Владимир Иванович Истомин

Моряки-черноморцы внесли огромный вклад в оборону Севастополя. Подлинным героем и толковым начальником, проявившим в сражениях на суше лучшие качества российского морского офицера, показал себя контр-адмирал В. И. Истомин. Его гибель 7 марта 1855 г. стала тяжелой утратой для защитников города.
Путь к адмиральским орлам
В военно-морской истории случалось, когда несколько выходцев из одного рода или даже одной семьи становились офицерами, а порой и адмиралами. Но семья Истоминых представляется явлением удивительным (хотя и не единственным в своем роде): пять братьев служили в Российском императорском флоте, причем адмиралами стали трое из них!
Константин Иванович Истомин (1807-1876 гг.) получил чин мичмана в 1823 г., сражался при Наварине, был награжден за храбрость. Затем участвовал в Константинопольской экспедиции по спасению турецкой столицы от наступавших египетских войск, отличился толковыми и умелыми действиями, вновь был награжден в 1833 г.
В начале 1840-х гг. он командовал фрегатом «Флора», который десятилетием спустя уже с другим командиром доблестно бился с турецкими пароходными фрегатами у берегов Кавказа. Самого Константина Ивановича к тому времени на Чёрном море уже не было - еще в 1845 г. он получил чин капитана 1 ранга и стал флигель-адъютантом Николая I.

Боевой опыт
Высший командный состав российских вооруженных сил в Крыму без исключения обладал немалым боевым опытом. А. С. Меншиков и М. Д. Горчаков, Д. Е. Остен-Сакен и А. Н. Лидере участвовали во многих войнах, сражениях и походах. Не были новичками в военном деле и севастопольские адмиралы. П. С. Нахимов, В. А. Корнилов и В. И. Истомин участвовали в Наваринском сражении и Русско-турецкой войне 1828-1829 гг. Героем этой войны по праву считается и Ф. М. Новосильский - участник знаменитого боя брига «Меркурий» с двумя турецкими кораблями. Почти все черноморцы имели большой опыт действий у берегов Кавказа, где много лет шла жестокая война с горцами. В. И. Истомин, прикомандированный к штабу наместника, получил на Кавказе немалый опыт боев на суше.

В 1849 г., во время Венгерского похода, моряк находился в действующей армии (в частности, отличился в деле при Дебрецене или, как говорили в то время, Дебречине, фактической столице восставших).
Незадолго до начала Крымской войны, весной 1853 г., К. И. Истомин получил чин контр-адмирала, продолжая состоять в свите императора. Когда на Балтике появился англо-французский флот, Константин Иванович занял ответственный пост начальника штаба командующего Кронштадтской крепостью, а после заключения мира командовал отправленной в Средиземное море русской эскадрой. Впоследствии занимал еще много важных и ответственных постов, например
Архангельского губернатора, а с 1875 г. и до конца жизни - председателя Главного военно-морского суда. Чин адмирала заслуженный моряк получил в 1870 г.
Один из младших братьев - Павел (1817— 1881 гг.) также дослужился до высоких чинов и в конце карьеры стал вице-адмиралом, но наиболее известен из братьев Владимир, родившийся в декабре 1809 г. в селе Ломовка Пензенской губернии. В марте 1823 г. юноша поступил в Морской корпус, и в том же году умер его отец - Иван Истомин, секретарь Эстляндского камерального суда.
В 1827 г. гардемарин Владимир Истомин участвовал в походе линейного корабля «Азов» сначала в Портсмут, а затем и к берегам Греции. Во время Наваринского сражения молодой человек показал себя с самой лучшей стороны и был представлен к награде командующим русской эскадрой Л. П. Гейденом. В представлении о награждении гардемаринов Истомина и Шишмарёва говорилось: «Находились при мне для посылок, каковую должность исполняли с необыкновенным усердием и деятельностью, а особенно Истомин, расторопностью которого не могу довольно нахвалиться». За отличие гардемарина уже вскоре произвели в мичманы, а за бой он получил солдатскую награду -Знак отличия Военного ордена: учрежденный для нижних чинов в 1807 г. «солдатский Георгий», с 1913 г. - Георгиевский крест. Одним из кавалеров Знака отличия Военного ордена был убитый декабристами генерал М. А. Милорадович, который под Лейпцигом, воодушевляя своих солдат, встал в общий строй.
