Наваринское сражение

Наваринское сражение

Наваринское морское сражение велось 20 октября 1827 г., во время греческой войны за независимость (821-32), в Наваринской бухте (современный Пилос ), на западном побережье полуострова Пелопоннеса, в Ионическом море.
Османская армада, которая, в дополнение к имперским военным кораблям, включая эскадрильи из провинций Египта, Туниса и Алжира, была уничтожена союзниками силами британской, французской и русской эскадры. Это было последнее крупное морское сражение в истории парусных судов. Победа союзников была достигнута за счет превосходящей огневой мощи и артиллерии.
Центральным фактором, который ускорил вмешательства трех великих держав в греческом конфликте, были амбиции русской империи расширяться в Черноморском регионе за счет Османской империи, опираясь на поддержку православных греков, которые взбунтовались против своих повелителей Османской империи в 1821 году. Намерения России в регионе рассматривались как геостратегическая угроза для европейских держав, которые опасались распада Османской империи и создании гегемонии России в Балканах и Ближнем Востоке. Это инициировано Великобританию и Францию, чтобы связать Россию в совместной интервенции для обеспечения греческой автономии таким образом, чтобы сохранить Османскую империю в территориальной целостности.
Согласно Лондонского договора (1827), чтобы заставить правительство Османской империи предоставить грекам автономию Англия и Франция послали свои эскадры к восточной части Средиземного моря для обеспечения своей политики. Морское сражение произошло скорее случайно, чем намеренно в результате маневров главнокомандующего адмирала Эдварда Кодрингтона, направленных на принуждение Османского командира подчиняться инструкциям союзников.
Гибель турецкого Средиземноморского флота спасло молодую Греческую Республику от краха. Но для этого еще потребовались две военные интервенции, от России в виде русско-турецкой войны 1828-9 и французского экспедиционного корпуса в Пелопоннесе, чтобы заставить вывести османские войска из центральной и южной Греции и обеспечить ее независимость.

Отказ Турции от требования трех великих держав признать автономию Греции привел к тому, что в Средиземном море собралась объединенная англо-русско-французская эскадра. Поскольку египетский командующий отверг ультиматум о прекращении боевых действий, союзники были вынуждены применить силу: они наголову разгромили турецко-египетский флот в Наваринской бухте.
К середине осени в восточной части Средиземного моря действовали три эскадры великих держав. 1В октября (по новому стилю; принятый в то время в Российской империи старый стиль отличался от него на 12 дней) они соединились у острова Занте. Британские силы под командованием вице-адмирала Эдварда Кодрингтона оказались самыми многочисленными. Они насчитывали три линейных корабля - «Эйша»,
«Дженоа» и «Альбион», четыре фрегата, два брига, два шлюпа и тендер, всего 446 орудий. Русская эскадра под командованием контр-адмирала Логина Петровича Гейдена имела в своем составе четыре линейных корабля - «Азов», «Гангут», «Александр Невский» и «Иезекииль» и столько же фрегатов, всего 462 орудия. Францию представляли корабли контр-адмирала Анри де Риньи - три линкора («Бреславль», «Сципион», «Тридан»), а также по два фрегата и корвета, всего 340 орудий. Таким образом, соединенные силы имели 1248 орудий. Командование союзной эскадрой принял на себя - как старший по званию - Э. Кодрингтон, державший флаг на 84-пушечной «Эйше» («Азия», англ. Аз1а) Противостоящий им турецко-египетский флот располагался в Наваринской бухте, на юго-западном побережье греческого полуострова Пелопоннес - у стен той самой Наваринской крепости, которую россииские моряки намеревались сделать своей главной базой во время Первой Архипелагской экспедиции.
В бухте под защитой береговых батарей вдоль берега «подковой» расположились значительные силы, назвать точный состав которых по сей день довольно проблематично. Согласно с наиболее полными и считающимися достоверными данными, среди них числилось всего три линейных корабля. Зато меньших единиц оказалось множество: 17 фрегатов, включая семь больших, три десятка корветов, примерно столько же бригов, а также несколько шхун и от пяти до восьми брандеров. Также имелась транспортная флотилия, насчитывавшая не менее полусотни судов. На вооружении этой армады значилось более 2000 пушек (вероятно, 2180 или даже 2300). Общее командование всеми морскими и сухопутными силами осуществлял египтянин Ибрагим-паша, собственно флот возглавлял Мохарем-бей.
Союзники подошли к Наварину 16 октября. Они все еще надеялись, что дело удастся решить без выстрелов, а потому на следующий день Кодрингтон направил Ибрагиму-паше ультиматум, в котором содержалось требование немедленно и полностью прекратить военные действия против греков. Но египетско-турецкое командование решило тянуть время и под пред логом отсутствия главнокомандующего в Наварине отказалось принять ультиматум. Тогда Кодрингтон собрал военный совет, на котором союзные адмиралы постановили приступить к более активным действиям: войти в бухту, стать на якорь против турецкого флота и непосредственной угрозой применения силы заставить турок и египтян принять ультиматум.

