Гибель парохода «Принц»

Среди судов, погибших у Балаклавы в ноябре 1854 г., особое место занимает новейший винтовой пароход «Принс». Эта катастрофа сопровождалась большими человеческими жертвами, кроме того она привела к потере столь нужных для британской армии грузов.
Постройка парохода «Принс» (Рппсе) была начата в 1852 г. на верфи Чарльза Дж. Мейра в Блэкуолле. На воду судно спустили 12 апреля 1854 г. и после недолгой достройки на плаву и испытаний сдали в эксплуатацию летом того же года. Однотрубный трехмачтовый винтовой пароход имел длину почти 90 м (291 фут 6 дюймов) и ширину более 12,5 м (41 фут 6 дюймов), его грузоподъемность составляла около 3000 т, а мощность самой совершенной на то время паровой машины системы компаунд - 815 л. с. Единственный винт позволял развить скорость в 9 узлов.
Вступление Великобритании в Крымскую войну вынудило Адмиралтейство предпринять ряд мер по обеспечению доставки грузов на отдаленные театры военных действий. Требовалось перевезти на Балтику и Чёрное море людей и лошадей, продовольствие и фураж, боеприпасы и многое другое, для пароходов был необходим уголь. При создании транспортной флотилии задействовали множество британских и иностранных судов, причем некоторые из них, включая «Принс», предпочли не фрахтовать, а выкупить.
За 105 000 фунтов стерлингов он стал собственностью Королевского флота, превратившись в судно снабжения. Первый свой поход транспорт совершил летом 1854 г. в Балтийское море.
В очередное плавание пароход отправился к берегам Крыма. Действующим на полуострове британским войскам требовалось доставить самые разные грузы, но в первую очередь, с учетом наступившей осени и довольно холодной погоды, теплую одежду и белье: шерстяные носки, фланелевые рубахи, кальсоны, сапоги, теплые шапки, пальто, постовые тулупы. Немало места в трюме пришлось и на простыни, одеяла, двойные зимние палатки. Не столь объемным, но важным и дорогостоящим грузом были медикаменты, без которых невозможно было поставить на ноги многочисленных раненых и больных. Приняли на борт и специальное оборудование для подводных работ, с помощью которого рассчитывали уничтожить затопленные на севастопольских фарватерах русские корабли. Дополняла этот немалый список телеграфная аппаратура, столь нужная для связи действующей армии с родиной.
До конца не ясно, какие именно ценности были на борту «Принса» на момент выхода в море, но молва упорно твердила о сумме в 200 ООО фунтов в новеньких золотых монетах: драгоценный груз предназначался для выплаты жалованья экспедиционной армии. Имелись даже свидетельства о том, что эти деньги были упакованы в особые бочки, что должно было гарантировать их сохранность. Вопрос о золоте не так прост, как кажется, и даже серьезные современные исследователи расходятся во мнении, было ли оно на самом деле.
По наиболее достоверной версии, на момент отхода от берегов Англии «презренный металл» действительно находился на борту парохода, но его выгрузили в Константинополе. Забегая вперед, отметим, что после гибели судна золото в числе потерь не фигурировало, хотя стоимость погибшего имущества намного превысила те самые 200 тысяч и составила около полумиллиона фунтов стерлингов!
На борту «Принца» к берегам Крыма прибыли и подкрепления: две пехотные роты с несколькими офицерами. Когда транспорт 8 ноября подошел к балаклавскому причалу, с него на берег немедленно сошли войска, а вот выгрузкой всего остального никто заниматься не стал. О том, что английское командование всерьез опасалось нового нападения русских на Балаклаву и даже предполагало эвакуацию оттуда, рассказывалось в предыдущем выпуске. Вновь прибывшего судна снабжения это коснулось в полной мере - его отправили на внешний рейд. А там начались проблемы: при постановке на якорь цепь оторвалась от шпиля и вместе с якорем ушла на дно. Вероятно, вслед за первым был потерян и второй якорь.