После Наварина Истомин продолжал службу на «Азове», в период войны с Турцией участвовал в блокаде Дарданелл. Вернувшись на Балтику, участвовал в нескольких плаваниях (кампаниях), в 1833 г. стал лейтенантом. В это время возглавивший Черноморский флот М. П. Лазарев начал собирать офицеров, хорошо зарекомендовавших себя во время предшествующей совместной службы. В их числе оказались и будущие герои Севастополя - Нахимов и Истомин.
В 1835 г. последнего перевели с Балтики на Чёрное море, где он вскоре смог получить опыт командования не только парусными кораблями, но и пароходом «Северная звезда». За поход в 1837 г. по черноморским портам с монаршей четой на борту Владимир Иванович удостоился очередных наград, а в 1840 г. был произведен в капитан-лейтенанты.
Впрочем, присвоение следующего чина было вызвано отличиями в настоящих боевых действиях - шла нескончаемая Кавказская война, и корабли Черноморского флота постоянно действовали у враждебных берегов. В мае 1840 г. во время высадки десанта у Туапсе командир шхуны «Ласточка» Истомин был назначен помощником командовавшего гребными судами (высадочными средствами) капитана 2 ранга В. А. Корнилова. Довелось «Ласточке» побывать и в греческих водах, где русский корабль идеальным порядком и прекрасной организацией службы обратил на себя внимание британского капитана Лайонса - того самого, который в конце 1854 г. возглавил действовавшие в Чёрном море силы Королевского флота.
В 1842 и 1843 г. Истомин на корвете «Андромаха» нес службу у кавказских берегов, а в 1845 г. стал военно-морским специалистом при штабе генерала М. С. Воронцова - главнокомандующего русскими войсками и наместника на Кавказе. Того самого Воронцова, который летом 1828 г. сменил раненого А.С. Меншикова в качестве командующего при осаде Варны. Отсиживаться в штабе Истомин явно не собирался и принял непосредственное участие в многочисленных боях с горцами, осадах и штурмах укрепленных аулов, за что был в очередной раз награжден -теперь орденом Св. Анны II степени. Вероятно, приобретенный во время кавказской командировки опыт существенно помог моряку, когда в 1854 г. он получил ответственное назначение при обороне Севастополя.
Однако Истомина тянуло в море. Его желание вновь оказаться на палубе корабля отчетливо прослеживается в одном из писем к Лазареву, датированном октябрем 1847 г.: «Я был душено рад прочесть, что взамен „Варшавы“ заложен 120-пушечный корабль „Париж“ и что он строится по плану Двенадцати Апостолов“». В том же месяце Владимиру Ивановичу присвоили чин капитана 2 ранга, но он по-прежнему оставался на службе при штабе Воронцова.
Лишь в конце 1849 г. Истомин, весьма быстро произведенный в капитаны 1 ранга, получил назначение на тот самый «Париж», закладке которого он так радовался. В последующие годы новый 120-пушечный линкор крейсировал в восточной части Чёрного моря, а непосредственно перед началом войны с Турцией в составе эскадры Нахимова участвовал в переброске на Кавказ 13-й пехотной дивизии. На борту «Парижа» из Севастополя в Анакрию было доставлено 1466 офицеров и нижних чинов Белостокского пехотного полка.
Во время Синопского сражения корабль «Париж», на котором держал флаг контр-адмирал Ф. М. Новосильский, действовал превосходно. Истомин чрезвычайно удачно занял позицию, артиллеристы линкора стреляли быстро и точно, а самое широкое (по сравнению с другими кораблями эскадры) применение разрывных и зажигательных снарядов еще более усилило эффективность огня. Нахимов очень высоко оценивал действия и корабля в целом, и его командира. Адмирал писал: «...вообще, флагмана и капитаны выказали и знание своего дела, и самую неколебимую храбрость, равно как и подчиненные им офицеры, нижние же чины дрались как львы и, несмотря на утомление в сражении, работали без отдыха, дабы привести суда в возможность плыть, что по случаю позднего осеннего времени представляло большие затруднения, ибо большая часть кораблей имели сквозные пробоины в мачтах и реях. Стрельба с кораблей производилась с особенным искусством. Корабли «Великий князь Константин» и «Париж», снабженные бомбической артиллерией, стреляли с неимоверным искусством и взорвали своих противников в начале дела».
