Шторма опаснее пушек

После ожесточенных сражений с английским флотом Счастливая и Великая Армада, командование которой больше не верило в возможность победы, предприняла попытку вернуться в Испанию вокруг Британских островов.
Поход Армады начался, когда в конце мая 1588 г. ее корабли вышли из Лиссабона.
По плану, разработанному покойным маркизом де Санта-Крус, предполагалось подойти к берегам Англии и обеспечить переброску на ее территорию армии герцога Пармского из Фландрии. Считалось, что взятых из Испании и находившихся в Испанских Нидерландах войск должно было хватить для победы. Впрочем, немалый расчет делался и на поддержку католиков в Англии, тем более что прецеденты их перехода на сторону испанцев уже имелись. Предприятие Филипп П затеял грандиозное: среди 130 кораблей и судов насчитывалось свыше двух десятков больших галеонов, четыре галеаса, более 40 крупных торговых судов с сильным вооружением, ставших вполне серьезными боевыми единицами. Не будем забывать, что и через несколько десятилетий - во времена Англо-голландских войн - значительную часть флотов составляли вооруженные «купцы».
Главным достоинством Счастливой (или Великой и Славной) Армады можно признать именно ее многочисленность. На вооружении кораблей имелось почти 2500 различных пушек, экипажи и десант насчитывали почти 30 000 человек. Но плохо снабженная, недостаточно укомплектованная опытными экипажами, возглавляемая неспособным командующим, Армада, вопреки названию, оказалась несчастливой. Уже вскоре после выхода она столкнулась с неблагоприятным ветром и едва не была снесена к берегам Африки. Затем случилась сильная буря, после чего потрепанным и разбросанным по морю кораблям пришлось укрыться в Ла-Корунье.

Там испанцы должны были долго приводить в порядок корпуса и рангоут, паруса и такелаж. Впрочем, нет худа без добра: заодно удалось хотя бы частично решить проблемы со снабжением и поставить на ноги много больных.
К берегам Англии испанский флот приблизился только в конце июля. Его уже ждали: большая часть английских кораблей, предназначенных для противодействия вторжению, сосредоточилась в Плимуте. Главнокомандующим был адмирал Чарльз Говард, лорд Эффингем, вице-адмиралом - Фрэнсис Дрейк. Первый держал флаг на галеоне «Арк Ройял», второй - на «Ривендже». Корабли английского
Королевского флота были хорошо построены и обладали более высокими морскими качествами по сравнению с испанскими. Их экипажи отличались хорошей выучкой. Однако абсолютное большинство кораблей вовсе не входило в Королевский флот: они принадлежали отдельным аристократам, купцам, приватирам. Не самые богатые предприниматели нанимали корабли вскладчину. Помимо патриотических чувств огромную роль играла религиозная ненависть к «проклятым папистам», то есть католикам. Королева даже в этой критической ситуации стремилась сэкономить деньги, но, к счастью для Англии, там нашлось достаточное число энергичных и способных трезво оценивать ситуацию людей.
Важное преимущество англичан заключалось в качественном превосходстве их морской артиллерии. По конструкции и качеству отливки английские пушки превосходили испанские. На кораблях Эффингема имелось много дальнобойных пушек, способных вести прицельный огонь с недоступных Армаде дистанций. Скорострельность английских орудий сопоставимого калибра оказывалась чуть ли не в три раза выше. А если добавить к этому явно лучшую выучку артиллеристов, то становится понятным, что Дрейк со товарищи вполне могли рассчитывать на успех. Таковым, кстати, считалось вовсе не уничтожение Армады, а недопущение высадки испанских войск на берега Британских островов: мощь сухопутных войск Филиппа II вызывала у военачальников Елизаветы вполне обоснованные опасения за исход возможной кампании на суше.
