Босфор сведения о Синопском сражении были получены в Париже и Лондоне. Немедленно в дело вступила пресса - «тяжелая артиллерия» в борьбе за общественное мнение. Россия выставлялась в самом черном свете. Вопреки здравому смыслу (шла официально объявленная война!) действия эскадры Нахимова представлялись едва ли не пиратскими, российским черноморцам ставили в вину нарушение законов ведения воины, умышленное уничтожение беззащитного города и прочие бесчисленные злодейства.
Внес свой вклад в антироссийскую кампанию и лично Наполеон III. Его письмо, адресованное российскому самодержцу, стало одним из поводов для последующей бойни: «До сих пор мы были заинтересованными наблюдателями борьбы, когда Синопское дело заставило нас занять более определенную позицию. Англия и Франция не считали нужным посылать десантные войска на помощь
Турции. Их знамя не было затронуто столкновениями, которые происходили на суше, но на море это было совсем иное. У входа в Босфор находились три тысячи орудий, присутствие которых достаточно громко говорило Турции, что две первые морские державы не позволят напасть на нее на море. Синопское событие для нас столь же оскорбительно, как и неожиданно. Ибо неважно, хотели ли турки или не хотели провезти боевые припасы на русскую территорию. В действительности русские напали на турецкие суда в турецких водах, когда они спокойно стояли в турецкой гавани... Тут уж не наша внешняя политика получила удар, но наша военная честь. Пушечные выстрелы при Синопе болезненно отозвались в сердцах всех тех, кто в Англии и Франции обладали живым чувством национального достоинства... Посему дано было нашим эскадрам предписание войти в Чёрное море и, если нужно, силою препятствовать повторению подобного события». Для большего пропагандистского эффекта текст письма был опубликован в газетах.
Абсурдность ситуации заключалась в том, что третья сторона откровенно вмешивалась в русско-турецкую войну на стороне Турции, да еще и пыталась разговаривать с Россией на языке ультиматумов. Все сводилось к позиции «Мы вам не разрешаем!», но запугивать подобным образом Николая I было совершенно бесполезно, и в Париже, равно как и в Лондоне, этого не могли не понимать. Там откровенно провоцировали российского самодержца. Чтобы не дать ему возможности отказаться от борьбы, сохранив лицо, в начале февраля 1854 г. русскому послу в Великобритании Ф. И. Брунову вручили ноту: «Английская эскадра в Чёрном море будет останавливать русские суда и принуждать их, если понадобится то и силой, возвращаться в русские порты. Что касается турок, то за ними остается свобода плавания по Чёрному морю, но английская эскадра примет меры по предупреждению нападения турецкого флота на русскую территорию».
Тем временем союзники действительно ввели свои корабли в Чёрное море. Также в Константинополь отправили подкрепления, включавшие не только парусные линейные корабли «Куин» и «Лондон», но и новейшие винтовые «Санспарейль» и «Агамемнон» (на последнем держал флаг контр-адмирал Эдмунд Лайонс). Фактическое участие англо-французских сил в действиях на море началось с эскортирования турецких пароходов. На них в Трапезунд перевезли несколько тысяч солдат, артиллерию и различные припасы. О выходе союзников в Чёрное море русское командование известили письмом, которое доставил в Севастополь пароходофрегат «Ретрибюшн». Существует предположение, что его посылка в главную базу Черноморского флота носила не только дипломатический, но и разведывательный характер.
Российское командование оказалось в чрезвычайно сложном положении. Сил дая открытого противостояния не хватало, укрепления Севастополя признавались недостаточными, политическое положение оставалось неясным. Но и союзники чувствовали себя не слишком уверенно. В то время как сравнительно молодой адмирал Лайонс рвался действительно прекратить плавание русских кораблей, английский и французский командующие Дандас и Гамелен (правильнее читать его фамилию как Амлин) в бой вовсе не рвались. Они хорошо представляли себе реальные возможности направленных в Турцию эскадр, да и считать их «новыми Нельсонами» не рискнул бы никто.
В многотомной истории британского Королевского флота адмирала Джеймса Уитли Винса Дандаса открыто называют человеком нерешительным (точнее, сверхосторожным) и недостаточно волевым. Впрочем, это был очень опытный моряк, он начал службу еще в 1799 г., во время Революционных войн, и прекрасно понимал: длительный период мира не самым лучшим образом сказался на бое способности. Хотя после Наварина английские корабли вели активные действия у берегов Китая и Бирмы, а также охотились на работорговцев в Атлантике, с серьезным противником им сталкиваться не доводилось. Однако техническое превосходство было на их стороне, а при условии взаимодействия с турецким флотом и количественное превосходство становилось подавляющим. Напомним, что в составе Российского императорского флота вообще не имелось винтовых кораблей, а из пароходофрегатов Черноморского флота действительно сильным можно было назвать только «Владимира» (что характерно, построенного на британских верфях).
Чёрное море зимой 1853/54 г. не раз проявляло свой свирепый нрав и отнюдь не располагало к плаваниям парусных эскадр. Впрочем, и паровым кораблям порой приходилось несладко. Лучший винтовой линкор французского флота, новейший «Наполеон», получил серьезные повреждения и отправился ремонтироваться на родину, такая же участь постигла и «Монтебелло».
Не смогли избежать потерь и русские: в декабре сильнейшим штормом была занесена в Босфор лоц-шхуна «Алупка».
Для спасения экипажа ее командир поручик Корпуса флотских штурманов Давыдов был вынужден спустить флаг, перед этим моряки выбросили за борт все документы, фальконеты вместе со станками и ручное оружие. В плену умерли пять нижних чинов, остальные вернулись в Россию после заключения мира. Давыдова суд полностью оправдал, а сама лоц-шхуна служила в турецком флоте в качестве брандвахтенного судна.

Лицемеры
Одним из формальных поводов для антироссийских действий и введения своих флотов в Чёрное море правительства Великобритании и Франции назвали «варварские действия» эскадры Нахимова, приведшие к разорению «несчастного мирного Синопа». Увы, но за показным человеколюбием скрывалось то, что через полтора столетия получило название «политики двойных стандартов». Когда англо-французская эскадра в апреле 1854 г. бомбардировала Одессу, то мишенями становились не только военные объекты и государственные учреждения, но и частная собственность, включая жилые дома. Досталось даже знаменитому памятнику дюку Ришелье, который был поврежден осколком.
Пострадавший во время бомбардировки Одессы памятник дюку Ришелье (герцогу де Ришелье), который был не только градоначальником Одессы, по и премьер-министром Франции.

Популярность и забвение
Керамическая фигурка, изготовленная в Стаффордшире в 1854 г., изображает вице-адмирала Джеймса Дандаса - командующего британским флотом на Чёрном море. Появление подобной фигурки было связано с популярностью в английском обществе силового решения «русского вопроса». От командующего ожидали решительных действий и громких побед. Но Дандас за время своего командования ничем особым отличиться не смог, а главное действие, предпринятое его эскадрой - бомбардировка Севастополя, несмотря на победные реляции, оказалась неудачной. В декабре 1854 г. адмирала отозвали на родину, и общественность о нем благополучно забыла.



предыдущая следующая