Нахимов, представляя Истомина к производству в контр-адмиралы, отмечал его заслуги: «...приведение корабля в превосходный боевой порядок, постановление его на позицию с не укоризненною точностью, примерную неустрашимость и твердость духа, благоразумие, искусные и быстрые распоряжения во время боя». Император утвердил производство, а также поддержал награждение Истомина орденом Св. 1еоргия III степени.

Адмирал и филателия
Почта СССР и России неоднократно выпускала марки, посвященные прославленным отечественным мореплавателям и флотоводцам, в том числе и В. И. Истомину. На советской марке 1989 г. рядом с портретом адмирала помещено изображение идущего под всеми парусами 120-пушечного линейного корабля «Париж», которым Истомин еще в чине капитана 1 ранга командовал во время Синопского сражения. Интересно, что на российской марке, выпущенной в 2009 г. и приуроченной к 200-летию со дня рождения героического защитника Севастополя, его портрет соседствует с изображением одного из севастопольских бастионов. И это символично: чин контр-адмирала Владимир Иванович заслужил своим воинским умением и мужеством в Синопе, а подлинная слава пришла к нему во время обороны Севастополя, где он возглавлял один из самых ответственных участков.

В боях на суше
Уже вскоре после Синопской победы стало понятно, что в дальнейшем Черноморскому флоту придется иметь дело не с турками, которых никто не боялся, а с куда более могущественным и умелым противником. Истомин, по-видимому, не занимался самообольщением и считал, что реальных шансов на победу в открытом бою над соединенной англо-французской эскадрой нет. Поэтому он принимал самое активное участие в подготовке Севастополя к обороне, организовывал установку нового заграждения у входа на рейд, возглавил строительство новой батареи (для работ выделялось 400 моряков из экипажа «Парижа»). Владимир Иванович высказывался за необходимость установки цепных бонов, которые трудно было прорвать парусным кораблям, упоминал он и о желательности использования минного оружия - для этого требовались гальванические батареи.
Даже став адмиралом, Истомин старался не отделять себя от подчиненных, он продолжал запросто общаться не только с офицерами, но и с нижними чинами. Например, в честь вновь награжденных за Синоп Георгиевских кавалеров он устроил в своей каюте обед. Зато с командованием он держался независимо, а порой - даже вызывающе. Рассказывают, что уже во время осады Севастополя генерал-лейтенант Ф. Ф. Моллер не счел нужным удовлетворить одно из требований по части снабжения. Тогда контр-адмирал приказал передать начальнику штаба Моллера, что одна из бомбических пушек наведена на штаб и если все необходимое для обороны Малахова кургана не будет прислано, то дело может дойти и до прямого обстрела!
Когда в сентябре 1854 г. возникла непосредственная угроза Севастополю и организацию обороны главной базы флота возглавил Корнилов, Истомин получил назначение командовать пятью десантными батальонами на Северной стороне, также он продолжал руководить строительством укреплений. Однако союзники отказались от атаки Северной стороны с ходу, и тогда Истомин переправился на Южную сторону и возглавил весь левый фланг обороны. Но из-за слишком большой нагрузки на командующего Корнилов решил разделить этот участок на два. После этого Истомин возглавил Четвёртую дистанцию - от Малахова кургана до Большой бухты.
Во время первой бомбардировки Севастополя Истомин действовал так же, как и при Синопе, - решительно и умело. Хотя укрепления Малахова кургана сильно пострадали от вражеского огня, а башня полностью прекратила огонь, другие русские батареи продолжали стрелять, нанося осаждающим немалый урон. Контр-адмирал лишь ненадолго покинул позицию -он отправился в госпиталь проститься с умирающим Корниловым. Очевидцы писали, что возвращавшийся на Малахов курган Истомин плакал, не стыдясь слез.
После того как провал планов союзников быстро овладеть Севастополем стал очевиден, обе стороны принялись энергично оборудовать и укреплять свои позиции. Истомин отдавал делу возведения новых оборонительных сооружений и совершенствованию ранее построенных все свои силы. Масштабы работ удивляли и своих, и неприятеля, при этом Владимир Иванович старался в полной мере использовать свой собственный опыт войны на суше и знания артиллериста. Он отверг ряд предложений Тотлебена по инженерной части, избрав себе в помощники командира 6-го саперного батальона подполковника В. П. Ползикова.
