Тайфуны против 3-го флота

В декабре 1944 г. и июле 1945 г. 3-й американский флот попадал под удары тайфуна, понеся при этом серьезные потери. Особенно тяжелыми они были в первом случае, когда в Филиппинском море на корабли обрушилась «Кобра».
18 декабря 1944 г. крупное соединение американских кораблей из состава 3-го флота направлялось к филиппинскому острову Лусон для поддержки десантной операции на Минданао. Когда «Таек Форс» находилась в Филиппинском море примерно в 260 морских милях восточнее Лусона, она попала почти в центр тайфуна «Кобра» и оказалась в тяжелейшем положении. Огромные волны, да еще и в сочетании с очень высокой скоростью ветра (до 160 км/ч), создавали опасность даже для крупных боевых единиц - авианосцев и крейсеров. Что уж говорить о сравнительно небольших кораблях охранения, которые действительно бросало, как щепки.
Беды американцев начались с того, что приближение тайфуна их метеорологическая служба вульгарно «проворонила». Все, начиная от командующего флотом и далее, полностью полагались на сводки погоды, поступавшие из Пёрл-Харбора, где находился центр метеослужбы флота. При этом другие возможности выяснить состояние погоды и получить достоверные прогнозы фактически игнорировались.
В результате первым признакам урагана попросту не придали должного значения - как будто дело происходило не в середине XX в., а во времена Хубилая. Поскольку информации о пути движения тайфуна не имелось, то попытки отдельных отрядов кораблей обойти его оказались безуспешными.
Обрушившаяся на 3-й флот стихия буквально безумствовала. Корабли испытывали сильнейшую бортовую качку (по донесениям командиров некоторых эсминцев, она достигала 70°) и шли с постоянным ветровым креном. Порывы ветра и удары волн приводили к повреждению палубных надстроек, ломались дымовые трубы и мачты, бортовые гидросамолеты и шлюпки разбивало или смывало за борт. Значительная часть оборудования была сорвана со своих мест. Поскольку закрепить оказавшиеся «на свободе» предметы не представлялось возможным из-за стремительной качки, они носились по помещениям, причиняя дополнительные повреждения.
Через различные отверстия (в основном - вентиляционные) вода попадала внутрь корпусов, проникая даже в машинные и котельные отделения. Поскольку на кораблях широко применялось электричество, то происходило множество замыканий, горели распределительные щиты и всевозможное электрооборудование. Это не только создавало непосредственную угрозу больших пожаров, но и приводило к выходу из строя значительной части систем борьбы за живучесть, а также освещения. Повреждение антенн и другие причины привели к нарушению радиосвязи, невозможно было пользоваться радиолокаторами.
На авианосцах срывало с мест даже закрепленные по-штормовому самолеты, они ударялись друг о друга и загорались. На авианосце «Монтерей» пожар в ангарах долго не удавалось потушить, и 15 000-тонный корабль был вынужден практически остановиться на время борьбы с огнем. Странным образом беда «Монтерея» помогла спастись одному из державшихся неподалеку кораблей охранения - эскадренному миноносцу «Дьюи» (типа «Фаррагут»). Он с трудом справлялся со стихией и находился на грани гибели. Когда авианосец остановился, эсминцу пришлось во избежание столкновения резко изменить курс.
И тут выяснилось, что на новом курсе качка стала меньше.
Не повезло двум однотипным с «Дьюи» кораблям. Один из героев Пёрл-Харбора - спущенный на воду в 1935 г. «Монагхэн» лег на борт, некоторое время продержался на поверхности, а затем затонул с большей частью экипажа: из 262 моряков спастись удалось только шестерым. Погиб и еще один представитель типа «Фаррагут» - «Халл». У него вышло из строя рулевое управление, после чего шансов на спасение не осталось. Судьбу эсминца разделили 202 моряка. Семь офицеров и 55 нижних чинов уцелели просто чудом. В спасательных работах особо отличилась команда эскортного эсминца «Табберер», хотя сам он находился в бедственном положении и получил немалые повреждения, в частности лишился мачты, а среди его экипажа имелись раненые.
Третьим кораблем, погибшим во время бесчинств «Кобры», стал эсминец ВБ-512 «Спенс», относившийся к типу «Флетчер» и вступивший в строй в начале 1943 г. На нем, как и на «Халле», было повреждено рулевое устройство. Корабль некоторое время лежал на борту с креном в 72°, при этом погасло освещение и прекратили действовать помпы. Затем эсминец перевернулся и ушел на дно, его судьбу разделили 317 из 340 членов экипажа.