схема сражения в наваринской бухте

20 октября после полудня союзный флот начал входить в бухту двумя колоннами: правую составляли англичане и французы, левую - русские, возглавлял ее флагманский корабль Л. П. Гейдена «Азов». Союзники, по-прежнему не желавшие доводить дело до открытого столкновения (война с Турцией объявлена не была, что налагало на действия адмиралов существенные ограничения), в какой-то момент посчитали, что наибольшую опасность для кораблей в тесной бухте представляют брандеры. Поэтому они послали к туркам шлюпку с парламентером - британским офицером - с требованием убрать эти «плавучие бомбы» вглубь бухты. И в это время пролилась первая кровь: с одного из брандеров шлюпку обстреляли, убив парламентера. Кто отдал приказ открыть артиллерийский огонь, осталось до конца невыясненным, но вслед за выстрелами с брандера один из египетских корветов пустил в дело пушки, обстреляв французский флагманский фрегат. Затем заговорила артиллерия всей турецкой эскадры, которую поддержали береговые батареи.
Когда началась канонада, стало ясно, что решение союзных адмиралов входить в бухту практически в походном строю отдает авантюрой. В результате жестокого обстрела, да еще и под угрозой атак брандеров, только британские корабли успели занять места согласно диспозиции. Французам пришлось становиться на якорь под огнем, и они расположились несколько иначе, чем предписывалось Кодрингтоном. Русская колонна еще только входила в бухту, крепость миновал только «Азов».
Моряки этого корабля проявили необыкновенную выдержку, орудия линкора открыли огонь только после того, как он занял предназначенное по диспозиции место, и только после приказа Гейдена. Чтобы понять, почему «Азов» не стрелял на ходу, следует вспомнить, что при стрельбе из нескольких десятков орудий все немедленно заволакивал густой пороховой дым. Скорость движения в бухте была очень небольшой, и ветер не успел бы снести дым за корму, а риск в условиях плохой видимости оказаться совсем не там, где нужно, возрастал многократно. Достаточно вспомнить, как в ходе Синопского сражения «Париж» попал под выстрелы российского же линкора.
К счастью, корабли союзной эскадры не пытались разделяться по национальному признаку, а действовали сообща, проявляя взаимовыручку. Русский адмирал в своем донесении отметил: «...командир французского корабля «Бреславль», заняв невыгодную при начале сражения позицию и усмотрев, что корабль «Азов» весьма много терпит от неприятеля, сражаясь в одно время против 5 военных судов, и почти не наносит им никакого вреда, немедленно обрубил свой канат и занял позицию между «Азовом» и английским кораблем «Альбионом», через что некоторым образом облегчил наше положение.
«Азов», со своей стороны, тогда как сам был окружен турками, много помог английскому адмиралу...». Можно добавить, что пушки «Азова» помогли британскому флагману выбить из боя турецкий линкор, на котором держал флаг Мохарем-бей.
Еще одним примером помощи союзникам можно считать спасение английского брига русским фрегатом: «...один из английских бригов, который много в сражении потерпел и потерял свои якоря, взят на бакштов капитаном Хрущовым, командиром фрегата «Константин», и через то, в продолжение целой ночи, сохранен от всякого вреда».
Турецко-египетский флот располагался в несколько линий, причем дальше от берега стояли самые сильные корабли. Когда артиллеристы союзной эскадры смогли уничтожить их, огонь обрушился на вторую линию. Вражеские корабли пытались уходить под берег, обрубив канаты, но спастись удалось немногим. К18 часам победа союзников стала очевидной, на русских кораблях отбой был сыгран ровно в 18.00. Однако приходилось считаться с угрозой ночной атаки, которая могла быть осуществлена одним из уцелевших брандеров.
Надо отдать должное турецким и египетским морякам: они сражались отчаянно и ожесточенно. Многие корабли продолжали стрелять, уже будучи охвачены огнем. И стреляли они совсем неплохо - из состава русского отряда сильно пострадали «Азов», «Гангут» и «Иезекииль», погибли два офицера и 57 нижних чинов, 139 человек были ранены. Потерь смог избежать только один корабль - фрегат «Кастор». Досталось и союзникам, например все три британских линкора пришлось отправить для ремонта в Англию, а общие потери союзников убитыми и ранеными превысили 600 человек. Но мощь артиллерии союзной эскадры и выучка ее офицеров и артиллеристов оказались намного выше. Это и предопределило исход битвы, проигравшим не могли помочь ни отвага, ни готовность к самопожертвованию и презрение к смерти. .По свидетельству очевидцев, многие турецкие и египетские моряки, не желая сдаваться, закалывали себя кинжалами или бросались за борт с ядром в руках. На одном из тяжело поврежденных фрегатов, который уже начал тонуть, команда просто уселась на палубу, даже не пытаясь спасаться. Всего турецко-египетский флот потерял до 70 кораблей (известны названия как минимум трех линкоров, 14 фрегатов, 18 корветов и четырех бригов), при этом погибло около 3000 моряков, свыше тысячи получили ранения. .
Уже ночью, 21-го числа, поврежденный турецкий корабль (небольшой фрегат или корвет) предпринял самоубийственную атаку. Остатки его экипажа решили попытаться зажечь русскую эскадру, выбрав целью «Азов». Но на том вовремя успели заметить угрозу и обрубили якорный канат, открыв по нападающим ружейный огонь. Тогда брандер нацелился на «Гангут», сумев сцепиться бушпритом с такелажем грот-мачты линкора. Но русские моряки не растерялись, часть из них перебралась на вражеский корабль, перебив поджигавших его турок. Огонь удалось потушить, а несостоявшийся брандер отбуксировали к берегу и там затопили.

Наваринское сражение

Творения очевидца
Столь масштабному событию, как Сражение при Наварине, живописцы разных стран посвятили множество работ. Среди них встречаются подлинные шедевры, например знаменитое полотно И. К. Айвазовского «Морское сражение при Наварине 2 октября 1827 года» (см. рубрику «Морской музей» на с. 10-11). Но самыми точными и достоверными следует признать работы англичанина Джорджа Филипа Рейнагла. Молодой художник-маринист во время сражения находился на борту одного из небольших кораблей, входивших в состав союзной эскадры - британского брига «Москито». Увиденное произвело на Рейнагла огромное впечатление, и после возвращения на родину он создал цикл работ под общим названием, за которым последовали новые работы, посвященные событиям у берегов Греции. К сожалению, художник ушел из жизни в возрасте всего 33 лет.