Дрейк попытался в очередной раз нанести врагу удар у берегов Испании, но поход его эскадры к Ла-Корунье в июле закончился безрезультатно. Ветер англичанам не благоприятствовал, а снабжены они были в обрез, что сделало невозможным длительное пребывание в море. В результате «Дракону» пришлось вернуться в Плимут, ничего не добившись. Как раз в тот день, когда корабли сэра Фрэнсиса прибыли в свой порт, Армада вышла из Ла-Коруньи в море, взяв курс к берегам Англии.
131 корабль и транспорт, на которых находилось более 25 500 человек, должны были пройти через Ла-Манш и подойти к берегам Фландрии. Атаковать Плимут или другие порты на переходе не планировалось. Возможно, в этом заключалась серьезная ошибка. Во всяком случае, так оно выглядит по прошествии времени.
Берег Англии - мыс Лизард - с кораблей Армады увидели 29 июля. Испанцев береговые наблюдатели также обнаружили своевременно. Медина-Сидония отметил, что всю ночь на береговых скалах отмечались неприятельские сигнальные огни. Часть испанских командиров настаивала на атаке Плимута, но герцог на это не отважился. А 31-го числа Эффингем и Дрейк во главе примерно 80 кораблей двинулись в атаку. Армада построилась полумесяцем и приготовилась к бою. Многие испанские флагманы и капитаны надеялись на ближний бой и абордаж, но не тут-то было. Артиллеристы англичан поражали неприятеля с дистанций, на которых ответный огонь был совершенно неэффективным.
Впрочем, больших успехов морякам Елизаветы добиться долго не удавалось, а решительные действия испанского флагманского галеона «Сан Мартин» не позволили им смять неприятельский строй. Но ближе к вечеру в ход сражения вмешался случай: когда Армада уже почти восстановила боевой порядок, галеон «Санта Каталина» протаранил флагмана Андалузской эскадры «Нуестра Сеньора дель Росарио» и почти одновременно на флагмане другой эскадры, «Сан Сальвадоре», по невыясненной причине (англичане тут ни при чем) произошел взрыв пороха.
По совету своего начальника штаба Диего Флореса Медина-Сидония оставил потерявший ход галеон «Нуестра Сеньора дель Росарио» без поддержки. Многие историки склоняются к мнению, что таким образом Флорес сводил счеты с командующим Андалузской эскадрой Педро де Вальдесом. Итог оказался для испанцев плачевным: Дрейк на «Ривендже», взяв еще два корабля, атаковал беспомощного «андалузца» и вынудил сдаться. Уже после разгрома Армады лихого вице-адмирала обвинили едва ли не в предательстве, поскольку он покинул эскадру.
Но суд сэра Фрэнсиса полностью оправдал, да еще и постановил выплатить всем участникам захвата «Росарио» большие призовые -приз они действительно взяли богатейший.
А Педро де Вальдес, с которым в плену обращались вполне прилично, позднее с горечью отметил, что враги оказались к нему милосерднее собственного командующего.
Собственно говоря, это и стало началом краха всего предприятия. Теперь ко всем военным и организационным проблемам Армады добавилось откровенное недоверие большинства ее офицеров к Медине-Сидонии и особенно Диего Флоресу. Дело временами доходило до прямого неподчинения и оскорблений в адрес командующего. В жестоких артиллерийских боях его корабли получали все новые повреждения, в то время как потери англичан оставались минимальными. К тому же лорд Эффингем решил, что в интересах дела устраивать «разборки» с Дрейком не стоит. В дальнейшем они действовали вполне согласованно и в конечном итоге своего добились.
Когда Армада уже почти добралась до цели и стояла на якоре у французского порта Кале (его комендант был ревностным католиком и к испанцам относился вполне благожелательно), английские командиры решили в ночь с 6 на 7 августа бросить в атаку брандеры. К этому времени Медина-Сидония уже знал, что ожидать скорого появления войск герцога Пармского не приходится.