Всего жертвами разбушевавшегося моря стали три эсминца, еще 26 кораблей разных классов получили повреждения. Из них некоторые отделались сравнительно легко (например, линкор «Айова»), другие полностью вышли из строя. Упомянутый выше авианосец «Монтерей» отремонтировать на театре военных действий оказалось невозможно, и его пришлось отправить на ремонт в Америку. Погибли 790 человек, еще несколько десятков получили различные травмы и ранения. Полностью уничтожены были свыше 100 палубных самолетов и бортовых гидросамолетов. Оценивая нанесенный флоту урон, американский адмирал Нимиц заметил, что он сопоставим с потерями в крупном сражении.
Из трагедии американцы сделали немало выводов. Они касались и организации метеорологической службы, и отношения офицеров всех рангов к оценке прогнозов погоды. Многое пришлось пересмотреть и в части использования техники: требовалось более надежное крепление оборудования и увеличение норм прочности. Очень важным стало заключение о том, что по мере израсходования топлива необходимо принимать балласт. Но главное, что в очередной раз пришлось усвоить: никакие технические новшества и усовершенствования не способны заменить искусство командиров кораблей и высокую выучку экипажей.
Конечно, полученные уроки и правильные выводы из допущенных ошибок оказались очень полезными, когда американский флот вновь попадал в тайфун. Но если скорость ветра достигает 140 миль в час, а волны подобны горам, могут не выдержать даже прочные стальные конструкции. Так и произошло в начале июня 1945 г., когда соединение кораблей 3-го флота оказалось в зоне тайфуна «Конни». Хотя потери личного состава были невелики - 10 погибших и пострадавших, материальный урон был очень велик. Серьезные потери вновь понесла палубная авиация - почти 150 полностью уничтоженных и основательно побитых машин, из них половина или оказалась за бортом, или не подлежала восстановлению.
В списке поврежденных кораблей значились три десятка представителей различных классов, включая три линкора и четыре авианосца. Среди последних наиболее серьезно пострадал «Хорнет» - новый большой корабль типа «Эссекс» (полное водоизмещение свыше 36 000 т, вступил в строй в конце 1943 г.). Этот тяжелый авианосец прославился во время войны тем, что на счету его авиагруппы числилось множество побед в воздушных боях, а также потопленных и поврежденных японских кораблей и судов. Кораблю, у которого была искорежена часть полетной палубы, пришлось отправиться на ремонт в Сан-Франциско. Хотя участие «Хорнета» во Второй мировой войне на этом завершилось, корабль еще не раз отличился во время действий у берегов Вьетнама и в ходе операций, связанных с космической программой США. Ныне он превращен в плавучий музей и поставлен на вечную стоянку в калифорнийском городе Аламеде.
Из всех жертв «Конни» самые большие неприятности произошли с новейшим тяжелым крейсером СА-72 «Питтсбург» (водоизмещение - почти 14 ООО т, вступил в строй в октябре 1944 г.). Он просто лишился носа, который был оторван практически до первой башни главного калибра. Пожалуй, самое забавное в этой в целом невеселой истории то, что оторванный нос не затонул. Когда крейсер своим ходом «уполз» на ремонт, вслед за ним носовую секцию потащил через океан спасательный буксир «Манси». Флотские острословы тут же отметили, что «Питтсбург» стал самым длинным кораблем в мире - еще бы, ведь расстояние от носа до кормы исчислялось тысячами миль!
Вскоре после официального окончания Второй мировой войны американский флот у Окинавы был основательно потрепан тайфуном «Луиза». Его приближение в очередной раз «проморгали», а потому небольшие корабли и вспомогательные суда оказались плохо подготовленными к борьбе с ураганом. Правда, в октябре 1945 г. жертвами стихии стали в основном небольшие вспомогательные единицы, но их общее число впечатляет: оказались на мели или были выброшены на берег 222 «неудачника», еще 32 остались на плаву, но получили повреждения. Поскольку шло послевоенное сокращение флота, то часть жертв стихии никто спасать, а уж тем более восстанавливать не стал. Немалыми - по меркам мирного времени – следует признать и потери флота в людях: свыше 80 погибших и пропавших без вести, около 100 раненых и покалеченных.
На местных аэродромах получили повреждения примерно шесть десятков самолетов, но большинство из них удалось отремонтировать. Досталось и разоренному в ходе боевых действий острову, но беды Окинавы выходят за рамки нашего повествования.             

«Большая волна у Канагавы»
В странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии исстари привыкли относиться к грозной морской стихии с уважением. Недаром слово «тайфун» имеет китайское происхождение, а «цунами» - японское. Хотя в 1281 г. тайфун спас Японию от угрозы монгольского завоевания, намного чаще ураганы причиняли большой урон самой островной стране. Штормовое море с давних пор привлекало японских художников, в том числе выдающегося мастера Кацусика Хокусая (1760-1849 гг.). На одной из своих самых известных работ, открывающей серию «Тридцать д шесть видов Фудзи», художник изобразил огромную волну, заливающую лодки (сама гора Фудзи едва виднеется на заднем плане).