Капитан попытался протестовать против того, что ему не дали возможности разгрузиться и не позволили остаться в бухте, но безрезультатно. А утром 14-го числа задул сильнейший ветер, вскоре превратившийся в настоящий ураган. «Принц» оказался в тяжелейшем положении, на нем пришлось срубить все мачты. Попытка удерживаться на месте с помощью машины оказалась не удачной - судя по всему, на винт намотался такелаж срубленной бизань-мачты и он не мог вращаться. После того как одна за другой лопнули обе якорные цепи, судно быстро понесло на скалы. Капитан приказал спасаться «по способности», но сделать это удалось лишь немногим. Вместе с пароходом погибли 144 человека из 150 находившихся на борту.
Спустя некоторое время после катастрофы британские водолазы обследовали погибший пароход. В интересной и содержащей много ценной информации книге современного историка А. А. Третьякова «Балаклава: страницы морской истории 1755-1855 гг.» приводится отрывок из письма англичанина Роджера Фентона - фотографа, находившегося на борту корабля «Гекла» (оно датировано 15 марта 1855 г.): «На нашем корабле находятся четыре известных на флоте водолаза, которые приплыли вместе с нами и намеревались испытать свой аппарат. Они трижды погружались на «Принц». В первый раз они погружались к паровой машине парохода, которая, кажется, не сильно пострадала. Корпуса парохода и деревянного судна, затонувшего рядом, деформированы так, как будто их истолкли в ступе, древесина разорвана на куски. Сегодня они натолкнулись на прогнившие седла и после небольшого поиска нашли большое количество мертвых тел. Их одежда истончена водой, у большинства погибших плоть искромсана и расчленена, она как будто прошла через чудовищную мясорубку этой страшной катастрофы. Ужасное зрелище!»
Как бы трагична ни была судьба экипажа «Принца», последствия катастрофы привели к куда большим жертвам. Гибель ценнейших грузов оставила переполненные ранеными госпитали без медикаментов - и это вскоре после жестоких сражений у Балаклавы и Инкермана, немалых потерь у Севастополя. Нечем было лечить и многочисленных больных. Последствия урагана на берегу удалось окончательно устранить только в декабре, когда завершилось строительство утепленных помещений для солдат, но за это время очень многие заболели и умерли: к различным «хворям» прибавились последствия переохлаждения, включая обморожения.
В результате небоевые потери оказались значительно выше боевых.
В Британии события у Балаклавы вызвали специальные парламентские слушания и обсуждались в Палате лордов. Выдающийся ученый, математик и кораблестроитель Алексей Николаевич Крылов, ссылаясь на английского исследователя Кинглека, писал, что в процессе обсуждения особо отмечалось: «...запас зимней одежды прибыл в Крым, и если бы этот запас был выгружен с «Принца» и достиг своего назначения, то не было бы основания жаловаться на лишения армии, принимая во внимание характер климата и время года, когда теплая одежда необходима в Крыму.
Запасы теплой одежды были погружены вовремя, но вследствие страшной катастрофы, которая постигла «Принц», армия может терпеть ущерб и страдания от холода».
Кстати, А. Н. Крылов считал слухи о золоте на борту парохода недостоверными и относился к ним именно как к слухам. В годы войны об этом вообще не упоминалось. Куда большее внимание в России уделили сведениям о гибели вместе с транспортом водолазного оборудования. И не напрасно: как показали проводившиеся после войны работы по расчистке севастопольских бухт, поднять многие из затопленных кораблей в то время не представлялось возможным.
Зато взорвать - без проблем. Именно так и поступили впоследствии с линкором, модель которого вы собираете. Корпус «Две надцати Апостолов» был взорван в 1861 г.

Крымские скалы
Крым - одно из любимых мест отдыха высших слоев общества в Российской империи, и не случайно там находились дворцы членов семьи Романовых. В советское время сложился устойчивый стереотип, что весь Чершский регион, огромная курортная зона, а берега Крыма - сплошные пляжи, оккупированные, отдыхающими. На самом деле это не совсем так, а порой и совсем не так. Недаром в военной песне «Заветный камень» есть такие слова: «Холодные волны вздымает лавиной широкое Чёрное море». Объясняется несоответствие общепринятых представлений и реальности довольно просто - осенние и зимние шторма видят лишь сравнительно немногочисленные местные жители. Да еще моряки, которым не посчастливилось испытать на себе крутой нрав Понта Эксинского (Негостеприимного моря).