Личная храбрость, несомненные командирские способности, заботливое отношение к подчиненным и справедливость выделяли Истомина среди других руководителей обороны. Один из офицеров писал о нем:
«Много видал я людей храбрых в разных кампаниях, но такая фантастическая храбрость, как в Истомине, есть явление редкое».
Жизнь В. И. Истомина оборвалась 7 марта. Контр-адмирал возвращался на Малахов курган с недавно построенного Камчатского люнета, когда ему в голову попало ядро. Смерть была мгновенной.
По свидетельствам участников обороны Севастополя, крест ордена Св. Георгия, который Владимир Иванович носил на шее, был раздроблен на части, и Нахимов смог отослать брату погибшего героя лишь случайно уцелевший обрывок орденской ленты.
В письме начальнику Севастопольского гарнизона Д. Е. Остен-Сакену Нахимов высоко оценил вклад погибшего и объяснил свое решение похоронить тело героя в склепе Владимирского собора, где уже покоились М. П. Лазарев и В. А. Корнилов: «Контр-адмирал Истомин убит неприятельским ядром на вновь воздвигнутом Камчатском люнете. Хладнокровная обдуманность при неутомимой деятельности и отеческом попечении, соединенная с блистательной храбростью и благородным возвышенным характером, ~ вот черты, отличавшие покойного. Вот новая жертва, принесенная искуплению Севастополя. Качества эти, взлелеянные в нем бессмертным нашим учителем адмиралом Лазаревым, доставили ему особенное исключительное доверие и падшего героя Севастополя вице-адмирала Корнилова. Духовная связь этих трех лиц дала нам смелость, не ожидая Вашего разрешения, действовать по единодушному желанию всех нас, товарищей и подчиненных убитого адмирала: обезглавленный прах его удостоен чести помещения в одном склепе сними».
В другом письме Нахимова, адресованном брату покойного, говорилось: «Оборона Севастополя потеряла в нем одного из своих главных деятелей, воодушевленного постоянно благородною энергией и геройскою решительностью; даже враги наши удивляются грозным сооружениям Корнилова бастиона и всей четвертой дистанции, на которую был избран покойный, как на пост самый важный и вначале самый слабый».
Высоко оценивали вклад Истомина в организацию обороны Малахова кургана и другие участники обороны Севастополя. По словам начальника штаба гарнизона генерал-майора В. И. Васильчакова, «...со смертью Истомина на Корабельной стороне исчезло то единство действий, которое проистекало от деятельности энергического контр-адмирала».
По мнению ряда историков, последовавшее летом падение Малахова кургана было связано не только с общим перевесом союзников в силах, но и с рядом упущений в организации обороны. Мы уже не раз отмечали, что история не терпит сослагательного наклонения, тем не менее стоит привести неоднократно высказанное мнение: если бы Истомин и Нахимов не погибли весной и летом 1855 г., борьба за Севастополь могла бы сложиться по-другому. Скорее всего, Южную сторону русским все равно пришлось бы оставить, но когда это могло произойти? И какую цену пришлось бы заплатить союзникам за победу?
В.И. Истомина погребли, как и говорилось в письме Нахимова, в склепе недостроенного Владимирского собора Севастополя.

На месте гибели героя
Вскоре после гибели В. И. Истомина было принято решение об увековечении памяти героя. 9 марта 1855 г. вице-адмирал Нахимов отдал распоряжение: «Прошу начальника 4 отделения обозначить место, на котором убит контр-адмирал Истомин точно так же, как это сделано на том месте, где был ранен вице-адмирал Корнилов». Во исполнение приказа на месте гибели Истомина выложили крест из бомб и ядер. А в 1904 г., к 50-летию с начала обороны Севастополя, по проекту Ф. Н. Еранцева открыли небольшой гранитный обелиск с изображением Георгиевского креста. На пьедестале надпись: «Здесь убит ядром в голову 7 марта 1855 г. контр-адмирал В.И. Истомин». Находится памятник на Зелёном холме в 500 м восточнее Малахова кургана, у бывшего Камчатского люнета.