Восемь небольших судов, нагруженных всевозможными горючими веществами и пущенных англичанами по ветру, могли стать легкой добычей для испанских шлюпок. Но из-за возникшей паники - моряки Армады решили, что против них применили так называемые «Антверпенские бомбы», которые могут взорваться в любое мгновение, - попытки с помощью гребных судов отвести брандеры в сторону предприняты так и не были. Началась полная неразбериха, корабли обрубали якорные канаты и в полнейшем беспорядке уходили в море, иногда сталкиваясь друг с другом. Так, в результате столкновения был серьезно поврежден и полностью вышел из строя могучий галеас «Сан Лоренцо».
Утром появились англичане. Они вновь избегали ближнего боя, расстреливая врага из орудий. Многие испанские корабли получили серьезные повреждения, потери экипажей только убитыми достигли 600 человек (у англичан - примерно в 20 раз меньше), — раненых было около 800. Правда, победители сами остались практически без боезапаса, но Медина-Сидония об этом не знал, да и его канонирам тоже стрелять уже было практически нечем. На следующий день Армада потеряла три сильно поврежденных в бою больших галеона...
Герцог смирился с поражением и решил, что флоту следует уходить в Испанию.
Но маршрут для отступления он выбрал крайне неудачный - вокруг Британских островов. Предстояло преодолеть большой путь - в условиях начинавшихся осенних штормов, через неизвестные испанцам и опасные воды. Англичане отступавшего врага преследовать не стали. Как оказалось, это действительно было не нужно.
На шедшей вдоль берегов Шотландии Армаде начались жесточайшие проблемы со снабжением. Порции пришлось урезать всем, а ситуация с пресной водой вновь стала катастрофической (вспомним бочки, уничтоженные молодцами Дрейка в предыдущем году). В качестве лоцманов решили использовать захваченных в море шотландских рыбаков. В штормовом море корабли и суда теряли строй и пропадали из виду, за короткое время Великая Армада превратилась в плохо управляемое «стадо». Люди во множестве умирали от болезней и лишений (сам Медина-Сидония жестоко страдал от лихорадки и дизентерии).
Берега Шотландии и Ирландии стали кладбищем для испанских кораблей - от небольших транспортов до огромных галеонов и галеасов. Если в боях с англичанами и голландцами было потеряно менее десятка единиц, то трудный переход погубил более полусотни! Состояние добравшихся до родных берегов кораблей можно понять, если вспомнить, что один из них выскочил на берег, поскольку на его борту не осталось моряков, способных убрать паруса или отдать якорь! Всего до Испании добралось 65 кораблей, еще один галеас перезимовал в Кале и прибыл на следующий год. Предприятие Филиппа II полностью провалилось. Интересно, что король не стал подвергать гонениям герцога Медину-Сидонию, а главным виновником неудачи был объявлен Диего Флорес.
Спустя некоторое время, вероятно в насмешку, название незадачливого испанского флота стало звучать как «Непобедимая Армада». С годами это словосочетание приобрело скорее не трагический, а трагикомический оттенок. Даже само слово «Армада» («военный флот») во многих языках приобрело негативную окраску.
Ныне так называют нечто грандиозное, но совершенно бестолковое.

Противники Армады
Для противодействия планам Филиппа II англичане собрали немалые силы, и по числу кораблей, действовавших в Ла-Манше, они превосходили противника. Правда, многие боевые единицы - вооруженные торговые суда и приватиры, не входившие в состав Королевского флота, были небольшими и слабо вооруженными. Королевских кораблей насчитывалось менее 30, причем только два из них имели водоизмещение свыше 1000м «Трайэмф», на котором держал флаг Мартин Фробишер, и «Уайт.

Осенние шторма
Современники и историки нередко-критикуют английского командующего герцога Медйну-Сидонию за решение возвращаться на родину вокруг Британских островов. И действительно, сентябрьские штормя  били немало кораблей Армады: в непогоду, они часто сбивались с курса. Но если смотреть на прошлое «без гнева и пристрастия», становится понятно, что путь назад через Ла-Манш для испанцев оказывался нереальным как из-за английского флота, так и по причине неблагоприятных ветров.