Смерть адмирала Нахимова

Павла Степановича Нахимова в Севастополе называли «душой обороны». Во время борьбы за Главную базу Черноморского флота он проявил все лучшие качества русского офицера, сочетая удивительную личную отвагу с заботой о подчиненных, умение оценивать обстановку в целом со способностью вникать в каждую мелочь. Его гибель оказалась невосполнимой.
Утром 28июня (10июля) Нахимов собирался съездить на Третий бастион, который обстреливал неприятель, - адмирал был верен принципу лично посещать наиболее опасные участки обороны. Но ему пришлось заняться бумажной рутиной. Племянник Павла Степановича, морской офицер Платон Васильевич Воеводский, вспоминал: «...у меня было много бумаг, и мне удалось его удержать.
В 4 часа пополудни он велел оседлать лошадей. Уговорит не ехать мне неудатсь; помню последние слова его: «Как едешь на бастион, так веселее дышишь». Меня в то же время послал он совсем в другую сторону, а с собою взял флаг-офицеров Фельдгаузена, Костырева и Колтовского».
На Третьем бастионе Нахимов пробыл около часа, укрепление по-прежнему обстреливалось, но уже не слишком интенсивно. Адмирал держался несколько отрешенно: когда неподалеку разорвалась бомба, даже отчаянные молодые офицеры сочли за лучшее укрыться в блиндаже, а вот Павел Степанович буквально игнорировал летящие камни и осколки. Далее Нахимов в сопровождении лейтенанта М. Е. Колтовского направился на батарею Жерве. Лейтенант впоследствии писал отцу: «Во время этой дороги покойный адмирал был чрезвычайно весел и любезен против обыкновения и все время говорил: как приятно ехать такими молодцами, как мы с вами; так нужно, друг мой, ведь на все воля Бога, и ежели ему угодно будет, то все может случиться: что бы вы тут ни делали, за что бы ни прятались, чем бы ни укрывались, ничто бы не противостояло его велению, а этим показали бы мы только слабость характера своего. Чистый душой и благородный человек будет всегда ожидать смерти спокойно и весело, а трус боится смерти, как трус. После этих слов адмирал задумался, но лицо его сохраняло по-прежнему покойную и веселую улыбку».
Осмотрев батарею и поговорив с матросами и орудийной прислугой, Нахимов отметил, что после июньского штурма укрепления заметно усилены. Поблагодарив людей («... за новые работы и за то, что вы хорошо деретесь, спасибо, ребята») и отдав необходимые указания самому П. Л. Жерве, адмирал направился на Малахов курган. Там сначала все шло как обычно - Нахимов отправился осматривать неприятельские позиции и новые осадные сооружения союзников. Адмирал в своей темной шинели с золотыми эполетами был хорошо заметен издалека, при этом он рассматривал врага не через специально сделанную амбразуру, а высунувшись по пояс над бруствером.
Очевидно, Нахимов привлек внимание хороших стрелков, и вскоре рядом с ним ударили пули. Одна попала в мешок около его левого локтя, вторая в бруствер, причем отскочившим камешком был разорван козырек у фуражки Колтовского. Лейтенант и комендант укрепления Ф. С. Керн просили адмирала спуститься в укрытие, но тот лишь сказал о вражеских стрелках: «Они сегодня довольно метко целят». И почти сразу пуля попала Нахимову в левый висок, и он без крика или стона повалился на землю.
Раненого перенесли в блиндаж Керна, а Колтовской поскакал с донесением к Остен-Сакену. Потом находившегося без сознания адмирала перенесли в домик, где размещалась аптека Морского госпиталя. Медики постарались сделать все возможное, но лучшие врачи Севастополя во главе с Христианом Яковлевичем фон Гюббенетом, осмотрев раненого, с горечью констатировали, что помочь они бессильны. Скончался Павел Степанович 30 июня (12 июля) вскоре после 11 часов.
Нахимова оплакивал весь гарнизон. Проводить его в последний путь собрались едва ли не все не занятые на позициях севастопольцы - от руководителей обороны до выбравшихся из госпиталей раненых солдат и матросов.
Даже враги отдали дань уважения погибшему герою: на похороны пришло множество людей, которые могли стать отличной мишенью для неприятельской артиллерии, но британские и французские орудия молчали...
М. Д. Горчаков составил рапорт великому князю Константину Николаевичу о смерти и похоронах П. С. Нахимова: «10 июля 1855 г., позиция на Инкерман-скихвысотах
Долгом считаю представить вашему императорскому высочеству донесение о смерти адмирала Нахимова, составленное при Севастопольском гарнизоне ординарным профессором императорского университета св. Владимира коллежским советником фон Гюббенетом.
Адмирал Нахимов ранен был смертельно штуцерною пулею в голову 28 июня около 7 часов вечера на Корниловском бастионе в ту минуту, когда он, невзирая ш явную опасность, стоя на бастионе, рассматривал в зрительную трубку осадные работы неприятелей.
Предсмертные страдания доблестного Нахимова длились более 40 часов: он умер в 11 часов и 5 минут пополуночи 30 июня.
Тело адмирала в сопровождении приличной духовной и военной процессий и в присутствии всех свободных от службы генералов, штаб- и обер-офицеров морского и сухопутного ведомств предано в склепе адмирала Лазарева при строящемся соборе во имя св. Владимира, рядом с могилами падших при обороне Севастополя сослуживцев его: вице-адмирала Корнилова и контр-адмирала Истомина.
Генерал-адъютант Горчаков».
Гибель энергичного и решительного адмирала самым негативным образом сказалась на обороне Севастополя и наверняка ускорила падение Южной стороны. Защитники города потеряли свою «душу».